книжный портал
  к н и ж н ы й   п о р т а л
ЖАНРЫ
КНИГИ ПО ГОДАМ
КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЯМ
правообладателям

Артём Поляков

Город на краю света

“Насколько бы безмятежной, свободной и замечательной не казалась жизнь, никто из смертного племени не застрахован от трагедий, которые могут нагрянуть словно снег на голову. И далеко не всегда их лик похож на ужасные, болезненные для души потери, временами возникающие видениями в самых тёмных кошмарах. Они могут предстать пред человеком в виде испытаний, пыточных ударов плетью… или безмолвием вселенной – отсутствием смысла всякого движения по мягкой реке существования.

Трагедия может прийти не только как горькие слёзы, колючий комок в горле или суматошные метания сознания, но и как немыслимая одиссея, ведущая прямиком в позабытую рощу, где оканчивается всякая стезя, что лишь на мгновение заходит в неё.

Достаточно лишь… разочек моргнуть… и вместо прекрасного леса с красивейшим пением птиц может оказаться реальное воплощение самого ужасного кошмара – пиршество изголодавшегося по плоти воронья…

И каждый паломник своею дорогой, тропинкой и усеянным тёрнами путём медленно, верно идёт в то позабытое всем миром место, где заканчивается всякий лучик света и надежды. На самый край. Счастья. Жизни. Биения сердца. Света…”

Глава 1. Осень.

Как же хочется мне оказаться сейчас в каком-нибудь приятном и красивом месте, где можно позволить себе чуть-чуть свободы. И речь идёт далеко не о школе и учёбе. Я имею в виду… сам город – ненавистный мною дом.

В таких разговорах принято говорить “родина” вместо “определённое место жительства”, но, как по мне, это лишняя формальность, которая только лишь сбивает с толку. Разве назовёт адекватный человек родиной клетку, из которой невозможно выбраться в силу чётких обстоятельств? Чётких, но постоянно сменяющих друг друга, причин и условий! Хотя тот самый индивид, использующий это громкое слово, вряд ли станет принимать реальность в расчёт. Он скажет что угодно, только не упомянет самого важного – источник ненависти и печали живущих здесь людей – утопию. Неизменную действительность, навивающую ничего, кроме унылой грусти.

К сожалению, в моём случае эти пессимистичные слова до мельчайших деталей определяют окружающий мир и… чего мне больше всего не хотелось, людей, их характеры и податливые души. Но я вовсе не пессимист, как может показаться на первый взгляд, во мне просто живёт слишком благоразумный реалист с нотками оптимизма. Если, конечно, оптимистичность можно представлять в виде стремления к чему-то большему и амбициозному, в виде непреодолимого желания идти вперёд, не обращая внимания на препятствия и испытания.

Хорошо быть оптимистом – постоянно улыбаться, видеть в проблемах плюсы, а в неудачах важный жизненный опыт. Но вопрос стоит в совершенно другом – сможет ли это светлое качество дать настоящее счастье? Именно счастье, которое нужно поймать и затем ещё постараться удержать в своих исхудавших от голода руках. Именно душевное тепло, сопоставимое с солнечным…

И на этом моменте рассуждений я окончательно проснулся. Пробудился. Снял с переносицы розовые очки. В который раз… в который, мать его, раз… и до сих пор ничего не изменилось: дом, школа, работа, дом, сон и так по кругу, до бесконечности, пока на пороге вместо привычного коридора к лифту встретит тот, кто переправляет души на ту сторону. В общем, смысла от внезапного озарения было, ровным счётом, ноль. Обидно, но зато правда. Нас же вечно учат… говорить правду… учат говорить правду в городе, стоящем на самом Краю. Этого. Света.

До моря не доехать, горы не покорить, не узнать и не попробовать вкус столичной жизни, не достичь какой-либо карьерной вершины, разве что отрицательной – на дне карьера, и, самое главное, не стать тем, кем хочется. Да, люди здесь ограничены в своём выборе. Если поискать, то можно найти врачей, продавцов и водителей в пятом или более поколении – бредово, но такая уж печальная действительность. Утопия. Неизменная картинка в немом кино. Только слова показывают постоянно разные, именуемые обещаниями.

– Мистер Штейн, что вы такого интересного нашли за окном? Почему вы не работаете вместе с нами? – вдруг обратила на меня внимание наша учительница математики, тщательно вырисовывавшая на старой доске никому ненужные и неинтересные формулы.

– Жизнь я там нашёл, мисс Скайль, жизнь. – вежливо, но почти без интонации ответил я, посмотрев на неё. – То, чего не вижу здесь. И вряд ли когда-нибудь увижу.

Ребята, посмотревшие в тот момент на меня, в один голос посмеялись надо мной. “Вы посмотрите какой чудак! Придумывает тут какой-то бред! Да зачем ты вообще в школу ходишь! Как тебя только родители терпят!” – вполне возможно говорили они мысленно в мой адрес. Да и плевать на них, пускай думают всё, что хотят. Я в любом случае останусь при своём мировоззрении.

Мой взгляд случайно скользнул по лицам одноклассников и остановился на Кейт, сидевшей на первой парте и не разделявшей всеобщий ажиотаж, окруживший меня. Она тихонько рисовала на полях в тетрадке причудливые картинки. Маленькие, но безумно интересные и ёмкие по смыслу. Если бы выпал замечательный шанс, я бы пригласил её на свидание, отвёл бы в ресторан или какое-нибудь красивое местечко, где можно очень хорошо провести время вдвоём… эх, мечты!

Правда, у неё, скорее всего, уже кто-то есть, если не в отношениях, то на примете – точно. Такие красивые и милые девушки, ещё к тому же и успешные, как правило, предпочитают выбирать из самых лучших. Но разве должен я из-за какого-то футболиста откидывать прочь мечты однажды взять её за руку, прижать к себе её стройную талию и уверенно поцеловать в милые и нежные губки? Желание посмотреть в её небесного цвета глаза на расстоянии жалких пары сантиметров и полной грудью вдохнуть аромат её белоснежных, пепельных волос, сделанных под каре, пройтись дрожащей ладонью по её щеке, очертаниям её немного детского личика, а затем спуститься чуть ниже, скользнув по шее, к ложбинке…

И прямо во время того, как я увлечённо наблюдал за этими пошлыми представлениями, происходивших в голове, она повернулась и украдкой кинула лёгкий взгляд в мою сторону, будто пыталась не проявлять интереса. Если мне встретилось изумительной красоты личико, то ей – похотливая гримаса, не скрывавшая своей испорченности. Да я просто жалок и глуп, если таким образом веду себя перед девушкой, которая мне очень сильно нравится. Стоп, а нормально вообще иметь такое отношение к своей близкой подруге?

Прозвенел звонок, и большинство ребят, небрежно бросив тетради, письменные принадлежности и учебники в рюкзаки, побежали прочь из класса. Всего лишь за несколько секунд класс опустел на целых двадцать человек, и в нём остался я, мой друг, учительница и Кейт, решившая первым делом надеть наушники, а не пойти домой. Может, мы даже вместе прогуляемся с ней до остановки.

– Клайд Штейн, я вынуждена написать твоим родителям по поводу твоего поведения на занятиях, а также пригласить их на беседу с директором. – вдруг твёрдо сказала учительница.

– Какая же честь! К вашему несчастью, мне совершенно всё равно. Но к вашему счастью, вы увидите моих родителей! Правда, мне до конца не понятно зачем вам лишняя морока. – язвительно ответил я, закинув рюкзак на плечо и направившись к выходу из класса.

– Очень надеюсь, что они научат тебя уму-разуму! – выкрикнула она мне вслед.

Хуже самой школы могут быть только учителя, которые не учат, а ретранслируют материал, данный им “по методическим рекомендациям”. Они даже не плохие, ведь выполняют свою задачу и работу, но ужасно бесят, потому что не проявляют самого главного – человечность и адекватность. Их банально никто не научил быть учителем, учить детей учиться, а не бездумно тратить своё и их время!

И после такой школы министерство и правительство удивляется резким падениям культуры и образованности людей. Хотя здесь изначально нужно уточнять, что они подразумевают под “культурой”. Можно привести в пример патриота, называющим всю страну своей родиной и безумно гордящегося этим словом, и человека, который ненавидит эту самую “родину” из-за её противоречивости в плане гуманности и прочих показателей, не охотно появляющихся в новостях. Как по мне, второй будет намного адекватнее и благоразумнее первого.

– Конечно, ты классные спектакли выдаёшь! – с ухмылкой произнёс Пирс, догнав меня. – У тебя сегодня настроения что ли нет? Обычно ты жалуешься на учителей, но с ними не вступаешь в перепалку.

– Не знаю. Может, действительно настроения нет. – протянул я и, резко схватив его за предплечье, скользнул в сторону, позволив пройти вперёд Кейт, увлечённо смотревшей в свой телефон. – Или, возможно, резко изменился в преддверии чего-то грандиозного.

– Блин, неужели ты решился подойти к ней сегодня? – последовало сильное удивление с его стороны.

Хоть я и дружил с этим человеком, но, порой, мне не особо нравилась его глупость и наивность вперемешку со смышлёностью. Нет, безусловно, такая словесная характеристика описывает его в хорошем, добром плане, ибо далеко не каждый, на самом деле, с юных лет разбирается в науке и прочей заумной сфере, но именно из-за этой характеристики он со своими мыслями летит впереди планеты всей, не обращая внимания даже на свои слова! Чтобы была понятна комичность ситуации, нужно упомянуть сказанное этим высоким и очень добрым юношей, в лице которого прослеживались чёткие еврейские корни: “Да у неё точно парень есть! Тебе лучше даже не пытаться!”.

– Про “сегодня” – вероятно, что правда, а про “неужели ты решился подойти к ней” – нет! Но если вдруг на меня снизойдёт Божья благодать и поможет начать какие-то отношения с ней, то почему бы и не подойти сегодня? – развёл я руками в стороны, после чего продолжил путь до шкафчиков.

Именно, что благодать! Потому что сейчас абсолютно всем девушкам хочется отыскать высокого и “супер-классного”, просто замечательного парня, подходящего под абсолютно любую их хотелку. А я… я просто относительный гном. Или же гном Шрёдингера – пока сверху не посмотришь выгляжу нормальным и вполне симпатичным.

В этом плане очень сильно повезло Пирсу, обладающему изящной смазливой еврейской мордашкой, милыми, по словам его поклонниц, кудрявыми волосами и ростом под метр восемьдесят пять, который помогает ему очень хорошо играть в баскетбол. Каждый грёбанный день, когда мы с ним спускаемся к шкафчикам, мне приходится наблюдать, как на него неоднозначно посматривают девчонки, не замечая другого красавчика – меня! Разве я чем-то хуже?

Подумаешь, вместо футбола, волейбола или баскетбола я занимаюсь спортом в зале, вместо крутых танцев предпочитаю более культурное хобби, а вместо смазливого личика у меня серьёзный и целеустремлённый лик с обворожительной улыбкой (P.S. комментарий моей старшей сестры, которая нередко прикалывается надо мной). Да, у меня длинная чёлка и причёска, в основном, формата undercut, но мне что-то не сильно хочется идти за модой, согласно которой я должен быть лысым и носить шапку. В конце концов, мы живём только для себя, а не для ведущих “модного приговора”.

– Клайд, слушай, а ты же идёшь на сегодняшнюю вечеринку в загородном доме у Майкла? – вспомнил вдруг Пирс.

– Да, это мероприятие и было скрыто за моим “сегодня”! А что? Ты тоже надумал прийти и напиться до бессознательного состояния? – ответил я, надев свои любимые красные кроссовки.

– Знаешь, у меня стоит выбор: сходить к одной девчонке и посмотреть вместе с ней фильм, или всё-таки прийти на вечеринку к Майклу, где, как мне кажется, будет просто супер весело!

Если учесть тот факт, что многие девушки сходят по нему с ума, то, думаю, в первом варианте дело не закончится на одном лишь фильме, а продолжится, скорее всего, более пикантными подробностями. Хотя здесь и думать не надо, чтобы собрать в голове такую картину – и дураку понятно, что его хотят затащить к себе и прибрать к рукам! Конечно, мне очень хочется ратовать за счастье лучшего друга, но… он слишком наивный, чтобы осознавать масштаб и типаж игры, что уже давным-давно развернулся вокруг него! У него банально не получится справиться со всем этим ужасом…

– Будь я на твоём месте, то… – вполголоса протянул я, тяжело и вдумчиво вздохнув, и посмотрел на него. – пошёл бы к девушке. Если, конечно, она симпатичная и тебе нравится. И если буду уверен, что это не какой-то развод для дальнейшего шантажа. Таких происшествий нынче много, всех и не вспомнишь сразу.

– Блин, вот зачем ты заговорил про шантаж? Этот выбор стал теперь ещё сложнее! – цокнул Пирс, накинув на плечи ветровку.

То есть его до моих слов абсолютно всё устраивало, и он был готов пойти домой к девушке и посмотреть с ней фильм? Прошу прощения, но в настоящие няньки я не записывался, когда начинал с ним дружить!

– Лично я пойду на вечеринку к Майклу, потому что мне банально не с кем провести сегодняшний вечер, а играть в компьютер и есть чипсы уже порядком надоело.

– Так ты всё равно там будешь есть одни лишь чипсы, только вместо компьютера будет телефон. – протянул Пирс, серьёзно нахмурившись от непонимания.

– Не суть! Мне просто хочется разбавить обыденность… добавить в неё… немного красок и контраста! – воодушевлённо произнёс я, закрыв свой шкафчик на ключ, и направился к выходу. – Возможно, у меня даже получится подцепить какую-нибудь хорошенькую леди!

– Понимаю. Тогда, наверное, мне стоит пойти к ней! – улыбнулся он, и в его карих глазах появилась страшная уверенность. Как я уже сказал, у меня нет никакого желания следить за тем, что происходит у него на личном фронте, ибо мне своих проблем хватает…

Вскоре мы вышли из школы и, попрощавшись дружеским рукопожатием, разошлись в разные стороны. И здесь скрывалось ещё одно проявление везучести моего дорогого еврейского друга.

Пирс жил буквально в соседнем здании, в отличие от меня – неудачника, чей дом находился на старом, заброшенном выезде из города. Кстати, это ещё один момент, из-за которого меня принято считать странным, ведь, как правило, большинство живёт, если не рядом, то довольно близко к школе. А я один из немногих, кто задумывается о своём образовании и потому предпочитает ездить по часу каждый день в учреждение с хорошими учителями, чем тратить от силы пять минут на путь туда, где никто выше восьмого класса не поднимался.

Собственно, сейчас я шёл по переулкам, узким улочкам и дворам к единственной остановке, с которой можно доехать до моего дома. И очень хорошо, что сегодня погода солнечная – ни одной тучки на небе! А то обычно в дождливый день добрая половина дворов и дорог затоплены, что не позавидуешь жильцам, и потому приходится обходить, делая огромный крюк и тратя огромное количество времени, которого, зачастую, предостаточно, чтобы опоздать на нужный мне автобус. Эх, надо бы научится радоваться подобным мелочам… а то так можно навеки остаться угрюмым и недовольным!

Внезапно мне в уши ударило тонкое, но гордое мяуканье, завладев всем моим вниманием. Я осмотрелся и увидел сидевшую на скамейке очень красивую кошечку сиамской породы. Она внимательно наблюдала за мной своими цвета сапфира глазами, будто ожидала какого-то решительного действия с моей стороны.

“Домашняя” – пронеслось в голове, и мне в глаза бросился чёрный ошейник с золотым обрамлением. – “Точно домашняя”. И это говорил человек, который прекрасно понимал, что на улице породистая кошка образоваться не может. Логично, блин, что она не бродяжная!

Я попытался пройти мимо, но услышал крайне недовольное мяуканье, заставившее меня остановиться и снова посмотреть на Сиамку. Она продолжала сидеть на скамейке и внимательно наблюдать за мной. Впервые в жизни мною руководит домашнее животное, оказавшееся по велению судьбы на улице. Может, с этого самого момента Клайд Штейн станет главным героем книги “Город на краю света”? В любом случае, не хочется оставлять такую милую кошечку на произвол. Бог его знает, какие здесь люди и дети ходят – все они сейчас отличаются особой жестокостью по отношению к нежным созданиям природы.

Я подошёл к кошечке и наклонился перед ней, чтобы посмотреть на ошейник. И, естественно, на нём был указан адрес именного этого дома и этого подъезда, рядом с которым мы сейчас находились. Бедная и брошенная… отчаялась и начала молить о помощи случайного школьника. А ведь мне сегодня могло приспичить не возвращаться домой! Судьба здесь виновата – никак иначе.

Взяв Сиамку на руки, я подошёл к двери подъезда и позвонил по интеркому в квартиру, номер которой был указан на ошейнике.

– Кто это? – раздался недовольный голос старушки через минуту.

– Здравствуйте, тут на скамейке сидит ваша кошечка, может, спуститесь и заберёте её? Выпала из окна, наверное. – аккуратно и вежливо спросил я, параллельно поглаживая Сиамку, принявшуюся терпеливо мурлыкать.

Но вместо адекватного ответа последовали гудки. Старушка просто взяла. И бросила. Трубку. Когда её домашнее животное сидит на руках у какого-то незнакомца. А это когда старшее поколение обзавелось идиотами? Ладно, спокойствие, Клайд, только спокойствие, попробуй ещё раз. Вдруг получится вразумить её.

 Идите к чёрту! – выкрикнула старушка, когда я дозвонился в очередной раз, и сразу же очень сурово бросила трубку.

А следующие мои попытки она принялась просто игнорировать. Наверное, эта красотка чем-то разозлила её. Или, что также не лишено логики, старуха умудрилась потерять всякий ум и позабыла, что животные, хоть и умны для созданий природы, остаются животными.

– И что мне с тобой делать, красавица? – вздохнул я, посмотрев на кошечку.

Она откинулась на мою руку и внимательно посмотрела на меня, после чего робко мяукнула и положила голову мне на плечо. Похоже, в меня могут влюбиться только кошки… к сожалению.

Видимо, мне придётся на некоторое время приютить её. Благо, родители у меня не особо любят обращать на мои дела внимание. Они и не заметят некоторого прибавления в нашей и без этого большой, но разрозненной семье. И от этого мне одновременно радостно… и грустно. Положительная сторона заключается в том, что у меня есть столь необходимая пылающему юностью сердцу свобода, а отрицательная – в постоянном одиночестве, которое так просто не победить общением с друзьями. Может, кошечка поможет мне не исчезнуть в депрессии? Назову её “Кайли” в честь…, впрочем, неважно. Будет просто Кайли…

И только я подошёл к пешеходному переходу, на другой стороне которого находилась нужная мне остановка, мимо пролетел автобус под номером “172”, тоже нужный. И что же мы имеем на текущий момент? Он должен был приехать пятью минутами позже, а следующий прибудет только через сорок с лишним минут. Шикарное времяпровождение – вот что мы имеем! И что имеют эти водители! Зато у меня есть кошечка Кайли…

 Клайд, ты что, записался в кошатники?! Может, тебе ещё старое бабушкино платье подобрать, а? – послышались позади несколько неприятные насмешки от сверстников.

У меня невольно складывается чувство, что они специально чуть ли не каждый день ждут меня на этом переходе, чтобы поиздеваться лишний раз и посмеяться. Как же весело, чёрт возьми, смотреть на парня, у которого в рюкзаке сидит кошка! Чтобы охарактеризовать этих ослов и “глупца” маловато будет.

– Интересно, откуда ты таких бездарных шуток набрался. С учителем биологии встречался что ли? – сказал я напоследок и принялся переходить дорогу.

Хорошо, что такие придурки предпочтут пойти домой, чтобы подольше поиграть в любимые компьютерные игры, нежели догнать и дать отпор своему противнику. Правда, на таких, как по мне, жалко не то что времени тратить, даже говорить им что-то. Конечно, давным-давно существует такое классное правило: “Не хочешь общаться или провоцировать – молчи” – но, к сожалению, не всегда золото безмолвно.

А в моём случае с Кейт молчание не стоит даже медной монеты. В чём проблема подойти и во всём признаться? Если примет эти чувства – хорошо, а если выразит категорический отказ, то можно просто отправиться дальше. Никаких проблем, казалось бы, но, чёрт возьми, так страшно и беспокойно… даже думать… представлять в голове момент, когда я подойду к ней и заговорю, некомфортно! Из-за этого ощущения невольно кажется, что легче отыскать девочку, которая влюбится в меня по уши и отпустить не сможет. Эх, Майкл… не подведи!

Прошло буквально несколько минут ожидания, как прямо передо мной, на остановке, остановилась дорогая чёрная машина класса-люкс. Неужели меня сегодня украдут в багажнике? В принципе, день по своему настроению подходит для такого события.

Заднее окошко медленно опустилось и из салона показалась Кейт, сняв свои крупные наушники, позволявшие полностью отключить звук мира вокруг. Кстати, говоря о птичках…

– Хэй, Клайд, ты на автобус опоздал? – спросила она, мило улыбнувшись. – Тебя подвезти?

Хоть мы и пытались находиться друг от друга на расстоянии (в основном, по моей инициативе, что прибавляет мне загадочности), но мы оставались одноклассниками, товарищами и даже довольно хорошими друзьями, которых связывают тусовки и вечеринки, посещённые в общей компании. Ну, и ещё парочка событий крайне личного характера…

– Я соглашусь, если вдруг у меня в рюкзаке окажется кашка сиамской породы. – демонстративно размышляя, произнёс я.

– Ой, тогда, наверное, нет? – показался ей мой ответ крайне странным и двояким. – Или как? Я просто не поняла…

Я сбросил с плеч рюкзак и открыл его наполовину, после чего из него выглянула милая мордашка, наградив Кейт своим неописуемо красивым сапфирным взглядом. Девушка, к которой я неровно дышал, была очень сильно удивлена, но также была очень рада увидеть столь милое существо, от чего потянула к нему ручки.

– Ой, Клайд, дай потискать эту красотку! – широко улыбалась Кейт с лёгким румянцем на щеках и огоньками в небесных глазках.

– Хорошо, только прошу пустить меня в машину! – искренне посмеялся я.

Уже в следующее мгновение я сидел рядом с ней на задних сидениях. “Так, Господь, ты случаем не решил меня одарить своей благодатью?” – вспомнились мне мои слова в диалоге с Пирсом, после чего посмотрел на водителя. Им был старший брат Кейт – Никлас, Никлаус, Ник, Лаус, Наус – как только его не называл наш общий знакомый, который, собственно, и устраивает сегодня огромная тусовка в своём загородном доме. Прошу прощения, но просить любви перед старшими братьями – самоубийство… самое ужасное и изощрённое!

Это является самоубийством даже тогда, когда брат подобен Нику: худощавый растяпа с глупой плоской причёской и не менее непонятным квадратным стилем одежды, говорившем о неимении какого-либо вкуса. Зато с ростом у него всё в порядке! В принципе, после этого мне можно взять титул “Король гномов” в личное пользование. Почему бы и нет, собственно?

– Блин, где ты нашёл это чудо? – тискала Кейт мою кошечку, местами играя с её пухленькими и мягонькими лапками. – Я так хочу, чтобы у меня был кот или кошка, что просто начинаю сходить с ума, когда вижу их у кого-то!

– По дороге со школы нашёл её. Хозяева, коими являлись старик и старуха, по непонятной для меня причине решили избавиться от неё. Признаюсь, она просто не позволила мне пройти мимо неё! – усмехнулся я, заглянув в два блестящих кошачьих сапфира.

Кайли больше смотрела на меня, чем на Кейт, увлечённо игравшейся с ней. Что-то внутри подсказывало мне, что с этой кошечкой меня будут ждать невероятные приключения. Знаю, звучит крайне глупо и очень странно, но… я буквально чувствовал перемены, их лёгкий и прохладный аромат. Может, мне стоило назвать её… Дестини или Фейт?

– Если будут проблемы дома с ней, то можешь написать мне – я с радостью приючу её! – промолвила Кейт, опустив Кайли на коленки.

Кошечка не стала засиживаться и, махнув хвостиком, вернулась ко мне, нырнув затем в рюкзак, где свернулась клубочком. Видимо, ей не особо по душе пришлось столь тесное знакомство с моей подружкой, к которой испытывал некоторые тёплые чувства.

– Хорошо, буду иметь в виду, что смогу обратиться к тебе, но… я тоже хотел бы оставить Кайли. Дома слишком одиноко без такого друга… ну, то есть, подруги! – улыбнулся я и посмотрел в окно.

– Хм, понимаю, с домашними животными особо скучать не приходится. С собаками вообще надо постоянно держать уши востро! Только отвернёшься или выйдешь из дома – с комодов полетят все дорогие вазы! – призналась Кейт, чуть уняв свой невероятно разгорячённый пыл.

– Хэй, ты случаем не на меня намекаешь? – вдруг заговорил Ник.

– Да ты вроде бы не животное… – протянула она.

Я очень достойно оценил шутку, а потому очень громко засмеялся, прямо до слёз! Ну, и да, ещё одна моя проблемка – какая бы глупая шутка не прозвучала – Король гномов засмеётся и заразит всех своим весельем! Ну, если не заразит, то заставит появиться на лицах других хотя бы маленькую и скромную ухмылку.

Но Кейт поддержала моей смех, что стало, признаться, очень приятным моментом. Может, в моём случае не так всё пасмурно, как это казалось в разговорах с Пирсом?

– Кстати, Клайд, ты пойдёшь на вечеринку к Майклу? – вдруг сменила она тему разговора.

– Блин, Майк опять устраивает алкогольный марш? Ух, опять таксистом подрабатывать, вашу ж мать… – недовольно высказался Ник, несколько раз отрицательно мотнув головой.

Кому-кому, но этому парню реально не везёт, когда Майкл устраивает различные мероприятия. Припоминаю, что этим летом, когда наш весельчак и просто душа компании всея города забронировал на целые две недели озёрную виллу, Никлас вечно бегал за напитками и коктейлями к барной стойке или же, проще говоря, был официантом, причём получше проплаченных. Наверное, именно за это удивительное качество Майк настолько отлично отзывается о нём. Что несколько грубо, на мой взгляд, ибо получается, что он не друг ему, а какая-то шестёрка на побегушках. Лично мне в этой ситуации очень жалко брата Кейт, хоть, откровенно говоря, и заслуживает такое обращение за бесхребетность и отчётливую слабость, не только физическую.

Уж лучше быть, как я, сильным и слабым, умным и глупым, классным и скучным, весёлым и грустным – и всё в одно время. Именно поэтому у меня получается легко адаптироваться к постоянно меняющимся настроениям в атмосфере. Своеобразная социальная адаптация, о которой желают многие людишки, понимающие её истинную ценность.

Правда, Клайд Штейн – далеко не идеал, каким пытается казаться. Он предпочтёт потерять всякую честь, власть и силу; стать бастардом, чтобы не оказаться в удушающей хватке обстоятельств и не зависеть от ещё больших уродов. Только здесь возникает закономерный вопрос – смогу ли я предать близкого человека лишь бы ухватиться за вечно пытающуюся ускользнуть свободу?

– Да не знаю, подумываю, конечно, сходить и повеселиться, но у меня как-то дел в последнее время стало выше крыши. – скромно промолвил я, посмотрев в окно, где виднелся сгоревший последней весной театр времён, о которых принято отзываться словом “лихие”.

– Воу-воу, какие же у Клайда Штейна появились дела? Ты что ли мир решил захватить или чего помасштабнее? – усмехнулась Кейт, повернувшись ко мне и откинувшись на спинку кресла. – Если что-то другое, то можешь, в принципе, забить толстый и длинный болт на это. В конце концов, мы живём один лишь раз…

Нет ничего ужаснее для меня в разговоре, чем употребить что-то вроде “жизнь бывает только одна”. Да, никто не видел и не знает, что находится на той стороне, но это вовсе не причина прислоняться к мнению, что нужно успеть опробовать всю дичь, существующую в мире. В первую очередь, нужно жить, а уже потом быть счастливым или грустным, или вообще считать дни до последнего вздоха. Нужно жить… даже если начинаешь сходить с ума и баловаться с рисунками китов.

– Может, и пойду, но далеко не по причине “живёт один лишь раз”. Бессмысленно гробить печень сейчас из-за того, что когда-то ты закроешь глаза и больше их открыть не сможешь. Повторюсь, но я ищу ощущений, сражений, если говорить образными вещами. – протянул я и посмотрел на Кейт, в её красивые небесные глазки. Блин, как же хочется, чтобы они были моими…

– А я и забыла, что ты у нас карманный философ. – аккуратно и едва заметно кивнула она, отведя взгляд в сторону и затем посмотрев на дорогу. Будто с тоской.

Не исключено, что главный мой недостаток – постоянные размышления и постоянный поиск решений проблем, существующих лишь для меня среди всего остального города. Да, только я один в этом городе, стоящем на самом краю света, задаюсь вопросами, не имеющими точного ответа для науки, закона и мудрости веков. Человек с человечностью в паре – ядрёная смесь… её не каждый способен вкусить…

– Хотя бы не “Доктор Хаус”. – усмехнулся я. – Правда, Скайль считает иначе.

Кейт улыбнулась и снова посмотрела на меня без капли грусти в глазах. Нет, мой взгляд слишком часто пересекается с её…

– Ты вовсе не сволочь, а очень даже приятный человек, особенно, для общения. А ты как считаешь, Ник? – обратилась она к брату за поддержкой.

– Хоть ты и маленький, но вовсе не противный, как этот Майк Лжец! Из всех раз, когда он приглашал меня на вечеринку, повеселиться мне удалось всего лишь два или, от силы, три – мало, в общем. Больше работал за бесплатно и “спасибо”! Так, кстати, а с чего мы перешли на костровые темы?

– Эх, ты верно не слышал мои костровые разговоры! – тут же приободрился я, хрустнув пальцами обеих рук.

– Нет-нет-нет! Давай только не сейчас начинать сетовать на жизнь, мне ещё на выступление ехать! – душевно смеясь, сказала Кейт.

И вот такие взаимоотношения продолжаются уже на протяжении нескольких лет, если не всей жизни, ибо знакомы мы с первого или второго класса. Уж и не скажу точной даты, но так даже лучше, потому что за прошедшее время я успел изрядно накосячить и исправить всё по несколько раз. Мне просто в душе хочется представлять всё так, будто познакомился с ней только в десятом классе после перехода из другой школы. Находиться в роли обычного, нейтрального персонажа с таинственным взглядом, а не в шкуре бывшего антигероя, принесшего много боли…

Искупил ли я свои грехи? Могу ли сидеть рядом с ней? Улыбаться так просто, безмятежно и наивно… могу ли попытаться дотронуться до её руки… вымолвить хоть что-то про чувства! Ах, да пусть всё катится к чёрту…

– Кстати, Клайд, хотел спросить. – вдруг сказал Ник, посмотрев на меня через зеркало заднего вида.

– Ну, спрашивай. Интересно даже, что именно тебя мучает!

– Как у тебя дела на личном фронте?

– Битвы нет и не будет ближайшее время – так я тебе скажу. А если в более точной, менее метафоричной форме, то нет никого, кто был бы счастлив разделить в моей компании вечер-другой. – ответил я, вздохнув с полной грудью грусти.

– Может, Майкл сегодня подберёт тебе кого-нибудь! – легонько ударила Кейт меня в плечо. – Он любитель подбирать своим одиноким друзьям пару. Как правило, у него получается угадать: вон, Люси не так давно вышла замуж за Уэльса –, а их история началась на одной из тусовок Майкла!

– Поживём – увидим, Кейт… – протянул я и посмотрел в темноту наполовину открытого рюкзака, из которой на меня смотрели два больших сапфира, находившихся в объятиях какого-то магического сверкания. Завораживающего и прекрасного…

Наверное, мне стоит пообещать самому себе, что постараюсь отыскать счастье среди моего окружения и воспользуюсь для достижения этого любой помощью, которую только мне предложат. Как бы мне не нравилось жить… быть одному, в темноте особых перспектив не найти…

***

Квартира “42”. Вот и я… нет, вернее будет сказать, мы дома. Как-то непривычно с довольно продолжительного одиночества называть множественное число. Но это некоторое отсутствие комфорта сполна компенсируется приятной личностью Кайли. Кайли… Кай… ли…

Почему-то мне сейчас кажется, что лучше бы я остался в машине у Ника с Кейт, продолжил бы разговаривать с ними. Ха, будто мне не хватает человеческих разговоров! Да это просто бред!

Спустя минуту внутренней борьбы я прошёл в прихожую, закрыв за собой дверь на ключ. Именно, на ключ, а не на внутренний замок; не хочу лишний раз отвлекаться, чтобы открыть кому-то из семьи дверь. В принципе, такой же механики придерживается моя младшая сестрёнка Дженни, которая бегала по коридору, перенося из кухни к себе в комнату всякие вкусности.

– Я дома. – кротко промолвил я, наблюдая за сим движением.

– Угу. Обед в холодильнике. – равнодушно ответила Дженни, после чего в последний раз сделала круг кухня-комната и закрылась у себя. Вот и поговорили, как говорится.

Родители, как обычно, всё ещё были на работе. Их можно понять, ведь в наше время, не тратя по восемь часов каждый день на профессиональную деятельность, крайне трудно прокормить не только семью, но и себя. Но за что их невозможно простить, так это за постоянное хладнокровное равнодушие ко мне, которому они научили и Дженни.

Придя домой, они ничего не спросят меня, даже не попытаются узнать про моё настроение и дела. Придут и будут вести себя, будто всё, что, так или иначе, связано со мной, их абсолютно не касается.

Слабые духом очень скоро в такой обстановке спрыгнут в пучину безумия за неимением альтернатив. А я, как можно заметить, держусь уже восемнадцать с хвостиком лет. Хотя, наверное, здесь не обошлось без преувеличения, ведь у меня есть парочка воспоминаний, в которых мы живём вместе. Лет… восемь… девять или десять в таком случае меня окружает серое немое кино. И полная свобода наравне с безнаказанностью.

Каждый раз, заходя к себе в комнату, стены которой украшает множество плакатов рок- и метал-групп, я задаю себе один и тот же вопрос, помогающий немного освежить в голове свои принципы и жизненные ориентиры: “Может, они считают меня виновным?”.

– Кайли! – невольно вырвалось у меня, когда кошечка буквально выпрыгнула из моего рюкзака, когда я полностью открыл его.

Она гордо уселась перед очень старой семейной фотографией, будто не хотела дать мне взглянуть на неё. Ну, раз уж пошла такая тусовка, то я, пожалуй, не буду проявлять никакого возражения и просто лягу на свой диван, чтобы дать телу немного отдохнуть, а разуму покоя…

Кайли спрыгнула с моего стола и буквально через пару мгновений заняла местечко рядом со мной, свернувшись в клубочек. Моя рука сама собой потянулась к ней, а после того я, сам того не заметив, начал ласково поглаживать её мягонькую головку. Её реакцией на нежности с моей стороны стало милое и тёплое мурлыканье, под которое в голову невольно лезли такие же тёплые, но мрачные мысли.

Горе… мои бесконечные философские думы – сплошное горе… сплошные муки, похожие на протяжный, истошный вой, от которого невольно глаза заливаются стеклянными, относительно полыми в плане чувств и немыми слезами.

– Наверное, я себя слишком сильно закручиваю, задаваясь вопросами, не имеющими никакого ответа, даже хоть немного приближённого. Проще забыть, выкинуть из головы среди лабиринтов, отпустив нить Ариадны. Но не будет ли это… жестоким по отношению… в первую очередь, к самому себе? – протянул я, остановив взгляд на потрескавшимся сером потолке.

Старый диван с разводами, отклеивающиеся обои, деревянный рабочий стол с поломанными ящиками, шатающаяся полка с книгами и учебниками, хлипкая и разваливающаяся колонка, купленная на вокзале – утопия. Неизменность. Уныние. Мир разрывается, обнажая дорогу к безумию. И я – Клайд Штейн – смотрю на неё полупустыми и наполовину закрытыми глазами, вглядываюсь прямо в очи сводящему с ума монстру, что нервно пытается дотянуться до моего существа.

Но я здесь и злодей, которого страшится реальность, и герой, которого ждут многие, готовые прыгнуть в темноту для одного лишь вдоха полной грудью. Прекрасная, но проклятая душа, готовая сражаться с демонами… тварями… людьми…

Но ему так хочется простого счастья

В мире лишённого волшебства

В мире, где лишь одна – только она

Наполняет мысли… составляет память

Правда, мы всего лишь друзья среди этой глуши, что буквально равнозначно простым знакомым: встречаемся раз-два за день и постоянно заняты другими, более “важными” особами, чтобы просто подойти и поговорить о чём-то отстранённом. Для меня эти разговоры на темы мироздания, правильности и справедливости, многими не любимыми, – это все мои воспоминания, самые тёплые и дорогие. А обсуждения новейших слухов и беседы по поводу школы и экзаменов просто не запоминаются, ибо в них нет никакого смысла. Нет искры и душевности. Они лишь существуют… витают где-то в воздухе, не влияя на окружение.

Если бы только мы могли спрятаться от всего мира на часок-другой и просто поговорить о действительно важных вещах! Раскрыть друг другу если не душу, то хотя бы внутренние переживания, хотя бы намекнуть на их существование и типаж! Я бы… всё отдал… за такой момент… за такое прекрасное воспоминание. Правда… будут ли его ценить другие люди… дадут ли они ему должную ценность? Найдётся ли тот…

Глава 2. Слово.

Темнота. Одиночество. Пустота. Именно эти три вещи окружали меня в момент пробуждения. Не было даже усталости из-за короткого и нездорового сна, её перебивала серьёзной силы ментальная опустошённость, которую, естественно, придётся скрывать от всех, чтобы выглядеть нормальным в глазах “друзей”.

Кстати, говоря о птичках, они как раз должны заехать за мной сегодня. Сколько сейчас времени? Без двадцати двенадцать. Ночь. Значит, у меня есть ровно двадцать минут, чтобы собраться и выйти на улицу. Всё-таки договаривались собраться без всяких опозданий, а подводить хороших ребят мне очень не хочется.

Я поднялся с постели, откинув одеяло в сторону, и подошёл к столу, на котором небрежно лежал мой рюкзак, заранее подготовленный к поездке к Майклу: своя большая кружка, пару банок энергетика, бутылка колы и маленький набор личной гигиены – осталось только бросить туда запасную одежду и одеяло. “Будто переезжать собрался”– прозвучал в голове загадочный женский голос, по ощущениям, очень знакомый и даже… родной.

Мой взгляд невольно скользнул на фотографию, на которую вчера Кайли не дала посмотреть, перегородив её красивой собой, но толком не смог разглядеть её из-за плотной и тяжёлой темноты. Похоже, сама судьба противится тому, чтобы я посмотрел на этот цветной листочек с воспоминанием. Тогда, вполне возможно, оно не так уж и важно для меня…

Собрав оставшиеся необходимые вещи и переодевшись в более свободную и модную одежду (праздничную, как бы выразились нормальные родители), я направился в прихожую, где меня поджидала Кайли. Она элегантно лежала на комоде, поджав лапки под себя и вытянув голову, будто хотела получить немного ласк и теплоты. И как только можно не поддаться соблазну пройтись ладонью по мягкой и приятной шёрстке любимого питомца?

– Хэй, подруга, не будешь скучать по мне? – полушёпотом промолвил я, присев так, чтобы мои глаза оказались на её уровне. – Переживать тоже не стоит, потому что вряд ли что-то может случиться с человеком с тяжелой судьбой. В принципе, я приеду точь-точь к твоему пробуждению!

“Как же приятно понимать, что кто-то будет очень сильно ждать твоего возвращения” – пронеслась в голове тёплая мысль. Если бы можно было остановить поток времени, то люди его бы и останавливали без всяких глубоких размышлений, чтобы продлить подобные замечательные моменты. Наверное, тогда бы и счастья во вселенной было намного больше, чем есть сейчас…

– Ладно, Кайли, мне пора идти. Будь хорошей девочкой и сильно не напрягай родителей и Дженни, а то они у меня… немножко ранимые существа. – протянул я и аккуратно чмокнул её в лобик, после чего, накинув на плечи тонкую ветровку, покинул квартиру.

Ровно двенадцать часов ночи. Машина с моими ребятами уже стояла у моего подъезда, как мы и договаривались. Юко – девушка азиатской внешности и ярко-розовыми волосами – открыла нараспашку заднюю дверь автомобиля и принялась подзывать меня рукой, как какого-то стеснительного третьеклашку. Наверное, они уже были немного пьяны… безрассудные истуканы…

Как только я уселся на задние сидения, Кичиро, сидевший на водительском кресле, хрустнул пальцами и, опустив ручник, начал показывать своё мастерство вождения. Этот дружелюбный и импульсивный придурок с взъерошенной волной в качестве причёски, этот кретин, являющийся старшим братом Юко и обладающий внешностью айдола, был самым опрометчивым, яростным, неоправданно неосторожным среди всех, кого только мне удалось знать. Видя его в качестве лидера, проводника или водителя автомобиля, я всегда готовлюсь к самому худшему исходу, но также к самому крутому и головокружительному приключению. С ним точно не придётся скандалить по поводу скучной жизни!

Спереди, рядом с Кичиро, сидел тихоня Шон, должным образом подготовившийся к стилю вождения нашего азиатского приятеля: его рука крепкой хваткой вцепилась в ручку, ремень безопасности был туго застёгнут, и на его голове красовался защитный шлем, какие обычно носят мотоциклисты. Он вполоборота смотрел на меня, качая головой в такт музыке, игравшей из настроенного на ночные волны радио. Эх, была бы у меня возможность, я бы со всей силы ударил этого лысого весельчака, чтобы не издевался надо мной!

И даже Белла – самая умная и благоразумная из нас – не видела проблемы в нашем водителе, который прямо сейчас, разъезжая по узким дворам, умудрялся входить в сильный и, периодически, бесконтрольный дрифт. Наверное, правильно говорят, что у блондинок нет логики, даже если они покрашены в кардинально другой, неформальный цвет.

Ух, да благословит меня Господь на спокойную дорожку до, к сожалению, загородного дома Майкла!

***

Прошло двадцать минут, и мы, наконец, приехали к месту назначения – огромному дому с громадным внутренним двориком, где располагался массивный бассейн; в гости к человеку, имя которого у меня не так давно невольно начало ассоциироваться с богатством – Майклу.

Нам хватило буквально несколько секунд, чтобы выбраться из машины, захватив свои вещи, и зайти на территорию трёхэтажного коттеджа, где уже в полную силу шла шумная вечеринка.

В этот момент мы с ребятами разминулись, ибо у каждого были какие-то свои цели: девчонки хотели танцевать под зажигательную музыку с основной массой людей, Кичиро желал найти себе приключений на свою задницу, Шон выпить алкоголя и познакомиться с хорошенькой дамой на один вечер, а я… забыться. Оторваться от мира к чёрту! Но, да простят мне мой неумелый чёрный юмор, не как тромб. Собственно, поэтому моё веселье началось в доме.

Только меня ни коем образом не тянуло к алкоголю, к дорогущим ликёрам, виски и знаменитым бутылкам вина. Да, они способны помочь человеку раскрыться, отпрянуть от предрассудков и пустить атмосферу внутрь, но если душа и без этого умеет веселиться, не слушая наивный и бессердечный разум, то в них нет абсолютно никакого смысла. А я умею веселиться, даже с учётом моей вечной тоски и грусти могу широко улыбаться и в грубой форме посылать вселенную на все четыре стороны!

– Клайд! – выкрикнула Кейт, только завидев меня, и подозвала к себе. – Присоединяйся к нам!

Она сидела за круглым столом, в самом краю комнаты, в компании неизвестного мне парня и двух своих подруг, которые, по сравнению с ней, были не очень уж симпатичными и милыми. Кстати, ставлю сотню наличности на то, что этот незнакомец, сидящий с Кейт чуть ли не в обнимку, играет в футбол, в плохом смысле одержим спортом и неимоверно глуп.

– Всё те же лица… всё те же лица… – с лёгкой улыбкой протянул я, сев напротив двух подружек, и посмотрел на остальных гостей, в чертах лиц которых не было даже и близко чего-то знакомого. – Хотя сегодня у нас очень много новеньких ребят.

– Да, не говори! Но, кстати, оно и логично, ведь, пока мы с тобой стареем, подрастает новое поколение! – сказала Кейт, сделав несколько больших глотков алкогольного коктейля, и на её щеках появился лёгкий румянец.

– Надеюсь, что не таксистов! А то уж… дорог не хватает.

Девочка, сидевшая чуть левее, тихонечко посмеялась и мило спрятала пухленькое, без каких-либо чётких черт личико за телефоном. Видимо, кому-то здесь нравится глупый и странный юмор, подобный моему. Но это вовсе не комплимент, если учесть, что мои шутки – в прямом смысле, бред. К тому же, вполне возможно, её смех был попыткой понравиться мне. В таком случае ей стоит стараться лучше…

– Думаю, тебя надо познакомить с моими друзьяшками! – радостно сказала Кейт и отложила в сторону наполовину пустой стакан алкогольного коктейля. – Этот громила – Буч, но я зову его Фмуча, потому что он хмурится, как туча! А ещё он фут-мо-лист!

“Фмуча, не позавидуешь тому, как тебе не повезло!” – произнёс я мысленно, после чего рассмеялся во весь голос, на пару мгновений став громче музыки, игравшей на улице.

Парнишка явно не по достоинству оценил мою реакцию, что было прекрасно видно по его… хмурому и глупому лицу! И, да, внимательный взгляд на него рассмешил меня посильнее той случайной шутки, сказанной Кейт из-за львиной дозы алкоголя в крови!

Кстати, я победил в споре – он играет в чёртовый футбол! Блин, как по мне, человеку должно быть позорно, что его читают, как открытую книгу. Хотя вряд ли Фмуча переживает на этот счёт. “Герой спорта” же.

– Вот этот медвежонок – Луиза. Увлекается книжками, стихотворениями, классической музыкой, а ещё любит выпекать различные сладости! – показала она на девочку, что посмеялась над моей недошуткой.

И как только такие хорошенькие личности добровольно приходят в лапы Дьявола и апостола порока? Жалко мне таких, если честно, ибо они, сами того не понимая, медленно погибают, скатываясь на самое дно, где так же, как и здесь, нет никого, кто бы оценил интересные и стоящие внимания хобби. Такие люди обречены вечно пребывать в чужом мире, сражаясь с враждебностью и сопротивляясь отторжению как с внутренней, так и с внешней стороны.

Из-за скуки я перевёл взгляд на другую девушку раньше, чем Кейт закончила рассказывать о малом количестве положительных сторон “медвежонка”. И… не прогадал, ведь та была намного интереснее… нет… она была просто загадочной… милой леди с лёгким, туманным, потерянным взглядом.

Хватило лишь одного мгновения, чтобы я попал в плен её глубоких карих глазок, в которых отражалась не только чистая душа, но и дружелюбие в совокупности с хрупким сердечком, падким на влюблённости. Нетронутые, выразительные губы с яркой алой помадой, хорошенькие щёчки, одинокие на прикосновения, с лёгким пьяным румянцем, аккуратный крошечный носик, что подчёркивал наличие гордости и твёрдости характера, длинные вьющиеся волосы чёрного цвета с лиловыми кончиками – это всё сильно заинтересовало меня, как глупого мальчишку.

Может, дать моей подруге свободы в этот вечер, чтобы она могла вдоволь наиграться с Бучем, а самому попробовать тесно познакомиться с этой загадочной леди? К тому же… ей, если судить по робкому характеру взгляда, моя особа также понравилась…

– А эта тигрица – Эвелин. Пришла сегодня на поиски нового ухажёра… так что берегись, Клайд! Она умелая хищница… – очень выразительно промолвила Кейт и вернулась к своему коктейлю.

– Кейт! Я же просила тебя ничего не придумывать насчёт меня! – обиженно взвыла Эвелин, откинувшись на спинку дивана, после чего виновато посмотрела на меня.

– Она у нас любит додумывать! Кстати, Кейт, как у тебя делишки? – наконец, присоединился я к беседе.

– У меня. Всё. Шикарно! – прокричала она, рассмеявшись. Видимо, алкоголя было выпито уже многовато. – Знаете, что, ребята? Я хочу танцевать, и поэтому предлагаю пойти и, что сделать? Правильно, потанцевать! Кто со мной?

И каждый раз я удивляюсь тому, сколько в её словах может быть экспрессии. Пора бы заканчивать с этим, а то начну походить на дурачка, что вечно забывает общеизвестные факты.

Кейт, не дождавшись от нас ответа, вышла из-за стола и выбежала на улицу. Буч сразу же отправился за ней вдогонку. Ну, признаюсь, он вообще не подаёт вида, что хочет приударить за ней. Совсем не подаёт!

Луиза и Эвелина пошептались между собой, после чего тихонечко последовали за ними, оставив меня одного. Да-да, пошёл я к чёрту, как говорится. Зато мне теперь можно попытаться найти виновника сегодняшней вечеринки – Майкла – и адекватно поздороваться. Всё-таки мы с ним “друзья”.

“Скорее всего, он сейчас где-то на втором этаже ведёт светские беседы с девицами, подходящими ему по статусу и положению” – мысленно предположил я и направился к лестнице. В делах любовных, пожалуй, не найти человека строже него: чёткие требования, нормальные и не очень запреты, больная и временами безумная ревность – это вытерпеть способна лишь та, чья гордость не позволяет выпустить из рук лакомый кусочек с множеством… полезных связей. Да-а-а… даже в этом мелком городишке, о котором мало кто знает, идёт борьба за “золотую” информацию…

И в то же время Майкл делает огромные поблажки для, так называемых, “друзей”. Серьёзно, абсолютно любой, даже самый ужасный бедняк, у которого в гардеробе одна лишь оранжевая толстовка, может подойти к нему, заговорить на странную, даже нелепую тему и мгновенно стать ему другом. Главное, найти в себе необходимую смелость, чтобы не испугаться прямо перед ним… этим коварным и страшным дьяволом, не скупому на земные пороки и тёмные сделки.

С началом “дружбы” с этим человеком многие меняются не только в жизненной позиции среди знакомых, но и в отношении к нему: одни начинают алчно пользоваться его богатствами, за что их находит жестокая кара, другие – записываться в шестёрки и шутов, а третьи, как я, – относиться к нему, как к равному себе. И, как бы не казалось на первый взгляд, неправильного выбора нет; всё зависит сугубо от самого человека, его желаний и амбиций. Что для первого правильно, для второго может оказаться самым ужасным табу.

Поднявшись на второй этаж, я тут же стал свидетелем, пожалуй, не самой лицеприятной картины: Майкл, схватив неизвестного мне паренька за шею, самым жестоким образом вбивал его голову в стену. Смею предположить, что несчастный в состоянии алкогольного опьянения решил разозлить нашего “большого друга”. О чём, собственно, и поплатился своим здоровьем.

– Хэй, Клайд, здравствуй дружище! – оторвался он от своего дела, заметив меня краем глаза.

Избитого паренька подобрало двое громил, приходившимися Майклу самыми главными шестёрками, и потащили его на выход с вечеринки. Жалко, конечно, его, но иногда лучше остаться дома, чем прыгать в лапы дьявола.

– Я удивлён, что сегодня ты не окружён вниманием красивых дам. – небрежным взглядом проводил я несчастного.

– Ха, между прочим, впереди целая ночь! Так что ты ещё успеешь увидеть, как грязно на меня смотрит Саша. – с лёгкой ухмылкой произнёс он, поправив свой пиджак, после чего расслабленно плюхнулся на диван и взял со стола стакан с алкоголем.

Пьёт и пьёт, не зная меры, а в поведении это даже не проявляется, будто в его жилах течёт не кровь, а сплошной спирт. Кстати, а когда в последний раз мне довелось увидеть в его стакане что-то кроме веселящих напитков?

– Забавно, ты ни слова не сказал по поводу того… кого мои ребятки унесли буквально только что. – подметил Майкл, подняв на меня глаза, и жестом пригласил сесть перед собой.

– Знаешь, мне как-то всё равно на него. И своих проблем в жизни хватает, чтобы разбираться в чужих. – хладнокровно вздохнув, выполнил я его просьбу, сев на диван, что находился по другую сторону столика.

– А это правильно – жить надо только лишь для себя, не зная меры.

– Как ты в алкоголе и веселье. – невольно появилась на моём лице усмешка, и я отвёл взгляд на стеклянную дверь, через которую виднелась игра света, происходившая на улице.

И даже сейчас, когда передо мной сидит сам Дьявол и инстинкты самосохранения бьют тревогу, из головы не выходит та девчонка с милым детским личиком. Давненько мне не доводилось влюбляться… И почему именно сейчас? Именно в то время, когда моя душа переживает не самые лучшие перемены.

– До сих пор не пьёшь? На твоём бы месте я бы предпочёл разочек-другой сделать несколько глотков славного виски… – промолвил Майкл с ехидной улыбкой, залпом выпив содержимое своего стакана.

– Предпочту оставить первый глоток для смертного одра, если таковой вообще случится. Приятнее представлять себя бессмертным, чем каждый день задумываться о своей скорой погибели. – ответил я, снова посмотрев на него.

– Хм… – чуть призадумался он. – довольно занимательное замечание, если учесть, что тебе едва исполнилось восемнадцать, не дай мне соврать. В любом случае, у меня совершенно другие взгляды на эту жизнь.

– Ровно то же самое я могу сказать и про твою речь. “Эту” жизнь. Иронично, ведь тебе не ведома вера в божественный замысел и цикл перерождения, описанный… в некоторых признанных самой историей трудах.

Но Майкл ничего не ответил. Лишь наградил мою проницательность странной, даже хищной улыбкой. И что вообще я ожидал услышать от него? Всё-таки мы с ним знакомы достаточно долго, чтобы могли предугадать поведение друг друга.

Он обязательно сыграет в рискованную игру, побеседует на терпкие темы и поучаствует в ароматных беседах, но в самом конце предпочтёт промолчать, не дать абсолютно никакой ответ на поступивший вопрос. И не знаю, это проявление хищности с коварством или его внутреннее желание быть таинственным инкогнито. Но, в любом случае, ему меня не переплюнуть в этом… даже с поблажкой на его возраст…

– Так и чем же планируешь заняться на сегодняшней вечеринке? Просто оторваться и дать волю душе повеселиться или найти нечто большее посреди… этой завораживающей ночи… вдали от города, стоящем…

– На краю света. – раздраженно продолжил я, перебив его. Мне невозможно противно от того, что кто-то передразнивает, использует мои же фразы. – Давай ты лучше не будешь говорить моими словами, не зная их значения. А так, в целом, надеюсь… преуспеть в затянутых поисках.

– Так дерзай! И не скупись на просьбы и на мою помощь! Я же всё-таки в этих амурных делах знаю толк.

Кейт. Или. Эвелин. Не знаю, но душа точно лежит именно к Эви. Надеюсь, она не обидится при таком моём обращении. И не окажется очередной сердцеедкой, коллекционирующей частички своих жертв в виде трофеев… не будет подобной…

– Милый, ты ещё долго будешь сидеть здесь? – послышался очень знакомый женский голос, с которым были связаны не самые хорошие воспоминания. Саша Асински. – Ой, не ожидала увидеть… и тебя…

Вишнёвое платье с огромным декольте, почти обнажающим её выразительный бюст. Как туго оно облегало её манящие бёдра, обтягивало тонкую и изящную талию, за которую так и хочется с гордостью ухватиться. И, как всегда, длинные чёрные, словно ночь, волосы лежали слишком идеально, чтобы можно было говорить о разочаровывающей реальности, а не о блистательном кино и ослепительных актрисах. И, как всегда, её пухленькие губки были окрашены помадой в вишнёвый цвет рока, а обманывающие кари-зеленоватые глазки украшали порхающие реснички. К сожалению, как всегда, носила мой. Мой браслет. Доставшийся мне от дяди. Мой серебряный браслет с гравировкой, подобной эльфийской, “Эпидемия”! Будто надменно издевалась… насмехалась над всем моим несчастным существом…

Говорят, надо не осквернять память о прошлой любви, а радоваться, если она счастлива в другой вселенной. Так мне отрадно видеть, что дьяволица нашла половинку себе под стать.

– Дорогая, я же говорил, что сначала приму всех своих друзей и только потом приду праздновать к тебе! – с сияющей улыбкой промолвил Майкл и пригласил её присесть рядом с собой.

– Ладно, не буду вам мешать. – уведя взгляд прочь, сказал я и ушёл вниз. У меня нет никакого желания наблюдать за этим цирком уродства.

Пожалуй, здесь стоило бы чуть развеять завесу тайны, держащей в кромешной тьме нашу с Сашей короткую романтичную историю, но… увы, это слишком больно и слишком тяжело. А пребывать в депрессии мне бы сейчас крайне не хотелось. Может, чуть позже… или через несколько дней, когда на душе станет чуть легче. Надеюсь, что станет… надеюсь, что не обманываю себя…

Меня окружало множество незнакомых лиц. Весёлых, счастливых, беззаботных и беспечных. Где они окажутся завтра? В каком состоянии? И как изменится к ним отношение окружающих? Вряд ли кто-то из них задаётся этими вопросами. Для них главное, чтобы… стакан был должным образом наполнен напитком, а вокруг играла подходящая музыка, под которую не хочется спать.

И среди этого балагана стою я. Медленно подтанцовываю, закрывая глаза и укатываясь мыслями в далёкие дали, что люди называют “мечты”. И что же прекрасного находится в принадлежащей мне Забвения стране? Какие удивительные пейзажи, существа и красоты? Ответ ограничен одним гордым словом, ассоциирующимся с птицами, облаками, небом и полётом – свобода. Именно что независимость от существования, страсть творить и жить так, как искренне хочет душа – вблизи близкого человека, любимой семьи. Своих шедевров – трудов.

Но меня достаточно чуть-чуть нечаянно толкнуть локтем или какой-то другой частью тела, чтобы выбить из этого приятного состояния. Мечта уходит по-английски, как уходит человек, не пожелавший прикрепить к тебе тросы, создать с тобой связь, которой можно дорожить. Она уходит, как пропадает после множества разочарований, моря печали и океана горя всякое желание…

– Выглядишь грустным. – утвердительно сказал приятный девичий голосок, зацепивший меня с самых первых нот.

Я повернулся и увидел Эвелин. Она внимательно смотрела на меня и очень мило улыбалась. Такая красивая… и такая добрая ко мне… невольно и сердце начинает с трепетом и радостью биться.

– А вот и нет! – широко улыбнулся я. – С чего ты взяла, что я вообще тут стою и грущу?

– Глаза хоть постоянно и прыгают из стороны в сторону, но никогда не обманывают того, кто посмотрел в них. Тебя точно что-то очень сильно тревожит. И с этим явно не стоит просто стоять в сторонке и терпеливо молчать. – протянула она, чуть склонив голову вбок, и увела несколько непослушных прядей за ушко.

– Не всякое безмолвие равносильно золоту… – появилась на моём лице лёгкая и забавная улыбка. Кажется, впервые кто-то говорит почти моими словами в правильном ключе! – Просто двойку получил по литературе – вот и всё.

– Врёшь. Это понятно даже без дара проницательности. Так что у тебя случилось на самом деле? Ты можешь довериться и рассказать мне; я выслушаю и помогу всем, чем смогу! – самоотверженно произнесла она, подойдя чуть ближе ко мне.

Увы, но совершенно недостаточно фразы “я хочу помочь”, чтобы человек, подобный мне, доверил состояние своего внутреннего мира незнакомке, хоть и симпатичной, и, в целом, импонирующей ему.

К тому же здесь всё гораздо сложнее и зависит далеко не от моего личного желания. Понятно, что ей искренне хотелось принести какую-то пользу и облегчить тяжёлую ношу понравившемуся парнишке, но она совершенно не понимала к чему пытается отчаянно прикоснуться. А я, наоборот, имел прекрасное понимание того, какой противный и неописуемый ужас находится в моей искалеченной душе. Все леди, которые были подобны самым красивым ангелам, самым душевным существам на свете, убегали в страхе от одного лишь взгляда на общую картину моего внутреннего мира. Каждая из них постаралась забыть меня, как страшный сон. И, как видите, у меня совершенно никого сейчас нет…

– Может, сменим тему разговора на что-то более приятное и полезное? Что скажешь, Эвелин? – предложил я, постаравшись хоть как-то скрыть своё не самое лучшее состояние.

– На самом деле, меня зовут не Эвелин. – прильнула она спиной к стене, рядом со мной, и опустила взгляд на пол. – Это имя служит мне некоторым прикрытием на такого рода вечеринках.

– Значит, тебе не хочется создавать случайные связи? Как-то даже… обидно… не знаю, что и сказать на этот счёт, Эви.

Получается, я слишком рано посеял семя надежды на её счёт. Как и многим другим, ей нужно веселье всего лишь на один день. Таким образом они заряжаются позитивом на несколько недель… и просто живут… идут в след за течением, думая, что за очередным поворотом будет что-то стоящее и они смогут там осесть. Но река жизни всё идёт и идёт, совершенно не уменьшая своей жестокой скорости…

– Роза. Так меня зовут. – равнодушным полутоном промолвила она, посмотрев на меня и легонько улыбнувшись. – Вот так вот…

Значит, мне выпала честь стать её другом? Не думаю, что ангельская леди стала бы в такой ситуации раскрывать своё настоящее имя тому, с кем бы не хотела дружить или хотя бы быть знакомой.

– Очень романтичное имя. И довольно метафоричное! – ухмыльнулся я, краем уха услышав медленную музыку. Что-что, а Майкл не забывает о необходимости романтики посреди моря веселья… или этот гад прямо сейчас наблюдает за мной по скрытым камерам?

– В каком смысле? – удивлённо спросила Роза.

– Я был бы счастлив вечность наблюдать за цветением прелестного цветка… и с робкого позволения сорвать его, чтобы он лежал как можно ближе к сердцу. – вполголоса промолвил я, взглянув в пустоту. – Не хочешь потанцевать немного? Предпочту согласие.

– Не поверишь, но я предпочту согласиться, чем отказаться! – широко улыбнулась она.

Я оттолкнулся от стены, после чего, встав напротив Розы, протянул руку, приглашая её тем самым на медленный танец. Она без раздумий положила на неё свою ладонь и подошла ко мне максимально близко, положив голову мне на плечо. Невольно складывалось ощущение, что у неё всё это изначально было в планах. Если, конечно, не только у меня в голове возникла искорка влюблённости…

Я ласково приобнял её за талию, после чего мы начали медленно танцевать в такт приятной романтичной музыке, заполонившей весь мой внутренний мир. Признаюсь, душевная боль даже чуть-чуть утихла после этого, словно одиночества и не было. Неужели объятия обладают настолько огромной целительной силой? Или все мои проблемы существовали только из-за того, что существовал в виде единицы?

Теперь остаётся только не потерять всё. Удержать крупицы счастья, пока они не вырастут в прекрасный сад. Главное, чтобы снова искренность не оказалась фальшью, лицемерной игрой ради бессмысленного досуга. Ради мимолётного наслаждения…

– Даже толком не познакомившись, я испытываю к тебе привязанность… и самые тёплые, ласковые чувства. – нежным тоном протянул я, вдохнув мягкий прелестный цветочный аромат её парфюма.

– Может, души чувствуют родство… может, судьба решила их свести вместе. В любом случае, сердце говорит только правдой. – ответила она полушёпотом.

Правильные слова. Правильный смысл. Красивое личико. Изумительный тонкий голосок, подобный пению маленьких сказочных птичек. Сладкий аромат парфюма, способный спустить разум к мягким мечтам забвения. Кажется, мне удалось найти идеального для себя человека, найти того, кого душа так давно трепетно хотела.

Остаётся лишь молить… верить, что получится удержать, не дать небрежному ветру забрать последние частички. Чёрт, я начал повторять свои мысли…

Как бы сильно мы не хотели обниматься и покачиваться под романтику атмосферы, надо по итогу возвращаться к обычному течению, падать с полных грёз облаков на гнедую землю; приятная и медленная музыка сменилась на зажигательную и очень активную песню, разгонявшую разгорячённую кровь лишь своими чёткими и громкими ударами ритма.

– Пожалуй, на этом пока нам стоит остановиться. – улыбнулся я, неловко отстранившись от Розы.

– Пожалуй, ты прав, но мы вовсе не заканчиваем на этом наше знакомство! – появился на её мягких щёчках приятный румянец.

– Здесь можно подняться на третий этаж, там довольно тихо и спокойно, в отличие от этого… – небрежно осмотрел я окружавших нас людей, коим было важно лишь веселье. Глупое и бессмысленное веселье. – Смрада.

– Я не против. – тихонечко согласилась она, убрав непослушные локоны за ушко.

А правда ли мы стоим друг перед другом в равных положениях? Действительно ли находимся под властью чувств, а не сидим посреди охотничьих угодий, в которых кто-то один из нас двоих – охотник, готовящийся внезапно прыгнуть на свою жертву и загрызть до смерти. Явление пожирания сердец… как всегда, ужасное даже в мыслях, косвенно касающихся этого.

Не думаю, что ей будет страшно обжечься из-за мимолётной страсти по отношению ко мне. Всё-таки в её глазах жизнь бьёт ключом, чего ни коем образом не сказать про мои, почти стеклянные и полупустые.

Мне безумно страшно оказаться в лапах сердцеедки, ибо замены выеденному куску больше нет. Не осталось даже острых осколков стекла, лишь бы наполнить тёмную и больную бездну… мне страшно… но так хочется прикоснуться к счастью! Так хочется хоть на мгновение одно ожить; пробудиться от столетнего сна!

Я взял Розу за руку и вместе с ней побежал наверх, минуя других гостей, что представлялись мне обычными манекенами – пустыми сосудами, не имеющими какого-либо чёткого смысла. Побежал, как маленький мальчик, желающий впечатлить такую же маленькую девочку, чтобы получить робкий поцелуй в щёчку! Наивность… она же и убивает романтичность в сердцах молодых!

Вскоре мы выбежали на балкон, с которого открывался вид на огромный внутренний двор, где находилась львиная доля гостей. Где и проходило непонятное всем “торжество”. Кстати, у меня раньше в голове не задерживалось отношение Майкла к своим грандиозным вечеринкам… Это какие должны быть праздники, чтобы можно было пригласить на них добрую половину городка? Стоящего… на краю… света…

– А здесь очень красиво! – воодушевлённо промолвила Роза и аккуратно упала в чёрное кожаное кресло.

– А также очень тихо, если держать эту стеклянную преграду закрытой. – ухмыльнулся я и, заняв место напротив неё, достал из рюкзака свою кружку с бутылкой колой, успевшей несколько раз нагреться.

– Не пьёшь алкоголь? Почему? – сразу же последовал вопрос.

– Кто не умеет веселиться без “допинга”, так скажем, тому лучше не веселиться вовсе, ибо жидкость не способна сделать из ничтожества человека. Она делает только хуже. – ответил я, налив себе газировки до краёв. – К тому же эта штука намного вкуснее!

– Иногда нужно выпить, чтобы появилась возможность выплеснуть весь накопившийся негатив.

С одной стороны, это будет положительным аспектом алкоголя, но с другой – его не должно быть, ведь для чего тогда нужны близкие люди, которым очень часто присваиваем роль поддержки? По итогу мы имеем огромное множество людей, буквально тонущих в собственных чувствах и проблемах, не способных справиться с разрушительным наплывом эмоций. Они плачут, говорят, что всё пройдёт и это всего лишь чёрная полоса, но… плачут всё больше и больше, пока не вырвут корень всех бед – душу.

И эта беда идёт намного дальше: от бездушной родни к бездушным детям, а от них к сверстникам – пока округу не поглотит алчная серость будней. Пока не покроют небеса хладнокровное уныние и бездушие.

– А вместо этого можно просто поговорить с очень близким человеком. Повзрослеть, в конце концов, и совладать с проблемой, а не откидывать её всё дальше и дальше. Чаша эмоций, рано или поздно, наполнится вновь. С этим ничего не поделаешь. – произнёс я и сделал аккуратный глоток тёплого и сладкого напитка, после чего предложил кружку Розе.

– Нет, спасибо, мне не хочется колы. – вежливо отказалась она и посмотрела за действие, происходившее за окном.

Пьяные ребята танцевали все вместе, как один, в огромном и плотном кругу и небрежно кричали песню, смысл которой был лишь в зажигательных рифмах. “Джэм и слэм” – вроде бы так называется сие представление.

– Занятно, что течение жизни не влияет на тебя. Грубо говоря, как огромный и тяжёлый камень, находишься прямо посреди реки. Уверена, что в этом есть некоторая тайна, основанная на твоих принципах.

– Это не тайна, просто факт, известный всем: в конце ничего нет. Река никуда не впадает, нигде не заканчивается… она просто существует – ни больше. Так зачем идти по течению, лишая себя возможности что-то сделать сейчас? Да, опоздать во множестве моментов, но успеть, пожалуй, самое важное! – с широкой, даже гордой, улыбкой сказал я и сделал очередной глоток, положив кружку на стеклянный столик, находившийся между нами.

– Вездесущий, потому что города нет. Самый чувствующий и полноценный человек, ибо тебя ничто не колышет – ни вперёд, ни назад. То, что одни выкидывают за борт из-за бесполезности, ты дотачиваешь до преимущества. Пожалуй, у твоей философии можно многому научиться! – улыбнулась она в ответ.

И как можно быть настолько проницательной и чуткой в мыслительных делах? Я едва-едва описал ей свои мысли, как она вывела всё моё мировоззрение на чистую воду! Самостоятельно додумала все недостающие фрагменты… и додумала совершенно правильно, хотя на приблизительный их вид не было никаких намёков! Нет, я вовсе не расстроен, даже очень приятно удивлён! И… ещё чуть больше… влюблён…

– Ты слишком проницательна, чтобы говорить загадками и полусловом. Совершенно не интересно… – демонстративно фыркнул я.

– А разве Кейт не поняла всего этого? Мне казалось, что она очень умная и смышлёная…

– В науке и школьных предметах – это правда – ей не найти равных среди нашего окружения, но в остальном Кейт самая обычная девушка. Как и все, она отмахивается от действительности. Видит лишь жизнь. А не путь.

– “Путь” – очень интересно! Неужели ты так сказал, потому что путь имеет конец? Потому что он обязательно куда-то приведёт!

– Блин, тебе серьёзно нет равных в проницательности! – воскликнул я и, встав с кресла, подошёл к ней. – Предпочту забрать тебя к себе…

– Можешь попробовать. – с лёгкой ухмылкой сказала она, и на её щёчках вновь появился лёгкий и милый румянец.

Я чуть наклонился к ней, в результате чего наши лица оказались на расстоянии нескольких сантиметров. Сердце невольно начало бешено стучать, будто было готово выпрыгнуть из груди, но при этом мысли были чёткими и ясными. Мне не нужна была смелость, чтобы сделать последний шажок в её сторону…

Одно мгновение, и я прильнул к её нежным, как самое дорогое изысканное суфле, губам. Она не стала отстраняться или толкать меня прочь, наоборот, углубила поцелуй, придав ему щепотки теплоты и страсти, и крепко обняла меня, прижавшись. Буквально через секунду мы уже стояли и просто наслаждались этой прелестной, приятной нежностью, сделавшей её для самого главного философа города самой красивой, даже божественной девушкой на свете.

Её талия, тонкие ножки, грациозная шея, милая причёска под каре, макияж, подчёркивающий её элегантные азиатские черты лица, цветочный аромат, отдававший свежестью и романтикой – всё в одночасье для меня стало самым любимым и самым важным. Неужели так человек делает выбор… таким образом делает кого-то очень близким? Это всё выглядело так, будто… отныне навсегда был связан с ней крепчайшими духовными цепями! Выбор… это был мой выбор! Хоть и самый глупый… наивный… хоть и был жуткой ошибкой среди всех возможных!

Но даже понимая своё невежество к самому себе, я продолжал жадно целовать её прямо в губы, следуя указу её изумительного парфюма и таинственному внутреннему желанию. Моим телом управляла аватара порока, что нашёптывала мне безумно сладкую сказку “жили они долго и счастливо”; моя рука щекотливым движением прошла вверх по обнажённой талии Розы, скользнув под её милый топ и с жаждой взявшись за упругую грудь.

В тот же миг она сделала глубокий вдох и едва не застонала, изогнувшись в моих пошлых объятиях. В её лёгкой дрожи можно было прочесть незначительный страх, подобный тому, какой возникает перед человеком, когда тот стоит на перепутье дорог, не видя их точного направления. Ей было боязно от того, что может произойти дальше… а оно и понятно, ведь я совершенно незнакомый для неё человек, совершенно чужой и достойный лишь холодного равнодушия. Но Роза… продолжала целовать меня… продолжала тонуть в нашей похабной и глупой страсти, покоряясь каждому новому движению, проходившему по каждому следующему сантиметру её красивого тела.

Вскоре мы нырнули в темноту комнаты, на балконе которой баловались с влюблённостью друг друга, и дали волю нашему звериному интересу: она сбросила с себя кеды, плотно прилегавшую к её бёдрам юбчонку и миленький топ, под которым скрывался выразительный бюст, а я скинул с себя приталенные джинсы и оверсайз худи – после чего вцепились друг в друга, будто хотели именно этого уже несколько лет вряд. Удивительно, насколько сильно может быть желание любить кого-то после продолжительного одиночества… удивительно, как легко сердце человека может отдаться незнакомцу, который в правильном посыле озвучит сахарные мысли. “Это моя половина… мой долгожданный выбор! Самый важный и истинный…” – невольно вторишь себе, пытаясь подавить надоедливый голос разума… пока целуешь её нежные и сладкие губы.

Но проходит буквально пара минут, и в голове остаётся ничего, кроме аромата желанного тела “истинной” второй половинки. Только ощущения от прикосновений к упругой груди, ягодицам, сводящим с ума бёдрам, изумительной тонкой шее и приятной талии. Только она – прекрасная Роза – райский одинокий цветочек, который очень хочется сорвать для себя… который хочется осчастливить собой.

И, вот, подходит момент, когда она подтягивает меня к себе, параллельно обвивая бёдрами мою талию, и затем тихонечко шепчет желанным тоном, пошло прикусывая губы: “Ты мне нужен больше всей этой проклятой вселенной”. Я посмотрел в её опьянённые чувствами, безумные от наплыва страсти глаза, поправив чуть растрепавшиеся локоны волос, и невольно опьянел по самые уши сам. Теперь мне не просто хотелось любить эту прекрасную Розу, растущую посреди пустых выжженных земель, мне хотелось дать ей всё… завоевать каждую частичку ужасной планеты, носящей нас, и отдать ей, неописуемой Богине, сводящего с ума каждого паломника и пилигрима, подобного мне! Отныне в моём сердце тихонечко горело желание не просто забрать этот миленький цветочек в своё долгое странствие, но и… сотворить из него огромный, божественный сад!

Я аккуратно вошёл в её бёдра, впившись поцелуями в её мягкую, словно изысканное суфле, шею, и в тот же миг тишину тёмной одинокой комнаты нарушили горячие, страстные стоны. Роза крепко обнимала меня, прижимаясь упругой грудью к моей, и с каждым более решительным и чувственным движением с моей стороны стонала всё слаще и чаще, побуждая продолжать… не давать пламени любви между нами хоть немного ослабнуть.

Мне было до безумия приятно обладать ею: раскрепощённо ласкать ладонями её упругую грудь, медленно сжимать аппетитные ягодицы, сводившие с ума даже под тонким слоем ткани облегающей юбки, и… находиться внутри неё. Невероятное тепло. Неописуемое блаженство, которое хочется сопровождать жадными поцелуями нежных сладких губ и прикосновениями к прекрасному, поистине божественному телу, чьи линии невозможно было не назвать идеальными. Вызывающими. Возбуждающими. Изысканными, как самый дорогой десерт.

Чем дольше и чем сильнее я любил её, тем отстранённее становились мысли о глупости наших сцен, наших поспешных поступков. Они сменились размышлениями о том, какой будет наша семья в будущем… какими мы будем счастливыми и успешными, поддерживая друг друга во всех начинаниях. Сменились приятными представлениями нашей с ней свадьбы и… наших детей.

Одного лишь эха такого прекрасного будущего хватило, чтобы меня охватил непокорный порыв страсти. Мои движения в одночасье стали сильнее и заметно быстрее, от чего в троекратной силе обострились мои ощущения, которые мне доводилось испытывать впервые. Я буквально сходил с ума… эта страсть… эта непреодолимая для твёрдого разума любовь напрочь сносила мне голову! Похоть… грязь… жуткий порок. Но за это согрешение можно было отдать не только душу… но и весь мир…

Роза стонала так громко, что, казалось, нас слышали все, кто находился в доме и даже на улице! Она стонала… с похотливым желанием прикусывая губы, буквально кричала от неописуемого удовольствия в местечке, что находилось между её выразительными бёдрами, обвивавшими мою талию! Но нам было абсолютно плевать на громкость наших действий, от чего без всяких зазрений совести продолжали… продолжали с большей отдачей и страстью любить друг друга, реализуя райское блаженство на нашем скромном земном ложе!

Однако прошло уже довольно много времени, и я буквально вплотную приблизился к своеобразному чувственному возвышению, самому пику. Мои движения принялись понемногу замедлятся, не теряя своей силы, пока не было совершенно самое последнее. Завершающее движение, теплом распространившееся по её прекрасному телу, что купалось в бледных лучах нежной полной луны, с интересом наблюдавшей за развитием наших поспешных чувств. А со стороны Розы последовал последний стон, самый продолжительный, яркий и чувственный, забравший остатки её сил. Она ослабила объятия, опустила бёдра, что невольно дрожали от полученных сногсшибательных ощущений, и позволила мне лечь рядом с ней.

Мы лежали на чужой кровати. В чужой комнате. На чужой вечеринке с абсолютно чуждой нам атмосферой. Но мы умудрились создать посреди балагана пришельцев наш личный и тёплый мирок, в котором успешно уединились. Вместе…

Спустя пару мгновений, когда наше дыхание восстановилось и приблизилось к нормальному ритму, Роза пошло уселась на мою талию, гордо вытянув грудь вперёд, словно именно она покорила меня и именно она любила в рамках нашего ложа. Это невольно вызвало у меня лёгкую и блаженную улыбку. И ровно такая же ухмылка в тот же миг украсила и её милое личико, которое заставило меня почувствовать яркую влюблённость…

Я приподнял руки, и по всему телу прошлась ноющая боль, показывавшая высшую степень усталости. Но несмотря на это мне удалось дотянуться до неё… прикоснуться к её талии и вновь скользнуть чуть выше… к её выразительной груди. Удалось ещё разочек приласкать её… эту удивительную девушку… с прекрасным именем, с которым в мыслях уже связал всю свою дальнейшую судьбу. Я был… счастлив… и мне очень хотелось продлить этот момент… заставить длиться его бесконечно.

К сожалению, хорошего не должно быть слишком много в одно конкретное мгновение, иначе жизнь невольно потеряет свои изумительные и милые краски. Каждый, по своему человеческому несчастью, вынужден возвращаться из страны забвения в реальный мир, полный других людей, желающих быть счастливыми и готовыми бороться, грызть глотки за это. Если бы только мы с Розой могли убежать из душного города на краю света, в котором родились… если бы только могли уехать далеко-далеко за горизонт, чтобы вдвоём построить наш дом и создать нашу семью! Я был бы рад отдать за такую возможность всё самое ценное, что имею на данный момент…

– Надеюсь, буду часто видеть тебя в столь приятном неглиже. – полушёпотом промолвил я, аккуратно сжав её грудь в ладонях.

– А-а-ах… – протяжно простонала Роза, пошло и вызывающе прикусив нижнюю губу. – А я надеюсь, что ты часто будешь радовать меня своими философскими размышлениями…

Она медленно легла на меня, обняв руками мою шею, и в ответ я невольно обвил её изысканное тело. Столь тесной и сильно переплетённой любви под полной луной в первый же день знакомства, пожалуй, можно только завидовать.

Прошло пару секунд, и наши губы вновь слились в страстном французском поцелуе, столько же красивом, сколько похабном и грязном. Но он сильнее других показывал силу связи двух людей, единство их чувств и желаний, которое является частицей основания счастливой любви.

Но действительно ли мы связали наши сердца? Действительно ли предпочли всему необъятному миру друг друга? Хотел бы я быть невероятно глупым… не думать о таких вещах и просто брать у жизни всё, что мне принадлежать должно, но, увы, мне суждено существовать с чертой мудрецов – вечным сомнением…

– Мне кажется… нам пора вернуться… – полушёпотом промолвила Роза. – Может, мы сможем ещё немного потанцевать… вместе.

Её глаза были столь чисты, столь прекрасны! Я не хотел отпускать их в толпу, где могу ненароком потерять! Не хочу… но ровно в той же мере мне хочется, хоть один-единственный раз, довериться всею душой. Безвозмездно отдать своё сердце. Отдать… себя…

Спустя несколько минут, приведя себя в опрятный вид, вернулись вниз, где всё то время, что мы провели в приятном уединении, продолжалось безумное и глупое веселье с морем алкоголя. Те, кто хотели этой вечеринкой забыться и оторваться от проблем, уже лежали в полубессознательном состоянии в укромных уголках: лестница, диван, гостевые комнаты, даже ванная. А те, кому хотелось достигнуть вершины эйфории, продолжали двигаться под зажигательную музыку, не замечая множества других людей вокруг себя.

А чего же хотели достичь мы? Чего же хотел получить я от посещения этого праздника? Если говорить проще и менее метафорично, то можно ограничиться всего лишь одним словом: “Воспоминания”. Хорошие, плохие, нейтральные, кидающиеся в крайности и безумные – не важно, каким характером они будут обладать, главное, чтобы они были живыми картинками, олицетворяли жизнь. Пусть даже и бессмысленную.

– Хэй, ребята, вы где пропадали?! – только увидев нас, подбежала изрядно подвыпившая Кейт к нам с широкими, просторными объятиями. – Я вас совсем потеряла! Да и не только я! Мунч – тоже…

Футболист? А с какого перепугу он решил волноваться из-за нас? Ему же всё начало вечера была интересна лишь Кейт! Или я здесь чего-то недоглядел? Блин, эта ситуация довольно серьёзно меня пугает…

Мой взгляд невольно скользнул на Розу. И она, подобно мне, была очень напугана и сильно нервничала. Вполне логично предположить, что Бунч связан как-то с ней. И это совсем не успокаивает!

Вот так и работает закон подлости в жизни: хотел тихонечко избежать столкновения с нежелательным человеком, связавшись с другим, а по итогу напоролся прямо на того нежелательного ублюдка! Или нынче Богиня Фортуна не особо желает мне счастья…

– Клайд! – послышался из другого края комнаты ужасный крик, больше напоминавший на злобный звериный рык с окровавленным оскалом.

Ах, да, а я и забыл, что алкоголь нараспашку открывает души людей, давая дорогу наружу, в мир, всем их чертам, даже самым больным и ненормальным. Будь проклят тот, кто придумал этот чёртов напиток!

– Я тебя убью, придурок! – подбежал он ко мне, расталкивая всех на своём пути, как ослеплённый яростью бык, и вцепился руками в мой худи, агрессивно подтянув к себе. – Что ты делал с моей сестрой?!

– Буч, успокойся! Всё хорошо! Он ничего не делал! – попыталась Роза оттолкнуть здоровяка от меня в сторону. Но разве можно подвинуть груду мышц, если тот зациклился на цели надрать кому-то задницу? Правильно, нет! А мне стоит ожидать худшего расклада.

– Хэй, может, просто поговорим? Разберёмся в ситуации? По-человечески. – спокойным тоном предложил я и дружелюбно улыбнулся.

– Да пошёл ты к чёрту! – прокричал Буч, после чего со всей силы бросил меня на пол.

В следующее же мгновение он познакомил моё лицо со своим увесистым кулаком. Кстати, а я говорил, что ненавижу тупых здоровяков? Так вот… пусть они катятся к чёрту со своими гормонами вместо мозгов! Гореть им в Аду!

А дальше… картинка перед глазами потеряла все цвета, через мгновение вовсе погрузившись в сплошную черноту. “Хорошо было бы оказаться прямо сейчас в мягкой постели дома” – промелькнула ласкового характера мысль, после чего наступила звонкая тишина.

Глава 3. Забуду.

Моё сознание пребывало в крайне неоднозначном, непонятном состоянии, которое можно сравнить разве что с синдромом “запертого человека”. Только человек-ребёнок, в котором я был по стечению обстоятельств заперт, спокойно себе ходил и бегал. Невольно складывалось ощущение, что в этом сне мне угораздило стать глазным паразитом! Фу… от одной только подобной мысли меня выворачивает наизнанку…

Он играл с другими детьми, периодически бегая к какой-то девушке, чьё лицо вечно было скрыто светлым пятном, какое обычно имеется на очень старых фотографиях. Будто оно было уже давным-давно забыто. Она искренне радовалась его присутствию, его наивному и милому веселью – по-другому и невозможно реагировать на крошечных людей, ещё не тронутых пороками и грехами, свойственными взрослым. Однако… мне было ужасно тревожно на душе от этих мутных счастливых картинок… будто вот-вот случится нечто непоправимое и ужасное, и я прекрасно знаю об этом…

“Не хочу… не надо мне показывать это!”

Мгновение спустя, издав истошный крик, полный настоящего неподдельного ужаса, я пробудился. Буквально в холодном поту. На диване. Посреди большой комнаты второго этажа. В доме Майкла. Как же мне сейчас хотелось по щелчку пальцев оказаться у себя дома… не находиться в эпицентре этого улья, полного самых уродливых гадов.

– Хэй-хэй-хэй! Кто это у нас проснулся! – с воодушевлённым восклицанием произнёс только что зашедший в комнату Майкл. – Наверное, мне стоит торжественно поздравить тебя с победой и одновременно посмеяться над Бучем!

– Это ещё с какого перепугу? Чего я такого сделал? – сквозь полусонное шокированное состояние спросил я. И только после этого в голову начали всплывать события прошедшей ночи.

– В каком смысле? Бузлер остался в дураках, а Клайд заполучил корону, признание и любовь прекрасной дамы. Понимаешь, дружище, Буч – лузер, а ты теперь возлюбленный прекрасного цветка! – промолвил он, экспрессивно размахивая руками в стороны, после чего протянул мне бокал свежевыжатого сока.

Каким бы негодяем и коварным дьяволом не был Майкл в своей душе, он был единственным, кто протягивал мне безалкогольные напитки в час мучительной жажды. В данном плане его можно называть святым. Правда, сейчас стоит думать совершенно о других вещах, а если говорить конкретно, то о Розе! И мне в первую очередь стоит отыскать её… поговорить… “о нас”.

– Слушай, Майкл, а Роза ещё не уехала? То есть… она – Эвелин. – аккуратно спросил я, приподнявшись.

– Она как раз собирается уезжать на такси, так что тебе лучше поторопиться, друг мой. – пожал Майкл плечами с лёгкой ухмылкой.

– Чёрт-чёрт-чёрт! Я побежал! – резко сорвался с места я, в спешке натянув на голое тело оверсайз худи и прихватив свои вещи, и побежал вниз.

Дом находился в состоянии, сравнимом с разрухой: всюду мусор, абсолютно вся мебель находится не на своих положенных местах, на полу гордо располагаются пластиковые стаканчики со следами напитков и коктейлей, куда не взглянешь – лежит пьяный человек, окутанный крепким сном. Как же повезло Майклу, что родители особо не нависают над ним и не устраивают внезапные ревизии…

И только я вышел за ворота территории коттеджа, как встретился с Розой. Она стояла сразу за ними, на углу, с маленьким рюкзачком на плечах в ожидании прибытия транспорта.

Тотчас наши взгляды пересеклись, и в голове невольно всплыли воспоминания про наше с ней… уединение на третьем этаже.

– Доброе утро. – с лёгкой милой улыбкой протянула она, и её щёчки залились прелестным румянцем.

Судя по её реакции, не только у меня перед глазами сейчас проносились картинки крайне пошлого содержания. Значит, мы с ней в некотором смысле находимся в равных условиях…

– Да, доброе. – неловко кивнул я и прильнул к стене, встав рядом с ней. – Уже уезжаешь?

– А разве есть смысл оставаться? Вечеринка всё равно закончилась. – сказала Роза, внимательно посмотрев на меня. Казалось, ей хотелось отыскать в бликах моих глаз что-то… конкретное, что позволит ответить на волнующие её вопросы.

– Как насчёт поехать вместе? И, если ты, конечно, свободна сейчас, сходить куда-нибудь и… поговорить… там.

Она невольно рассмеялась и подняла взгляд на ясное небо. Стоит отметить, в течение всего лета нам не доводилось видеть настолько хорошую солнечную погодку. Находись я сейчас в школе на занятиях, то обязательно бы недовольно сетовал на несправедливость со стороны погоды: “Почему она не пришла к нам летом? Почему именно в среду? Нельзя было навестить нас в пятницу или субботу?!”.

Не хочется показать суеверным, но я бы принял окружающую действительность за самый благосклонный знак из всех возможных.

– Понимаю, но мне бы отоспаться сейчас, потому что, в отличие от тебя, я не спала всю ночь! Половину веселилась, танцевала, распивала лёгкий алкоголь, общалась с замечательными, интересными людьми и… – призадумалась она буквально на мгновение.

В принципе, можно было ожидать, что ей будет крайне стыдно за ту страсть. Чего таить, мне все те чувства изначально показались слишком грязными, похотливыми и грешными, чтобы быть серьёзными и адекватными. Правда… в процессе я изменил своё мнение на их счёт на диаметрально противоположное. Или, быть может, мне просто очень сильно хочется воспринимать их как нечто серьёзное? Как настоящую, искреннюю, неподдельную любовь, ради которой можно и жизнь не пожалеть?

В любом случае, мне очень хотелось… ещё один разок прильнуть к её губам. Ещё раз крепко обнять и прижать к себе. Прислушаться её голосу. Вдохнуть аромат её парфюма. Нет… я всё ещё болен ею! И искренне желаю любить её всем сердцем!

– И целовалась с тем, кто сравним с Божеством! – озарила моё лицо уверенная и яркая улыбка.

Роза удивлённо посмотрела на меня, и спустя одно мгновение румянец на её щёчках стал немного ярче и милее.

Я оттолкнулся от стены и, встав перед ней, подошёл максимально близко, чуть приподняв её подбородок. Хватило лишь одного вдоха, чтобы мой разум отключился вновь, и сердце толкнуло меня на шаг к нежностям. Одна секунда, и наши губы в очередной раз слились в горячем поцелуе, стремительно переходившим в пламенную страсть.

Она подпрыгнула и обвила бёдрами мою талию, всецело отдавшись жадным поцелуям. Ей так же, как и мне, хотелось больше… намного больше, чем успело произойти за эту короткую ночь.

– Я всё ещё без ума от тебя, Роза… – отстранившись, радостным полушёпотом протянул я.

Мне действительно хотелось думать, что случайность может быть серьёзной вещью в кладовке жизни.

– Тогда уж мы не просто целовались… а занимались… более взрослыми и серьёзными вещами! – счастливо улыбалась она, смотря прямо в мои глаза. – А вторую половину ночи я ухаживала за тобой, ибо Буч вчера чуть не превратил твоё лицо в бифштекс. Эх… бедненький поэт… все его обижают…

– И этот бедненький поэт-мыслитель в силах сорвать с тебя одежду и ещё раз хорошенько полюбить!

Не успели мы опомниться, как наши взгляды окутала дымка страсти и желания. Нам хотелось большего. Прямо здесь. Прямо сейчас. Кто знает, возможно, у нас бы получилось предаться любовному порыву… если бы в ту же минуту не подоспело такси, вызванное неизвестное количество минут назад.

Нетерпеливый водитель не просто потревожил нас несколькими нервными гудками, а буквально испугал из-за элемента неожиданности. Вот… урод…

– Эх, ладно, мне пора, Клайд. – расстроенно вздохнула Роза, опустившись на землю, и сделав пару шагов к машине.

– Может, вместе поедем в город? Раз уж ты одна. – вдруг последовало от меня неловкое, неуверенное предложение.

– Нет, прости, я живу не в городе, а в деревушке, что находится тут неподалёку! Так что… тебе придётся как-нибудь самому добираться.

– Хорошо, тогда до скорой встречи! – пожал я плечами, натянув тоскливую улыбку.

– Не грусти! – посмеялась Роза и стремительно вернулась ко мне, после чего, обвив шею руками и встав на цыпочки, с чувствами поцеловала в губы. – Пока! – радостно промолвила она и поспешила сесть в машину.

А печальному Клайду Штейну оставалось только провожать взглядом уезжающий прочь автомобиль с девушкой, укравшей его ранимое сердечко. Однако он был безумно счастлив от того, что она не отбросила прочь его любовь, не растоптала её, а с радостью приняла! Эх, жду не дождусь нашей следующей встречи! Кстати, можно же сейчас написать ей и попробовать договориться на завтрашний день!

Так. Стоп. Мы же так и не обменялись контактами. И каким же ты бесом собрался связаться с ней? Молодец, Клайд, самый настоящий молодец! Ничего не скажешь! Как же иногда я себя ненавижу…

Вскоре из-за ворот вышел Майкл в мягком домашнем халате из очень дорогого шёлка. Он, подойдя ко мне и посмотрев на уезжавшую вдаль машину, сделал аккуратный глоток из стакана с виски, который находился у него в руке. Да, этот человек позволяет себе употреблять алкоголь с самого раннего утра, будто им можно излечить абсолютно все болячки и раны.

– Ну, как всё прошло? – ухмыльнулся он, подначив локтем. – По-моему, она влюблена в тебя. По уши!

– А мне кажется, что ей хочется поскорее забыть произошедшее. Она целеустремлённо идёт вперёд, оставляя позади всё, что хоть на миг задерживается в рамках “прошлое”. – произнёс я, отмахнувшись от него и сделав несколько шагов в сторону, куда поехало такси.

– А ты случаем не накручиваешь себя? Всё-таки она даже спать не ложилась – ухаживала за тобой после того, как Буч избил тебя. – сказал Майкл и свободной рукой показал на свой правый глаз.

“Чёрт, чуть не забыл про того урода!” – мгновенно пронеслось в голове, и я достал свой телефон, открыв фронтальную камеру, чтобы полностью осмотреть своё лицо. Сказать по правде, меня впервые избили настолько сильно: огромный синяк на правом глазу, кровавые подтёки на щеках и запёкшаяся кровь на нижней губе – готов поспорить, что вчера ещё кровь из носа шла…

– Правда, парочка пластырей не особо помогает от следов побоев, но… жаловаться здесь будет глупым. В любом случае, мне кажется, что она сделала доброе дело не из-за чувства привязанности, а из-за чувства вины. Как-никак её братишка повинен в моём “макияже”! – промолвил я, убрав телефон в карман.

– Лучше подожди немного, денёк-другой. Если она напишет – всё у вас будет хорошо, если нет, то познакомлю с девочкой, которая вчера очень интересным образом смотрела на тебя! – ухмыльнулся Майкл, залпом выпив оставшийся в стакане виски. – Кстати, твои друзья, с которыми ты вчера приехал, не ночевали, а если говорить точнее, то…

– Оставили меня здесь. – расстроенно вздохнул я, посмотрев вдаль, куда уходила дорога. – Сволочи…

В целом, подобное можно ожидать от ребят, с которыми видишься раз или, максимум, два в месяц. К сожалению, мы друг другу приходимся никем, неважными знакомыми, хоть и зовёмся друзьями. “Друзья”…

– А у вас тут ходят автобусы до города? – последовал от меня вполне логичный вопрос.

– Конечно! Правда, довольно редко. – ответил Майкл и, подойдя ко мне, указал туда, куда был с самого начала устремлён мой взгляд. – Идёшь по дороге до самого конца, поворачиваешь направо и идёшь до парковки с маленькой кафешкой, выходишь к дороге, а затем поднимаешься в гору до самого конца. Там и будет остановка. Путь, признаюсь, неприятный, но чем богаты!

Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию.