Эта ночь была совершенно обычной, как тысячи ночей до неё. Заливались ночные птицы, тяжело шелестела над головой листва. Старый лес никогда не погружается в сон полностью.
Молодая ведьма Лла медленно и почти бесшумно переходила от одного дерева к другому, время от времени нагибаясь, чтобы срезать нужные ей листья серповидным ножом. Как и все ведьмы, Лла не носила волос и обуви и прекрасно видела в темноте. Её ловкие худые руки бережно складывали растения в сумку на поясе. Она собирала медвяник, который называли "лёгкое дыхание" и давали его отвар роженицам.
Улыбаясь своим мыслям, Лла срезала последний лист и вытерла о траву нож и пальцы, тоже пахнущие теперь терпковатым соком. Неподалеку едва слышно зашуршала лесная подстилка. Даже не повернув головы, ведьма в тот же миг помчалась прочь, её шерстяной плащ с капюшоном бился за спиной. На бегу она сунула руку в карман и, вытащив пригоршню чёрного порошка, выдула его прямо перед собой. Как только её тело ворвалось в это черное облако, Лла исчезла. Через несколько секунд появилась ее преследовательница – тоже ведьма, но совсем другая – красноглазое когтистое существо в драной хламиде. Поняв, что догонять больше некого, она издала яростный крик. Раздался треск, в листве над ней сверкнуло, и на траву упал обугленный бельчонок.
***
– Эти дикари до сих пор живут в шатрах и прячутся от грозы! – воскликнул Содо Густ, и его худощавое лицо сморщилось от плохо скрытого презрения. Вторая королева нетерпеливо подняла ладонь, и младший советник замолчал.
– Эти дикари, как ты их назвал, прекрасно поняли, что именно перед ними, когда нашли эту жёлтую сферу, – сказала королева. – Лошади, шатры и глиняная посуда – это история их выживания, и не нам о ней судить.
Густ прижал руки к груди в знак извинения. В это время в зале появилась Первая королева, и младший советник поклонился ей. За королевой шёл старший советник Бара Амбада. Этот темнокожий мужчина просто излучал надёжность и спокойствие. Под его расшитыми шелком пурпурными одеждами угадывался объёмный живот, но широкие плечи, выверенные движения и цепкий взгляд выдавали в нем бывшего воина. Сейчас его карие глаза смотрели весело, крупные губы чуть-чуть улыбались. Остановившись рядом с Содо, он поклонился Второй королеве и замер в ожидании.
Обе королевы поставили свои подписи на бумагах, разложенных на маленьком мраморном столе. Содо собрал их и поспешил прочь, а Вторая королева обратилась к Баре:
– Сложно переоценить важность этой находки, Бара. Поэтому именно ты встретишься с ха'асами и их вождём и привезёшь жёлтую сферу. Мы подготовим ответные дары. Эта встреча – повод укрепить наши связи и поддержать лояльность этого вольного народа.
– Я все сделаю, мои королевы, – снова поклонился Бара, и Первая королева махнула рукой, отпуская его.
В сопровождении двух стражников Бара спустился в замковое подземное хранилище, и его пропустили в одну из отдельных комнат. Бара прошёл к столу у дальней стены, где в сундучках из закаленного стекла под защитой хитроумных механических замков лежали две сферы – красная и белая. Советник оперся обеими руками на стол и несколько минут вглядывался в гладкую поверхность сфер, светящихся изнутри слабым загадочным светом. Потом, словно очнувшись, выпрямился и приказал принести ещё один сундук.
***
Третий ребёнок Мары Йону родился очень быстро. Её муж Рамиру помог повитухе помыть и запеленать дитя, убрал окровавленные тряпицы и вылил воду. Положив Маре на лоб прохладный компресс, он с нежностью посмотрел на малыша, которого жена прижимала к груди. Мара устало улыбалась. Ее темные кудряшки сбились набок и прилипли к лицу, но она ни на миг не хотела выпускать сына из рук.
– Кажется, с меня пока хватит, – обратилась она к мужу. – Трое мальчишек – это не шутки.
В ответ Рамиру только благодарно поцеловал её руку и продолжал улыбаться, глядя на попискивающего ребенка. В этот момент раздался стук в дверь, и в комнату заглянула помощница Мары.
– Господин, госпожа, простите, но там внизу… – она замялась, глядя на них большими глазами и видимо не решаясь продолжить. Рамиру встал.
– Что такое, Тика?
Девушка сжимала и разжимала конец передника и наконец смогла ответить:
– Пришла ведьма.
Рамиру и Мара переглянулись и одновременно посмотрели на новорождённого сына.
***
После почти двухнедельного путешествия в крытой повозке Баре доставляло истинное наслаждение шагать по упругой пыльной земле равнины, где жило племя ха'асов. Ветер развевал его свободные дорожные одежды из темно-фиолетового хлопка, делая его крупную фигуру еще более приметной в этом мире земли и травы. В похожем месте прошло и его детство, так что ни жаркое солнце, ни скрипящая порой на зубах пыль ничуть не портили его бодрого настроения.
В огромном белом шатре его ждал ха'асский вождь с семьёй и другими членами племени. Разглядывая аккуратные, одно к одному, плетеные сидения, резные деревянные столы и изукрашенные кожаные доспехи ха'асов, Бара в который раз восхитился мастерством этих свободных воинов-ремесленников. Когда-то сражавшиеся с другими племенами за суровые степные земли, ха’асы до сих пор не теряли выдающихся воинских навыков, но помимо этого могли гордиться своим необычайно творческим декоративно-прикладным искусством. Их нарукавники украшали изображения лошадиных профилей, на мебели и посуде красовались цветы и птицы. Даже на себя ха’асы наносили рисунки – символические изображения важных для них явлений – рассвета, дождя, звезд, которых они считали ушедшими на небо предками.
Вождь На'акри-Мах был уже не молод, в его чёрных волосах виднелись седые пряди, у губ залегли складки, но мускулистые руки и широкая татуированная грудь, не скрываемая свободным кожаным жилетом, говорили о недюжинной силе.
Подойдя к вождю, Бара по местному обычаю заложил правую руку за пазуху и вынул её пустой, показывая, что не таит оружия. Левой же рукой он вытащил небольшой замшевый мешочек.
– На'акри-Мах, – обратился Бара к вождю, – в знак уважения и как дань нашей с тобой давней дружбе я привёз тебе этот подарок.
Бара развязал мешочек, и в его темную ладонь лёг браслет с крупными ограненными прозрачными камнями. Бара подставил руку под луч солнца, и камни вспыхнули множеством разноцветных искр.
– Мой подарок принцессе На'акри-Лар. Солнечные камни с моей родины, – Бара поклонился сидевшей рядом с вождём жене На'акри-Маха с малюткой дочкой на руках. На'акри-Мах встал и крепко обнял Бару.
– Спасибо, мой друг, – жёстко выговаривая согласные, произнес вождь. – Это очень ценный подарок. Ха'асы не носят драгоценностей, но принцесса будет носить с собой солнце, куда бы она ни пошла.
Польщенный Бара сжал На'акри-Маха в ответных объятиях, потом махнул рукой, и слуги стали заносить корзины с остальными дарами.
Позже вечером, после ужина в честь гостей, Бара сидел в шатре с вождём, старейшинами и несколькими воинами. Вождь рассказал ему, как была обнаружена жёлтая сфера.
– Ха'асы знают, что это, – хитро прищурившись, сказал На'акри-Мах. – Поэтому у нас не было сомнений, что с ней делать.
– Спасибо тебе и твоему племени, – Бара поклонился насколько позволяла его комплекция. – Нам повезло, что её нашли именно вы. Если бы вождь ха'асов не был таким мудрым и заботящимся о просвещении своего народа человеком, сфера пролежала бы в земле ещё много лет.
На'акри-Мах улыбнулся, но потом стал серьёзен.
– Скажи, друг Бара, ещё не поздно?
Пристальный взгляд обведенных чёрной краской глаз заставил передумать немало лукавых языков. Честность – вот что превыше всего ценил На'акри-Мах. И Бара ответил, как думал:
– Нет, ещё не поздно. Ведьмам не получить эти сферы.
На'акри-Мах кивнул и откинулся на спинку своего трона. Бара понял, что тревога, которую ощущали они в центральной части страны, чувствуется и в других землях.
– Скажи, На'акри-Мах, у вас кто-то заболел? – спросил Бара.
– Нет, но заболевшие есть в дне езды от наших земель. – Вождь снова посмотрел на Бару. – Неужели это случится на нашем веку, друг Бара?
Бара лишь покачал головой.
***
Лла стояла посреди комнаты, бесстрастно глядя на Мару и её ребёнка. Блики от светильников плясали на её лысой голове. Выслушав ведьму, Рамиру вытер лицо ладонью и кивнул. В свой пятнадцатый день рождения их сыну предстояло отправиться на два года на обучение в знаменитую Звездную башню.
– До этого времени, – сказала ведьма на прощание, – пусть он побудет обычным ребенком.
Помедлив секунду, она пробормотала еле слышно:
– Да не станет он одиноким раньше времени.
Лла вышла из комнаты. Рамиру последовал за ней, чтобы проводить, и не очень удивился, увидев, что за дверью никого нет. Ведьма исчезла.
Спустя несколько мгновений она уже шла по освещенному коридору подземного обиталища ведьминского племени. Дверь в комнату в конце коридора была открыта, и там на большой кровати лежала её старшая сестра с новорождённой девочкой на груди. Лла села рядом и прошептала, обращаясь скорее к малышке, чем к сестре:
– Лжец родился.
Глава 2
Пятнадцать лет – это целая жизнь. Еще через пятнадцать лет это время вспоминается чуть ли не как минувшая эпоха. В назначенный день, чувствуя себя почти взрослым, Шандо вместе с сопровождающим его стариком, присланным из Звездной башни, отправился в путь.
Они направлялись к юго-западному побережью материка, на котором располагались основные части королевства. Сама Звездная башня возвышалась среди бушующих волн своенравного Серого океана. Это необычайно интриговало воображение Шандо, который океана никогда не видел, и по дороге он вспоминал все, что ему удалось узнать о месте своего обучения.
Белые стены башни помнили время, когда основные народы еще существовали обособленно друг от друга, и расстояния между их территориями были существенной преградой. С развитием цивилизации необходимость в укреплении связей, обмене опытом и знакомстве с культурами друг друга породила идею создания места с максимальным нейтралитетом. Так и появилась башня, сложенная из тысяч тщательно вытесанных гранитных глыб и помещенная в океан сильнейшими колдунами. Камень и раствор обеспечивали ее прочность и стойкость, а вложенные в них заклинания позволили ей пережить своих создателей на тысячи лет.
Когда стало понятно, что наибольшую пользу башня принесет, если накопленный опыт и знания будут передаваться молодым представителям разных народов, появились первые мастеры, специализирующиеся на отдельных науках, и их ученики вскоре стали блестящими примерами успеха этой идеи. Здесь одинаково свободно говорили о магии, политике и искусстве, с одинаковым упорством собирали механизмы и оттачивали боевые навыки, одинаково увлеченно слушали о движении звезд и сборе трав. Сменилось несколько поколений, и стало казаться, что башня существовала всегда.
Множество помещений башни отвечало всем нуждам: просторные залы с богатой библиотекой для изучения теории, тематические кабинеты с наглядными пособиями, лаборатории с образцами достижений стремительно развивающихся медицины, физики, инженерного дела и других наук. В нижней части башни размещались сухие прохладные погреба и хранилища, выше них целый этаж занимала огромная кухня, на которой не бывал ни один ученик, и о которой ходили невероятные байки; на нескольких следующих этажах находились учебные залы и многочисленные комнаты учеников, еще выше – покои мастеров, а под самой крышей располагалась лучшая в королевстве обсерватория.
Но благодаря своему происхождению Звездная башня скрывала в себе такие возможности, которые не встречались даже в лабораториях лучших ученых страны. Накопленная веками магическая энергия питала уникальную систему, поддерживая постоянный огонь в каминах и печах, обеспечивая нужные температуры в хранилищах и необходимые условия содержания ингредиентов, сохраняя от времени и прикосновений свитки, рукописи и книги. Эта же энергия усиливала концентрацию и обостряла восприятие тех, кто пришел сюда за знаниями.
Конечно, магическое перемещение учеников в определенную точку посреди открытого океана требовало огромных магических ресурсов. Малейшая ошибка в расчетах была гибельной. Поэтому вскоре на равнине недалеко от океанского побережья была построена уменьшенная копия Звездной башни – ее врата, содержащие в себе портал, благодаря которому приглашенные могли мгновенно оказаться в главной башне без риска погибнуть в ледяной воде.
Так и стоят ее стены – величественные, пропитанные магией, недосягаемые для чьих-либо притязаний.
***
Шандо и его пожилой провожатый подъехали к первой Звёздной башне уже после заката. Её верхушка с вечно горящими огнями терялась в ночном небе, и башня казалась бесконечной. Мальчик понял теперь, почему ее назвали Звёздной, и хотел было поделиться своим наблюдением с проводником, но тот уже поднялся по каменным ступеням и стучал в высокую дверь. Им открыли, провожатый мягким толчком в спину направил Шандо вперёд, и они оказались в зале, из которого выходило несколько лестниц и боковых помещений.
Потом они поднимались так долго, что Шандо успел устать, возмутиться про себя и снова смириться с таким испытанием. Достигнув, как ему показалось, верха башни, они вышли в пустую комнату с одной-единственной массивной дверью без ручки и замка. Проводник провел по ней ладонью, и дверь открылась сама.
– С этого порога начинается твоё обучение, Шандо. Мне дальше нечего делать. Удачи. Помни свои уроки.
– Спасибо, – пробормотал Шандо, чувствуя, что, оставляя старика, теряет последнюю связь с внешним миром. Но тот снова подтолкнул его, на этот раз решительнее, и Шандо оказался за дверью, которая закрылась за ним.
Коридор, в который он попал, был частью настоящей Звёздной башни, и Шандо мог поклясться, что замечает едва уловимые отличия – камень здесь другого оттенка, воздух свежее и даже небо за окнами ещё светлое, как будто солнце только-только село. Но не успел он оглядеться, как навстречу ему вышел очень высокий мужчина средних лет, коротко остриженный, с усами и бородкой.
– Ты, должно быть, Шандо Йону? – спросил он и протянул Шандо руку.
– Да, уважаемый господин, – вежливо ответил Шандо, но незнакомец замотал головой.
– Нет, нет, просто мастер Айдор. Идём, покажу путь в твою комнату.
Шандо последовал за мастером Айдором. По пути им встретились несколько учеников в одинаковых синих одеждах и пара других мастеров. Они кивали Айдору и тот отвечал лёгким кивком с высоты своего роста. Поднявшись на один этаж, мастер Айдор провел Шандо в левое крыло и открыл простую с виду дверь из тёмного дерева. Шандо увидел горящий камин, угол кровати и шкаф с книгами.
– Здесь ты будешь отдыхать, – сказал мастер Айдор, вручая Шандо ключ. – Располагайся и постарайся выспаться, утром тебя разбудят. Идти нужно будет по коридору до лестницы, потом налево. Не задерживайся.
– Да, мастер Айдор, – быстро ответил Шандо. – Благодарю, что встретили меня. Спокойной ночи.
В комнате было уютно. Стол с письменными принадлежностями удобно стоял у большого окна, дрова в камине потрескивали, а на умывальном столике ждал кувшин с тёплой водой. Шандо быстро умылся и взглянул на себя в зеркало. Узкое выразительное лицо, зеленые с желтыми вкраплениями кошачьи глаза, тонкие губы, обнажившие в улыбке слегка неровные зубы, ямочка на левой щеке – лицо счастливого пятнадцатилетнего мальчишки.
Он снял дорожную одежду и сложил вещи в большой комод. Кровать была застелена клетчатым шерстяным покрывалом, и парень рухнул прямо на него, раскинув руки в стороны. Поглаживая тыльной стороной ладони мягкую шерсть, Шандо широко улыбнулся и закрыл глаза.
***
В кабинете глав мастеров башни всегда горели свечи. Два дубовых стола поражали воображение: их длина была больше, чем размах рук взрослого мужчины, на крышку каждого нанесена карта всего Надземелья, а массивные ножки вырезаны в виде башен.
Айдора ожидали. Он подошёл к пришедшим минуту назад двум другим мастерам и коротко поклонился главам.
– Третий прибыл, – сообщил он.
Присутствующие одобрительно закивали. Глава Семпт, седовласый и седобородый, как колдун из старых легенд, поднялся из-за стола, сложил за спиной руки и заговорил, глядя на мастеров:
– Итак, вы будете обучать троих главных наших учеников. Раскрыть их таланты важно, как и научить их этими талантами пользоваться. Но не менее важно правильно сообщить им о предназначении.
Глава Декандрий тоже поднялся с места, и все повернулись к нему. Он был в два раза моложе Семпта, лицо его было гладко выбрито, а на носу сидели очки в тонкой золотой оправе.
– Вы сами все это понимаете, – его голос сейчас звучал почти торжественно. – Мы в ответе за то, кем выйдут отсюда эти трое.
Вскоре встреча была окончена. Три мастера поклонились и вышли. Глава Декандрий взял со стола небольшой лист пергамента, капнул на него расплавленным заранее сургучом и прижал к темно-красной лужице перстень, который носил на левой руке. Потом передал пергамент главе Семпту, и тот сделал то же самое. Сложив лист вчетверо, Семпт подошёл к окну, открыл одну створку и протяжно свистнул. Через несколько секунд на окно опустился небольшой буревестник. Глава Семпт вложил послание в маленькую плоскую металлическую коробочку на лапе птицы, защелкнул её и погладил буревестника по спинке. Тот замер на несколько секунд, потом взлетел и исчез в тёмном небе. Собирался дождь.
***
Утром Шандо проснулся от незнакомого звука – длинная металлическая трубка с широким концом рядом с кроватью издавала высокий повторяющийся звон, как будто кто-то стучал по ней в другой части башни. Позже Шандо узнал, что такие латунные трубки тянутся во все спальни и используются для того, чтобы будить обителей башни.
Звон был непродолжительным, но Шандо помнил, что опаздывать нельзя. Он надел приготовленную для него хлопковую сорочку, а поверх нее темно-синий кафтан и штаны. Невысокие мягкие сапоги тоже были частью одежды учеников, они стояли перед кроватью, ожидая, пока Шандо возьмет их. Кое-как он пригладил водой свои темные кудри и вышел в коридор.
Вчерашние указания мастера Айдора привели его в большой круглый зал, где постепенно собирались другие ученики. На небольшом возвышении, так, чтобы их было видно и слышно всем присутствующим, стояли Айдор и другой мастер, которого Шандо ещё не встречал. У него были тёмные волосы, собранные в косу, его кожа была голубой, а глаза удлиненными и раскосыми, и Шандо догадался, что он из вальтров – народа моряков, чьё государство расположилось на кораблях вдоль побережья моря Пяти Бурь. Скрестив руки на груди и широко расставив ноги, словно все еще стоя на корабельной палубе, он с легкой улыбкой осматривал колышащееся перед ним море ученических голов.
Мастер Айдор поднял руку и воцарилась тишина.
– Приветствуем новых учеников башни, – голос Айдора гулко раскатился по залу. – После завтрака вас ждёт день занятий с вашими мастерами, а вечером вы сможете заниматься своими делами и общаться друг с другом. Иногда у вас будут особые поручения от мастеров, их следует выполнять в точности.
Пока мастер Айдор говорил, Шандо с любопытством озирался вокруг. После всего, что он слышал о башне, он ожидал, что магия и тайны так и будут поражать его воображение каждые пять минут. Но все ученики в своей тёмной одежде с белыми пятнами сорочек на груди казались похожими друг на друга, да и мастеры не спешили удивлять новичков ничем волшебным.
Вводная речь закончилась, и мастер Айдор повёл всех в зал, где ученики и мастеры принимали пищу. Найдя себе место за одним из уже накрытых длинных столов, Шандо принялся за свой завтрак. Еда была не изысканной, но вкусной и разнообразной. Успевая и жевать, и смотреть по сторонам, Шандо убедился, что в башню попадают не только образованные или знатные, но и молодые люди совсем простого происхождения – как, например, вытирающий куском хлеба подливу с тарелки широколицый парень за соседним столом.
Кроме того, Шандо заметил нескольких молодых вальтров, сидящих вместе и запивающих еду морской водой, а также веселых темнокожих физов, жителей южного континента. Ему даже показалось, что он мельком заметил кожаные доспехи ха'асов на ком-то из девушек.
После завтрака Шандо подошёл к одному из высоких окон обеденного зала и выглянул наружу, надеясь наконец при свете дня посмотреть на океан. Открывшееся великолепие потрясло его до глубины души. Вокруг, сколько хватало глаз, простирались океанские воды, и неутомимые волны бесконечно стремились к башне, такой одинокой в их первобытной хватке. Шандо замер в восхищении, привстав на носках и прижав нос к стеклу.
– Впечатляющий вид, правда? – произнёс знакомый низкий голос и парень увидел, что мастер Айдор стоит рядом. Он махнул головой в сторону двери.
– Идём, нам пора.
Глава 3
На противоположном берегу смирного пролива, соединяющего Серый океан и море Пяти бурь, на границе с пустыней жили физы – многочисленный народ, давным-давно облюбовавший эти знойные, но богатые рудами и сырьем земли. Кожа их была тёмно-коричневой, нрав – добродушным, а мастера – умелыми, поэтому торговля между побережьями бойко шла уже много лет. Именно здесь в многочисленных шахтах добывали основные металлы, из которых чеканили общую валюту всех государств: золотые солнца, серебряные луны и синие ниобиевые звезды. Именно здесь, между двумя морями – соленым и песчаным, физские инженеры создавали механизмы, которые служили людям по всему Надземелью.
Есть у физов старая сказка про инженера, сделавшего первые механические игрушки для своих детей и механическую прялку для жены. Понравилась людям его работа, и стал он брать заказы и придумывать все новые изобретения. Вскоре даже во дворце правителя физов появились его механизмы для поднятия занавесей на окнах, самораскладывающиеся кресла и фонтанчики для питья, подающие воду, когда человек нажимал на рычаг.
Но случилось правителю заболеть, и разум его ослаб. Ни о чем он не мог думать, кроме механизмов, и продолжал требовать у мастера все новых изобретений. Пригрозил ему наконец, что если тот не придумает ничего достойного за неделю, то посадят его в темницу умирать.
Всю неделю из дома мастера доносился стук инструментов. На исходе седьмого дня нехотя пришли за ним стражники. Никто им не открывает, а работа внутри не прекращается. Заглянули в окно – мастер у стола стоит. В конце концов пришлось страже выломать дверь, и тогда они увидели инструменты в механических руках, прилаженных к манекену в одежде мастера. А самого инженера с семьей больше никто не видел.
Но сейчас физы гордились и своими инженерами, и своими правителями. Бесперебойная торговля давала возможность народу жить в достатке и спокойствии. С трех сторон им ничто не угрожало. Но со стороны пустыни несколько раз в год на них совершали набеги пескоеды – так называли странных кочевников-разбойников, выбравших своей долей скитаться по пустыням от одного колодца до другого. Пескоеды переговаривались гортанными звуками, бились щербатыми короткими мечами и носили грубые балахоны, в которые кутались с ног до головы, спасаясь от солнца. Они грабили мелкие поселения физов и снова убегали в пески, гонимые физскими всадниками.
Столица государства физов прекрасный Бадза-Сар был построен из светло-коричневого камня и усажен тенистыми садами и фруктовыми рощицами. Именно здесь вырос старший советник Бара Амбада, и сейчас, когда купеческие корабли приходили в столичный порт, он находил время, чтобы пройтись по торговым рядам, полюбоваться на физские диковинки и купить ароматных падабий – кисло-сладких сочных плодов, не растущих больше нигде. Их вкус всегда словно возвращал его домой.
Но очередной корабль привёз Баре не только приятные воспоминания о доме – знакомый купец рассказал ему, что набеги пескоедов в последнее время стали более жестокими. Что-то заставило их, изможденных и озверелых, напасть на одно из отдалённых поселений и попытаться выгнать мирных жителей из домов. Купец рассказал также про странные слухи, разлетевшиеся после этого – что некоторые из нападавших выкрикивали какие-то слова, от которых люди замертво падали на землю. Внимательно выслушав весь рассказ, Бара поблагодарил купца и поспешил в замок.
***
Обучение в башне было не похоже на обычные занятия, но и на какую-то тайную академию тоже похоже не было, вопреки фантазиям Шандо. Одни мастеры собирали всех учеников вместе в большом зале и рассказывали основы теоретических предметов: магии, истории, культуры. Другие занимались с небольшими группами по интересам и способностям: механика, техника боя, медицина, астрономия. Мастер Айдор работал с Шандо и десятком других учеников над основами коммуникации, объяснял принципы государственного устройства и политики и рассказывал про различные военные стратегии. Мастер Ро Од – вальтр, которого видел Шандо во второй день – вёл технику ближнего боя. Иногда Шандо задумывался, почему им не дали выбрать для себя предметы, которыми они хотят заниматься, но тут же признавался себе, что ничего бы не стал менять.
Щуря глаза от солнечных бликов, Шандо слушал мастера Иту, которая рассказывала о магии.
Мастер Ита была из ведьм. Она была абсолютно лысой, могла видеть в темноте и, конечно, владела магией. Хотя демонстрировала свое мастерство она очень редко, её рассказы о старой и новой магии и их месте в устройстве мира были сами по себе впечатляющими.
От мастера Иты они узнали, что в древние времена магией владели только мужчины-колдуны, открывшие её источник. Колдуны передавали свои знания от отца к сыну. Возможно, в том тоже был магический закон, потому что в их семьях рождался всегда только один мальчик. После них старой магией – Магией Слова – овладели Старые ведьмы. Это произошло, когда у одного из колдунов родилась двойня, магически одаренные мальчик и девочка. У этой девочки, первой ведьмы, тоже появилась дочь, и тогда мир начал меняться. Ведьм рождалось все больше, а колдунов – все меньше, пока они не исчезли совсем.
В разное время ведьмы стали покидать свой дом, собирались в группы, и в конце концов их магия начала претерпевать изменения. Конечно, как и обычные люди, ведьмы не рождались злыми. Но если изначально колдуны использовали Магию Слова, чтобы лечить людей и животных и постигать законы природы, то некоторые ведьмы, потеряв своих наставников, начали применять ее совсем для других целей и извратили её назначение, научившись проклинать и насылать напасти на других и изменять природу вещей. Такие ведьмы объединились в первый ковен.
Их злобное колдовство необратимо изменило их самих. Облюбовав дикие болотистые низины и старые полумертвые леса, где их никто не мог найти, они все больше сливались со своей магией и тлетворной сущностью нового дома и в конце концов перестали быть похожими на прежних женщин.
Ведьмы, продолжающие созидательные традиции своего волшебного рода, объединились в ковен Новых ведьм. Их магия стала практической: они травницы, целительницы и зачаровательницы.
Ита разрешала задавать вопросы, но отвечала очень кратко. Ученику, спросившему, существует ли боевая магия, она пояснила, что оба вида магии имеют ресурс для разрушения, но его использование сильно влияет на ведьму. В конце она добавила фразу, которая особенно запомнилась Шандо:
– Хорошо, что ведьмы рождаются не так часто и враждуют между собой. Если бы они объединили свою волю, этот мир бы не устоял.
У Шандо перед глазами проносились целые картины, пока он слушал мастера Иту. Но назойливые солнечные зайчики снова и снова скакали по его лицу. Он огляделся по сторонам и заметил, что их пускает браслет девушки, сидевшей неподалёку. Сначала он видел только её темную косу и руку, но потом она подвинулась, и Шандо с удивлением понял, что это её он встретил на второй день в обеденном зале – на её форменной одежде красовались узорчатые кожаные наплечники и пояс ха'асов.
В следующий раз ему удалось увидеть её на занятии по технике боя, где она, невысокая и крепкая, с лёгкостью отражала все удары соперников утяжеленным деревянным мечом и тренировочным щитом. Шандо и с ним ещё несколько учеников закончили свои спарринги и теперь наблюдали только за тем, как она отделывает одного соперника за другим.
– Черт, и откуда столько силы в таких маленьких ручонках? – задумчиво произнёс темноволосый парень, с которым Шандо тренировался несколько минут назад. В его внешности не было бы ничего выдающегося, если бы не запоминающиеся глубокие серые глаза, необычайно внимательно и цепко оглядывающие все вокруг. Среднего роста, гибкий и ловкий, он и сам отлично управлялся со своим оружием, легко заставив Шандо отступить и отправив его копье в непродолжительный полёт.
Улыбнувшись, Шандо протянул ему ладонь:
– Я Шандо, мастер летающего копья.
Парень рассмеялся и пожал руку.
– Ристаф.
Не успели они разнять рук, как мастер Ро Од вызвал Ристафа в центр зала. Девушка в ха'асских доспехах ждала, положив меч на плечо. Ро Од поставил их на разметке друг напротив друга и кивнул. Девушка начала кружить вокруг Ристафа, а тот поворачивался вслед за ней, все время держа защиту, хотя при этом казался расслабленным и совершал минимум движений, экономя силы. Она несколько раз попыталась достать его резкими выпадами, но парень легко уворачивался, делая шаг в сторону, будто читая её мысли. Потом она попробовала внезапную атаку, описав мечом широкую дугу, которая снесла бы врагу голову, будь она в настоящем бою. Но Ристаф только присел и проводил деревянное лезвие щитом. Девушка наступала, вращая мечом, пытаясь подобраться под защиту Ристафа под разными углами, но тот, казалось, предугадывал каждый маневр.
Наконец, когда ему, очевидно, надоели её безуспешные попытки, он неуловимым движением метнул свой щит прямо ей в лицо, отвлекая на защиту, а мечом одновременно ударил по её оружию по ходу движения, как бы поддевая его под рукоять. Деревяшка вырвалась из руки девушки и пролетела прямо над головой Ро Ода, который, и глазом не моргнув, одобрительно ухмылялся. Ученики, наблюдавшие за поединком, ухнули. Ристаф коротко поклонился, отбросил упавшую на лицо прядь волос и пошёл сдавать снаряжение.
***
Вождь На’акри-Мах сидел на своем украшенном резьбой троне, водя ладонью по отполированному за многие годы подлокотнику из лунного эбена. Природа сплела темные и светлые линии этого редчайшего дерева в изящный узор, который останавливал на себе любой взгляд. Ветер вздымал белую ткань полога и купола шатра, и вождь уже чувствовал запах приближающегося дождя. Перед На’акри-Махом стояли двое его воинов, только что вернувшихся из разведки. Их лица были встревожены, но они молчали, ожидая, пока вождь обратится к ним.
Полог откинулся, и в шатер вошли старейшины-советники и жена На’акри-Маха. Они заняли свои места, и вождь обратился к воинам на ха’асском языке:
– Говорите.
– На’акри-Мах, вчера пропала одна из наших кобылиц. Мы нашли ее сегодня в полудне езды отсюда. Она была обезумевшей, грызла свои ноги и бросилась на нас, когда мы подъехали ближе. Нам пришлось прервать ее мучения.
Воин склонил голову. Лошади ха’асов были важной частью культуры и их верными товарищами. Лицо вождя потемнело, и жена встревоженно посмотрела на его суровый профиль. Та самая болезнь, которая, по слухам, появилась далеко на юге, очень быстро оказалась у них на пороге. На’акри-Мах поднял голову, темные глаза сверкнули, и он сказал:
– Ха’асы должны уйти дальше на север. Мы пойдем к Серым холмам. Мы – свободный народ и не будем, как бараны, ждать своей участи.
Ха’асы считали себя свободными, как лошади, поэтому слово «свободный» в их языке звучало так же, как «лошадиный». Противопоставляя ха’асов баранам, На’акри-Мах с гордостью назвал их лошадиным народом.
С минуту старейшины негромко совещались, потом выразили свое одобрение, и воины отправились передать распоряжение вождя остальному племени. На’акри-Мах вытер со лба капельки пота и велел принести ему пергамент и чернила.
Глава 4
Наступила зима. На перекладинах больших окон Звездной башни налип снег, и в залах было гораздо темнее обычного. Колючая мерзлая крошка сыпала в стекла, а ветер то и дело задувал свечи в кабинете Глав Мастеров, когда те выпускали буревестника с очередным посланием.
Имея от природы острый и пытливый ум, Шандо не мог не понять, что башня собирала самых выдающихся молодых людей с самыми разнообразными талантами со всего Надземелья. Самому Шандо больше всего нравилось изучение политического устройства, культур и языков. Уже через полгода обучения он свободно владел физским языком, вальтрским наречием и освоил основы языка ха'асов. Последний он изучал больше всего из интереса к культуре его новой знакомой – На'акри-Лар – девушке, побежденной Ристафом, которую больше не удалось одолеть никому из учеников. Сила и ловкость, с которыми она обращалась с оружием, казались удивительными.
На'акри-Лар держалась независимо и была полностью поглощена своим обучением. Она была дочерью вождя ха'асов, поэтому на её форменной одежде всегда присутствовали элементы кожаных доспехов, как того требовал их обычай. Настоящая дочь своего народа, она была немного вспыльчивой, но целеустремлённой и прямолинейной. Последнее не раз вызывало недопонимание между ней и Шандо, который любил выдумывать истории и иногда сам в них верил. Но ему было приятно наблюдать за На'акри-Лар, неизменно поражаясь сочетанию ее физической силы и мягкой внешности. Тёплые золотисто-карие глаза, несколько веснушек на маленьком носу, густые тёмные волосы – утром, появляясь за завтраком, ещё сонная, с чуть припухлыми губами, она скорее была похожа на любимую дочь какого-нибудь купца. Но стоило ей полчаса спустя войти в тренировочный зал, её лицо приобретало особое решительное выражение, она собирала волосы в косу, обнажая неровный шрам возле уха, и на глазах превращалась в воительницу.
Ристаф тоже был одиночкой, и охотно общался лишь с Шандо и несколькими другими учениками. Его ум был так же гибок, как и его тело, он интересовался самыми разными науками, в том числе астрономией и даже медициной, но лучше всего ему давались механика и техника ближнего боя. В отличие от физов, страстных любителей всяческих практичных механизмов, он мастерил замки с секретом и дополнял разные виды оружия деталями собственного изобретения. В бою же он виртуозно владел коротким мечом, который держал в левой руке, а другой руке доверял небольшой собственноручно собранный арбалет.
Дух здорового соперничества, коллективная работа, любопытство и стремление проявить себя – все это не могло не сближать юных учеников, и многие нашли здесь друзей. Один из вальтров, бесстрашный и невозмутимый Эн Гу и преданный механике физ Габа Барха стали близкими друзьями Шандо. Они делились планами на будущее и договорились поддерживать связь, когда вернутся домой.
Одним особенно снежным вечером, когда ученики уже расходились по комнатам, мастер Айдор нашёл Шандо и позвал в свой кабинет.
Перед широким камином стояли два коричневых кресла, Айдор опустился в одно и жестом пригласил Шандо занять другое. Кресла стояли ровно настолько близко к камину, чтобы жар приятно согревал вытянутые ноги. За окном не ослабевал снежный натиск. Шандо удобно расположился и повернул голову к мастеру Айдору, готовый слушать учителя. Тот некоторое время молчал, вероятно, собираясь с мыслями. Потом посмотрел на Шандо.
– Ты хорошо освоился здесь, Шандо, и я горжусь твоими успехами в учебе.
Шандо смущенно, но радостно улыбнулся.
– Однако пришло время мне, как твоему учителю, кое-что тебе рассказать. Это касается твоего будущего. – Айдор помолчал и не торопясь продолжил: – В башне нет случайных людей, все здесь обладают недюжинным потенциалом в той или иной сфере. Рука Одаряющего дрогнула над ними, и в будущем они могут сыграть важную для нашего мира роль. Задача мастеров – не только помочь им раскрыть этот потенциал, но и наблюдать, всегда ли замыслы и цели наших будущих выпускников направлены на благо.
Такой подход казался Шандо разумным, и тем интереснее ему было, что мастер Айдор скажет о нем самом. Словно читая его мысли, Айдор продолжил:
– Ты тоже попал сюда не просто так. Конечно, нет. Но дело не только в твоих прекрасных коммуникативных навыках или в том, что ты удивительно легко располагаешь к себе людей. Ты способный парень, Шандо, но твои способности – это не просто одаренность. Ты – Лжец.
***
Совет, который Бара собрал в срочном порядке, молчал. Он сам, обе королевы, Содо Густ и шестеро остальных членов совета сидели за общим круглым столом. Старший советник хмурил тёмные широкие брови и надеялся, что их раздумья не затянутся надолго. Вторая королева перечитала письмо вождя ха’асов и положила его перед собой на стол.
– Значит, теперь мы имеем неподтвержденные слухи о ведьмах в пустыне, и записку от варваров о лошадином бешенстве? – недоверчиво спросил младший советник.
– Прошу, не выставляй это в таком свете, Содо, – поморщился Бара. – Ты же умный человек. Пескоеды рано или поздно вышли бы из-под контроля, я уверен. А что касается ха’асов – вождь На’акри-Мах скорее отрезал бы язык, чем позволил себе сказать или написать хотя бы одно сомнительное слово. Боюсь, что эти неподтвержденные слухи, как ты их назвал, очень скоро станут нашей настоящей проблемой.
– Официально физы не запрашивали нашей помощи, – не сдавался Содо.
– И все же терять время не стоит, – ответила Первая королева. – Нужно отправить делегацию на юг, а на север – полноценный отряд. Бара, ты – сын Бадза-Сара и друг ха’асов, как считаешь, где твоя помощь будет нужнее?
Бара и сам уже некоторое время раздумывал над этим вопросом, и, немного помедлив, ответил:
– Не думаю, что На’акри-Маху потребуется моя помощь как друга, моя королева, а вот на юге свой человек не помешает.
– Тогда, Содо, ты отправляешься к ха’асам. – Вторая королева внимательно посмотрела на Густа. – Помимо всего прочего тебе будет полезно немного ближе познакомиться с их культурой и взглядами.
Ворчливый советник поменялся в лице, но ему хватило самообладания промолчать и поклониться.
Отдав необходимые распоряжения по подготовке к поездкам, королевы отпустили совет, и они с Барой остались в зале втроем. Когда закрылась дверь, обе женщины внимательно посмотрели на старшего советника. Солнечный свет заливал комнату, отражаясь от светлого глянцевого стола, и каждая черточка лиц королев казалась подсвеченной. Обеим было всего немного за сорок, но ежедневные заботы прочертили лишние морщинки на их лицах. Будучи сестрами, тем не менее, они были разными. Темный и светлый оттенки русых волос; тонкие брови, взлетающие к вискам, у одной и округлые запятые у другой; одна пара запястий и пальцев – со множеством браслетов и колец, другая – совершенно нагая ниже кружевной манжеты платья. И только глаза, синие и глубокие, были одинаковыми.
Первая королева, со светлыми волосами и драгоценностями на руках, обратилась к Баре:
– Нет ли вестей о четвертой сфере?
Он покачал головой.
– А есть ли у тебя догадки, где ее искать, Бара? – спросила Вторая королева, внимательно глядя на него. – Что говорит тебе твое чутье?
Бара ненадолго задумался, но ничего не казалось ему подходящим ответом в данный момент, и он снова молча покачал головой.
– У тебя много забот, старший советник, – мягко сказала Первая королева, – отдыхай сегодня, а завтра начнешь готовиться к поездке.
Бара встал, благодарно поклонился и вышел, но все же не смог сразу отправиться к себе. Он снова посетил ячейку с тремя найденными сферами и долго смотрел на них, словно пытаясь проникнуть взглядом за тонкие стенки и найти хоть какую-то подсказку. Но хрупкие реликвии молчали, лишь светились изнутри слабым загадочным светом.
***
Шандо в изумлении уставился на учителя.
– Что значит, я лжец? Мастер Айдор, я, конечно, придумываю иногда разные истории, но я не лгун! Неужели кто-то мог поверить в мои байки… про Белого старика, например?
– Что за белый старик? – с интересом спросил мастер Айдор, и Шандо слегка смутился.
– Ну, я хотел впечатлить нескольких учеников легендой о духе башни. Я сказал, что это мастер Тайного Пламени, старый волшебник, весь в белом, с белой бородой и волосами. Своим посохом он зажигает свечи и поддерживает пламя в каминах…
Басовитый хохот мастера Айдора заставил Шандо умолкнуть и покраснеть.
– Язык у тебя, конечно, без костей, но я не называл тебя лгуном. Я сказал, что ты – Лжец. Это значит, что твой язык – это твой дар. Лжец – это тот, кто более других умеет завладеть вниманием и доверием людей, даже говоря им ложь. Тебе это дано в полной мере. И запомни хорошенько свой очередной урок, Шандо, – никто не должен знать того, о чем мы сейчас говорим. Никто. Ни твои друзья здесь, ни родные, ни даже твоя подушка.
Мастер Айдор неторопливо огладил бороду и продолжил:
Когда ты выйдешь отсюда, тебя ждет твоя настоящая жизнь. Ты можешь принести много пользы, ты талантлив, молод, амбициозен. Но беда в том, что это делает тебя добычей Старых ведьм.
– Что??? – вырвалось у Шандо. – Зачем я ведьмам?
– Затем, что ты со своим даром являешься частью предназначения. Это древняя история, сейчас ее почти никто не помнит. Ты много слышал об устройстве мира, нового и старого, но ты не знаешь, что перед тем, как исчезнуть, последние колдуны оставили своим дочерям знание о том, как не дать нашему миру кануть во тьму, а это – именно то, чего хотят Старые ведьмы. Они всеми силами хотят помешать исполниться предназначению и будут искать тебя. Правда такова, что тебе придется быть очень осторожным, когда ты выйдешь отсюда. Твой язык может привести тебя к самым смелым мечтам, а может приблизить твою гибель.
Шандо сидел, глядя на учителя, и пытался переварить услышанное. Он понял, что Мастер Айдор ждет его вопросов, но все, что он смог, это невесело рассмеяться и выдавить:
– Надо же, кажется, хваленый язык не может даже вопрос сформулировать.
Айдор хмыкнул и ответил, откидываясь на спинку кресла:
– Не торопись, подумай, но знай, что этот разговор состоится у нас только однажды. Больше мы говорить об этом не будем.
Шандо уставился в огонь и лихорадочно соображал. Наконец он спросил:
– Предназначение – это что, магия, или какое-то… проклятье? Я… от меня чего-то ждут?
– Это не магия и не проклятье, Шандо. Это естественный ход вещей. То, что происходит сейчас, и то, чему предназначено произойти, – всего лишь развитие событий, запущенных в далеком прошлом.
У Шандо гудела голова. Он готов был задать сотню вопросов, но впервые в жзни был совершенно растерян.
– То есть, вы говорите, я – часть предназначения? А каковы остальные части?
Айдор усмехнулся, но глаза его теперь смотрели как будто с жалостью.
– К сожалению, я не могу сказать тебе всего. Ты должен знать только, что, когда настанет время, к тебе придут, и ты должен будешь пойти с ними. Ты должен быть готов к этому моменту.
– Кто придет? Куда пойти? Как мне следует готовиться? – Шандо заторопился от волнения, и Айдор поднял ладонь, успокаивая его.
– Не волнуйся, запомни – ты не будешь один и у тебя будет все, что нужно. Время еще есть, ты сам все увидишь и поймешь. Старые ведьмы пока все еще недостаточно сильны, но они подтачивают покой нашего мира, и им следует дать отпор. – Он развел руками: – Прости, мне самому хотелось бы рассказать тебе больше, но пока это все, что я могу.
Мастер Айдор замолчал и перевел взгляд на камин. Шандо немного посидел, глядя на учителя, но тот более не двигался, и Шандо понял, что разговор окончен. Он встал, постоял еще несколько секунд и неуверенно пошел к двери. Его ладонь уже легла на круглую дверную ручку, когда голос Айдора раздался снова:
– Это коснется всех нас. Мы все встретимся со своим предназначением, вопрос лишь в том, с каким сердцем мы придем к нему.
Шандо обернулся, но мастер Айдор смотрел в пламя, будто не замечая ничего вокруг. Парень вышел в пустой коридор, освещенный газовыми светильниками, и медленно пошел к себе.
Глава 5
“Время не удержать. Он глухо как к мольбам, так и к проклятиям,” – часто говорила Ана, бывшая главой Нового ковена последние семьдесят лет. Теперь Ана умирала, а имя новой главной ведьмы им так и не открылось.
На очаге тлели ароматные травы в широких чашках, а ноги Аны были выкрашены белой краской, помогающей легче перейти в иной мир. Лла и несколько ведьм, присматривавших за Аной, молча стояли вокруг ее постели и слушали, не желая пропустить ни одно из ее последних слов. Ана старалась сосредоточиться, пытаясь использовать энергетический импульс собственной смерти как источник информации. Вдруг, как будто ей это удалось, она вздрогнула и сжала слабые руки в кулаки, и ведьмы невольно придвинулись ближе.
– Четверо – новая сила… – прохрипела старая ведьма. Было видно, что ее собственные силы уже на исходе. – Уже скоро… синяя сфера… ахх… у нового капитана… море дало… море заберет…
Тело Аны вдруг напряглось, глаза медленно закрылись, и через секунду она опала на постель. Несколько ведьм горестно выдохнули, и Лла вытерла текущую по щеке слезу. Потерю каждого члена ковена женщины воспринимали как утрату в семье. Но кроме того, без главной ведьмы, наиболее чувствительной к событиям, которые могли им угрожать, они теперь были особенно уязвимы.
Лла решила увидеться с сестрой и племянницей, чтобы разделить с ними тяжелые чувства. К тому же, ей нужно было передать Хие последние слова Аны. Дэя, ее старшая сестра, была у себя, в той самой комнате, где шестнадцать лет назад родила дочь.
– А где Хия? – спросила Лла, обняв сестру. Дэя махнула головой наверх.
– Там, в лесу, со старшими женщинами, продолжает обучение. Кажется, что она вообще ни о чем другом не думает. Такая серьезная, будто ей шестьдесят шесть, а не шестнадцать. Иногда хочется силой выпроводить ее просто так погулять с другими девушками.
Дэя покачала головой.
– Значит… Ана?.. – глаза Дэи затуманились, и она сжала руки. Лла кивнула и тяжело вздохнула.
– Может, быть новое имя откроется после прощания с Аной, – задумчиво сказала она через минуту, глядя на сестру. Та неуверенно пожала плечами.
Когда Ана слегла, несколько ведьм, сменяя друг друга, начали ворожить у волшебного огня, пытаясь уловить волю магии и узнать, кто должен стать следующей главой ковена. Обычно огонь охотно отвечал им, но в этот раз уже трое суток беспрестанной концентрации не приносили никаких плодов, словно решение еще не было принято.
Если кто-то из ведьм умирал, ее несли по подземному проходу подальше от жилых помещений, туда, где была большая пещера с кислой почвой. Такая земля принимала тело очень быстро, грунтовые воды очищали ее, и вскоре она снова была пригодна для захоронения. Это вполне отвечало взглядам ведьм о быстротечности одной человеческой жизни в сравнении с историей самой земли и всего мира.
Время не удержать, говорила Ана. Время жить, снова и снова повторяла себе Лла.
***
В отличие от Бары, который в жарком климате чувствовал себя как дома, Содо Густ, типичный городской житель со среднестатистической вестибулярной системой и светлой кожей, сильно страдал бы от яркого солнца и сухого воздуха степей, где раньше обитало племя ха’асов. Но Содо повезло – ха’асы успели перебросить свое поселение севернее, к подножью холмов, дающих начало крупной горной гряде Накрок.
Как бы предубедительно не был настроен Содо вначале, ха’асы приняли его с радушием и достоинством. Он не ожидал, что специально для него создадут комфортные условия сна и работы и даже предложат освежиться в большой деревянной ванне.
Ха’асы переехали налегке, без тяжелой мебели, не считая трона вождя, и без особых припасов. Но их опыт и мастерство позволили им быстро освоиться и обжиться на новом месте, и, когда Содо на следующий день после приезда пришел в шатер к На’акри-Маху, тот ждал его за новым низким столом с угощением из свежеиспеченного хлеба, луговых ягод и паштета из дикого гуся. Содо замешкался, глядя на все это, но потом смущенно улыбнулся и сел по приглашению вождя на удобный плетеный стул.
– Добро пожаловать, Содо Густ, ха’асы приветствуют тебя в нашем племени, – произнес На’акри-Мах, как всегда напирая на согласные. Содо вспомнил обычай и поместил обе руки по очереди за пазуху, правда, перепутав стороны. Он привез несколько небольших зеркал, которых еще не было в новом лагере ха’асов, и они с удовольствием приняли этот подарок.
Когда завтрак и обмен любезностями закончился, Содо выслушал от На’акри-Маха всю историю о таинственной болезни, которая надвигалась на них из отдаленного района на краю родных степей. Как раз в это время вернулись разведчики, отправленные вождем проверить обстановку на их старой стоянке, и сейчас они входили в шатер, чтобы дать отчет.
С изумлением и тревогой узнал Содо, что бывшее поселение ха’асов захвачено пескоедами.
– Ничтожные песколюбы! – взревел На’акри-Мах, вскакивая с трона и заставляя Содо максимально вжаться в спинку своего стула, чтобы не быть сметенным этим ураганом. Вождь схватил разведчика за кожаные наплечники и вплотную прижался лбом к его лбу.
– Почему вы не прогнали эту дрянь с нашей земли?!
Разведчик застыл на месте, выдерживая его взгляд.
– Их не меньше сотни, вождь. Гораздо больше, чем мы думали, и они теперь какие-то… другие.
– Какие другие? – На’акри-Мах начал остывать и выпустил доспехи разведчика из рук, но его темные глаза по-прежнему пронзали как кинжалы. Разведчик несколько секунд подбирал слова, взглянул на присутствующих и наконец, словно сам не мог в это поверить, ответил:
– Они подчиняются Старым ведьмам.
***
За последний год в башне Шандо отточил свои природные навыки, приобрел исчерпывающие теоретические знания о всех известных культурах Надземелья, одинаково бегло говорил и писал на трех основных языках и познакомился со многим одаренными молодыми людьми и девушками, которым, как и ему, не терпелось занять свое место в большом мире. Эти знакомства должны были сослужить ему хорошую службу в будущем.
Юность не давала Шандо сильно сожалеть о том, что вскоре он покинет башню. Кроме прочего, он скучал по семье, и мысль, что он скоро с ними увидится, заставляла сердце радостно биться. Даже размышления о том самом разговоре с мастером Айдором и пугающая таинственность предназначения немного отступили и стали какими-то смазанными, словно неприятный сон.
На’акри-Лар тоже с нетерпением ждала возвращения домой, особенно теперь, когда ха’асам пришлось сняться со своих привычных мест из-за угрозы. Временами она была очень задумчивой, но иногда ее настроение менялось в противоположную сторону, и тогда Шандо удостаивался ее внимания, и они подолгу беседовали.
Лишь Ристаф под конец года стал отстраненным и замкнутым. Он тренировался с удвоенным усердием, а все свободное время пропадал в мастерских с физами или сидел в своей комнате, избегая дружеских разговоров и ограничиваясь короткими приветствиями и отговорками для всех, включая Шандо. Некоторое время тот безуспешно пытался наладить с Ристафом прежний контакт. Но в один летний день, через неделю после его семнадцатого дня рождения, мастер Айдор позвал его в свой кабинет для последнего разговора.
Айдор искренне поздравил Шандо с окончанием обучения и признал, что тот показал превосходные результаты.
– Меньшего я от тебя и не ожидал, – закончил он, с гордостью глядя на парня, и Шандо радостно улыбнулся.
– Я не смог бы добиться таких результов без вас, мастер, – ответил он, пожимая руку учителя, – я вам невыразимо благодарен. Вы – лучший наставник, правда.
– Ладно, не льсти, – добродушно отмахнулся Айдор. Но Шандо мог сказать, что учителю немного грустно от предстоящего расставания сразу с несколькими своими учениками. Сегодня он весь день проводил беседы с теми, кто, как и Шандо, готовился покинуть башню, чтобы дать место другим.
