Чапыгина Анастасия

Дыши всем назло

Глава 1 "Один удачный день"

– Дорогая, не пора ли встать, наконец? – долетел до сонной Делайлы внезапный крик мамы с кухни. – Твой завтрак давно стынет!

«Но аппетита ведь все равно ноль», – угрюмо подумалось ей, и она лишь обреченно вздохнула, когда внутренний голос злорадно напомнил, что после еды ей еще плестись в идиотскую школу, в которую она каждый раз клялась себе не возвращаться.

Школа, ах, школа. С момента перехода Делайлы Бертран в этот кромешный ад, где царил бандитизм, некогда любимое ею утро превратилось в серый, однообразный день сурка, и начиналось оно каждый раз с воспоминаний о не самых приятных происшествиях в ее жизни и с вопросов о том, как же она вообще доживет до выпускного, если ее так и норовят убить? Но что самое плохое и безвыходное – ничего с этим не поделать, ни на кого не нажаловаться и ни с кем лучше не вступать в перепалки для собственной же безопасности, как ни абсурдно, иначе рискуешь оказаться на вертеле прожаренной заживо, заправленной сверху еще чьей-нибудь чужой кровью такого же несчастного подростка, которого выбрали для жертвоприношения.

Содрогнувшись от мыслей о подобных ужасах, Делайла с тяжелым сердцем встала и направилась в новый день, преисполненный насилия, издевательств, унижений и насмешек над «жалкими созданиями», как любила повторять Нерине Эсли.

Первая красавица среди девочек в школе – если не в городе – и самая богатая среди всех ребят, исключая Аавилла Стоунера, вообще славилась особой жестокостью и изощренностью. Именно она входила в число тех, кто начал впервые устраивать в школе беспорядки, и, на взгляд Делайлы, именно она являлась главной виновницей и зачинщицей всех зверств, что бы там ни наговаривали на Стоунера и его дружка Файера.

«И будет просто чудо, если под одной крышей с такой стервой в течение двух лет я останусь жива», – каждый раз язвила Делайла самой себе в попытках сохранить присутствие твердого духа, но у нее мало что выходило. Дрожь все равно не переставала колотить ее каждый раз при воспоминаниях о том, где к ней применялась сила, сыпались насмешки относительно ее внешнего вида и материального положения семьи. Если бы не мать, которая только недавно смирилась со смертью мужа, покинувшего семью два года назад, Делайла давно бы все для себя решила, даже не стала бы бороться. А сейчас вся ее борьба сводилась к тому, чтобы мама не знала, как обращаются с ее дорогой единственной дочерью.

Да, ее определенно не стоило так расстраивать.

Делайла нахмурилась, взглянув в зеркало, и принялась плести косу, еле распутывая после сна длинные волнистые темно-каштановые волосы.

Она была невысокой, худой от недостатка питания, почти вся в мелких ссадинах и синяках, приобретенных в результате драк с Нерине Эсли и ее подружками. Скулы на овальном лице чуть впали, серые глаза смотрели без живого блеска; маленькие, пухловатые губы были искусаны в кровь. Свой прежний вид, наверное, сохранил только нос с небольшой горбинкой.

«Красавица», – горько усмехнулась Делайла и, вздохнув в очередной раз, сбежала вниз по ступенькам.

– Я пойду, опаздываю уже, – предупредила Салли, как только ее дочь объявилась на кухне, и принялась поспешно скидывать вещи первой необходимости в маленькую сумочку.

«Специально меня избегает», – с грустью предположила Делайла, неотрывно наблюдая за матерью, которая выскочила из дома уже через пару секунд после того, как с ней столкнулась.

Что ж, ничего удивительного. Даже после двух лет со дня приключившейся с ними семейной трагедии никто из них так полностью и не оправился, и все их разговоры выходили не более, чем на пять минут. Порой Делайле даже приходило в голову, что мама обвиняет ее в случившемся, но гнала прочь коварные мысли, которые наверняка возникали только из-за того, что ее просто поглощал стресс.

Еле покончив с завтраком, Делайла вяло встала из-за стола и поплелась наверх переодеваться, предвкушая, какую одежду наденет сегодня, и как на этот раз ее прокомментируют в школе. О, она не сомневалась, что ее ожидали до коликов в ребрах уморительные шутки.

Как она и думала, ничего особенного в стареньком комоде не оказалось, так что выбор пал на застиранный свитер, давно потерявший насыщенность цвета, и не менее старые джинсы, которые еще можно было поносить с несколько месяцев.

– Делла! – неожиданно окликнули ее снизу.

«Вот черт!» – выругалась Делайла, только сейчас вспомнив, что Вейн обещал вчера заехать за ней, и стрелой кинулась к первому этажу.

– Вот почему я должен каждый раз напоминать тебе о времени? – устало спросил Вейн, увидев ее на лестнице. – И между прочим, вчера вечером тебя не было дома, ты же обещала, что… Боже, что у тебя с руками?

Делайла отвела нахмуренный взгляд, стягивая рукава свитера вниз, но ее друг перехватил их и засучил заново. Она не сопротивлялась, отдавая себя на порицание Вейну, которому действительно говорила, что не будет бродить по улице, однако все-таки успела нарваться на плохую компанию. Только что бы она ему сказала? Ну да, ей выкручивали руки, хватали за волосы, но этого уже не изменишь. Наоборот хотела как лучше, скрывая правду от единственного лучшего друга, лишь бы тот не беспокоился, а он все равно так глупо раскрыл ее обман. Теперь Вейн наверняка будет искать встречи с ее матерью, чтобы провести с ней серьезный разговор и настроить на то, чтобы миссис Бертран была с Делайлой построже. Но какой реакции он ожидает? Салли наверняка еще больше расстроится, когда узнает, что творят порой с ее дочкой.

«Нет уж, Вейн, я буду молчать, как рыба, до конца», – упрямо заключила Делайла, наконец поглядев в его зеленые глаза.

Впервые она жалела, что с высоты своего роста дышит ему в пупок, и ей просто приходится держать голову высоко поднятой в то время, как ее люто хотелось опустить вниз и никого не видеть.

– Упала, – соврала она.

– Бога ради, Делла, тебе уже семнадцать, а ты так и не научилась убедительно лгать!

– Вейн, прошу, мне неприятно об этом вспоминать, – в ее голосе послышалось такое отчуждение, что тот даже расхотел добиваться правды. Сдавшись, он закивал головой и потащил Делайлу за собой на улицу, где припарковал машину, и она в какой раз довольно отметила, что его качество никогда не докучать кому-либо вопросами без взаимного согласия весьма и весьма ценно. Наверное, поэтому всю дорогу ребята молчали, боялись даже элементарно думать о чем-то и ехали так на протяжении всей дороги. В конце концов ей стало немного спокойнее, и ее перестали тревожить опасения насчет того, что он еще будет расспрашивать ее о чем-либо.

– Удачи, Вейн, – все-таки улыбнулась Делайла на выходе из машины.

Вейн кивнул, улыбнувшись в ответ, а затем, когда она уже скрылась из виду, выдохнул:

– Тебе она нужнее, Делла… Черт возьми, ну почему ты такая ходячая катастрофа?

* * *

Урок химии выдался довольно унылым, однако несколько необычным. Никто не пытался дернуть Бертран за волосы, не старался отобрать какую-либо вещь, чтобы потом испортить ее; никто не вынуждал ее ссориться с кем-то посреди урока… Странно. Истинная атмосфера нарушена, покой тоже. Суровое выживание в школьных условиях научило Делайлу, что где-то в подозрительно спокойных ситуациях всегда прятался очень большой подвох. Быть может, она чего-то не замечала?

На улице же, тем временем, начал накрапывать маленький дождь, пока Делайла размышляла, с чем все-таки могло быть связано необыкновенное поведение одноклассников, которые ее сегодня совсем не замечали. В этом месяце вообще чуть ли не каждый день шел ливень, отражая ее состояние, точно зеркало. Да, все правильно, на дворе ведь стояла холодная осень, но все равно – что за удовольствие смотреть на одну и ту же погоду? К тому же созерцать больше было и нечего – на животных-однокурсников, что загнали ее в угол и не давали выйти оттуда, она нагляделась вдоволь, а раз и картина за окном не радовала… Скучища. Может, для разнообразия стоило поглядеть на Аавилла Стоунера? Ну, хоть одним глазком?

«Идиотка, кто же тебе его покажет, ты же даже попросить никого об этом не посмеешь», – ехидствовал внутренний голос, призывая таким образом ее к здравому смыслу.

И ведь правда. У нее целых два года впереди, и что-то нехорошее подсказывало, что от Аавилла Стоунера она еще по горло нахлебается и не раз пожалеет, что когда-то хотела ускорить процесс знакомства с ним.

Прозвеневший звонок заставил Делайлу разочарованно вздохнуть. Она-то думала, что успеет и поразмышлять, и записать сегодняшнюю сложную тему, но вот худенький конспект считал иначе и свидетельствовал о том, что ей придется снова зубрить учебник и разбираться в материале собственными силами. Ну, или же отправиться в кружок, где собирались ботаники, такие же загнанные в угол, как и она, и обсудить все с ними.

Наверное, так даже будет быстрее.

Однако стоило ей сделать несколько шагов, как она наткнулась на подножку и полетела вниз, в последний момент схватившись за края парты, один из которых чуть не встретился с ее глазом. Делайла изумленно выдохнула от неожиданности и выпрямилась, оглянувшись назад. Нерине Эсли хохотала громче всех, и Делайле оставалось лишь скривиться от отвращения.

Такая мерзкая, фальшивая, злая, хоть и красивая, с ярко-рыжими, не очень длинными волосами, полными губами и зелено-карими глазами с длинными ресницами… Да уж, куда Делайле до нее, да и вообще любой другой девчонке. От такой фигуры и прекрасного лица, как у Нерине, зарыдал бы какой хочешь монах.

И тем не менее, оставаться на месте и засматриваться на нее Делайла уж точно не намеревалась – больно попахивало дело жареным.

Собрав всю волю в кулак, она рванулась что есть сил к выходу.

– Стоять, Бертран! – властно приказала Нерине, резко оборвав звонкий хохот и недовольно оскалившись.

Делайла на миг покосилась на нее, но ходу не сбавила, и выбежала вон из класса, чем заставила свою неприятельницу разозлиться еще сильнее.

– Вот чертовка! Ну-ка догнать ее!

Повторять второй раз не потребовалось: две ее верные подруги как с цепи сорвались, словно заранее ждали приказа, а за ними уже метнулась и сама Нерине.

Делайла чувствовала, что не стоило ей игнорировать такую личность; что если ее поймают, то ей не поздоровится еще сильнее за попытку сбежать, но ей надоело постоянно кому-то подчиняться, быть игрушкой в чьих-либо руках, вот она и попыталась хотя бы сегодня скрыться от незаслуженных побоев.

Теперь за ней гналась кучка неадекватных и неудовлетворенных девчонок. Смешно, ужасно смешно со стороны. Смешно, но вместе с этим страшно. Вчера ей выламывали руки, а сейчас, если схватят, вообще разберут на части, как какую-нибудь куклу. Неоткуда ждать помощи, никого нет, все жертвы…

Стоило подумать обо всем этом, как Делайла налетела на высокого крепкого парня, который, очевидно, разговаривал до внезапного столкновения со своим другом, а теперь зло испепелял ее взглядом. У нее совсем не оставалось времени на то, чтобы извиниться, и поэтому, как только она пришла в себя, вновь сорвалась с места, наплевав на всякое приличие. Парень же продолжал смотреть ей вслед.

Судьба заранее загадала, что он окажется Аавиллом Стоунером…

– Орлеан, что это за девчонка? – спросил он у своего друга, у которого от такого вопроса глаза округлились, как у совы.

– Ну ты и тормоз, это же Делайла Бертран! Она в твоем классе учится!

– Очередной изгой?

– Пожалуй, один из самых популярных, – усмехнулся Орлеан, смотря на пробегающую рядом троицу, возглавляемую Нерине Эсли. – Видал, как твоя возлюбленная за ней вчистила? О, Нерине ее обожает, не упускает ни единого случая, чтобы не скрутить ее где-нибудь в темном углу.

– Пошел ты, – скривился Аавилл. – Эта рыжая идиотка сама набралась смелости заявить, что она моя избранница, а я тебе честно скажу, что даже если бы она предложила мне продать свою задницу в рабство за миллиард долларов, я бы плюнул в ее смазливое лицо. Терпеть не могу этих алчных стерв. Кстати, почему я ничего не знаю об этой… Как ее там?

– Я что, досье каждого тебе должен предоставлять?

– Забей, – бесстрастно отозвался Аавилл, направившись куда-то.

Орлеан Файер пожал плечами и поплелся вслед за приятелем, не заметив озорного блеска, на миг промелькнувшего в глазах Аавилла, когда тот спрашивал о Делайле. Безусловно, его очень заинтересовало, чем же так привлекла Эсли какая-то неприметная девчонка, ведь изгоев здесь и без нее хватало.

* * *

А Делайла все бежала вперед, не зная, куда приведут ее ноги. Оставалось надеяться, что она не прибежит к тупику, иначе ознаменует этим свой конец. Интересно, они до сих пор гонятся за ней или хотя бы отстали? Нет, нельзя проверять – слишком рискованно. Лучше бы тогда подошла к Нерине, а теперь, когда ситуация уже ни к черту, это невозможно, что тут говорить. И думать не стоит о том, что с ней сделают теперь.

Силы, тем временем, подходили к концу. Как долго она еще могла продержаться – вопрос интересный. Голова кружилась, легкие горели, тело налилось свинцом, и ноги постепенно переставали его держать. Делайла все-таки остановила свой выбор на наказании и прекратила бег – так и так только искалечит себя.

«Черт со всем этим, будь что будет», – подумалось ей, и тут-то ее прижали к стене – только не Нерине с ее подружками…

– Делайла, что произошло?

– Вейн? – она часто задышала, пытаясь унять сердцебиение, вызванное страхом. – Уф… да ничего особенного…

В тот же момент, едва последние ее слова сорвались с губ, послышался громкий топот, привлекший внимание нахмуренного Вейна. Как и следовало ожидать, ее настигла-таки троица во главе с Эсли.

Вейн, понимая, что дело пахнет скандалом, завел подругу за себя, принимая еще более хмурый вид, чем до их появления. Нерине оценивающе осмотрела вставшего у нее на пути симпатичного шатена, а затем усмехнулась, закончив анализировать.

– Знаешь, кому ты преграждаешь дорогу? – спросила она, сузив глаза.

– Твой вид у меня ассоциируется со многими девушками. Они такие же пустышки.

– Какой самонадеянный хам, но он мне нравится, – Нерине подмигнула своим подругам, и те глупо захихикали.

Делайла схватила Вейна за руку и легонько дернула, всхлипнув. Нерине, услышав божественный для ее слуха звук, заглянула Вейну за спину и елейно улыбнулась перепуганной Бертран.

– Что же ты дрожишь, как осиновый лист? Сегодня тебе повезло, – вдруг заявила она.

– Это тебе повезло, что ты девчонка, – прошипел Вейн, яростно глядя на нее, – иначе бы я врезал тебе, честно. Валите отсюда.

Нерине, доселе не встречавшаяся с отказами и возражениями, возмущенно ахнула. Ей смеют вставлять слово поперек, да еще и кто! Какой-то жалкий оборванец диктует ей свои мерзкие правила!

– О, я бы советовала тебе следить за словами, а в некоторых случаях и вовсе молчать, – Нерине угрожающе заглянула в глаза Вейну.

– Знаешь, я ведь могу и пересмотреть свое правило не бить девушек, мне это совершенно не сложно.

Нерине и Вейн долго буравили друг друга взглядом, пока та не сдалась и просто не ушла с разочарованием на своем миловидном личике. Было похоже, что она готова разреветься, как маленькая девчонка, у которой только что отобрали игрушку. Но она еще явно не закончила, о нет. Тем более после того, как Нерине впервые в жизни столкнулась с тем, что ей наглым образом перечили.

Делайла облегченно выдохнула и вышла из-за спины Вейна, поцеловав его в щеку в знак благодарности, а тот улыбнулся в ответ. Сегодня ей действительно повезло, но не факт, что Нерине обо всем так просто забудет: она продолжит придумывать изощренные пытки над своей самой любимой жертвой, а потом обязательно применит их на ней.

– Какой у тебя сейчас урок? – спросил Вейн обеспокоенно.

– Неважно, я все равно на них не пойду, не хочу еще раз столкнуться с ней и не хочу, чтобы ты таскался за мной, у тебя ведь тоже дела.

– Эти дела могут и подождать, ты же сама видишь, что происходит, – похоже, он немного злился на ее безрассудство.

Делайла с какой-то глуповатой улыбкой покачала головой и отвела взгляд. Она была немного смущена ситуацией и не хотела этого показывать, а потому развернулась к другу спиной и пошла прочь, пока тот за ней не погнался.

Вейн, устало вздохнув, прикрыл глаза. Ей здесь выживать еще два года, а он не всегда будет рядом, чтобы защитить, и однажды что-нибудь точно случится, в этом не оставалось сомнений.

* * *

В пустом классе, естественно, никого не оказалось. Да и кого тут увидишь, в то время как в школе идут занятия, а она прогуливает уроки? Конечно, иногда здесь собиралось народу, даже во время школьной занятости, но случалось это, в основном, тогда, когда забитым ученикам хотелось побыть наедине – или с теми, кто их понимает. Здесь те несчастные, над которыми не упускали случая поизощряться, собирались вместе, чтобы обсудить школьные проблемы, поучиться вдали от суеты, которую им обычно устраивали, нагнать программу, попросить помощи – тем более, что в этом кружке ее действительно всегда получали.

Делайла со вздохом закрыла дверь и прислонилась к ней плечом, потирая лоб и пытаясь успокоиться. Больше никто за ней не гнался, и тем не менее дрожь не унималась. Мысли блуждали около Вейна, перед которым ей было ужасно стыдно. Теперь и он мог попасть в беду из-за своего вмешательства, даже если его ничего в этой жизни не пугало.

– О, Делла, ты одна здесь? – окликнул ее чей-то голос.

Делайла обернулась. Она так задумалась, что не слышала, как открылась и закрылась входная дверь.

– Привет, Саманта. А ты видишь здесь кого-то еще?

Сэм улыбнулась, пожав плечами, а Делайлу посетила навязчивая мысль о том, какими нужно быть отпетыми мерзавцами, чтобы начать травить тринадцатилетнюю, ни в чем не повинную девочку? Каким образом здешняя элита вообще выбирала себе жертв, и были ли у них хоть какие-нибудь долбаные принципы? Бей, пока можешь, или бей, пока не убьешь?

– Ты уже познакомилась с Аавиллом Стоунером? – внезапно спросила Сэм со страхом в заплаканных глазах.

– Нет, я только о нем слышала. Мало хорошего, как всегда, – ответила Делайла, переписывая формулы из учебника и стараясь выглядеть как можно более бесстрастной, – но ведь и о нас говорят много неправды, верно? Я хочу сказать… я верю, что он именно такой, каким его расписывают, но… стараюсь думать, что все же это ложь. С другой стороны, не хочется жить в иллюзиях.

– Тебе очень повезло, что ты с ним не знакома, – пробормотала Саманта с таинственностью, кажется, не услышав и половины сказанного Делайлой.

– Что случилось? Он тебе что-то сделал?

– Не мне… – теперь испуг читался гораздо ярче, голос оборвался на последней ноте, и Делайлу передернуло.

Ясно было без слов: приключилось что-то настолько ужасное, что могло бы превзойти все самые черные дела, что происходили в школе до сегодняшнего, и даже спрашивать ни о чем не хотелось. Новым стало одно: Саманта никогда не приходила с таким испуганным выражением лица.

Однако больше ни о чем не говорили. Сэм, казалось, после дурных воспоминаний не хотела много болтать, а Делайла снова занялась учебой, хоть и с трудом заставила взять себя в руки после жути, которую на нее нагнали. Практически пустой класс вновь погрузился в тишину, девчонки лишь изредка перекидывались словами по темам уроков, что остались неусвоенными. Иногда разговоры уходили совсем в другое русло, но они, как правило, быстро исчерпывали себя, и класс снова погружался в затишье – до той поры, пока кружок не стал пополняться все новыми ребятами. Новости, которыми спешили поделиться учащиеся при входе в кабинет, совершенно не радовали и не поднимали духа.

Снова кто-то попал в школьную передрягу и отправился на больничную койку. Делайла подумывала о том, что все это как-то прямым образом связано с тем, о чем говорила Саманта. Значит, слухи об Аавилле – правда?

– Делайла, нам пора! – позвал ее голос Вейна словно из ниоткуда.

Та обернулась вместе с несколькими головами. Кто-то из ребят стал перешептываться, подмигивать, хихикать. Атмосфера постепенно накалялась, становилось неловко, пока Делайла быстро не соскочила с места и не выбежала из кабинета.

Это не первый раз, когда при ней начинали обсуждать ее друга, а иногда и вовсе прямо спрашивать о нем; даже пару раз просили познакомить. А что, неудивительно: такой бесстрашный, такой добрый, симпатичный парень. Никому бы рядом не помешал такой защитник.

– Ты чего? – спросил Вейн, когда Делайла поспешно хлопнула дверью и облегченно выдохнула.

– Как всегда, от тебя без ума половина школы, – невесело усмехнулась она и отошла от класса.

Вейн покачал головой.

– Так уж и половина?

– Пятеро из кружка уж точно.

– Надеюсь, девочки? – прыснул он, чем вызвал у подруги ироничную улыбку.

– О-о-очень смешно, Вейн.

После школы друзья решили немного подышать свежим воздухом, ведь такие случаи им представлялись редко из-за учебы или же из-за чрезвычайных происшествий, происходящих, в основном, именно с Делайлой.

Улицу вновь заливал холодный ливень, из-за завесы которого почти ничего не виднелось. Дома и здания слились в одно большое, серое пятно, а по траве можно было смело скользить, словно на льду.

Хорошо, что Вейн сегодня приехал на машине.

– Круто, – присвистнул он, глядя на одежду и волосы Делайлы, с которых стекали крупные капли дождя, заливавшие сиденье и коврик под ногами.

– На себя посмотри, – захихикала она, указывая на своего друга, выглядевшего не лучше.

Вейн осмотрел себя и глубоко вздохнул.

Похоже, что-то все-таки произошло. До этого момента он изо всех сил старался выглядеть беззаботным, даже пытался шутить, а сейчас…

– Что-то не так? – вдруг нахмурилась Делайла и вдруг ахнула. – Нерине что-то сделала тебе?

Вейн какое-то время смотрел в пустоту, а потом перевел взгляд на подругу. В глазах затаилась тревога.

– Брось, что она может мне сделать? Я о другом. Ты, наверное, слышала, что произошло? Аавилл Стоунер устроил неплохой переполох…

Дело приняло крутой оборот. Снова этот мальчишка. Да кто же он такой, черт побери – сам дьявол из преисподней?

– Что бы там ни произошло, я даже знать не хочу, – перебила его Делайла вкрадчивым тоном. – Вейн, ты ведь знаешь, что я ко всему привыкла, хуже быть уже не может, мы это уже обсуждали…

– Нет, Делайла, ты уж постарайся держаться от этого типа подальше, а как что-то случится, сразу говори мне! Ни к чему разыгрывать гордость, сколько мне еще считать синяки на твоем теле, сколько ты еще будешь молчать? Пока тебя не убьют?

Она отшатнулась от него. Вот он и высказался, наконец, чуть ли не накричал на нее, впервые за все годы их дружбы. Может, Аавилл действительно был деспотом, как о нем и болтали? Делайла сомневалась. На ее памяти не существовало никого деспотичнее Нерине Эсли – это она знала абсолютно точно. Вейн мог не воспринимать ее, плевать на нее с высокой башни, но он просто не видел, насколько сильно влияние Нерине, насколько она чудовищна, насколько безжалостна и неумолима. Делайла знала. Это ее мучили чуть ли не до смерти, прилюдно унижали и с фанатизмом уничтожали. Никого другого так, как ее.

И снова ехали в молчании, повторяя отрезок из жизни сегодняшнего утра. Зато теперь, в отличие от этого самого утра, у обоих в головах роились мысли, причем одни и те же, об одном и том же человеке.

Кто же он такой, в конце концов? То, что он сын мэра города – все знали, но что же не так обстояло с его характером? Хуже Нерине Эсли? Нет, наверное, не стоило и проверять. Только вот как избегать того, кого в глаза не видел?

– Вейн, останови машину… – Делайла нетерпеливо подскочила на сиденье, едва ей бросилось в глаза объявление на столбе. Даже ужасные сцены с Аавиллом Стоунером улетучились.

Вейн нахмурился и хотел уже засыпать ее вопросами, но, похоже, решил с этим повременить и остановился.

Делайла немедленно открыла дверцу, выпрыгнула на залитую дождем улицу и скрылась из виду за пеленой капель. Ее друг вытягивал шею, как мог, а Делайла тем временем сияющими глазами взирала на фонарный столб – точнее, на объявление, которое на него повесили.

– Требуется рабочий на бензоколонке… – прочитала она вслух, чувствуя, как на нее выжидающе смотрит Вейн. – Я должна получить эту работу.

Глава 2 "Сила духа"

Следующее утро выдалось суетливым и еще более безрадостным, чем вчера. Мать бесшумно ушла, не разбудила дочь, полагаясь на будильник, который, в свою очередь, Делайла забыла завести перед сном, и посему первые уроки она просто-напросто проспала. В какой-то степени было даже хорошо, что на уроках учителя почти не замечали ее, а порой и забывали ее имя, и потому отсутствие Делайлы не так сильно их огорчило бы. Обидно только, что снова придется засидеться в кружке и потерять время, но ничего не поделаешь, коль уж такая растяпа.

«На математику и английский не пришла, – первым делом подумалось Делайле, когда она взглянула на расписание в школе. – Прекрасно».

Потребуют ли от нее объяснений учителя? Тем более что на ней еще лежал грешок за вчерашние пропуски. Если так пойдет и дальше, то и скатиться в учебе не мудрено, а последние два года очень важны. Кто еще сможет помочь матери с заработком в будущем, как не родная дочь?

Делайла, помрачневшая от невеселых мыслей, уныло поплелась к шкафчикам, чтобы выгрузить лишние учебники, но когда добралась до цели и открыла дверцу, в глаза сразу бросилась надпись: «Бертран вонючка».

– Очень мило, – только и выдохнула Делайла, процитировав свои мысли. – А еще оригинально.

– Тебе что, мало? – немного разочарованно спросил за ее спиной женский голос.

«Кто бы сомневался, что это твоя каллиграфия», – устало пробурчала Делайла про себя и медленно обернулась. Нерине смотрела на нее хмуро и недоуменно, чем в какой раз напомнила ей своим видом потерянную маленькую девочку.

Делайла содрогнулась. Ей что, действительно жаль Эсли?

– Мне-то достаточно, а вот у вас уже не хватает фантазии, – буркнула она, чувствуя, как страх вместо жалости потихоньку захватывает над ней власть. – Дай пройти.

Делайла и не ожидала, что ее так просто пропустят, но Нерине, похоже, сегодня находилась в хорошем расположении духа, поэтому не только отошла, но и скрылась за стеной. Вот так просто, без единого колкого замечания или попытки толкнуть давнюю неприятельницу со всей силы.

Делайла, воспользовавшись благоприятным исходом ситуации, не стала понапрасну терять время и продолжила выгружать свои вещи.

Она не заметила, как из одного учебника выпала фотография.

* * *

Нерине в последний раз выглянула из-за угла.

Ушла. Теперь Делайла Бертран поплатится за вчерашнее. И вообще, этого Дефенса тоже неплохо бы на место поставить. Будет знать, как перечить ей и угрожать. Еще не хватало, чтобы всякие мальчишки вмешивались в ее дела, которые, будучи незавершенными, совсем сведут Нерине с ума. Бертран неотступно преграждала ей путь, и, похоже, даже не осознавала, что ее существование стоит Эсли поперек горла, чем не могла не раздражать только сильнее.

«Чертова святоша!» – думала о ней Нерине каждый раз, и все ее внутренности сводило, как от боли. Наверное, если бы она была такой же сильной, как ее брат, то непременно первым делом убила бы Бертран и почувствовала неимоверное облегчение, но пока все, на что хватало сил – лишь отравлять жизнь. Любыми способами.

Поэтому Нерине не собиралась вот так уходить, ничего напоследок не сказав и не сделав, иначе вся ее борьба потеряла бы смысл. Ее существо умоляло об отмщении, о победе в этой странной войне, которая разгорелась с самой первой их встречи, и от которой в крови закипал безудержный и ничем необъяснимый гнев. И хотя иногда Нерине не понимала, что ей движет, и почему порой так хочется упиться страданиями Бертран, она гнала прочь мысли о примирении и снова строила планы по уничтожению проблем. Главное, чтобы Бертран тоже сражалась и ненавидела ее, а вместо этого – Нерине готова была поклясться – она только смотрела на нее с сожалением и… пониманием?

Эсли задрожала от ярости и бешенства. Никто не смеет ее жалеть!

– Сломайте этот чертов шкафчик, – резко бросила она и обхватила себя руками, словно успокаивая.

А чтобы ее обескураженный взгляд не заметили, она опустила глаза в пол и внезапно увидела фотографию, на которой был изображен мужчина на фоне машины. Такой улыбчивый, радостный. Нерине сощурилась. До прихода Бертран никаких фото в коридоре не валялось, и очутилось оно здесь явно после того, как эта идиотка заявилась. Что, неужели ее отец? Да, сегодняшний день обещал быть интересным.

– Нерине, что там у тебя? – спросила одна из ее приближенных.

– Не твое дело. Оставьте шкаф в покое, у меня есть идея получше.

Подруги надули губы, нахмурились, но выслушали то, что говорила им со счастливым лицом Эсли, хоть особо вникать и не спешили. В конце концов, если уж Нерине бралась за издевки над кем-нибудь, это было просто весело и безо всяких объяснений.

Весь класс также поднялся на уши, стоило только Эсли появиться в проходе, а как фотография и ее история вылезли на свет – все девчонки чуть ли не сбили Нерине с ног. Она снова находилась в центре внимания, но не того, которого она жаждала. Аавилл Стоунер, как ни в чем не бывало, продолжал беседовать с Орлеаном, кажется, не замечая Нерине, к ее ужасной ярости и недовольству.

Шум и гам, смех и разговоры не стихали, а только набирали громкость и, наконец, начинали действовать парням на нервы. Кто-то уже не сдерживал себя и пытался заткнуть неугомонных одноклассниц, но тут же натыкался на острый и холодный взгляд виновницы торжества, ведь именно взрыва терпения она и добивалась.

Аавилл, ради которого все представление и затевалось, изо всех сил пытался сохранять остатки самообладания, и пока ему это удавалось, он мог разговаривать со своим другом на спокойных тонах – однако надолго Стоунера все же не хватило. Накал эмоций, постепенное передвижение к грани злости – и выдержки не осталось. Нерине Эсли добилась своего, эта ненормальная снова действовала ему на нервы, и он был готов поклясться, что когда-нибудь ее точно убьет или как минимум подвесит за лодыжки.

– Эй, что там у вас происходит? – не сдержался от выкрика Аавилл.

Девчонки разом остолбенели, а затем так же синхронно расступились. В центре событий, да и в центре круга женских особ оказалась та, которую он ожидал и одновременно не желал увидеть. Она его определенно преследовала, но чего Аавилл искренне не понимал, так это того, чего она хотела от него. Денег, власти? Доверия? Или эта самоуверенная девка просто издевалась?

Нерине видела в глазах Стоунера отвращение и гнев, и именно это наталкивало ее на еще большие глупости, она не боялась их совершать, упрямо шла к своей цели и ждала грандиозных результатов, но из раза в раз натыкалась на нерушимый барьер, на непонимание и презрение. Все действия Аавилла не говорили, а кричали о бесполезности ее стараний, о том, что она уже проиграла, даже толком не начав игру, но Нерине не прекращала топтаться на месте и думала, что в конечном счете ей все удастся. А иначе просто и быть не могло, «иначе» было равносильно словам «мучение» и, наверное, «смерть».

– Что это? – спросил Аавилл уже спокойно, глядя на фотографию в руках Эсли.

Нерине словно очнулась и взволнованно поднесла фото к глазам, а затем протянула его Стоунеру. Тот постоял секунд пять, как вкопанный, размышляя над чем-то, затем выхватил фотографию и покрутил ее в руках. На задней стороне красовалась надпись: «Моей любимой дочери Делайле», на что Аавилл усмехнулся и перевернул фото на лицевую сторону. Да, похожи, хоть и не так уж сильно. Хотя, может, и сильно – в тот момент, когда она на него налетела, он не очень ее разглядел. Вот и способ поиздеваться над самой популярной жертвой, пожалуйста, заодно и познакомятся. Кто же еще здесь носил имя Делайла, и какая Делайла столь любима Нерине, что та поднимает шум из-за какой-то фотографии? Сегодня они все повеселятся. Наконец-то будет интересно.

* * *

«Вот дьявол!» – едва ли не зашипела Делайла от внезапной, резкой боли в голове. На душе у нее закралось неприятное ощущение того, что вскоре вот-вот произойдет нечто мерзкое, а если уж она начинала чувствовать подобные вещи, то можно было не сомневаться – очередные издевки подадут в лучшем виде. Но что пугало Делайлу больше всего – так это, пожалуй, то, как она стала хорошо предвидеть опасности. Если бы ее жизнь не походила на ночной кошмар, то ей и не пришлось бы сейчас сидеть и трястись от ужаса.

«Меня точно стошнит…» – подумала Делайла, делая гримасу отвращения. Переизбыток адреналина вперемешку со страхом всегда вызывал в ней ощущение тошноты, поэтому сейчас она изо всех сил старалась проконтролировать собственный желудок. Нет, ее тревога не беспочвенна. Когда она вошла в класс, шум тут же затих, хотя до ее появления стоял такой балаган, что слышно было аж на первом этаже; все смотрели на Делайлу, не отводя глаз. Конечно, это могло значить, что при ней просто не хотели что-то обсуждать, но ее не покидало чувство, словно на нее уставились десятки взоров. Ее нервы просто сдавали позиции.

В спину прилетела какая-то бумажка, а затем и вторая. Записки это или чистые смятые листочки, Делайла не стала проверять. Даже если на бумаге что-то и написано, то явно обидное, или же какая-нибудь очередная ложь, к тому же на данный момент она абсолютно не могла двинуться и мыслями витала где-то очень далеко. Так происходило всегда, когда Делайла пыталась себя защитить посредством отвлечения от проблемы.

Однако то ли от недостаточной сосредоточенности, то ли от того, что она все же старалась глядеть в оба, ее отвлек шум где-то неподалеку. Миг – стащили пенал. То-то день хорошо начинался.

Делайла не успела перехватить свою вещь, спохватившись слишком поздно, и вздохнула. Пенал наверняка придется покупать новый, потому что нынешний вернут в самом потрепанном виде. Понапишут всего какими-нибудь чернилами, которые невозможно стереть… Лучше уж вообще тогда обойтись без пенала, пока сумка есть.

– Мисс Эсли, раздайте, пожалуйста, тетради, – попросил мистер Снэпшот.

– Чего-о? – лениво протянула Нерине, ошалело поглядев на учителя, словно он только что предложил ей непристойность. – Это вы обслуживающий персонал, а я родилась под счастливой звездой.

Преподаватель хотел было возразить что-то, но ему помешал встрявший Стоунер.

– Эсли, лучше раздай, и не приведи господь, чтобы мы из-за тебя весь урок простояли, – недовольно буркнул он, даже не глядя на нее и томно потягиваясь.

Делайла опасливо посмотрела на парня, который это сказал, и нахмурилась, отметив про себя, что раньше она его не видела, да и ему еще явно не приходилось с ней сталкиваться. Видать, не наслышан еще. И достаточно странно, что он в таком тоне говорил с Эсли…

Аавилл же, сидевший с довольным видом, высказался не для того, чтобы защитить класс – просто ему нравилось, как легко он мог манипулировать людьми, а они, в свою очередь, даже не могли и слова поперек сказать. Плохие слухи расползались о нем очень стремительно, что весьма играло на руку, и Аавилл уже не жалел, что позволил снискать себе дурную славу среди учеников этой дурацкой школы. Глупые, глупые однокурсники. Они даже представить не могли, насколько ошибались.

Нерине вздрогнула от его голоса, заставлявшего ее дрожать и валиться с ног, а затем перевела взгляд на Аавилла. Он сидел, как ни в чем не бывало, и глядел куда-то в пустоту. Вот же непрошибаемый! Но она заставит его смотреть в ее сторону, пусть хоть он будет дьяволом из самих Преисподней.

Эсли все же встала и направилась к учителю. Выполнить просьбу Аавилла она унизительной уже не считала и резко выхватила тетради, не забыв испепелить взглядом мистера Снэпшота, после чего стремительно развернулась и с раздражением стала швырять тетрадки хозяевам. Добралась, наконец, и до Бертран. Ее тетрадь, разумеется, выделялась ярче остальных в прямом смысле этого слова: вся была исписана оскорблениями, в основном черным маркером.

«Вот ведь дура, хоть бы стерла! Впрочем, это бесполезно», – хмыкнула Нерине, небрежно бросив собственность Делайлы прямо ей в лицо. Кто-то рассмеялся. Делла лишь вздохнула и снова попыталась отобрать свой пенал. Учитель, наконец, заметил маленький инцидент.

– Мистер Блэр, отдайте то, что забрали. Немедленно.

Джошуа зарычал и кинул пенал Делайле, рассыпав все, что там только лежало.

Аавилл несколько заинтересовался происходящим и повернулся назад, чтобы посмотреть на девушку, за которой решил охотиться. Длинные, спутанные каштановые волосы, грустный затуманенный взгляд серых глаз, блуждающий по парте в поисках чего-то, старая поношенная одежда… Выглядела она довольно хрупкой, тонкой, обессиленной. Идеальна для жертвы. Он начинал понимать Эсли. От Бертран веяло чистейшей аурой наивности, доброты, мечтательности. Ломать таких – одно удовольствие.

А Делайла тем временем судорожно искала фото отца в пенале, так как точно помнила, что в последний раз видела его именно там, так где же фотография находилась теперь? Наверное, выпала. Хотя нет, под партами ее не видно. Стоило попробовать поискать в сумке: мало ли, может, успела переложить свою ценность?

«Что-то ищет. Так вот значит, как ты выглядишь, Бертран. Как только поймешь, что фото нет, наверняка сразу обратишься к классу, или же эту возню заметит Снэпшот…» – с коварной ухмылкой размышлял про себя Аавилл, внимательно наблюдая за ней.

«И в сумке нет… – Делайла выдохнула, окинув взглядом класс. – Кто-то стащил. Или мне не стоит быть такой подозрительной? Но, зная их повадки…»

– Мисс Бертран, вы что-то потеряли? – осведомился учитель.

Аавилл перевел взгляд со Снэпшота на девчонку. Она. Все произошло быстрее, чем он рассчитывал.

– Не это, случаем? – Стоунер вынул фотографию, подмигивая Бертран.

Делайла, увидев фото у незнакомца, перепугалась еще сильнее, чем если бы она оказалась в руках у Эсли. Что-то нехорошее светилось во взгляде парня. Боже, да неужели…

– Отдай, пожалуйста, – дрожащим от волнения и страха голосом произнесла Делайла.

Аавилл фыркнул и сел на парту, чтобы лучше видеть ее. Какая же она глупая и как же манила своим вмиг проснувшимся блеском чего-то неизвестного в глазах…

– Мистер Стоунер, выясняйте отношения вне урока, – вежливо попросил Снэпшот.

Класс начал активно перешептываться. Стоунер… Некая осторожность общения с этим мальчишкой…

«Я влипла, – ахнула Делайла. – Аавилл Стоунер… Моя фотография!»

Она вскочила с места так, словно только что сидела на электрическом стуле. Все ребята замерли в ожидании того, что станется с наглым учителем после такой дерзости, а потому перестали обращать на Бертран ровно никакого внимания.

Стоунер тем временем нехотя оторвал взгляд от разозленной и отчаявшейся Делайлы и нахмуренно посмотрел на мистера Снэпшота. Повисла напряженная тишина, а воздух вдруг потяжелел.

– Снэпшот, тебя в детстве не учили, что в важные разговоры вмешиваться невежливо? – в конце он демонстративно зевнул и посмотрел в сторону Орлеана, который преспокойно дремал за своей партой. – Эй, Файер, не думаешь ли ты, что нам следовало бы заменить учителя истории?

Орлеан неспешно потянулся и взъерошил и без того вечно лохматую темную шевелюру с рыжим отливом, а затем уставился озорными зелеными глазами на учителя, который стоял столбом возле доски и ничего не мог возразить.

– Жаль, а вы ведь были моим самым любимым учителем, – Файер явно издевался, но, перехватив взгляд Аавилла, тут же прекратил паясничать. – Придется заменить. Да, вы уж извините моего друга за такую бестактность, но вам действительно пора выйти из класса, иначе мой отец очень расстроится, что из его сына диктатор никакой, а я буду плакать вместе с ним.

Аавилл снова выразительно посмотрел на Снэпшота, и тот, переминая пальцы, быстро вылетел из кабинета, сопровождаемый взглядами, каждый из которых выражал что-то свое: кто-то смотрел с сочувствием, кто-то со злорадством, кто-то с испугом… А вот Делайла вообще не обратила никакого внимания на столь гадкое поведение своих сверстников, все ее мысли крутились вокруг одной лишь фотографии отца. Единственной фотографии отца, сделанной лично для нее. И если ее не вернуть…

Делайла продолжала зло смотреть на Аавилла, не в состоянии что-либо предпринять. А что она могла? Их силы явно не равны… Разве что придется ерзать на коленях и умолять. Но она так не хотела больше склоняться перед кем-либо… Нет, нельзя сейчас давать гордости взять верх, ведь иначе фото не получить.

Аавилл все ждал дальнейших действий Бертран, но она только смотрела на него, растерянно хлопая глазами. И это все? Да, слишком уж многого он ожидал увидеть от такой слабачки. Вряд ли Нерине стала бы гоняться за кем-то, кто превосходит ее по силе.

– Я, конечно, понимаю, что вы наглядеться друг на друга не можете, но все-таки вам уже стоит начать, – ухмыльнулся Орлеан, вызвав у некоторых такие же усмешки, а у Нерине негодование. – Не зря же я выгнал своего любимого учителя. Может, мне прямо сейчас начать плакать и разбавить вашу скучную атмосферу?

Ни Аавилл, ни Делайла не обратили внимания на его комментарий. Каждый был занят своими мыслями, и, пока Делайла несознательно подошла к Стоунеру, прошло еще немало времени, однако никто больше не осмеливался кидаться колкостями, кроме Орлеана, который, заметив, как Делайла надвигается на его друга, сразу выпалил следующее:

– Так, господа, начинается то, чего мы так долго ждали! Битва титанов! – Орлеан выбежал к доске, размахивая руками так, словно хотел поднять ураган. – Нет, я, конечно, понимаю, что переборщил, и этот фильм уже давно показали, но все же…

– Заткнись, Орлеан! – крикнул кто-то из класса, и Файер тут же смолк.

– Отдай мне фотографию, Аавилл Стоунер, – тихо произнесла Делла, удивляясь резкости своего тона, прозвучавшего так уверенно.

Аавилл же, казалось, сам немного изумился подобной прыти, но тут же усмехнулся, спросив:

– А чем докажешь, что она твоя?

– На обратной стороне мое имя, не надо держать меня за дуру, – тут же отозвалась Делайла.

Аавилл не стал удостоверяться.

– Какая жалость, что здесь так считают абсолютно все. Что ты хочешь доказать, девчонка? Таких, как ты – миллион. Хотя даже в своем роде ты одна такая белая ворона.

Делайлу задевали и более обидными словами, но сейчас ее это так разъярило, что она не выдержала и выдала самую большую и самую содержательную тираду, на которую только оказывалась способна:

– У меня к тебе аналогичный вопрос, Стоунер. Что же пытаешься доказать ты? Может быть, то, что ты не такой, как все? Как я, например? Интересно, что же ты делаешь полезного для того, чтобы выделиться из толпы? Считаешь себя самым сильным только потому, что лезешь к слабым? Ты никто. Ты меньше даже, чем я, чем кто-либо другой из изгоев, подобных мне. Я скажу тебе, кто ты. Ты просто обиженный на мир, избалованный маленький богатей, который наверняка скрывает в себе целое сборище комплексов. И знаешь, плевать я хотела на тебя и на того, кто породил тебя, то есть на твоего папашу.

И без того темные глаза Аавилла помрачнели, в них зарождалась ярость. Только сейчас Делайла его разглядела. Крепкий, коренастый, здоровый, сразу можно отметить обычно не свойственные подросткам задатки брутальности; темно-карие глаза и такие же волосы – весь мрак души налицо. Вряд ли страх перед ним был связан только с тем, что он сын мэра. Перед ней стоял не то что здоровяк – скала, и она уже пожалела о том, чего наговорила. Такую, как она, могли с легкостью раздавить и не заметить.

Храбрость таяла.

«Господи, неужели я это сказала? Я? Как я могла такое сказать?» – ужасалась Делайла.

В классе же все как один смотрели то на глупую и смело поступившую Деллу, то на Стоунера, который, казалось, в гневе и бешенстве становился еще крупнее. Все ждали, чем все это закончится. Даже Орлеан впервые проявлял живой интерес, подперев голову руками и облокотившись о стол. Иногда он хотел вскочить с места и побежать за попкорном, но тут же вспоминал, где находится. Нерине же, казалось, мечтала порвать Бертран на месте.

А вот Аавилл не собирался сражаться с ней словами – он поступит более болезненно… О, малышка, ты сама напросилась.

Стоунер поднес фотографию к глазам, поглядывая на Бертран, испуганно взиравшую на фото в его руках, гадавшую, что он будет делать. Ждать исхода Делайла все же не намеревалась, ведь могло произойти все, что угодно, и поэтому действовать требовалось быстро.

Взяв инициативу в свои руки, Делайла со всей силы влепила парню затрещину, выхватила фотографию и, в память о себе, отдавила еще и ногу, а затем выбежала из класса, пользуясь его замешательством.

Подобной тишины в классе давно никто не припоминал. Никогда еще никто так не разговаривал со Стоунером, а чтобы его еще и потрепала слегка какая-то девчонка…

– Эм… – Орлеан еле сдерживался от смеха. – Один-ноль, но не в твою пользу, чувак!

Все-таки Файер не сдержался и согнулся пополам, а вот других смельчаков посмеяться за компанию не нашлось.

Нерине вскочила вместе с двумя верными подругами и выбежала вслед за Делайлой с крайне раздраженным видом.

– Заткнись уже, задолбал, – угрюмо бросил неугомонному и чуть ли не катавшемуся по полу Орлеану Аавилл.

* * *

Куда еще податься, как не в туалет, и там уже ждать своей участи? За ней точно кто-нибудь погонится, чтобы преподать урок, и тем самым подобраться к Аавиллу ближе, а заодно и отомстить его обидчице. Здесь можно спокойно порыдать над своей жизнью, пока за ней не пришли.

«Я ударила Стоунера и нагрубила ему… – все никак не могла поверить она и всхлипывала только сильнее. – Глупая, глупая идиотка! Что я наделала? Я же теперь поплачусь за это…»

– Поплачусь, черт возьми! – повторила Делайла свои мысли, ударив кулаком по полу с такой силой, что разбила костяшки пальцев в кровь.

– Ты права, маленькая дрянь, – произнес надменный голос слева от нее.

Делайла посмотрела заплаканными глазами на входящую и увидела ту, кого и ожидала. Нерине со своими верными собачками, иначе и не назовешь.

Сейчас они нависали над ней словно туча, а она смотрела на них как зачарованная, плюнувшая абсолютно на все. Такая реакция троицу чуть смутила, ведь они-то ожидали мольбы, а их жертва всего-навсего походила на овощ…

Та, что казалась покрепче на вид, грубо подняла Делайлу на ноги и отпустила, предполагая, что та в опоре не нуждается, и она снова свалилась. Тогда все та же девушка так рванула ее за руку, что чуть не оторвала ее.

– Да встань же ты! – сквозь зубы процедила она.

Делайла откинулась на стену с остекленевшим взглядом, из ее глаз медленно потекли прозрачные слезы. Сопротивляться бесполезно, против троих ей ничего не поможет, да и разве это не то, чего она ожидала? Если ее не убьют – она удивится.

– Разукрась так, чтобы мать родная не узнала, – Нерине села на подоконник поблизости и закурила. – Только не перестарайся. Однако урок она должна усвоить на всю жизнь.

Делайла вновь свалилась с ног, но на этот раз легла и уже не шевелилась. Она словно больше ничего не чувствовала и не видела.

Крупная девчонка схватила ее за волосы, приподняла на ноги и отшвырнула к стене, как тряпичную куклу. Делайла медленно и безвольно сползла на пол, издав глухой, булькающий звук. Боль стрелой отозвалась в голове, хотя, кажется, удар все же пришелся не таким мощным, на какой рассчитывала одна из подруг Нерине.

А вот с пытками над лицом они не поскупились. По нему нанесли несколько пощечин и ударов, которые превратили бледный цвет кожи в ярко-красный. С уголков губ потекла кровь, как и из носа. Потом откуда-то в руке у девчонки возник нож, и она сделала им три надреза на левой щеке, прямо на свежей ране, но ни крика, ни стона из уст Деллы они не услышали, хотя добивались обратного. Казалось на первый взгляд, что она умерла, но на самом деле ее сознание еще оставалось при ней, и боль, которую Делайла поначалу не чувствовала, теперь становилась чудовищной. Она вернулась и захлестывала ее волнами, каждая из которых была все сильнее.

Удар в живот все решил. Делайла дернулась в последний раз и раскинула руки. Еще немного, и до обморока недалеко. Если ей нанесут еще хоть один удар, то этим все и закончится. Мать от горя скончается, увидев свою дочь, а вернее, то, что с ней сотворили.

После жестоких процедур Делайлу взяли за руку и оттащили к стене. Нерине спрыгнула с подоконника и села перед ней на корточки, заглядывая в ее пустые глаза и тщетно пытаясь прочитать в них хоть что-то.

– Еще раз пальцем тронешь Аавилла – умрешь, – сказала Эсли, пустив клубы табачного дыма ей в лицо. – Что будем делать с этой шваброй?

– А какое место должно быть у швабры? – ухмыльнулась та, что поменьше.

Нерине кивнула, встала и скрылась за дверью. Через три минуты она пришла с ведром и стала набирать в него воду.

– Теперь все на своих местах, – ласково промурлыкала Эсли, щедро поливая из ведра Делайлу. – Кстати, Бертран, я слышала, ты у нас очень верующая? Ну так помолись своему богу, чтобы в следующий раз холодная водица не оказалась кислотой. Думаю, ты все уяснила. Никогда не вставай на моем пути.

С этими словами троица удалилась, оставив Бертран наедине с болью, что захлестнула ее с головой; ненавистью, нарастающей с каждой минутой, и шоком. Казалось, они вытрясли из нее не только душу, но и способность мыслить здраво. Взгляд ее стал безумен, глупая улыбка расползлась до ушей, несмотря на жгучую боль в уголках губ. Капля крови из носа потекла вниз, упав в растекшуюся лужу. Делайла начала водить рукой по полу, постукивая ногтями и напевая колыбельную мамы, голос ее прерывался из-за сбитого дыхания, которое не могло восстановиться. В конце концов, когда помешательство несколько отступило, вернулись душевные и физические мучения в пораженных участках тела. Рыдания сдавили грудь, вырываясь наружу, и их Делайла более не сдерживала. Она знала, что еще легко отделалась, но обида, жалость к себе и ярость не давали успокоиться. Вот, чего стоила ее храбрость.

* * *

– А теперь рассказывай, кто это сделал, и я прямо сейчас пойду и возьму грех на душу, – глаза Вейна метали молнии.

Делайла так и не поняла, как оказалась дома у друга – сколько ни спрашивала, он не отвечал, только ужасно злился, и все его мысли уже погрузились в план мести.

Наверное, она просто потеряла сознание. Но как? Ведь когда они ее оставили, она лежала еще очень долго, а потом вот… оказалась у Вейна. Надо все ему объяснить, иначе не успокоится. Он, видимо, хорошенько нервишки себе потрепал за то время, что она спала.

– Это бесчеловечно, Делла, и не останавливай меня, – с готовностью изрек Вейн, когда она рассказала ему все подробности. Он мысленно подписал смертный приговор тем троим, несмотря на то, что они девчонки.

– Вейн, ты поступишь необдуманно! – перепуганная до смерти Делайла встряхнула за плечи друга. – Тебя отправят в колонию!

– Зачем ты их защищаешь?

– Я за тебя боюсь, как же ты не понимаешь? Ты мой единственный друг и защитник. Давай лучше подумаем, что мне сказать матери.

– Правду, конечно! – изумленно воскликнул Вейн, словно она сморозила глупость.

– Нельзя правду… – умоляюще посмотрела на него Делайла, зажимая ему рот, чтобы не возражал. – Ты понимаешь, что будет с матерью, если она узнает обо всем? В таком случае мне придется рассказать все, что со мной в этой школе происходило, а ведь я так усердно врала ей до этого. Один раз я уже сменила школу и перешла именно в твою, потому что мама верит в нашу дружбу и верит в то, что ты всегда меня защитишь. Так что, можно сказать, матушка моя доверила меня на твое попечение, а задание ты провалил.

Делайла убрала руку и с победной улыбкой посмотрела на ошарашенного Вейна. Уголки губ вновь обожгло болью, и она на мгновение зажмурилась, что не ускользнуло от него.

– Ладно, – нехотя согласился он. – Мы соврем, что тебя схватила уличная шайка. Это, конечно, не лучшая ложь… В общем, если такое повторится, я доложу всю правду. Но такое вряд ли произойдет, потому что теперь я тебя ни на минуту не оставлю. Будешь ждать меня в классе после каждого законченного урока, с места не сдвинешься.

– Спасибо, Вейн! – Делайла резко кинулась к нему на шею и в тот же момент внезапно почувствовала головокружение и тошноту. – Со мной ведь ничего серьезного?

Дефенс немного замялся и принес зеркало. Стоило ей увидеть себя, как она тихо и тяжело вздохнула. Все лицо в ссадинах, краснота у уголков губ так и не спала, на левой щеке красовались три пореза, а на лбу широченная рана, ранее кровоточащая.

«Я и до этого особенной красавицей не была», – выдохнула Делайла.

– Это ничего, пройдет. А я спрашивала о действительно серьезном.

– С носом все хорошо, на лице, в общем-то, все действительно должно пройти со временем, я все раны обработал, но… судя по твоему рассказу можно предположить, что у тебя вполне может быть сотрясение мозга или того хуже. И внутренние органы стоит проверить после удара в живот. Мы немедленно поедем с тобой в больницу и обследуемся, ясно? И знаешь, если то, что ты ударила Стоунера – правда, я даже готов забыть эту кошмарную ситуацию, – хмыкнул Вейн.

Делайла хихикнула и пересказала все, как дело обстояло.

* * *

При виде дочери миссис Бертран чуть не свалилась в обморок, но Вейн с Делайлой вовремя рассказали тщательно отрепетированную историю. Вопросов сыпалось много, словно они находились на пресс-конференции, и не на каждый из них удавалось ответить без запинки, так что мать все равно что-то заподозрила. Радовало, пожалуй, только то, что в больнице ничего особо серьезного не выявили, хотя подозрения Вейна насчет малого сотрясения мозга все-таки подтвердились, так что о школе на неделю пришлось забыть.

Но даже дома Делайла не нашла должного покоя. Все дни и вечера, что ей приходилось отлеживаться, дабы нормализовать свое состояние, она проводила в раздумьях, куда больше обычного, что не могло не вгонять ее в депрессию. Единственное, что немного подняло ее дух, так это новость о принятии на работу, но даже она не заглушала один вопрос.

Нерине… Почему она никогда сама не прикасалась к ней? Почему всегда использовала подручных? Ведь если вспомнить все инциденты с Эсли, то можно ясно выявить кое-какую интересную вещь: Нерине собственноручно издевалась над всеми, но не над Делайлой. Так боялась испачкаться, она была ей настолько отвратительна?

«Почему я каждый раз вижу в твоем взгляде на меня такую потерянность?» – не понимала Делайла и снова продолжала бесконечно размышлять. – «Боже… я схожу с ума».

Глава 3 "Личный шут"

За неделю домашнего лечения Делайла, неожиданно для самой себя, накрепко осознала, что одиночество уж точно не идет ей на пользу, даже если она находилась в полной безопасности. Мысли о Нерине сжирали на протяжении всех дней, непонятный взгляд Эсли стоял перед ней ежечасно, словно терроризируя. Не сказать, чтобы Делайла продолжала бояться одноклассницу, но что-то очень сильно смущало в ее действиях. Нерине, безусловно, ненавидела Бертран, однако никогда еще не позволяла себе притронуться к ней лично и единственное, на что ее хватало – лишь на глупые оскорбления.

Но и это полбеды. Делайла, хоть и ярко помнившая абсолютно все то, что с ней сотворили подружки Эсли, безумно рвалась в школу. Мазохизм? Она не знала. Понимала только, что ей очень хотелось заглянуть Нерине в глаза, найти в них глубоко сокрытое неизвестное чувство, которое Эсли испытывала, когда смотрела на нее. Делайла была совершенно уверена, что это не презрение и помимо ненависти в Нерине пряталось нечто другое. Объяснение всему. А чтобы его вытащить на свет божий, для начала нужно хотя бы выбраться из дома. И разумеется, о былой безопасности можно не мечтать. Нерине уж точно не станет помогать ей найти правду. С другой стороны, Делайле все равно не улыбалось вечно трястись за собственную жизнь, сидя в укрытии, и если она собиралась устранить свои слабости и недостатки, то явно не находясь за семью замками. Так что даже жуткие рассказы Вейна об Аавилле, который по слухам после инцидента с фотографией стал еще невыносимее, не могли погасить ее решимости.

«Подумаешь разок треснула папенькиного богатея. Он наверняка обыкновенный трус и я более чем уверена, что слава, сопровождающая его, на самом деле ему вообще не принадлежит. Если он не совсем отбитый придурок, то не станет мстить девочке… Нерине волнует меня куда больше», – рассуждала Делайла по дороге на улицу, где ее уже поджидала машина Вейна, как и он сам. Сегодня он выглядел не очень хорошо, если не сказать отвратительно. Кто или что так повлияло на него, она понятия не имела, да и спрашивать побаивалась, поэтому решила первое время не многословничать и дать ему выпустить пар.

– Привет, Вейн, – осторожно поздоровалась Делайла, садясь в машину.

Вейн кивнул и тут же включил зажигание.

Эта игра в молчанку ей совсем не нравилась. Да черт побери, они неделю не виделись, мать постоянно приходила под утро из-за моря работы, а Делайле приходилось коротать часы в мыслях о какой-то избалованной идиотке, которая вдруг решила, что ей все дозволено! Почему нельзя хотя бы сделать вид, что ты рад встрече, сказать хотя бы одно слово?

– Мы так и будем молчать? – наконец разочарованно выдохнула Делайла, откинувшись на спинку сидения и укоризненно посмотрев на Вейна.

Он искоса мельком глянул на нее и вновь уставился на дорогу непроницаемым взором. А она все ждала.

– А что ты хочешь услышать от меня? – все же ответил он через минуту.

«Действительно, что? Наверное, то, что ты стал императором страны, вот что! Господи! Как же мальчишки порой тормозят!» – негодовала Делайла про себя, искренне не понимая, что произошло с Вейном. Она его чем-то обидела? Но чем? Она же целую неделю лежала дома, они почти не разговаривали…

Дефенс же только покачал головой, как будто прочитал ее мысли, и ухмыльнулся.

Так что ехать пришлось без лишних разговоров. Если уж у Вейна напрочь отсутствовало желание обсудить с ней хоть что-нибудь, то и она не будет настаивать. В конце концов, ей есть о чем подумать и без общества Вейна, раз он такой вредный.

За всеми своими внутренними беспокойствами и переживаниями, к которым прибавился еще и ее лучший друг, Делайла не заметила, как быстро они приехали. Едва она вышла из машины, как Вейн подхватил ее под локоть настолько неожиданно, что та охнула, и быстро потащил за собой.

На парковке людей оказалось не так много, и далеко не все обратили внимание на долгожданный приход Бертран, а вот внутри здания абсолютно все глазели на ее скромную персону и перешептывались отчего-то тревожными голосами, что только сильнее настораживало. Но что больше привело Делайлу в недоумение, так это что Эсли не попалась ей под ноги.

«Ну а что, пришла бы посмотреть на свое творение – точнее, на то, что от него осталось», – пробурчала про себя она.

– Делла, хватит летать в облаках! Слышишь меня? – трясли ее за плечи.

– А-а? – протянула она, не понимая, чего от нее хотят.

Вейн опустил руки, вздохнув.

– Выгружайся давай, сколько можно считать ворон?

Делайла окинула взглядом их текущее местоположение и весело рассмеялась на удивление Дефенсу.

– Прости, я сегодня все вижу как в тумане. Мне снова придется привыкнуть к гнетущей атмосфере, – произнесла она театрально-зловещим тоном, засовывая в шкаф свои вещи.

Вейн неуверенно на нее посмотрел и в конце концов кивнул.

– Мне надо на минуту зайти к учителю в этот кабинет, – он указал на дверь поблизости. – Тебя можно оставить? Я этого очень не хочу, но мне сказали зайти одному.

Делайла пожала плечами, продолжая копаться в своей сумке. Если честно, она даже и не расслышала сказанного другом, а потому не обратила внимания на его уход.

– Так-так, неужели я дождался твоего появления? – раздался громкий бас посреди мирной тишины.

Не успела она понять, что творится, как ее бесцеремонно отвели от шкафчиков и больно схватили за подбородок. Глаза против воли встретились с ледяным темно-карим взором, который словно выкачивал из нее все соки, а лицо ее неприятеля находилось так близко, что Делайла хотела крепко зажмуриться и не смотреть на него. Вот бы Аавилл и правда умел замораживать – тогда она бы уже давно превратилась в статую и ничего не чувствовала. Подумать только, неделя – и храбрости, что подняла ее в глазах многих людей так недавно, как не бывало.

«Да прекрати же ты на меня пялиться…» – с возмущением думала она, не в силах оторваться от его взгляда, что проникал ей под кожу, а потом и прямо в мозг. Стоунер словно хотел заметить в ней что-то, скрытое от глаз, но не мог, и она в действительности начинала ощущать себя замерзшей. На душе вдруг стало так мерзко и грязно, как если бы он передал ей все свои качества. Но их связь бесследно прервалась, когда рядом усмехнулся знакомый голос:

– Никак налюбоваться не можешь?

– Любоваться уже почти-то не на что, – тут же откликнулся Аавилл. – За неделю раны сошли. Жаль. Но зато у тебя такие красивые глаза, в них такой яркий страх…

«Извращенец тупой…» – гневно отозвалось внутри, но Делайла довольно быстро отвлеклась, когда из-за спины Стоунера показался эдакий вечный весельчак и шутник Орлеан Файер. Делла даже позволила себе усмехнуться, хотя ей было абсолютно не до смеха. Но все-таки интересно, каким образом Аавилл мог подружиться с такой эксцентричной личностью, как Орлеан? К тому же этот парень никогда не был настроен враждебно совершенно ни к кому – напротив, пытался развеселить любого, кто под руку попадется.

– Отойди от нее, грязный тип!

Аавилл выпустил Делайлу, ухмыляясь и глядя свысока на вышедшего Вейна. Орлеан, скрестив руки, отошел подальше, как бы показывая, что является наблюдателем; Делайла подбежала к другу, а если быть точнее, то это он схватил ее за руку и завел за себя, что только сильнее развеселило Орлеана.

– Смотри-ка, Аавилл, у тебя серьезный конкурент! – издевался Файер.

Парни зло посмотрели на неудавшегося шутника, но того, похоже, их уничтожающие взгляды вообще не волновали, или он просто и ожидал подобной реакции и теперь наслаждался происходящим.

– Зачем ты везде таскаешь этого придурка с собой, если он раздражает даже тебя? – спросил Вейн, качая головой.

– Но ты ведь ходишь с этой оборванкой всюду, хотя для тебя она настоящая обуза, – парировал Аавилл, подмигнув ему.

Делайла вздрогнула, почувствовав, как напрягся Вейн после слов Стоунера. Надо сказать, они и ее задели до глубины души, и она уже начала было думать, что, возможно, так оно и есть, как Вейн ответил:

– Что ты можешь понимать в дружбе, Стоунер? У тебя ее и не было никогда. Не было одной из самых главных вещей в жизни. Я слыхивал, ты состоял в одной шайке, но потом она совершила некое убийство, и ее пересажали. Кроме тебя. Хороша дружба. У меня только один вопрос: справедливость не настигла тебя только потому, что ты сыночек мэра?

Вейн, высказав все, что так давно рвалось наружу, словно опустошил себя и стал меньше, а вот Аавилл, наоборот, перенял его прежнее состояние и теперь снова становился размером со скалу, как тогда в классе. Делайла так перепугалась того, что может случиться, что со всей силы впилась ногтями в руку Вейна, и тот тихо зашипел. На миг она бросила испуганный взгляд на Орлеана и готова была поклясться, что увидела в его глазах промелькнувший и тут же погасший ужас.

«Черт, кажется, Вейн перегнул палку… Признаю, насчет Стоунера я была немного не права», – заключила Делайла и едва не ахнула.

– Стой, Аавилл! – кинулся Орлеан к другу, снося все на своем пути, и снова обрел прежний веселый вид. – Аккуратнее с ним, видишь, как он настроен? А вдруг ты волос потеряешь? Я их считать не буду, больше ты меня не заставишь, – Файер, завидев суровое лицо Стоунера, охнул и ударил себя по щеке, вдруг схватив ошалелого Вейна за руку. – Все-таки заставит! Вейн, ты же справедливый защитник школьного разлива, а Аавилл меня обижает, защити! Он заставляет меня считать ему каждый волос на его безмозглой башке!

К удивлению остальных, Стоунер лишь раздраженно выдохнул, медленно развернулся и пошел прочь по коридору. Очевидно, несмотря на свою дружбу с Файером, который превращал любую ситуацию в абсурд, ему иногда бывало стыдно за Орлеана.

«И очень странно, что не за себя», – покачала головой Делайла и тут же перестала думать о Стоунере, когда Орлеан внезапно вцепился в нее со словами:

– У тебя капли для глаз есть? – затем парень наклонился к ее уху, прошептав: – Нужно создать слезки для правдоподобия…

Когда до Делайлы дошел смысл сказанного, она невольно улыбнулась. Вейн недоуменно и укоризненно на нее посмотрел, а затем недовольно глянул на Файера.

– О боже, Снежная королева тает! – восхищенно выдохнул Орлеан, а когда заметил, что Аавилл уже далеко от их странной компании, закричал на весь коридор: – Стоунер, кажется, у тебя не один конкурент, а целых два!

Аавилл, удалившийся на весьма приличное расстояние, все же расслышал его. Он на секунду остановился, но не обернулся, и снова двинулся прочь. Похоже, конкуренция его совсем не интересовала, к тому же Орлеан вечно нес чепуху, и никто не стал бы воспринимать его всерьез.

– Какие мы суровые… – тихо выдохнул Файер и, пожав плечами, стремительно побежал вслед за приятелем.

Оба парня исчезли из виду, а Вейн все продолжал крепко сжимать руку Делайлы. Ничего не сказав, он снова повел ее куда-то. Сперва друзья зашли в кабинет математики, чтобы отдать какую-то книгу, и лишь потом поспешили на урок английского, который по счастливой случайности сегодня у них совпал.

– Вейн, прошу тебя, не молчи, – наконец высказала Делайла то, что ее очень беспокоило. – Это продолжается все утро.

Вейн чертыхнулся, но тут же принял свой прежний вид, словно и не слышал ничего, однако совесть не позволяла ему проигнорировать просьбу. Он молчал и старался не смотреть на нее, потому что боялся, потому что старался сохранить всю информацию, которая скопилась за неделю и которую Делайле не следовало знать, внутри. Взглянув в ее умоляющие глаза он наверняка выдал бы то, что совершенно ни к чему, а говорить о чем-то другом Вейн просто не мог, так как мысли его были забиты совсем иным. Содержимое в голове превратилось в самое настоящее пособие по тактике защиты от врагов, которых развелось немалое количество, особенно после того инцидента. Именно поэтому Вейн не хотел и рта раскрывать хоть на минуту, чтобы не сказать того, что творится у него на душе, ведь все могло вырваться помимо его воли.

– Держись от этих идиотов подальше, – буркнул он после долгого молчания. – Этот шут недоделанный странно себя ведет, и это меня напрягает.

– А мне он даже милым показался… – не подумав, ляпнула Делайла и тут же пожалела о том, что не проконтролировала себя.

– Милым? – Вейн резко затормозил и врезался в какую-то недотрогу, которая осыпала его оскорблениями, притом весьма щедро.

– Ну и что, что он друг Стоунера, я ни разу не видела, чтобы он вел себя так же, как тот мерзкий тип, – вдруг подняла подбородок она.

Вейн на время потерял дар речи, не в силах вообще что-то возразить.

– Знаешь, сейчас абсолютно нет смысла показывать свое упрямство только потому, что тебе там что-то показалось, – Вейн развел руками. – Смотри на вещи правильно. Файер может и не принимать участия в выходках своего дорогого друга, но то, что он его приближенный и в любой момент сдаст тебя с потрохами – неоспоримый факт. Не мне прояснять тебе эту ситуацию, Делла, твоя наивность погубит тебя.

Делайла прислонилась к стене, размышляя над словами Вейна.

«Он прав, – думала она, – все не так радужно, но не могу ведь я всю жизнь надеяться и доверять лишь одному человеку, а от всего остального мира отречься! Так, извините, тоже сгинуть недолго. Орлеан в действительности кажется мне тем человеком, который не попадает под влияние Аавилла, неважно, что Вейн думает об этом. Быть может, я и правда слишком наивна?»

Она тряхнула головой, глубоко вздохнула и прошла мимо Вейна, сопровождаемая его обескураженным взглядом. Сосредоточиться бы сейчас на занятиях, отвлечься хорошенько, да вот только при таких обстоятельствах это невозможно – приходится глядеть в оба.

И тем не менее класс встретил ее очень мирно, а если точнее – никто ее вовсе не замечал. Все занимались своими делами: кто-то скакал по кабинету до изнеможения, кто-то раскладывал пасьянсы, другие громко хихикали на передних местах, а одна из близких подружек Эсли вообще упивалась жадными поцелуями с незнакомым здоровяком, и эта сцена не вызывала ничего, кроме омерзения. В общем, тут царила собственная атмосфера, только отсутствовало несколько человек в лицах Стоунера, Файера и Эсли. Интересно, они вообще явятся? В принципе, это даже неважно, просто немного странно… Может, задумали что?

Делайлу так обеспокоило то, что трое подростков не пришли на урок, что ни о чем другом во время занятия и думать не могла. Устремила свой взгляд куда-то вперед и размышляла над всем тем, как и из каких ситуаций ей придется выкручиваться. Она глубоко сомневалась, что друг всегда подоспеет ей на помощь – это абсолютно невозможно. Однако если подобное тому, что произошло в туалете, повторится, Вейн сдержит обещание и все доложит миссис Бертран, что уже нехорошо. Этого не должно произойти.

– Ты так загруженно выглядишь, – заметил Вейн. – Обиделась на меня?

– А разве мне можно расслабиться? – ухмыльнулась Делайла. – Кто бы позволил? И нет, я вовсе не в обиде.

Вейн бесшумно выдохнул и уставился на доску, словно тоже заразился желанием размышлять. Делла даже обрадовалась тому, что он на какое-то время отвлекся от нее – можно спокойно все детали продумать. Вообще, она очень любила пораскинуть мозгами, но ей далеко не всегда удавалось применять на практике то, до чего она додумывалась. Когда против тебя выступает целая толпа разъяренных школьников, сложно сразу что-то сообразить, чтобы спастись, да и попробуй вспомнить, как в каких ситуациях лучше поступать. Тут и себя-то забудешь от страха, чего уж говорить.

Из плена навязчивых мыслей Делайлу вырвал неожиданно быстро прозвеневший звонок. Ученики стали оживать, просыпаясь от приличного по времени сна, и собирать вещи, к которым за урок даже не прикоснулись. Только Делайла и Вейн по неведомой причине не слишком торопились.

– Пусть лучше выйдут, – шепнул Вейн ей. – Не хочу, чтобы тебя исподтишка кто-то толкнул или еще что.

Она нахмурилась, едва он сказал это. После той дурацкой стычки в туалете Вейн стал настоящим параноиком, и его абсурды становилось трудно выносить. Да, он волновался за свою подругу, старался оберегать ото всех напастей, но потихоньку превращался в фанатика, и она очень хотела сделать ему замечание, однако все же решила промолчать, дабы не накалять обстановку. Вейн и так в последнее время взвинченный.

– Мне надо зайти в кружок, – она значимо поглядела на него. – Отпустишь?

– Ни за что, пойдешь со мной.

Здесь Вейн был непоколебим.

В кружке этой переменой собралось достаточно народу, чтобы создать приличной громкости шум, как только Делайла объявилась в проходе. Все набросились на нее с расспросами, чуть с ног не сбили, пытались вытянуть хоть слово из растерявшейся Бертран, а она стояла и лишь хлопала ресницами, выслушивая так и сыпавшиеся вопросы со всех сторон. Что же, ее храбрость имела не только отрицательный эффект.

– Делла, почему ты ничего не сказала матери? Это трио посадят? С ними что-то сделают? Почему ты не переведешься? Тебе не страшно здесь находиться?

– Отстаньте вы от нее, – разрядил обстановку детский девчоночий голос. – Дайте хоть отдышаться.

– Спасибо, Сэм, – наконец сказала Делайла.

Саманта подмигнула и улыбнулась, снова отвернувшись к своей работе, которую не могла продолжать при поднявшемся шуме; но теперь, когда ребята немного остудили пыл, можно было спокойно заниматься дальше.

– А все же интересно, что с теми троими сделают, – усмехнулся кто-то.

– Да ничего, – буркнул Вейн раздраженно. – Никто даже не знает, что Деллу искалечили.

По толпе прошелся удивленный и осуждающий шепот. Даже Саманта резко обернулась в сторону друзей и, округлив глаза, выпалила возмущенным тоном:

– Но… так нельзя! Разве они не заслужили наказания?

Теперь уже пришла очередь ребятам посмотреть на девочку недоуменно и скептически.

– И об этом говоришь ты, серьезно? – сощурился самый вспыльчивый человек из здешнего общества, Марк Беннингтон, и невесело рассмеялся.

Сэм отвела пристыженный взгляд влево и умолкла, но распалившийся Марк не желал успокаиваться.

– Скажи мне, сколько раз уже твои обидчики получали по заслугам, ну? Что, нечего сказать? Где твой энтузиазм, где та гребаная справедливость, о которой ты нам говоришь? Почему мы все здесь-то, по-твоему, а они там, на вершине? Скажут они о ее ранах, а дальше что? Ты вообще в курсе, что папаша Эсли заседает во главе полиции?

Делайла, заметив, как Марк в пылу злости направляется к Саманте, кинулась к девочке и загородила ее собой, оказавшись как раз перед его разгневанным лицом. Вейн подался вперед, готовый в любой момент защитить ее.

– Все, достаточно, – тихо и напряженно произнесла Делайла, пронзительно глядя в глаза Марку. – Мы все здесь в отчаянии, не один ты. Если и мы разругаемся к чертям, нас просто разорвут. Все хотят справедливости, даже ты, хоть и веры в нее не осталось ни капли, так что лучше отойди.

Все молчали. Вейн сглотнул комок в горле, закрывая глаза и стискивая зубы; Делайла часто дышала, не сводя напряженного взгляда с Беннингтона, который, в свою очередь, думал, что ответить.

– Кто бы говорил. Что делала тогда ты, когда на тебя напали? – Марк сделал шаг вперед. – Насколько я знаю, ты и не сопротивлялась.

– Заткнулся, понял? – грубо развернул к себе Марка Дефенс, незаметно подойдя сзади.

– Вейн! – укоризненно посмотрела на друга Делайла, а затем вновь перевела взгляд на конфликтного мальчишку. – Какая разница, сопротивлялась я или нет? Я стою перед тобой абсолютно такая же, какой была. Я не убежала от проблем, я продолжаю смотреть им в лицо, хотя мне тоже страшно. Я не обратилась в полицию, не сказала ничего матери, потому что плевать хотела на этих отморозков. Да, бесполезно бороться с ними при помощи других продажных людей, но не бороться вообще – безумие.

Беннингтон снова хотел что-то ответить, но Вейн снова дернул его за руку и прорычал:

– Делла, умоляю, сваливаем из этого дурдома, иначе я точно ему вмажу.

– Расслабься, – закатила глаза Делайла и повела его прочь из класса. – У нас сейчас как раз физкультура, вымести свою злость на мячиках.

Вейн вздохнул и расслабился, прислушиваясь к совету. Тело его уже не было так напряжено, и страх с волнением за него поубавились.

– А как быть с раздевалкой? – вдруг остановился он, пристально уставившись на нее.

Делайла споткнулась, додумав мысль за него.

– Не говори мне, что собираешься со мной!

Вейн нервно рассмеялся и почесал затылок. Делайла смерила его неодобрительным взглядом, хмыкнула и быстро устремилась вперед, дабы выказать все свое недовольство. Он лишь развел руками и поспешил догнать ее. Наверное, действительно не стоило так за ней гоняться.

А на уроке физкультуры, к большому неудовольствию, намечалась игра «вышибала». Конечно, по жестокости ни в какое сравнение не шло с тем, с чем чуть ли не каждый час, каждую минуту сталкивалась Делайла, но все же в игре довольно больно и часто вышибали мячом именно слабых, неспособных быстро уворачиваться, неловких людей, а перспектива получить еще пару побоев Делайлу не радовала совершенно. Все, что ей оставалось, это развивать ловкость, которой она почти не располагала.

Тем временем Аавилл, его дорогой друг Орлеан, Эсли и ее верные подружки явились, как по заказу. Глаза их уже сверкали в предвкушении предстоящего, что жутко пугало. Делайла мысленно звала Вейна, но он отошел минут пять назад со словами: «Сядь на скамейку, пока меня не будет». Что ж, пора воспользоваться замечательным советом, хотя Делайла не особо хотела его слушать, но ничего не поделаешь. Либо лишишься зубов, либо будешь хорошей девочкой и просто сядешь. Это ведь несложно, правда?

Но стоило только сесть на скамью, как послышался вопль негодования из уст Эсли:

– Эй! Бертран отлынивает, верните ее!

Чтобы не доставлять лишних проблем учителю, как неделю назад, Делайла со вздохом поднялась, позабыв обо всех своих опасениях, и вышла на площадку для игры, сопровождаемая многозначительными взглядами Нерине, Аавилла и Орлеана. Но куда больший интерес горел в глазах у Стоунера – он буквально пожирал ее своим холодным взором, таким же, как сегодняшним утром, а у бедняги только ледяные мурашки по телу и побежали, проникая под кожу, вновь замораживая изнутри, заставляя кровь перестать бурлить в венах, замедлить свой ход, дать слабину организму, подкосить ноги. Как нехорошо… Что же будет? Хоть бы не драка. Нет, нельзя показывать хищнику страх – он только быстрее набросится. Надо просто дождаться Вейна. Продержаться до его прихода.

Уже минут десять Делайла бегала по площадке, словно обезумевшая, то и дело уворачиваясь от мяча, у которого существовала лишь одна цель – Бертран. Она не могла понять, каким образом он все время оказывался у Стоунера, но Аавилл постоянно метил в нее, совсем не давая такой роскоши, как элементарный отдых. С одной стороны, неплохо бы поддаться, дабы больше не терроризировать жалкие остатки кислорода в легких, однако кто мог сказать, какой мощи придется удар? Судя по хищному оскалу Аавилла, перегнет ее неслабо, поэтому лучше еще побегать.

Жгучая боль отозвалась эхом в груди, в ушах зазвенело, притупляя слух. Перед глазами все поплыло, как в замедленной съемке, заболела область живота. Похоже, попал мяч именно в него. Такое неприятное ощущение, словно сейчас стошнит. Но главное в данный момент – вовсе с ног не свалиться и не стать беспомощной, иначе станет хуже.

– Я убью тебя, Стоунер! – прорычал гневный, до боли знакомый голос.

Делайла, услышав его, перестала хватать ртом воздух и резко повернула голову в сторону высказавшего протест на действие Аавилла, однако увидела уже двух сцепившихся парней в неистовой драке. Девчонки испуганно вскрикивали, отбегали назад и с ужасом взирали на разгоревшуюся схватку; зато парни на месте не сидели, а напротив, пытались разнять озверевших мальчишек. Вейну рассекли губу, а под глазом поставили лиловый фонарь. Удивительно, как за такое короткое время он получил столько украшений. Аавилла же Делайла не разглядела из-за того, что он стоял спиной к ней, да этот парень ее особо и не интересовал: ее голова заполнилась мыслями о пострадавшем Вейне, которому она ничем не могла помочь.

Наконец драку удалось прервать, когда подошел учитель. Оба парня тяжело дышали, смотрели друг на друга так, словно хотели убить взглядом на месте, однако никто из них больше не рвался в схватку, хотя такое желание прослеживалось в глазах обоих.

– К директору, – учитель тоже не выглядел спокойным и радостным. – И ты, и ты.

Аавилл ухмыльнулся, но промолчал. Видимо, даже на какие-то элементарные возражения он не был способен сейчас. Учитель долго ждать не намеревался и, схватив обоих за шиворот, поволок из зала. Делайла так и стояла на месте, не в силах что-либо предпринять от сковавшего ее шока.

– Битва за нашу принцессу пока окончилась вничью! – картинно сложив руки рупором, выкрикнул Орлеан с улыбкой. – Они же безнадежные неудачники… Может, мне тоже попробовать роль ее поклонника? Это стало так популярно!

Девчонки захихикали, раскусив новую забаву Файера. Только вот Эсли не находила в этом ничего смешного. Нерине вообще была вне себя от переполнявшей ее ярости. Казалось, ее ярко-рыжие волосы сейчас вспыхнут и будут полыхать пламенем, а сама она вырвет сердце первому, с кем столкнется на пути.

– Не обольщайся, дрянная девчонка, с Аавиллом ничего не будет! – выпалила Нерине, подойдя к Делайле, больно схватив ее за руку и встретившись с ее серыми глазами. – А если и будет, то никто тебе уже не поможет… Помяни мое слово, я не шутила про кислоту…

С этими словами она мгновенно вылетела из зала, и тишина заполонила его. Девушки на скамейках не осмеливались и пискнуть, а Делайла лишь обреченно выдохнула и уже собиралась выйти, как ее остановил из ниоткуда показавшийся перед ней Орлеан.

– Куда же вы направились, о дева? Неужто вы расстроились от слов этой мегеры?

Делайла захлопала ресницами от неожиданности, а потом залилась звонким смехом.

– Мне уже плевать на ее обещания, – с печалью на лице провозгласила она. – На данный момент я просто хочу убедиться, что с Вейном все хорошо. Да и вообще, не трать на меня время. Аавилл будет не доволен.

Как только Делайла вышла, Орлеан картинно зарыдал, заставив оставшихся девчонок охнуть от умиления.

– Она не достойна твоего внимания, иди к нам! – мило улыбнулась одна из них Орлеану, приглашая занять место рядом с ними.

Файер выпрямился, поднял голову и окинул девушек оценивающим взглядом, отчего они вновь захихикали и стали перешептываться.

– Я знал, что меня оценят. И поскольку вы разглядели мой шарм, в качестве приза я остаюсь.

И Орлеан подсел к ним, начав развлекать своими шуточками. Естественно, никто не мог даже заподозрить, что на самом деле состояние у него было совсем иным, вовсе не настроенным смешить народ. Но не показывать же себя с той самой обеспокоенной стороны, с какой Орлеан всегда старался не держать позицию. Депрессии в этой школе и без того хватало, и не стоило ей прогрессировать, а Файеру – быть похожим и на изгоев, и на тиранов. Он больше не будет первым и никогда не отнесет себя ко вторым.

* * *

– Ну-с, из-за чего все это, друзья мои? – сложив руки пирамидой, спросил директор с улыбкой.

Парни недоуменно переглянулись, совсем не понимая и не разделяя настроя главы школы. Где глаза, мечущие молнии, где куча нотаций, сопровождаемых раскатами грома? Похоже, весь рассказ учителя по физкультуре его, напротив, весьма позабавил, потому что директор находился в чудесном настроении. А может, он просто любил наблюдать за растерянностью учеников.

– Он чуть не убил мою лучшую подругу, – буркнул Вейн и сурово посмотрел на все еще радостного директора.

Мистер Файер еле сдержал смешок и всем своим видом показал, что ждет продолжения рассказа.

– Ну да, попасть мячом в живот – это очень смертельно, – прорычал Аавилл.

– Не смертельно, когда мяч бросает не идиот вроде тебя!

Вейн уже хотел вновь наброситься на Стоунера прямо здесь и сейчас, порвать его на куски, изувечить так, чтобы тело было невозможно опознать, но директор снова вмешался своим невозмутимым тоном:

– Стало быть, из-за девушки? – подмигнул он. – Эх, молодежь, вот в мое время…

И мистер Файер пустился в длинный рассказ о своей молодости, полностью отдавшись ностальгии, и делился впечатлениями от всего того, что с ним происходило; в глазах его, казалось, отражались все воспоминания, а парни же сидели и откровенно зевали, опершись о столешницу. Аавиллу показалось, что еще немного, и он захрапит; Вейн думал, что лучше выслушивать тысячу обвинений, чем рассказы о прошлом их дорогого мистера Файера.

* * *

Делайла стояла возле кабинета директора. Вернее, беспокойно ходила из стороны в сторону, скрестив руки на груди и что-то бормоча себе под нос. В конце концов, она прислонилась к стене и стала ждать, хотя и успокоиться ей полностью не удалось.

Послышались шаги, и спустя секунду объявился Орлеан со своей знакомой, вечно блуждающей по лицу улыбкой. Невольно и ей пришлось улыбнуться ему. Ну не видела она в нем что-то плохое, не могла разглядеть мрак в его глазах! Общаться с ним она не собиралась, но и сторониться тоже, что бы там Вейн ни говорил.

– Долго ждешь? – спросил он, наконец.

– Достаточно.

– Не боишься разговаривать со мной? – усмехнулся Орлеан, тоже прислонившись к стене напротив нее. – Друг твой разве не читал тебе лекции обо мне?

Делайла удивленно уставилась на него, резко опустив руки.

– Как ты узнал? – она сдвинула брови к переносице.

– Он же предсказуем, – отмахнулся Файер. – Видела бы ты его, когда дома тусовалась. Он же тут всех на уши поднял, ребята смотрели на него как на ненормального.

Делайла не переставала хмуриться. А ведь Вейн ничего ей не сказал. Ни о том, как проходили его дела тогда в школе, ведь он хотел кому-то отомстить, ни о том, каким образом исправилось отношение неприятелей Деллы с враждебного на нейтральное, а она знает уже точно, что он в этом замешан… И он обо всем умолчал! Вот тебе и дружеское доверие!

Сейчас она действительно злилась на Вейна. Никогда ей еще не было так обидно. И раздражало отнюдь не то, что он не рассказывал о том, как к нему относились или как стали относиться к ней, а то, что с ним из-за его конфликтов могло что-то произойти. Если Вейн что-то предпринимал, то явно не просто вел переговоры, которые не учили ничему, а что-то более опасное… Драки, к примеру. Он ведь не раз приходил к ней в синяках, а она не придавала им особого значения.

«Надо было советоваться со мной!» – закричало ее второе я от безысходности.

– Орлеан, ты ведь его и пальцем не тронул, да? – Делайла закрыла глаза, сдерживая комок в горле.

– Нужен он мне. А вот…

Орлеан не договорил, потому что рядом отворилась и захлопнулась дверь, так что Делайле не удалось узнать, что происходило дальше, и это повергало в ужас.

– Орлеан, твой отец настоящий кретин! – раздалось сразу же. – Я теперь понимаю, в кого сын пошел. Представляешь, что он мне посоветовал? Как надо по-настоящему кадрить девчонок, и сказал, чтобы я не стеснялся брать у него уроки.

Файер захохотал и похлопал Аавилла по плечу, загородив ее своим довольно внушительным ростом, превосходящим даже Стоунера, чтобы тот не увидел ее, и увел прочь, весело ему что-то рассказывая. Как только они удалились, вышел Вейн с хмурым видом. Если бы не Орлеан, Делайла накинулась бы на него с беспокойством на лице, но она с места не двигалась и только мрачно смотрела.

– Что? – недоуменно просил он, озадаченный такой холодной встречей.

– Скажи честно, ты мне доверяешь?

– Конечно, что за вопрос.

– Я тоже думаю, что ты ни за что не станешь лгать мне, – горько улыбнулась Делайла, подходя к нему и заглядывая куда-то глубоко в его глаза с целью разглядеть затерявшуюся истину.

– Да что с тобой, черт возьми? – не выдержал Вейн.

– Нет, это с тобой что, Вейн Дефенс? – тоже сорвалась она, только на более тихий тон.

Вейн округлил глаза, ничего не понимая. Чего она так взбесилась-то?

– Зачем ты лез на рожон все то время, когда я лежала дома? Зачем пытался изменить отношение всех ко мне? Какая в этом надобность? И каким образом ты все это проделывал? Может, убил кого, а?

– Что ты несешь! – Вейн был потрясен пылом Делайлы, и мысли его спутались, но она не давала ему отдышаться, нападая все снова и снова.

– А что мне думать? Вейн, как ты мог? Ты ведь враждовал со всеми, я знаю, я видела на тебе синяки, спрашивала откуда они, а ты отвечал, что они появились в результате тяжелой работы по перетаскиванию груза! Почему ты ничего мне не сказал? Мы бы вместе решили, что делать!

Вейн молча смотрел на ее слезы, катившиеся безостановочно по щекам, прокладывающие прозрачные дорожки, и сам разозлился на себя. Только как она узнала обо всем?

– Тебе это дружок Аавилла напел, да? Я же говорил, не заговаривай с ним.

– Да вот оказалось, что ему можно больше верить, чем тебе.

– Я молчал, чтобы ты не волновалась.

– Так вышло, что разволновалась я только сильнее, – высказавшись, Делайла опустила голову и прошла мимо него, утирая выступившие слезы.

На улице, тем временем, уже вовсю поливал дождь, а до дома предстоял неблизкий путь, почему Вейн всегда и отвозил ее в школу на машине. Вейн… единственный друг, человек, который впустил ее в свою жизнь, позволил разделить печали и радости с глубокого детства. Тогда еще никто из них не подозревал, что для Делайлы наступят темные времена, а он встанет когда-то на ее защиту. Но теперь нет того, кого она знала. Он словно стал другим. Или ей так лишь казалось? Один раз не доверился – и все сразу изменилось? Нет, конечно, но Делайла была слишком расстроена, чтобы мыслить в правильном направлении, разбираться в корне проблемы. Когда-нибудь он вернется и все расскажет. И Делайла будет готова выслушать, ведь это все-таки ее дорогой друг, ее милый Вейн.

Глава 4 "Воля и расплата"

– Ты сегодня рано, – немного удивилась Делайла, когда, придя домой, обнаружила на кухне маму.

– В магазине сегодня не моя смена, ты ведь знаешь, – мать тоже была малость ошарашена словами дочери – Делла всегда знала ее расписание! – Милая, что-то произошло? Да ты сама не своя!

Делайла быстро замотала головой, понимая, что только что приблизила себя к серьезному разговору о ее состоянии. Не говорить же, что она поругалась со своим лучшим другом сегодня из-за того, что тот шел на пагубные для себя жертвы ради нее. Тогда придется объяснять, зачем Вейн это делал, надо будет разговаривать о почти каждодневных конфликтах. Нет, мать этого не перенесет. Совсем не хотелось выслушивать тысячи нотаций, поэтому Делайла лихорадочно перебирала в голове всякие отговорки. Вот только назло всему в мысли ничего не лезло, хотя… Ох, не хотела Делайла сообщать о своей самостоятельности так скоро, но сейчас это единственный выход…

– Не знала, как тебе сказать, мам… – Делайла запнулась. – Я устроилась на работу, чтобы помогать тебе содержать нас. Так не может больше продолжаться.

Салли не сводила хмурого взгляда со ждавшей с нетерпением ее одобрения дочери, с трудом пропуская через себя информацию, которую получила от нее. Делайла же напряглась, опасаясь того, что мама не поверила ей, однако точно не могла сказать, о чем думала миссис Бертран – мать всегда была для нее непредсказуемой женщиной; и, хоть они прожили всю жизнь бок о бок, все равно не обладала способностью предугадывать ее поведение или действия.

– Что за работа? – спросила она тихо.

– На автозаправке, – на одном дыхании выпалила Делайла, дергая от волнения растянувшийся рукав.

– Машины заправлять? – удивилась мать. – И во сколько ты будешь возвращаться домой? Это не помешает тебе учиться?

– Ну… – Делайла замялась. – В девять вечера. Это не помешает мне, честно! Я буду брать домашнее задание туда и делать, когда клиентов будет мало. Машины не так часто приезжают на заправку…

За последнее она не ручалась, но маму нужно было уговорить, просто жизненно необходимо. И, к ее удивлению, Салли вдруг быстро захлопала ресницами, отвернулась на мгновение, а затем обняла дочь. У Делайлы мурашки по телу побежали – словно от страха и волнения.

– Мам, ты плачешь? – даже дыхание перехватило.

– Я просто очень горжусь тобой…

Делайла грустно усмехнулась и посмотрела в сияющие глаза матери. Миссис Бертран, казалось, не могла налюбоваться на дочку. Как давно она выросла и духовно, и физически? У нее такой серьезный, решительный настрой без единой тени сомнения. После смерти отца она и слова не желала сказать, замкнулась в себе, ушла туда, где могла обрести мимолетный покой, а потом снова забить голову плохими, мучительными мыслями о любимом папе, который никогда больше не явится домой, не поцелует маму, не скажет ей о том, как сильно любит ее и свою мечтательницу. Раньше Делайла постоянно летала среди белых, пушистых облаков. Для нее не существовало плохой погоды, отвратных людей или же безвыходных ситуаций – она просто любила мир во всех его проявлениях, искренне верила в него, а потом в один день все сломалось. Детские забавы кончились. И это произошло еще до смерти отца.

Делайла приходила домой избитая и помятая, надутая. Позднее выяснилось, что изгоем ее сделали одноклассники, почему-то разом вдруг возненавидевшие ее. Тогда девочку перевели в другую школу, но и там она стала козлом отпущения. После этих событий умер отец, разбившийся на машине в тот момент, когда торопился в больницу к дочери, которая решила покончить жизнь самоубийством, наглотавшись таблеток – разочарованная в людях, в мире, который она любила больше всего на свете, и в своих мечтах. Все разрушилось. Милая впечатлительность обернулась против ее психики. Пятнадцатилетним подростком она потеряла разом почти все для себя, однако не стала повторять фокус с таблетками, узнав о смерти отца: она поняла, что это сгубит мать, у которой больше никого и ничего не останется, так что Делайле пришлось поклясться защищать то, что ей дорого, как и память о папе. Она обязалась перестать жить в иллюзиях, начать жить по-настоящему, учиться побеждать судьбу и прекращать ломаться из-за трудностей. Таков был выбранный ею тернистый путь, пусть и давшийся поначалу очень нелегко.

– Мне надо поторопиться, я опаздываю, – спохватилась вдруг Делайла и побежала наверх, сопровождаемая отчего-то тревожным взглядом матери.

Согласно часам на стене в спальне, у нее оставалось минут двадцать на то, чтобы успеть на работу вовремя, а еще надо кинуть в сумку домашнее задание, переодеться и бежать со всех ног. Автозаправка не близко.

Свою школьную одежду Делайла бросила на кровать – потом с ней разберется; быстро распахнула шкаф, достала порванные в некоторых местах, но довольно сносные на вид джинсы, белую майку и клетчатую зеленую льняную рубашку. Передние пряди волос она зафиксировала вместе на затылке крабиком, собрала тяжелую сумку и выбежала из дома.

«Второпях забыла деньги на дорогу, вот дура!» – впопыхах вспомнила она. Оставалось надеяться на то, что за опоздание ее не выпнут в первый же день. На этой неприятной мысли Делайла споткнулась и едва удержала равновесие, даже прибавила скорость, но произошло это скорее неосознанно.

«Черт возьми, я ведь и обед не взяла из дома…» – Делайла вновь чуть не завалилась, но уже от обиды. Теперь поесть она сможет только вечером, а если точнее – ближе к ночи. Такое событие ее совсем не вдохновляло, а живот даже заурчал в знак подтверждения.

На десять минут она все же опоздала, однако никто ее оплошности как будто не заметил, поэтому Делла спокойно выдохнула, когда один сотрудник, работавший на кассе, позвал ее отнюдь не для того, чтобы сделать выговор, а для того, чтобы она представилась ему, а он – ей. Это был парень примерно двадцати одного года, звали Квинт, и Делайле он пришелся по душе. По крайней мере, этот человек не задирал ее. Но кто знал, как бы он отреагировал, узнав о том, насколько любят его новую знакомую.

На долгие разговоры Делайла время переводить не стала. Нашла взглядом стул, села, достала учебники и тетради и начала просматривать то, что ей задали. Раз уж не накормит желудок, то хотя бы мозгу не даст зачахнуть без развития.

Час прошел, а к бензоколонке так никто и не подъехал.

«Странно, погода хорошая. Или у них всегда так мало машин?» – Делайла даже впала в недоумение и расстройство, однако решила, что зацикливаться на этом не стоит, и просто продолжала заниматься своими делами. А когда чем-то занят, время всегда быстро пролетает.

На второй час, когда Делайла уже размахнулась на крупный ответ на вопрос, знала, что и как расписать, к заправке подъехало аж две машины сразу. Пришлось отбросить книги и тетради в сторону, а мысли свои оставить на произвол судьбы.

Когда она подошла к баку и взяла шланг, то немедленно обомлела – как пользоваться этой штукой, оставалось загадкой! А мужчина, являвшийся хозяином машины, по-видимому, понял это, и открыл окно.

– Что, только сегодня родилась и не знаешь, куда бензин заливается? – раздраженно буркнул он. – Видать, совсем не женское это дело.

Мужчина раздраженно вышел, выхватил бензошланг и укоризненно посмотрел на Делайлу, которая отнимала у него кучу времени. А выглядел он весьма солидно, а машина его – дорого и до того бессовестно шикарно, что даже она, ничего не смыслящая в автомобилях, боялась прикасаться к ней, чтобы не заляпать, а владельцу ее и в глаза посмотреть. Кого-то он до безумия напоминал ей… Черные волосы, высокий рост, важный вид, надменный и холодный взгляд, от которого не по себе становилось…

– Первый день на работе? – бесстрастно спросил человек.

– Д-да… – от неожиданности запнулась Делайла, не совсем понимающая причины разговора такой личности с ней, чей вид обычно невольно заставлял всех поморщиться. По крайней мере, в школе.

Мужчина усмехнулся ее испуганному выражению лица, вытащил шланг из машины и вставил обратно в бак, время от времени с легким интересом поглядывая на девушку, которая почему-то усердно избегала его взгляда. Это его одновременно забавляло и несколько разочаровывало.

«Чего он так уставился на меня? Озабоченный, что ли?» – Делайла сжалась изнутри, искоса глянула на человека со странностями, и ей снова стало неимоверно страшно. А вообще, это начало входить в привычку – шарахаться почти ото всех, поэтому она не стала задаваться вопросом, почему на нее так действует взгляд того, кто намного выше нее по рангу.

– Сдачу себе оставь, – владелец машины протянул Делайле внушительную сумму денег, и она даже чуть не вскрикнула.

«Я таких денег сроду не держала…» – подумалось ей. Однако Делайле совсем не нужны были неприятности, да и кто знает, может быть, такая сумма дана не по доброте душевной, а, скажем, в корыстных целях!

– Вы что, я не могу!

Но мужчина не счел нужным выслушивать протесты и просто безоговорочно сунул деньги ошарашенной Делайле в руки, грубо бросив при этом:

– По-твоему, я похож на человека, у которого есть время на глупые споры с наивной малолеткой, не разбирающейся в жизни?

Делайле оставалось лишь повиноваться и тихо зарычать ему вслед от безысходности. Почему в последнее время ей попадаются такие грубияны? «Наверное, потому что я их раньше не замечала, а на самом деле они окружали меня каждый день…» – она выдохнула и, осознав, что мужчина уехал, хотела обслужить следующую машину, но обнаружила, что исчезла и она.

– Куда делась вторая? – Делайла прищурилась и наклонила голову вбок. – Ну ладно.

И, пожав плечами, развернулась и попробовала вспомнить, как же точнее ответить на вопрос по истории, который она бросила, когда к заправке подкатили две машины, одна из которых, скорее всего, принадлежала охранникам того важного человека.

День, тем временем, близился к закату. Именно в такие волшебные моменты Делайла могла запросто отбросить все дела в сторону. Когда отец еще был жив, они с дочерью постоянно смотрели на закаты, звезды, на фазы луны – это стало в какой-то мере их традицией. Папа рассказывал дочке красивые легенды, в основном как раз о звездах, небе. Летними вечерами Делайла и Маркус зависали на улице, их невозможно было застать дома в разгар ночного времени суток. Отец с детства стремился к познанию небесного мира, тот манил его к себе, притягивал, и Маркус решил привить любовь к этому и своей девочке, которая и до его факультативов сама поглядывала на небо. Невозможно было разлучить отца с дочерью, ближе Маркуса для Делайлы почти и не существовало никого, за исключением мамы. И Делайла всегда, каждый день, каждую минуту, секунду будет помнить папу, его вклад в ее духовный мир, который она хоть и не сумела поначалу применить правильно, но теперь-то точно сможет научиться этому, стоит лишь извлечь действительно главные вещи.

– У тебя в горле не пересохло? Ну и жара сегодня… – в этот момент у Делайлы перед носом оказался стакан воды.

Она вздрогнула от резкого перехода раздумий к реальности и инстинктивно взяла предложенную Квинтом воду.

– Квинт, что ты думаешь о закате? – Делайла блаженно облокотилась на ручку пластикового стула.

Парень недоумевающе посмотрел на новую знакомую и попытался устремить взгляд туда же, куда стремились ее глаза, а затем пожал плечами.

– Обычное природное явление, а что? – вымолвил он тихо, будто бы опасался чужих ушей.

Завороженная ярко-красным небом, Делайла не услышала слов Квинта, да и ей вдруг стало абсолютно наплевать на все происходящее. Тот образ девочки-мечтательницы, впечатлительного ребенка навсегда засел в ней, ведь этот самый образ заложил в ней папа, что являлось одной из самых великих ценностей для нее. Да, она натворила бед из-за неправильного восприятия мира, и теперь пора исправить свои ошибки, стать сильнее, стать настоящим мечтателем.

Тишину и идиллию вдруг разорвало громкое рычание мотоциклов где-то в отдалении, а уже через секунду Делайла лицезрела и сами байки, мчащиеся как раз по направлению к заправке на огромной скорости. Что-то внутри нее вмиг перевернулось, возникло нехорошее предчувствие. Хозяева таких весьма опасных средств передвижения выглядели грозно, пафосно и отталкивающе, хотя лица скрывались за шлемами. Все в черных кожаных куртках, черных штанах, с цепями на шее, черепами и прочими принадлежностями плохих парней, да еще и крепкого телосложения. Банда, очевидно. Ну, или позеры.

«Возьми себя в руки, тебе ничего не будет…» – пыталась успокоиться Делайла, но все же не могла этого сделать. Издевки в школе взяли свое, и избавить себя ото всех слабостей сразу будет тяжело.

Делайла, мысленно хватаясь за сердце, медленно направилась к парню, остановившемуся у одной из колонок. Похоже, только одному человеку из шайки требовался бензин, что безумно радовало, даже облегчало груз на душе.

Парень снял шлем, тряхнул длинными каштановыми волосами и просканировал взглядом подошедшую девушку, громко присвистнув, отчего та залилась краской.

– Что такая милашка забыла в такой дыре? – озарился он улыбкой. – Проедемся?

Делайла не могла понять, раздражена она или же, наоборот, смущена, но одно она точно знала: не стоило ей так вот обольщаться, даже простительно будет перепугаться, ведь с такими комплиментами обычно лезут маньяки в подворотне, да и кто ей проехаться предложил? Вовсе не интеллигент там какой-нибудь!

– Сколько вам бензина? – вежливо, но напряженно спросила Делайла, оглядываясь по сторонам, пытаясь проследить за действиями банды, которая расположилась подальше от их дружка.

– Сколько посчитаешь нужным, цыпа, – парень расплылся в еще большей улыбке и, не сводя взгляда с растерявшейся Делайлы, вытащил деньги и отдал ей.

Та выхватила купюры и чуть ли не бегом направилась к Квинту, чтобы тот отдал сдачу и залил бензин.

– Дай воды скорее! – Делайла начала обмахиваться и, предчувствуя слабость и жар во всем теле, схватилась за стойку.

– Ты ужасно бледная! – забеспокоился Квинт. – Они что-то сказали тебе?

Делайла одним махом осушила полупустой стакан холодной воды и быстро замотала головой. Парень передал ей сдачу, и она решила, что если мигом отдаст деньги, то все закончится, и шайка уедет.

– О ней я вам говорил, – донеслось до ушей Делайлы. – Смотрите, какая конфетка.

Парни присвистнули словно за компанию, кроме двух, и этих двоих она узнала, сделав шаг назад. Теперь ее даже не интересовали заинтригованные ею мальчишки. А чему здесь, собственно, удивляться? Аавилл везде теперь преследовал ее, ну а Орлеан искал, над чем бы посмеяться.

– А вы не расходитесь, у нее дружок есть, – криво ухмыльнулся Стоунер и глотнул пива из жестяной банки. – Прости, что разочаровал, Рей.

Банда испустила наигранный вздох. Блондин, превосходивший своих друзей по габаритам, кроме, разумеется, скалы Аавилла, долговязого Орлеана и еще какого-то весьма крепкого молчаливого мужчины, сказал, глядя прямо в глаза совсем потерявшей связь с миром Делайле:

– Жаль, я ее сегодня скрутить хотел.

Все, кроме этих же двух персонажей и еще парочки неизвестных ей, мерзко загоготали. Делайла, хоть и понимала, о чем речь, вместо того, чтобы бежать с воплями, вросла в землю от непоколебимого страха.

– До сегодняшнего дня я думал, что у тебя отменный вкус, Фрэнк, ведь вчера я видел тебя с более обжигающей штучкой, – Аавилл покачал головой, как бы разочаровываясь в своем приятеле.

Фрэнк резко перевел взгляд с Делайлы на Стоунера и замотал головой, вытаращив глаза.

– Никогда не суди по внешности. Она той еще стервой оказалась.

Вот тут-то Аавилл поглядел на ненавистную девчонку.

– Чего уставилась? Иди работай, пока можешь.

Повелительный грубый тон вернул Делайле способность двигаться, и только сейчас она осознала, что лучше убираться подобру-поздорову. Самое время.

Она возмущенно засопела, приняла раздраженный, но обреченный вид, яростно сунула сдачу улыбающемуся с сожалением мальчишке – кажется, его звали Рей, – шумно развернулась и полетела прочь. До нее еще доносились обрывки разговора шайки. Заговорил Орлеан:

– С каких это пор, Фрэнки, тебя стало интересовать, есть у твоих вертихвосток парни или нет?

– Я заколебался соскребать их дружков от пола, которые мчались ко мне разбираться, узнав, что их любимые подружки – дешевые шалавы, не более.

Снова взрыв хохота. Делайла спряталась за колонну и схватилась за голову.

– Ты говорил, Стоунер, у меня плохой вкус, – начал Фрэнк. – Что насчет твоего? Слыхал я, ты себе такую выбрал, что самому осточертела.

Смех.

– Кретины… – устало выдохнул Аавилл. – По-моему, я не раз говорил, что никого я не выбирал. Рыжая стерва сама решила, что имеет право абсолютно на все в этом городе, в том числе и на меня.

Дальше Делайла не слушала. То, какую жизнь вели отморозки из банды, ужасно ее смущало. Разве в этом она заключалась? В деньгах, запугивании и гулянках? Неужели просто она ничего не понимала?

«Я не праведница. И вообще я есть хочу, меня совершенно не волнуют незнакомые мне люди!» – попыталась отвлечься она и сдвинулась с места. В этот же момент прямо перед ней пронесся мотоцикл, а затем объехал вокруг нее несколько раз, постепенно сужая круг, очевидно, желая припугнуть, и остановился перед ней, абсолютно остолбеневшей.

Парень снял шлем, и на Делайлу устремился холодный, мрачный взгляд темно-карих глаз, прожигавший ее насквозь. Сколько ему пришлось учиться, чтобы так испепелять взором, настолько, что хотелось бы забиться в угол и никогда оттуда не выходить? Почти таким же внушением обладал сегодняшний посетитель. Да даже телосложение, реакция, бесстрастие, глаза, лицо… все одно и то же!

«Черт тебя подери, это твой отец пожаловал мне кучу денег!..» – Делайла расширила глаза от шока, удивляя этим и Аавилла, ведь он-то ждал испуганного вида, стынущей крови в жилах, а не разочарования в своих ожиданиях. Даже интересно стало наблюдать за тем, как в нем проявлялось что-то новое, помимо вечной злости.

– И куда же подевался твой друг? – с насмешкой спросил он, не пожелав растеряться надолго, ведь это не входило в его стиль. – Неужто с ним что произошло?

Делайла сжала кулаки и повернула голову в другую сторону, однако попытки просто обойти Стоунера не предприняла – боялась, что только сильнее навредит. Такому человеку вообще фиолетово на то, что почувствуют при его издевках другие, и здесь Делайла задалась вопросом: что будет ощущать он, когда через эти пытки пропустят и его? Что скрывается под железными масками у таких людей, что толкает их на извращения, издевательства над другими?

– Аавилл, Аавилл, не мог предположить, что ты проявляешь интерес к мальчикам… – раздался насмешливый тон неподалеку. – Наша рыжая красотка ему, значит, не нравится, и теперь я совершенно точно знаю, в чем дело!

Бертран и Стоунер разом обернулись на голос, обнаружив загибающегося Орлеана. Делайла, вспомнив слова парня и прокрутив их в голове, сама невольно рассмеялась, и сдерживать себя не находила сил. И хоть к теме это не относилось, Делайла очень хотела знать, каким образом Файеру, никогда не унывающему оптимисту, удавалось так неожиданно появляться и именно в нужный момент.

– Когда ты наконец заткнешься, Орлеан? – раздраженно буркнул Аавилл.

– Да ты не бесись, чувак, я же никому ни слова не скажу, – Орлеан выпучил глаза, отступив на шаг назад и подняв руки вверх, будто сдаваясь, а потом перевел хитрющие глаза на Деллу. – И ты никому не скажешь, ага?

Делайла не могла нормально ответить, ее весьма забавляла игра парня, доводящая Стоунера до белого каления, смех сдавливал ребра, поэтому она подняла два больших пальца вверх.

– Круто! – Орлеан тут же оживился, глаза загорелись, и он, как горный козел, подскочил к другу, схватившись за его плечо и повиснув на нем. – Теперь у нас будет одна общая тайна! Как в Гарри Поттере!

– И вовсе Вейн мне не парень… – вымолвила, наконец, Делайла, сама не зная зачем.

Орлеан на миг перестал виснуть на плече Аавилла, посмотрев на нее с раскрытым ртом, но тут же снова затараторил с еще более широкой усмешкой:

– Это же здорово! Вот видишь, твой любимый свободен, и никаких гей-клубов по выходным! Ну или по будням… Ты же ничего ко мне не чувствуешь?

– Файер, бестия ты рыжая… – Стоунер не договорил, схватив друга за ворот.

Тот на секунду растерялся, но уже через мгновение лукаво сузил глаза и криво ухмыльнулся. А вот Делайла начала беспокоиться.

– Ты такой хорошенький, когда пытаешься делать серьезную мину, – Орлеан оттянул щеки Аавилла, приговаривая: – Ути-пути-пути!

Этой выходки было достаточно, чтобы Стоунер скривился и быстро разжал руки, словно ошпаренный. Делайла снова засмеялась. Ей происходящее показалось… милым? Может, есть что-то в этом вроде как садисте, или так просто казалось?

– Пацаны, я Гарри Поттер! – разорвал тишину восторженный голос Орлеана.

– Я же говорил, что его и без пива нехило вставляет, – сразу же усмехнулся кто-то из банды.

А продолжения разговора Делайла не узнала, потому что и время смеяться закончилось, ведь Аавилл-то стоял тут и гневно смотрел на нее, совсем не настроенный на шутки, а тем более с ней. Если Орлеану все балаганы прощались, то какой-то там Бертран – вряд ли.

– Продолжим. На чем мы остановились? – Стоунер сделал шаг вперед, не сводя холодного, пронизывающего до костей взора.

– Не лезь к бедной девочке, приведет она тебе завтра твоего красавчика, имей ты совесть и терпение, – снова явился Орлеан, хватая друга за локоть со строгим видом, словно приходился ему отцом.

Делайла озарилась сияющей улыбкой, посмотрев им вслед, и уже хотела уйти, как Файер окликнул ее.

– Не забудь завтра познакомить наших голубков, – подмигнул он ей.

Делайла улыбнулась, немного зажавшись. Ее все еще смущал Файер, хоть он ни разу не причинил ей вреда, не дал усомниться в себе. Он, наоборот, всегда, как она заметила, приходил ей на помощь, пусть и скрыто.

– Это все? – усмехнулась Делайла.

Орлеан с улыбкой пожал плечами. Она вдруг нахмурилась, бросила тому, чтобы он подождал, а через минуту объявилась на горизонте с большим пластиковым пакетом в руках и вручила его Файеру. Тот, заглянув туда, чуть не выронил пакет из рук, и ошалело поглядел на Делайлу.

– Я, конечно, понимаю, что спас тебя, но это же… целое состояние! – его голос сорвался на шепот. – Ты ограбила банк? Почему меня не позвала?

– Отец Аавилла дал мне их, – с некой печалью произнесла Делайла. – Хочу, чтобы ты вернул хозяину. Мне это не нужно, тем более от подобной семьи.

Орлеан впервые смотрел на Деллу, как на сумасшедшую. Отец Аавилла знал такое незначительное лицо? Просто немыслимо. Да еще и деньги к ее ногам бросил. Что-то не то здесь творилось. Зная этого скрягу и официального подонка, Файер с уверенностью мог сказать, что такое добродушие мэр выявил неспроста.

– Делайла, а ты… уверена, что это был мистер Стоунер?

– Такое поразительное сходство сложно не заметить! – горько улыбнулась она, отойдя на шаг назад. – Как близнецы… Я не могла спутать.

Файер, нахмурившись, стал мысленно собирать портрет старшего Стоунера из воспоминаний и отметил, что они в действительности почти неразличимы. Но зачем ему понадобилось отдавать такую сумму незнакомке? Он сыну-то жалел порой отстегнуть денежек, хотя и не оставлял без дорогих вещей, дабы не заподозрили люди чего…

– Ладно, я отдам.

– Спасибо, Орлеан, – Делайла благодарно улыбнулась ему, отчего тот и сам забыл, что заставило его хмуриться. Черт с этим папашей, отдаст бабки Аавиллу и дело с концом. Тот разберется.

* * *

Вставать жутко не хотелось. Работа, хоть и очень легкая и некропотливая, вымотала отчего-то все силы Делайлы. Быть может, это с непривычки от нового распорядка дня, а может, от недосыпа, ведь обычно она досыпала вечером, когда все дела заканчивались, а теперь в какое же время тут поспишь?

Тем не менее, как бы там ни хотелось отключиться от связи с миром, никуда не идти, а все же пришлось. Какому ударнику захочется скатиться на плохие оценки? Разве что это случается как раз от лени…

«Еще пять минуточек…» – подумала Делайла, спрятав лицо в подушку и с головой накрывшись одеялом.

«Нет, не встану…» – все же пришла Делайла к конечному итогу, когда время привести свои слова в действие пришло.

– Делайла! – донесся голос мамы снизу. – Сколько можно валяться? Если тебе так мешает твоя работа, то и не стоит ходить на нее!

Сон мигом слетел и растворился где-то в комнате, словно мираж. Делла незамедлительно соскочила с кровати, снося все на своем пути, как попало натягивая на себя одежду, какая только под руку попадалась. В конечном счете оказалось, что кофта вывернута наизнанку. Делайла раздраженно зарычала, переодеваясь, как подобает на самом деле, а потом скинула абсолютно все книги и тетради в сумку. Ее уже не волновало, какие будут сегодня занятия, слова мамы совершенно выбили ее из колеи. Нельзя сейчас лишаться работы, другого шанса может и не представиться, а Делайла знала, как редко ей сопутствовала удача.

Вейн не приехал этим утром за подругой, и та, хоть и понимала, что все из-за ссоры, произошедшей вчера, все равно беспокоилась за него. Оставалось уповать на то, что в школе она хотя бы просто увидит его. И все же она злилась. Вейн ничего не сказал ей, а после ссоры не позвонил и так и не объяснился. Что ж, как знает, позже образумится.

Делайла очень надеялась, что застанет Вейна, как только объявится в школе, она даже глянула в его расписание, копию которого он отдал ей на всякий случай, но почему-то заявиться к нему в класс так и не решилась. Все-таки у нее еще весь день впереди, довольно велика вероятность, что они еще увидятся. Очень интересно, как же он отреагирует на ее появление. Неужто сбежит?

На уроке Делайлу вновь никто не отвлекал, не отбирал ее вещи, не кидался всем, что под руку попадется – было очень даже спокойно. В чем же обстояла причина таких тотальных изменений? Чего не досказал Орлеан тогда? Эти большие вопросы не оставляли ее голову в покое, потому что не находились ответы. Только где их искать – не ясно. Даже думать ни о чем более не хотелось. Совсем не до этого. И на лекциях учителя никак не сосредоточиться, да и ему, кажется, все равно, слушают его или нет, лишь бы тихо сидели и не нарушали дисциплину, а никто и не нарушал, все сидели и спали. Их любимая заводила Нерине Эсли отсутствовала на уроке, а это означало, что класс будет бездеятельно проводить минуты обучения. Да и чему они учились, даже когда их главарь находился с ними? Разве что тому, как унизить и довести человека до самоубийства.

День, проведенный в школе, прошел как в тумане. Вейн под руку не попался, равно как и Эсли, которая ну очень любила Бертран, а сегодня проводила время без издевок над ней не понять где. Как же она это переживет? И все же наверняка Нерине знала, на что шла, раз уж не явилась повидаться со своей неприятельницей и унизить ее, дабы потешить самолюбие и лишний раз самоутвердиться. Но куда же пропал Вейн? Он вообще явился в школу? Хоть бы позвонил, сказал, что с ним все хорошо…

– Ну все, стерва, ты доигралась, – Делайла даже и сообразить, что сейчас произошло, не успела, как ее бесцеремонно схватили за локоть и грубо развернули к себе. – Я прекрасно вижу, что между тобой и Аавиллом происходит!

Нерине объявилась так неожиданно, что ее даже не успели испугаться. И несмотря на гнев, исказивший ее красивое лицо без единого изъяна, сверкала Эсли, как всегда, во всем своем великолепии. Она наконец преодолела какие-то неведомые Делайле трудности внутри и решилась напасть лично, без посредников и даже свидетелей, что могло означать лишь одно: если уж Нерине преодолела себя и сама взялась за дело, то ситуации хуже не придумаешь. Опасность возросла до невиданных ранее вершин, но Делайла не собиралась бездействовать. Надоело.

Она не могла точно сказать, какой сбой произошел у нее в голове, но ее переполнила невыносимая ярость, которая разорвала в клочья копившееся годами терпение, устранила весь страх, породила волю, как тогда в классе, когда пришлось ударить Стоунера. Эмоции вновь захлестнули Делайлу с головой, и она совсем не понимала, что делает, ее контроль будто перехватил кто-то незнакомый и теперь манипулировал им как хотел.

– Оставь меня в покое, дрянь! – Делайла оттолкнула от себя прицепившуюся Эсли с такой силой, что той пришлось сделать более пяти шагов назад, чтобы не потерять равновесие.

Нерине опешила от внезапной дерзости и поначалу даже забыла свое имя, однако ненадолго. Уже через момент ее перекосило так, что трудно стало называть красавицей. Она не понимала, на что злится больше: на то, что ее посмели толкнуть и оскорбить, или на то, что Бертран все-таки хоть и на секунду, но отбросила свои приличия. Нерине… разочаровалась? Она-то уже начинала верить, что Делайла действительно такая добрая и смиренная, какой всегда казалась.

– Что ты сейчас сказала? – медленно подошла к остолбеневшей Делайле Нерине, растягивая слова.

Так быстро реабилитироваться в ситуации, как эта ведьма, Делла не могла, ей требовалось время осознать свой поступок. Удивление от самой себя притормозило размышления, сковало тело, как раба, словно говоря: «Вот, ты дала отпор, а теперь стой смирно и не брыкайся, все равно ничего не поможет». И только тогда, когда Делайлу схватили за горло и вжали в стену со всего размаху, сознание вернулось к ней, как и та храбрость, что позволила отбросить от себя Нерине. Делайла расплылась в широкой ухмылке, довольная такой реакцией, словно ей было наплевать, что с ней сделают, лишь бы поглядеть на тот необъятный гнев, хорошо ощущавшийся даже в воздухе, наэлектризованном от ожидания и напряжения. Весь мир как будто замер, наблюдая за противостоянием двух совершенно противоположных сущностей, а Делайлу будто не удивляли ее странные перемены.

– Сказала, что ты мерзкая, редкостная мразь, – спокойно и вкрадчиво произнесла она, ни разу не запнувшись и не сорвавшись.

Эсли снова получила затрещину, которую не ожидала отхватить от такой праведницы. Она думала, что Делайла вернется в свое обычное состояние, но, похоже, инстинкт самосохранения у нее все же имелся и теперь ярко выражался.

Звонкое эхо от мощной пощечины разнеслось по пустому коридору. Второе, третье…

– Да ладно тебе, Нерине, Аавилл все равно гей, может, поэтому запал на тебя, – разрядил обстановку веселый, оптимистичный юношеский голос.

Делайла, которая сидела на полу обессиленная и хваталась за покрасневшую от ударов щеку, обеспокоенно выглянула из-за плеча Эсли и чуть не рассмеялась от облегчения. Ну кто еще мог такое сказать?

Орлеан невозмутимо помахал Делайле рукой, а Нерине радостно подмигнул, отчего та чуть ли не зашипела от злости. Как же ей осточертел этот несносный мальчишка! Еще и нагло улыбался, мерзавец!

– Ты что имеешь в виду? – скривилась она.

– То, что ты похожа на трансвестита, – тут же выпалил Файер, но когда до Нерине дошел смысл сказанного, парень уже далеко убежал, а за ним и сорвавшаяся с цепи Эсли.

Делайла засмеялась, но тут же хрипло закашлялась и схватилась за горло. Когда узел в гортани немного ослаб, она быстро засобиралась и побежала прочь из школы, пока не заявилась новая беда в виде ее сверстников или вернувшейся Эсли. Нельзя допустить провал плана Орлеана. А вдруг и ему не поздоровится? Вряд ли, Аавилл, безусловно, тот еще подонок, но, несмотря на все перепалки с Файером, все равно очень дорожил их дружбой – это видно. Но где же, собственно, находился сам Стоунер?

«Надеюсь, с Орлеаном все будет хорошо», – отозвалось в голове. В конце концов, этот паренек – единственный, кто помогал ей, причем так, чтобы никто ни в чем его не заподозрил, да еще и ничего не прося взамен. Ну, по крайней мере, пока.

Влажность воздуха после прошедшего дождя приятно охладила опаленную пощечинами кожу, дышалось легко, а помыслы сами собой очищались. Делайла не могла не отметить, что очень уж они стали грязными и жестокими, когда Нерине накинулась на нее. Если несколько минут назад Бертран считала, что ее чувства и эмоции справедливы, то теперь буквально ужасалась самой себе.

– Делайла! – позвали ее.

Делайла, все еще разочарованная своим поведением, медленно и устало обернулась. Орлеан? Кажется, в полном порядке. Как всегда, с лучистой улыбкой на лице, энергичный. И почему он друг Аавилла?

– Ты домой? – спросил он, на всех парах подбегая к Делайле, вросшей в землю.

– Д-да… – запнулась она, пораженная происходящим.

Да, Файер помогал ей, и не раз, но с чего ему вдруг интересоваться ее скромной персоной? Даже дрожь пробирает. Годы издевок дают о себе знать. Недоверие. Сколько бы Орлеан ни помогал.

– Давай провожу, – вызвался Файер. – Ты жестоко раздразнила Эсли, даже я бы не решился ей такое в лицо бросить. Но это скорее из вежливости… Зачем ты себя подставила?

Делайла замялась, отвела затуманенный взгляд и тут же перевела его на собеседника. Тот непоколебимо ждал ответа, уже без тени улыбки. И что он хочет услышать? Что она дико опозорила свою честь и теперь жутко стыдится?

– Я… не знаю, – выдавила она, ища в его глазах какое-то соучастие, но не найдя, совсем сникла. – Честно. Наверное, просто все достало. И Нерине, и ее шавки, и Аавилл со своим больным интересом ко мне… Не понимаю я, что происходит, а непонимание бесит. У всех рано или поздно кончается терпение, а авторитет, завоеванный при помощи страха, самый ненадежный. Я отдалась эмоциям, вот и все.

Неуверенность покинула Делайлу. По окончанию своей маленькой речи она взглянула в серо-зеленые глаза Файера, который, казалось, несколько озадачился словами знакомой, и отошла назад.

– Разве твой друг остался бы доволен, если бы увидел тебя со мной? – помотала головой она, сощурившись.

– Я тебя понимаю, – тут же отозвался Орлеан.

– Нет, и не поймешь никогда, – произнесла Делайла с чистой уверенностью.

– Тогда почему я никого из вас не задираю? – подмигнул он ей.

– Но ты и не помогаешь, – вдруг пришло ей в голову. – Да и твоя нейтральность – совсем не показатель.

– Но тебе-то я помогаю. Всегда помогу, – Орлеан вмиг помрачнел и замер.

Делайла раскрыла рот и тут же закрыла, часто заморгала и обреченно выдохнула. Что с ним творилось? Неужели ему не страшно самому стать изгоем? И чего это он так сник, словно от боли, внезапно пронзившей его сердце? Может, он и правда понимал ее?

– Но почему? – преисполненная жалости, она прикоснулась к руке Орлеана и вновь глянула в глубину его глаз. Тот отдернул руку, будто бы от неожиданности.

– Ты очень похожа на мою сестру… – было ясно, что слова эти вырвались помимо воли. – Очень странно, что я только сейчас это заметил.

– У тебя есть… сестра? – поразилась Делайла, не сводя с него глаз.

Взгляд Файера тщательно пытался избежать заинтересованную темой Бертран, потом Орлеан шмыгнул носом и спрятал руки в карманы. Делайла сразу смекнула, что об этом лучше не разговаривать, и покачала головой, как бы говоря, что не нужно ничего отвечать. Тогда Орлеан вновь оживился, и они вместе пошли домой. Не важно, кто их увидит и что при этом подумает; не важно, с кем якшается Файер, ей просто интересно с ним. Однако, несмотря на огромное любопытство, соблазн узнать что-то о сестре, она хорошо держалась и разговаривала со своим спутником на совсем не интересующие ее темы – но все же и они поглощали с головой, ведь она никогда еще не общалась с кем-то так тесно, кроме Вейна. Вейн… Как он? Где он сейчас? Что с ним? Неужто они никогда не помирятся? Друг детства, защитник единственный… Исчез. А ради чего? Это она виновата… Не нужно было уходить от него, нужно было выслушать. А теперь сердце не успокоится, пока она не удостоверится, что с Вейном все хорошо.

Но тут же все проблемы улетучились, стоило Орлеану начать рассказывать что-то новое, необыкновенное. Файер весьма понравился Делайле как рассказчик, как человек, заслуживающий уважения. Орлеан поведал несколько фактов о своей семье, естественно, обделив вниманием сестру; об Аавилле, который, как Орлеан любезно отметил, хоть и вел себя время от времени как последняя задница, но тоже умел быть даже несколько нормальным. Тут Делайла не могла согласиться и вступила в спор.

– Пойми ты, нельзя оставаться сентиментальным, когда жизнь складывается откровенно паршиво, – отмахнулся Файер.

– Настолько паршиво, что можно возомнить себя черт знает кем и издеваться над кем попало? – Делайла выходила из себя. – Я не считаю, что плохая жизнь – оправдание для издевок над другими.

– Аавилл слишком рано связался с плохой компанией, набрался у них всякого… Ты не подумай, это другая банда, – Орлеан не мог остановиться, чувствуя в Делайле нечто родственное. – Он ушел от них, а потом они из мести убили его мать. Папаша же, вместо того, чтобы поддержать сына в трудный момент, стал обвинять Аавилла в смерти своей жены. Они ненавидят друг друга. Люто. Наверное, всю жизнь. Так что зря твой друг тогда упомянул об этом. Да, он, конечно, не знал подробностей, иначе, я уверен, не стал бы об этом и речь заводить, но это очень тяжелое бремя. Поверь.

Делайла замолчала, не в силах придумать себе оправдание. Она не знала, все равно не понимала, как можно срываться на ни в чем не повинных людях, но хотя бы до нее дошло, почему Стоунер превратился в такого омерзительного и жестокого человека. Жаль его маму – Делайла осознавала, каково терять близких, но ведь она не стала чудовищным орудием пыток, тогда почему Аавилл не справился? Наверное, потому что она играла другую роль с самого начала. Роль козла отпущения. А Вейн? Все-таки стоило сообщить ему, насколько он был неправ, когда поднял тему бывшей шайки Аавилла, потому что сейчас Делайла ощущала стыд и за него, и за себя.

А вот Орлеан, того и гляди, лишнего наболтал – руки ко рту прижал и хлопнул себя по лбу.

– Не волнуйся, будто бы мне нужно ему сообщать о том, что ты проболтался, – усмехнулась Делайла.

Орлеан с улыбкой пожал плечами и помахал ей рукой. Делла недоуменно обернулась и обнаружила, что они уже возле ее дома.

– Ты знаешь, где я живу?

– Я же Гарри Поттер, – провозгласил Файер с довольной миной.

Делайла засмеялась, покачав головой. И все-таки этот парень удивительный. Если бы они подружились, было бы замечательно. Но они из разных кругов. Мало ли чем все обернется.

– Пока, Орлеан.

– До встречи, патлатик, – ухмыльнулся парень, но, заметив непонимание, шепнул: – Это я о волосах.

* * *

«Carry on my wayward son

There'll be peace when you are done

Lay your weary head to rest

Don't you cry no more», – играло в наушниках, пока Делайла стояла в очереди в продуктовом магазине и думала о том, как здорово все-таки прошел ее день: Орлеан скрасил его, как мог, и Вейн позвонил, когда она явилась домой, и извинился за все, а потом они просто поговорили. Она узнала, что тот заболел, поэтому не пришел, но завтра обязательно явится. И, естественно, он поинтересовался ее самочувствием и остался жутко довольным, узнав, что у нее все хорошо, только вот в чем состояла причина такого веселья – до конца и не понял.

Улица развеяла всю ее радость. Темно, поздно, страшно. Рев байков, неожиданно бросившийся ослепительный свет в глаза, миг – и она прижата к стене с приставленным к горлу ножом. Сердце ушло в пятки, а затем резко вернулось на свое место и бешено заколотилось, отдаваясь дрожью и холодом во всем теле, стук его ясно разносился в голове; кровь ударила в мозг, душа отделилась дымкой от тела, забрав все силы с собой. Делайла словно смотрела на себя со стороны. Восемь мотоциклов окружили ее у стены. Сначала ей показалось, что это банда Аавилла, да только куда там, шайка Стоунера по сравнению с этой мафией была группкой сопляков, не более. Делайла вообще удивилась, как она что-то могла разобрать сквозь пелену страха, парализовавшего все ее тело до основания костей. Но способность говорить она точно потеряла.

– Ну, маленькая шавка, пора бы начать отвечать за разговор, – язвительно прорычал один из мужчин, который приставил нож к ее горлу.

Единственное, на что оставалась способна Делайла, так это на то, чтобы думать. Больше она ничего не могла. Тело не ощущалось, голос совершенно пропал, лишь мысли никогда не оставляли ее. Почти никогда. Да и, в принципе, такое ощущение она впервые испытывала.

– Вижу, что ты сейчас анализируешь информацию, – продолжал мужчина, – так я тебе подскажу: ты сегодня очень расстроила мою дорогую сестру Нерине. Я за нее любого порву, а тебя – как нечего делать по этой самой стене размажу.

Если бы Делайла могла, она бы сильно удивилась и обязательно стала бы рассыпаться в извинениях, но это не представлялось возможным. Страх все еще сковывал стальными цепями все тело и холодил ими кожу.

– Но сегодня я добрый, выпить не успел, делаю тебе первое предупреждение, – он сильнее сжал ее горло. – Только твоя беда в том, что я не настолько добрый, чтобы не оставить в память о себе сувенирчик. Ну, знаешь, чтоб не забывали, с кем дело имеют.

С этими словами коренастый убрал нож от горла Делайлы, и на тонкой шее остался надрез, из которого тут же выступили алые капли крови. Теперь кожа отзывалась ноющей болью, и Делла непонятно захрипела. Парень маниакально улыбнулся и, неожиданно для нее, приложился к окровавленной шее губами, касаясь ее языком. По телу пробежались гадкие мурашки, в организме словно забегали вредные бактерии, проникавшие через ядовитую слюну брата Эсли в кровь. Делайла сморщилась, дернулась и тут же сжалась от омерзения, грудь ее часто вздымалась. Ей было жутко стыдно, казалось, что от такой грязи ей никогда не отмыться. Как же унизительно… А он все не переставал терзать шею, и ужасно хотелось оттолкнуть его от себя, но она чувствовала, что будет только хуже. Остальные смеялись и хищно сверкали глазами.

– Скажи спасибо, что тебя не изнасиловали, – он назидательно вскинул голову вверх. – Что бы там моя сестрена ни говорила, а фигурка у тебя что надо. В следующий раз я не буду так любезен, ты же понимаешь. Не огорчай нашу семью.

Делайла, лишившись опоры, свалилась всем своим весом на колени, а затем и на бок, схватившись за голову и взвыв во весь голос. Плевать на редких прохожих, любопытно глазеющих в ее сторону, подходящих к ней, чтобы помочь! Во всем мире она ощущала себя самой униженной и несчастной. Черт, неужели ее ждет еще что похуже? Как сражаться за свою жизнь, если ее так и норовят отнять? И сколько бы Делайлу ни защищали, сколько бы она сама ни старалась выкарабкаться, исход один – угроза смерти. Как долго этот ад будет продолжаться? Сдашься – убьют, не сдашься – все равно убьют. Кто знал, может, когда все закончится, и если Делайла доживет до конца, ее ждет долгожданная награда в виде душевного умиротворения? Она не знала. И ни в чем не была уверена.

Глава 5 "Маски сорваны"

Пока Делайла приходила в себя, прошло, казалось, немало времени. Тот покой, который она так хотела получить, ей упорно не давали навязчивые прохожие, и все, что оставалось – устало от них отмахиваться и едва ли не умолять не вызывать полицию и скорую. Загреметь в больницу Делайле точно не улыбалось, равно как и всю ночь прозябать в отделении прокуратуры и отвечать на глупые вопросы. К тому же она совершенно не горела желанием познакомиться еще и с местным шерифом, папочкой Эсли. На сегодня с нее сполна хватило знакомства с этой безумной семейкой. Нет уж, от шока она и сама в состоянии оправиться, а полиция ей явно плохой помощник.

В помощники ей набились совсем другие люди, в лицах мужчины и женщины, вызвавшихся побыть провожатыми, а поскольку Делайла чересчур утомилась от бесполезных споров, то не стала никого уверять, что дойдет без чужой поддержки. Так что в конечном счете она молча согласилась, и теперь ее чуть ли не несли на руках. И хотя она понимала, что ей следовало быть благодарной и хоть немного сделать лицо попроще, она слишком плохо себя чувствовала для заботы о вежливости и признательности. К тому же разве она не просила о том, чтобы ее оставили в одиночестве?

«Как чешется…» – еле сдерживалась Делайла и только крепче цеплялась за двух людей, пытаясь побороть желание дотронуться до шеи. Платок, который одолжил ей мужчина, уже пропитался кровью, оставляя на коже неприятное ощущение теплой влаги; голова раскалывалась так, словно в ней воспроизвели инфразвук, а ноги еле волочились по земле и жутко хотелось спать. Делайла была готова повалиться на асфальт и без оказанной поддержки точно бы рухнула на колени. За все время ей впервые пришли в голову слова благодарности, за что она почувствовала непоколебимый стыд. Ее черствость проявлялась слишком часто за последние дни.

Только когда Делайлу привели к дому, она оттаяла окончательно и извинилась за свою вредность и некое недоверие. К счастью, люди оказались незлобивыми да и вообще понимающими, так что рассталась с ними Делайла на доброй ноте. Идиллию нарушала мысль о том, что миссис Бертран могла находиться не на работе или вскоре прийти, поэтому

расслабляться ей никто права не давал.

Быстро прошмыгнув в свою комнату, Делайла вытащила чистую одежду и стремительно побежала в ванную. Там она забросила свои грязные от лежания на пыльном, засоренном асфальте вещи в стирку, пока никто их не обнаружил, и полезла в душ.

Обжигающие струи воды растопили ту ледяную стену, которую она выстроила для защиты от негативных эмоций и мерзких воспоминаний. Боль вернулась к ней неожиданно, прошлась холодным лезвием по сердцу, оставляя после себя лишь мороз, бегущий по бледной коже. Слезы тоски и печали потекли по щекам, смешиваясь с водой, и Делайла осознавала, что постепенно ей становится легче.

* * *

Когда утром в дверь постучали, Делайла как ошпаренная соскочила с кровати, схватила свитер с высоким воротником и поспешно стала натягивать его на себя. Быть может, сон немного и помог ей забыться, но забывать об увечье на шее ей точно не стоило. Хорошо еще, что мама не имела привычки входить в чужую комнату без стука, поэтому Делайла успела мигом переодеться.

– Уже встала? – удивилась миссис Бертран, входя и закрывая за собой дверь. – Отлично. Хочу сказать, что расписание у меня немного изменилось, и я не приду сегодня домой. Сутки работаю.

Делайла облегченно выдохнула, когда поняла, что ее мама на самом деле ничего не заподозрила.

– Ладно, – кивнула Делайла. – Что-то еще?

– Завтрак на столе, – только и сказала миссис Бертран уставшим тоном и ушла.

Делайла принялась судорожно обмахиваться тетрадками в порыве эмоций. Все в порядке. Ничего не произошло. Мама, как и всегда, немногословна, значит, все прекрасно, никто ничего не знает.

От нестерпимой жары Делайла оттянула ворот и нечаянно задела рану на шее ногтем, еле сдержавшись от громкого стона. Про что она как раз забыла, так это про пластыри. На сей раз любовь к свитерам с высокими воротниками спасла ее, но вряд ли сможет выручать всегда, так что Делайла осторожно направилась в туалет за аптечкой.

А позже Вейн, как и всегда, заехал за своей подругой. Радостная, давно не видевшая Дефенса, она бросилась ему на шею, заливаясь звонким, счастливым смехом. Вейн даже не ожидал, что его так встретят, но, тем не менее, с улыбкой прижал ее к себе. Делайла облегченно выдохнула и только сейчас поняла, насколько соскучилась. Больше ни за что она не позволит им разругаться хотя бы на час.

– А это еще что? – лицо его внезапно посуровело, стоило ей оторваться от него.

Проследив за взглядом Вейна и смекнув, что он смотрит на ее шею, она мигом закрыла пластыри воротом и обеспокоенно поглядела на него. Улыбки и след простыл. Плохо дело. Что же он скажет? Ясное дело, будет злиться на то, что Делайла ему ничего не сказала, а то и еще хуже – ринется восстанавливать справедливость.

«И не думай, Вейн, мы ведь только помирились!» – с досадой выкрикнула про себя она.

– Ты вчера мне сказала, что с тобой все хорошо, и что тебя никто не трогал, – стиснув зубы, проговорил Вейн.

– Я и не лгала! – тут же откликнулась она.

Тут уж пришлось рассказать всю историю, вплоть до того, как Орлеан помогал ей, даже провожал до дома. Лишь в конце своего пересказа Делайла поняла, что о последнем следовало умолчать, ибо Вейн схватился за голову и стал ходить взад-вперед.

– Ты доверилась дружку Стоунера?.. – негодующе спросил он.

Здесь и Делайла начала возмущаться. Все же тот человек помогал ей, вытаскивал из глупых ситуаций, разговаривал, не думая о том, как к ней относятся другие. Она не могла позволить никому несправедливо обвинять тех, кто этого не заслуживал, уж тем более людей, по ее мнению, честных и благородных.

– Доверилась и не пожалела, – спокойно, но с нотками гнева произнесла она, сдерживая ком в горле и обиду на то, что он не верил ей. – И ты мне доверься.

Вейн, только сейчас заметив ее состояние, смягчился и вновь обнял ее.

– Я прибью эту семью, слышишь? – яростно прошептал он Делайле на ухо.

Она посмотрела на него, как на сумасшедшего, схватившись за его плечи. Страхи только подтверждались.

– С ума сошел? – ее голос даже сорвался. – Их восемь, не меньше, не надо строить из себя героя! Обещай, что ни за что не станешь пытаться отомстить!

Вейн долго молчал, раздумывая над ответом, но через несколько секунд устало выдохнул и обреченно закивал, садясь в машину, сопровождаемый подозрительным взглядом Делайлы. Еще какое-то время она укоризненно глядела на него, а затем сама нырнула вслед за ним. Тут же прозвучало рычание мотора, и ребята помчались по дороге на огромной скорости, от которой просто дух захватывало. И хотя ей было очень страшно за их жизни, Делайла не решилась останавливать Вейна – вдруг лишь усугубит его мрачное состояние.

– Вейн, прошу, не гони так, – наконец, настороженно попросила она, когда у нее не осталось сил сдерживать испуг.

Он, кажется, очнулся и резко снизил скорость, отчего Делайлу неплохо пригнуло вперед. Та нахмурилась и тяжело выдохнула, вцепившись в бока кресла и искоса взглянув на Вейна. Тот ехал дальше с непроницаемым видом и ничего вокруг не замечал. Вот и как с ним разговаривать? Оправдываешься перед ним, оправдываешься, а он как назло будто не верит ей! Кажется, она начинала потихоньку забывать, каким иногда ее друг бывает противным. Еще и серая погода сегодня не радовала, хотя обещали хорошую и ясную.

– Что там у тебя сейчас? – поинтересовался Вейн, когда они уже прибыли в школу и теперь кучковались в холле.

– Химия, – тут же откликнулась она, поправляя сползающую с плеч сумку.

– Отлично, у меня тоже.

– Ты понял последнюю тему? – спросила Делайла, когда они заходили в кабинет, переполненный учениками, не обратившими на вошедших ровно никакого внимания.

– Не очень, если честно, – покачал головой Вейн. – Что с тобой? Ты ведь соображаешь в ней лучше остальных предметов!

Делайла виновато закусила губу и искоса посмотрела на него.

– Я прослушала последний урок… И не смотри на меня так!

– Пойдешь в кружок, попросишь помощи у ботаников, – ухмыльнулся он, взглянув на часы. – А то у кого я списывать буду?

«Думаю, списывать тебе скоро будет точно не у кого…» – угрюмо буркнула про себя Делайла, вспоминая минувшую ночь, но вслух ничего не сказала. Ее мысли заполонила Нерине, которая по-прежнему действовала через чужие руки. Сначала одноклассницы, а теперь брат. Кто следующий станет ее марионеткой? Почему бы ей самой не разобраться с Делайлой, почему постоянно кто-то вместо нее? Неужели Нерине так боялась запачкаться? Потому что страха в ее глазах Делайла не видела никогда. Лишь холодную злобу, презрение и, как ни странно, глубокую тоску. И она разглядела бы гораздо больше, если бы хоть разок оказалась с Нерине на близком расстоянии…

«О чем я думаю? Собственной смерти, что ли, захотела?» – покачала головой Делайла и уткнулась носом в тетрадь.

Сосредоточиться на уроке и изучить материал. Сосредоточиться и изучить материал! Химия и биология нужны для поступления в университет!

Но с другой стороны… чтобы туда поступить, необходимо для начала дожить, верно? Выжить, в ее случае. И преградой к этому служила не только Эсли с ее братцем. Стоунер…

«Да опять Стоунер!» – вконец разозлилась Делайла и тихонько постучала себя учебниками по макушке, чем привлекла внимание нескольких девчонок позади, и те глупо захихикали, но их смех заглушил звонок на урок.

В класс тут же впорхнула изящная учительница химии, сопровождаемая свистом парней, среди которых, к огромному изумлению Делайлы, оказался и Вейн. Перехватив ее вопросительный взгляд, он беззвучно рассмеялся и покачал головой, как бы говоря, что просто пошутил.

В остальном занятие прошло очень даже спокойно. Впервые за долгое время Делайле удалось собраться с мыслями, и она снова наконец начала что-то понимать. Хотя ближе к завершению ее концентрация внимания все-таки опять дала слабину.

«Тебе стоит поговорить с Нерине лично, к чему вам воевать?» – решило посоветовать подсознание именно тогда, когда Делла старалась разобраться в новой формуле, и едва не взвыла от досады, что у нее в очередной раз не вышло справиться с собой. Неужели она действительно так думает? Неужели рассчитывает, что с Нерине возможно договориться, донести до нее бесполезность их вражды? Ну и бред же иногда приходит ей в голову! Причем в самые ответственные моменты!

«Но в то же время – что я теряю? В конце концов, все наши беды от недопонимания, разве нет? Ох, я пожалею об этом…» – печально рассуждала Делайла и, окончательно сдавшись, упала на парту. Больше до нее сегодня ничего не дойдет.

– Я в туалет, а ты побудь здесь, – попыталась отделаться от Вейна она, когда наступило время перемены. Если уж ей пришло в голову разыскать Нерине и выяснить отношения раз и навсегда, то явно без своего вспыльчивого друга, который совершенно не оценил бы ее сумасшедшей затеи. Делайла и сама не горела особым энтузиазмом и жутко сомневалась в успехе, но и изводить себя до конца жизни тоже не намеревалась.

– Я постою на входе, – невозмутимо заявил он, сломав подруге весь план. – После недоразумения, произошедшего вчера, я никуда тебя одну не пущу.

Делайла еле сдержалась от того, чтобы не закатить глаза, и вместо этого лишь устало выдохнула. Что ж, глупо было предполагать, что Вейн отстанет от нее хотя бы на мгновение после событий прошлой ночи, только ей-то что теперь делать? Ни во время школы, ни до, ни после она ни за что не останется наедине. А может, это и к лучшему?..

Не понимая, радоваться ей или печалиться, Делайла смиренно направилась к туалетам в сопровождении Вейна, хотя ей туда было совершенно без надобности. И тем не менее она задержалась, потому что пыталась пораскинуть мозгами в одиночестве и ни на что не отвлекаться.

– Ты долго, – насупленно заметил он, когда Делайла вышла.

– Прости, ты же знаешь, как на унитазе хорошо думается, – отозвалась она, скрывая сарказм. – Таки храм великих мыслей. Не могла не использовать представившуюся возможность.

– От Орлеана научилась? – скрестил руки на груди Вейн.

– Ой, перестань!

Да в чем он ее обвинял, в конце концов? Будто бы она совершила что-то постыдное. Можно подумать, Вейн рассчитывал на то, что будет единственным человеком возле нее всю жизнь. Неужели ему самому еще не надоело охранять ее день и ночь? Это так глупо!

Но даже после второго урока химии Делайла направлялась в кабинет, где располагался кружок, под строгим присмотром друга детства. Хотя казалось бы, что могло случиться в их обители ботаников? Люди вроде Нерине и Аавилла вообще брезговали соваться туда, к тому же им было просто не по себе, когда те, кого они гоняли по всей школе, собирались в одном месте. Наверняка догадывались, что стадо овец имело способность превращаться в волков в экстренных ситуациях. В конце концов, они же не такие отчаянные тупицы, чтобы задирать целую свору озлобленных подростков, которым больше нечего терять. И Вейн понимал это, как никто. Почему тогда снова увязался за ней?

«Ладно, оставим попытки до лучших времен», – сдалась Делайла и обвела взглядом класс, когда они пришли. За дальней партой как раз сидел нужный ей человек.

– Привет, Пол… – тихо поздоровалась она, совсем не желая отвлекать щупленького, невзрачного паренька. – Прости, что торможу работу. Я принесла твою тетрадь.

Пол, медленно оторвавшись от дела, посмотрел на Делайлу так, словно видел ее в первый раз, и только потом память стала возвращаться к нему.

– А, да, – отозвался парень, снова утыкаясь в писанину. – Положи сюда.

Делайла пожала плечами и выполнила просьбу Пола. Вейн уже было потащил ее из класса, как она мгновенно вспомнила, что ее сюда привела не только одолженная тетрадь.

– Послушай, у тебя есть что-нибудь про самые сильные яды в мире? – быстро спросила она, а Вейн даже споткнулся, когда услышал вопрос.

– Есть, – ответил Пол, потянувшись в рюкзак и вынимая оттуда другую тетрадку, еще толще предыдущей. – Начиная с двадцать седьмой страницы. Только пожалуйста, постарайся прочитать за неделю.

Делайла даже ликующе поклонилась парню в знак благодарности и аккуратно сложила тетрадь в сумку. Она, конечно, знала, что у Пола Харрисона, самого заядлого ботаника в школе, всегда хранилось что-нибудь особенное, чего и в учебниках не найдешь, но все равно удивилась, что ее вопрос пришелся точно по адресу. За своей радостью Делайла и не заметила, что Вейн не сводит с нее глаз уже с минуту.

– Так-так, – заговорил он деловым тоном. – Самые сильные яды в мире, а? Хочешь отравить Нерине Эсли?

– Всего-то навсего хочу поступить на медицинский, – довольно ответила она.

– Ага, а потом отравить Нерине Эсли, когда она поступит пациенткой в больницу, – не отставал Вейн с дурацкими шуточками.

– Я не собираюсь никого травить! – надулась Делайла и тут же изумленно остановилась, видя, как Вейн сворачивает в другой коридор. – Ты куда?

– У меня сейчас математика, забыла? До встречи, Фредерик Янг!

Делайла показала ему язык, сделавшись, тем не менее, печальнее. Мог бы и раньше предупредить, она бы морально подготовилась к тому, что останется без защиты. С другой стороны, разве она не стремилась как-то оторваться от него? Жаль времени на осуществление задуманного совсем не оставалось – близилась биология. Ну ничего, после нее будет большая перемена. И никакого Вейна рядом.

Но даже на уроке, когда Делайла, казалось бы, все для себя с Нерине решила, то есть встала на пути к решению проблемы, внимание ее вновь рассеивалось и ускользало. Словно существовала еще какая-то деталь, которую Делайла не могла заприметить и поймать. Что же ее беспокоило?

– Можно выйти? – подала неуверенный голос она.

Учитель обреченно указал на дверь и снова стал упиваться рассказом, а Делайла поспешила удалиться вон. В пустом, прохладном коридоре ей вполне могло стать легче. Она и не подозревала, что в учебное время у нее могли возникнуть какие-то проблемы, когда остальные находились на занятиях. Но…

– Я как чувствовал, что поймаю тебя, – донесся грубый тон до Делайлы, и она сразу оторвалась от окна. – Да у нас с тобой связь, как ни кошмарно это признавать.

– Стоунер, – презрительно сощурилась она и вросла в пол, стоило ей только увидеть, как он угрожающе к ней направляется.

Ну почему на нее так действовали его глаза? Даже Эсли, рекордсмен по запугиваниям и издевательствам, не обладала способностью так нагонять страх, как его навевал Аавилл. И если к Нерине можно было привыкнуть со временем, то Стоунер оставался для нее ожившим ночным кошмаром, который вроде и не наносит вреда напрямую, но заставляет нервы натягиваться, словно струны. Не зря ведь от него все шарахались, а некоторые старались подлизаться, лишь бы в будущем обеспечить себе безмятежную жизнь. И, возможно, Делайле еще не выпадал случай, чтобы Аавилл предстал перед ней во всей своей красе – в той самой, какой его часто описывали другие, но она понимала, что его все-таки стоило опасаться.

Пока Делайла стояла, одновременно завороженная глубиной глаз Стоунера и потерянная в догадках, чего же именно добивался от нее этот человек, он давно успел вжать ее в стену. От него исходил мороз – хотя на сей раз тело его горело, а дыхание опаляло ее щеку. Ужасно хотелось вырваться, убежать, не вспоминать о близости, что сейчас между ними пролегла. Стыдно, стыдно, стыдно, как же стыдно, но почему?..

«Чего ты медлишь, черт возьми…» – шумно выдохнула Делайла, чувствуя, как сердце разбивается в кровь о грудную клетку, а сбившееся дыхание перехватывает.

«Ты же убить меня хочешь, правда? Так убей, прямо сейчас! Прямо сейчас пронзи меня ножом!» – кричала ее душа, забившись в агонии ожидания. Тут-то Аавилл и схватил ее за плечи, не сводя с нее гневного взгляда. Он понимал, что им движет чувство ярой злости, неудовлетворенности – ведь эта наглая девчонка унизила его перед столькими людьми, подорвала его авторитет и продолжала ходить перед его носом, как нарочно; но не знал, что делать дальше, пусть и желал поставить ее на место.

В тот же момент Делайла встретилась со Стоунером взглядом и сильно похолодела, заметив в его глазах отражение себя и не сразу осознав, что та исходящая злость, которую она видит и чувствует, принадлежит не столько Аавиллу, сколько ей самой. И потихоньку становилось страшно, однако сейчас ее страх был довольно странным, отличным от того, какой она привыкла испытывать каждый день.

– Что тебе нужно? – еле собравшись с силами, невнятно пробормотала Делайла, однако тот понял ее.

– Для начала хочу знать, какого черта мой отец стал вдруг разбрасываться деньгами, – Стоунер тисками сжал ее запястья, пытаясь сделать больнее. Делайла начинала терять остатки самообладания.

О да, он очень хотел бы это знать. До безумия, до невыносимой мигрени в голове, от которой бы она разлетелась на тысячу кусочков. Отец… его омерзительный отец и вдруг каким-то образом связанный с Бертран. С Бертран, которую он, Аавилл, приметил для себя и ни для кого другого. Да, мысли о том, что эта грязная оборванка, возможно, принадлежала его папаше, заставляла его кровь в венах бушевать с неистовой силой. Наверное, поэтому он даже неожиданно для себя выловил Бертран в коридоре и прижал к стенке. Хотел заглянуть в ее глупые серые глаза, в которых несколько недель назад хоть и горела ярость, светилась и невинность, чистота. Чистота, что так обжигала Аавилла, как если бы демона уничтожала святая вода. Эти чувства… «Они нужны мне…» – шипело чудовище глубоко внутри Стоунера. Он должен был убедиться, что Бертран все та же.

– Откуда мне знать? – неожиданно рассмеялась Делайла, вжавшись в стену, только бы охладить себя и хоть немного отдалиться от Аавилла. – Тебя бы неплохо спросить об этом, вы ведь с отцом что с лица, что с характера одно и то же, у вас обоих даже поступки необоснованные.

Лучше бы она молчала. Казалось бы, куда уж ближе, но ее буквально припечатали к стене, снова, сильнее.

«Боже… отпусти меня, это ужасно…» – Делайла запрокинула голову, воздух кончался.

– А ну заткнись, – прошипел он ей на ухо, осторожно сжимая ее шею. – Я нисколько не похож на него, даже думать так не смей.

«Издеваешься? А что я вообще могу, по-твоему?» – Делайла еле оставалась в сознании. Теперь уж себя точно деть некуда, не удалиться от Стоунера, от ненавистного мальчишки, который ей жизнь отравляет, а она – ему. Жарко, господи, как жарко…

– Может, еще побьешь меня? – невесело ухмыльнулась она на последнем издыхании. На какой-то момент ей и правда показалось, что так оно и случится. Ее грудную клетку терзала нехватка воздуха, раздирала легкие до крови.

– Иди ты к лешему, Бертран, я в жизни не бил девчонок! – Аавилл скривился от омерзения и резко выпустил руки Делайлы, отошел от нее и в конце концов развернулся, чтобы уйти. По крайней мере, она сказала ему правду. Он это чувствовал. Он это знал. Ее глаза не лгали, а он ощутил явное облегчение.

Делайла прерывисто задышала, жадно глотая воздух и хватаясь за сердце, танцующее в бешеном ритме, раскаленное, полыхающее огнем. Да, Стоунер ушел так же неожиданно, как и пришел, но тот жар не покидал ее.

«Я определенно схожу с ума», – думала она, легонько стукнувшись головой о стену. Кислород все еще не восстановился полностью.

«Я наверняка уже слишком задержалась», – Делайла поправила волосы и, нахмурившись, заметила на запястьях синяки. Все же Аавилл хорошо постарался, что говорить – но вот только она не замечала, как сильно он ее сжимал – все это недоразумение, наоборот, только отвлекало, ведь ее чуть не задушили. Даже думать не хотелось о произошедшем.

«Чтоб ты провалился, Стоунер!» – гневно летела в кабинет она, сжимая кулаки и думая о том, как сильно ненавидит парня.

Делайла бешено толкнула дверь класса, но вошла более спокойно, увидев ошарашенные выражения лиц учеников и учителя. Она сжалась и медленно прошла на свое место, опасаясь неожиданной заподлянки – но ничего подобного не произошло. А если честно, то сейчас бы она совсем не отказалась от чего-нибудь этакого, лишь бы забыть недавний случай. Ну и жуть, эти глаза она не забудет никогда, равно как и ту злобу, горевшую в них. Ей на момент даже показалось, что его взгляд что-то в ней искал, и искал очень тщательно, ревностно. До сих пор мурашки по коже бегали. И зачем он все-таки ее выловил? Просто узнать, откуда она знакома с его отцом?

«Хватит!» – чуть не закричала Делайла, предчувствуя, как от переизбытка размышлений голова норовит взорваться.

И наконец – долгожданный звонок, едва услышав который она мигом закинула все вещи в сумку и выбежала из класса. Быстрее к Вейну, быстрее к Вейну… И как она только могла желать оторваться от него? Ну и дура! Совсем забыла, что теперь ее проблемой была не только Нерине!

– Вейн! – бросилась к другу Делайла, углядев, как тот не спеша выходит из физкультурного зала.

– Ты чего такая перепуганная? – нахмурился он, оглядывая ее с ног до головы.

– Да все отлично, что ты! – попыталась она для правдоподобия изобразить улыбку и замахала руками.

Вейн недоверчиво посмотрел на нее. Делайла чересчур явно старалась привести себя в порядок: часто оглядываясь по сторонам, видимо, сама того не замечая, дергала рукава и чуть ли не подпрыгивала на месте, словно готовая в любой момент удрать. И, тем не менее, он не стал вести допрос: Вейн знал, что теперь-то Делайлу никто не тронет, разве что только Эсли или Стоунер…

– У тебя сегодня столько же уроков, сколько и у меня? – поинтересовалась Делайла, тяжело вздыхая.

– Да, но я бы тебя в любом случае дождался.

Она кивнула, уходя в себя. Не туда ее нынче несло, ох, не туда… Однако на повестке дня поджидало еще одно неприятное событие.

По окончанию школьного дня ученики толпами повалили домой, весело переговариваясь. Как и прогнозировалось, погода сегодня была хорошей, солнечной, и в здании стояла жара. Только вот пробка из учащихся очень настораживала, и где ее эпицентр, Делайла с Вейном пока не знали. Дефенс все раздражался, толкался, а она безуспешно его успокаивала, просила быть помягче, но тот ее будто не слышал и продолжал грубо пихать всех, желая протолкнуться вперед.

Вскоре стало понятно, почему образовалось столпотворение. Больше половины учеников загородили проход в холл, внимательно за чем-то наблюдая и невнятно и регулярно выкрикивая чье-то имя. Они подпрыгивали, размахивали руками, а некоторые понуро смотрели на то, что там сейчас происходило. Делайлу это насторожило и зажгло в ней любопытство одновременно, поэтому она двинулась вперед, не обращая внимания на возмущенные голоса, пока, наконец, после долгих мучений не оказалась в первых рядах. Лучше бы стояла вместе с Вейном и никуда от него не уходила. Теперь ясно было, что же так взбудоражило всю толпу.

– Аавилл! Давай, врежь ему! Врежь! – кричали со всех сторон так, что лопались барабанные перепонки.

Делайла с ужасом сначала оглядела столпившихся и обнаружила, что большинство только за драку. Но здесь стояли и другие, которые с жалостью смотрели на парня, обессиленно рухнувшего на пол и теперь отхаркивающегося собственной кровью. Поодаль, опершись спиной о колонну, стояла Эсли и невозмутимо точила ногти, изредка с обожанием и удовлетворением поглядывая то на Аавилла, то на его жертву, раскинувшую руки и хрипло отчего-то смеющуюся. Справа от Нерине, скрестив руки на груди и сосредоточенно, хмуро наблюдая за представившейся картиной, находился Орлеан. Делайлу внутри как будто что-то скрутило от кошмара. Неужели он все-таки точно такой же, как и Аавилл? Даже мысли такой допускать не хотелось. Не то здесь что-то. Файер не улыбался, он словно бы злился на того, кто полез в драку со Стоунером, а теперь радовался, что ему, наконец, втащили.

Делайла, не желая мириться с такой реакцией Орлеана, поспешила к нему, побежала, нагло расталкивая людей, не замечая их ругательств, и все же добралась, схватила парня за руку и умоляюще воззрилась на Файера.

– Почему ты стоишь? – кричала она, борясь с желанием заплакать от разочарования. – Почему не остановишь?

– С какой стати? – Орлеан посмотрел на нее остекленевшими глазами, в которых отражалось не меньше горечи. – Он заслужил это.

– Да вы… – Делайла задыхалась от негодования. – Да вы тут все с ума посходили!

Она резко обернулась, чтобы посмотреть еще раз на паршивых сверстников с обречением в глазах, которые поддерживали драку, не желая остановить дерущихся, и скривилась, а затем взглянула на буквально озверевшего Стоунера, истошно вопившего:

– Вставай, мразь! – Аавилл схватил за ворот парня и, припечатав несчастного к одной из колонн, стал бить его по лицу, а потом отшвырнул, как куклу, и тот проехался по белоснежному полу, пачкая его кровью. – Дерись, скотина! Я сказал, дерись! Что с тобой?! Помнится, ты раньше не был таким хлюпиком! Ведь это ты участвовал в том, что случилось два года назад!

Больше Делайла не могла на это смотреть – срочно нужно было что-то предпринимать. Но что? Позвать на помощь директора? Вызвать копов? Пока она судорожно размышляла над тем, какую помощь благоразумнее призвать, кто-то неизвестный столкнул ее прямо в гущу событий, в самый разгар драки. Делайла налетела на Стоунера, сбила его в сторону, а сама приземлилась на пострадавшего. Кто-то в мигом затихнувшей толпе ахнул, Орлеан с Вейном чуть не сорвались с места, но первому помешало чувство самообладания, а второму – ребята, которых парень никак не мог растолкать. Все молчали, смотрели на нее, как на ненормальную – никто не видел, что с ней произошло на самом деле; Стоунер взирал на нее с ненавистью, тяжело дыша, и только Эсли, как всегда, не стала молчать:

– Тебе что, вчера не хватило?!

Пылающим от гнева и одновременно страха взглядом Делайла посмотрела прямо в глаза Аавилла, который, казалось, боролся с собой, стиснув зубы. Что ей Эсли, когда в голову снова лезла та сцена в коридоре и опасения за незнакомца, который так неудачно подвернулся Стоунеру под горячую руку?

– Убирайся с дороги, пока сам не убрал, – рыкнул Аавилл. Еще немного, и он потеряет контроль.

– Только тронь, ублюдок, кишки наружу выпущу! – Вейн все же смог вырваться из стены активно перешептывающихся ребят.

Стоунер ухмыльнулся, все еще смотря на Делайлу, а потом гордо распрямился, обернувшись к Дефенсу и беззаботно сунув руки в карманы. Глаза его хоть и смеялись, но все равно оставались такими же злыми, ледяными.

– Рискни, – спокойно отозвался Аавилл. – Только потом не жалуйся, когда окажешься на его месте.

Делайле будто кровь в голову ударила, она быстро вскочила с места и перепуганным голосом закричала:

– Нет, Вейн!

Но он не слушал ее: он уже налетел на ухмыляющегося Стоунера и повалил его на пол. Внутри у нее что-то оборвалось, на мгновение она замерла, а когда цепи самоконтроля разорвались сами собой, Делайла тут же попыталась остановить это безумие, как-то оттащить Вейна, но чьи-то руки тут же схватили непокорную и прижали к себе. Делайла, узнав Орлеана, попыталась вырваться, но, оказавшись намного слабее даже под действием адреналина, сама прижалась к парню, лишь бы не видеть, как избивают ее друга. Она заплакала навзрыд, все же со страхом поглядывая на разгоревшийся конфликт, где силы явно не являлись равными, и Вейн проигрывал. А со всех сторон то и дело доносились голоса болельщиков, теперь уже делающих ставку не только на Стоунера. И лишь Делайла с тяжелым сердцем ждала окончания этого кошмара, не переставая рыдать и время от времени вырываться, выкрикивая его имя.

В конце концов, Аавилл сам отступил от обмякшего на полу Дефенса, утирая потекшую из разбитого носа кровь. Теперь уж несчастную Делайлу никто не держал, и она в мгновение ока очутилась возле Вейна, безрезультатно пытаясь привести его в чувство.

– Ты отвратительное чудовище! – закричала Делайла, часто всхлипывая.

– Сам напросился, никто не заставлял, – устало выдохнул Аавилл.

Дыхание от ярости перехватило, но Делайла все же ясно понимала, что ее забота сейчас – только Вейн, а не какие-то жалкие перепалки, и положила тому голову на грудь, заливая ее горькими слезами. Орлеан сочувственно смотрел на вздрагивающую от рыданий спину Делайлы, но все жалостливые эмоции тут же отступили, стоило увидеть быстро направляющегося к ним по коридору директора школы. Файер окаменел от его важного вида, сознание налилось ненавистью к отцу, и, чтобы как-то отвлечься, он подошел к Аавиллу и ткнул его, кивая на подходящего ректора.

– Мистер Стоунер, вы перестарались, – присвистнул директор, скользнув взглядом по плачущей Делайле и, наконец, по незнакомцу, развалившемуся около колонны и покашливающему. – Это еще кто? Я его даже узнать не могу.

– И не узнаете, – тут же откликнулся Стоунер. – Он вообще не из этой школы.

И Аавилл направился прочь, прихрамывая на одну ногу, а за ним и Орлеан, с ненавистью оглядевший своего отца, а затем презренно фыркнувший. Вскоре дуэт растворился в темноте коридора, и все, разочарованно выдохнув, стали расходиться кто куда.

– Девочка, скорая нужна? – спросил директор.

– Не… надо, сам оправлюсь, – вдруг очнулся Вейн, сказав это охрипшим голосом.

– Вейн! – Делайла бросилась ему на шею, зарыдав пуще прежнего, но уже от радости. – Будешь опять так меня пугать – я сама тебя побью.

Он тихонько засмеялся.

– Согласен.

* * *

Пролетело несколько дней, а Вейн все не возвращался в школу из-за увечий, оказавшихся довольно серьезными, но, к счастью, не настолько, чтобы отправлять его в больницу.

Как истинный врун, он снова свалил все на криминальный район, и его мать подала заявление в полицию, но даже такое событие его не беспокоило. Пусть ищут несуществующих людей, может, все же и найдут кого. А на Аавилла жаловаться бесполезно, когда отец в мэрах. Да и не хотелось быть трусом.

На вопросы о самочувствии Вейн отвечал, что все хорошо, отшучивался, но Делайла все равно очень сильно переживала за него и про себя проклинала Стоунера, желая порвать его на куски и перебирая в голове всевозможные ругательства. Она возненавидела его еще больше. Забылось даже произошедшее на днях в школе между ней и Аавиллом, а если сказать точнее, то ее перестали волновать те непонятные чувства и эмоции, которые вспыхнули тогда от его грубых прикосновений. Но что самое неприятное, Делайла обвиняла в случившемся себя. Ведь из-за нее Вейн пострадал. Но когда она пыталась намекать ему на это, он лишь кидался в нее подушками и просил забыть о бесполезных разговорах.

Однако, как и всегда, когда у Делайлы не получалось с чем-либо свыкнуться, она выбралась в особо солнечный выходной из дома к озеру, которое располагалось прямо в центре леса, чтобы хоть немного забыться. Невообразимая красота. До чего же она любила это место, такое расслабляющее, прекрасное – и до чего редко ей удавалось сюда попасть… Поэтому сейчас она наслаждалась свежим, чистым воздухом, просто лежала на животе в траве, вслушиваясь в звуки первозданной природы, и водила пальцем по зеркальной глади озера, а по телу бежали мурашки от его прохлады. Вот бы так вечно…

– Делайла? – недоуменно произнес чей-то голос.

Она вздрогнула от неожиданности и обернулась, но тут же отвернулась.

– А, Орлеан.

Файер вздохнул и подсел рядом, но она изо всех сил показывала ему, что он ей не интересен. После того случая они больше не разговаривали, даже не смотрели в сторону друг друга; Аавилл тоже не лез к ней, как и Эсли. Успокоились? Вряд ли. Эти двое точно никогда не утихомирятся.

– Тоже любишь приходить на озеро? – спросил Орлеан.

– Угу, – сухо промычала Делайла, отрывая травинку и с любопытством ее разглядывая.

– Прекрати уже злиться.

– Ты не помог тому парню, – Делайла сверкнула глазами. – А Вейн валяется дома с травмами!

– Хочешь знать, почему не помог? – Орлеан, разозлившись, сдвинул брови к переносице. – Этот парень – один из тех, кто помог убить его мать два года назад. И он заявился к Аавиллу, чтобы напомнить, описать в красках, как они это делали, просил его вернуться к их главарю и извиниться перед ним за те ошибки, которых он не совершал. Что касается твоего друга, то извини, но он сам полез не туда, его действительно никто не заставлял. Да, Аавилл поступил отвратительно, я его не оправдываю, Вейн просто не знал, насколько тот хорош в уличных драках…

Делайла сначала занервничала, но дошедшие до нее слова о парне, состоящем в списке убийц, жутко ее взволновали, и она села, со страхом поглядев Файеру в глаза. Тот сидел с каменным выражением лица.

– Знаешь, в таком случае я даже понимаю его, – она смягчилась, задумавшись. – И все же не стоило ему так с Вейном… Видел же, что сильнее.

– Делла, когда такому вспыльчивому человеку, как Аавилл, напоминают о самых неприятных моментах в его жизни, он вдруг становится как сбежавший из психушки. Уж я-то знаю Аавилла. Тот еще психопат. Ему бы нормальную компанию и нормальный образ жизни…

– Тогда я правильно сделала, что хоть немного отвлекла его от избиения. Аавилл убил бы своего бывшего дружка. Хотя, признаться, я не по своей воле…

– И правильно поступил бы! – вскинул голову Файер, не обратив внимания на последние слова.

– Разве убийство человека – правильно? – нахмурилась Делайла, опершись руками о землю.

– А человек ли это? – все спорил он. – Он заслуживал и более сурового наказания. Подобные люди… они вообще не должны жить.

– Ты так говоришь, словно сам испытывал подобное горе, – отмахнулась она.

– Может, и испытывал, – горько произнес он, отчего у Делайлы сразу возникло чувство, что лучше бы ей замолчать, пока лишнего не наболтала.

Больше ни слова оба не проронили, хотя существовало множество тем, о которых хотелось бы поговорить, еще как – однако Орлеан в этот раз явно не был расположен к шуткам и разговорам, а Делайла не хотела его беспокоить. Так что она просто кидала камешки в воду, предварительно повертев их в руках, но все же не особо в них вглядываясь. Она думала, что же там такое стряслось у Файера в прошлом, что он теперь сам не свой. Но произошло явно что-то темное и ужасное, такое, что наверняка вполне сопоставимо с ее семейным несчастьем, ведь Орлеан и правда понимал ее, как никто другой. Да и Аавилла действительно жалко, как бы ни хотела она признавать. Может, его поступкам, пусть и ужасным, есть объяснение? Время покажет все… А пока не надо делать поспешных выводов.

Глава 6 "Тени прошлого"

– Вставай, Орлеан, – услышал он отцовский голос посреди тишины, которая воцарилась в комнате, давно погрязшей во мраке. – Прекрати строить из себя невинную жертву. Уже неделя прошла с тех пор, как умерла твоя сестра, пора бы смириться, ничего не попишешь.

Парень со взъерошенной шевелюрой с рыжим отливом, до этого лежавший неподвижно, устремив свой взор в пустоту, вдруг медленно повернул голову к отцу и зло испепелил его взглядом, а потом вскочил с кровати и отбросил фотоальбом в сторону. Мистер Файер напрягся, но, тем не менее, не стал уступать сыну в битве гневных взоров.

– Смириться с чем? – тихо начал Орлеан, но, однако, ясно было, что это лишь затишье перед бурей. – С тем, что ты не помог нам в трудную минуту? С тем, что ты всегда спокойно и безразлично смотрел на наши с Адрианой беды, никогда не интересовался нашими проблемами? Или с тем, что ты, чертов сукин сын, плевал на нас с высокой башни? Это из-за тебя она погибла! И из-за меня тоже… Я не уберег ее. Не смог защитить. Я просил ее, умолял не связываться с Кроссманом и его идиотскими друзьями, а она не слушала! Но… но самое страшное то, что только я сожалею о смерти своей сестры. Я и мама. Тебе же всегда было все равно!

Мистер Файер утомленно слушал болезненные крики души своего несчастного сына, терзавшего сердце самому себе уже на протяжении недели, и в конце концов ему надоело. Лучше бы он и дальше молча и неподвижно лежал в своей комнате, напрочь извел себя, не нужно было соваться в его мрачную комнатушку и учинять разговоры. Как же отец ненавидел непокорного и вечно прямолинейного сыночка. Как же он не хотел его появления на свет. Кому нужны такие дети? Буйные, грязные, грубые, ненавидимые всеми.

Бенджамин схватил Орлеана за ворот, и тот громко рассмеялся ему в лицо.

– Прекрати истерить, ты, ублюдок, – прошипел сквозь зубы Бен. – Я не для того пришел, чтобы ты захлебывался в своей желчи. Адриану поручали тебе, только ты за нее в ответе, не смей меня обвинять! Не уследил за любимой сестрой, да? Ну так вот теперь пожинай плоды собственной безответственности!

По телу Орлеана как будто прошелся заряд молнии, он еле сдерживал себя от того, чтобы не накинуться на мистера Файера, не разорвать его, не заставить отхаркиваться собственной кровью, не размозжить его чертову голову об стену и скинуть с того же утеса, с которого…

«Нет… я не…» – на глаза внезапно навернулись слезы, но Орлеан приложил все усилия, чтобы вновь принять прежний вид. Отец смеет спирать всю вину на него. Ну и отлично. Что же, так даже лучше. Больше ненависти к папаше, а значит больше гнева и меньше болезненных воспоминаний, на которые не останется времени. Теперь уж точно.

– Если ты закончил, то собирайся, мы идем к Стоунерам на прием, – сказал Бен уже спокойным голосом. – Кстати говоря, твоя мать все-таки добилась, чтобы тебя перевели в мою школу. Так сказать, под мой надзор.

Орлеан на миг потерял дар речи, но тут же оклемался, склонив голову набок и прищурившись. Значит, переводит его в свою школу? Он ведь так старался огородить их с сестрой от своего драгоценного заведения, а уж мама и подавно не могла до несчастного случая никак повлиять на своего мужа – он никогда ее не слушал. Что же произошло теперь? Смерть Адрианы все-таки повлияла на него? А впрочем, какая разница. Теперь уже на все наплевать. Если уж судьба подарила шанс начать жизнь сначала, уйти от проклятых однокурсников, что сгубили их с сестрой покой, свели единственного любимого человека в могилу, надо воспользоваться таким подарком. Возможно, в новой школе его ждало долгожданное спокойствие. Только вот Адрианы не будет рядом. Ей бы понравилось… От этих мыслей сердце в клочья разрывалось, без того усеянное гематомами.

«Сестренка, милая, лишь ты одна всегда поддерживала меня. Видит бог, я пытался изо всех сил защитить тебя, отгородить от твоего дурацкого увлечения, но ты, как всегда, шла напролом… И отец не пожалел никого из нас. Не пожалел тебя, хотя ты так яро отстаивала его позицию, надеясь, что он образумится и примет своих детей. Ты ошиблась. Впервые ошиблась», – думал Орлеан, какой раз сглатывая вставший поперек горла комок, закрывая тяжелые от недосыпа, усталости глаза.

– А, к твоему надутому дружку? – ухмыльнулся, наконец, Орлеан, тем самым останавливая направившегося к выходу отца. – Вы просто отличная пара с ним. Не понимаю, почему ты женился на маме, а не на этом примерном семьянине, который угробил свою жену. Или как мне это назвать? Вышел замуж? Уж не знаю, кто там из вас больше ведет себя по-бабски.

– Черт возьми, закрой рот, Орлеан! – выпалил Бен, резко разворачиваясь к сыну, обрадованному такой реакцией. – Собирайся, я сказал. Не испытывай мое терпение.

И вышел, хлопнув дверью.

«Тварь», – выплюнул Орлеан про себя и плюхнулся на кровать, чтобы в сотый раз открыть альбом с фотографиями и полюбоваться на красивую шатенку с самой лучезарной улыбкой, что освещала его темные, наполненные мраком дни. Ее изумрудные глаза при жизни всегда источали надежду и свет, даже на фото оставалась ее позитивная энергетика. Создавалось впечатление, что Адриана сейчас сойдет со страниц альбома, очутится рядом с братом, улыбнется ему, погладит по плечу, успокоит, залечит все раны. Но ее не было. Как не было и утешения, даже малейшей мечты о нем. Не будет также никогда даже похожего на нее человека. Наивная, милая, чистая, преданная своим идеям и близким людям, мечтательная, искренняя. Пожалуй, единственная, ради кого стоило жить дальше. Мир опустел, снова стал темным и жестоким. Сердце никогда не отпустит Адриану, не забудет. Она слишком много сделала для брата, чтобы он оставил память о ней в покое.

На фотографию упала слеза.

* * *

– Делла, что случилось? – мама, каким-то чудесным образом оказавшаяся в комнате дочери, выглядела довольно испуганной.

Еще бы! Не перепугаешься тут, когда посреди зарождающегося утра внезапно слышишь дикий вопль из комнаты дорогой и единственной дочки. Переполошенная, напуганная до полусмерти мать со всех ног помчалась наверх и обнаружила Делайлу, сидевшей на кровати в холодном поту, тяжело дышавшей и смотревшей в пустоту. Жуткое зрелище, тем более спросонья, когда мало что понимаешь.

Делайла, едва осознав, что все происходит уже наяву, медленно повернула голову в сторону матери, судорожно пытаясь вспомнить, что же такое душераздирающее ей приснилось, но никак не могла – память отказывала, словно сама испугалась ночного кошмара. Или утреннего… Светало уже, в конце концов. И тошнило так не вовремя… Скорее всего, на этой почве и приснились всякие ужасы.

– Просто сон, не волнуйся, – попыталась заверить мать она. – Очень плохой сон…

– Может, ты больна? – Салли приложила руку ко лбу дочери. – Хм, температуры нет.

– Ма-а-ам, – протянула Делайла, – я тебя умоляю. Со мной все хорошо.

Миссис Бертран вздохнула и все же сдалась, встав с кровати. Женщина еще раз поинтересовалась, не нужно ли ей что-нибудь и, получив отрицательный ответ, вышла. Делайла тут же откинулась на подушки и с головой накрылась одеялом. Что же это было? Она вообще ничего не помнила. Только то, что криком хотела остановить незнакомку. Но зачем? Что она желала сотворить? От чего ее понадобилось отговаривать? Все стерлось из головы.

Тошнота отступила. Пришло безумное желание уснуть, но теперь уже нельзя, ибо пора было собираться в треклятую школу. И Вейна не будет рядом. Он еще отлеживался дома, однако твердо уверял ее, что скоро вернется к ней и задаст всем жару, чем приводил ее в ужас. Делайла умоляла его не ввязываться ни во что снова, и тот, чувствуя, что его слова превращаются в чистое издевательство, прекращал свое занятие, рассыпаясь в извинениях.

Делайла, откинув, наконец, одеяло, встала и подошла к зеркалу. Ну и видок. Опять волосы после душа распушились, словно одуванчик, и теперь она походила на модников восьмидесятых. В серых глазах мелькнуло озорство, маленькие пухлые губки растянулись в лукавой улыбке. Может, и ей сегодня помодничать? А почему нет?

На кровать полетели кожаная куртка и обтягивающие джинсы с приделанной Делайлой цепью сбоку. Где же майка? А, вот же она, на виду, как всегда.

«Хоть иногда надо выглядеть нормально», – пронеслось у нее в голове, когда она натягивала на себя старую куртку. Пусть вещи и не новые, но со своей бедняцкой жизнью Делайла научилась сохранять одежду в пристойном виде.

Убедившись, что ничего не забыла, она схватила сумку и побежала вниз по лестнице. Стоило матери увидеть дочку, как та остолбенела у плиты и чуть не выронила ложку, заставив Делайлу залиться громким смехом.

– Ты записалась в команду байкеров? – настороженно спросила мама.

– Нет же, – весело отозвалась она, поправляя высокий хвост у зеркала. – Не женственно? Мне следовало одеться, как современная куртизанка?

Салли ахнула, отчего Делайла снова засмеялась.

– Делайла Маркус, что это еще за выражения? – миссис Бертран скрестила руки на груди.

– Да ладно тебе, мам, – отмахнулась Делайла и, подойдя к матери, поцеловала ее в щеку. – Мне просто нравится такой стиль, – с этими словами она надела черные, под цвет куртки, сапоги чуть ниже колен на маленькой платформе и выбежала из дома.

– А поесть? – выкрикнула Салли, но дочь уже не слышала.

Почему-то сейчас ощущалась полная свобода. Абсолютная. Наверное, потому что ветер сегодня бушевал неимоверно, и витало в воздухе чувство легкости, парения. И настроение такое, что хотелось взлететь и никогда не возвращаться сюда, во зло мира, в его эпицентр мрака. Интересно, а птицы ощущали чувство свободы, понимали ли его? Осознавали ли, как им повезло, что у них есть чудесные крылья? Может, да, а может, и нет. Но какое же порой возникало желание их заполучить и улететь далеко отсюда, не видеть больше человеческой жестокости, не ощущать ее. Никогда. Но крылья отсутствовали, как и возможность покинуть этот мир. Поэтому Делайла с ранних лет уходила в свои придуманные миры, пытаясь реализовать мечты, и что из этого вышло? Ничего хорошего. Она поняла, что нельзя жить в иллюзиях. Однако это еще не значило, что мечтать запрещено, просто жить мечтами не желательно – их легко спутать с жизнью, а потом разочароваться в себе.

Школа находилась не близко, но Делайла оказалась возле большого здания весьма быстро, и наверняка вновь потому, что она в очередной раз много думала. И хоть витать в облаках, безусловно, неплохо, она все же понимала, что если часто теряться в себе, можно угодить в беду, как это было, когда Аавилл зажал ее у стены пару недель назад. Ее до сих пор бросало в жар, стоило только вспомнить эти мрачные, распаляющие душу глаза, мощь его огромного тела, угрозу и то напряжение, ту близость… И не могла она отныне найти покоя. За две недели Стоунер попадался ей под ноги достаточное количество раз, чтобы ей в голову пришла идея купить себе веер и обмахиваться им при каждом его появлении. Да, когда он довольно сильно избил Вейна, интерес к Аавиллу пропал чуть ли не бесследно, как и к тому происшествию в коридоре, но когда Орлеан рассказал ей про несчастье его друга, любопытство вспыхнуло с новой силой, только вот как назло более Стоунер не обращал на Делайлу ровно никакого внимания, что очень настораживало, но и в какой-то мере приносило облегчение. И все же теперь у нее не получалось спокойно реагировать на проходящего мимо Аавилла – воспоминания о нем слишком ее угнетали. Да услышала бы Эсли о том, что ее дорогой Аавилл находился на таком близком расстоянии от ненавистной Бертран – тут же убила бы обоих на месте. Оставалось надеяться, что о том случае она не узнает. Благо родители отправили свою драгоценную дочь на курорт, и вернуться она обещала не скоро – лишь бы не соскучилась по «любимому зайчику».

Делайла только сейчас заметила, что остановилась во время мыслительного процесса прямо у входа, чем немало раздражала желающих пройти. Понимая, что все ее без сожаления расталкивают, она, наконец, двинулась с места. Тело обдало горячим воздухом, стало жарко, и Делайла расстегнула кожаную курточку, поправив сползшую с плеча лямку от сумки. Как будто в первый раз находясь в этой школе, она оглядела холл внимательным взглядом и только потом направилась на урок английского.

Сегодняшним утром почему-то именно в холле толпилась куча народу. А если точнее сказать, у расписания, из-за чего и образовалась пробка. Ребята оживленно перешептывались кто о чем. Девчонки говорили что-то об одежде и магазинах, рассуждали о том, кто из мальчишек может пригласить их на какое-то мероприятие, но точно Делайла не могла расслышать из-за поднявшегося шума и гама. Тем не менее, любопытство поглотило ее, и она, забыв, что с ней никто не разговаривает, решила задать вопрос расшумевшейся толпе.

– В школе что-то намечается?

Все в один миг, как по мановению волшебной палочки, стихли и ошарашенно обернулись на Делайлу, которую до этого не замечали. Некоторые даже отпрыгнули и состроили гримасы омерзения, а вот Андреа Спайс, главная сплетница школы и довольно близкая подруга Нерине Эсли, ее докладчица, лишь усмехнулась и, скрестив руки на объемной груди, проговорила насмешливо, свысока:

– Да, осенний бал, оборванка. Но тебе о таком знать не шибко обязательно, все равно ведь никто не пригласит. Кому надо марать руки о какой-то мусор?

Многие засмеялись, поддерживая Андреа. Очевидно, она замещала Нерине в ее отсутствие. Просто красота.

Делайла скривилась и хотела раздраженно уйти, пусть и под всеобщий смех, но не видеть их мерзостные лица, однако, развернувшись, тут же врезалась лбом в чью-то крепкую грудь. Сердце сразу ухнуло в пятки, дух перехватило, и дыхание участилось. Она успела хорошенько перепугаться, что налетела на Стоунера, но, тем не менее, решилась поднять голову вверх и увидела счастливое, веселое лицо Файера.

– Ну почему же никто не пригласит? – радостно отозвался он, отчего толпа разом ахнула, а Андреа побелела от злости. Вся школа знала, как жгучая красавица-брюнетка изнывала от страсти к Орлеану, и поэтому ребята немедленно повернулись к Спайс. Та глухо зарычала и, сжав кулаки, быстро взлетела по лестнице, очевидно, не в состоянии видеть такой позор для ее глаз.

Делайла ошарашенно наблюдала за действиями Орлеана и ожидала чего угодно, только не этого…

– Мадемуазель, разрешите пригласить ваше хвостатое благородие на танец! – Орлеан так склонился перед ней, что чуть не стукнулся лбом о пол, и, не дожидаясь соглашения, мигом схватил Делайлу и быстро-быстро закружил ее в вальсе по длинному и широкому холлу.

Голова кружилась, все содержимое школы слилось перед глазами, а сама Делайла то и дело спотыкалась или же наступала Файеру на ноги и сильно вцеплялась в его плечи, боясь потерять равновесие. Орлеан, казалось, не замечал состояния своей партнерши и продолжал с энтузиазмом кружиться с ней, пока сам не запыхался.

– Так дело не пойдет, барышня, бал через два дня, а вы танцуете даже хуже вон того пройдохи! – Файер указал на скрестившего руки на груди Аавилла у стены. Видок у него был спокойный и вместе с этим озлобленный, холодный. – Будете брать уроки у меня. Первое занятие бесплатно! Кстати, классный хвост.

Делайла, отдышавшись, улыбнулась и сразу же схватилась за голову, тяжело выдохнув. Кажется, у нее начиналась мигрень.

– Я не иду туда, – покачала головой она, настороженно поглядывая на пока что неподвижного Стоунера, готовая в любой момент сбежать.

– Не идешь?! – поразился Орлеан, но тут же изменился в лице, окинув ее хитрым взглядом, и присвистнул. – Вот это да… Аавилл, кажется, у тебя появился фанат относительно стиля одежды. Не хочешь взять ее в свою банду?

Делайла залилась краской и мигом повернула голову в сторону Стоунера. Тот раскрыл глаза и медленно двинулся к ней, рассматривая с ног до головы. По коже сразу пробежались ледяные мурашки, оставляя неприятные ощущения. В его глазах, как показалось Делайле, мелькнул интерес и немедленно погас. Она всем телом чуяла опасность, желала убраться как можно скорее, даже попыталась реализовать свою затею, да только Аавилл стальной хваткой ухватил ее за локоть, когда она пробегала мимо него.

– Куда? – безразлично спросил Стоунер, закрывая глаза. – Я не разрешал уходить.

– На урок… – тихо ответила Делайла и предприняла попытку вырвать затекшую руку, однако ничего не вышло – силы Аавиллу не занимать, а уж тем более ей, беззащитной и слабой девушке.

«На урок…» – хмыкнул Аавилл про себя. Ну, конечно. Что могло еще интересовать такую особу, как Бертран? Только учеба. Никаких мальчиков, гулянок по ночам, распития алкоголя в барах или непристойных страстей. Неужели ничего такого? Естественно, нет. Быть не может. Слишком чистая, аж до тошноты, даже марать жалко.

«Но зачем же марать? Мне больше нравится слово сломать», – все думалось ему. Да, именно сломать. И никто так не подходил для его цели больше, чем она. У нее было, что отобрать. Мечты, принципы, волю, дух. «Твои… чистые помыслы…» – в глазах загорелся алчный блеск.

Делайла сглотнула, чувствуя, как к глазам подступили слезы. Она изо всех сил старалась держаться достойно, но не могла – очень уж сильно, до дрожи в коленках и до стука зубами она страшилась его, хотя он еще ничего особенного ей не сделал. Да в придачу и его папаша снова приезжал к ним на автозаправку, даже заговаривал с ней и вновь сунул ей кипу денег, тут же поспешив уехать. Она до ужаса обеспокоилась таким поведением и спросила у Квинта, как часто до ее появления на этой работе приезжал туда мистер Стоунер, и тот ответил, что довольно-таки редко. Вот здесь-то она и вовсе взволновалась, стало по-настоящему страшно от томящей неизвестности. Старший Стоунер бросался деньгами, а младший ее терпеть не мог и хотел стереть с лица Земли. Что неладно с этой проклятой семьей?

Орлеан, заметив испуг и напряжение, незамедлительно пустил в ход свою изобретательность.

– Аавилл, да ты у нас би! Что ж ты сразу не сказал? – Стоунер перевел раздраженный взгляд на друга, и тот, подпрыгнув на месте, мигом отцепил руку Аавилла от Делайлы, обнял его за плечо, покачал головой, зацокал языком и зажал ему рот. – Не повезло, чувак, но сегодня ты не сможешь насладиться женским обществом, ибо скоро звонок. Но есть я! Я лучше! Пойдем, я тебе конфетку дам, только не расстраивайся…

И повел прочь Стоунера под тихий смех Делайлы. Она окончательно поняла, что никогда не перестанет удивляться Файеру; тому, как он легко справлялся с Аавиллом, как положительно воздействовал на него. Это было так забавно, так замечательно… За Стоунера нужно порадоваться, что у него есть такой чудесный друг, который в силах остановить его в случае чего. Безусловно, Аавилла она не переносила, испытывала что-то непонятное, но все же жалела его. Возможно, ему просто пришлось стать подонком.

– Наш красавчик валяется дома, подруга твоя свалила в самую задницу Европы, а наша принцесска отшила на глазах у лучшего друга! Безобразие! – все доносилось до нее, и она уже не смела сдерживать смех, однако надолго в коридоре не задерживалась – скоро в действительности звонок.

До класса Делайла буквально летела, и вовсе не потому, что торопилась на урок, нет. Пока она шла в класс, все так и смотрели на нее, раскрыв рты или же нахмуренно, не понимая, что происходило с их обычно скромно одевавшейся Бертран. Не привыкшая к такому вниманию, она покраснела как помидор и побежала как можно скорее прочь отсюда. И вот теперь Делайла стояла на пороге кабинета – застывшая, напоровшаяся на такие же пораженные взгляды. Хотелось сквозь землю провалиться, особенно от прожигающих, сердитых глаз девушек, которые сразу отворачивались, задрав подбородок, и шипели, как змеи. Обсуждали они, насколько поняла Делайла, именно ее. Черт побери, стоило один разок сменить имидж, как вдруг окружающие стали чем-то недовольны!

Делайла понуро поплелась на свое место, покрасневшая и сжавшаяся, вялая от излишнего внимания, словно цветок от избытка воды, и про себя молилась, чтобы поскорее прозвенел звонок, но вместо него услышала, как класс внезапно заулюлюкал. В голову уже было прилетела мысль, что дело снова в ней, но оказалось, что в кабинет всего лишь вошел Орлеан, плюхнувшись на две парты впереди Делайлы. Она хотела подойти к нему, однако ее опередили слетевшиеся вокруг Файера девушки. Орлеан вновь шутил, слышался смех, а девчонки лишь вздыхали и не смогли отойти от его парты, даже когда прозвенел звонок и вошел учитель. Так продолжалось целый урок, и как бы мистер Вандом ни срывался, никто его не слушал – стандартная ситуация для этой школы, в которых спасал лишь звонок на перемену.

– Орлеан… – тихо позвала Делайла, когда класс опустел.

Парень медленно обернулся и, увидев подошедшую, улыбнулся, кивнув, как бы говоря, что внимательно слушает.

– Что со мной… не так? – она совсем замялась.

Файер сначала не понял вопроса, вытаращив глаза, а через секунду на него снизошло озарение, и он расхохотался, вгоняя Делайлу в еще более яркую краску.

– Ты себя сегодня в зеркало видела? – спросил он в конечном счете. – Ты… другая.

– Какая «другая»? – не поняла она. Не могла же она так измениться из-за какой-то дурацкой одежды!

– Ну, понимаешь… – Орлеан склонил голову вниз и нахмурился, думая, как лучше выразиться. – В общем, не такая!

– Какая такая «не такая»? – решила докопаться до истины она, опершись о парту руками.

– Иная!

– А все же? – Бертран не удержалась от улыбки.

– Ну… – Файер запнулся, а после выпалил: – Такая конфеточка! Ты выглядишь совершенно не так, как обычно. Более ухоженная, что ли. Все просто удивились этому, вот и косятся на тебя. Думают, ты бросаешь им вызов.

Делайла вновь запылала и стала нервно озираться по сторонам. Бросает им вызов? Это еще что за ерунда?

Орлеан же, довольный ее реакцией, с хитрой улыбкой продолжил собираться дальше. Делайла вцепилась в лямку сумки, не сводя с него внимательного, нахмуренного взгляда. Она ждала, пока ее собеседник закончит свои сборы, сама не зная, зачем.

– Да вроде обычная одежда… – пробормотала себе под нос Делайла, однако Орлеан ее услышал.

– Прости, что? – переспросил он, впервые посмотрев на нее серьезно. – Эх, Делла, если бы ты так каждый день выглядела, не только Аавилл бы тебя к стеночке прижимал, а твой друг давно бы тебе признался.

Делайла сначала смущенно отвела глаза в сторону, задавая себе вопрос, откуда Орлеан знал про тот инцидент с Аавиллом, но едва до ее ушей долетели слова о Вейне, как она тут же испуганно покосилась на Файера.

– Признался в чем? – глупо захлопала ресницами она. – Он кого-то побил? Его побили? Что с ним? Он попал в больницу? Ох, я же говорила ему ни во что не ввязываться! Орлеан! Что с моим другом?!

Орлеан закатил глаза, звонко хлопнул себя по лбу и съехал со стула, откинув голову назад. Его никогда не перестанет поражать наивность большинства девушек, но чтобы вот так не разбираться в отношениях… В первый раз ему попадалась такая девчонка. Неужели она и правда ничего не замечала? Ей надо точно давать уроки, не только по танцам.

– Бедный, бедный Дефенс… – простонал Орлеан, покачав головой, но стоило ему поймать еще более испуганный проблеск в глазах Делайлы, как он тут же опасливо подскочил на месте. – Ты это… не волнуйся, с ним все круто! Ты мне одно скажи… ты всегда такая глупенькая?

– Ну тебя… – Делайла насупилась, однако через секунду обида прошла. Точнее, она забыла о ней, потому что кое-что вспомнила…

Орлеан неотрывно наблюдал за ее действиями, пока та шарила в сумке с сосредоточенным до крайности взглядом, в конце концов достав большой черный пакет, который немедленно сунула ему в руки. Момент он сидел в шоке, а затем с головой окунулся в него и громко ахнул. Хорошо, что в классе никто лишний так и не объявился.

– Передай Аавиллу. И заодно скажи, чтобы его отец оставил меня в покое.

* * *

Не выходила из головы никак эта чертовка. Раздражала хуже Эсли. Та, хоть и лебезила перед ним постоянно, вертелась как юла, но Бертран не покидала его никогда. Если она не находилась рядом, то обязательно влезала в его голову, без разрешения, без его на то воли, так бесцеремонно. А в школе? Он видел ее каждый день, словно она его преследовала. И смотрела еще на него так, словно хотела сбежать на край света, с нескрываемым ужасом. Нельзя не признать, что она смогла без труда завладеть его мыслями, и потому он желал от нее избавиться. Жестко. Вырвать с корнем, чтобы исчезла навсегда. Из мира, из его вспухших мозгов – откуда угодно. Он жаждал сломать ее, разбить, но как это сделать – на сей раз мысли, как реализовать свои идеи, не приходили, потому что сейчас он только и мог, что злиться на себя, на нее – на всех вообще. Ненависть, жгучая ярость, безысходность… И все эти эмоции он держит под прочным замком, а они разрывают его на части. Безысходность.

Но почему именно она? Почему? Чтобы какая-то там дамочка в беде завладела его вниманием… Месяца два назад он бы от души посмеялся, если бы ему такое сказали, а вот сейчас ни капли не смешно. Он даже не был в состоянии понять, кого ненавидит больше – отца или эту треклятую Бертран, будь она неладна.

Убить, разорвать, сломать, разбить, рассеять по ветру… Да кто она вообще такая, чтобы не переставая думать о ней, пусть и не очень хорошо? Наверняка он просто хотел ее испортить, но чересчур сильная духом попалась, ее воля отражалась в глазах, чувствовалась в ее теле, витала вокруг нее в воздухе. Да, Стоунер не так давно ей заинтересовался и пока еще ничего особенного не предпринял, чтобы уничтожить ее, создать из нее свой образ, сделать подобной ему самому, но как же, черт возьми, он этого хотел, и хотел сделать поскорее. Цель мучила, требовала завершения. Вокруг него не будет счастливых людей с мечтами о прекрасном будущем – ни за что, а тут такая притягательная душа…

«Ты ведь хочешь испить ее до дна, правда? Опустошить…» – кипело внутри нетерпение.

Обо всем этом Аавилл думал в тысячный раз, стоя у подоконника, и в тысячный раз голова начинала болеть до изнеможения, к горлу подступила тошнота. Когда Орлеан придет, Стоунер хорошенько его встряхнет за то, что он опять где-то долго шлялся, и ему пришлось снова вспоминать о Бертран, загибаться от негодования.

И вот он, идет вприпрыжку, несет какой-то пакет в руках. Злость отошла на второй план.

– Держи, – Орлеан всучил пакет другу.

Тот заглянул в него и хитро уставился на Файера.

– Маловато, – сказал Аавилл.

Орлеан выпучил глаза и удивленно воззрился на Стоунера, тряхнув головой.

– Ты о чем?

– Тут даже на поцелуй в мою задницу не хватит, – Аавилл ухмыльнулся, скрестив руки на груди. – А ты-то о чем?

Файер опять тряхнул головой. До него дошло, наконец. В другой раз он бы посмеялся, если бы не был так обеспокоен.

– Догадайся, – Орлеан сел рядом на подоконник. – Твой отец вновь посещал Делайлу и вручил ей это.

– Твою налево, Орлеан, я думал, ты опять со своими шутками! – Стоунер вдруг бешено подскочил на месте. – Что?! Повтори!

Файер тяжко выдохнул, прекрасно понимая, что чувствует друг, однако всего лишь покачал головой, спросив:

– Что твоему отцу надо от нее?

Голову словно пронзило отравленной стрелой. Яд растекался в мозгах, расплавлял их, шипел, бурлил, перетекал в тело, внутри разливался жар. О, он знал, что. Безусловно знал. Подонок…

– Он пронюхал, – Стоунер стиснул зубы. – Пронюхал про Бертран.

– Чего? – вытаращился Орлеан.

– Того. Недавно вызывал Фрэнка, мне понадобились его связи кое-где… Нужно было узнать побольше про Бертран. Идиот, я тогда не предпринимал мер предосторожности. Этот кусок дерьма все прознал и теперь хочет соревнований… – Аавилл стукнул кулаком по подоконнику, содрав костяшки пальцев в кровь.

Орлеан медленно приходил в себя, пытаясь понять хоть что-нибудь из сказанного Стоунером, но давалось это туго.

– То есть? Ты что, хочешь сказать, что твой отец просек твою заинтересованность Делайлой и теперь собирается отобрать твой хлеб? – звучало очень абсурдно. – Но зачем? Вам что, по пять лет? И твой отец педофил?

– Мой отец – кретин, вот что я могу сказать. Он меня с рождения ненавидит, у нас всю жизнь война и глупые состязания, так что я не понимаю, чему ты удивляешься.

– Хорошо, пусть так, но тебя что, действительно заинтересовала Бертран? Да зачем она тебе? – впервые Орлеан абсолютно не понимал Аавилла и очень хотел знать ответы на свои вопросы.

– Не каждый день увидишь особу, которая ударяет тебя при всех и выливает на тебя ведро коровьего помета. Ты что, думаешь, я уйду без мести? – Аавилл решил не юлить и сказать правду хотя бы Файеру.

– Я смотрю, ударила она тебя неслабо, – позволил себе усмехнуться Орлеан.

– Вот увидишь, победу одержу я. И не только над отцом. Бертран не будет покоя, пока она не станет такой же, как и я, – серьезно ответил Аавилл, на что Орлеан с улыбкой покачал головой, а Стоунер вылетел стрелой из школы. Орлеан бы побежал за ним, если бы не понимал, что ему там не место. Там, куда поспешил Аавилл, и для какой цели.

* * *

Орлеан всегда терпеть не мог наблюдать за теми людьми, которые в открытую подлизывались к другим – от таких сцен его неимоверно тошнило. И вот подобную картину он видит сейчас: его блаженный отец, лебезящий перед Лайонелом Стоунером.

Файер-младший, даже не скрывая своего раздраженного и кислого вида, взял тетрадку откуда-то и начал активно ей обмахиваться, опираясь одной рукой о стол. В порыве скуки он откинул голову назад, чуть не потеряв равновесие, но вовремя ухватился второй рукой за край стола, и его движение вышло настолько резким, что тетрадка выпала, а со столика свалилась маленькая статуэтка. Юноша втянул голову в плечи и зажмурился, готовый в любой момент услышать звук разбитого фарфора. Его не последовало, послышался лишь глухой стук об пол, который все гости, как назло, расслышали. Тогда Бенджамин сердито направился к сыну и схватил его за локоть, поспешив вывести.

– Ладно тебе, Бен, – раздался голос мистера Стоунера. – Всего лишь статуэтка, которая, к тому же, не раскололась. Пусть остается.

Орлеан гневно вырвал руку из хватки отца и окинул всех присутствующих испепеляющим взглядом. Грудь его часто вздымалась и опускалась.

– Да кому нужна ваша нечестивая задница, – выплюнул он, сунув руки в карманы. – Разве что моему отцу. Рыбак рыбака ведь, как известно, видит издалека, правда, папуля?

Зал шокированно стих. Какой-то пожилой человек хмыкнул, сболтнув что-то о воспитании молодежи; дамы качали головами, мужчины пытались одернуть мальчика, а отец сгорал от ярости. Один лишь мистер Стоунер стоял и ухмылялся, поглядывая на парнишку с интересом.

– Вы тут все такие чистенькие, правильные, как я смотрю, – Орлеан не выдержал давления со стороны находящегося здесь общества. – Того и гляди, кружевные платочки. Хочется взять вас бережно и высморкаться.

И вылетел из большого зала под всеобщее возмущение толпы. Никто не пытался догнать невежу, несмотря на то, что он неплохо насолил им одними словами – да хотя бы настроение испортил. Язык у него был длинный, он знал это и гордился приобретенным во многих конфликтах качеством, за которое не единожды приходилось платить в своей школе, защищая себя и сестру. Требовалось отстаивать независимость, пусть и не очень помогало, но без этого они с Адрианой страдали бы больше. Уже не важно… Ее больше нет.

А ведь отец неплохо теперь наорет на него дома, но кого это волнует? Орлеану не привыкать к вечным наказаниям, к тому же терять ему больше нечего. Он зверски хотел бунтовать против общества и уж тем более не желал молчать. Пусть порубит всех смертельная правда.

«Хороших людей не существует. Я сам себе противен. Адрианы нет», – какой раз лезла в голову надоедливая мысль. Адриана бы сейчас помогла, сказала бы, что все вовсе не так, и брат бы поверил, безо всяких лишних слов и доказательств. Адриана была светом, его праведной дорогой. А что у Орлеана есть теперь? Без своей путеводной звезды он забыл, кто он. Злой ли, добрый… Справедливый ли, предубежденный…

Ноги завели в огромный коридор с окнами на всю стену. Вид из них на мгновение заворожил омертвевшую душу Орлеана, однако сосущую пустоту внутри заполнить не смог. Его сейчас ничего не волновало, поэтому он шел далее вперед по очаровательному коридору, увешанному живописными картинами, и все же даже они не приковывали внимание. Мир опустел. В нем не осталось ничего, за что мог бы зацепиться глаз. Стоило давно понять это.

Проходя мимо колоссального шкафа с книгами, Файер решил остановиться. Все-таки книги его всегда радовали, в том числе и в тяжелые минуты.

Однако Орлеан, хоть и долго провозился со шкафом, даже взбирался на лесенку, так ничего и не нашел, кроме горы книг о различных науках. Уж с чем, а с ними он всегда сладко спал, поэтому пришлось разочарованно спрыгнуть на землю и идти с пустой головой дальше. Хотя, оказавшись на полу и уже желая уйти, Файер нахмуренно остановился. На него серьезно, холодно смотрела уменьшенная копия мистера Стоунера. Если бы отец не рассказал перед походом в гости сыну о том, что у Стоунера есть наследничек, похожий на него просто до малейшей детали, Орлеан и не разобрал бы, что здесь к чему.

А Стоунер-младший так и прожигал своим ледяным взором душу Файера, распаляя ее, зарождая в ней из ниоткуда взявшийся гнев. Наконец, он хмыкнул и направился куда-то мимо гостя, посадив внутри него тем самым семечко разочарования.

– Ходят тут всякие надутые, напыщенные… – прошипел Орлеан тихо, пытаясь остановить и спровоцировать парня. – Смотреть на вас тошно. Из-за таких придурков, всегда считающих себя правыми, погибла моя сестра!

Стоунер обернулся и тут же, встретившись с кулаком разъяренного Файера, от неожиданности полетел на пол. В глазах Орлеана горел огонь, правда, он стал постепенно затухать, когда Файер осознал, что погорячился, и сын Стоунера ничего ему не сделал. И все же его не переставало трясти, боль рвалась наружу, но никому она не нужна, чтобы ею делиться. У него никого нет. Снова эти мысли…

Орлеан подошел к совершенно спокойно сидящему на полу сыну Стоунера. Внутреннее чувство подсказывало, что просто так все не закончится, но Файер все-таки подал тому руку. Стоунер без замедления воспользовался представившейся возможностью и сразу же так размахнулся кулаком по челюсти, что Орлеан чуть ли не кувырком отлетел и слег на пол. Перед глазами все поплыло, голова закружилась, ее стянуло обручем боли. Встать оказалось трудным делом, поэтому Орлеан полежал с минуту под внимательным взглядом хозяина особняка, а затем, возмущенно сопя, сел и, искоса поглядев на мальчишку, буркнул:

– Поставленный удар, черт возьми.

Тот хмыкнул и протянул свою руку, сказав при этом:

– И без фокусов.

Орлеан невольно дрогнул от его голоса. Он был настолько низким, ниже, чем у мистера Стоунера. Файеру никогда раньше не доводилось слышать таких, даже кровь стыла в жилах.

На секунду сердце отмерло, проявив интерес, и тут же вновь окаменело. Орлеан отмахнулся от предложения помочь подняться.

– Отвали. Тоже мне…

– Что, кое-кто только что отошел от маменькиной юбочки и решил всем показать, какой он храбрый, набросившись на мирного прохожего? – не удержался Стоунер от издевки.

Орлеан с вызовом окинул взглядом соперника, взяв тот же тон:

– А что, парнишка только-только отошел от папенькиных брючек и стал ответно бросаться в драку без его позволения, чтобы доказать свою самостоятельность и независимость? Обычно вы все, богатенькие, не более, чем папенькины сыночки.

Стоунер сосредоточился на секунду на последних словах гостя и улыбнулся про себя, понимая, что их спор со стороны выглядит смешно, нелепо, так по-детски… Забавный парень.

– Ведешь себя как мелкий, придурок, – ухмыльнулся младший Стоунер, протянув руку парню для рукопожатия. – Аавилл Стоунер.

Момент Орлеан колебался, раздумывая над жестом Аавилла, и все же протянул свою руку ему в ответ.

– Сам не лучше. Орлеан Файер.

Будущие товарищи пожали друг другу руки и кивнули. Оба направились дальше по коридору, мгновенно найдя общий язык. Орлеан даже успел пожалеть в то время, что так плохо отозвался о человеке, не зная его, да еще и ударил. Но тогда не возникло бы их дружбы, они прошли бы мимо и, возможно, не встретились больше бы никогда. Иногда стоило идти на безумные с виду поступки, чтобы поглядеть, как дело развернется дальше, а иногда все-таки нет. Но тогда ему было не до раздумий над тем, хорошо он поступает или плохо. Ярость поглотила Орлеана и победила. Однако проблема все же разрешилась сама собой.

Можно сказать, с того момента и началась крепкая, большая дружба между Орлеаном и Аавиллом. Пусть она и брала странное начало, им было о чем вспомнить.

* * *

Аавилл летел на своем мотоцикле с поразительно бешеной скоростью, выражающей его состояние, и факт того, что он не разбился, пока ехал до дома, являлся поразительным. О чем он думал, так рискуя собственной жизнью? Ни о чем. Злость, ставшая неотъемлемой частью его натуры, вновь заполонила разум, не оставляя место в мозгах для чего-либо другого.

Надо же, его отец всерьез решил заняться той девчонкой, которой он, Аавилл, заинтересовался! Грязный мерзавец. Что же теперь делать, как поступить? Уступать папаше он точно не собирался. Это его объект, его забава, его самоутверждение. Да и для цели поиздеваться она самый лучший вариант. Видеть, как она страдает, ломается от невзгод, разбивается о скалы безысходности… Настоящее блаженство. И это удовольствие он никому не хотел отдавать, тем более отцу.

«Бертран только мне принадлежит, и никто больше не тронет ее, кроме меня, пока я не скажу», – с этими мыслями Аавилл сильнее нажал на газ, и байк, не разбирая дороги, помчался по трассе.

Наконец на фоне гор и неба стал вырисовываться силуэт их огромного особняка, отрезанного от цивилизации, спрятанного в глубине леса – единственного утешения Аавилла, потому что только сила природы согревала его. И хоть он и желал оставаться ко всему безразличным, казаться всем мрачным и отвратительным, дабы не собирать вокруг себя людей, таких же омерзительных, как и он сам, он восхищался ей.

«Но вообще лучше ничего не чувствовать, чтобы лишний раз не испытывать дурацкие эмоции», – Аавилл с таким раздражением сорвал пакет с багажника, что чуть не зарычал от переполнявшего сердце гнева. А ведь это ее пакет. Отец осыпает ее деньгами, чтобы добиться ее расположения, да? Или у него роман с ней? Подумав о последнем, Аавилл со всей силы размахнулся ногой по колесу мотоцикла, и тот неплохо дернулся.

Стоунер знал, что не захочет услышать объяснение отца, почему тот так поступает, однако без этого объяснения ему тоже плохо придется. Да, он был уверен на девяносто процентов, что знал настоящую причину, но эмоции пожирали, поэтому Аавилл мчался со скоростью света в кабинет Лайонела, подгоняемый разбушевавшимся ритмом сердца.

А Лайонел даже не дрогнул, когда в его кабинет бесцеремонно ворвался сын, разъяренный, безумный, чуть не сорвавший дверь с петель. Очевидно, открыл он ее своим фирменным ударом с ноги. Волосы растрепаны, глаза мечут молнии и гром, но пока Аавилл стоял покорно и лишь уничтожающе смотрел на отца, тот спокойно попивал кофеек из маминой любимой кружки, что бесило только больше. Может, просто наброситься на него? Нет, эта гнусная скотина еще не поплатилась за все.

Аавилл на секунду закрыл глаза, сменив выражение лица на умиротворенное, и двинулся к столу отца. Растягивая время, он шел медленно, по пути швырнув пакет мистеру Стоунеру. Мужчина заглянул в него и ухмыльнулся.

– Значит, опять вернула… – сказал он себе под нос.

– Не знал, что теперь тебя интересуют худосочные малолетки, к тому же такой непривлекательной наружности, а сам ты заделался педофилом, – Аавилл усмехнулся, однако он еле держался, чтобы не заехать отцу по его наглой физиономии.

– Во-первых, это не твое собачье дело, во-вторых, я не собираюсь обсуждать свой выбор с убийцей моей жены, а в-третьих, выйди и закрой за собой дверь. И бережно, понял? – Лайонел явно издевался, применив спокойствие и надавив на больное место сына.

Вот тут Аавилл уже не собирался держать себя в руках. Он со всей силы стукнул кулаком по столу, отчего содержимое кружки немного выплеснулось на бумаги. Да как отец смеет так говорить о нем? Значит, он убийца, вот как?

– Я не убивал свою мать, и ты это знаешь! – зарычал он. – Это от твоих измен она была готова повеситься!

– Выйди. И закрой. Дверь, – вкрадчиво повторил отец по слогам, сам теряя терпение и безуспешно стараясь спасти испорченные бумаги.

Аавилл снова зарычал и вылетел из кабинета, хлопнув дверью. Прочь отсюда. Прочь из этого дурдома. Из этой клетки, в которой хранятся лишь плохие воспоминания, лишь один негатив, ненавистный отец… Ярость, боль, обида разрывали грудную клетку, хотелось орать во весь голос, раздирая горло до крови; хотелось упасть на землю без чувств и больше никогда их не испытывать. Никаких. Никогда. И он не будет чувствовать все это один. Окружающие пусть тоже сладко не живут.

* * *

– О, Аавилл пожаловал! – в глазах Орлеана загорелась озорная искорка, едва он заметил своего друга, пришедшего на озеро. – Вид у тебя просто шикарный. Обожаю этот твой разрывающий душу взгляд, он такой чувственный! Ты сразу становишься похожим на нашу математичку, когда я говорю ей, что опять пришел без домашки, – Орлеан расхохотался.

Аавилл выдохнул и сел на траву чуть поодаль от него. Вообще он приехал на озеро, потому что в этом месте всегда чувствовал успокоение. Кто ж знал, что Орлеан опередит. Спокойно с ним не посидишь, но хотя бы отвлечешься от горестных мыслей.

– Мне вот интересно, ты хотя бы во сне умолкаешь? – спросил Аавилл, раздраженно отвечая на SMS от Эсли.

– Этого мне знать не дано, – простодушно пожал плечами Орлеан. – Чего такой напряженный снова? Не разобрался с отцом?

– Он безумен, – буркнул Стоунер. – Ненавижу его.

Файер придвинулся ближе, чтобы взять камушек, и кинул его в воду. Получилось шесть блинчиков. Орлеан сидя затанцевал.

– Не ревнуй, – беззаботно отозвался он.

– К кому? – Аавилл ухмыльнулся. – К деревенской девке?

– К отцу, – Орлеан лукаво улыбнулся.

– Может, мне тебя пустить блинчиком по воде, извращенец недоделанный? – поднял бровь Стоунер, скрестив руки на груди.

– Да ладно, ладно. Рассказывай, что происходит вообще.

Снова сообщение от Нерине. И откуда у нее его номер? Аавилл нервно отбросил телефон в сторону.

– Его цель – Бертран, как я и сказал, – ответил он сквозь зубы, бросив здоровый булыжник в воду особо ожесточенно.

Орлеан довольно поджал губы, скрывая широкую улыбку, и искоса поглядел на него. Стоунер заметил это и настороженно посмотрел на приятеля, но тут же устало закрыл глаза, понимая, что Файер снова сейчас что-нибудь отколет.

– Аавилл… – начал он. – Да неужели ты ревнуешь эту самую «деревенскую девку»?

Стоунер открыл глаза и оперся руками о землю, откинувшись чуть назад, чтобы внимательно изучить Орлеана взглядом. Тот немного даже поежился, чему Аавилл явно обрадовался.

– Знаешь, а водичка сегодня наверняка теплая, – намекнул Аавилл, подмигнув.

– Да я нем, как рыба! – Орлеан провел двумя пальцами по рту, как бы показывая, что закрывает его на замок, и покорно сел.

Стоунер улыбнулся и дотянулся до своего телефона. Сегодня же сменит номер. Ну и надоедливая! Надо бы и ее как-то отшить, чтоб неповадно было. Интересно, на это уйдет много времени? А впрочем, не важно. Хватит с него на сегодня Эсли, Бертран, отца…

– Напиши Рею, чтобы собирал ребят, – Аавилл встал с земли и отряхнулся. – Сегодня я хочу забыть о том, кто я есть.

* * *

Невыносимая жара. И зачем согласился идти гулять в такую духоту? Правильно, Орлеан как начнет приставать, так не убежишь, не спрячешься, хоть лезь ты на Эйфелеву башню. Да ему еще так сложно отказать… И потом, кто ж знал, что дневное пасмурное небо сменится на ужасающе солнечное?

Пить… Уйти в прохладу, в тенек… Аавилл был согласен свалить хоть в Антарктиду, но это не представлялось возможным. А Орлеан маячил впереди, чуть ли не подпрыгивал и радостно что-то рассказывал, в то время как Стоунер вообще ничего не воспринимал, не то что слышал. Жара сводила его с ума и забирала все силы, а этому хоть бы что. Не человек! Он даже от своего счастья ничего вокруг не видел и, похоже, не чувствовал, кроме переполняющей его радости. Аавилл привык к такому его состоянию, поэтому не задавал никаких вопросов.

И все же Файер заметил, что его не слушают, и уже подготовился надуться, но до него таки дошло, что друг его может свалиться в любой момент. Аавилл остановился возле стены магазина, облокотившись на нее, надеясь, что она холодная, но и тут не повезло. Стенка нагрелась от палящего солнца, стало еще хуже, и Стоунер съехал по ней.

– Что с тобой? – искренне удивился Орлеан.

– За такие глупые вопросы ты сейчас повезешь меня на спине, – не открывая глаз, сказал Аавилл. – Жарко, вот что.

– Поднимайте вашу заносчивую задницу, сударь, – хмыкнул Файер, – сходим в магазин.

Аавилл и пальцем не пошевелил. Голова кружилась, как карусель, к горлу подступала тошнота. Жара выжигала в нем все чувства, сознание, силы. Орлеан, заметив это только сейчас, помог ему подняться и завел в магазин. Здесь состояние температуры пусть было и не слишком отлично от уличного, но все-таки лучше, прохладней. Стоунер чуть оживился, открыл глаза пошире, огляделся.

– Окатите товарища водой, пожалуйста, – попросил Орлеан без тени улыбки, – иначе сознание потеряет человек.

Молоденькая продавщица ойкнула и куда-то убежала, вернувшись уже через минуту. Девушка быстро подала стакан, и Аавилл, не мешкая, перехватил его и стал жадно глотать ледяную воду. Орлеан подмигнул продавщице в знак благодарности, и та, покраснев, заправила выбившуюся прядь волос за ухо.

– «Спрайт», пожалуйста, – Орлеан отдал деньги.

Теперь Аавилл мог идти дальше. Больше друзья не медлили, шли быстро, куда ноги несли. Продолжалось это недолго, примерно минут двадцать, пока Орлеан не увидел что-то, что очень сильно привлекло его внимание, и не прирос к витрине одного из магазинов. Аавилл и не заметил бы отсутствия Орлеана рядом с собой, если бы не обернулся, чтобы попросить бутылку газировки. Аавилл нахмуренно посмотрел на Файера, не понимая, что там такое с ним происходит.

– Орлеан, чего застрял? – спросил он, подходя от любопытства и глянув в витрину. – Сувенирные волшебные палочки?

Бровь Аавилла сама собой удивленно и насмешливо изогнулась, а через секунду он загибался от смеха. Давно он так уже не веселился. Орлеан же сердито и обиженно на него посмотрел и сказал:

– Тебе смешно, а я всю жизнь мечтал о такой. Это атрибутика по «Гарри Поттеру».

Стоунер перестал смеяться и вновь взглянул сквозь витрину, после чего пожал плечами. Ему не понять его.

– О нет, у меня деньги закончились! – Орлеан схватился за голову и снова припечатался к витрине, картинно рыдая и всхлипывая.

Аавилл закатил глаза и повел Файера за локоть прочь от магазина. Успокаивать он не умел, поэтому и не пытался, а Орлеан все не мог утихомириться, и на них оглянулось уже несколько прохожих. Стоунер, хоть и предпринимал все попытки, чтобы тот затих, вскоре понял, что это бесполезно.

А тем же вечером Орлеан снова прибыл к нему домой, радостный, счастливый, с хитрой миной, что сразу насторожило Аавилла. До появления Файера он спокойно сидел себе в любимом кресле, закинув ноги на журнальный столик, и читал газету. А теперь конец спокойствию. То, зачем пришел Орлеан, ничуть его не обрадовало. Это было нелепо, смешно и…

– Дорогой друг, сегодняшним вечером нам предстоит важное дело, – торжественно изрек Файер и подпрыгнул, выбросив руку вверх и громко воскликнув: – Операция «Волшебная палочка»!

Аавилл съехал по спинке кресла, опустив газету на лицо. Что угодно, только не сумасшедшие идеи от фирмы «Здравствуйте, я Орлеан Файер, и цель моей жизни – вынести ваш мозг». Уже за год Стоунер успел хорошо узнать своего непокорного, вечно горящего пламенем энтузиазма приятеля и убедиться, что с ним не соскучишься, только вот это веселье нешуточно им обходилось, причем практически всегда.

– Я все продумал! – продолжал Орлеан. – Просто дело в том, что палочки раскупили, и нам надо проникнуть на склад. И только ты можешь мне помочь, потому что он хорошо охраняется, и тебе надо притвориться мэром!

– Чего?! – Аавилл скинул с себя газету и ошалело глянул на Орлеана. – Ты совсем рехнулся?

– А что? Для мэра все дороги открыты, а ты его копия! – Файер не терял надежды. – Не в обиду, чувак.

– А не покажется ли никому странным и смешным то, что мэр вдруг решил заделаться феей? – Аавилл невесело рассмеялся.

Орлеан определенно сошел с ума и сводит его тоже… Это же немыслимо, черт возьми! Притвориться мэром, чтобы заполучить чертову волшебную палочку… Если отец узнает, он очень разозлится… Что ж, в таком случае Аавилл согласен.

– Можешь не отвечать, я помогу.

Орлеан радостно подпрыгнул и выбежал из комнаты. Стоунер выдохнул, закрыв глаза. Он не переносил официальных костюмов, предпочитая цепи, кастеты, рваные джинсы, кожаные куртки… А придется идти на такое, дабы подобающе выглядеть. Файер был способен мыслить так, как никому и не снилось, в который раз Аавилл в этом убеждался. Затея, которую он придумал на сей раз, представлялась самой безумной, но Аавилл именно данное качество ценил в Орлеане, хоть и часто ворчал на него. Все-таки тот внес много ярких красок в его серую, мрачную жизнь, только с ним он оставался самим собой, настоящим.

* * *

– Нет, Вейн, я не пойду на осенний бал, даже не уговаривай, – простонала Делайла, растягиваясь во весь рост на кровати и перекладывая телефонную трубку к другому уху.

Освободившись от дел, она решила позвонить Вейну, узнать о его состоянии, просто поговорить, и вот что вышло: он уже полчаса уговаривает ее пойти на эти бесполезные танцы. И с каждой минутой все труднее сопротивляться его умоляющему тону… Наверное, все же придется согласиться.

– Делайла, ты оставишь меня без пары, – строго проговорил он.

– Ох, я… – Делайла прижала к себе подушку и закусила губу. – Вейн, я совсем не умею танцевать!

– Это никакая не проблема, – он был непоколебим. – Пожалуйста.

– Ну… ладно, – сдалась она, свесив ноги с кровати, направилась к шкафу и открыла его. В глаза бросилось красивое бирюзовое платье на лямках, которые сужались к плечам, образуя небольшой треугольный вырез на груди и поглубже на спине. Юбка была пышной, опоясанной на талии черным бархатным поясом. Простое, без лишних деталей, но вполне милое. Даже очень. И Делайла боялась надевать его. Потому что она станет другой. Чужой. Но раз уж пообещала Вейну пойти с ним… это платье подходит как нельзя лучше. Уж Дефенс-то узнает ее в любом наряде и точно не сочтет чужой. Это успокаивало.

Глава 7 "Меж двух огней"

«Боже мой, и как я вообще согласилась на все это?» – то и дело ахала про себя Делайла, вертясь в платье перед зеркалом, словно юла.

Ужас и безграничный восторг переполняли ее душу. Сейчас она могла только любоваться нарядом, позабыв обо всем на свете, в том числе и о поджимавшем ее времени – не до того было. Это как сказка о Золушке: стоило ее одарить подарками хотя бы на ограниченное время, как важные вещи напрочь вылетели из головы, в том числе и предупреждения крестной, а опомнилась она лишь тогда, когда реальность заставила вернуться назад. Только вот кто заставит Делайлу это сделать?

«Черт, не хочу вечер, как же не хочу! – закусила губу она, лишь теперь осознав, что очень волнуется. – Может, не идти? Но я обещала… Ох, Делайла, ты пожалеешь о том, что не умеешь отказывать…»

Внутри сразу же образовалась сосущая пустота, дрожь колотила еле стоящее на ногах тело, вмиг похолодевшее от не понять откуда взявшегося страха. Делайла бросила испуганный взгляд на свое отражение, и оно ответило ей тем же. Да что же это? Эсли еще долго не приедет, но ведь оставался Стоунер и многие другие ребята, которые никогда не прочь поиздеваться над ней. Интересно, она единственная из школьных изгоев, кто отважится пойти на праздник? Хотя гадать сейчас нет смысла – дара видеть будущее у нее нет, о чем иногда Делайла жалела.

«Пора кончать заниматься ерундой!» – она стала раздраженно стягивать с себя платье и небрежно отшвырнула его на спинку стула, твердым шагом направляясь к шкафу.

– Глупость какая! Бал! – Делайла саркастично фыркнула, натягивая на себя свитер и постепенно запутываясь в нем. – Черт… вот ведь как знала, что соглашаться не стоит.

Откуда появилась такая раздраженность, Делайла не понимала и не желала понимать – она просто бегала по комнате, надевая на бегу все, что только под руку попадется, даже несколько раз больно ударялась от резкости своих движений, а потом обессиленно рухнула на кровать и отчаянно закричала в подушку. Как ни странно, но полегчало, напряжение чуть отпустило.

– Полдевятого?! – удивленно закричала на часы Делайла, выглядывая из-под подушки.

До школы путь неблизкий, а времени не так уж много, однако она соскочила с кровати, включила магнитофон на всю громкость, так, что стены задрожали; схватила подушку и швырнула ее в другой конец комнаты со словами:

– К черту, хочу опоздать!

Песня, которая тихо начиналась, наконец набрала ту мощь, что требовалась ей для абсолютного сумасшествия. Делайла забралась на кровать и стала прыгать на ней, а с началом припева выхватила одеяло и принялась размахивать им в разные стороны в такт музыке, затем швырнув его на стол, сбивая с того все, что только можно. Однако ее это не волновало – дрожа всем телом, еще не оправившимся от волнений, она скакала по комнате, снося все на своем пути, пока не услышала чей-то кашель.

– Знаешь, теперь я не хочу с тобой танцевать, – Вейн смеялся во весь голос.

Делайла поначалу вздрогнула от неожиданности, но, обнаружив Дефенса, покраснела с ног до головы и остолбенела.

– Давно здесь? – спросила она взбудораженным тоном.

Вообще, Делайла выглядела вполне комично. Волосы растрепались и выглядели так, словно в них ударило молнией, а вид испуганный, дикий.

– С самого начала, – Вейн не переставал смеяться. – Что с тобой?

– Напряжение снять пыталась… – потупилась она.

– Интересно мне, как ты его снимать будешь, когда твоя мама увидит эти руины?

Делайла только сейчас увидела, какой порядок в комнате навела. Может, если миссис Бертран увидит этот кавардак, она упадет в обморок, а за это время ее дочь успеет убраться и заявит, что матери просто приснился плохой сон? Нет, что за глупости. Теперь надо точно остаться дома и прибраться.

– Езжай без меня, я позже приду, – отозвалась она, направляясь к подушке.

– Считай, тебе повезло, у нас с тобой первых уроков нет, а второй – совместный, – Вейн подобрал с пола одеяло.

– В таком случае помоги, пожалуйста, – Делайла сунула Вейну ручки и карандаши, упавшие в результате приземления на них одеяла.

Она понятия не имела, каким образом им удалось уложиться вовремя: пускай беспорядок она навела не большой, выглядел он довольно масштабно. Наверное, без Вейна бы пришлось туже. Впрочем, какая разница? Дело сделано, миссис Бертран ни о чем не узнает, на душе покой и мир… Ну, не совсем, конечно. Неумолимо пугали предстоящие вечерние события, хотя волноваться было почти не о чем: платье приличное, смотрелась она в нем не так уж и плохо, но ведь это Делайла, во что ни оденься.

– Эй, Бертран, надеюсь, ты не собираешься сегодня вечером прийти и отравлять воздух тем, что еще дышишь? – отвлек от раздумий Делайлу визгливый и недовольный голос Андреа, с которой, к великому огорчению, у них с Вейном совпал урок.

– Она собирается, – вмешался раздраженный друг, даже не глядя на Андреа. – И прибереги-ка ты ротик, Спайс, оставь его для своих многочисленных парней.

Делайла испуганно вытаращилась на Вейна и пихнула его локтем. Она и предположить не могла, что у него в голове могут быть такие мысли.

Кто-то издал смешок, а вот многие в один голос пораженно ахнули. Андреа побелела от злости, ее грудь гневно вздымалась и опускалась.

– Что ты там бормочешь, а, Дефенс? – нахмурилась Спайс и высоко задрала нос. – Выбирай выражения, или скоро даже на их выбор право потеряешь.

– Проверим, маленькая су…

– Вейн! – Делайла укоризненно дернула его за руку, сумев вовремя остановить.

В воздухе повисло тяжелое, напряженное молчание, даже Андреа не могла и слова сказать, казалось, от сковавшей ее злости, равно как и пошевелиться. Когда ей прекословили, она всегда впадала в ступор, но, как правило, ненадолго, а затем шла в бой, но в этот раз раскаленную докрасна обстановку прервал звонкий смех какого-то мальчишки, и в следующий момент в класс зашли довольный как всегда Орлеан и вечно скучающий и мрачный Аавилл. Все разом уставились на них, словно на восьмое чудо света.

– Эй, Орлеан, – позвал Вейн неожиданно и улыбнулся.

А вот весельчак не разделил его энтузиазма и с грохотом впечатался в доску, повалив мел на пол. Орлеан, не сводя безумного взгляда с Дефенса, ухватился за руку Стоунера и обратился к нему прерывающимся голосом:

– Аавилл, ты тоже это слышал?! Со мной заговорил сам Дефенс! Ты, наверное, скоро станешь натуралом…

Стоунер хмыкнул, облокотившись на стену и скрестив руки на груди, и закрыл глаза.

– Прекращай паясничать, Файер, лучше больше обращай внимание на свою… кхм, с позволения сказать, девушку, – Вейн с усмешкой посмотрел на Спайс и обернулся к Орлеану. Андреа негодовала.

Файер нахмурился и посмотрел на Дефенса, как на ненормального. Стоунер, заинтересованный происходящим, открыл глаза.

– Девушку? – прозвучало неподдельное удивление. – Аавилл, хорошо же ты тогда ему вдарил, бедолага до сих пор не оправился.

Аавилл вновь хмыкнул и, потеряв интерес к спору, опять закрыл глаза. Делайла бросила на него долгий, полный опасений взгляд и уставилась в парту.

– У тебя все детство в одном месте играет, что ты не в силах заметить, как по тебе пускают слюни? – выгнул бровь Вейн.

– Детство – это прекрасно! – возразил Орлеан, мечтательно устремив глаза в потолок. – Хочешь, я тебе стишок расскажу? Только за конфетку!

Стоунер, Бертран и Дефенс устало выдохнули, а некоторые весело рассмеялись. Файер взобрался тем временем на учительский стол, прокашлялся и громко, с выражением начал читать стих:

– Земляничные поля… Детства призрачные дали. Дно истоптанных сандалий…

Закончить ему, однако, не удалось, потому что со стола его стал настойчиво и сердито стаскивать Аавилл. Орлеан сопротивлялся.

– Я не закончил рассказывать про земляничные поля, невежа!

– Он так прекрасен… – выдохнула Андреа, влюбленно посмотрев на Файера.

Делайла умиленно улыбнулась, несмотря на то, что со Спайс у нее никогда не было теплых отношений, а вот Орлеан удивленно воззрился на брюнетку. Андреа ожидала увидеть полные восхищения глаза, но увидела лишь непонимание. Аавилл продолжал держать того под руки и нахмуренно буравил взглядом Спайс, а затем зачем-то посмотрел на Делайлу. Та инстинктивно перехватила его взор и тут же пожалела об этом. Ее бросило в жар, она заморгала и сделала вид, что ее заинтересовал потолок. Стоунер ухмыльнулся.

– А вы кто, собственно? – среагировал наконец Орлеан.

– Твоя будущая девушка! – бесстыдно провозгласила она.

Орлеан наклонился к уху Аавилла, не сводя округленных глаз с наглой девчонки, но сказал, тем не менее, так, чтобы все слышали.

– Аавилл, напомни мне, когда я в последний раз напивался в хлам и с кем? Я же не мог от Фрэнка научиться его непристойностям?

Вейн вместе с несколькими ребятами прыснул и с наигранной жалостью поглядел на покрасневшую и сникшую Спайс. Делайла укоризненно посмотрела сначала на Орлеана, а затем на Вейна. Вот уж от них она такого точно не ожидала. Но Вейну объяснение единственное: он, кажется, просто был не в духе, а что с Орлеаном? Он вроде как всегда любил женское внимание и купался в нем. Впрочем, его дела. Андреа – та еще штучка и вряд ли сдастся так сразу, может, и с помолвкой заодно однажды прикатит.

– Во сколько за тобой заехать? – спросил Вейн Делайлу, когда вез ее домой после школы.

Делайла ответила не сразу. Взгляд ее был намертво устремлен в окно, за которым быстро проносились городские пейзажи, луга, спешащие куда-то люди, время, всегда незамедлительно стремившееся вперед, невозвратное… а еще приближающее ее к вечеру. К балу, на котором ей придется присутствовать, как бы этого ни хотелось избежать. Иногда лучше просто не обещать. Но чего стоит ей взять и сходить в чертову школу? Это же так просто. Тогда в чем дело? В том, что все будут таращиться? Неприятно, да, но обещания есть обещания. И пусть для многих они ничего не значат, Делайла всегда старалась их выполнять, быть хоть немного честнее с людьми.

– Вейн, я не уверена… – невнятно пробормотала Делайла и бегло его оглядела, но все же обреченно выдохнула и сказала: – Думаю, к семи часам будет отлично.

Сказав это, она опустила глаза вниз, сжав кулаки и медленно сглотнув. Совсем настроения нет веселиться. Да и кто даст ей такую роскошь? Скорее потешаться будут сверстники, причем над ней. Хотя бы на минуту с ними поменяться…

«О чем ты думаешь? – Делайла ощутила стыд и виновато закусила губу, зажмурившись. – Неужели во мне просыпается мстительность? Нет, нет, нет! Я не должна становиться похожей на тех, кого ненавижу всем сердцем!»

Вейн не замечал ее состояния, все внимание уделив дороге.

– Прекрасно, значит, в семь, – отозвался он потусторонним тоном.

Она кивнула и откинулась на спинку сиденья. Странно, но она так устала, утомилась от своих волнений и страхов, что попыталась забыться, снова сбежать от реальности, с которой так до сих пор и не научилась сражаться и побеждать – хоть и изо всех сил стремилась совершенствовать себя. Но, скорее всего, она слишком долго томилась в оболочке ребенка и немного опоздала взрослеть, а теперь ей разом предстояло исправить все свои ошибки. Естественно, дело нелегкое, на него требовались годы и годы, а они не так давно начали свой ход, и неизвестно, сколько еще отведено промучиться. Может, и всю жизнь…

– Увидимся вечером, Вейн, – нашла в себе Делайла силы улыбнуться.

Тот помахал ей рукой и тут же сорвался с места, неистово разогнавшись. Делайла прерывисто выдохнула, подумав об опасности такой езды и о беспечности Вейна, за которого почему-то вдруг не на шутку взволновалась. Не привело бы это к чему…

Дом все еще пустовал. Ну, если не принимать во внимание Делайлу, понурую и угрюмую. День выматывающий, а что сотворит вечер – говорить нечего. Она и танцевать-то не умеет, к чему смешить народ? А над ней обязательно посмеются, чистая гарантия. Хотя… не наплевать ли? Все это время она брала в расчет все слова неприятелей, безвозмездно впитывала в себя их яд, но что если это и есть ее ошибка, что не дает справиться с реальностью? Что, если плюнуть на них всех, на их мнение, на их оскорбления, сопротивляться насилию? Поможет ли? Или Делайла вновь упускала важные детали?

Время тянулось бесконечно долго, а вместе с тем и проверяло нервы на прочность. До семи оставалось полчаса, и терпеть не было возможности, тревога съедала, блеск давно слизан с губ от томящего напряжения, неизведанное беспокойство грызло изнутри. Надо определенно чем-то себя занять, пока этот коктейль эмоций не превратился в яд, а сама Делайла не сошла с ума.

Еще один взгляд в сторону своего отражения в зеркале. Перед ней стояла незнакомая девица, пусть и с теми же чертами лица и манерами. А остальное… не то. Пряди волос спадали на плечи кудрями, аккуратными настолько, насколько возможно; платье подчеркивало уж слишком худую фигуру, его цвет выделял бледный оттенок кожи, отчего Делайла, казалось, издавала слабый свет; глаза, серые и обычно тусклые, искрились в ярком комнатном освещении чем-то неизвестным, загадочным, а вот губы чуть распухли от того, что она не переставала их кусать.

Но вот под окном зашуршала галька, словно кто-то подъехал к их дому, и она тут же кинулась к окошку, быстрым движением распахнула шторы и свесилась вниз. Вейн приехал, наконец.

«Ой, мамочки…» – Делайла остолбенела от мысли, что он увидит ее вот такой. Но обратной дороги нет. Не идти же ей, в конце концов, на бал в повседневной одежде. Так что пора взять себя в руки, в ноги – не важно, только бы успокоиться.

Звуки шагов по лестнице, отдающиеся судорогой во всем теле и стуком в ушах, приближение, замирание сердца… Дверь открыта, а перед ней стоит до глубины души потрясенный Вейн, остолбеневший от ее вида, покрытый обволакивающей дымкой изумления. Он не знал, верить ли своим глазам, верить ли в то, что это действительно не сон. Наконец-то Делайла выглядела не как простая нищенка и была ничуть не хуже тех девчонок в школе, которые за собой ежедневно следили.

– Вейн, не смотри так, пожалуйста, – Делайла сцепила руки за спиной и уставилась в пол.

Снова приближающиеся шаги. Ощущение теплой руки на своей, чувство, как ее ведут вниз по лестнице… Боже, как во сне. Мир подернут тусклым занавесом, время медленно плывет по течению, попадает в маленькие воронки, и от них неумолимо кружится голова. Даже твердая земля, очень явные прикосновения не придают никакой уверенности, и потому хочется упасть и больше не шевелиться. Не чувствовать ничего, кроме душевного равновесия, спокойствия. Слушать звуки природы, тонуть в них, кутаться в прозрачный воздух, еле ощутимый, чистейший и легкий. Настоящее блаженство.

Снова земля под ногами, а если точнее, аккуратно выстриженная, еще не успевшая пожелтеть трава, мягкая и приятная, щекочущая ноги. Хлопанье двери, визг сигнализации и полный обреченности взгляд в сторону вышедшего из машины Вейна. Впрочем, он как никогда доволен. Они так быстро приехали… а ведь вроде только недавно садились в автомобиль около ее дома. Что ж, теперь выходит, что нет. Вот сейчас точно нельзя повернуть назад. Опять она хотела сбежать…

– Вейн, я хочу есть… – Делайла покраснела. – Тут будет что-нибудь?

– Знаю только, что пунш будет, – Вейн улыбнулся.

– Вейн, ты же не собираешься пить много, правда? – она умоляюще посмотрела на него.

– Не волнуйся, не буду, – заверил ее он.

Делайла облегченно выдохнула и вцепилась в его руку. Наконец ей стало немного спокойнее на душе. И чего, спрашивается, так волновалась? Вейн рядом, и на это нужно опираться, чтобы прогнать навязчивые страхи.

Школа сегодня так и кричала восторженно украшениями и декорациями. Особенно в глаза бросались разных форм флажки и шарики с пожеланиями. Интересно выглядели вырезанные из бумаги гирлянды, окутавшие колонны в холле, по которому гулял давно смешавшийся запах множества цветов, красиво расставленных по длинному коридору, усыпанному еще не тронутыми лепестками. Делайла так и раскрыла рот от восхищения. Еще с утра школа выглядела серой и скучной, а к вечеру кто-то смог сотворить такую прелесть! Жаль только нежные лепесточки – их очень скоро растопчут.

– Мы первые, кажется, – выдохнул Вейн, сунув руки в карманы.

– Жаль, я надеялась затеряться в толпе, – откликнулась Делайла грустно.

К ее удивлению, Вейн рассмеялся.

Только вот надолго расслабиться не удалось – минут через пятнадцать холл забился людьми до отказа. Да, Делайла считала поначалу, что ей это на руку, но в следующий же миг поняла, что все не так. Многие ребята, напротив, во все глаза таращились на незнакомку и лишь потом осознавали с ужасом, кто же перед ними. Шепот, шепот, шепот… Невыносимо, невыносимо, невыносимо! Голова норовила взорваться, как и терпение. Как долго это еще будет продолжаться? Почему бы им не обсудить друг друга, ведь они так любят получать взаимные комплименты, которые на самом деле лесть, а не правда? Делла потихоньку раздражалась.

– Вейн, ты же говорил, что не будешь, – Делайла непонимающе посмотрела на него, глядя, как он зачерпывает себе вторую порцию пунша.

Тот с сосредоточенным лицом долил напиток и только тогда удосужился ответить, отхлебнув немного:

– Я совсем немножко, не надо так волноваться, – отозвался он беззаботно.

Далее Вейна загородила троица девушек, звонко хохочущих и громко разговаривающих на откровенные темы. Послышался звук битого стекла и картинное аханье. Делайла, не сразу поняв, в чем дело, протолкнулась к Вейну и, увидев его, приложила ладони ко рту. Рубашка вся была залита красным напитком.

– Черт подери! – выругался он, стряхивая с себя алые капельки.

Делайла укоризненно поглядела на виновниц этого наверняка неслучайного столкновения и обнаружила среди них Спайс. Трое подруг просто заливались от хохота, а как только Вейн, раздраженный и расстроенный, направился куда-то прочь, они и вовсе чуть ли не попадали на пол. Делла уже хотела побежать за ним, как ее остановил ненавистный голос Андреа.

– Отлично выглядишь, Бертран, – очень колко и насмешливо проговорила она. – Для дойки коров это платье подходит как нельзя лучше.

Делайла сначала остолбенела от заполнившего ее возмущения, а потом начала медленно оборачиваться. Как она и ожидала, Спайс выглядела сейчас очень уверенно и саркастично, готовая в любой момент ужалить неприятеля, осмелившегося напасть на нее. Но в этот раз Делайла не собиралась злиться – ведь она знала, как любят эту реакцию ее враги, и потому надела на себя ту же маску безразличия и окинула брюнетку едким взглядом с елейной улыбкой.

– Уж лучше походить на деревенскую доярку, чем на стриптизершу из дешевого клуба, – изрекла она, оглядывая ультракороткое черное платье Андреа. – И вообще, не стиль доярки, а прованс, чтоб ты понимала.

Андреа несколько раз переменилась в лице, но во всех выражениях его присутствовали оттенки ярости.

– В таком тоне будешь разговаривать с этим выродком Дефенсом, ты, тупая сука.

Делайла резко нахмурила брови, не в силах ответить на грубость, к которой не была готова. Она всегда робела перед диким хамством, поэтому вновь потерпела поражение.

– Вроде девушка, а выражаетесь нелицеприятно, – строго произнес неизвестный мужской голос.

Делайла раскрыла рот и обомлела, увидев за спиной Андреа, тоже вросшей в пол окончательно и бесповоротно, мэра города. Взор мужчины сурово блуждал по Андреа, а та, в свою очередь, не могла отвести от него удивленных глаз. На миг Бертран показалось, что эта парочка уже знакома, даже более чем.

– Будьте добры извиниться перед мисс, – серьезно попросил мистер Стоунер.

Недоуменная Андреа дрогнула от неожиданности просьбы. Любопытство точило Делайлу изнутри: что же происходило между этими двоими, если Спайс так пылает от злости? А может, это просто смущение от того, что ей сделал замечание сам мэр?

– Прости, – только и выдавила из себя Андреа с трудом и медленно двинулась в сторону Делайлы, шепнув ей: – В следующий раз тебе так не повезет, шавка. Нерине приедет, и, помяни мое слово, тебе не поздоровится.

С этими словами она сорвалась с места, задрав голову, а за ней поскакали ее подруги. Наверняка сейчас начнут успокаивать.

Делайла же, хоть и была благодарна мистеру Стоунеру, поспешила как можно скорее удалиться. Предварительно поклонившись ему, она быстро сбежала, затерявшись в толпе. Она не боялась его, нет, но все это начинало походить на тщательно спланированное преследование, и такое не могло не раздражать и не настораживать. Сначала дурацкие подачки, теперь бал… Хотя, возможно, она зря в чем-то подозревала мужчину, только вот кто знает, что у него на уме? Лучше уж лишний раз перестраховаться.

* * *

«Где этот дуралей? Вечно опаздывает», – Аавилл нетерпеливо ходил с места на место и то и дело глядел на часы.

Орлеан уже битый час не появлялся, хотя сегодня обещал прийти вовремя. Странно, но он отказался, чтобы за ним приехали, не брал трубку, не отвечал на сообщения – как в воду канул. А впрочем, учитывая его гиперактивность, такой случай представлялся вполне возможным, потому-то Стоунер и начинал волноваться за этого идиота. Ну, если он только попал в душераздирающе-комическую историю…

И на данном этапе размышлений внимание Аавилла с необычайной резкостью переметнулось на стоящую у порога блондинку, которая вдруг наклонилась к полу, видимо, уронив что-то. По какой-то причине Стоунеру захотелось помочь ей. Скорее всего, такое желание возникло у него подсознательно из-за того, что ему надоело делать только гадости.

– Вам помочь? – Аавилл галантно протянул руку девушке, наклонившись к ней.

Лицо ее все еще было скрыто за золотистыми волосами, струящимися кудрями по плечам и сияющими при свете как-то неправдоподобно.

– Аавилл, ты стал таким джентельменом! – донесся до него звонкий голос Орлеана.

Аавилл заозирался по сторонам, но Орлеана не обнаружил и снова недоуменно повернулся к девушке. Он так и врос в землю. Это была вовсе не очаровательная блондинка…

– Не хочешь ли ты поцеловать мою сладкую ручку, Аавилл? Разве ты не этого только что хотел? – кокетливо захлопал наклеенными ресницами Орлеан, протянув свою руку в перчатке длиной до локтя.

Стоунер отшатнулся от него, скривившись, и окинул взглядом с ног до головы своего друга-безумца. На нем было розово-желтое платье с нелепыми оборочками и рюшками, бусинками на рукавах и подоле, многочисленными складками на юбке и глубоким вырезом на груди. Голову украшал парик золотого цвета с прикрепленной к нему диадемой, а довершали картину выглядывающие из-под платья кроссовки. Очевидно, Орлеан не научился ходить на каблуках, но он остался довольным собой, даже очень. Похоже, такой реакции Орлеан и добивался.

– Орлеан?! – наконец выкрикнул Аавилл, отчего не одна пара глаз внимательно уставилась на них. – Ты… ты… ты во что вырядился?! Кретин, какой же ты… Большего идиота в жизни не видел…

– Вечер только начался, а ты уже столько комплиментов мне наговорил! – без промедления отозвался Орлеан, поправляя кудри у зеркала. – Право, я пылаю… Нельзя же так смущать юную леди!

– Иди переоденься, ты, трансвестит хренов!

– Ни за что, – отрезал Файер. – Сегодня я хочу побыть обворожительной дамой.

– А завтра захочешь сменить пол… – проворчал себе под нос Аавилл. – Лучше отойди от меня, я тебя не знаю!

Он попятился назад, заметив, как Орлеан с хитрой миной надвигается на него. Тогда Аавилл резко развернулся и стремительно направился прочь от Файера, даже сорвался на бег, расталкивая танцующих, едва до его ушей долетело:

– Погоди, милый! Разве тебе не нравятся мальчики?!

Теперь уже все внимание зала намертво приковалось к Аавиллу, убегающему от какого-то сумасшедшего в женской одежде, в котором далеко не все люди узнавали Орлеана.

– Я его не знаю, – убегая, повторял он, пытаясь заверить заинтересованных, что весьма забавляло Файера, и он смеялся во весь голос, по этой причине отставая от Аавилла. В конце концов, он остановился, отсмеялся и направился в неизвестном направлении с целью хорошо повеселиться, не обращая ни малейшего внимания на шокированных ребят.

* * *

Делайла ждала Вейна вне школы, сидя на скамеечке и думая о чем-то своем, давно позабыв о времени. Изначально она искала Вейна, с ног сбилась, волновалась, боялась, а затем догадалась позвонить ему. К огромному счастью, на звонок он ответил без промедления и сообщил, что все с ним хорошо, просто ходил отмываться и скоро придет, только пусть она ждет его в школьном дворе. Это вполне было ей на руку, так как общество, вмиг устремившее как один на нее свое дорогостоящее внимание, жутко надоело, и от него люто хотелось скрыться. Теперь она полностью понимала, насколько же хорошо проводила время без всего этого и сейчас любовалась вечерним закатом. Таким красивым и ярким, горящим пламенем закатом. О чем вообще можно думать, когда перед глазами такое великолепное явление природы? Во всяком случае, Делайлу всегда увлекала за собой природная красота, у нее кровь стыла в жилах от того, как облака выстраивались на небе и какую принимали форму, как их подсвечивали золотые лучи солнца, окрашивая небеса в алые оттенки, нежно-красные, почти розовые. Она всегда старалась рассматривать детали и только сейчас заметила, что солнечный диск окрашен в разные тона в определенных местах.

Теперь Делайла думала о том, какие легенды о закате рассказывал ей отец, о самом отце и о том, как здорово бы было сейчас снова очутиться с ним рядом и послушать бесконечные истории. Ей даже показалось, что солнце явило в облаках светлый лик папы, и она, совсем того не замечая, начала говорить:

– Эх, папочка, мы так скучаем по тебе, по твоим объятиям и теплым словам, а особенно мама. Я не понимаю, как можно быть таким сильным и выносливым человеком, как можно не сломаться от потери одного из самых близких людей, не умереть от такой ужасной боли самому… хотя я очень часто слышу, как она плачет в своей комнате и взывает к тебе, я ничего не могу для нее сделать, даже успокоить, потому что… – Делайла громко всхлипнула и аккуратно смахнула слезы с глаз. – Потому что я всегда была никчемной трусихой! У меня душа-то тощая, хоть я и пыталась всеми силами это исправить! Я уверена, папа, ты бы сейчас помог нам, успокоил, а особенно ее… Я знаю, ты жив, ты в наших сердцах, и я всегда обращаюсь к тебе за помощью, я готова поклясться – я чувствую твое присутствие! Но, может, ты просто мечта? Мечта, которой не суждено сбыться? Я не знаю… И не подозреваю, как помочь маме. Папочка, прошу, помоги…

Речь ее оборвалась, едва сзади послышались медленные шаги. Она мигом обернулась и еле слышно охнула, вскочив со скамьи, словно ошпаренная, и отскочила как можно дальше. Боги, этот взгляд… он всегда заставляет ее врастать в землю и чувствовать себя в ловушке, в плену, в сетях. Ощущать себя холодной, мертвой и разлагающейся. Сколько лет он учился так воздействовать на своих жертв одними лишь глазами? Темно-карими, почти черными, безумными и лишающими разума.

– Сколько раз ты переспала с моим отцом, чтобы получить это платье? – прошипел сквозь зубы Аавилл так, что мурашки по коже побежали.

Он выглядел угрожающе и разгневанно, взгляд его яростно и жадно ощупывал Делайлу, и уже в какой раз из-за этого она ощущала себя грязной и отвратительной, а животный блеск в его глазах и вовсе заставлял почувствовать на себе порок, еще не совершенный грех. Однако на сей раз Делайла отступать не собиралась, а точнее, просто больше не могла держать себя в руках и выкрикнула дрожащим голосом:

– Что?! У тебя совсем желчью мозги заплыли, Стоунер?!

– Не желчь виновата, – рыкнул Аавилл, приближаясь к остолбеневшей от страха Делайле. – Моя единственная проблема – ты, Бертран.

Поздно спохватившаяся Делла теперь оказалась в цепких объятиях Стоунера и, осознав это, начала изо всех сил вырываться, но разве их силы могли быть равны? По ее телу словно пропустили мощный электрический заряд, она неумолимо слабела.

И Аавилла, надо сказать, ее чудесные попытки очиститься от грязи одновременно забавляли и злили. Мысль о том, что сейчас она попадется в руки его отца, который стоял позади их противоречивой пары и насмешливо наблюдал – собственно, ради этого-то Аавилл и схватил Делайлу, – заставляла его помышлять о настоящей битве за свою игрушку. Аавилл даже немного пугался и не понимал самого себя. Если бы тогда он предпринял все меры предосторожности, сейчас его отец ни о чем бы и не знал, не преследовал ее, не пытался бороться с сыном, но… Черт возьми, так даже интереснее…

– Пусти меня! – истерично кричала Делайла, колотя кулачками по крепким плечам Стоунера. – Научись в первую очередь винить себя, а не других! Ты, отвратительный, избалованный…

– Не брыкайся, – Аавилл вконец озверел, глаза его потемнели. – Или захотела к моему педофилу-отцу?

Стоунер будто тисками до боли сжал ее хрупкую фигурку, приблизив ее лицо к себе на такое близкое расстояние, что смог почувствовать, как она сдалась и обмякла в его руках, испуганно глядя на него. Да, она догадывалась, что он хотел сделать, и не могла этого допустить. А вот он мог. Он вполне мог допустить то, что сейчас вопьется в ее восхитительные губы, высосет из них всю кровь, будет упиваться ее слезами… И эта чертова дрожь по ее телу вышибет из тебя все последние остатки разума… Сердце бешено колотилось в груди.

– Ты не понимаешь, что несешь! – выкрикнула она, и глаза ее предательски защипало.

– Мой отец хочет тебя заполучить, черт возьми, – не переставал Аавилл. Свои же слова резали его сердце не хуже хорошо отточенного ножа.

На миг Делайла впала в шоковое состояние, но, очевидно, по причине желания скорее вырваться из рук Аавилла и избежать неизвестного, она быстро опомнилась. Страдать по своей участи будет потом, потому что если так будет продолжаться, то она просто упадет в обморок.

– Пусти! – предприняла еще одну попытку Делайла. – Уж лучше он, чем ты!

Естественно, она уже не знала, что говорила, но ее слова заставили его еще сильнее ухватиться за Делайлу, отчего та вскрикнула. Тогда Аавилл наклонился к ее уху и прошептал:

– Ну уж нет. Ты моя, Бертран, и всегда ей будешь.

Слова вырывались помимо воли. Ревность, чувство собственничества вышибали из реальности и вынуждали делать самые неожиданные для себя же поступки.

Делайла обмякла и расширила глаза. Пальцы сами собой сомкнулись на плечах Стоунера, дыхание сбилось, а сердца их, казалось, забились в унисон. Оба не смели шевельнуться, лишь чувствовали соприкосновение тел, их жар, яростное биение сердец в груди, борьбу душ за первенство. Она хотела прекратить это безумие, хотела забыть свое имя и себя за такое преступление, однако была будто не властна над телом, не властна над сознанием, а Аавилл уже давно потерял голову, разум и контроль.

– Надеюсь, вам не надоело общество моего сына? – послышалось сзади.

Делайла вздрогнула и вырвалась из объятий Аавилла. Туман перед глазами рассеялся. Только сейчас ей довелось осознать, что на самом деле произошло, и это «что» совершенно не вдохновляло. Зачем она вообще обняла Стоунера, почему перестала сопротивляться? Она и сама не знала. Но когда представление закончилось, прежние эмоции и ненависть мгновенно вернулись, словно и не было сейчас ничего такого.

На ребят грозно сверху вниз взирал мэр. А если точнее, на своего сына. Тот, впрочем, не уступал отцу и буравил его взглядом, хотел накинуться на него, разорвать…

Он отобрал у тебя мать… «А теперь желает лишить меня той, что мне ненавистна, но, тем не менее, нужна как вода», – вскипал Аавилл внутри. Нет. Ни за что он не отдаст эту чертову Бертран, ни за что она не будет жить в спокойствии. Он отомстит отцу. Через нее.

– Нет, что вы! – Делайла попыталась изобразить улыбку, понятия не имея, какой хаос происходил в голове Аавилла. – Мы просто разговаривали. Душевный разговор, знаете ли…

В конце она нервно захихикала и отвернулась. Стоунер-младший, до этого яростно разглядывавший отца, перевел взор на нее и поднял бровь.

– Вот как, – мэр выпрямился и протянул ей руку. – Если вы уже закончили, позволите ли пригласить вас на танец?

Аавилл машинально дернулся с места, но тут же остановился, проклиная Делайлу, свою глупость и отца, и стараясь как можно лучше контролировать себя, ведь иначе Лайонелу такое поведение будет на руку.

– На… танец? – Делайла совсем растерялась и даже сначала забыла, где находится. – Да, наверное, можно…

Делайла сочувственно оглянулась на Аавилла. Благодаря Орлеану и сегодняшнему вечеру она теперь точно знала, насколько ненавидели друг друга сын и отец, видела их глаза, а в них – состояние души. Вокруг них обоих воздух электризовался, атмосфера тяжелела. И пусть она не переносила Стоунера, она считала, что тот заслуживает жалости. Очень сложно, когда к тебе испытывают отвращение, а еще ужаснее, когда тебя ненавидит единственный родной человек.

Но теперь Делайла знала цель мэра и не могла понять, лучше ли ей было, когда она ни о чем не подозревала? Во всяком случае, нынешние обстоятельства пугали ее, и она прекрасно понимала, что лучше бы ей опасаться, а не идти так спокойно под ручку со своим охотником. Только что бы она сказала самому мэру? Все-таки трусость до добра не доводит. И все же стоило ли доверять Аавиллу? Он ведь псих. Помешанный, неадекватный псих. Что ему стоило все себе придумать и накрутить?

– Вам нравится Аавилл? – неожиданно спросил Лайонел свою партнершу во время танца, не спуская с нее внимательного и настороженного взгляда.

– Я совсем его не знаю, мистер Стоунер! – тут же выпалила она, удивленно захлопав ресницами.

Начинается, кажется. Еще и подозревает какие-то глупости…

– Отлично, – мужчина изобразил на лице удовлетворение ответом, хотя на самом деле глубоко задумался. – А можно поинтересоваться, почему вы отдаете деньги обратно? Любой другой не отказался бы.

– Мистер Стоунер, спасибо, конечно, но я и сама могу заработать, – Делайла еле сохраняла спокойный тон, но глаза ее светились раздражением.

– Работая на бензоколонке? – усмехнулся он.

– Мне нравится то, что у меня есть, почему я должна обсуждать с вами такие вещи? – вспыхнула она. – Проявите заботу о жителях города, а не только обо мне. И потом, вы совсем меня не знаете, впрочем, как и я вас.

Они остановились. Делайла впервые нагрубила взрослому человеку, но стыда не испытывала, лишь хладнокровие и омерзение к их семье, для которой не существовало ничего, кроме денег и развлечений.

– Вы справедливы, мисс, но меня мало интересует город, – отмахнулся он. – Я захотел помочь вам, а не кому-то другому, и предлагать два раза не буду.

– Помнится мне, второй раз уже был, – колко заметила Делайла. – Простите великодушно за дерзость, я впервые так смело веду себя с личностью, превосходящей меня по рангу, но что поделать – и у нас, смертных, кончается терпение. Я очень рада, что ваше предложение будет забыто, так как вы слишком горды, чтобы повторять дважды, а я имею хоть немного честности, чтобы не принимать вашу помощь. Мистер Стоунер, мне надо идти. Спасибо за танец.

Делайла поклонилась и, раскрасневшаяся, убежала прочь.

* * *

– Не стоит тебе так много пить, друг, – говорил Орлеан, внимательно глядя на никак не способного остановиться Аавилла, который допивал уже неизвестно какую порцию пунша, – а то потом, как я, не вспомнишь, откуда у тебя появилась силиконовая долина.

Он рассмеялся и поправил кудри. Стоунер тяжело дышал и гневно оглядывался по сторонам, ища танцующую Делайлу глазами, но не находил. А требовалось. Срочно. Алкоголь помутил рассудок, в крови бушевал адреналин, и Аавилл с радостью мог налететь на отца и разорвать его к чертовой матери. О, как бы он хотел сейчас увидеть его!

– Где эта Бертран, черт бы ее побрал… – грозно прорычал Аавилл заплетающимся языком.

– Вон же она, – указал куда-то Орлеан и тут же закрыл рот руками. – Блин…

Стоунер мигом обернулся. Да, вот она, раздраженная и расстроенная. Что же у них там произошло? Что отец ей сказал? И почему отпустил? Хотя это не важно. Нужно перехватить ее как можно скорее, вдруг никто ее вовсе и не пускал никуда.

Расталкивая народ, преодолевая немаленькое расстояние между ними, Аавилл достиг своей цели и ухватил Делайлу за руку. Та поначалу опешила, но, увидев его, опять стала безуспешно вырываться.

– Да что же вам нужно? – измученно, почти плача простонала Делайла, сдавшись и покорно следуя за Стоунером, влекшим ее в центр зала.

– Мы не договорили, – резко ответил он. – От меня просто так никто не уходит. А теперь танцуй.

* * *

Вечно она куда-то пропадает! Скажешь ждать где-либо, придешь на это место – ее нет. И как, спрашивается, Деллу можно оставлять одну? Еще и возмущается, когда за ней смотрят и заботятся.

А если с Делайлой действительно что произошло? Вейн этого не вынесет, никогда себя не простит. И ведь вполне допустимо, что она снова попала в передрягу. Но друзей в беде не бросают, ее надо отыскать.

И он нашел. И каково же было его удивление, когда Вейн обнаружил ее танцующей со Стоунером! С кем угодно, пусть даже с Орлеаном, но видеть ее с НИМ – выше всякого понимания. Хоть бы лицо ее разглядеть, счастлива она с ним или нет… Хотя что за глупости Вейн тут выдумывает? Конечно же, это Аавилл заставил ее с ним танцевать!

– Что Делайла делает со Стоунером? – обеспокоенно спросил сам у себя он.

– Танцует, разве не видно? Ах, кажется, к моему другу возвращается нормальная ориентация! – послышалось в ответ справа, а в следующий момент на плечо Вейна легла чья-то рука. – А ведь я говорил, что он станет натуралом!

Отвечавшим оказался Орлеан, по окончанию своей речи вздумавший в шутку обнять Вейна, но тот, оттолкнув его, решительно направился в толпу развлекавшихся. Файер видел, как Вейн вырвал Делайлу прямо из танца и наорал на Аавилла. В конце концов она закрыла уши руками и выбежала из толпы, не разбирая дороги. Орлеан перехватил ее.

– Эй! – позвал он. – Классно выглядишь!

Делайла невольно улыбнулась, но в следующий момент отступила на шаг назад с изумлением на лице. Орлеан рассмеялся.

– Не обращай внимания, о моих сдвигах ходят легенды, – Орлеан ухмыльнулся и приподнял подол платья, продемонстрировав свои кроссовки.

Делайла рассмеялась, но тут же начала судорожно искать взглядом Вейна. Люди вокруг них расступились, образуя круг, все смотрели на распаленную потасовку, в которой загадочным образом объявился мистер Стоунер. Делайла напряглась. Их разговор был очень хорошо слышен теперь, когда все стихли.

– Что ты задумал, ублюдок?! – кричал Вейн. – От вашей семьи у нее вечно одни неприятности!

По народу пробежался шепот. Мэр оставался бесстрастен, казалось, его не волновал обычный мальчишка.

– Ты бы меньше болтал, Дефенс, – закатив глаза, усмехнулся Аавилл. – Кому нужна твоя чертова подстилка?

Делайла дрогнула, Орлеан нахмурился, а Вейн напрягся. Люди оборачивались на нее, удивленно хлопая глазами. Они ненавидели ее, но никогда и подумать не могли, что их тихоня… Правду ли говорил Стоунер? Хотя какая разница? Новые сплетни! И ведь какие!

А вот ее еще никогда так не называли. И, если честно, это было скорее очень странно, чем обидно. Да, без сомнения, ее будут обсуждать, но она-то о себе истину знает. Знает, что все вовсе не так. Аавилл скормил им еще одну идею для издевок, и ей обязательно воспользуются, сделают дни Делайлы незабываемо ярче. Проклятая семья… Как же она ее ненавидела!

– Ты что тут устроил? – одернул сына мэр, грозно на него поглядев. – Ты еще и пьян! Немедленно домой и не позорь меня.

Вейн победно вскинул голову. Аавилл медленно обернулся к Лайонелу и зло выплюнул:

– Да что ты говоришь? Заступаешься за свою малолетку? Ты за мать так не заступался, дал ей умереть! Ненавижу тебя, мразь! Не трогай меня! Я и сам могу ходить.

И Стоунер быстро вылетел из зала с крайне недовольным видом, а за ним вышел и отец, извиняясь перед толпой на ходу и раскланиваясь.

– Идем, Делайла, тут дурдом, – Вейн потянул ее за руку.

Делла помахала Орлеану и вышла вслед за Вейном медленным шагом, разглядывая стены. Наконец-то все закончилось. Неужели. Этот выматывающий все нервы и силы вечер завершился. И, как она и подозревала, далеко не так успешно. Было бы удивительно, если бы бал прошел удачно. Спайс, Стоунеры… они все портили, никак не могли усидеть на месте, заняться собственной жизнью, просто тратили ее на развлечения. И одним из них стала она.

Хорошо или плохо то, что Делайла оказалась в центре внимания нескольких человек, да еще и каких? Она не знала. Она металась. Безусловно, то, что на нее охотился сам мэр, даже польстить не могло. На что ему сдалась она, бедная плебейка? А Аавиллу? Чего он добивался? Что он задумал? Ведь все это неспроста. Стоунер хотел стереть ее с лица Земли, только вот каким образом? Что же делать теперь, когда она понятия не имеет о том, какие планы скрываются в его темной, мрачной голове? Определенно – ждать. Сидеть и ждать, когда все начнется. И уж тогда думать, что делать и как выбираться из ситуации.

Глава 8 "Кипение крови"

Едва Делайла проснулась, как ей немедленно бросилось в глаза серое небо за окном, затянутое мрачными тучами. Кажется, сегодня погода выдастся особенно дождливой, что совершенно угнетало ее настроение, а ведь им с матерью еще предстояло посетить кладбище, помянуть отца в день годовщины его смерти.

Делайла грустно выдохнула, схватившись за голову, которую в следующий момент пронзила ноющая, жгучая боль. Кажется, ее организм потихоньку начинал сдавать позиции от того, что вчера – да и за последние несколько недель – на нее столько всего свалилось. Сентябрь выдался совершенно выматывающим, и что ожидало ее в конце года, было просто страшно представить. Если бы не Нерине, первая обратившая внимание на нее, то и Аавилл проходил бы мимо, а там, кто знает, возможно, Делайла жила бы сейчас гораздо спокойнее. Но она жила так, как того добивалась Эсли, так что ей приходилось думать, как выбираться из такой плачевной ситуации, а не о том, как бы хорошо могла сложиться ее судьба без моральных уродцев.

Боль отступала. В мысли внезапно полезли воспоминания вчерашнего вечера, а особенно настойчиво – слова Аавилла о цели его отца. И Делайла, дабы поскорее выкинуть из памяти все ненужные и неприятные отрезки ее жизни, открыла глаза, повернулась набок и стала внимательно вглядываться в окно, но уже в следующий момент пожалела об этом. Пасмурная, угрюмая уличная атмосфера заполняла ее тело лютой ленью, вселяла неукротимое желание спать, а ноги наливала свинцом. Делайла еле боролась со сном, размышляя о том, что ей еще предстояла куча работы по дому, а от безделия она точно будет думать только о неприятностях. Не сегодня.

По окну редко забарабанили мелкие капли, и с каждым глухим стуком спать хотелось все больше, а вставать и идти заниматься уборкой – все меньше. Ее тянуло в дрему, тело тяжелело. Рука невольно съехала с кровати, затем нога, а потом уж и Делайла с грохотом свалилась на пол, приложившись головой о прикроватную тумбочку. Она зашипела, села, облокотившись на постель, и протянула ноги. И хотя пробуждение получилось весьма эффектным, лени не поубавилось.

В конце концов Делайла сумела преодолеть внутреннюю усталость и встала. Открыла окно, впуская в комнату утреннюю прохладу, и высунулась в него. Лицо обдало свежим, холодноватым воздухом, а от приземляющихся на кожу капелек по спине забегали мурашки, как и от чувства абсолютной свободы. Однако вскоре вдали послышались грозные раскаты грома, будто призывая ее к реальности.

«Так, отставить ерунду», – приказала себе Делайла и с сожалением закрыла окно. С грустью поглядев напоследок на залитую дождем улицу, она направилась в ванную.

В доме сегодня было намного тоскливее, чем обычно, даже словно холоднее. И то ли это воображение играло с ней, то ли действительно по комнате плыл еле заметный туман. Делайла поежилась и сильнее закуталась в полотенце. Обычно знакомые, родные коридоры теперь почему-то казались чужими, пустыми, мрачными, негостеприимными, отталкивающими. Их замечательный, любимый дом будто вырвали из времени и пространства и вынесли куда-то в бездну, где нет больше ничего. Делайлу как ледяной водой обдало, когда ей в голову пришли такие ассоциации, хотя она и осознавала, что все ее мысли – всего лишь глупости, навеянные печалью дня. И все же… их дом и правда опустошен. Без Маркуса Бертрана он был мертвым и угрюмым. Увял вместе с несчастной семьей и их горем, погряз в трясине глубокого отчаяния и грусти, стал серым и потусторонним. Особенно сегодня. Особенно сейчас.

В который раз преодолевая желание заплакать, Делайла переключила внимание на уборку. И все бы хорошо, как вдруг взгляд пал на семейный альбом. Она немедленно бросила порученные ей занятия и резко схватила его, словно от него зависела жизнь всего мира, и раскрыла, упав на еще не заправленную кровать. Да, вот счастливая, молодая пара держит на руках маленькую, улыбающуюся во весь рот девочку; а вот серьезная, обидчивая мина Делайлы, которая надулась в тот момент из-за того, что ей не купили мороженое из-за ее простуды; четырнадцатилетние Вейн и Делайла, понурые и уставшие после катания на коньках, а на следующем кадре веселые и улыбчивые; отец возле своей машины, явно пытающийся скрыть улыбку… Да, она помнила, в тот момент его смешил Вейн…

И это все, на что ее хватило. Сердце несчастной дочери не выдержало, с губ сорвался всхлип, а затем протяжный, жалобный, полный тоски и боли стон. Она уткнулась в подушку, спина ее подрагивала, негромкие стенания сливались с дождем на улице, грудь сдавило тисками, в горле застрял громадный ком, от которого оно болело, а душа с каждой слезой словно испарялась и исчезала в никуда, оставляя Делайлу наедине с ее горем. И как только в комнате все стихло, а капли ливня еще барабанили по стеклу, наступил покой. Однако в нем не было ни радости, ни грусти, ни облегчения – ничего. Делайла чувствовала себя растерзанной, выжатой, мертвой, как их дом. Сейчас ее ничего не интересовало, она обо всем забыла, разбитая и истекающая кровью, израненная осколками собственных мыслей и чувств.

«Если бы я тогда не выпила таблетки, то не попала в эту чертову больницу, и папе не пришлось бы ехать, он не разбился бы…» – в какой раз обвиняла себя Делайла в случившемся. Таких мыслей она давно не пропускала в голову, но сегодня все для нее вновь переменилось. Плохие воспоминания вернулись, возвратилось ощущение вины, которое она успела забыть за довольно продолжительный период спокойствия, а теперь… кажется, все нужно будет начинать сначала. Как бы ни хотелось. Только бы мама не заметила ее состояния…

Так что когда миссис Бертран прибыла домой, ее дочь уже не только полностью прибралась, подготовилась к выезду, а еще, как заметила Салли, усердно прятала взгляд, чтобы еще больше не расстраивать мать своей кислой миной. И она понимала дочь, как никто, хотя не видела ничего страшного в выражении эмоций, пусть и не очень хороших.

– Мы выезжаем? – голос Делайлы все-таки предательски дрогнул.

– Да, – сухо ответила Салли, приглашая ее выйти на улицу.

Делайла кивнула и покорно вышла из дома, кутаясь в черную осеннюю куртку и медленно ступая на сырую землю. Подумать только, она едва вышла, а дождь уже успел промочить ее всю с головы до ног! Она быстро нырнула в машину, расположила пакеты поудобнее, а вскоре рядом оказалась и мама. Салли сказала водителю, куда им ехать, и транспорт сорвался с места.

За запотевшими стеклами машины ничего нельзя было разглядеть, поэтому Делайла не могла предположить, как скоро они приедут, и тоскливо рисовала узоры на окне скорее подсознательно, чем осмысленно. Время, несмотря на то, что в автомобиле царило уныние, пролетело на удивление быстро, и дождь незаметно прошел, оставляя лишь капли на траве и асфальте в память о себе.

Кладбище же находилось в лесу, и приходилось каждый раз наступать в чавкающую грязь, так как асфальтированной дорожки просто-напросто не проложили. И все бы ничего, если бы ноги не увязали в земле так глубоко, и Делайла уже сотню раз пожалела, что не догадалась пойти в резиновых сапогах.

Скамеечка подле могилы отца тоже была сплошь залита дождем, и садиться на нее не хотелось совсем, но сейчас того и не требовалось. Стоило только бросить взгляд на фото Маркуса, как из головы вылетело абсолютно все. Он такой счастливый здесь, улыбчивый, ярко-серые глаза смеются, в них читается озорной блеск, такой несвойственный взрослым. Настолько живой на фотографии, что Делайла почувствовала, ощутила, как будто бы воздух потеплел и потяжелел. Она заозиралась по сторонам, словно могла увидеть скрытое от глаз, но ничего не обнаружила и опечалилась еще сильней, а затем посмотрела на мать. Та отвернулась от нее и стояла с опущенной головой, положив одну руку на надгробие, а другой смахивая капельки с портрета мужа. Сердце Делайлы сжалось, к глазам снова подступили слезы, но нет… сейчас нельзя плакать, нельзя и без того усугублять напряженную атмосферу, чтобы не ранить себя лишний раз, не потревожить маму, единственного родного человека. Нужно беречь ее. Беречь того, кто отдает тебе все свои силы и время.

– Делла, убери тот сорняк, пожалуйста, мы про него забыли, – попросила миссис Бертран не своим голосом, когда они собирались уходить.

Делайла склонилась над сорняком, схватилась за него двумя руками и зашипела от боли, инстинктивно прижав руки к себе. Трава неожиданно обожгла ладони, так что пришлось потерпеть и предпринять еще попытку, которая теперь уже увенчалась успехом. Зато теперь пальцы будут гореть и болеть неопределенное время.

– Мам, ты иди домой, а я погуляю, – неожиданно откликнулась Делайла, оглядевшись по сторонам.

– По кладбищу? – родительница нахмурилась. – Странные у тебя предпочтения. Ну ладно, только скорее возвращайся.

Кивнув, Делайла слабо улыбнулась на мгновение и развернулась обратно в лес, хлюпая грязью и лужами. Сегодня ее мать явно не была настроена на расспросы или излишнее упрямство, иначе в другой раз не пустила бы никуда, но Делайла и сама понимала, что ей требовалось побыть одной. Им обеим это требовалось.

В воздухе витали запахи свежей травы и сырой земли, ноги с чавканьем вступали в жидкую грязь и выбирались из нее, и этот звук почему-то услаждал слух, поэтому Делайла, словно маленький ребенок, неустанно ходила по мягкой земельной каше и улыбалась. Она хотела как-то отвлечься от плохого, а в итоге с этим делом переборщила и потерялась. Конечно же, сразу запаниковала. До поры до времени.

После нескольких вращений головой Делайла увидела за черной, лакированной оградкой высокого мальчишку, стоящего к ней спиной. Голова его свесилась, как от удушья, и, надо сказать, зрелище пробирало до костей. Но чем-то парень напоминал ей кого-то до боли – по каштаново-рыжей взъерошенной шевелюре… однако кое-что вызывало затруднения в догадках.

И вот тогда, когда любопытство одержало победу, Делайла обошла оградку сбоку, воззрилась на неизвестного и тут же тихо отскочила назад. Орлеан, не замечая ничего вокруг, взирал на фотографию красавицы на могильной плите глазами, полными слез. Кажется, он даже не замечал их, просто стоял, устремив взор на фото. Делайла смогла разглядеть лучезарную улыбку девочки даже издали и поразилась тому, что та выглядела так живо, что ее можно было почувствовать рядом с собой. И негативная энергия здесь испарялась, сраженная огромной теплотой, любовью, большой душой, которой наверняка обладала оплакиваемая Орлеаном. Орлеан… Делайле случалось видеть его не в духе, но только сегодня он представился ей таким… одиноким, затравленным, потерявшим всю надежду.

«Наверное, его сестра», – вспомнила Делайла и округлила глаза, пораженная своей догадкой. В тот самый момент она будто бы переняла все чувства и эмоции Файера, ощутив горячие, струящиеся по щекам слезы обиды за такого замечательного человека, единственного, кто встал на ее сторону после Вейна.

Хотя может, это и не сестра его вовсе? Но у них так много сходств: насыщенные, каштаново-рыжие, чуть волнистые волосы, довольно длинные; живые, по-детски озорные зеленые глаза, игривая и милая улыбка, озаряющая лицо с правильными чертами; вздернутый носик, гордо поднятая голова… Орлеан как-то говорил, что она похожа на его сестру. Но чем? Черты лица совершенно разные.

– Она такая красивая, – сказала тихо Делайла, отчего Файер вздрогнул от неожиданности, а затем удивленно воззрился на нее, однако через несколько секунд снова перевел взгляд на фото. Очевидно, что-либо постороннее его сейчас мало волновало.

– Она освещала мой путь, – еще тише проговорил Орлеан. Наверное, не желал, чтобы дрожь в его голосе звучала столь явно. – Ее убили… Впрочем, забудь. Удивлена, что видишь меня таким?

Сейчас Файер был где-то далеко отсюда, однако голос его слышался отчетливо и звучал грубо.

– Нет, – уверенно ответила Делайла, в следующий миг заметив изумление на лице собеседника. – Я считаю, что каждый человек, каким бы он ни был, может быть слабым. Это совершенно нормально. Плохо тогда, когда всегда стараешься быть сильным. Это так утомительно, столько сил и нервов тратишь, а в конце концов все равно ломаешься, и это куда больнее, чем если бы ты отдался истинным чувствам раньше. Истина всегда нам противна, правда? К тому же нужно уметь принимать и удары, и награды. Иначе невыносимо тяжело будет при каждой неудаче.

Орлеан, грустно усмехнувшись, закивал головой в знак одобрения. Повисла тишина. Оба смотрели на улыбающуюся девочку, совсем еще юную, необычайно счастливую, яркую и изящную, и понимали, что если бы таких людей в мире было больше, он был бы спасен. Спасен подобной красотой. Эта девочка сейчас могла быть здесь, смеяться вместе с братом, поддерживать его и дальше, не давать ему погрузиться в себя, окружать его заботой и выручать в трудную минуту. Пустые надежды, пустые мечты. Лишь воспоминания оставались чистыми, оставляя теплый, светлый огонек возрождения к жизни в груди. Напоминания о том, что еще не все потеряно, что все еще можно исправить.

* * *

– Орлеан, ты садишься на эту карусель уже третий раз, оставь места детям! – смеялась Делайла, глядя, как Орлеан взбирается на лошадку и готовится пуститься в еще один круговорот.

Возможно, поведение двоих ребят показалось бы кому-то довольно странным: вместо того, чтобы скорбеть по своим родным, они отправились на аттракционы в парк! Но с другой стороны, после чересчур долгих страданий иногда нужно отходить хотя бы на время. При этом совсем не обязательно забывать о своем горе, достаточно лишь чуть-чуть от него отвлекаться. Уж лучше, чем вовсе сойти с ума от вечного одиночества.

Итак, Орлеан и Делайла после грустных разговоров и неловкого молчания отправились в местный парк, чтобы развеяться. И в итоге веселился сам Файер, который и предложил прогуляться, а Делайла только ходила за ним и смеялась над его выходками и шутками. Удивительно: сколько же ему приходилось скрывать сердечную боль, чтобы казаться сильным, что он так научился ее прятать и становиться другим человеком! Чего же стоила ему каждая улыбка, каждая искорка смеха? Сегодня Делайле довелось узнать настоящего Орлеана, и она еще не понимала, жалеть ей об этом или нет.

– А почему ты не катаешься? – спросил Орлеан у спутницы, когда слез с карусели.

– Мне… не хочется, – замялась Делайла, глупо улыбнувшись и засунув руки в карманы джинсов.

– Нет денег? – догадался он, внимательно уставившись на Делайлу.

– Не в этом дело! – смущенно запротестовала она, замахав руками, и сникла.

– Нет ничего плохого в том, Делла, что это так, – серьезно заверил ее Орлеан. – Хочешь, я за свой счет…

– Нет, – отрезала она и умоляюще поглядела на Орлеана. – Нет, но… спасибо тебе.

Орлеан неуверенно пожал плечами и бросил, что скоро вернется. Делайла выдохнула и обернулась в другую сторону, поежившись от холодного, сырого воздуха. Дождь прошел еще примерно час назад, однако небо оставалось таким же хмурым, мрачным, тяжелым, напоминавшим Аавилла Стоунера… Нет, только не он снова, пожалуйста. Хоть бы один день его не вспоминать вообще. Разве это так трудно?

Да, невыносимо трудно…

От очередных мыслей Делайлу отвлекли крики и громкий хохот. Обернувшись, она увидела злобно ухмыляющихся, здоровенных парней. Один из них махал купюрой над головой маленькой девочки в грязных лохмотьях, а второй просто стоял в стороне, заливался смехом и подбадривал приятеля. А бедная, измученная малышка никак не могла допрыгнуть до доллара, будучи очень слабенькой и к тому же низенькой, а ребята, решившие капитально поиздеваться над бедолагой, были не самой хрупкой комплекции.

«Они что, черт возьми, с ума посходили?» – возмутился внутренний голос.

Делайла хотела сорваться с места, помочь девчушке, но от увиденного не могла и пальцем шевельнуть. А тем временем громилам надоело играться со своей жертвой, и один толкнул ее, обозвав нищебродкой и полив еще более грязными ругательствами. Только тогда Делайле суждено было опомниться от переполнявшего ее гнева.

– Эй, вы! – окликнула парней она так громко, что удивилась звучанию своего голоса. – Вы забыли вернуть деньги!

В этот момент Делайла подняла с мокрого асфальта рыдающую навзрыд малышку, присев рядом с ней, и прижала ее к разрывающемуся сердцу. Она изо всех сил старалась придать своему лицу строгое выражение, выдержать его, не показать страха, поэтому то и дело опускала взгляд. Лишь когда суровые здоровяки подошли, желание плакать пропало даже у девочки. Она прижалась к незнакомке, дрожа всем телом, хотя до этого боялась находиться в объятиях Делайлы и никак с ней не взаимодействовала.

– Ты че-то сказала? – сплюнул на асфальт тот, что побольше.

«Делайла, ну почему ты все время попадаешь в передряги?» – простонала она про себя, еле сохраняя храбрый вид и спокойствие. На самом же деле ей хотелось убежать отсюда, сверкая пятками. Но девочку оставлять нельзя. Мало ли что она хотела купить на один-единственный доллар.

– Я сказала, чтобы вы вернули чужое, – медленно изрекла она, стараясь не нагрубить.

– А мы и вернем то, что она стырила, – как-то неадекватно рассмеялся второй.

– Я не крала! – отозвалась слабеньким голоском девочка, изобразив обиду на грязном личике.

Парни залились громким хохотом, заставив Делайлу поежиться, а маленькую девочку прижаться к ней крепче. По крайней мере, она больше не плакала. Делайле огромных усилий стоило гордо поднять голову вверх, скрыть свой страх, но, судя по выражениям физиономий громадин, ей это не очень хорошо удавалось, и факт того, что они приближались, только больше вгонял в страх.

Но внезапный просвет заставил Делайлу изумиться: за громилами стоял никем не замеченный Орлеан, который появился совершенно неожиданно, и, пользуясь моментом, схватил амбалов за головы и со всей силы ударил друг о друга. Делайла ахнула и зажала себе рот. Файер хмурым, сердитым взглядом посмотрел сначала на вырубленных ребят, а потом таким же на Делайлу. Та виновато опустила глаза.

– Делайла, почему ты всегда влипаешь в неприятности? – строго спросил он.

– Я же не могла стоять в стороне и безучастно наблюдать за издевательствами над беззащитным ребенком! – обвиняющим тоном выкрикнула она и наклонилась за купюрой.

Девочка испуганно отшатнулась от протянутой руки, но тут же выхватила доллар и побежала прочь. Однако побег длился не долго – она запнулась и полетела вниз, подставив ладошки. Делла и Орлеан по инерции кинулись к ребенку. В светло-голубых, почти белесых глазках застыла обида, зрачки быстро метались с Делайлы на Файера и обратно, но сама девочка не шевелилась, лишь дрожала. Делайла неотрывно смотрела на нее и не могла понять, что же она заметила в ней такого особенного. Бледная кожа, почти бесцветные глаза, белые ресницы и такие же волосы, только посеревшие от грязи, спутанные и грязные. Конечно, это же альбинос!

«Обалдеть…» – выдохнула она.

– Ты в порядке? – спросила Делайла девочку.

Она молчала и неотрывно глядела на Бертран, даже перестала дрожать. Орлеан хмурился, размышляя о чем-то, а Делайла глаз не могла оторвать от альбиноски. Прежде ей не доводилось видеть таких людей, потому у нее кровь стыла в жилах от восхищения. Ей как-то рассказывали о том, какие альбиносы некрасивые, но она почему-то думала, что если девочку помыть и дать ей чистую одежду, то она станет похожа на ангелочка. Глаза ее вызывали умиление.

– Как тебя зовут, детка? – Орлеан присел рядом и ласково улыбнулся ей, стараясь добиться хоть какого-то доверия. На самом же деле в его голове творился хаос. Он был готов поклясться, что уже видел ее… но где?

Альбиноска лишь сильнее захлопала ресницами, переводя чистый взгляд на Орлеана, и прижалась к Делайле, сама того не замечая. Бертран и Файер переглянулись.

– Ты потерялась? – попробовала догадаться Делла и угодила в точку, получив в ответ кивок.

Ребята вновь переглянулись и одновременно встали. Орлеан снял куртку, порвал рукав рубахи, что была под низом, и наклонился к разодранной коленке девочки, чтобы перевязать ее. Девочка дернулась, однако осталась стоять на месте.

– Твои родители здесь? Они придут за тобой?

Снова короткий кивок. У Делайлы складывалось такое ощущение, будто их новая знакомая не умела говорить. Но, скорее всего, ее просто учили не разговаривать с незнакомцами. И несмотря на положительный ответ о родителях, оставлять ее одну совсем не хотелось. Тогда Делайла, нисколько не надеясь на согласие, задала другой вопрос:

– Давай мы с тобой поищем их?

К удивлению обоих, девочка тут же ухватилась за руку Делайлы. Та даже улыбнулась и, обрадованная, что сможет в своей жизни помочь хоть кому-то, потянула ребенка на аттракционы, совсем позабыв о своей начальной цели. Да как же тут не забудешься, когда поначалу несчастный человек вдруг начинает заливаться радостным, искренним смехом, всего-то катаясь на карусели? Подумать только: какой восторг охватывал сейчас девчушку, которая до сего момента наверняка и не подозревала, как это – быть свободным от всех забот, громко смеяться просто так, потому что на душе легко; каково это – освободиться от трудностей жизни и почувствовать себя счастливой хотя бы на миг…

– Мои родители там! – воскликнула девочка, указав пальчиком на молодую пару вдали.

Не прошло и пяти секунд, как она уже маячила вдалеке, превращаясь в мизерную точку, но и та вскоре исчезла с горизонта.

– Вот тебе и большое человеческое спасибо, – невесело хохотнул Орлеан.

– Прекрати, – грустно отозвалась Делайла, не сводя глаз с того места, где только что испарилась новая знакомая. – Ей сегодня такое пришлось пережить… тем более вспомни: она же такая маленькая! На ее месте я бы тоже побежала к родителям, не разбирая дороги. Но знаешь, Орлеан, плохое у меня предчувствие…

Орлеан положил руку на плечо Делайлы и ободряюще улыбнулся.

– Не волнуйся так. День сегодня просто не очень хороший. Пойдем домой, я провожу тебя.

Делайла обеспокоенно и неуверенно поглядела сначала на него, а затем вновь на опустевший парк и грустно поплелась в сторону дома. Орлеан не решался ничего сказать, шагая позади. Встреча с альбиноской, казалось, выбила его из колеи и заставила глубоко задуматься о чем-то.

Когда ребята уже подходили к дому, дверь распахнулась, и перед ними предстала куда-то собравшаяся уходить миссис Бертран. Но стоило ей увидеть Орлеана, как лицо Салли озарилось полуулыбкой и приняло загадочное выражение. Делайла, не совсем понимая реакцию матери, нахмурилась и сделала шажок назад. Что бы это значило?

– Делайла, – миссис Бертран с хитрой улыбкой уставилась на дочь, тон звучал очень лукаво, – не познакомишь ли меня с молодым человеком?

– Конечно, мам, – устало выдохнула Делла, прекрасно понимая, чего же ее родительница успела напридумать. – Это Орлеан Файер, мой новый… друг.

Делайла пока не знала, можно ли называть Орлеана другом, потому замялась, отвечая на вопрос матери. Однако Орлеан, похоже, не был против. Ведь только что появившаяся улыбка на его лице не могла означать, что он не доволен?

Орлеан почтительно склонил голову перед мамой Делайлы и протянул ей руку. Миссис Бертран ответила рукопожатием и пригласила того к ужину. Он отказываться не стал и, подмигнув Делайле, зашел в дом. Та же, пораженная до глубины души, осталась стоять на пороге с округленными глазами и вздернутой вверх губой.

«Мама, я боюсь представить, чего ты там насочиняла…» – хлопнула себя по лбу она.

– Пока посидите, посмотрите телевизор, а я приготовлю ужин. Нет, Делла, твоя помощь мне не нужна, – Салли отмахнулась от дочери, уже поспешив к холодильнику. Выглядела она счастливой.

– Пойдем, Орлеан, – выдохнула Делайла, с сомнением глядя на мать. – Если мама увидит, в каком состоянии твоя рубаха, в обморок упадет. Так что не снимай пока куртку.

Файер беззаботно пожал плечами и направился вслед за ней.

Ничего не оставалось, кроме как отдать свою футболку. Да-да, именно свою. Делайла с ума сходила от мужских футболок и рубашек, а потому в ее гардеробе присутствовали эти элементы одежды. Орлеан, кажется, не удивился такому качеству в ней. А что его вообще могло удивить? Он и сам был на многое способен, к примеру, на расхаживание в женских платьях. Этот парень – настоящий сорвиголова, ему плевать на свои поступки, о последствиях он даже не задумывается, так чему ему изумляться?

– Держи, – Делайла протянула футболку Орлеану. – Можешь не возвращать, она все равно мне чересчур большая.

– А кто сказал, что я тебе ее отдам? – рассмеялся Файер, но тут же оборвал смех, увидев надпись на футболке. – Napalm Death?! Делайла, ты с ума сошла – отдавать вещь с этой шикарной группой!

Вот теперь Делла впервые увидела искреннее удивление на лице Орлеана и даже застыла у комода.

– Тебе точно не нужна эта футболка? – выжидающе уставился на нее Орлеан.

– Абсолютно, – Делайла почему-то захихикала.

– Ты слушаешь такую музыку? Ты мне казалась изнеженным созданием…

– При чем здесь это? По их песням можно хорошо изучать биологию, – пошутила Делайла. И все равно Файер смотрел на нее большими глазами. – Так, ладно, пойдем есть.

Со временем Делайла не прогадала: мама уже наготовила всего, что только можно, и ждала ребят, сев у телевизора.

«Когда же ты успеваешь только?» – спросила себя она, шокированно поглядев на стол, ломящийся от еды. Курица-гриль, картофельное пюре, два красивых на вид салата, полная кастрюля супа и еще много чего съестного.

– Мам, когда ты все успела? – почему-то спросила она шепотом.

– Когда ты отпросилась прогуляться, я подумала, что сегодня неплохо было бы провести вечер с семьей, вместе поужинать. Хотела еще чего-нибудь наготовить, но продуктов не осталось, уже вышла за ними, и тут вы появились.

Остаток вечера прошел, сопровождаемый шутками Орлеана, которые лились и лились из его уст. Наверное, Салли давно так искренне не смеялась, да еще и не переставая. Да, кажется, Файер знал секрет поднятия духа, раз так легко мог привести в чувство незнакомого человека, и теперь Делайла не жалела, что познакомила мать с этим пареньком, что сама знакома с таким лучезарным человеком.

– Спасибо тебе, Орлеан, за то, что моя мама вновь улыбается, – Делла пожала ему руку, и тот в том же радостном тоне отозвался:

– Вам спасибо. За прошедшие два последних года это лучший день в моей жизни, – и здесь он неожиданно стих.

– А что случилось? – забеспокоилась Делайла.

– Еще раз спасибо, – Орлеан пропустил вопрос мимо ушей, вновь улыбнувшись. – Спокойной ночи.

И ушел. Исчез в темноте. Наверное, ей стоило не спрашивать ничего. Решит еще, что она так и будет бегать за ним в надежде получить ответ. Но ведь действительно интересно, что с ним такое происходило. Ясно, что все из-за сестры. Он же сказал, что она была для него светом. Неужто все действительно настолько плохо? Неужели родные не поддерживают? А как же Аавилл? Насколько Делайла понимала, Орлеан и его чертов друг были очень крепко связаны похожими судьбами, разве Стоунер ему не опора?

«Хватит, Делла, – вздохнула она, схватившись за голову, – эти ребята слишком много места занимают в твоей голове. Больше, чем следовало бы».

* * *

Делайла все никак не могла понять, почему ей не удавалось заснуть. То ли дело было в беспокойстве за Орлеана, в его словах, то ли в волнении за ту девочку. Добралась ли она домой? Что с ней сейчас? Как она? Сюда бы маму, уж они бы наговорились, Делайла прекратила бы терзаться, но миссис Бертран сегодня сутки работала, потому Делайла осталась дома одна. Вообще такое происходило довольно часто, так что привыкать не приходилось.

«Ну и холодина, закрою-ка я окно», – подумала она, свесив ноги с кровати и кутаясь в одеяло. Едва она оказалась у окна, как послышался громкий кашель, отчего Делайла вздрогнула, ничего не понимая, и в первую очередь того, откуда исходил звук. Несмотря на страх, однако, она не замедлила ход и хотела уже закрыть окно, как где-то внизу зашуршал газон.

– Кто здесь? – испуганно прошептала Делайла.

В ответ снова кашель. Детский, отчетливый, настораживающий. Тогда она стремительно распахнула окно еще шире и свесилась вниз, всматриваясь в кромешную тьму, освещаемую лишь тусклыми уличными фонарями.

– Эй, я заметила тебя! – крикнула она, как только перед ее глазами промелькнуло что-то серое.

Доброволец, пожаловавший спать в кустах у ее дома, к удивлению Делайлы, показался ей и вышел на вид.

– Господи, что ты здесь делаешь?! – ахнула Делайла, прижав руки ко рту. – Стой там, я сейчас!

Страх, удивление и непонимание отозвались дрожью во всем теле. Девочка, которую они встретили в парке, каким-то образом очутилась здесь! Что-то случилось с ее родителями? Почему она тут? А может… она просто обманула Делайлу, сказав, что у нее есть родные? Вполне разумно, однако так ли? Кто знал мотивы маленькой девочки?

Делайла со всех ног мчалась к входной двери. Она опасалась, что если сейчас выбежит на улицу, малышки там не окажется. Вдруг она испугается и убежит? Что тогда будет делать Бертран? Это ей выпала судьба встретить девочку. Ей выпала судьба ответить за нее. И если сейчас упустить ребенка, не защитить его, совесть будет мучить Делайлу до конца жизни.

– Как я рада, что ты не убежала! – чуть не засмеялась от радости Делайла, подбегая к дрожащей от холода девочке и накидывая на нее куртку, которую взяла из дома. – Как ты здесь очутилась? Прошу тебя, не молчи, ты можешь доверять мне.

Ребенок снова закашлялся и, видимо, хотел уже что-то сказать, как Бертран спохватилась и повела малышку в дом, подгоняя ее.

– Так-то лучше, – выдохнула Делайла, оборачиваясь.

Девочка выглядела еще более потрепанной, грязной и лохматой. Листья торчали из копны спутанных, серых от грязи волос, прицепились к порядком изорванному платью, в коричневых сандалиях хлюпала вода, от которой потемнели и колготки, и их можно было выжимать. Наверное, прежде чем прибыть к дому, она пару раз провалилась в озеро.

Увидев сие зрелище, Делайла пораженно подняла брови и еще долго ничего не могла выдавить из себя, глядя в такие же удивленные, чисто-голубые глаза. Очевидно, девочка не понимала, что же такого в ней заметила Делайла.

– Беру слова обратно. Совсем не лучше, – выдавила она. – Пойдем, я тебя вымою.

Малышка смущенно отвела взгляд и сжалась.

– Ох, чего я там не видела, – рассмеялась она. – Я могу и оставить тебя, но мне кажется, что это… рискованно, что ли. Что я несу?.. Просто ты неважно выглядишь, вдруг у тебя приступы какие? Я не могу тебя все-таки бросить одну.

– Поняла, – робко перебила девочка, еще больше сжавшись.

– Хорошо.

Как и ожидалось, альбиноска походила на ангела, спустившегося с небес. Абсолютно белая кожа – даже белоснежная сорочка, принадлежавшая когда-то в свое время Делайле, не смогла оттенить ее, такую сияющую. Разве что волосы имели немного желтоватый оттенок, но это не мешало рожденному в груди ощущению восхищения. Кукольные губы, блестящие глаза, настолько, что создавалось впечатление, будто в них затаились слезы. Не хватало только крыльев. Девочка была сказочной, нереальной, словно надежда, которую Делайле и остальным изгоям, казалось, никогда не получить.

– Я Кайлин, кстати, – тихо представилась девочка, наверное, для того, чтобы развеять надоевшее молчание.

– Красивое имя, – отозвалась Делайла, развалившись на кровати и разнежившись от приятной усталости. – И да, почему ты здесь? Ты обманула нас, что нашла родителей?

Делайла вовсе не собиралась давить на Кайлин, но правду жутко хотелось узнать, тем более теперь на нее возложена ответственность за человека.

– У меня нет семьи… – еще тише ответила девочка. – Сбежала из приюта. Для меня это не в новинку. Потом следовала за вами, когда вы пошли домой.

Делайла чуть не свалилась с кровати, когда резко перевернулась на живот, чтобы хмуро уставиться на альбиноску.

– Но почему? С тобой плохо обращались?

– Я часто сбегаю, – повторила Кайлин ровно. – Просто не нравится. Люблю свободу.

Кайлин смолкла и уставилась куда-то в пустоту. Взгляд ее остекленел, голова чуть повисла, даже жутко стало. Она явно о чем-то размышляла.

И тем не менее, слова Кайлин казались странными. Как обыкновенному ребенку удавалось несколько раз ускользать от внимания взрослых и так легко сбегать? Может, они просто очень плохо следили за детьми? Вообще, вся эта ситуация выглядела крайне необычно. Да и сама Кайлин как-то растеряла тот испуганный вид, какой преобладал в начале дня, перестала походить на зашуганного ребенка. В ее глазах светилась зрелость.

Делайла не знала, что ей отвечать, потому просто без лишних слов слезла с кровати, медленно подошла к девочке, села рядом с ней и приобняла ее. Кайлин не отреагировала.

– Ты ведь изгой, да? – спросила Кайлин, в конце концов, внимательно поглядев на Делайлу.

Делайла опешила. Все мысли вылетели из головы. Как она догадалась?

– Ты кажешься мне излишне доброй и мягкой. Ты даже попыталась спасти меня, незнакомку, подставила себя под удар, не колеблясь. Это вряд ли впервые. Таким людям часто приходится нелегко, так что ты привыкшая, – пояснила Кайлин свою догадку. – А еще у тебя еле заметный шрам на шее и синяки. Ты изгой, да?

– Вообще-то… меня действительно не любят, – не стала лукавить Делайла, поразившись ее наблюдательности.

– У ангелов всегда много проблем, – слишком серьезно отозвалась Кайлин. – Мне так Джоди сказала.

– Джоди? – нахмурилась Делайла, внимательно посмотрев в глаза альбиноски. – Кто это?

– Она Джоди, – Кайлин указала пальцем куда-то вперед, невозмутимо глядя в пустоту.

Делайла даже испугалась и так резко встала, чтобы посмотреть, что чуть не уронила светильник на комоде. Кукла, черт возьми! Джоди – кукла! Причем когда-то принадлежавшая Делайле. Она никогда с ней не играла и имя ей не давала. Но, кажется, Кайлин она очень приглянулась. Что ж, в таком случае она могла ее забрать. Ну и напугалась же она! Еще и этот спокойный, беззаботный тон, пустой взгляд… Кайлин, конечно, походила на ангела, но страху навести умела. Вела себя очень загадочно, не как все дети.

– А имя она тебе свое… тоже сказала? – спросила Делайла настороженно.

– Нет. Я придумала. Делайла…

– А?

– Я тебе теперь обязана. По правде говоря, сегодня я хотела найти кое-что… И, кажется, я нашла.

Кайлин, казалось, хотела что-то договорить, но упала ей на колени, мгновенно заснув. У Делайлы сердце растаяло от умиления, подобно снегу на солнце. Но… ее надо будет вернуть, и это неизбежно. И что сказать матери? Уговорить ее удочерить? Совершенно сумасшедшая идея. Всего лишь день прошел с их знакомства, как Делайла привязалась к Кайлин, словно всю жизнь ее знала. Только не факт, что мать отреагирует так же. Вдруг будет скандал из-за того, что ее дочь пустила в дом совершенно незнакомого человека? Но что ей оставалось? Во всяком случае, гадать нет смысла. Завтра все будет видно. В конце концов, миссис Бертран всегда понимала дочку.

* * *

– Кайлин, я доверяю тебе, потому дом оставляю на тебя, – Делайла положила руки на ее плечи. – Не волнуйся так, это ненадолго. Скоро моя мама придет, ей я оставила записку, где все подробно разъяснила. Что касается твоей безопасности, то прошу тебя, не трогай плиту – завтрак в холодильнике, и его можно разогреть в микроволновке. Будь осторожна с горячей водой. И очень постарайся понравиться моей маме. Это все… вроде.

Кайлин внимательно оглядела кухню и кивнула с самым серьезным видом.

– Кайлин, ты поняла меня? – решила удостовериться Делайла, снова строго поглядев на альбиноску. – И дверь не открывай никому.

Кайлин опять закивала головой, и Делайла облегченно выдохнула. Напоследок она с улыбкой помахала Кайлин и захлопнула дверь, заперев ее на ключ. Снова глубокий вздох и волнение в груди. Да, надо сказать, мама будет в шоке, но, зная ее, Делла с уверенностью могла отметить, что ничего такого не случится. Уж если кому-то и влетит, так это Делайле, и то не смертельно. Оставалось надеяться, что с Кайлин все будет хорошо. И все же стоило позвонить маме, предупредить ее. И почему раньше в голову не пришло?

Делайла достала телефон и набрала номер матери, но тот оказался недоступен. Обреченно вздохнув, она двинулась дальше. Что ж, остается только ждать.

* * *

«Моя учеба скоро пойдет под откос, если я продолжу думать о всякой фигне! – злилась на себя Делайла, комкая страницу тетради. – В какой момент я совершенно разучилась контролировать свои мысли?»

– Можно выйти? – попросилась она и получила положительный кивок в ответ.

Надо бы погулять минут десять, иначе она просто с ума сойдет. Мысли пожирали другие, голова раскалывалась и кружилась. А все началось с того, что кто-то объявил о возвращении Нерине Эсли, и у Делайлы снова возродилась идея поговорить с ней на серьезных тонах! И с чего она вообще решила, что Нерине станет ее слушать, а не кинется на нее сразу же, чтобы придушить? Хотя, наверное, именно это опасение никак не давало ей сосредоточиться на истории.

А теперь и не только оно.

Когда-то Аавилл сказал ей, что у них существует некая странная связь, и Делайла начинала в это верить. Сейчас, когда никто не знал, что она прохлаждается в коридоре вместо того, чтобы находиться на уроке, почему-то вновь перед ней возник он, словно чувствовал ее местонахождение. Аавилл смотрел на нее ледяным, пронзающим взглядом из-за дальней стены, и от страха у Делайлы тело онемело. Даже отсюда она заметила, что его глаза были безумны, дики и горели яростным огнем ненависти, истощившей его до основания, вытеснившей из него остальные качества, поглотившей его разум.

Аавилл Стоунер. Ни дня он не давал прожить Делайле без встречи с ним в школе или хотя бы без воспоминания о нем. Он знал о ней буквально все: когда, куда Делайла направится, как ее взбесить, как управлять ее чувствами, как заставить ее страдать, ненавидеть его, как подавить… Черт побери, как же он обожал, когда она смотрела на него с испепеляющей яростью; когда она была готова его разорвать, Аавилл с ума сходил от ощущения того, что она настолько страстно его ненавидит, думает о нем, обращает столько внимания на него, тратит на все это время. Свое время. Да, пускай так будет всегда, пускай она никогда не выпускает его из головы.

– Уже уходишь? – Стоунер схватил Делайлу за локоть, когда та предприняла попытку пробежать мимо него. – Какая жалость. А ведь мы не договорили на балу.

– Мне… не о чем разговаривать с тобой, – все-таки твердо изрекла Делайла. – Отпусти, а то запачкаешься.

– А ты стала смелее, – ухмыльнулся Аавилл, все еще не глядя на нее, но сжимая ее руку до боли. – Связалась с моим отцом и думаешь теперь, тебе все дозволено?

Отец… и снова его ненавистный отец. Один лишь допуск того, что она могла проводить с ним ночи, выпускал из Аавилла самое настоящее чудовище.

– Аавилл Стоунер! – выкрикнула она раздраженно, в сердцах, не совладав с собственными чувствами. – Мне плевать на всю вашу семью! На тебя и на твоего подонка-отца! Не дошло еще, нет? Вы оба мерзавцы, а ты еще хуже! Издеваешься над более слабыми, и это дает тебе какое-то право думать, что ты лучше, но ты просто обыкновенный самовлюбленный ублюдок, который самоутверждается за счет других! Ты низок, жалок и падаешь в самую пучину краха и гнева. Твоя вечная ненависть пожрала тебя и теперь увлекает в бездну вместе с собой. И знаешь, Стоунер, я молюсь, чтобы ты сгинул в ней.

Грудь ее часто вздымалась и опускалась, глаза горели огнем, сердце рвалось на волю и пылало, причиняя боль. Ее тело дрожало, а ноги подкашивались, даже дыхание сбилось. А он… как смотрел на нее с хладнокровным спокойствием, так и продолжал смотреть, чем абсолютно разочаровал ее. Но зато сам Аавилл был более чем доволен. Он довел ее, заставил впасть в истерику, ненавидеть его еще больше, чувствовать сильнее. Делайла терпеть его не могла, сама поддалась тем же чувствам, и теперь они сжигали и ее.

– Неужели, Бертран? – изогнул бровь Стоунер и принялся надвигаться к ней все ближе. – Ты сейчас сама стала жертвой гнева и ненависти, не находишь? Ты становишься такой же, как и я. Это неизбежно. А знаешь почему? Потому что я заставлю тебя ненавидеть меня так, что ты ни о чем и ни о ком другом думать не сможешь.

– Да что я тебе сделала, в конце концов?! – взорвалась Делайла, приготовившись в любой момент или защититься, или убежать. – Оставь меня в покое, ты, грязный…

Но ее крики были заглушены обрушившимся на нее поцелуем. Делайла издала непонятный звук, когда ее крепко вжали в стену и стиснули тело до боли в сильных руках, норовящих раздавить ей ребра. Однако терять себя не оставалось времени, и Делайла плотно сжала свои губы, пытаясь прекратить разыгравшееся безумие, вырваться, но тщетно: огонь уже поглотил мотылька, беспомощно махавшего крылышками. Сопротивление лишь распаляло Стоунера, почувствовавшего ее ненависть через жалкие попытки избежать того, чего она так явно опасалась. И ненависть эта придавала ему силы.

Такая сладкая, такая нежная, своевольная… «Да, очень своевольная, тебе такую не одолеть», – усмехался внутренний голос Аавилла, и тот только сильнее прижимал к себе Делайлу, которая пыталась вырваться и чуть не задохнулась, когда ощутила, как ее резко обхватили еще мощнее. Испуганный трепет прошелся по спине, кровь ударяла в мозг каждые несколько секунд, ее сердце угрожающе замирало. И тогда Стоунер отстранился от нее так неожиданно, что та даже вздрогнула, испугавшись возможности новых трюков. Бесконечный миг они смотрели друг на друга и безмолвно спрашивали создателя, что же сейчас происходит, но не получили ответа.

Аавилл, растрепанный, разгневанный, страстный, заглянул в ее серые глаза ненавидящим взором, и, поймав ее взгляд, снова прижался к ее губам, которые в этот раз раскрылись от неожиданности. Делайла прерывисто выдохнула, когда рука Стоунера вцепилась в ее волосы, оттягивая ее голову назад, сильнее прижавшись к ней, не оставляя ни малейшего расстояния между ними. Зубы вонзились в нижнюю губу до крови, что смешивалась со слезами. Он втягивал ее в рот, жадно высасывал соленые алые капли и начинал терять голову от этого привкуса. Привкуса чего-то запретного, сладкого. Он уже не мог остановиться, не мог все так оставить. Он знал, что когда все закончится, она станет избегать его еще тщательнее, а он не мог такого допустить. Это его Бертран, его собственность, его исцеление и одновременно погибель.

Только сейчас Делайла начала понимать, что потихоньку сходит с ума. Она боялась открыть глаза, боялась еще раз удостовериться в том, кто ее целует. Целует так жестоко, поедает, высасывает ее кровь, кусает губы, но так страстно, что забываешь свое имя, теряешься в потоке эмоций, мыслей, ощущений. Она вцеплялась в его рубашку, прижималась к нему в ответ, растворялась в нем, а он продолжал въедаться в нее. Стоунер вновь укусил ее губу и зарычал, ослепленный гневом на себя, на то, что он сейчас вытворяет, а у нее и сил не было, чтобы вскрикнуть, потому Делайла еще сильнее сжала его плечи от той боли, что он ей причинил. В ответ он жестко обхватил подбородок Бертран и слизал еще пару капель выступившей крови, от вкуса которой закружилась голова и помутнел рассудок. Пора было заканчивать, но Стоунер с ужасом осознавал, что не может перестать. Однако стоило ему ослабить хватку, как Делайла словила момент и начала отталкивать его от себя, воспользовавшись тем, что он больше не держал ее так цепко, как минуту назад.

– Делайла?! – услышали они чей-то удивленный возглас.

Она резко обернулась на голос, и дрожь прошла по ее телу, когда она увидела того, кто прервал их. Что же он теперь подумает…

– Вейн… – только и выдохнула она.

Сердце пропустило удар, заставив Делайлу задрожать хуже прежнего. Она не смела смотреть ни на одного из них. Она чувствовала, что предала себя, свои идеалы, а Вейн теперь вряд ли сможет ей доверять…

– Делла, можешь не объяснять, – Вейн выставил вперед руку и склонил голову вбок. – Я знаю, что ты сама никогда бы не связалась с этим типом. Я прав, Стоунер?

Аавилл холодно рассмеялся, облокотившись на школьные шкафчики и приставив руку ко лбу. Делайла ощутила новый прилив отвращения к нему.

– Дефенс, если бы ты пришел раньше, ты бы стал свидетелем того, как твоя невинная подружка рвала на мне рубашку.

– Подлец! – вскричала она и беспомощно взглянула на Вейна. – Я пыталась вырваться!

Стоунер рассмеялся еще громче, опираясь на шкафчики. Похоже, что он сам не верил в то, что сделал пару минут назад, и теперь у него сдавали нервы. Что ж, он не один такой. Делайла сама поверить не могла. И ведь она поддалась ему. Такой ошибки допускать больше нельзя.

Делайла подбежала к Вейну, когда он подозвал ее к себе, хотела было уже потянуть его за руку, чтобы уйти с ним отсюда как можно скорее, но едва она дотронулась до его руки, как Вейн перехватил ее, повернул к себе, а сам встал спиной к Стоунеру и… немедленно переменился в лице. Он больше не выглядел разозленным, его вид стал очень даже веселым. Делайла впала в ступор и совсем потеряла нить происходящего.

– Подыграй мне, – шепнул Вейн ей так, чтобы расслышала только она, и подмигнул с улыбкой.

– Что?! – так же тихо, но негодующе шепнула Делла и обомлела, когда Вейн схватил ее за подбородок и просто приблизился к ней губами, однако не поцеловал. Он выжидал и улыбался!

«Черт! Вы издеваетесь?!» – кричала Делайла про себя, совершенно не понимая, что происходит. Вейн что, специально дразнил Аавилла? И зачем? Что это за хитрая мина на его лице, что он хочет доказать?

В следующий миг все вдруг закончилось, Вейн отошел от застывшей Делайлы и повернулся к Аавиллу уже с суровым видом. Делла с ужасом смотрела на друга, гадая, зачем же он устроил этот балаган. Просто немыслимо. Ладно этот напыщенный, самовлюбленный идиот Стоунер, который думает, что ему все дозволено, он ведь ненавидит ее и хочет сломать, но Вейн… он сошел с ума?

– И это поцелуй? – прервал тишину Аавилл своим смешком. – Смотри-ка, она даже не впечатлена!

Вейн не ответил, он ждал того, что произойдет дальше. В душе он все так же лукаво улыбался и знал, что его игра сработала.

Аавилл снова хмыкнул, медленно направляясь к ним. Делайла мигом очнулась, едва он приблизился к ней на достаточно близкое расстояние, встрепенулась и крикнула:

– Не подходи! – Делайла отпрыгнула назад и побежала прочь.

– Ты куда? – крикнули ей вслед парни.

– В монашки! – отозвалась Делайла, стараясь не задохнуться от возмущения.

Они еще и смели спрашивать ее о чем-то! Делайла никогда не думала, что умеет так злиться, что когда-нибудь гнев будет настолько застилать ей глаза. Хотелось кричать от отчаяния, но все же не плакать. Хотелось провалиться сквозь землю от такого позора. Она тоже хороша. Позволила целовать себя Стоунеру. Но он только сегодня одержал победу. Один раз она ему ответила, потеряла голову, и больше такого не случится. Никогда. Никогда больше она не позволит ему приблизиться настолько…

В груди внезапно затеплился огонек, как только Бертран вспомнила его жаркие объятия.

«Нет! – одернула она себя. – Нет… я не собираюсь в тебя влюбляться, демон! Это же просто немыслимо!» И побежала куда глаза глядят, сопровождаемая жгучим унынием.

Глава 9 "Судьба не ждет"

Отдаленные, словно потусторонние голоса, взволнованные выкрики, затуманенные возгласы… Все мешалось в голове, в ней же отдавался бешеный стук сердца; грудную клетку изнутри сдавила колючая железная проволока, по которой будто периодически пропускали ток, от чего перехватывало дыхание, а дышать и так давалось с большим трудом. От каждого вдоха и выдоха в груди образовывался паровой молот, ударяющий по ребрам после выпуска пара. От боли Делайла почти сходила с ума, но ничего не могла сделать. Она распласталась на траве, не в силах пошевелиться и даже думать о чем-либо. Она просто хотела, чтобы все произошедшее сегодня оказалось страшным сном.

Голоса, несмотря на то, что были подернуты дымкой тумана, становились громче и отчетливей, и все равно она мало что могла разобрать. То, что сейчас происходило, не поддавалось ее пониманию. Истерила какая-то девчонка, очевидно, Эсли; возмущался некий парень, но Делайла лишь жмурилась и пыталась не издать и звука. Перед глазами плыли деревья, растекались в цвета своих крон и теперь сливались с окружением. Тело окончательно онемело, оно чувствовало лишь неприятный холод земли, контрастирующий с горящей от побоев кожей, но это все не имело никакого значения.

– Делайла?! – дергал ее кто-то, испуганно восклицая. – Делайла! Боже, что она с тобой сделала?! Ты слышишь меня?! Эй! Эй!

Вечность перед глазами, звезды, и, наконец, тьма, в которую она провалилась после долгих мучений. Голоса исчезли, время остановило свой ход. Делайла чувствовала, как падает все ниже и ниже, летит в самое нутро Земли.

«Неужели смерть?» – подумалось ей.

* * *

По дороге домой Делайла не переставая думала о том, что сегодня произошло. Немыслимо, нелепо, отвратительно! Над ней так и будут издеваться всю жизнь, если она немедленно что-то не предпримет! Но Вейн… Чего он хотел добиться своим поступком? Насолить Аавиллу? С чего бы вдруг? Еще и выглядел таким довольным… что и интересовало Делайлу больше всего, однако с ним в ближайшее время она разговаривать уж точно не намеревалась. Стоунер и так ее опозорил, а тут и лучший друг решил вступить в игру.

«Тоже мне, нашли развлечение!» – злилась Делайла, еле сдерживая желание пнуть что-нибудь по пути. Этот Аавилл… Их безумное противостояние необходимо остановить, пока она не сошла с ума окончательно. А с Вейном позже разберется.

Скрипнула открывающаяся входная дверь, и первое, что бросилось в глаза – царившие в коридоре тишина и полумрак. Значит, скорее всего, мама еще не пришла. В конце концов, Делайла слишком рано явилась домой, потому что сбежала с последних уроков, и только сейчас ей пришло в голову, что будет совсем невесело, когда Салли узнает о ее частых прогулах.

И словно в подтверждение ее мыслей за окнами угрожающе загремел гром. За ним послышалось, как наверху хлопнула дверь одной из комнат, а затем скрипнули половицы. Кто-то вышел из спальни Делайлы? Как интересно. Может, мама все-таки вернулась? Но что она делала в ее комнате?

– Делайла Маркус, не желаешь объясниться? – окликнул ее строгий голос матери откуда-то справа.

От неожиданности Делайла вздрогнула и быстро обернулась. Салли уперла руки в бока и вперилась в дочь сердитым взглядом. Однако в глазах мамы она прочитала и заметную усталость, от которой, казалось, миссис Бертран могла упасть в любой момент.

«Вот черт, неужели ей уже позвонили со школы и рассказали о том, как я скатилась?» – лихорадочно соображала Делайла, тщетно стараясь справиться с накатившим волнением.

– Ты о чем? – спросила она, наконец, снимая обувь, с которой буквально стекала грязь.

Салли изумленно развела руками.

– Я прихожу домой – и что вижу? Абсолютно незнакомая девочка ходит по нашему дому! Ты просто не представляешь, как я перепугалась! Почему ты не позвонила мне?!

Делайла неожиданно вспомнила о Кайлин, и сердце ее упало. И чем она думала? В связи с событиями в школе она совсем об этом позабыла! Совершенно понятно, почему мама метала гром и молнии, а ей вообще не рекомендовалось нервничать в связи с подорванным здоровьем.

Делайла кинулась к пошатнувшейся от переутомления Салли и усадила ее на диван, а сама плюхнулась рядом и внимательно оглядела ее. И почему только сейчас Делайла заметила, как постарела ее мать, как изнурила ее вечная работа, как сгубило ее горе? Ей приходилось чересчур тяжко: она заботилась о дочери всю жизнь, отдавала последние силы, чтобы их семья не сгинула, держалась без любимого мужа. Делайла сжалась, преисполненная жалости. Она была обязана хранить маму так же, как та свою дочку. И сказать ей правду.

– Мам, пойми, я не могла остаться безучастной, – спокойно вымолвила Делла, обнимая мать за плечи. – Мы с Орлеаном спасли ее от увальней, которые над ней издевались.

– Какой кошмар! – не удержалась от комментария миссис Бертран.

– Да, – кивнула Делайла, соглашаясь. – Мы пытались найти ее родителей, вроде даже нашли, но позже выяснилось, что на самом деле у Кайлин нет никаких родителей, а сама она сбежала из приюта. Ночью я услышала шорох и кашель, вышла на улицу, а она там замерзшая… Не могла же я ее оставить! Что бы ты сделала на моем месте?

Делайла так пытливо смотрела на мать, что та задумалась. Возможно, ее дочь права. Салли тоже не сумела бы остаться равнодушной к беззащитному и потерянному ребенку, тем более что девочка, надо признать, и миссис Бертран очень понравилась. Глядя на нее, Салли вспоминала, как когда-то потеряла ребенка, не смогла родить во второй раз. Что если эта самая девочка послана им как утешение?

«Нет, чудес не бывает», – в какой раз заверяла себя миссис Бертран, грустно усмехаясь, но вслух сказала другое:

– Ты права, девочка моя. И все же ты должна была позвонить мне.

– Я звонила, но твой номер был недоступен. Слушай… мы не можем забрать ее?

Делайла неуверенно покосилась на маму, не заметив, как в волнении сжала кулаки. Салли, призадумавшись, уставилась куда-то в стену, а затем с сожалением поглядела на дочь.

– Нет, родная. Мы не можем, – миссис Бертран обреченно покачала головой. – Во-первых, у нас неполноценная семья, что уже веская причина, а во-вторых, денег очень мало. Я и так стараюсь содержать довольно приличный дом, умудряясь как-то при этом кормить нас и даже одевать. Мне ли объяснять тебе такие вещи, Делайла? Даже если девочку и отдадут, проблемы с финансами совсем возрастут. Да, я не буду врать, Кайлин просто чудесная и, что удивительно, вежливая и воспитанная, но, увы…

Делайла мысленно пнула себя. Кажется, в последнее время она совсем разучилась думать в верном направлении. Разумеется, ее мать тысячу раз права. Они еле сводят концы с концами, какие тут новые члены семьи!

– Да уж, положение еще то, – выдохнула Делайла и встала.

Мать недоуменно посмотрела на нее.

– Я хочу все объяснить Кайлин, – ответила она на немой вопрос матери и направилась наверх. Что ж, похоже, это будет ее самое тяжелое испытание за последние месяцы.

Делайла понуро поднималась по лестнице и даже застыла, едва достигнув комнаты. Кайлин самозабвенно играла со своей куклой Джоди, о чем-то болтала с ней на выдуманном языке и ничего не замечала вокруг.

– Кайлин, – позвала Делайла еле слышным голосом.

Кайлин резко оторвалась от игры и посмотрела на Делайлу серьезным, взрослым взглядом, будто чего-то ожидала. Она долго молчала на пару с Делайлой, неспособной подобрать более подходящие слова, и в итоге откликнулась сама:

– Я знаю. Грусть на твоем лице и на лице твоей мамы все говорит. Я не глупая, Делайла. Я все знаю.

Делайла, ничего не ответив, упала на колени рядом с Кайлин и тяжко выдохнула. Вот бы и ей такую беззаботность в паршивых ситуациях.

– Кайлин, я буду навещать тебя раз в два дня в твоем приюте. Хочешь?

Кайлин не улыбнулась, но ее внутреннее состояние заметно улучшилось. Она так же серьезно кивнула.

– Но пообещай мне, что больше не будешь сбегать, – попросила Делайла.

– Так далеко – не буду, – только и ответила Кайлин.

Делайла грустно улыбнулась. Прощаться совсем не хотелось, но теперь она прекрасно понимала, что их семья находится в безвыходном и невыгодном положении. Она не знала, смогут ли они когда-нибудь забрать к себе Кайлин, но надеялась на лучшее. И только вечное чувство тревоги не давало ей спокойно продохнуть и расслабиться.

* * *

На его истлевшей от вечных пожаров душе, вновь охваченной жестоким пламенем, было невероятно гадко. Он никак не мог погасить внутри то пламя, которое создал в себе сам. В какой раз. Только теперь, пожалуй, он имел право обвинять еще и Бертран, сыгравшей свою роль в его безумии.

Из головы Аавилла не лезли воспоминания о том поцелуе, его руки продолжали гореть, обожженные температурой ее тела, трепещущего от каждого прикосновения. Он до сих пор чувствовал, как упрямо тек пот по горячей коже, а дыхание от мыслей о том, какая она сладкая, перехватывало и сейчас… Боги, она сводила его с ума. А что было хуже всего, так это то, что Аавилл сам не понимал собственных мотивов. Он ужасался, когда целовал Бертран, испытывал позор и стыд, но вместе с тем ощущал дикое удовлетворение и эмоциональный подъем. Противоречивые чувства смешивались внутри, образовывая гремучую смесь. И от нее голова трещала по швам. Или же все-таки от большого количества выпитого пива?

Аавилл зашипел и схватился за волосы. Злость от того, что мысли о Бертран чересчур влияли на его и так нездоровое состояние, срывала ему крышу. Даже то, что его позвали повеселиться в кругу друзей, нисколько не отвлекало. Напротив, шумная обстановка действовала ему на нервы, а особенно Аавилла бесил тот факт, что в его банду решила влиться Нерине Эсли со своей полоумной подружкой Андреа. Но, пожалуй, это раздражало лишь его, а остальные парни развлекались, как и всегда – еще и танцы около костра устроили. Один Аавилл сидел в стороне и всеми силами пытался забыться. Вряд ли кто-нибудь из его приятелей хотел бы выслушать, как у него мозги плавились из-за дурацкой девчонки.

А ведь она так самозабвенно отвечала на твою страсть, так хватала за плечи, вжималась в тебя, поддавалась твоей власти…

Кровь внутри снова забурлила, да так, что закружилась голова. Напряжение внутри нарастало.

Нет, не стоило оно того. Если и правда начнет рассказывать, станет гораздо хуже, чем сейчас. На сейчас у него была припасена другая идея – отключиться. И он окончательно это понял, когда вдруг осознал, что все время пялился на Нерине. Та, неправильно истолковав его взгляды, уже что-то нашептывала Андреа. Аавилл лишь хмыкнул и потянулся к ящику с пивом, чтобы взять очередную бутылку. Самое время напиться до чертиков и завалиться на лесное бревно, пока Эсли не принялась его доставать.

– Ты сегодня ужасно понурый, – с наигранной задумчивостью изрек голос Орлеана поблизости. – Хотя ты же у нас всегда такой!

Аавилл вздрогнул. Орлеан, до сего момента шаставший непонятно где, вдруг оказался около него и сел рядом. Аавилл хмуро уставился в огонь, глотнув из бутылки. Сознание чуть помутилось. Это ведь уже третья порция, да?

– Где был? – механическим тоном спросил он.

– Справлял нужду, – просто ответил Орлеан, но, перехватив косой взгляд Аавилла, искренне удивился. – Чего? Можно подумать, ты в туалет не ходишь!

Аавилл вновь хмыкнул.

– С тобой точно что-то не так, – Орлеан уже начинал волноваться. – Ты, конечно, вечно ходишь хмурый, но хотя бы более разговорчив. А уж как ты вечно болтаешь о Делайле…

– Заткнись, – Аавилл недовольно посмотрел на Орлеана, который тут же замолчал. – Или ты хочешь, чтобы эта стерва услышала и потом в клочья твою драгоценную Бертран порвала? Не думаю.

Орлеан воззрился на Эсли и кивнул, соглашаясь. Иногда его друг мог говорить дело, даже в уже порядком нетрезвом виде.

– Я поцеловал ее, – признался Аавилл и в тот же момент почувствовал, как под ним дернулось бревно, а пиво выплеснулось на его джинсы.

Орлеан с широкими глазами тыкал в него пальцами и подпрыгивал на месте. Казалось, он мог завизжать, как девчонка, в любой момент, но, похоже, голос его сел. Аавилл вскинул бровь. Странно, что эти сумасшедшие танцы еще никто не заметил.

Орлеан, тем временем, пощупал лоб Аавилла, но, не обнаружив высокой температуры, отодвинулся и вскрикнул.

– Ты… ты ЧТО сделал? – переспросил он, но тут же вновь заговорил: – Ты. Значит, ты, да? Постой. Ты? Ты?! Нет, не так. Ты. Ты. Поцеловал Бертран. Вот шел себе по коридорчику, а тут она тебе навстречу, ну ты и решил, мол, а давай-ка поцелуемся, и хвать ее! Поцеловал.

– Почти так, – зевнул Аавилл, подперев подбородок рукой.

– Нет, у меня в голове не укладывается, – пробубнил себе под нос он. – Так значит, ты поцеловал Бертран? Стоп. Вот просто взял и поцеловал? Поцеловал Бертран… Ты. Не кто-то там, а ты! А ты вообще уверен, что это была она, а не ее астральный двойник?!

Здесь Орлеан обхватил лицо Аавилла и посмотрел в его глаза очень внимательно и строго.

– Твою налево, Орлеан, еще один вопрос, и я тебе вмажу. Может, протрезвеешь.

– Хорошо, – Орлеан смирно сел и вдруг опять подскочил. – ТЫ ПОЦЕЛОВАЛ БЕРТРАН?!

Аавилл как чувствовал, что не стоило ему ни с кем откровенничать именно здесь и именно сейчас. Теперь их все четко и ясно расслышали. И если приятелям Аавилла было как-то не до чудачеств Орлеана, то Нерине Эсли весьма заинтересовалась сказанным. Ситуация катилась к чертям.

Аавилл устало закрыл глаза. В его голове лихорадочно рисовался план отступления. Орлеан виновато косился то на Нерине, то на Аавилла, а потом схватился за волосы со словами: «Ой, дура-а-ак…», зашипел и отвернулся. Теперь вот и парни недоумевали, что же такого произошло, и удивленно таращились на друзей. Андреа бросала разочарованные взгляды на Аавилла, а Нерине готовилась разразиться неплохой тирадой, но не находила подходящих слов, а потому сжала кулаки. Ее трясло.

«Вот оно. За что боролась, на то и напоролась… Черт возьми, да они же и правда одинаковые! Я точно так же не нужна ни тому, ни другому…» – размышляла Нерине про себя и ощущала, как она бьется о волны отчаяния и обреченности. Очень знакомо. До боли, до дрожи, до безумия. Что ж, она сама так хотела. Хотела заменить его кем-то похожим и заменила. Тогда чего же удивляться тому, что и Аавиллу она по сердцу не пришлась? Но Аавилл хотя бы честнее. В отличие от него… И от нее.

Нерине понурила голову, но надолго ее молчания не хватило.

– А мне наплевать! – закричала она вдруг, вырвавшись вперед. – Ты такой же, как и он, вы ничем не отличаетесь! Да если бы я раньше поняла, я…

– Что? – спокойно спросил Аавилл, усмехнувшись краем губ. – Ну же, ударь меня. Вылей целое ведро грязи, и я стану еще хуже. Я не знаю, чего ты там себе придумала, Эсли, но я свободный человек. Всегда им был и буду, ясно? Я никогда ничего тебе не обещал. Я тебя, черт побери, вообще не знаю!

Нерине, поджав губы и сдерживая слезы, смотрела куда-то мимо него, а потом вперилась в Аавилла блестящими глазами, в которых так правдоподобно отражалось пламя костра, что можно было подумать, будто огонь ее собственный. Даже разгневанная она выглядела прекрасно. И только внутри у нее уже ничего не осталось, кроме сосущей пустоты, сводившей с ума. Зачем она создала себе лишнюю проблему? Зачем бросилась из одного пожара в другой? Неужели так сильно надеялась вновь стать нормальной? Сейчас эта идея казалась просто недосягаемой мечтой.

– Эй, Нери, он просто пьян, не расстраивайся, – искренне сжалился Орлеан над ней. К тому же ему очень не хотелось, чтобы ее гнев перешел с Аавилла на ни в чем не повинную Делайлу.

– Закрой рот, Файер! – внезапно завопила Нерине, да так пронзительно, что все, включая Аавилла, вздрогнули, а спящие до этого птицы на деревьях разлетелись. – Как же я вас всех ненавижу! Тебя, Стоунера, а еще выскочку Бертран, провалиться ей на месте! Я зарою ее, к дьяволу, слышишь?! Ей не жить!

Она не знала, почему неожиданно заговорила о Бертран, и почему вообще в такой ситуации вспомнила именно о ней. Ее серо-голубые глаза вдруг возникли в мыслях из ниоткуда и словно прожигали в груди Нерине дыру. Она опять чувствовала себя неполноценной на ее фоне, опять задавалась кучей вопросов, на которые не находила ответов… Она давно уже не ощущала такого стыда и одновременно гнева, и в ее голове творилась полная каша.

Аавилл встал с места и подошел к Нерине. Несмотря на то, что он употребил достаточно алкоголя, его рассудок оставался трезвым. Он понимал, насколько велика опасность, и как Бертран могла пострадать. Но почему так волновался? Сам ведь сказал, что хочет ее уничтожить. Нет, не важно. Нужно думать. Только вот ничего лучше, как прибегнуть к угрозам, он не нашел.

– Тронешь ее – и собирай деньги на собственные похороны, – отозвался Аавилл холодным и спокойным голосом, в котором слышалась пугающая власть. Однако Нерине не дрогнула, смело глядя ему в глаза. Она больше не плакала, и все, что он увидел в ней – лишь отчаянную решимость, боль и усталость. Аавилл даже несколько устыдился себя, хотя терпеть ее не мог.

– Хорошо, – выдавила Нерине с трудом. – Обещаю.

Парни заметно расслабились. Им, вообще-то, единственным тут было все равно, но мысль о том, что эта с виду очень красивая девушка могла кого-то убить, несколько ужасала.

А вот с Аавиллом обстояло посложнее. Он сумел прогнать напряжение, однако что-то подсказывало ему, что добром ситуация не кончится. Нерине, в конце концов, не из тех, кто так легко отступает, а потому в его сердце затаилась огромная тревога.

* * *

Тишину комнаты, давно увязшей в полумраке пасмурного вечера, нарушили телефонные трели звонка. Делайла вздохнула и, свесив ноги с кровати, уныло поплелась к телефону.

– Да? – сонно выдохнула в трубку она.

– Делайла! – услышала она голос Вейна.

– Ох, Вейн… – Делайла зажмурилась. Перед ее глазами предстала навязчивая картина, где Вейн изображал с ней поцелуй. Она схватилась за голову.

– Делайла, я все могу объяснить! – вырывалось из трубки. – Это даже не недоразумение, я это сделал, чтобы… в общем, черт, я тебе потом скажу. Когда увижу результат.

Делайла усмехнулась и упала на кровать.

– Странный ты какой-то стал, Вейн. Ладно, не важно. Давай просто забудем.

«Результат он хочет увидеть, – Делайла начинала закипать. – Я что, подопытный кролик?»

– Согласен, – тут же послышался радостный тон Вейна, но вдруг тот спохватился: – Что с тобой? Ты какая-то грустная. Я виноват?

– Нет, не ты. Я приду к тебе и расскажу, в чем дело. Идет?

– Да, конечно. Прямо сейчас?

– Да.

– Тогда жду.

Делайла в который раз вздохнула и окинула комнату печальными глазами. Игрушки после Кайлин еще валялись на полу, и никто не спешил убрать их на место. Она уже успела соскучиться по девочке, а когда та уезжала, Делайла подарила ей на память одну из своих кукол. Джоди, кажется?

«Надо собираться! – мысленно пнула себя Делайла. – Иначе я так и буду стоять здесь в растерянных чувствах…»

Взяв всю волю в кулак, она причесалась, на скорую руку заплела волосы в косу и принялась одеваться. Погода за окном оставляла желать лучшего.

– Мам, на улице очень холодно, да? – все-таки решила удостовериться Делайла, как только спустилась в зал.

– А что, разве не видно? Всего лишь шесть вечера, а уже такая темень. Тебя моментально снесет!

Делайла скептически снова уставилась в окно. Ветер за ним клонил деревья к земле, завеса дождя походила на туман, скрывающий в себе все; серое, почти темное небо грозно нависало над домами и будто предупреждало «не выходи!»

Делайла даже содрогнулась, а после увидела сверкнувшую где-то вдали молнию. И правда, внушительно. Только вот она уже договорилась встретиться с Вейном.

– Мам, я к Вейну. Я обещала. И такси вызвала. Отпусти, прошу. Зря я человека, что ли, потревожила?