Ри Солис

Магия Криста

Мы созданы из вещества того же,

Что наши сны. И сном окружена

Вся наша маленькая жизнь.

Уильям Шекспир, Буря

Пролог

– Кто ещё выжил? – кричит какой-то мужчина во тьме.

– Мира, ты должна успокоиться. Оставайся здесь, – говорит Лэй, сжимая её трясущиеся плечи. – Не уходи никуда. Ты не видишь, что здесь происходит. Мы находимся в развалинах Старого Города…

– Все мы умрём в этом треклятом месте! – звучит чей-то испуганный крик. – Это конец!

– Мира, – с железом в голосе произносит Лэй, и его сухие ладони касаются её щёк.

– Д-да. Я обещаю, что буду… буду ждать твоего возвращения, – едва слышно произносит она, и голос дрожит. – Обещаю. Обещаю. Но, Лэй, найди его. Найди, пожалуйста…

– Хорошо. Оставайся на месте, я быстро вернусь.

Лэй гладит её волосы и уходит.

Девушка опирается спиной на холодную поверхность камня, обнимает плечи, надеясь, что это поможет ей успокоиться.

Тяжёлый запах пыли, крики людей вокруг, странные, шаркающие звуки – в этой тьме Мира не может ничего различить. Но хочет верить, что с ним всё в порядке.

В порядке…

Нельзя паниковать. Представить его лицо. Почему это так непросто? Вспомнить звучание его голоса. Запах его рубашки. Гиацинт, этот цветочный, горьковатый аромат с шоколадными оттенками. Вспомнить прикосновение его рук…

Мира думала, что он ненавидит её, но узнала правду слишком поздно. Если бы знала раньше, то каждую секунду пыталась сохранить в памяти, пыталась бы запечатлеть каждую крупинку воспоминаний, как застывший мгновенный снимок…

Он сказал бы, что Мира просто плакса. Она бы возразила, что слёзы сами текут по её лицу, раздражают кожу щёк и шеи. Невозможно остановить их. Сухой кашель стягивает лёгкие, поднимаясь из глубины грудной клетки, и вскоре она вздрагивает от одной страшной мысли…

О, Криста, пусть здесь не будет отравленного пара!

Глава 1

– Быстро, тыковка, просыпайся! – звучит голос Анны с раздражением. – Вставай, или пропустишь завтрак.

Мира открывает глаза. Свет пробивается сквозь фиолетовые шторы с рисунком роз и оставляет блики на лепестках и листьях серых растений в комнате.

– Уже утро? – произносит она, тянет руки в стороны и зевает.

– Ты всегда так долго, – кричит Анна из туалета. – Я уже не смогу называть тебя тыковкой. Моей сестре уже семнадцать…

– И что с того? – говорит Мира и берёт зубную щётку.

В туалете новое зеркало с деревянной рамой и рисунком розовых бутонов. Сестра сама купила его на первую зарплату со своей работы в Отделе Теневых Наблюдателей, тех кто контролирует использование магии гражданами империи Мара.

Анна любит хвастаться своей работой, но Мира прогоняет эти мысли. Шум воды и аромат мыла пытается вернуть её из оков сна, но это не даёт особого результата, поэтому девушка снова зевает.

– Я не люблю этот праздник, – продолжает она и сплёвывает пену в раковину. – У меня неофициально две даты рождения из-за этой дурацкой ошибки на повязке. Это бесит!

– Но разве ты не получишь два подарка от друзей? – Анна расчёсывает свои коричневые, как молочных шоколад, волосы, потом толкает сестру в бок. – Пододвинься! Ты такая толстая, не влезаешь в зеркало.

– Не ври! Я не толстая, и я не получаю по два подарка, – парирует Мира и толкает её плечом.

Щётка падает в раковину, от неё отлетает ручка.

– Ой! Я нечаянно и… – говорит Мира и берёт свою расчёску, чтобы сестра не сломала её в отместку.

Анна ставит руки в боки, несмотря на то, что она старше на шесть лет, её милое лицо, фигура и поведение выдают её за старшеклассницу.

– Вот так… – начинает она.

– Я починю! – звучит голос отца, его седая голова в белом шарфе показывается в дверях. – Поторопись, тыковка. Сегодня ты сдаёшь магию.

Анна прыскает.

– Да. Да. Да. Как всегда, эта тупая процедура. Как всегда, – бормочет Мира в ответ.

– Кстати, у тебя уже стала заметна грудь, – говорит Анна и поправляет её футболку. – Ты не можешь носить такой бюстгальтер. Я дам тебе свой старый.

– Терпеть не могу эти давящие штуковины!

– Всё потому, что их нужно носить по размеру.

– Что плохого в том, чтобы не носить их?

– Все будут пялиться. Ну, парни вполне…

– Да иди ты!

– Кстати, кто это под именем Ав в твоём списке контактов? Это парень, не так ли? Кто это? Я его знаю?

–Ты лазила в моём порткоме? Это личная вещь! Я не трогаю твои вещи. Не трогай мои, – говорит Мира и выбегает в кухню. – Нужно срочно поменять пароль…

– Ингвар? – звучит голос Анны за её спиной. – Тебе плохо?

Мира поднимает взгляд. Отец сидит, сложив руки на столе и опустив голову. Обе сёстры подбегают к нему. Ингвару стукнул уже пятый десяток, крепкий орешек, но иногда бывают такие приступы.

– Что же делать? Что делать? – в голосе Анны проскальзывает паника.

Мира бежит в коридор. В полумраке узкого пространства сложно что-то разобрать. Нужно вспомнить кристазор и представить его на внутреннем взоре, прорисовав каждый завиток. Девушка щёлкает пальцами, когда маленькая магическая сфера взлетает в воздух, переливаясь, как жидкий огонь.

Где-то здесь должна валяться сумка отца, но здесь столько ненужных вещей. Пакетики с кормом для растений, пустые пакеты, старые тряпки. Нет! Когда Анна успела накидать всё это сюда?

Рука Миры проникает в самую глубь кучи, но чувствует острую боль в указательном пальце. Это что-то холодное. Кончики пальцев наконец находят мягкую ткань сумки…

– Мы должны что-то сделать. Ингвар? Отец не отвечает! Он просто сидит и молчит! – кричит Анна из кухни.

Мира вытягивает сумку, потом расстёгивает петли на застёжках. Через секунду у её ног оказывается содержимое. Руки дрожат, но нужно найти эту колбу с раствором. Он должен быть здесь. Тот светло-зелёный оттенок. Где же он?

– Помоги, Мира! – снова кричит Анна. – Помоги!

Девушка, наконец, разворачивает платок. В нём несколько колбочек, но нужна только одна.

– Помоги мне поднять его голову, – говорит Мира и открывает колбу. – Всего пару глотков. Пап, давай. Ты сможешь.

Несколько зелёных струек протекают по подбородку. Ингвар начинает кашлять, и его грудная клетка с тяжестью поднимается.

– Всё в порядке? Ты уверен?

– Мира…– звучит его тихий голос. – Иди на сдачу магии, а потом в школу. Хорошо? Я буду в порядке. Обещаю.

– Не обещай. Просто держись. Сходи к целителю. Он в прошлый раз говорил, что это из-за изменения климата в нашей провинции? Папа, я надеюсь, Анна сходит с тобой. Вы всё узнаете и…

– Иди! – говорит сестра.

На её лице появляется выражение, которое Мире никогда не нравилось. Это раздражение. Она ведёт себя так, когда ситуация кажется ей непонятной. Она может даже накричать.

– Почему ты пытаешься командовать мной? – начинает Мира. – Я тоже не понимаю, что происходит. Раньше с папой всё было в порядке, а ты всегда начинаешь кричать на меня, вместо того, чтобы сделать что-то…

– Я старше тебя, Мира. Не разговаривай со мной в таком тоне.

– И что?

– И то!

– Ты постоянно ищешь виноватых и находишь их только в моём лице. Я пытаюсь делать то, что могу. А ты? Думаешь, раз у тебя есть работа в Отделе, это даёт тебе право считать себя здесь главой семьи?

– А ты думаешь, что только Ингвар платит по счетам? За несколько лет цены изменились, нет больше дешёвых товаров. Все дорожает день за днём. И я для тебя стараюсь тоже, так что заткнись и иди в Центр Сдачи Магии.

– Тогда ты тоже не разговаривай так со мной. Я не хуже тебя ни в чём, разве нет? Даже если я сейчас не работаю, это не значит, что я в чём-то бесполезный человек.

– Хватит! – вмешивается отец и смотрит на Миру с лёгкой улыбкой. – Тыковка, спасибо. Мне уже лучше. А теперь… просто иди.

Только выйдя на солнечную улицу, Мира замечает на своей руке струю крови. Чем-то поранилась, когда доставала сумку.

В правом кармане пепельного платья лежит белый платок и всё та же старая модель порткома. Портативного коммуникатора, дара корпорации Фавониус, который используют для отправки сообщений и звонков. Он работает на смеси магии и технологии. Несколько лет назад эти штуковины были чем-то необыкновенным, но теперь такой есть почти у каждого гражданина империи Мара.

– Хм-м-м, – произносит девушка и перевязывает ранку.

Теперь на большом пальце красуется белый бантик.

Сегодня день рождения Миры, но на имперской повязке указано число двенадцать вместо семнадцати. Такая ошибка произошла пять лет назад. В тот день Мира сбежала после процедуры забора магии, чтобы встретиться с Авелем.

Тогда это казалось весёлым – сбежать со скучной лекции о важности Всеобщего Закона о Криста для тех, кто болен ею. Только позже отец не разделил её энтузиазма.

Ингвар за последние несколько лет пару раз лежал в госпитале на интенсивном лечении. Каждый закат жаловался, что не может рисовать в палате, не может даже делать этюды простым карандашом. Именно тогда Мира и Анна стали ощущать разницу между ними наиболее остро, потому что их маленькая квартира стала полигоном для минного поля претензий и недопонимания. Только с Авелем Мира могла поделиться сокровенными мыслями через сообщения. Тепло и понимание, что она получала от отца, всегда было в текстах Ав, как она записала его имя в своём списке контактов.

Мира решает послать ему новое сообщение, но в этот момент слева доносится резкий свист.

Девушка подпрыгивает, успев вжаться в стену двухэтажного каменного домика. Люди в тёмных плащах бегут по крышам двухэтажных домов почти не издавая звуков.

О, это они! ТК!

Их называют Тёмные Капюшоны. Бунтари. Те, кто могут использовать магию свободно без оглядки на императора и Отдел Теневых Наблюдателей. По слухам, они нашли способ контролировать криста-болезнь, используя тайные знания из древней библиотеки Грааля. Хотя каждый со школьной скамьи знает, что это миф. Эта банда даже не носит повязки гражданина империи Мара! Они нарушают ВЗОК, то есть Всеобщий Закон о Криста, который гласит, что «каждый носитель криста должен сдавать её каждый период в Центре Сдачи Магии для своего собственного благополучия и душевного здоровья». При этом ТК также утверждают, что стремятся защитить кристапи, природную магию, от людей, которые состоят в корпорации, тех кто подарили кибертехнологии, в том числе порткомы. Как и тот, что Мира в этот момент сжимает в руке в кармане платья.

Группа из десяти или двенадцати человек в тёмных плащах с грязно-оранжевыми разводами. Кто-то бежит по дороге, кто-то перепрыгивает с крыши на крышу. Но один из них отстаёт и останавливается на противоположной стороне улицы от Миры.

– Каин! Чего застрял? – кричит кто-то из людей ТК.

Высокий парень у стены в тени поднимает голову, но натягивает капюшон на глаза. На светлой, как чистый лист, коже губы его искривляются в ухмылке.

Почему Мире кажется, что он смотрит на неё? Будто знает её, но она не знает никого с таким именем.

Каин.

Он пробегает мимо, едва задев девушку плечом, и запрыгивает на балкон над её головой. В этот момент возникает странное чувство, похожее на электрический поток криста. На пару секунд перед глазами появляются мерцающие золотые частицы, но тут же исчезают.

Мира выходит на дорогу, чтобы снова взглянуть на загадочного парня, но Тёмные Капюшоны уже оставили её позади.

– Что это только что было? – произносит девушка и хмурит брови. – Да, уж. Странно спрашивать саму себя посреди пустынной улицы.

Девушка выходит на пешеходную дорожку, мощёную крупными плоскими камнями. Утро солнечное, тёплое, какое и бывает в этот второй период в провинции Седжо. Первые периоды здесь холодные и суровые, поэтому преобладают игольчатые деревья в ландшафте, а озеро замерзает так, что по нему ходят лодки с надувным дном. Воспоминания о прошлом Новом Годе на лодке, когда Анну укачало и стошнило за борт вызывает у Миры улыбку, и вскоре ноги сами останавливаются перед Центром Сдачи Магии.

Третье место в империи, которое ненавидят Тёмные Капюшоны после Отдела Теневых Наблюдателей и Дворца Императора в Столице М. Вообще, в каждой провинции стоит по десятку таких зданий, и процедуры, проводимые внутри не самые приятные.

Здание с чёрной крышей снаружи окутывает сеть из белого плюща. Под ней, как под покрывалом, трескающаяся краска и пыль, собранная за все годы его существования. Мира знает лишь то, что умные люди работают там и делают что-то с магией.

Над входом стоят доски с объявлениями, заверенными печатями Отдела Теневых Наблюдателей. Объявления – это оборванные листы, как какие-то грязные лохмотья, наклеенные в несколько слоев. Такие доски есть и в других кварталах города. Широкие из тёмного дерева, они стоят на трёх металлических прутьях. На одном из объявлений есть фото молодого парня, его круглое лицо серое, как прокисшее молоко. Ниже напечатаны такие строки:

Гриша Нофф.

24 года.

Статус – 082.

Пятого числа третьего периода на пересечении улиц Орезо и Акер была найдена именная повязка на имя Гриша Нофф. В последний раз его родные видели его десять закатов назад. Он работал на рынке в лавке с целебными травами, его руководителем был господин Око, описавший парня, как трудолюбивого, но с проблемами в поведении. Они начались после нескольких периодов пропуска занятий Центра Сдачи Магии.

Любой, кто владеет информацией должен обратиться в ближайшее отделение Военной Полиции.

Мира и раньше слышала о пропавших людях, но никогда не интересовалась этими делами. Ходили слухи, что пропавшие присоединялись к банде ТК. Будто они знают узор криста для избавления от ВЗОК, но в официальных сообщениях всегда говорилось о смертях от присутствия бесконтрольной магии в теле.

Девушка вздыхает. Нет смысла забивать голову всякими слухами. Впереди длинный лист из подготовительных занятий, каждый период сдача магии, встречи с господином учёным, настоящим фанатом изучения внутренних магических процессов. Хоть он не против того, что Мира зовёт его по имени наедине. В мастерской отца, например. Лэй одного возраста с Анной, работает интерном в Центре Сдачи Магии, а также хороший друг семьи.

Холодный ветер проникает в волосы девушки и приносит нежный аромат едва раскрывшихся бутонов. Кустики рядом со старыми дверями Центра Сдачи Магии, за которыми ухаживает старшая медсестра. Мира надеется не столкнуться с ней, поэтому на цыпочках пытается пройти в пустынный кабинет.

– Ты опоздала, юная госпожа Ная, – тихий баритон господина учёного доносится из-за шкафа с колбами.

– Извини, Лэй, – говорит Мира и улыбается.

С их первой встречи, пять лет назад, он почти не изменился, разве что волосы оттенка угля, светлые у кончиков стали длиннее и теперь собраны в хвост на затылке. Всё тот же белый халат, скрывающий долговязую фигуру. Тонкие скулы, а кожа бледная и чистая. Холодные, светло-серые глаза под очками. Мире он всегда казался отстранённым и неприступным, но из-за природной красоты его можно было принять за Фавониус. Мира знает лишь то, что его родители были из провинции Начи и погибли в одной из шахт при исследовании кристапи.

Каждый период Лэй проводит процедуру забора криста, его рабочий стол завален бумагами, но сегодня девушка замечает фигурку из соломы.

– Эм, а что это? – произносит Мира и наклоняется.

Носа касается запах кофе и корицы. Чашка задвинута на край стола.

– О, это сувенир из детства, – отвечает господин учёный, всё ещё читая свои документы. – Ты же помнишь ту сказку о магической бабочке, старике и старухе?

– Конечно.

– Это фигурка как раз из этой серии о даре криста. Я случайно нашёл её вчера, когда искал старые записи о магических процессах по коду Десять Е, – он вздыхает. – Когда-то у меня были все фигурки. Кстати, в детстве именно твой отец научил меня плести их. Сейчас нет времени на эту ерунду, но они мне до сих пор нравятся.

Нескладная форма соломенных прутиков, перетянутая ленточками разного цвета. Прозрачный белый бантик из сухой болотной травы. Вероятно, усы старика.

– Так это старик! – говорит Мира и улыбается.

– Тебе не нравится? – Лэй, наконец, отрывается от своих записей. – Это моя первая фигурка. В определенной степени я согласен с тобой, она не блещет художественной красотой или изящностью форм, но эта самая первая хороша именно в своей простоте. Знаешь, что такое простая красота? Кто-то считает, люди моей профессии неспособны видеть искусство, как это видят простые люди, я уже не говорю о творческих личностях. Но могу сказать за себя, для меня эта попытка своего рода… тоже искусство.

– Я вовсе не хотела сказать что-то плохое. Вообще-то, если посмотреть по-другому, она выглядит даже мило.

Очки Лэй ловят блик и, кажется, на пару мгновений его взгляд меняется, но потом снова становится уставшим и типичным для него.

Парень делает глубокий вдох, будто пытаясь собраться с мыслями, потом берёт пробирку с чёрной иглой внутри. Мира вдруг вспоминает, что выбежала из дома, забыв надеть ту давящую штуковину, и сейчас на её коже только тонкое пепельное платье. От этой мысли холодок пробегает по коже. Он ведь мужчина. Это то, о чём говорила Анна?

Мира чувствует, как от прикосновения холодных пальцев господина учёного к её запястью, её кожа и лицо загораются.

– Перейдём к нашему делу, – звучит его равнодушный голос. – Я уже отпустил медсестру на обед, так что готов справиться с тобой сам. Кстати, как Ингвар?

Все мысли в голове Миры перепутались, но она смогла выдавить тихое:

– Он сегодня зайдет в госпиталь.

– Ты сегодня такая напряженная, – продолжает Лэй и смотрит на синее распыление в пробирке. – Снова тот же странный оттенок. Что же делать?

– Т-ты, о чём? – голос девушки предательски дрогнул вначале.

Почему-то его всегда волнует только магия!

– Я… просто…

Он убирает колбу в коробочку на столе и отворачивается.

– У тебя любопытные образцы криста. Я не могу вдаваться в подробности, они просто особенные, – продолжает Лэй и с притворством кашляет. – Кхм, и Мира, я не хочу читать тебе лекции. У тебя как раз тот возраст, когда подросток, но всё ещё ребёнок начинает искать любовных приключений. Я знаю об этом не только, как исследователь, я сам был в твоём возрасте. Правда, я больше думал о том, как… достать книгу по изучению внутренней криста, которой не было в библиотеке. Кажется, я потерял суть того, о чём хотел сказать. В общем, постарайся не расстраивать своего отца. И… ты можешь идти.

– Лэй, а ты никогда не жалел о том, что потратил свои школьные годы на книжки?

Слова слетают с губ Миры быстрее, чем она успевает подумать, что ещё больше вгоняет её в краску. Он решит, что…

– Не знаю, – произносит он быстро, так и сидя спиной. – Тебе стоит поторопиться, чтобы и в школу не опоздать.

– Т-ты… – произносит Мира, поджав губы. – Ты даже не вспомнил кое-что важное насчёт сегодняшнего числа! Значит, у меня особенные образцы магии? Ну, спасибо тебе!

– Мира.

Она разворачивается, ощутив холодный захват его пальцев на своём запястье.

Лэй смотрит на неё и снимает очки:

– Прости. С днём рождения.

Он улыбается, неожиданно притягивая её ладонь к своим губам и целуя.

– Где ты успела пораниться? – продолжает он, его обычно холодные глаза теперь смотрят на неё с теплом. – Моя мама так делала, когда хотела, чтобы я понял, что она… обо мне заботится.

Его горячий шёпот звучит на коже её ладони. Волна мурашек и жара охватывает тело Миры, а кто-то со скрипом открывает входные двери кабинета.

Глава 2

– С днём рождения, именинница! Чего ты так сияешь?

Подруга Миры, которую зовут Нан, стоит у фонтана на площади. Девушка улыбается. Её чёрные волосы собраны в две косички, а куртка, наверное, на два размера больше.

– Ничего! – говорит Мира, когда прохладный ветер проникает в её волосы.

Она улыбается и всё ещё чувствует горячий шёпот Лэй на своей ладони. И то странное ощущение. Тепло, приятное, как жидкий свет, разливалось внутри. Если бы медсестра не вернулась, ей бы не пришлось так быстро убегать из кабинета.

– Эй! Мы тебя теряем! Ты где? Хватит летать в облаках, – продолжает Нан, дёргая подругу за плечо.

– Ладно! Я спрошу только одно… – Мира останавливается.

– Что?

– Если кое-кто говорит, что хочет о тебе заботиться, что это значит?

– Это был парень, да? Вижу по глазам, что да. Может, это значит, что он хочет заботиться о тебе, как о сестре…

– Что?! – в этот раз очередь Миры сдвигать брови. – И при этом целует руку?

– Да, что с тобой произошло-то?

Стоит учитывать и такой вариант. Да. Это вполне в стиле господина учёного.

– Ничего, – произносит Мира и трясёт головой, пытаясь прогнать навязчивые воспоминания о его серых глазах. – Можешь забыть. Так мы не опоздаем в школу?

– Кто-то вспомнил о школе? – произносит Нан, уже читая сообщения в своём порткоме.

– Идём же!

Они договаривались встретиться у музыкального фонтана на площади. Спустя столько лет, он из обычного каменного фонтана сначала стал фонтаном в форме символа империи Мара. Магической бабочки – символа криста. Потом его струи стали цветными, зазвучала музыка. Вечером это выглядит как волшебный фейерверк. Так что одна достопримечательность теперь в маленьком городке Н есть, кроме вокзала с часовней.

Сильный порыв ветра снова поднимает волосы Миры и платье с юбкой-солнцем. Девушка останавливается, поймав складки. Странное чувство, как в тот момент с Каином. Словно кто-то за ней следит.

Мира оглядывается, но площадь пуста, не считая дворника, который занят старой листвой.

Город Н маленький в той же степени, в которой обычно сложно встретить больше пяти человек на одной улице. Если только это не распродажа какая-нибудь или праздник.

– Кажется, погода портится. Ветер усиливается, но не было предупреждений о шторме, – начинает Мира.

– О, смотри! – Нан указывает на что-то в небе.

Летающий ресторан. Этот корабль из провинции Начи стоит на площади. Красивый, как шоколадный торт из трёх этажей с завитыми краями крыш из красного дерева. На их поверхности выделяется жёлтое напыление и узор взлетающих птиц. Фонари в форме круглых конфет с надписями на начийском языке висят над каждым окном. Они не работают в данный момент, к тому же на окнах жёсткие занавески из светло-коричневых трубок. Из корабля выходят люди, кричат что-то на своём языке и крепят верёвки к кольцам на площади.

– Это путешествующий из города в город ресторан с кухней провинции Начи, – говорит Мира и улыбается. – Я бы хотела хоть раз побывать там.

– Небо покрывается тучами, – говорит Нан и тянет руку подруги. – Ты чего? Идём!

Один из работников в чёрной форме со стоячим золотистым воротом замечает девушек и приветливо машет.

– Мира, чтобы попасть туда, нужно забраться вверх по верёвочной лестнице. Нет уж. Спасибо. Мне и здесь хорошо.

– Но там должно быть красиво…

– Мы должны идти, а то опоздаем.

Девушки забегают в здание спецшколы, когда на улице начинает греметь гром. Ветер завывает в створках входных дверей, а в коридорах пусто. Свет мигает, когда они поднимаются на второй этаж.

– Что-то подозрительно тихо, – произносит Мира и смотрит на часы на своём порткоме. – Есть ещё пара минут, зайдём в туалет?

Дождь начинает барабанить по оконному стеклу, когда Мира слышит шуршание за дверью кабинки.

– Ты иди в класс. Я успею, – говорит она и поправляет платье.

За окном всё кажется мрачным и таинственным. Свет в лампе над зеркалом тоже мигает, как когда-то в детстве в трубе с природной криста.

– Почему я это вспомнила?

Это воспоминание связано с Авелем. Мира смотрит на своё отражение и подставляет ладони под струю тёплой воды. Проклятье! Здесь никогда не бывает мыла. Пару закатов назад она купила мыло с запахом гиацинта. Горьковатые, шоколадно-цветочные нотки напоминают о его запахе.

Гиацинт. Это Авель.

Авель не писал уже несколько периодов, но Мира общается с ним так уже несколько лет. Однажды он прислал только одно сообщение почти за полгода, а потом долго извинялся.

Девушка снова смотрит на своё отражение. Большие карие глаза, бледная кожа и коричневые волосы, с вплетённой косой, собранные в хвост. Мира оттягивает платье, потому что это визуально увеличивает её грудь, но потом вздыхает:

– Стоп! Почему я делаю это в одиночестве в туалете? Я чувствую, что изменилась. А он?

Портком Миры снова вибрирует. Наверное, это Нан. Но сообщение от Авеля!

АВ. 14.04:

[Как дела?]

Пальцы девушки трясутся, портком чуть не вылетает в раковину, но она успевает его схватить и прижать к груди.

Сердце бьётся, как сумасшедшее. Почему он пишет именно сейчас?

Пальцы Миры скользят по панели, но грохот грома за окном заставляет девушку присесть на пол.

МИРА. 14.05:

[Я в школе. Погода ужас!]

АВ. 14.06:

[Ага, в твоей спецшколе для типа «больных магией». А я в Сети. Муз.Колледж. Свободное посещение. Я свободен!]

МИРА. 14.07:

[О! Тебе везёт!]

АВ. 14.08:

[Хочу тебя.]

АВ. 14.08:

[Хочу тебя увидеть!]

МИРА. 14.09:

[Я тоже, но мне пора.]

АВ. 14.09:

[Случайно! Отправил рано! Я хотел сказать «увидеть».]

Мира открывает дверь туалета с осторожностью. Опоздала на девять минут. Это будет слишком заметно.

– Госпожа Ная, – кто-то зовёт Миру.

Это учительница Саша. Она берёт девушку под локоть и тянет вниз по лестнице.

– Что вы здесь делаете, госпожа Ная? Быстрее! У нас отрубило резервные источники кристапи питания. Мы не смогли использовать сигнал тревоги в школе. Все ученики должны спуститься в резервное помещение согласно инструкции безопасности.

Они сбегают вниз по ступеням. Стены из синего кирпича. Саша берёт фонарь под дубовыми дверями.

– Что-то происходит, госпожа учительница? – говорит Мира, когда та толкает девушку внутрь. – Это с погодой что-то странное?

– Точно. Абсолютно странное. Урок будет здесь. Не волнуйтесь, это безопасно.

На стенах висят другие фонари в форме капель. Большое помещение с множеством подушек на полу, стены такие же кирпичные, как на лестнице. Запах стерильного раствора заставляет Миру чихнуть.

– Сегодня мы поговорим об экзаменах, – начинает учительница Саша, когда Мира садится на подушку рядом с Нан. – Но для начала у меня есть странное сообщение. У нас проблемы с одним из учеников. Это связано с системой рейтингов, кое-кто сегодня получил завышенные баллы по пользованию криста. Это странно, наша система зависит от ваших умений, они контролируются заклинанием на повязке на вашей руке, согласно регламенту Отдела Теневых Наблюдателей и…

Вокруг появляются шёпоты. Мира оглядывается.

– Зачем вы это сделали, госпожа Ная?

На Миру падает свет. Все вокруг вдруг кажутся тенями вместо лиц. Это просто сон, не так ли?

– Я не понимаю, о чём вы…

– Это-то и странно. На семьдесят процентов ваши оценки высокого уровня. Не понимаю, какой смысл что-то добавлять, – продолжает учительница.

– Нет. Я ничего не делала.

Это странное чувство. Кто-то изменил результаты? Завышенные баллы. Зачем?

– Нан была со мной сегодня, – говорит Мира и встаёт. – Ты же была. Нан, скажи им. Мы были вместе. Я бы не стала…

Её лучшая подруга молчит. Она думает, это магопреступление? Нет, она плохо понимает правила Отдела. Мира знает их хорошо, потому что все в её семье работали там.

– Нан, скажи им! Нан!

– Это первая подобная ситуация в моей практике. Мы попробуем разобраться во всём, – звучит низкий женский голос. – Зовите меня директор Тая. Раньше вы меня не встречали, потому что в этом не было необходимости. Мы разберём эту ситуацию. Но вам, госпожа Ная придётся провести некоторые работы в Центре Сдачи Магии. Мы не можем рисковать репутацией нашей школы, даже если…

Мира кусает свою нижнюю губу. У неё нет возможности прояснить эту ситуацию сейчас. Будет наказана, даже если не виновна?

– Вы, госпожа Ная, проведёте несколько закатов в архиве Центра Сдачи Магии, вашей работой будет протирание пробирок с криста. В этом нет ничего сложного. Вы понимаете, о чём я? Итак, каждому ученику стоит задуматься о своём школьном рейтинге более серьёзно. Чего вы хотите добиться в этой жизни? Повышайте свой рейтинг честными способами, так как это есть ваш ключ к счастливой жизни. Учительница Нко, вы можете продолжать занятие дальше.

Саша что-то говорит, но Мира садится обратно на свою подушку под самым светом фонаря. Сверху доносится громыхание ненастной погоды. Кажется, все ещё смотрят на неё, а она не может видеть их. Они в тени, кроме неё…

Внутри какая-то неприятная тяжесть. Такое бывает, когда ты оказываешься позади всех? Словно тебя бросили. Но, если бы Авель был здесь…

***

– Спишь на ходу! – звучит противный женский голос.

Боль в шее. Похоже Мира уснула в туалете на пару минут. По крайней мере, она уверена, что это была только пара минут.

Строгий взгляд старшей медсестры заставляет её щёки пылать, словно она пыталась отлынивать от работы в этом маленьком помещении с облезлой краской на стенах и запахом стерильного раствора (это если повезёт).

– Я вовсе не сплю!

– Штра-а-афные часы…

– Это не моя вина. Всю ночь я потратила на подготовку к тестированию. Я всё читала и читала. Потом наступило утро. И это потому, что скоро экзамены. И вы знаете, это теория программирования для систем Фавониус. Это не просто…

– Не так просто, как протирать пробирки с криста. Тогда продолжай делать то, что просто.

Под ногами Миры ведро полное воды. Она кидает в него тряпку. Брызги разлетаются, оставляя пенные пятна на сапогах девушки, когда старшая медсестра останавливается у дверей.

– А? Уже иду, госпожа старшая медсестра! – кричит Мира и сжимает ржавую ручку ведра.

Почти семь закатов девушка терпит это наказание, но сегодня особенное число. Выходной в спецшколе из-за дня Конституции. Этот важный праздник для страны празднуется в третий период, на каждой улице звучит гимн Империи Мара в строго отведённые часы. В этот момент каждый горожанин должен встать и повторить слова гимна.

О, да, гимн! Обычно Мира просто открывает рот в нужных местах во время его звучания.

Под звуки труб на Синей площади развиваются флажки с зелёными, синими и красными переливами – это цвета трёх провинций империи. На площади стоят платки с едой и сувенирами. На ярмарке и на параде весь город будет веселиться до вечера, когда в десять часов выстрелит салют, и небо покроет праздничные световые лучи.

Магический фейерверк, пожалуй, единственная часть праздника, которая Мире нравится больше всего, потому что можно поймать эти искры, как капли дождя. На вкус они как сахарный сироп!

В отличие от площади остальная часть города всё такая же серая. Никто не волнуется об украшении своих окон национальным флагом или чем-то в этом роде.

Дома отец повесил большую трёхцветную магическую бабочку на окно кухни. А у Миры не было времени, чтобы помочь ему с готовкой ужина, потому что она занимается протиранием пробирок в архиве Центра Сдачи Магии. Из-за магопреступления, которое не совершала.

В пустом коридоре буквы, вырезанные в угольно-серой стене:

КРИСТА – НАША ВНУТРЕННЯЯ БОЛЕЗНЬ.

НО МЫ – ОСОБЕННЫЕ.

СДАЧА МАГИИ – НАША СВЯЩЕННАЯ ОБЯЗАННОСТЬ.

Двери кабинета с табличкой «Администрация» украшены потёртыми ленточками цвета флага империи Мара. Рядом простые плакаты с поздравлениями, нарисованные от руки.

Кажется, кто-то старался экономить даже на подготовке к празднику. Кто это мог быть?

– Господин директор хотел заглянуть на пару минут с важной проверкой, постарайся не выделяться. Хорошо, девочка моя? – снова звучит противный голос старшей медсестры, когда открываются двери.

Эта худая, как сухая ветка, женщина в белом халате идёт рядом по коридору. Думает, Мира снова уснёт где-нибудь по дороге? Очень заботливо с её стороны.

– Ты не заблудишься в этот раз? – говорит она. – Поторопись, сегодня сокращенный график работы из-за праздника.

Она кивает, потом делает шаг на тёмную лестницу с номером сто. Нужно только спуститься вниз, чтобы оказаться на этаже архива. Господин учёный ведёт здесь свою научно-исследовательскую деятельность, что-то связанное с природной криста. Девушка открывает дверь с особой осторожностью, возможно, он не заметит её опоздание.

– Госпожа Ная, вы опоздали, – звучит тихий, потусторонний баритон.

Лэй не разговаривает громко, когда поглощён своими записями. Всю прошлую неделю он ворчал, как старикашка из-за того, что завален работой.

Господин учёный сидит в согнутой позе, его затылок совсем не видно. Очки на кончике его носа едва касаются схемы, над которой он работает, когда Мира подходит. Над столом соломенная фигурка старика так и висит под лампой.

– Займись секцией Тысяча Один Е Ноль. Ты сегодня снова опоздала. Знаешь, пунктуальность великолепное качество в наше время. Я говорю об этом, потому что сам страдаю нехваткой времени. У меня проблемы с проектом, я даже не уверен, смогу ли закончить его к утру, чтобы отправить отчёт в столицу М.

Мира заглядывает за его плечо. Наборы цифр такого маленького шрифта, что даже она, с её хорошим зрением, едва может различить их очертания.

– Чего ты ждешь, Мира? Быстрее, – говорит он и разминает шею с хрустом. – Хотел бы я иметь кибернетическое тело, как у этих солдат из корпорации Фавониус. Мог бы не думать о витальных потребностях этого несовершенного организма…

Мира сжимает ручку ведра, уставившись в мутную воду. О чём это он? Но дела не ждут.

Девушка встаёт у большого чёрного шкафа в другом конце комнаты. Иногда эти пробирки имеют настолько толстый слой пыли, что содержимое, кажется, в них давно высохло.

– Может, я смогу чем-то помочь? – говорит Мира и выжимает тряпку.

– Едва ли ты разбираешься в диффузных магических процессах, – звучит его сухой ответ.

– А что это?

– Слишком долго объяснять.

– Ну и что? А ты попробуй! – Мира попыталась вложить улыбку в голос.

– Но, если в двух словах? – отвечает он, сменив тон на более мягкий. – Давайте посмотрим… изменение климата в нашей провинции, это влияние на наших людей, баланс кристапи нарушается, внутренние процессы у больных криста… – он делает паузу, будто ему противно слово «больных». – Они вступают в неожиданные реакции, которые становятся заметными даже на таком старом оборудовании, что мы имеем здесь. Также прибавим к этому очередные сообщения о взрывах…

– Взрывах?

– Да, можешь проверить новостные порталы.

– Я уже давно не интересуюсь новостями, – говорит Мира и поднимается по ступеням складной лестницы. – Один мой друг прислал мне несколько электронных книг для порткома. Среди них есть книги из мира Земли.

– Не рассказывай мне о Земле. Я знаю, что все истории этого мира просто чистой воды фантастика. Пожалуй, я лучше вернусь к своему отчёту.

– Но, Лэй! В нашей Мультивселенной есть мир Земли…

– Не зови меня Лэй, когда я на работе.

– Эм, прости. Но! Это невозможно, чтобы этого мира не было. Кто-то же создал эти истории. «Одиссея». «Ромео и Джульетта». Или моя любимая сказка «Маленький Принц». Там был лис с большими ушами и мальчик, который путешествовал…

– Этот мир придумали писатели. Всё, что они придумали просто чушь.

– А как же язык людей из Земли? Это официальный язык корпорации Фавониус.

– Я уверен, это придуманный язык. Их мир, если он и существовал когда-то, вероятно, был уничтожен. То, что практических доказательств его существования, кроме романтических историй и прочих красивых атрибутов, не осталось, есть ещё одно весьма странное обстоятельство. Эти люди даже не уверены в том, что знают, как именно погиб их мир. Слишком много противоречий в их теориях, слишком много истории, переписанной Фавониус.

– Но они так похожи на нас. Эти люди.

– Ты отвлекаешь меня. Я уже говорил. Думаю, что если нашему миру угрожает катастрофа, я не успею…

– Какая катастрофа? У нас всё будет, как и всегда.

– Нет. Моё исследование и то, что происходит вокруг, имеет огромное значение. Тебе стоит быть более ответственным гражданином империи. Тебе стоит интересоваться тем, что происходит вокруг. Стоит понять это.

Девушка делает вздох, чтобы возразить, но входные двери издают ужасающий скрип – кто-то открывает их слишком широко, чтобы войти. Наверное, двери сломаны уже несколько лет. Когда Мира пришла сюда в первый раз, она не знала о том, как Лэй раздражает этот звук.

– Итак, что понять? – звучит не знакомый тембр голоса. – Что ты ещё задумал, Лэй? Мы с тобой вместе учились сначала в школе, потом в Классическом Имперском Институте, ты вечно искал какие-то дурацкие тайны на пустом месте. Разве я не прав?

– А вы вечно правы, господин Ди? – отвечает холодный голос господина учёного.

– Лэй, сколько раз я тебе говорил, не сиди тут один, не разговаривай сам с собой. Однажды ты сойдёшь с ума и закончишь так же, как твои родители…

Один?

Мира спускается вниз по лестнице, но её нога соскальзывает. Ведро с грохотом падает, образуется пенистая лужа на полу.

Просто. Чудесно.

– Кто там?! В-вы в курсе, что это место под… под охраной Военной Полиции?

Кто-то идёт в сторону Миры. Шаги становятся громче, когда девушка поднимает ведро и опускает голову. Вот что значит доставлять неприятности!

– О! Ты та девочка, что протирает здесь пробирки? Дочка художника? – продолжает голос. – Это просто лужа на полу. Я не напишу жалобу. Не волнуйся.

Мужчина встаёт напротив, когда нос Миры заполняет едкий запах парфюма. Полоска света из центра комнаты падает только на начищенные носки его туфель с золотым напылением. Золото редкий драгоценный металл, который доставляют из провинции Начи. И едкий запах таких парфюмерных изделий, которые используют Фавониус.

– Так ты рада, что сегодня твой последний закат? Звучит как приговор, да? – он кашляет с притворством. – Кха! Да, ладно! Я хотел сказать, последний закат здесь. Скоро мы тебя здесь не увидим.

Доносится сухой кашель из другого конца комнаты.

– Лэй, тебя никто не спрашивал, – говорит директор и поворачивается на носках туфель. – Господа! Кто-нибудь слышал, как уважаемый господин директор спрашивал никчёмного учёного Кий? Никто. Ты знаешь, моего отца снова выберут мэром в этом году? Снова придёт десять процентов горожан и проголосуют. Этого будет достаточно для нашего великого императора. Потому что знаешь, что? Всем вокруг плевать! – он издаёт неприятный визг, едва ли похожий на человеческий смех. – Да, ладно, не обижайся. Люди так устроены. Мы так привыкли жить. И не нужны нам никакие перемены. Они пугают людей. Твои научные работы пугают людей. Лучше ничего не пиши, чем пиши всякие страшилки. Я уже давно за тобой слежу и не позволю тебе рисковать репутацией моего центра, понял?

После этих слов Лэй и Мира ещё несколько часов до позднего вечера занимаются своими делами в тишине. Господин учёный сидит, не подавая никаких признаков жизни.

– Лэй? – тихим голосом произносит Мира. – В общем, я… всё закончила.

Он ленивым движением тянет руку вперёд, словно пытается дотянуться до чего-то невидимого, но потом с грохотом скидывает все свои бумаги на пол.

Мира вздрагивает в испуге и начинает быстро моргать. Это совсем не похоже на такого спокойного и тихого человека, как он.

– Что? Извини, – произносит Лэй.

Его холодные пальцы касаются запястья Миры, пробудив волну мурашек на коже.

– Извини за то, что сейчас произошло. Я уберу потом.

Он отпускает её руку и опускается на стол, как опавший листок.

– Л-лэй? – произносит Мира с осторожностью и наклоняется.

– Сколько времени прошло? Я не должен был пить эту настойку, потому что теперь моя голова болит…

– М-может, нужна помощь?

– Уже так темно. Мира, тебе стоит пойти домой. Ингвар будет волноваться. Иди.

Она видит только его спокойный профиль. Растрёпанные волосы, съехавшие очки. Его серые, холодные глаза закрыты, свет падает на щёку, на которой длинные ресницы оставляют тени.

– Лэй…

Похоже, он уснул. Мира оглядывается в поисках чего-то похожего на плед. Находит только старое пепельно-синее пальто. Это его? Накрыв Лэй, она выходит за двери.

Тусклый свет ламп в коридоре, одинокие бледно-серые стены с трескающейся краской. Только стук каблуков Миры отбивает эхо в мёртвой тишине. Странный осадок от этого разговора. Господин директор будто старается что-то скрыть, Лэй не стал бы так много работать над тем, что не имело бы значения. Он не такой человек.

Под светом фонаря на улице холодок покалывает кожу, Мира завязывает свою длинную шаль на плечах в узел, похожий на бантик и делает пару шагов, когда нечто странное звучит…

Свист? Как в тот день с Тёмными Капюшонами.

Мира оглядывается. Никого нет на вечерней улице.

Внезапная дробь салюта разрезает тишину, когда сердце девушки пропускает испуганный удар.

Глава 3

Это просто салют. Ночное небо искрится световым распылением. Мира совсем забыла о том, что сегодня праздник.

Через пару минут комендантский час. Нужно успеть домой, если не хочешь нарваться на штраф от Военной Полиции и…

– Мира! – зовёт чей-то голос.

– А!

Что-то ударяется о макушку головы. Девушка наклоняется, чтобы разглядеть круглый оранжевый предмет.

Это мандарин из провинции Начи. Стоп! Откуда здесь мандарин?

Что-то маленькое и светлое в темноте. Оно движется навстречу девушке. Этот силуэт кажется расплывчатым, но достаточным, чтобы на пару мгновений привести Миру в ужас. Всё её существо сжимается, готовясь к побегу, но когда животное выбегает на свет огромного фонаря…

Это розовый лис.

Танк (имя, которое невозможно забыть) делает несколько прыжков и оказывается в руках Миры. Он пушистый, мягкий и тёплый, лёгкий, как мешочек с сахаром. Зверёк поднимает свою маленькую морду с большими ушами.

– Эй, Танк, что ты здесь делаешь? Где-то здесь Авель? Ты же не один? Где он?

Его большие чёрные глаза с зелёным кибернетическим свечением, как и у всех моделей ботов, созданных Фавониус, моргают. Где Танк, там должен быть и Авель. От мыслей о встрече с ним, сердце Миры начинает биться быстрее.

– Невероятно! – произносит Мира и сжимает пушистый комочек в объятьях. – Время летит так быстро. Ты совсем не изменился, только, кажется, легче стал.

– Интересный лисобот. Что ты думаешь? – звучит чей-то мужской голос за спиной девушки.

– Кто вы? – Мира оборачивается.

Высокий человек в белом, коротком плаще. Плечи широкие, за спиной что-то длинное и чёрное на ремне через плечо. Это похоже на оружие.

– Ч-что вам нужно? – говорит Мира и делает шаг назад. – Скоро комендантский час. Военная Полиция будет проверять этот район в первую очередь. Тут Городской Центр Сдачи Магии.

Человек не хочет открывать своё лицо под капюшоном. Его походка и движения расслаблены, он берёт мандарин на траве газона, потом вертит его в пальцах. Его руки в серебряных перчатках. Никто не носит таких перчаток в её городе.

– Я хотел взять это и… – начинает незнакомец.

– И что?

– Тебе не нравятся мои подарки, – говорит он другим, тёплым тоном и кашляет с притворством. – Кхм! Я не знал, что тебе подарить. Твой день рождения был неделю назад. Я не знаю, что подарить девушке в семнадцать. Карлайл сказал, это будет хороший сюрприз, но, к сожалению, ты не рада.

– Стой. Стой. Кто ты? Отве…

Парень снимает капюшон и делает шаг в свет фонаря.

Мятно-зелёные волосы. Улыбка, которую Мира узнает, даже спустя столько лет она такая же.

– Сюрприз! – произносит Авель и снимает плащ. – С ума сойти, Мира! Ты меня не узнала? Как такое возможно? Окей, не смотри на меня так. Я всё тот же. Авель Леруа. Или ты забыла? Ты… не рада меня видеть? В первый раз мы встретились сколько лет назад? Ты меня не узнала! Не могу поверить! Я никак не мог угадать твою реакцию.

Мира понимает, что он тараторит так, потому что волнуется, и, наконец, она решает широко улыбнуться.

Сегодня празднование дня Конституции, каждый столб вдоль центральной улицы обвязан ленточкой. Новая дробь праздничного салюта окрашивает ночное небо.

Мира делает пару широких шагов вокруг Авеля. Пять лет назад ему было одиннадцать, он младше её на год. Тот мальчик, это точно он?

Блики отражаются на мятных волосах и блестят в его глазах, когда один луч магического салюта из мерцающих бабочек проскальзывает, ударяется об асфальт и рассыпается искрами. Авель замечает её взгляд, потом смотрит в сторону.

– Мира, что-то не так? – говорит он и касается своего затылка рукой в серебряной перчатке.

– Во-первых, почему ты стал выше меня? Это нечестно! Ты же младше!

Его пропорции. Хоть фигура такая же тонкая, он стал выше, и плечи тоже стали шире. Но таким длинным ногам могла бы позавидовать любая девушка. Авель. Всё тот же зелёный оттенок на волосах. В таком тусклом освещении блики и тени на прядях играют также непринужденно, как и в детстве. Такие же юные, но тронутые мазками мужественности черты лица. И светлые глаза с хитрыми синими огоньками в самой их глубине.

– Что не рада меня видеть? – говорит он, и в уголке губ появляется маленькая ухмылка. – Ты тоже изменилась. Извини, у меня были кое-какие неоконченные дела с… Неважно! Кстати, тебе нравятся мандарины? – он снова вертит оранжевый фрукт в пальцах. – У меня аллергия, но мама любила этот аромат…– он делает паузу и поднимает бровь. – Это связано с местом, где я сейчас живу. Утром я был на банкете, мы болтали с Карлайлом по порткому, он предложил мне взять один. Ну, дальше ты знаешь…

Авель отводит взгляд. Снова.

– Почему ты… так смотришь на меня? – добавляет он тихим голосом.

– Как? Я смотрю как обычно, – говорит Мира и пожимает плечами. – Почему ты так поздно? Сегодня празднование дня Конституции, скоро Военная Полиция закроет все улицы на комендантский час.

Он игнорирует её слова, поднимает голову к небу, потом надевает капюшон своего короткого плаща.

– Авель!

– Комендантский час? И что? – говорит он и смотрит на её ноги. – Ты сможешь бежать в этой обуви?

В то же мгновение его пальцы в серебряной перчатке обхватывают ладонь девушки. Он тянет её за собой.

– Бежать? Куда бежать?

Ответа не последовало, и они уже выбегают на другую улицу. Авель прислоняет Миру к стене в тени и выглядывает за угол. Его рука в перчатке надежно держит её руку. Большая ладонь в отличие от её маленькой. Чувство другое, девушка не может понять, что это. Оно просто не такое, как в детстве, когда она взяла его руку в первый раз. Мира сжимает пальцы. В тени она видит только профиль Авеля. Она уверенна, сейчас он смотрит на их ручные объятья.

– Скажи, о чём ты думаешь? – начинает Мира. – Когда будет комендантский час все улицы…

– Бежим, – шепчет он.

– Но нас могут увидеть! Я не хочу доставлять неприятности отцу. Я и так уже была в неприятной ситуации. Куда ты ведёшь меня?

– Ты узнаешь скоро, – говорит он и заматывает голову девушки в чёрную шаль с её плеч. – Доверься мне.

Это весь ответ, на который она может рассчитывать…

Розовый лис бежит рядом с ними через улицы с одинаковыми пепельными домами в два этажа, одинаковыми деревьями с серебряными листьями, серыми сломанными заборами разной формы и длины, мимо тонких столбов, обклеенных объявлениями, старыми и рваными. Кажется, Авель направляется на север, а именно к Синей площади.

Один из полицейских едва замечает парочку, когда они проскальзывают у него за спиной. Мира выдыхает, но в следующем квартале перед ними открывается куча старых ящиков, рядом с которыми стоят двое полицейских с бутылкой и стаканами.

– Приятного вечера, парни, – кричит Авель, когда пробегает мимо.

– Стоять! – кричит один из них. – Нарушители! Стоять!

Мира и Авель бегут вдоль забора из растительного орнамента, когда за их спинами раздаётся свист. Это то, чего следовало ожидать. У Миры нет сил, чтобы назвать Авеля идиотом. Парень бежит рядом с ней, но из-за его капюшона она может видеть только его подбородок и один уголок рта в улыбке. Похоже, его это начинает забавлять, в то время как сердце Миры бьётся, как сумасшедшее, а дыхание сбивается от непрерывного бега. Её рука, уже мокрая от пота, начинает скользить в его ладони.

О! Давно так не бегала и…

Очередное испытание – перелезть через забор, где тупик. Решётки неудобные, сапоги Миры скользят по ним. В конце концов, ей удаётся ухватиться за верхнюю палку в момент, когда рука Авеля оказывается на её бедре. Она чувствует его прикосновение через ткань платья. Эта неловкость заставляет её лицо загореться, но помогает закинуть ногу на забор. Внизу огромная лужа. Но Авеля это не волнует, он встаёт в неё и снова берёт руку девушки, чтобы продолжить бег.

– Где… Танк? – произносит Мира и чувствует, что задыхается.

– Танк… помогает нам.

Сзади доносятся крики и звуки возни.

– Чей это бот? А ну иди сюда!

– Я ловлю его! Помоги мне! Быстрее!

Наконец, ребята останавливаются в тени у здания с тремя аптеками, что продают одинаковые лекарства, но имеют разные названия. Мира замечает музыкальный фонтан. В темноте он переливается разными световыми оттенками. На площади Авель тянет её туда. Вокруг цветные капли холодной воды, играет какая-то музыка, но внутри Миры бушует жар, она тяжело дышит и стягивает шаль с головы. Авель снимает капюшон. Они стоят между крыльями бабочки. Это гранитные камни скульптуры.

– Одежда… намокнет… – продолжает Мира и дышит с тяжестью. – Давно… так не бегала.

– Подождём… здесь… немного… – говорит Авель и выглядывает. – Здесь… они нас… не будут искать.

Они оба пытаются успокоиться, прохладная вода в фонтане покрывает одежду и волосы девушки. Это приятно, поэтому Мира опускает голову, чтобы капли скатились по затылку вниз. В это мгновение пальцы Авеля в серебряных перчатках касаются её щёк. Он поднимает её лицо.

Аромат гиацинта и его пота окружает Миру. Гиацинт. Это тот самый цветочный, горьковатый аромат с шоколадными оттенками. Она видит только цветные струи на фоне тёмного ночного неба, но Авель делает ещё один шаг. Он не смотрит в её глаза. Его взгляд застывает на губах, а потом он прислоняет свои губы к её. Прикосновение трепетное и неуверенное.

Мира закрывает глаза, чтобы раствориться в этом моменте. Она не знает, что делает, но позволяет себе полностью отдаться порыву, который заставляет её сердце биться быстрее, зажигает внутри тёплое яркое пламя. Она не может отпустить его, наверное, он чувствует тоже, потому что прижимает её спину к мокрому камню фонтана. Поцелуй становится более настойчивым, и её пальцы теряются в складках его мокрого плаща.

В момент, когда руки Авеля отпускают Миру, она готова задохнуться от новых эмоций, но открывает глаза, пытаясь прийти в себя.

– Ты… вся… промокла и… – звучит его дыхание у её уха.

Он делает шаг назад и издаёт смешок.

– Авель, ты так внезапно поцеловал меня…

– Я и не заметил, как это произошло, – говорит он и смотрит под ноги. – Это как… я не знаю…

Мира тоже опускает взгляд, ощущая, как горят щёки. Почему-то становится совсем неловко. Это был первый поцелуй. Она хочет сказать, что это было приятно, но звук его порткома прерывает этот странный разговор.

– O, нет! Я уверен, это она. Она убьёт меня, потому что мы опоздали, – произносит парень и хмурит брови.

– Кто она?

Мира выходит из-под струй фонтана вслед за Авелем. На Синей площади нет ни единой души. Девушка оглядывается по сторонам. Розового лиса тоже нет. С её одежды и волос капает вода.

– Нужно где-то просушиться, – начинает она и выжимает свою шаль.

Авель тоже мокрый, но, похоже, его это не волнует.

– Так-так! Господин Леруа! Кто эта девушка? Её сообщение так важно? – говорит Мира и складывает руки на груди. – Что это значит?

– В сто пятьдесят, её сложно называть девушкой, – отвечает он и смотрит в небо. – Она должна быть здесь с минуты на минуту. Я вас сразу познакомлю.

Что-то приближается и снижается. Это летающий ресторан кухни Начи. Мира видела его неделю назад на этой площади. На верёвочной лестнице кто-то есть.

– Ты опоздал, – звучит грудной женский голос. – Это она?

– Да, Мерседес. Это мисс Ная, – говорит Авель и кивает в её сторону. – Мира Ная. Мерседес Гомес де Сервантес. Она Фавониус, а также тётя моего друга. И, как ты видишь, неплохо говорит на марийском языке.

– И ещё на сотне других языков. Зови меня Мерседес. Просто Мерседес, – говорит загорелая женщина в багровом платье. – Поднимайтесь по лестнице за мной. Что же вы так долго? Ресторан закрыт, но у меня есть пропуск в банкетный зал.

Впервые в жизни Мира залезает вверх по верёвочной лестнице в ресторан, который парит в воздухе.

Мерседес одного роста с Мирой, у неё медные кудрявые волосы с седыми полосами и большие серьги в форме зонтиков. Никто бы не дал ей сто пятьдесят лет на вид, хотя для Фавониус это средний возраст.

– На первом этаже обычный ресторан, – говорит Мерседес. – На втором этаже мини-отель. На третьем этаже находится банкетный зал. Сейчас мы пройдём в мой номер и решим, что делать дальше с вами двумя промокашками.

Одними губами Авель говорит Мире что-то вроде «расслабься». Она дарит ему неодобрительный взгляд. Меньше всего она хочет сейчас быть на банкете в таком виде. Пока поднимаются по лестнице вверх, штуковины, похожие на насекомых собирают капли воды с одежды.

– Что это? – произносит Мира.

– Это боты для уборки, – отвечает Мерседес. – Они чистят ресторан снаружи, но есть и внутренние боты. Ты можешь заглянуть в окошко ресторана.

Круглое окно. Нечто странное происходит в зале. Вещи, похожие на металлические деревья без листьев протирают светло-коричневые полы, потолки с гравюрами, тёмно-красные резные столы и стулья. Несколько сотрудников ресторана в чёрной форме бегают по залу.

– Что это было?

– Боты, разработанные Фавониус совместно с провинцией Начи, – отвечает Мерседес и смеряет девушку быстрым взглядом. – Юная леди! Идём быстрее, а то ты простудишься.

Она права, порыв ветра поднимает волосы Миры, проникает за шиворот и заставляет поёжиться от внутреннего холода.

У Мерседес комната с номером восемь. Маленькое пространство, резная деревянная мебель с рисунками золотых взлетающих птиц. Пахнет специями, на столике у окна стоит гора открытых белых коробок с коричневыми пятнами и палочки на столе.

Стук в дверь. Снова стук. С каждым мгновением удары становятся более настойчивыми.

Авель кладёт руку на плечи Миры и прижимает к стене. Его дыхание снова слишком близко, но Мерседес не замечает их, она уверенно открывает дверь.

– Это Военная Полиция! – звучит грубый мужской голос.

– Да? Да? В чём дело? Как вас зовут? Какова цель вашего визита? Будьте любезны, представьтесь, пожалуйста, – отвечает Мерседес с весёлыми нотками в голосе.

– Сержант Чак. Военная Полиция отдел Ноль Один Ноль А, города Н, Провинции Седжо, Империи Мара. Кажется, ничего не забыл…

– А вы что-то забыли, сер?

– Вы знаете этого бота? Его имя Танк, странное имя для такого розового существа…

– Это модель фенек. И что вы хотите, сер?

– Эта модель имеет регистрационный код, который связан с фамильным именем Гомес де Сервантес. А вы удивительным образом единственный человек в этом городе… и империи с таким именем.

– Ну, да! Танк. Спасибо, что вы его нашли. У него глупая привычка убегать куда-то и попадать в неприятности, прямо как у моего племянника, который занимался его программированием. А ещё он любит рыбные палочки.

– Ваш племянник?

– Этот лис. Спасибо вам за помощь интермировому гражданину. Я гражданка Фавониус, вы знаете. Будет странно, если вы останетесь здесь надолго.

– С этим ботом были два подозрительных лица. Вы знаете, что-нибудь об этом?

– Понятия не имею о чём вы, сер.

За этой фразой следует долгая пауза, будто они пытаются раскусить друг друга. Мира может видеть только профиль Мерседес, которая остаётся невозмутимой.

– Это всё, что вы хотели спросить, сер?

– Да. В таком случае, госпожа Гомес де Сервантес, Военная Полиция желает вам хорошего пребывания в нашей Империи Мара. И просит не нарушать наши имперские законы, такие как комендантский час, в том числе.

– Что вы успели натворить? – её строгий голос обращается к ребятам, когда в комнате наступает полная тишина.

– Ничего плохого, Мерседес, – говорит Авель, но его щёки покрывает румянец.

Танк спрыгивает вниз, кружится и трётся о ноги Миры. На медных кудрях Мерседес сверкают блики, когда она нагибается, чтобы посмотреть на часы на своём порткоме. Брелок в форме багрового зонтика издаёт звон.

– Просто в этой стране комендантский час наступает слишком рано… – пытается оправдаться Авель. – Но я считаю, что его вообще не должно быть.

– Да, ты прав. Для нас, Фавониус, это ограничение свобод, но здесь это норма. Тебе не стоило вовлекать юную леди в свои авантюры.

– Я бы не смог ей показать то, что хотел. Мы же улетаем завтра. Мерседес, я…

– Иди в свой номер и переоденься, я позабочусь об одежде для юной леди.

Оставаться наедине с Мерседес, которую Мира знает всего пару минут, оказалось ужасно неловко. Но женщина, заметив смущение, строгим голосом произносит:

– Раздевайся.

Когда она замечает, что Мира снимает платье, её взгляд смягчается.

– Для этих целей есть ширма. Я пока найду что-нибудь красивое для тебя.

Девушка кивает. В кармане платья оказывается портком. Что будет, если отец узнает?

– Извините… – начинает она.

– Вот тебе отельный халат, – говорит Мерседес и кладёт его на край ширмы. – Ты хочешь кое-что спросить? Что вообще здесь происходит? Ты не понимаешь, что это за банкетный зал и почему Авель такой странный, не так ли?

– Д-да, но это другое…

– Расскажу тебе кое-что. Там есть стул, можешь присесть, – она задвигает ширму. – Я изучаю культуры цивилизаций разных миров в нашей Мультивселенной. Это место необъятное и огромное. Когда-то все говорили, что необъятна вселенная, но я тебе скажу. Мир – это бесконечность в бесконечности. Но так даже интереснее жить, когда каждый день можешь открывать что-то новое…

Отельный халат и тапки. Белый с красной вышивкой цветов на рукавах, такой же формы, как и бутоны, которые Авель подарил ей в детстве.

– Ничего страшного, юная леди. Я немного издалека начинаю, потому что осознать с первого раза нелегко. Ты знаешь о вашей народной сказке о магической бабочке? Конечно, знаешь. Вам рассказывают о ней с детства. Так вот, как ты её понимаешь?

– Как… понимаю?

– Ты не будешь возражать, если я возьму трубку? – добавляет она, откидывается на диване и достаёт длинную трубку из изящной коробки с иероглифами. – Трубка электронная, я уже привыкла держать что-то во рту, это позволяет расслабиться. Но тебе я не рекомендую. Ты можешь догадаться почему.

Её кожа тёплого коричневого оттенка, улыбка такая же яркая и тёплая. Мира улыбается в ответ.

– Так! Мира, да? Сказка о первом подарке Криста.

– Что вы имеете в виду?

– Я бываю в таких кругах, юная леди, в каких мечтают оказаться все уважающие себя исследователи миров. Уже пару тысячелетий нечто творится в этом мире, но никто не знает, что. Может, мы станем свидетелями повторения апокалипсиса?

Раздаётся звон порткома Миры.

– О, нет! Это мой папа! – с тревогой произносит она и подскакивает. – Что же делать? Я уже давно должна быть дома! Я ещё никогда не приходила так поздно. Я снова его расстрою, а ему нельзя беспокоиться. Но нужно ответить. Что делать? Что я ему скажу?

Мерседес качает головой, встаёт и с уверенностью берёт портком.

– Но!

– Могу я поговорить с ним? Какое у него полное имя?

– Ингвар Ная, – отвечает Мира и тянет руку к своему порткому. – Можно просто Ингвар, когда вы познакомитесь. Но что вы…

Мерседес сжимает локоть девушки и ведёт её к дверям.

– Я разберусь, ты поднимайся на третий этаж, – звучит её крик за дверью. – Лестница приведёт в банкетный зал. Ни о чём не волнуйся. Авель ждёт тебя там.

Мира одна в пустом коридоре.

Растения в горшках возле дверей напоминают маленькие деревья с золотыми листьями. От них исходит запах, похожий на ваниль. Мира смотрит на пол, перекрытый красными панелями и ковриками с узором лепестков. На стенах висят надписи в коричневых рамках: белый фон, тонкие линии пересекаются, образуя иероглифы, напоминающие танец двух силуэтов или трёх. На стене нарисованы две стрелки в противоположных направлениях с такими же надписями.

Просто. Чудесно.

В какой стороне выход к лестнице?

Глава 4

В банкетном зале только два окна. Длинные, тонкие и прямоугольные, как флейты от потолка до пола с цветными стеклами, что не дают возможности понять день на улице или ночь. Красный свет, окружающий пространство льется с потолка, делая стёкла этих окон более мутными и тёмными.

Даже такая вечерняя обстановка и сонная монотонная музыка не могут остановить волны беспокойства, что звучат где-то в глубине души Авеля.

Расслабься, Авель.

Этим вечером он стоит в полном одиночестве. Почему она ещё не пришла? Мерседес же не сказала ей что-нибудь лишнее?

Сегодня утром Карлайл был уверен в том, что Авель не получит даже поцелуя в щёку при первой встрече с Мирой. Такими были последние слова, когда он звонил ему на этом самом месте, на котором стоит сейчас и нервничает.

Один из шести круглых столиков, которые вечером украшают резные полочки с фруктами и кувшины с водой. Утром это были другие блюда, также украшенные в стиле провинции Начи с золотыми и красными лентами с иероглифическими линиями, которые танцуют, перемешиваясь друг с другом. Авель словно может слышать их звучание так же, как слышит звон дверного колокольчика.

Не нервничать. Нет.

– Авель, давно ждёшь? – звучит голос Миры.

Парень делает вздох, перед тем, как повернуться и поправляет ворот своей рубашки. Нельзя выглядеть нелепо. Ни в коем случае!

– Знаешь, один из работников ресторана подсказал мне, как пройти сюда, – продолжает она, когда он, наконец, решается взглянуть в её сторону.

Девушка делает пару шагов вперёд, свет падает на её шею и блики играют в коричневых волосах, завязанных в пучок сбоку. Она смотрит на него, но отводит взгляд и неуверенным движением пальцев прячет выпавший локон за ухо. Халат рисует очертания её фигуры и заканчивается на уровне колен, так что можно увидеть её бледные тонкие лодыжки. Кажется, ей неловко, но это мило. Она делает пару осторожных и тихих шагов в его сторону.

– Я впервые вижу тебя в халате и тапочках, – говорит Авель и улыбается.

– Ну, да.

Это звучит странно, кривая улыбка застывает на его губах.

– Так это и есть банкетный зал? Довольно просторный, – говорит она и машет руками. – Знаешь, я давно хотела посмотреть на этот ресторан изнутри. Он находится в нашем городе почти период, но у меня так и не было возможности попасть сюда. Я была занята. Это длинная история…

Авель не знает, как продолжить разговор. Кажется, Мира тоже.

Снова повисает неловкая тишина, но на некоторое время внимание девушки отвлекает окружающая обстановка. Это место, вероятно, отличается о всего, что она раньше видела.

Авель несколько раз был в провинции Начи с отцом. Их художественный стиль больше созерцательный, чем практичный. Обилие маленьких деталей и украшений в интерьерных закругленных линиях, они переливаются, как лёгкая мелодия ветра в колокольчиках.

Столы с едой. Каждый может обслужить себя сам, утром здесь много постояльцев, но марийцы не часто сюда заходят.

– Вот стол с едой. Ты хочешь есть? – говорит Авель после продолжительной тишины. – Ты… не против того, что я заплатил за твой вход сюда?

– Я всё обязательно верну! Сколько?

Кажется, его заявление вызвало в ней лёгкое волнение.

– Ни сколько. У тебя был день рождения. Это подарок. Я тоже бы что-нибудь съел. Ха! Вот мандарины. Хочешь? Я не могу.

Авель берёт мандарин и кидает ей. Снова мандарины. Как глупо. Он обходит край стола и берёт полосатую виноградину, пробует её, чтобы скрыть волнение. На самом деле он не голоден. Желания нет, внутреннее напряжение сковало все его органы, в том числе и желудок.

– Я ужинал с Кей недавно, – говорит Авель, а виноградина кислая, сочная и освежающая. – Просто хочу стакан воды.

– Кто это Кей? – Мира открывает мандарин.

– А! Тебе лучше его не знать, он кто-то вроде тёмной лошадки в нашей семье.

Авель выдыхает, вспоминая самодовольную рожу этого типа, его хитрые янтарные глаза, потом берёт один из стаканов. На стекле узор скрученных в спираль золотых лепестков. Вода в нём с шипением, пузырьки лопаются у края. Мира вдруг поднимает на него взгляд своих больших карих глаз.

– Кха, ты… чего так смотришь? – произносит Авель и кашляет.

– Не знаю. Я же говорю, что смотрю как обычно. Ты уже второй раз спрашиваешь. Авель, ты в порядке?

Пальцы Авеля, держащие стакан, слабеют.

Ты в порядке? Снова. Эти слова.

В следующее мгновение звучит звон бьющегося стекла.

– Авель! Ты не поранился?

Она делает шаг вперёд, но парень поднимает руку.

– Боты разберутся, – говорит он и выдыхает. – Как-то странно это вышло. На секунду я просто потерял концентрацию. Я не знаю, как это объяснить, но, как ты видишь, стакан оказался на полу…

Авель пытается сделать из этого шутку, но Мира не улыбается. Она смотрит на него странным взглядом, но тоже берёт стакан, пьет без шума. Пара капель скатывается по её подбородку, по линии светлой кожи на шее, блестит, потом в ямку между ключицами. От этой картины внутри становится жарко, и Авель оттягивает ворот рубашки.

Мира замечает его взгляд, поправляет халат, а потом разбивает второй стакан с таким же звоном, как и первый.

Авель вздрагивает, но она улыбается:

– У нас говорят, на счастье.

Лицо девушки такое безмятежное и по странному счастливое. Какой бы глупой ему не казалась эта выходка, она всё же забавная.

– Но я бы не стал бить всю посуду здесь, – отвечает Авель и улыбается.

– Очень смешно, пары стаканов достаточно. Кстати, теперь ты так смотришь на меня.

– Как?

– Странно? Как я смотрю на тебя?

Она заметила его взгляд, рассматривающий её фигуру? Теперь Мира совсем не похожа на ту девочку из детства. И это новое ощущение рядом с ней. Ощущение…

Цветные брызги. Холодный камень фонтана. В тот миг Авель смог ощутить её тепло. Но он хочет быть ещё ближе, увидеть больше её кожи…

На лице девушки появляется лёгкая улыбка, но вслух Авель произносит другие слова:

– Знаешь, я здесь с тётей Карлайла ненадолго. Есть много дел, но они скучные и не интересные. Длинная история. Кстати, насчёт Танка…

– Да, точно! – говорит Мира. – Мерседес говорила что-то про рыбные палочки. Он же лисобот. Как он может что-то есть?

Авель смотрит на блюдо с прозрачными шариками. Они похожи на те самые маленькие икринки…

– В общем, это была идея Карлайла, – начинает он и переводит взгляд на диван у стены. – Ты не против присесть? Тут есть неплохие диваны.

Парень падает на мягкую красную обивку, та отвечает жалобным скрипом. Но когда Мира садится рядом, они проваливаются в яму посередине. Неожиданным образом девушка оказывается совсем близко, Авель снова может ощутить тепло её тела и её дыхание. Её запах пробуждает в нём новый тёплый прилив, но в ту же секунду Мира отскакивает на край дивана.

– Кажется, эти штуки весьма неустойчивые, – произносит она.

– Бывает такое, – отвечает Авель, ощущая свои горящие щёки, и смотрит на красный лаковый пол. – Я сам никогда не сидел здесь. Утром собирал поднос еды и тащил в свою комнату.

– О чём мы? – продолжает Мира. – Я думала, что больше не встречу вас с Танком. Но сегодня ты такой…

– Странный, да?

– Ничего такого! Я тоже странная, иногда…

Авель смотрит на неё. Почему сейчас она выглядит такой напряжённой и отстранённой? Там у фонтана она была другой…

– Это не важно, – говорит Мира и поднимает взгляд.

В её тёмных глазах играют блики от лампочек на стене. На пару секунд её зрачки расширяются, но Авелю приходится отвести взгляд, потому что сердце начинает биться слишком быстро.

– Так что произошло с Танком?

– Я встретил Карлайла в реале, в смысле в реальной жизни, а не в виртуале. Он модифицировал лисобота, теперь тот может есть, правда, только рыбные палочки, – отвечает Авель и улыбается. – А на выходе преобразует их в икринки. Да, знаешь, такие прозрачные шарики. Но каждый раз разного сочетания цветов. Никогда не знаешь, какого цвета будет в следующий раз…

– Его экскременты?

– Ну, как бы… да. Не спрашивай, почему это так. Это всё его больная фантазия. На самом деле Карлайл сделал сначала цифровую программу с ИИ и запустил её в виртуал. Это был его пробный проект. Его тётя узнала об этом и запретила ему заниматься ерундой. Ну, в общем-то, это так и есть, но он же забавный получился. Танк, которого ты знаешь, это резервная копия того, что потерялся где-то в бесконечности виртуала. Да, вот такие дела.

– И он его так и не нашёл?

– Один раз мы нашли его. Тогда-то он и смог его скопировать, но потом узнали, что он стал напарником одного игрока по имени Джей Джей Ку. Этот парень обладал магией огня и за пару уровней выбился в главный топ воров. Но что-то произошло год назад, Карлайл сказал, что не будет работать психологом.

– Так чем он занимается сейчас?

– Я позвоню ему, он сам тебе расскажет. Только он может быть занят.

Его номер первый в списке контактов Авеля. Они много времени проводят вместе. Мира стоит номером два.

– Вы с ним лучшие друзья? – звучит её голос. – А мы…

– Наверное, Карлайл был первым человеком в моей жизни, с которым я сразу ощутил что-то общее. Как-то неловко об этом говорить. Ну вот! Он не отвечает на мои звонки. Он снова в спортзале, я уверен. Если бы он был в виртуале, то смог бы ответить. Хорошо, о чём это я?

Мира смотрит на руки Авеля в серебряных перчатках. Это должно быть сложнее, чем он думал. Как теперь поговорить с ней об этом? Мерседес просила рассказать ей всё, но, зная характер Миры, это будет сложно. Он не хочет шокировать её или сделать ей больно. Что же делать?

– Тебя что-то беспокоит? – произносит Авель ровным тоном и складывает портком.

– Я просто задумалась. Кстати, что это за штука в чёрной длинной сумке? – звучит её голос с мягкими нотками.

– Это то, что я хотел показать тебе. Акустическая гитара.

– Я читала про такие гитары. Она из дерева, да? – продолжает Мира и наклоняется.

Это поможет Авелю взбодриться. Кажется, тон её голоса снова сменился. Овал её лица, наконец, снова освещает улыбка, но парень замечает открытый участок нежной кожи под её шеей и ямочку между тонкими ключицами. Его воображение уводит его куда-то в глубину этих складок халата…

Авель сглатывает, кивает и поворачивается к чехлу гитары. После пары усилий ему удаётся снять ремешки, потому что он уверен, девушка прожигает взглядом его спину. Достаёт синюю шестиструнную гитару с тёмным напылением. Его пальцы в перчатках едва касаются самых высоких струн.

– Она красивая! – произносит Мира. – Издаёт такие же звуки, как та, что ты показывал в детстве. Ты помнишь?

– Такое я не смогу забыть, – говорит Авель и берёт пару аккордов. – Что ты хочешь, чтобы я сыграл? Что-то, похожее… на тебя?

Она кивает.

Авель играет мелодию, его пальцы с привычной лёгкостью двигаются по струнам, кажется, Мира испытывает настоящий восторг. Кажется, всё её внимание и существо обращено только к этому моменту между ними. Он может делать что-то, что доставляет ей удовольствие, от этой мысли внутри него снова зажигается приятное тепло. Хоть это и может продлиться недолго…

– Эта вещь такая простая, – говорит Мира в конце его исполнения. – Но, она может передавать столько красочных ощущений. Просто невероятно! Я никогда не смогу сделать что-то подобное.

– Сможешь, если захочешь. Так всегда говорит Карлайл.

На мгновение её лицо покрывает тень, но Авель пальцами едва касается её руки на диване.

– Мира, хочешь попробовать? Если у тебя есть минимальный слух и нет проблем с математикой, у тебя не будет проблем с музыкой.

Уголки её губ на пару мгновений трогает улыбка.

– Давай я покажу, как держать гитару, – говорит Авель, когда она кивает.

Парень садится за её спину. Запах кожи на затылке заставляет его пальцы коснуться её нежной шеи на пару секунд.

Девушка вздрагивает.

– Прости, – шепчет он и улыбается, снова ощущая, как горят щёки. – Это был какой-то странный рефлекс. В общем, возьми гриф в эту руку. Пальцы другой руки здесь. Я не самый лучший учитель. Я бы даже сказал, в первый раз пытаюсь кого-то учить, так что не удивляйся, если я буду говорить странные вещи.

– Пока всё понятно, – звучит её ответ. – Хорошо. Я видела, как ты это делал. Что дальше?

– Эта область для удержания струн и создания аккордов. Я мог бы написать тебе несколько схем простых аккордов, если хочешь…

Внезапно она прижимается ближе к нему. Авель чувствует её горячую спину своей грудью. Может ощущать поднимание и опускание её грудной клетки, а мягкие волосы гладят его щёку и пахнут чем-то, похожим на тыквенный пирог.

– Чуть ближе. Ты не против? – снова звучит голос Миры. – Можешь показать пару аккордов сейчас?

Авель сглатывает, потом выглядывает из-за её плеча, но видит только участок халата и бледную коленку. Он закрывает глаза. Так, сердце успокойся! Его руки в серебряных перчатках скользят вниз от локтя девушки к её пальцам. Мира издает глубокий вздох.

– Это не сложно, не так ли? – звучит её голос.

Сердце Авеля продолжает биться в сумасшедшем ритме, когда он кладёт подбородок на плечо девушки. Он должен успокоиться и сделать над собой усилие, чтобы не спугнуть её, но всё его тело покрывается потом от разогревающего жара внутри. Она так близко. Чувствует ли она нечто подобное?

Пальцы Авеля скользят по её пальцам, когда он расставляет их в определённом порядке. Через мгновение они издают струнный звук.

– Это было оно, – шепчет Авель.

Рука Миры касается его руки в перчатке. Её тонкие пальцы пробегают по запястью и останавливаются у локтя. Её настроение снова сменилось. Кажется, она ведёт себя также свободно, как в те мгновения у фонтана.

Странный порыв призывает Авеля коснуться губами светлой шеи девушки, но он заставляет себя отступить.

– Авель, я не знаю, что Мерседес скажет моему отцу, – говорит Мира более холодным тоном. – Представь, она просто взяла мой портком и выставила меня за дверь!

– Да, Мерседес такая, – говорит Авель и убирает руки с гитары. – У меня есть секрет, я не совсем человек…

– Что ты имеешь в виду?

О, нет! Нужно было сказать по-другому. Прозвучало это совсем неудачным образом.

Мира поворачивается к Авелю и кладёт гитару на диван. На её лице появляется встревоженное выражение. Он выдыхает. Как правильно об этом сказать? Если бы это был Карлайл, всё было бы проще. Но она другая…

– Ты… – начинает Авель и закрывает глаза. – Ты знаешь, это сложно объяснить…

– Это твои перчатки? Что-то случилось? – продолжает она.

Её прикосновение отдаётся нежным эхом на его правой руке. Пальцы находят складку и вытягивают ткань перчатки, которая опускается ниже, пока не достигает запястья.

– О, Кристапи! О, Авель! Т-твои руки… это кибернетические протезы? Ч-что случилось? Скажи мне! Скажи! – продолжает она тревожным тоном.

Авель открывает глаза. Светлые зелёные трубчатые соединения с платиновыми вставками от кончиков пальцев до уровня локтя каждой руки. Это не его плоть, но это часть его. Никакие искусственные ткани не смогли бы прижиться здесь.

– Ты знаешь…– начинает Авель.

– Мне так жаль, я веду себя, как дура!

Он переводит взгляд на Миру. Она сжимает в руках серебряную перчатку, в её глазах появляются первые слёзы.

– Нет. Не плачь. Пожалуйста, – произносит Авель и протягивает к ней руку. – Я уже привык к ним. Прошло пять лет, как я с ними, так что…

Она закрывает лицо руками.

– Мира…

– Я вела себя глупо и грубо, – продолжает она. – Так грубо! Я не должна была заставлять тебя признаться в этом.

Авель обнимает и притягивает её к себе. Всего пара мгновений, и снова это тепло оказывается на его груди. Искусственные руки обхватывают спину девушки. Он ощущает её трепетные вздохи.

– Так вышло…– начинает Авель, пытаясь скрыть неловкость, но голос всё равно выдает фальшивые ноты волнения. – Я смогу объяснить. Мира, я всё смогу объяснить, так чтобы тебе стало понятно. Просто, дай мне пару минут. Но с чего я могу начать? Это непросто выбрать подходящие слова или моменты в жизни. Знаешь, пока все воспоминания в моей голове смешались в какой-то странный несуразный гул. Но я точно могу сказать, что всё началось в детстве. Тогда я ещё ничего не понимал в человеческих отношениях. Моей мамы не было уже на тот момент, а отец был занят работой. То, что я понимал о мире человеческих отношений, исходило от Адама. Ты же помнишь, он наш домашний голос. Именно он и рассказал мне, что у людей бывают протезы, но это естественная замена в случаях, когда по каким-то особым причинам нельзя использовать наращивание тканей. Мира, я тогда плохо понимал, как общаться с людьми, но уже понимал, что такое взаимодействие с киберсредой. Я многому научился в виртуале и у Адама. Мне было пять лет, когда я мог слышать только одним ухом и думал, что все люди такие же, как и я. Мне было шесть, когда отец сделал мне первый протез.

– У тебя их несколько?

– Да. Но, знаешь, для Фавониус это норма. Да, именно так мне и сказал в первый раз Адам. Я не думал, что тебя это так шокирует, Мира. Прости.

Авель понимал, что не готов рассказать всю правду в данный момент, состояние Миры стало для него маленьким оправданием для полуправды.

Девушка поднимает голову. Мокрое лицо. Она тянет свою светлую руку к нему. Тёплое прикосновение к его щеке. Её губы открываются на пару секунд, застывая в каких-то словах.

Авель тоже хочет что-то сказать, но может только поглотить эти губы своими. Невозможно контролировать этот порыв. Словно только в соединении с ней он ощущает это приятное спокойствие где-то в глубине, словно это самое естественное и правильное действие в данный момент. Она отвечает на его прикосновения. Её дыхание и его становятся более глубокими, как и поцелуи, а сердцебиение готово разорвать грудную клетку.

Мира первая отпускает его губы. Он открывает глаза, чтобы наклонить девушку к дивану, когда рукав её халата сползает вниз и открывает нежный овал светлого плеча и ключицу. Ещё пара мгновений. Только пара мгновений. И он сможет скинуть это единственное препятствие на пол.

Вибрация в его кармане переходит в звон.

– Твой портком звенит. Быстрее, это Мерседес, я уверенна!

– Ми… ра… – произносит Авель и переводит дыхание. – Ты можешь… ответить. Если ты хочешь и…

– Это сообщение от Мерседес. Она пишет, что ресторан стоит над моим домом. Я должна идти.

Не так быстро. Кибернетические пальцы Авеля хватают рукав её халата.

Мира поправляет открытое плечо, но не встречается с ним взглядом.

– Мира… – звучит шёпот Авеля. – Мира, ты можешь…

Остаться?

– Это вышло так внезапно, – звучит её голос в холодной интонации. – Ты так внезапно снова вернулся в мою жизнь. Я не знаю, что ещё сказать. Не знаю, почему я так вела себя сегодня. Авель, я должна идти, – заканчивает она и убирает его руку.

***

Если бы Мира не ушла…

Если бы он мог пригласить её в свой номер…

В номере Авеля пусто. Тишина создает гнетущее давление на его сознание.

Парень лежит на кровати после душа. Только тёплое прикосновение капель к коже смогло прогнать то наваждение, которое оставила после себя Мира.

Авель закрывает глаза, когда вспоминает то утро около недели назад…

Карлайл в багровой майке сидит за барной стойкой на кухне в тайном убежище в виртуале.

– У меня тут есть вопрос, – произносит Авель, занимая стул рядом.

– Да, мятная конфетка? – звучит хриплый голос в ответ.

Загорелое лицо парня, обрамлённое багровыми дредами и бородкой, озаряет улыбка, от которой Авеля уже тошнит.

– Конфетка? Я тебе не девушка. Не зови меня так, идиот! Я уже сто раз просил…

– Всё равно буду звать тебя так, как захочу. Ты не можешь запретить мне что-то. Не виноват я в том, что твои волосы напоминают мне цвет конфет, которые я так ненавижу. Тем не менее, над тобой весело издеваться. Ты каждый раз одинаково реагируешь. Я наблюдаю за тобой, как психолог. У меня диплом, не забыл? Окей, так, в чём дело?

– Это… – начинает Авель и ощущает волну смущения. – Сколько… девушек у тебя было?

– Что это за вопрос? Сейчас я свободен.

– Я не спрашивал об этом, идиот!

– Так ты серьёзно? Дай подумать. Сколько было отношений? Три… дцать? Не удивляйся. Я просто плыву по течению, и я не лучший пример для подражания. Десять из тридцати были короткими, забавными и проходили в виртуале. Как подобное происходит? Смотрю я на кого-то, у нас симпатия. Просто и спонтанно.

– А старшая сестра Бао? Она ведь сержант Киберполиции? Кстати, это она всё время избивает тебя в реале?

– Это было в детстве! У моей тётушки дом в Нео-Шанхае рядом с их коттеджем. Я тебе не рассказывал? Лин-лин была такой в детстве…

Авель смотрит на его профиль. Карлайл выглядит счастливым, погрузившись в воспоминания.

– Окей, я смогу разобраться со всем сам, – говорит он, наконец, и переводит взгляд на свои искусственные руки. – Просто. Это. Просто…

– Так! Почему ты спрашиваешь?

Щёки начинают предательски пылать, когда парень думает об этом естественном процессе.

– Не то, чтобы я не знаю, что делать. Это просто естественное действие для всех существ нашего высшего уровня. Я много читал об этом на медицинских порталах. Там можно найти многое об анатомии. Кстати, я даже узнал о том, что каждый человеческий орган издаёт особый звук!

– И даже медицинские порталы? Неужели? Смотрел специальные видео, не так ли? Видео, где два человека вместе занимаются анатомией…

– Да, и такие видео тоже, – произносит Авель, когда его лицо начинает пылать сильнее. – Правда в том, что я никогда не был ни с кем.

– Я могу показать тебе больше разнообразных видео по анатомии. Авель, иногда это больше чем два человека, а иногда это два человека, которые…

– Карлайл, я тебя не об этом спрашиваю!

– Окей, бро. И кто тебя волнует? Марийская девушка?

– Откуда ты знаешь?!

– Заметил. Я наблюдателен. Слишком наблюдателен. Думаешь, я не изучаю твоё поведение всё время? Из-за твоей неопытности с той самой, что нравится, может быть непросто. Особенно, если ты продолжишь много думать об этом. Когда этот важный человек рядом, ты начинаешь испытывать беспокойство, все слова исчезают, боишься сделать неправильное движение в сторону этого человека…

– Что ты имеешь в виду?

– Она… – он делает вздох. – Ты можешь легко спугнуть её, если перестараешься. Ты понимаешь, о чём я? С некоторыми девушками нужно по-другому, особенно, если у них воспитание, как у народа Мара. Но, скажи, тебе приятно с ней общаться?

– Да. Мы можем долго переписываться на разные темы, мне легко с ней общаться, как и с тобой…

– Как и со мной, да?

На мгновение лицо Карлайла покрывает тень, но потом он улыбается, как ни в чём ни бывало, проведя пальцем по своей бородке.

– Встретишь её, когда будешь с тётушкой на каникулах в империи? Ты почувствуешь это в первое мгновение, когда твоя девушка окажется достаточно близко. Это будет непреодолимое притяжение, если только она тебе подходит. Ну, знаешь бро, она же из Мара, держу пари, ты останешься ни с чем в вашу первую встречу. Тебе повезёт, если успеешь сорвать поцелуй в щёку. А вообще, о такой мятной конфетке, как ты, могу позаботиться только я.

– Гори в аду, идиот! Я серьёзно!

Карлайл оказался не прав.

Искусственные руки Авеля. Зелёные трубки с платиновыми вставками. Карлайл привык к ним, смогла бы привыкнуть Мира?

Авель улыбается своим мыслям, потом поворачивается на спину и сжимает одеяло. Он снова думает о запахе её волос. Шаг за шагом его мысли уводят к недавним объятиям на диване, когда кто-то стучит в дверь.

– Да, входите, пожалуйста, – кричит парень и кутается в одеяло.

Тётя в дверях номера, её выражение лица не говорит ни о чём хорошем.

– Мерседес…– начинает Авель и садится.

– Ты ей всё рассказал? – произносит она строгим тоном. – Это милая, простая девочка. Я думаю, тебе стоит быть честным. Но ты здесь не спал, не так ли? Что ты делал?

– Вы не мой опекун. Могу делать то, что захочу!

– Ты ещё слишком молод, эта милая девочка тоже. Не делай глупостей.

Авель рассматривает картину на стене. Если бы Мерседес здесь не было, он мог бы провалиться в сон и ни о чём не думать.

– У вас разное мышление. Фавониус – это Фавониус. Мара – это Мара. В этой империи рассматривают близость между людьми, вернее между самцом и самкой, как приглашение к заключению официальных отношений. Женщине нужен мужчина. Муж. Дети. Это важно для их демографической ситуации. А я уверенна, у тебя в голове гуляют твои мелодии, но никак не серьезные мысли.

– Что плохого в том, чтобы быть свободным? Быть самим собой? – говорит Авель и бросает на неё взгляд с вызовом.

– Ты можешь сделать больно кому-то своим легкомыслием. Авель, ты понимаешь, что скоро сам перестанешь быть свободен?

Даже мысль об этом причиняет боль. Где-то в памяти его порткома спрятано письмо от официальной киберпрограммы Фавониус. Его судьба связана с Военным Институтом Рисолис Модерн Лаб, но никак не с музыкой. Стать частью нового поколения киберсолдат – для Авеля это единственный шанс выжить.

– Ты меня слушаешь?

– Мерседес, я ничего не знаю об этом! Я просто хочу, чтобы и Мира была самой собой. Это разве плохо?

– Что ты будешь делать, когда всё зайдёт слишком далеко? Ты ведь не рассказал ей всё?

Мерседес прекрасно понимает. Она знает, что он рассказал не всё. Не только о военной службе…

– Молчишь? Значит, это так. Я бы помогла тебе снова встретиться с ней. Второй шанс. Но на этот раз ты сделаешь это правильно.

– Когда? – произносит Авель и встаёт.

– Ты узнаешь. А пока, я обещала твоим родственникам, что ты будешь в порядке. Так что веди себя смиренно и не привлекай больше внимание имперской полиции. Спокойной ночи.

***

Впервые Авель прилетел в город Н, когда ему было одиннадцать.

– Когда больным криста-магией детям в империи Мара исполняется двенадцать лет, они начинают сдавать криста-эссенцию, – звучит Адам, домашний голос семьи Леруа. – Согласно официальному закону, принятому Высшим Императором Мара, две тысячи лет назад от сегодняшнего числа, «каждый носитель криста должен сдавать её каждый период в Центре Сдачи Магии для своего собственного благополучия и душевного здоровья». Он называется Всеобщий Закон о Криста. Имперцы получают именную повязку на предплечье, это как идентификационный код, и…

В этот момент розовый лисобот лижет руку Авеля под столом. Этот бот вовсе не боевой, он подарок одного хорошего друга. Пушистый, маленький, как фенек и розовый. Именно, розовый, как пастила. Авель улыбается, вспоминая о том, что это подарок Карлайла.

– Месье Авель, вы меня слушаете?

– Да, Адам, – говорит Авель и встаёт. – Я бы хотел поговорить с отцом. Думаешь, сегодня он разрешит нам с Танком погулять? Мы уже три дня никуда не выходим. В последний раз я видел этот городок через окно корабля. Тебе не кажется, это несправедливо?

– Но вы до сих пор не изучили остальные тридцать два правила поведения и общения с людьми криста. Людям Фавониус стоит быть…

– Я буду осторожен, не волнуйся.

– Месье Авель, вы же знаете, что я не могу использовать эмоции, так как они не являются частью моего программного кода.

– Не важно, Адам.

В ванильной комнате полная тишина, свет падает с потолка на два дивана оттенка пастилы. В центре стоит круглый стеклянный столик, за которым Авель сидел пару минут назад, но мальчик уже ловко перепрыгивает последнее препятствие (сканер для идентификации в форме ленты Мебиуса), чтобы попасть в коридор. Оттуда к большой лестнице на выход из Фонда Развития Высоких Технологий Рисолис Модерн Лаб.

Там тусклый свет отражается искрами на бархатных фиолетовых стенах, где в серебряных рамах висят бумажные грамоты Фонда, выданные департаментом Развития Содружества Империи Мара.

Авель и розовый лисобот прячутся за большой белой вазой рядом с фиолетовым флагом Модерн Лаб и другими флагами Содружества. Лёгкие звуки пианино на фоне. Полоска тёплого карамельного света проникает в коридор через щелку дверей, ведущих к большой лестнице.

– В коридоре нет никого, – шепчет Авель и берёт Танка на руки.

Зверёк кивает в сторону ряда из деревянных стульев у стены. На одном из них лежит серый короткий плащ. Кто-то оставил его здесь, вероятно, не так давно.

Ткань мягкая и растекается в пальцах, голова Авеля утопает в капюшоне.

– Приятель, кажется, оно тебе слишком большое, – звучит знакомый голос за спиной.

Этот человек снимает капюшон с головы мальчика.

– Мистер Сонг, – говорит Авель и надувает щёки. – Вы что следите за мной?

– Ав, даже если ты перепрыгиваешь через идентификационный барьер, это не значит, что он не считывает твоё присутствие.

Мистер Сонг, хороший друг отца Авеля, человек, побывавший во многих мирах мультивселенной. Его волосы оттенка красного винограда с лёгкой сединой, а улыбка яркая и успокаивающая. Все считают его очаровательным человеком, но столкнуться с ним – это забыть о своих планах навсегда, потому что он строго следует правилам.

– И что теперь? – выдыхает Авель и обнимает пушистого зверька на коленях.

Танк тыкает носом в его плечо.

– Скажи, зачем ты хотел сбежать?

– Я не хотел сбежать! Я просто хотел поговорить с отцом. Всё это время он только два раза приходил ко мне в ванильную комнату, чтобы пожелать спокойной ночи. Я знаю, что он работает. Просто хотел попросить у него разрешения погулять. Кею всегда можно выходить, а мне – нельзя. Он ведь болен криста? Я услышал об этом случайно из разговора взрослых. Почему ему можно? А я просто…

– Да, я уже забыл, что значит быть ребёнком.

– А?

Мистер Сонг улыбается, а потом хлопает в ладони.

– Ав, у меня тоже много работы. Твой отец помогает с запуском компании по порткомам. А у меня на повестке дня подготовка к экскурсии для местной спецшколы. Там учатся дети, больные криста. На самом деле они такие же, как и ты, только обладают магией. Твой старший брат такой же, как и ты. Поэтому я рад, что ты напомнил мне о том, что большое количество статистики и прочей ерунды может оказаться бесполезной тратой времени.

– Но я ничего такого не говорил.

– Порой вдохновение приходит к нам без стука, поэтому будь готов встретить свой шанс даже в комнате без окон и дверей.

– Что это значит?

– Если ты поторопишься, сможешь забрать серебристый плащ тебе по размеру у входа номер Одиннадцать. Я знаю, что ты не потеряешься в городе, потому что у тебя отличные навыки в навигации. Чувство ответственности не позволит попасть в неприятности, потому что ты не захочешь разочаровать меня. Я скажу Гиюму, что это было моё решение, отпустить тебя на пару часов подышать воздухом империи Мара. Ты всё понимаешь?

– Значит… вы…

– Я позвоню на твой портком через пару часов, и буду следить за местоположением. В общем…

– Окей, я побежал! Спасибо, мистер Сонг!

Через пару минут, когда свежий прохладный воздух проникает в мятные волосы Авеля, мальчик накидывает капюшон и поднимает голову к светлому небу, которое пересекают огромные жёлтые полосы. Кольца, похожие на кольца Сатурна, которые имперцы называют Дыханием Звёзд.

Главное божество для марийцев – это бабочка Криста, а кольца, подобны спутнику Луне для планеты Земля, останки Дыхания Звёзд, которое существует в Дыхании Тьмы. Космосе, в общем. История сотворения их мира – это сказка о даре магии-криста, который оказался болезнью для жадной старухи и бедного старика. Это рассказал Адам в первый день по прилёту.

Авель продолжает идти и смотреть в небо. Эти кольца такие большие, далёкие и пугающие, особенно, если кто-то привык видеть в небе только объекты подобные Луне или верхушки небоскребов. Золотистые осколки на фоне голубого неба выглядят нереальными, как гиганты, и кажется, могут на тебя упасть, если продолжишь идти с поднятой головой дальше.

– Ох уж эти туристы! Не смотри на кольца так долго, сойдешь с ума, – звучит голос какого-то прохожего.

Авель неплохо знает марийский язык, потому что мама учила его. Фактически, здесь все говорят на языке Мара и их провинций, но те, кто переехал сюда из другого мира (мира Земли, например), разговаривают и на других языках, то есть английском, русском, корейском и прочих.

– Танк, куда мы пойдём? На карте тут должен быть где-то парк… – начинает Авель, но лиса нигде не видно.

Глава 5

Пять лет назад Мире было двенадцать.

– Я просил Анну занять очередь для нас, – произносит Ингвар и включает свет.

Идеальная старшая сестра. У Анны своя отдельная комната, потому что она такая приятная и милая. Как говорит отец, идеальная девушка на роль невесты. Что это значит, Мира плохо понимает. Но Анна – часть того магии мира, о котором она бы хотела больше узнать. Как узнать и о порткомах.

Порткомы. Что это такое? Почему все так взволнованы? Весь город. Вся империя Мара. Отец говорил, их только сорок миллионов. Сколько это? Мира не может представить. При этом она одна в таком количестве людей, но должна пропустить всё движение, веселье, когда Анна там.

– Что же это? – произносит Ингвар. – Недавно они участвовали в этих военных действиях, и снова? Снова столкновения с Тёмными Капюшонами. И им обязательно нужно этим заниматься? Почему-то это происходит так часто в наше время. Вот это действительно…

Мира уверенна, он читает утреннюю газету. Это одна из его привычек. Когда он читает газету и в статье есть что-то особенное лично для него, он начинает комментировать это вслух, особенно, если это связанные с военными действиями выпуски.

Ингвар был ребёнком, когда участвовал в Столетней войне, помогал на линии фронта, как ученик механика. Больной магией-криста, он мог работать с машинами, которые использовали кристапи, то есть природную магию. Мира знает об этом из его отрывочных рассказов. Это жуткие истории, которые он рассказывает только по особым случаям.

– Мира, завтрак готов. Быстрее переодевайся и мойся. Нас ждёт Анна на площади, она с друзьями всю ночь простояла в очереди.

Легко сказать, переодеться и помыться, потому что маленькая квартира семьи Ная напоминает склад. Именно запущенный склад, совсем неорганизованное пространство, где вещи имеют свойство теряться в самый неподходящий момент.

Разная одежда висит над головой на веревках. Она вовсе не высыхает, как мокрая одежда после стирки, просто шкаф с одеждой переполнен. Анна имеет особое свойство сохранять старые вещи. На всякий случай. Тоже в отношении обуви. В разных углах хранятся мешки с мешками внутри, ещё инструменты Ингвара, он умеет чинить, всё, что сломается. Отец не против растений, но Мира не в восторге, особенно, когда они портят её вещи. Дело в том, что на полках, на полу и любых других горизонтальных поверхностях стоят цветные горшки с разной формы и размера растениями. Цветы приятно пахнут, некоторые из них поют, другие растения гадят на стены или раскидывают свои отростки и крепятся ими к потолку.

Анна поливает цветы каждое утро и разговаривает с каждым, зовёт их дочка или сыночек. В этот момент Мира высовывает язык в отвращении. Нет, она любит растения, но такие проявления любви она просто на дух не переносит.

– Тыковка, быстрее, – звучит крик Ингвара.

Проведя пару минут в туалете, потом у нижнего ящика шкафа, где личное пространство Миры и её вещи, она выходит в сером платье и белых гольфах к отцу на кухню.

– Я не хочу есть, – говорит Мира и садится на стул. – Хочу узнать, что такое портком!

– Но ты должна есть, если хочешь вырасти. Я уже давно позавтракал и собрал завтрак для Анны. Её любимая жареная картошка с булочками и маком.

– Фу! Терпеть не могу мак. Эти чёрные точки застревают в зубах.

– Но Анне мак нравится…

Сейчас он начнёт рассказывать, какая Анна замечательная. Мира должна быть похожа на неё, должна учиться у неё.

– Если ты не в настроении, я могу сходить один, – говорит отец и поправляет белый шарф на своих волосах.

– Нет, я больше не буду спорить.

Спустя пару минут лёгкие девочки заполняет прохладный воздух с улицы. Утро прохладное, как и каждое утро в провинции Седжо. Сквозь мутные облака кольца Дыхания Звёзд кажутся расплывчатыми.

– Пару минут назад было безоблачно, – произносит Ингвар и смотрит в небо, как и Мира. – Кажется, погода начинает меняться быстрее в последние дни.

На улице двухэтажные домики из серых мелких камней теснят друг друга, между ними две полосы для летающих на белой жидкой кристапи машин.

Мира с отцом идёт по одной из дорожек для пешеходов. Все дома похожи один на другой, но в тоже время отличаются потёртыми стенами, оборванной бумагой с объявлениями, как родственники в одной семье, но со своими особенностями во внешности.

Углы дома – это треснувшие камни, что почти разваливаются. Отец любит повторять «не ходите под домом и балконами». Он думает, что они могут обвалиться?

Мире нравятся прозрачные трубы, что доставляют розовую газообразную кристапи в дома, отражают яркий свет и придают мелким треснувшим камням весёлые оттенки. Магия в трубах используется для готовки еды, обогрева квартир и нагревания воды.

– Эй, Петро! Как дела? – кричит Ингвар.

Лысый старик с серебряной бородой сидит на лавочке под деревом с белым стволом и чёрными пятнами. Ветки с серыми листьями свисают вниз. Каждый раз проходя мимо, Мира думает о том, что они под грузом печали.

– Что? Я вас не помню! – звучит скрипучий голос Петро. – Но дела… ничего нового.

Он старше отца Миры и носит одну и ту же потёртую тёмную робу с двумя треугольниками на плечах, как адепт храма Криста. Всё время он говорит, что никого не помнит. Это странно, ведь отец всегда разговаривает с ним.

В этот момент его глаза, как мутные кристаллы под складками век, смотрят в глаза Миры.

За углом дома, обклеенным рваными объявлениями находится аптека, где отец привык покупать мазь для своих колен, и выход к площади.

Площадь, полная людей и шума захватывает всё маленькое существо Миры. Здесь должно быть весь город собрался!

– Не потеряйся, тыковка, – шепчет отец ей на ухо.

Он сжимает руку, когда протискивается в толпу. Голоса доносятся с разных сторон. Тут совсем неприятно находиться, запахи духов и пота, какое-то странное движение. Все мнутся на месте, но тишина наступает, когда кто-то пробегает с ярко-зелёной коробкой в поднятой руке и с радостными воплями покидает толпу.

– Папа, а что… – начинает Мира.

– Кого я вижу! Давно не виделись, Ингвар! – звучит бодрый глубокий голос с левой стороны.

– Господин майор, – отвечает тот и улыбается. – Как работает наша Военная Полиция?

Мужчина в тёмно-синей полицейской форме подносит руку к виску. Материал его формы напоминает мозаику из маленьких прямоугольников. В руках он держит круглый щит со знаком Военной Полиции, а на боку висит сабля. Знак, необычной формы, как золотой веер, переливается блеском.

Старый друг отца, но почему-то этот крупный мужчина с маленькими чёрными глазами, круглыми плечами, густыми усами и такими же бровями кажется Мире немного страшным.

– Дела отлично! Моя прекрасная жена и Дин ждут на лавочках свой очереди. Кстати, тут может быть небезопасно для маленькой девочки.

– Я думал, что найду Анну, а тут до сих пор такая очередь. Ну, почему в нашей стране проблемы с очередями?

Кто-то толкает спину Миры.

– Эй, господин, осторожнее, здесь ребёнок! – звучит голос майора.

– Нам тогда лучше уйти.

– Я найду твою старшую, а вы идите к лавкам возле фонтана. Хорошо? Там моя прекрасная жена и Дин.

Отец прижимает Миру к себе. Его белая рубашка пахнет привычно, медовыми красками, а волосы – хозяйственным мылом.

Оказывается, даже все лавки уже заняты.

Кто-то зовёт Ингвара у вокзала с большими часами. Стены тёмные, покрытые светлыми пятнами разной формы и размера. Анна рассказывала, что от людей с болезнью криста, пропавших на вокзале и никогда не вернувшихся, остаются эти пятна. На самом деле это форма протеста от людей, которые называют себя Тёмные Капюшоны. Так сказал отец, потому что никто не исчезает, оставляя после себя пятна.

Ингвара звал парень в помятом пальто оттенка индиго. Мира уже видела его пару раз в мастерской, где работает отец, он покупает его картины. Тёмные, как ночь волосы, у кончиков переходящие в серебро, зачёсанные на одну сторону. Бледная, как у призрака кожа, холодный взгляд под очками. Анна с подружками бросала на него странные, мечтательные взгляды, а отец называл господин будущий учёный. Его голос слабый с нотками потустороннего. Он необычный тип, Мира не знает, чем занимаются учёные, но сам он любит напоминать, что он изучает криста с научной точки зрения.

– Господин будущий учёный, – произносит Ингвар и отпускает руку Миры. – Какое-то сумасшествие сегодня здесь!

– Это действительно так. Невероятное скопление людей в одном месте может приводить к разного рода неприятным последствиям.

– Лэй, ты помнишь я рассказывал тебе о моей младшей? Это Мира. Она скоро будет получать повязку.

Мира встречается со взглядом за очками. Холодные серые глаза этого высокого парня на пару секунд задерживаются на её лице. В них появляется странная эмоция, и потом он отворачивается.

– Ингвар, так вышло, что в криста детей я никогда не видел особого интереса, как во взрослых, криста которых созревает к двадцати годам, – звучит отстранённый ответ.

– Ха-ха! Мира, его зовут Лэй Кий, запомни, – произносит отец, заметив его странное поведение. – Я слышал, он будет проходить практику на первом курсе в нашем ЦСМ, так что, если повезёт, он будет первым, кто проведёт для тебя процедуру забора криста.

Девочка кивает, всматриваясь в лицо парня. Красивый, поэтому он нравится Анне? Но без очков он выглядел бы лучше.

– Я уже рассказывал вам о своей статье? – продолжает Лэй, игнорируя девочку. – Я хочу отправить её в столицу М. «Наука и Магия Сегодня», самый престижный журнал страны. Они должны знать, что не только в столичном регионе есть талантливые студенты.

– Кажется, да. Мы уже обсуждали это вчера за обедом, когда ты приходил ко мне со своей статьей на тридцать два листа. Ты ещё жаловался на то, как неудобно сокращать материал, чтобы попасть в заведённые научным журналом рамки.

– Кхм, я не жаловался. Но всё равно, наши люди должны понимать, какое значение имеет изучение внутренней магии. Я не считаю криста болезнью. И уж тем более пандемией. Никто до сих пор не знает, почему одни дети рождаются с магией, а другие нет. Это решение императора назвать магию вирусным заболеванием. В некоторой степени у криста вирусное происхождение, как доказало столетнее исследование с помощью технологий Фавониус. Но мы оба с вами знаем, что не только магия наша внутренняя сила, самое главное то, что магия есть в каждом предмете в нашем мире – это образует баланс, с которым невозможно не считаться. Наша природная криста и криста, что внутри нас, есть определяющие константы в балансе нашего мира. И самое интересное то, что именно такие маленькие города, как наш город, имеют особое значение для развития магических процессов и понимания их. Я именно над этим и собираюсь работать всю свою жизнь. Вся суть во взаимосвязи двух противоположных по своей природе сил. Когда два вида жидкой и газообразной магии противопоставляются магии ментальной и встречаются, это создает особую магическую реакцию, что определяет особенность нашего мира. Вы понимаете, о чём я говорю, Ингвар?