книжный портал
  к н и ж н ы й   п о р т а л
ЖАНРЫ
КНИГИ ПО ГОДАМ
КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЯМ
правообладателям

Татьяна Абиссин, Фэй Родис

Миллионер для чаровницы

Пролог

– Ты думала, что сможешь меня обмануть?

Мужской голос был низким, вкрадчивым, с мягкими бархатными нотками. Словно его обладатель сидел в кресле, протянув ноги к камину и потягивая коллекционное вино из бокала. А не прохаживался по подвалу взад-вперед, заложив руки за спину, и рассматривая синие разводы на несвежей побелке.

Но меня это не успокоило. Стараясь держать спину прямо, я опустила руки на колени, не отводя взгляда от тонкой струйки крови, бегущей по щиколотке.

«Мне не больно», – мысленно повторяла я. Не больно. Почти.

– Что же мне с тобой делать, а? – вопрос прозвучал так, словно ему действительно интересен мой ответ. Чуть повернув голову, я встретилась с ним взглядом, но мужчина тут же отвел глаза.

– Вымыть, – я стряхнула с ладоней побелку, – накормить, и уложить спать?

Для дополнительного эффекта я наивно улыбнулась и похлопала ресницами. Чем-чем, а ресницами я всегда гордилась. Длинные, густые, черные, не требовавшие ни туши, ни отдельного ухода, они придавали взгляду особую выразительность и глубину. Даже женщины на мгновение останавливались и прерывали разговор, когда я пристально смотрела в их сторону. А уж мужики и подавно…

Но не в этот раз. Коротко выругавшись, мой тюремщик ударил меня по щеке тыльной стороной ладони. Во рту появился противный привкус крови.

«Надеюсь, зубы целы, – отрешенно подумала я, сплевывая кровь на пол, – не хотелось бы снова идти к стоматологу. Или, того лучше, к протезисту».

Хотя, глупо, конечно, беспокоиться о зубах, когда я не знаю, выберусь ли из этого дома живой. Трупу услуги врачей не нужны.

– Ведьма! Мерзкая тварь! – выкрикнул он. – Не смей пробовать на мне свои штучки!

«Как же это знакомо», – вздохнула я. Люди не гнушаются использовать вас, пока им это выгодно. А потом выбрасывают, как ненужную вещь, или уничтожают, как нечто отвратительное и мерзкое.

А ведь такие, как я, тоже люди. Пусть не совсем обычные, и не всегда использующие свои способности на благо других. Мы тоже хотим жить и быть счастливыми.

Душу затопила тоска. Не люблю такие минуты, когда откуда-то изнутри поднимается тёмная волна, накрывая с головой. Я плохо с этим справляюсь, даже находясь в полной безопасности. А сейчас, мне, как никогда, необходимо выдержка и спокойствие.

Но долго витать в облаках мне не позволили. Холодные пальцы скользнули по подбородку, вытирая кровь. Я не заметила, как он подошел совсем близко. Вздрогнула всем телом, и это не укрылось от моего мучителя:

– А ты действительно хороша, – неожиданно хриплым голосом произнес он. Потом намотал прядь моих волос на палец и резко дернул.

Я изо всех сил стиснула зубы, чтобы не закричать. Мужчина, окинув меня заинтересованным взглядом, принялся рассматривать длинный, золотисто-каштановый локон, лежащий на его ладони.

– Скажи, в чем заключается твоя сила? – неожиданно спросил он. – Как ты её получила? Можно ли её передать кому-то другому?

Несмотря на испытываемую боль, я едва не рассмеялась. Ещё один глупец, мечтающий о силе и власти.

– Бодливой корове бог рогов не дает, – усмехнулась я, в тот же миг почувствовав, как его руки сжались на моем горле.

Прошла секунда, другая. Перед глазами замелькали мушки. В голове мелькнула последняя мысль – отмучилась! Выдержала, справилась, не предала… Как вдруг чужие пальцы разжались, позволяя сделать судорожный вдох. Потом еще один.

Я закашлялась. Как оказалось, возвращение к жизни – не самая приятная вещь.

– Не думай, что я позволю тебе уйти так легко, – произнес мужчина, будто прочитав мои мысли. – Никто не смеет предавать меня. И для тебя, моя дорогая, я придумаю что-то особенное.

Я быстро опускаю глаза, чтобы их блеск не выдал меня. Он не первый человек, который мне угрожает. И самое лучшее, что я могу сделать сейчас – это казаться слабой и сломленной. Пусть думает, что победил.

Но все мои благие намерения исчезают, стоит ему провести рукой по моей шее, а затем, небрежно коснуться груди.

– Чаровница… – севшим голосом произносит он. – Тебе не зря так прозвали.

Машинально отпрянув назад, я прижимаюсь спиной к стене. Снова дёргаю связанными запястьями, в отчаянной попытке освободиться.

– Не смей, – шиплю я рассерженной кошкой.

Мужчина опускается рядом со мной на корточки. Уже уверенно, по-хозяйски, оглаживает ладонями мое тело. Его не смущает ни грязь, испачкавшая платье, ни сладковатый запах крови из раны на ноге.

– Значит, вот чего ты боишься, – его голос снова становится тягучим и ласковым, словно мёд. – Не потерять силу, не умереть. А всего лишь…

По его лицу расползается торжествующая улыбка. Как ни странно, это делает его ещё некрасивее. Он резко поднимается, потом берет меня на руки и относит к противоположной стене.

Там валяется старый матрас, набитый соломой. Сухие травинки, даже сквозь ткань, неприятно царапают кожу, и я сразу же пытаюсь подняться. Но он легко удерживает меня на месте.

– Не думай, дорогая, что это из-за твоей неземной красоты, – насмешливо говорит он, склонив голову набок. – Ты, конечно, милая девочка, но у меня были и симпатичнее. Просто это самый легкий способ получить от тебя информацию. Ну, и приятный, не спорю.

Я закрываю глаза, всем сердцем желая потерять сознание. Чтобы не слышать этого голоса, не чувствовать прикосновений и поцелуев, не ощущать тоски и ужаса от собственной беспомощности.

И не вспоминать о том, что произошло пару месяцев назад.

Глава 1

За окном бушевала метель. Короткий зимний день сменился густыми сумерками, и затем – непроглядной ночной тьмой. Ветер, поднимавший ворох снежинок, неожиданно усилился и забросал стекла горстями мокрого снега.

Я со вздохом отвернулась от окна. Ни одной попутной машины. Конечно, кто поедет в такую погоду. Если так пойдет дальше, мне не удастся вернуться в Москву до рассвета. Поймав сочувственный взгляд молодого парня, служившего в этом забытом местечке и кассиром, и официантом, я решила спросить комнату и переночевать.

Но, прежде чем успела подняться со стула, входная дверь за моей спиной хлопнула, пропустив поток холодного воздуха. Послышалось завывание ветра. Пол заскрипел под тяжелыми шагами.

По моей спине пробежала дрожь, как всегда, в минуту волнения. Даже не оборачиваясь, чтобы взглянуть на посетителя, я уже знала: это тот, кто мне нужен. И, значит, я не напрасно провела в маленьком дорожном кафе несколько часов.

Я сделала несколько вдохов и выдохов, чтобы успокоиться. И только затем повернулась, чтобы скользнуть по мужчине беглым, но внимательным взглядом.

Что можно сказать? Высокий, стройный, в то же время не слишком худой. Есть среди моих знакомых мужчины, на которых любая одежда болтается, как на вешалке. Короткие тёмные волосы явно побывали в руках хорошего парикмахера. На подбородке – шрам, который совсем не портит лица, скорее, придает некую изюминку. Но, лучше всего, глаза – тёмные, как осенняя вода, и такие же глубокие. Они манили скрытой тайной печалью, и, на мгновение встретившись взглядом с мужчиной, я с трудом отвернулась.

«Да что такое? Людей, что ли, не видела?» – разозлилась я на себя и, схватив чашку с остывшим чаем, осушила её одним глотком.

Мужчина прошёл мимо меня, уделив не больше внимания, чем стоящему рядом стулу с высокой спинкой. Остановившись перед кассиром, он быстро сделал заказ, выбрав горячее и чай. Потом сел за соседний столик и, сложив руки «в замок», опёрся о них лбом.

«Его что-то тревожит? Проблемы в семье? С бизнесом? Или поездка оказалась неудачной? – гадала я, – а, может, девушка, которую он любит, решила расстаться?»

Почему-то последний вариант мне не понравился. Пусть уж лучше будут проблемы с бизнесом.

Тем временем официант принёс поднос с ужином для незнакомца. Когда он проходил мимо меня, я улыбнулась и слегка кивнула в сторону гостя.

Молодой человек оказался понятливым, или же надеялся получить от меня ещё одну купюру? Спустя десять минут он вернулся к столику, чтобы забрать пустую посуду, и будто случайно спросить:

– В Москву едете?

Мужчина пробормотал что-то утвердительное.

– А женщину с собой не возьмёте? Погода ужасная, а у неё сломалась машина. Не ночевать же ей здесь…

Я наблюдала в зеркале, висевшем на стене, как мужчина медленно поднял голову, окинув недовольным взглядом официанта.

«Не мои проблемы», – легко читалось в его глазах.

«Откажется, – вздохнула про себя я, – судя по внешнему виду, зарабатывает он более, чем прилично. Значит, деньги за проезд не нужны. А просто так подвозить незнакомцев не станет».

– Её, что ли?

Я почувствовала спиной тяжелый взгляд и повернулась. Очаровательная улыбка, сиявшая на моем лице, увяла сама собой. Мужчина, уделив мне не больше трех секунд своего драгоценного времени, вытащил кошелек, чтобы расплатиться.

– Такая сильная метель, – мягко, ни к кому конкретно не обращаясь, произнес официант. Мужчина негромко хмыкнул:

– А у неё, что, языка нет?

***

Вспыхнув от гнева, я не сразу нашлась с ответом. Похоже, мы не понравились друг другу с первого взгляда. Плохо.

Я опустила глаза, в которых загорелся недобрый огонек, и сказала:

– Ну, что вы. Я вовсе не лишена дара речи. Но, зачем тратить слова на человека, лишенного сострадания? Даже если я замерзну в сугробе, какое вам до этого дело?

Повисла неприятная пауза. Официант, забрав посуду, торопливо вернулся к себе за стойку.

Мужчина некоторое время буравил меня взглядом, потом вдруг широко улыбнулся:

– Ладно, твоя взяла. Поехали. Только одно условие – сидеть молча. Скажешь хоть слово – выброшу прямо посреди леса.

– Согласна, – я поднялась с места и взяла сумочку. В дверях немного замешкалась, подумав о том, что нужно отблагодарить официанта, который мне помог. Если, конечно, я ещё загляну в это кафе.

Стоило перешагнуть порог, как мои ноги по колено увязли в снегу. Ветер швырнул в лицо целую горсть колючих снежинок. Слепо заморгав, я двинулась вперед, к темнеющей впереди машине, и тут же поскользнулась. За слоем рыхлого снега оказался лед.

– Осторожнее! – мой спутник схватил меня за руку, не давая упасть. – Не торопитесь!

А он не такой противный, как кажется на первый взгляд. Согласился подвезти незнакомую женщину, и, к тому же, не позволил ей растянуться на гладком льду и подвернуть ногу.

Я поблагодарила его улыбкой. Но мужчина, словно не заметив этого, крепче сжал моё запястье и повёл за собой к машине. Потом распахнул передо мной переднюю дверь, помогая сесть.

Оказавшись внутри теплого, пахнущего слабым ароматом туалетной воды, салона, я с удовольствием потянулась. Как же хорошо! За окном по-прежнему бушевала метель, но в машине было уютно и спокойно. Словно я наконец-то достигла безопасной гавани.

«Не расслабляйся, – напомнила я себе. – Вы ещё не доехали».

По спине пробежал противный холодок, сердце забилось быстрее. На висках выступили капли пота. Я прикрыла глаза, пытаясь отдышаться.

Эти ощущения были мне знакомы. Я никогда не жаловалась на здоровье, и не теряла сознания. Но раз или два в жизни оказывалась близка к этому. Предобморочное состояние проходило быстро, не оставляя никаких последствий. Зато потом… случалось что-то очень плохое. Например, мы с бабушкой лишились сбережений, или Лев тяжело заболел.

Как будто, мой полуобморок – это предупреждение. Последняя возможность избежать беды.

– Эй, вам плохо? – с трудом разлепив ресницы, я увидела над собой чужое лицо. Мой попутчик и хозяин машины, обещавший довезти меня до Москвы.

– Всё в порядке, – сама удивляюсь тому, как хрипло звучит мой голос. Медленно поворачиваюсь к нему и вдруг с неожиданным ужасом понимаю: нам нельзя ехать! Или случится нечто ужасное.

***

– Подождите! – я накрываю его пальцы своей ладонью, и чувствую легкую боль. Словно между нами проскочила искра.

Склонив голову на бок, он внимательно смотрит на меня. В тёмных глазах читается жалость пополам с досадой: зачем я подобрал эту истеричку!

Он переводит взгляд на свои пальцы, и я поспешно убираю руку.

– Я понимаю, это звучит глупо… Но метель усиливается. К тому же темно, дороги почти не видно. Нам нельзя ехать. Лучше переночевать в кафе. Я узнавала, там есть свободная комната.

С каждым словом, мой голос звучит всё тише. Потому что я знаю – все мои старания напрасны. Мой спутник уже принял решение, а он – не из тех людей, кого легко переубедить.

Вместо ответа он поворачивает ключ в замке зажигания. Потом небрежно роняет, не глядя в мою сторону:

– Я вас не задерживаю. Хотите, оставайтесь здесь. А мне нужно ехать.

Криво улыбаюсь – значит, это судьба. Как и раньше, у меня не получается её изменить.

Машина, с трудом преодолевая снежный покров, трогается с места. Полоса света, льющегося из окон кафе, остаётся позади. Теперь вокруг нет ничего, кроме дороги, блеклого света фар и снега, непроницаемой пеленой отрезавшего нас от внешнего мира.

Безразлично смотрю в боковое стекло. За ним почти ничего не видно, зато меньше шансов пересечься взглядом с попутчиком.

– Как вас зовут? – нарушает тишину неожиданный вопрос. Я вздрагиваю, вдруг вспомнив, как мужчина требовал, чтобы я не отвлекала его разговорами во время поездки.

«Решил нарушить правила?»

– Марианна, – я с некоторой тревогой жду ответа. Большинство людей, услышав мое имя, либо улыбаются, и начинают восхищаться его редкостью и необычностью, либо смотрят с подозрением – не разыгрывают ли их.

Мне самой мое имя не очень нравится. Не подходит оно девушке, родившейся в российской глубинке. При слове «Марианна» тут же представляются зеркальные залы Версаля или, окруженные парком и цветниками, усадьбы аристократов в Латинской Америке. Но, что есть, то есть.

«Твоя мама долго думала, как тебя назвать, – тут же вспомнились слова бабушки, – она хотела, чтобы ты была счастлива. Думала, даст тебе красивое имя, и тебя ждёт красивая судьба».

Я каждый раз грустно усмехалась. Если бы всё было так просто!

Но мой попутчик даже не улыбнулся, как будто постоянно встречал девушек с именами героинь аргентинских сериалов.

– Эльдар, – коротко произнес он.

– Что? – не расслышала я. «Что за дар?»

– Так меня зовут, – повернув голову, он бросил в мою сторону взгляд, и снова перевёл внимание на дорогу.

– А. Понятно. Приятно познакомиться, – произнесла я банальную фразу.

***

И снова повисла тишина, но почему-то она не казалась такой гнетущей, как в начале поездки. Словно бы лёд, образовавшийся между нами с первой минуты, вдруг треснул. И от этого на душе стало теплее.

Если честно, я не слишком легко схожусь с людьми. И, уж тем более, не умею непринужденно улыбаться и болтать с незнакомцами. Чтобы открыться человеку, нужно доверять ему, а на это требуется время. И становится очень обидно, если в итоге отношения распадаются.

Почему-то мне кажется, что мы с Эльдаром в этом похожи. Внешне вежливы с людьми, но предпочитаем держать их на расстоянии. Хотя, если вспомнить, как он общался со мной в кафе, то становится ясно, что напускная вежливость дается ему тяжело.

Я знала, что сделало меня такой – холодной и сдержанной. Моё прошлое, моя работа, моя сила, наконец. А, что изменило Эльдара, непонятно.

Впрочем, это неважно. Я же не собираюсь провести с ним всю жизнь. И всё же, неплохо узнать о нём хоть немного больше.

Эльдар не стал включать музыку в машине, за что я была искренне признательна. Терпеть не могу то вымученное пение, которое у нас называют эстрадой.

– Мы скоро приедем? – чтобы завязать разговор, спросила я.

– Примерно через час—полтора.

Десять километров. По ровной трассе это не расстояние для внедорожника. Но, по заметённой снегом лесной дороге, в густых сумерках, которые слабо рассеивал свет фар…

Я снова ощутила противный страх, и Эльдар, наверное, это почувствовал.

– Не волнуйтесь, – с неожиданной мягкостью произнес он, – я не меньше вас заинтересован, чтобы добраться до города как можно скорее.

– Вас кто-то ждет? – слова сорвались с языка прежде, чем я успела одуматься. Воображение тут же нарисовало стройную брюнетку в простом, но элегантном платье. Как она распахнет дверь загородного дома, и, не обращая внимания на холод и снег, бросится к подъехавшему автомобилю.

Лицо Эльдара приняло отстраненное выражение.

– Нет. Просто дела.

Его сухой тон не оставлял возможности для продолжения беседы. Я разозлилась на себя: зачем стала расспрашивать о личном? Мало кому понравится, когда незнакомцы суют нос в чужую жизнь. Особенно если с личной жизнью не всё гладко.

Украдкой покосившись на правую руку Эльдара, я заметила, что кольца на безымянном пальце нет. Но это ничего не значит. Некоторые люди, даже будучи в браке, кольцо не носят. А у таких, как Эльдар, богатых и довольно симпатичных, наверняка нет отбоя от девушек.

Я снова пожалела о том, что наше знакомство началось так неудачно. Сейчас могли бы непринужденно болтать. И дорога показалась бы короче, и настроение бы улучшилось.

***

Чтобы отвлечься от мрачных мыслей, я открыла сумочку и достала зеркальце, маленькое, круглое, в серебряной оправе. Старинная вещь, доставшаяся мне от бабушки. Та очень любила его и берегла. Она даже утверждала, что зеркальце волшебное, позволяет своей владелице сохранить молодость и красоту.

Последнее, конечно, сказки. Обладая определенными способностями, я не чувствовала в зеркальце ни крохи волшебства. И всё же считала его своим талисманом. Мне казалось, пока оно со мной, ничего плохого не случится.

Подняв серебряную крышечку с выгравированной на ней розой, я встретилась взглядом со своим отражением.

Мороз окрасил мои щеки лёгким румянцем. Большие серо-карие глаза казались тёмными из-за обрамлявших их ресниц. Тонкий нос, губы правильной формы, подчеркнутые легким слоем помады. В уголке рта – родинка. Длинный, иссиня-черный локон, выбившийся из причёски, спускается до самого плеча.

Я никогда не считала себя красавицей. Привлекательных женщин много, особенно в наши дни, когда с помощью косметики и дорогой одежды любая может преобразиться. Главная сложность в другом. Стать для мужчины не красоткой на одну ночь, а войти в душу и запомниться как можно дольше. В идеале – на всю жизнь.

– Вам идёт улыбка, – услышала я вдруг. – Думаю, вам нужно чаще улыбаться.

Совсем забыла, что не одна!

Я быстро взглянула на Эльдара, но он уже отвернулся. Если его лицо и смягчилось, то только на мгновение. Потом оно снова стало сосредоточенным и спокойным.

– Спасибо, – неловко пробормотала я, покраснев, словно девочка, не привыкшая к мужским комплиментам.

Почему его слова так смутили меня? Так сильно, как раньше не смущали ни пристальные взгляды, ни комплименты, ни откровенные предложения?

Может, потому, что мы в машине одни, и на десятки километров вокруг нет никаких людей? И эта вынужденная изоляция, против воли, нас сблизила? Или потому, что Эльдар не из тех, кто тратит слова на ветер, восхищаясь каждой смазливой мордашкой? И его похвалу нужно заслужить?

Откинувшись на спинку сиденья, я попыталась расслабиться. Всё складывалось не так, как я думала. Сначала метель, едва не нарушившая мои планы, теперь Эльдар с резкими переменами настроения, от полного игнорирования до почти дружеских замечаний.

Наверное, стоит немного отдохнуть.

Машина плавно летела вперед, сквозь ночную тьму. Расслабившись в тепле салона, я прикрыла глаза и задремала.

Не знаю, сколько прошло времени, когда меня буквально подбросило в воздух. Распахнув глаза, я заметила ослепительную вспышку фар, летевшей навстречу машины. Послышался полный ужаса вскрик Эльдара.

А затем земля и небо поменялись местами. И наступила темнота.

Глава 2

Как болит голова!

Застонав, я, не открывая глаз, прижала ладонь к затылку. Нащупала какую-то тряпку, повязанную вокруг головы, и машинально попыталась её сорвать.

– Ну-ка, ну-ка, – весело прощебетал незнакомый голос, – мы пришли в себя? Это замечательно! А вот повязку снимать не надо. Подождите, сейчас придёт доктор, и вас осмотрит.

Немного удивившись – со мной никогда не сюсюкали, как с младенцем, – я с трудом разлепила ресницы. Первое, что бросилось в глаза, высокий белый потолок и выкрашенные нежно-голубой краской стены. Сквозь большое окно проникал тусклый свет зимнего дня.

Надо мной, ласково улыбаясь, склонилась женщина в белом халате. Её тёмные волосы были убраны под накрахмаленную косынку, круглое лицо выражало неподдельную радость, как будто она всю жизнь ждала моего пробуждения.

Так, судя по всему, я в больнице. И явно не муниципальной, потому что в просторной палате я находилась одна. Кровать оказалась мягкой и удобное, постельное белье – свежим. На противоположной стене – плоский телевизор, под ним круглый столик с парой кресел. Наверное, для тех, кто придёт навестить больную.

«А ко мне должен кто-то прийти? – мелькнула в голове странная мысль. – Не помню…»

Я нахмурила лоб, пытаясь связать воедино обрывки мыслей. Потом вздохнула и решила обратиться за помощью к медсестре:

– Что это за клиника? Как я здесь оказалась?

Женщина снова растянула губы в улыбке:

– Это частный медицинский центр, – она произнесла незнакомое мне название. – Вы ехали в автомобиле господина Климова и попали в аварию. Поскольку господин Климов – один из наших лучших клиентов, вас тоже привезли к нам.

На мгновение меня охватил ужас. Судя по интерьеру палату и вниманию медицинского персонала, цены в этой клинике – заоблачные. Как я смогу с ними расплатиться?

Почему-то я не сомневалась, что с деньгами у меня не очень. Но, спустя мгновение, меня заинтересовало другое:

– Кто такой господин Климов?

В глазах медсестры промелькнуло неприкрытое изумление. Она поджала губы, словно удивляясь моему невежеству, но профессиональная выучка взяла верх:

– Господин Климов… О нём часто пишут в газетах. Один из самых завидных холостяков Москвы. Умный, привлекательный и невероятно богатый. Впрочем, вы меня разыгрываете, да? Вы же сидели в его машине. Неужели вы не знали, с кем ехали?

***

Повисла неловкая пауза. Догадавшись, что я не притворяюсь, медсестра успокаивающе сжала мою руку:

– Не волнуйтесь, после аварии такое бывает. Вы обязательно вспомните господина Климова, когда увидитесь с ним. А сейчас лучше скажите, как вас зовут? Сколько вам лет?

Простые вопросы, на которые даже ребёнок мог бы ответить. Но я потратила несколько секунд, глядя в окно, прежде чем обречённо пробормотать:

– Не знаю…

В палате снова стало очень тихо. Медсестра выпустила мою руку и, прошептав что-то вроде: «сейчас позову врача», скрылась за дверью. Наверное, ей не хотелось оставаться наедине со странной пациенткой.

Я села в кровати, прислушалась к своим ощущениям. Вроде ничего не болит. Руки-ноги целы, на теле нет серьезных ран. Только голову охватывает повязка. И всё же, никогда прежде я не чувствовала себя такой беспомощной.

Кто я? Откуда? Как меня зовут? Есть ли у меня родственники или, хотя бы, знакомые? А деньги? Кто оплатит счет за пребывание в этой клинике?

«Нет, – убеждала я себя, – так не бывает. Человек не может забыть свое прошлое. Но, даже если так, до аварии я с кем-то жила, общалась, работала. Меня будут искать. Даже если память не вернётся…»

От последней мысли стало плохо. К горлу подступила тошнота, перед глазами замелькали чёрные точки.

Я и представить не могла, что это так мучительно: ничего о себе не знать. Словно бы твоя прошлая жизнь – один чистый лист бумаги. Никаких сожалений о допущенных ошибках, но и никаких счастливых воспоминаний. Ничего.

Дверь палаты распахнулась, отвлекая меня от грустных размышлений. Появилась знакомая медсестра в сопровождении врача средних лет и ещё одного мужчины. Почему-то мой взгляд сразу же задержался на нём.

Хотя ничего запоминающегося в его внешности не было. Ни яркой, модельной красоты, ни, наоборот, родимого пятна во всё лицо или свернутого на сторону носа. И всё же, что-то заставило меня вглядываться в его черты, в попытке вспомнить нечто важное.

Мужчине на вид было лет тридцать – тридцать три. Тёмные, слегка растрепавшиеся волосы, обрамляли загорелое лицо с едва заметным щрамом. В чёрных внимательных глазах, опушенных длинными ресницами, таилась грусть. Губы слишком узкие, и судя по отсутствию морщинок вокруг рта, он не часто улыбается.

На мужчине был спортивный костюм серого цвета какой-то известной фирмы. Двигался незнакомец легко и свободно, держа спину прямо. Его правую руку охватывала свежая марлевая повязка. Никаких других признаков ран или плохого состояния я не заметила.

И тут меня осенило.

– Господин Климов? – полувопросительно сказала я.

Доктор и медсестра переглянулись.

– Видите, она уже что-то вспомнила. Не стоило поднимать панику, Ирина Сергеевна, – негромко произнес врач.

– Она не вспомнила, а догадалась, – перебил его второй мужчина. На его лице не промелькнуло и тени улыбки. – Не так ли?

***

Я, молча, кивнула. Мужчина неторопливо направился к креслу, стоящему в углу палаты, а врач и его помощница подошли ко мне.

Следующие минуты оказались заполнены бесконечными вопросами о моём самочувствии. Потом врач посмотрел результаты анализов – похоже, в клинике мне провели всевозможные исследования, и когда только успели – и вздохнул.

– Никогда с таким не сталкивался. Вы совершенно здоровы, за исключением небольшой шишки на голове. Сотрясения мозга нет. В худшем случае, может быть лёгкая форма амнезии. Вы точно ничего не помните?

Он посмотрел на меня с такой надеждой, что было просто жестоко её разрушать. С другой стороны, я почувствовала странную обиду. Он, что, думает, я притворяюсь? И мне доставляет удовольствие валяться в больнице, проходить обследования и отвечать на глупые вопросы? Не говоря уже о счёте, который придется оплатить?

Наверное, на моём лице промелькнула тень, потому что доктор поспешно добавил:

– Простите, я не хотел вас обидеть. Но, хоть что-то вы помните? Дом, где вы жили? Людей, которые вас окружали?

Я снова покачала головой. Послышались уверенные шаги – это господин Климов решил присоединиться к нашей компании.

– А ваше имя? – почти с отчаянием воскликнул врач. Не дождавшись ответа, он предложил, – давайте, я буду называть женские имена. Вдруг какое-то из них покажется вам знакомым. Итак, Анастасия, Ольга, Виктория…

– Её зовут Марианна, – вдруг произнёс Климов, заставив всех присутствующих обернуться к нему.

Я вздрогнула от неожиданности: откуда он меня знает? Медсестра сказала, что он меня подвозил: неужели между нами что-то было?!

Медсестра восхищённо улыбнулась Климову. Впрочем, этой женщине любое слово, сорвавшееся с уст «завидного холостяка Москвы», показалось бы гениальным. Врач на мгновение скривил губы, словно досадую на пациентов, попусту тратящих его время, но тут же взял себя в руки:

– Вы уверены, господин Климов? Может, назовете и фамилию этой женщины?

– Да, а заодно номер паспорта и домашний адрес, – сухо ответил мужчина. – К сожалению, мне известно только имя. Мы с Марианной немного поговорили в дороге.

Его взгляд равнодушно скользнул по моему лицу. Я поняла, что он говорит правду. Мы не являлись близкими друзьями и, тем более, любовниками. Случайные попутчики, и всё.

Меня почему-то огорчила эта новость. Наверное, потому, что я осталась в полном одиночестве. Единственный человек, с которым я виделась до аварии, ничего обо мне не знает.

***

– А где её сумочка? – вдруг вспомнила медсестра. – Вдруг там найдётся записная книжка или паспорт? Я, например, всегда ношу с собой документы. Мало ли что.

– Мои помощники уже проверили её сумку, – холодно отозвался Климов. – Ничего, кроме косметики и мобильного, они не нашли.

Снова повисла пауза. Врач обменялся с женщиной понимающим взглядом.

– Вам нужно отдохнуть, Марианна, – ласково сказал он. – И не расстраивайтесь так. Главное, вы почти не пострадали в аварии. А память обязательно вернётся.

Он сделал знак медсестре, и, кивнув головой Климову, направился к выходу. В руках Ирины Сергеевны появился шприц.

– Не бойтесь, я не сделаю вам больно. Один укольчик – и вы проспите всю ночь, как младенец.

Я хотела сказать, что мне не требуется успокоительное, как ощутила лёгкий укол в руку. Спустя минуту я уже крепко спала.

***

Мне снилось что-то хорошее, вроде цветущего, залитого июльским солнцем, луга. Я медленно шла по нему, иногда наклоняясь, чтобы сорвать несколько цветочков. В моих руках уже была целая охапка: я собиралась плести венок.

Опустившись на невысокий пригорок, я огляделась. Вокруг простиралось зелёное травяное море с вкраплениями цветов всех оттенков. Лёгкий ветерок клонил траву к земле, и по лугу словно пробегали волны.

На душе у меня было легко и спокойно. Разложив на коленях цветы, я вытащила две ромашки с длинными стеблями, и собиралась их переплести. Я ещё не знала, для себя буду плести венок, или для кого-то другого, но мне хотелось сделать его как можно лучше. И вдруг налетевший порыв ветра вырвал цветы из моих рук.

Я вскочила на ноги и ужаснулась. Что случилось с лугом? Зелёная трава увядала прямо на глазах, оставляя после себя сухие безжизненные стебли. Цветы, ещё недавно подставлявшие солнцу разноцветные головки, печально поникли. Сильный ветер ударил в лицо, едва не сбивая с ног.

Приглядевшись, я заметила повисший в воздухе странный предмет, похожий на квадратную металлическую коробку. Его окружало тёмно-фиолетовое сияние, усиливающееся с каждой секундой. И там, где проходил этот свет, трава превращалась в сухую солому.

Замерев от ужаса, я наблюдала, как странный свет приближается ко мне. «Бежать!» – билась в голове одна мысль, но мои ноги словно приросли к земле. В последнюю секунду я отчаянно рванулась, закричала… и проснулась в знакомой палате.

Сердце билось так сильно, что я слышала его неровные удары. Мне не хватало воздуха, на лбу выступили капли пота. Подскочив на кровати и едва не свалившись с неё, я схватилась рукой за спинку.

«Сон! Это всего лишь сон! – с облегчением думала я, с трудом переводя дыхание. – Но, что за глупость мне приснилась! Обычные люди видят во сне родственников или знакомых, а я – какую-то коробку!»

Но меня не покидала мысль, что сон является своеобразным предупреждением. Мне грозит беда, и подсознание пытается донести до меня эту информацию. Жаль, я не могу расшифровать её.

Глава 3

Дверь в палату распахнулась, пропустив прямоугольник света из коридора и медсестру.

– Ну, и зачем так кричать? – недовольно спросила Ирина Сергеевна. – Всех пациентов перебудите.

Она подошла к кровати, поправила подушку, одеяло и, убедившись, что со мной всё в порядке, быстро покинула палату.

Немного удивленная её тоном, я вскоре сообразила: клиника частная, и отношение к пациентам зависит от их состояния и положения в обществе. А я, за несколько часов, из подруги олигарха превратилась в не известную особу, без денег и документов, к тому же потерявшую память. Много ли на такой даме заработаешь? Скорее всего, в ближайшее время от меня попытаются избавиться.

Я вздохнула, пытаясь успокоиться. Пусть я и не помню своего прошлого, но что-то мне подсказывает, что я и не в таких переделках бывала. Значит, справлюсь и с этим.

Итак, что мы имеем? Только имя – Марианна. Так, во всяком случае, сказал попутчик. Кстати, имя довольно редкое. Если поискать в социальных сетях по нему и по фотографии, возможно, найдется зацепка. Жаль, что я не помню фамилии.

Я откинулась на спинку кровати, повторяя про себя: «Марианна, Марианна». Ничего не изменилось. Имя не казалось мне чужеродным, хотя, возможно, близкие люди звали меня по-другому. Если у меня есть близкие.

Но никаких воспоминаний, связанных с семьей, у меня не появилось. Значит, либо я – сирота, либо накрепко забыла всё о своих родственниках. Интересно, это случилось из-за аварии? Или мне больно вспоминать о дорогих людях?

Я почувствовала легкий укол в груди. Так, похоже, последнее предположение верно. С моими родными случилась беда, и я не хочу думать об этом.

И, что же мне теперь делать? Не сегодня – завтра меня выпишут из клиники. Куда мне идти? В этом мире, без денег и документов, ты – никто.

«Без бумажки ты букашка», – всплыла в голове знакомая фраза. Женщина произносила её мягко, ласково, а потом трепала меня по голове. Как же её звали?

Я закрыла глаза, пытаясь поймать ускользающую мысль, и не заметила, как задремала.

На этот раз меня разбудили голоса. Двое мужчин негромко переговаривались. Прислушавшись, я поняла, что речь идет обо мне.

– Что скажете, доктор? – спросил хрипловатый голос Эльдара. То есть, разумеется, господина Климова.

Врач откашлялся.

– К сожалению, порадовать не могу. Госпожа Марианна физически вполне здорова. Мы не можем держать её здесь. Но, что касается её памяти…

– Она не восстановится? – быстро спросил Климов.

– Не могу сказать. Я читал статьи о подобных случаях. Теоретически, память может вернуться в любой момент. Практически… – он замолчал, давая понять, что я могу остаться на всю жизнь человеком без прошлого.

***

К горлу подкатил комок. Я изо всех сил старалась не расплакаться, сжимая пальцами край одеяла. Но, стоило мне подумать о том, что я никогда не увижу своих родных, не стану прежней Марианной, как слезы брызнули из глаз.

Мужчины тут же прекратили разговор, и подошли ко мне. Смахнув с ресниц солёные капли, я внимательно посмотрела на них. На лице врача читался профессиональный интерес и лёгкая жалость, Климов же остался бесстрастным. Впрочем, с чего бы ему сочувствовать женщине, которую он вчера впервые увидел.

И всё же, кроме него, мне не на кого было рассчитывать.

Я схватила его ладонь горячими пальцами. Мужчина вздрогнул от неожиданности, но вырываться не стал. Он лишь внимательно посмотрел на меня.

– Прошу вас, – прерывающимся от слез голосом произнесла я. – Я не хочу… не хочу оставаться одна.

Доктор ласково улыбнулся мне, как взрослый улыбается непослушному ребенку.

– О, не волнуйтесь. Вас не бросят на произвол судьбы. Полиция будет искать ваших родственников, вам сделают новые документы. А пока, вы поживете в пансионате, под наблюдением врачей.

Ещё чего не хватало! Под красивым словом «пансионат» наверняка скрывалась очередная клиника, и хорошо ещё, если обычная, а не приют. Впрочем, у меня всё равно нет денег, чтобы заплатить даже за самую скромную комнату.

Я сильнее сжала ладонь Эльдара, заставляя его наклониться ко мне. На несколько мгновений наши лица оказались совсем близко. Я почувствовала его дыхание на своей щеке.

Время словно остановилось. Мой затуманенный от слёз взгляд погрузился в глубину его чёрных глаз. Я смотрела на него, не отрываясь, мысленно повторяя про себя: «Возьми меня с собой, Эльдар! Возьми меня с собой!»

В эти слова я вложила всю силу воли, всё желание жить. Что-то подсказывало мне, что он – единственный человек, который может мне помочь. И что я не должна упускать этот шанс.

Словно со стороны я услышала удивлённый голос доктора:

– Господин Климов, с вами всё в порядке?

Мужчина вздрогнул, словно очнувшись от короткого сна. Осторожно высвободил свою руку, и, глядя куда-то в сторону, глухо произнес:

– Да.

Я не стала протестовать, когда он отстранился. В глубине души я уже знала, что победила. Действительно, несколько секунд спустя, Климов произнес:

– Думаю, вашей пациентке нужно сменить обстановку. Больницы – не лучшее место для почти здоровых людей. Что скажете, Марианна? Не хотите пожить в моём доме, пока не найдутся ваши родственники или знакомые? Или пока память к вам не вернётся.

***

Я скромно опустила ресницы и пробормотала:

– Не знаю, будет ли это удобно. Я бы не хотела мешать вам.

– Вы и не помешаете, – резко ответил мужчина, снова становясь холодным, уверенным в себе человеком. – У меня большой дом, в котором полно свободных комнат. При желании мы можем даже не встречаться. Обо всех мелочах – вашем питании, одежде и прочем – позаботиться экономка.

Не дожидаясь моего ответа, он развернулся и направился к дверям. Похоже, Климов не привык к отказам. При виде подобной самонадеянности, лёгкая благодарность и симпатия, которую я к нему испытывала, рассеялась, как дым.

Я прикусила губу, стараясь ничем не выдать своих чувств. Почему меня разозлило его пренебрежение? Свободная комната в большом доме, возможность жить на всём готовом, пока я буду вспоминать свое прошлое и думать, что делать дальше, – это то, что мне нужно. И докучливое внимание хозяина мне не грозит. Так чем же я недовольна?

От невесёлых мыслей меня отвлек голос врача:

– Надеюсь, вы понимаете, как вам повезло, Марианна. И, если позволите дать вам совет…

Я с интересом кивнула.

– Если к вам вернётся память, не сообщайте об этом сразу. Господин Климов способен дать вам куда больше, чем еду и крышу над головой.

Я криво усмехнулась, понимая, на что намекает доктор. Сблизиться с богатым и влиятельным мужчиной, возможно, стать его любовницей – разве не лучший выход для такой, как я? Женщины без прошлого, без знакомых и друзей?

Но на душе стало ещё тоскливее. Я и так совершила нечто плохое – без разрешения залезла в голову другого человека, заставив принять нужное мне решение. Климов не хотел брать меня с собой. А если я войду не только в его дом, но и в его душу, в его сердце? И всё это – против его воли?

Я вдруг представила, как сильные руки обнимают меня, притягивая ближе. Тёмные глаза, не отрываясь, смотрят в мои, без привычной холодности или равнодушия. Чужое дыхание касается моей щеки…

По моему телу растеклось тепло. Мне вдруг стало легко и спокойно, словно всё было по-настоящему.

Я вздрогнула от звука захлопнувшейся двери. Врач ушел, оставив меня в одиночестве.

Помотав головой, я отогнала от себя непрошеные мысли.

«Глупости. Между мной и Климовым нет ничего общего. Мы принадлежим к разным мирам, и, если бы не мои странные способности, расстались бы уже сегодня. Я должна думать не о флирте, а о том, как вернуть свою жизнь. К тому же, я никогда не уважала тех, кто живёт за чужой счет, пользуясь человеческой добротой и снисходительностью».

Как ни странно, в последнем я была уверена. Несмотря на потерю памяти, что-то внутри меня осталось от прежней Марианны.

***

Как ни странно, в последнем я была уверена. Несмотря на потерю памяти, что-то внутри меня осталось от прежней Марианны.

Мои губы сложились в улыбку. Похоже, я была не простым человеком, но достаточно гордым, чтобы не обращаться за помощью. А что касается моей силы – например, умения влиять на чужое сознание – я твердо решила больше её не использовать. Мне казалось это не только не этичным, но и опасным.

В груди снова кольнуло. Как будто какое-то далекое воспоминание пыталось прорваться ко мне из глубины памяти.

«Опасным? – думала я. – Почему я использовала это слово? Опасность грозит мне или другим? С чем она связана? Кто-то знает о моих способностях?»

Почувствовав ещё один укол, я провела рукой по груди. Похоже, прежняя Марианна совершила ошибку, применив свою силу. И… что случилось потом?

У меня заломило в висках. Как раньше, когда я пыталась вспомнить прошлое.

«Я буду осторожной, – пообещала я себе. – Не буду пытаться повлиять на Климова или других людей. То, что произошло сегодня, не в счет. Климов ничего не понял, а врач принял меня за обычную глупышку, мечтающую устроиться в жизни. Всё в порядке».

Вздохнув, я поднялась с постели и начала одеваться. Вскоре Климов или его люди зайдут за мной. Не стоит заставлять их ждать.

***

К моему удивлению, за моим попутчиком прибыло несколько машин. Наверное, то, что Климов сам сидел за рулем во время нашей поездки, являлось исключением из правил.

В одну машину с ним меня не посадили. Молодой человек, представившийся помощником Климова, открыл передо мной дверцу своей машины – куда более скромной, чем автомобиль его босса.

Я не стала возражать. После всех событий мне хотелось побыть немного вдали от Климова, подумать. Но в голове мелькнула нелепая мысль – что, если Климов решил, что я приношу несчастье? Или, вообще, виновна в случившейся аварии?

Разумеется, это было глупостью. И мой попутчик совершенно не похож на недалекого или суеверного человека. И у него куча других дел.

Среди людей, столпившихся во дворе клиники, я отыскала взглядом знакомую темноволосую макушку. Почему-то я чувствовала себя спокойнее, зная, что он где-то поблизости.

Климов, разговаривавший с крепким загорелым мужчиной, похожим на начальника службы безопасности, вдруг повернулся в мою сторону. Его взгляд задержался на моем лице на две секунды дольше, чем обычно. В нём промелькнуло не только узнавание, но и какая-то странная теплота. Словно бы он рад меня видеть.

Впрочем, он почти сразу же отвернулся. Покраснев, я торопливо села в машину и постаралась выкинуть все глупые мысли из головы.

Глава 4

Поездка оказалась долгой и скучной. Водитель, обменявшись со мной несколькими фразами о самочувствии и о погоде, замолчал. То ли не хотел, то ли не имел права общаться с гостьей хозяина.

Я смотрела в окно. Пейзаж казался на редкость унылым: снежные поля, простиравшиеся по обе стороны от дороги, изредка сменялись невысоким кустарником или небольшими рощами. Тонкие, лишённые листьев, деревья, казались безжизненными на фоне серого неба.

Я не заметила, как задремала. Во сне мне привиделось что-то хорошее: залитый солнцем луг, маленький домик на крутом берегу реки. Там меня кто-то ждал, и я торопилась на встречу.

– Марианна! Простите, не знаю вашего отчества. Проснитесь, пожалуйста! – прозвучал над ухом чужой голос.

Неохотно распахнув ресницы, я поняла, что машина остановилась. Водитель открыл дверцу, и, склонившись ко мне, осторожно потряс за плечо.

– Мы приехали?

Молодой человек кивнул и посторонился, позволяя мне выйти.

Я неохотно покинула машину. Страх и волнение за своё будущее, отступившие, было, перед новыми впечатлениями, охватили меня с новой силой. Мне вдруг показалось, что я совершила ошибку, приехав в дом Климова. И в любой клинике мне было бы спокойнее и безопаснее.

«Зачем я здесь? – мелькнула паническая мысль. – Что я буду делать, в чужом доме, среди чужих людей?»

Но, едва я рассмотрела особняк, окруженный высокими елями, как чувство страха сменилось удивлением и восхищением.

Трёхэтажный дом, построенный в форме буквы «П», напоминал богатую дворянскую усадьбу девятнадцатого века. Узкие окна золотил луч заходящего зимнего солнца. Высокое, под навесом, крыльцо с тщательно очищенными ступенями, тёмно-зеленые ели, словно стена, защищающая особняк от внешнего мира, крыша, припорошенная снегом – всё дышало стариной и, в то же время, казалось современным и комфортным.

– Вам нравится?

Я не слышала, как скрипнул снег под ногами Климова. Обернувшись, я увидела его совсем близко, и, по выражению его лица, поняла, что он ждёт моей реакции. Почему-то для него это было важно.

Мне не требовалось изображать восхищения:

– Это великолепно. Впервые вижу дом, который бы так гармонировал с окружающей природой. Такое чувство, что он стоял здесь всегда, с начала времен.

В тёмных глазах Климова промелькнуло удивление и лёгкая радость. Впрочем, возможно, в этом виноват солнечный луч, скользнувший по его лицу.

***

Не ответив ни слова, Климов взмахом руки отпустил помощников и охрану, и принялся подниматься по ступенькам. Мне ничего не оставалось, кроме как последовать за ним.

Я сняла перчатку, и, не удержавшись, провела ладонью по гладким перилам. Мне отчего-то казалось, что дом мне приснился. Не может мужчина жить во дворце, рассчитанном на сотню человек.

Ощутив под пальцами холодное дерево, я отдернула ладонь. Похоже, это реальность. Медсестра в клинике не ошибалась, когда утверждала, что Климов – очень богатый человек.

Двери перед нами распахнул охранник в черной униформе. Тут же подбежали две служанки, чтобы помочь раздеться и забрать верхнюю одежду. Девушка, которая подошла ко мне, поклонилась, но ничего не сказала. Наверное, им запрещено общаться с гостями хозяина.

Просторный холл, куда я прошла вслед за Климовым, оказался ярко освещен. На второй этаж поднималась широкая лестница, устланная ковром, несколько дверей из дуба, выделявшиеся на фоне светлых стен, были закрыты. Но я не успела всё как следует рассмотреть, пораженная удивительной картиной: люди в черной униформе выстроились вдоль одной из стен. При появлении Климова они низко поклонились.

Что-то подобное я видела разве что в зарубежных фильмах. Там и прислуга, и рабочие на фирме, встают и кланяются, заметив хозяина. Но, то, что естественно для другой культуры, в нашей реальности казалось дикостью.

Я поклонилась в ответ, чувствуя себя «не в своей тарелке». И тут же перехватила насмешливый взгляд Климова и – удивленный – кого-то из молодых горничных.

– Не портите мне прислугу, Марианна, своей снисходительностью, – едва слышно произнес хозяин дома, сжимая мою руку. Я почувствовала, как кровь прилила к щекам.

«Эти люди работают на вас. Но они – не рабы», – хотела воскликнуть я. Но не успела, потому что к Климову, медленно ступая, подошла женщина в тёмном шерстяном платье. Её седые волосы были убраны под кружевную косынку, глаза из-под нависших бровей смотрели цепко и внимательно. Держалась женщина с большим достоинством, и в первую минуту я приняла её за мать Климова.

– Добрый день, Эльдар Сергеевич, – она чуть наклонила голову в знак приветствия. – С возвращением.

– Спасибо, Нателла, – я впервые увидела искреннюю улыбку, промелькнувшую на лице Климова.

– Мы слышали об аварии. Надеюсь, всё закончилось благополучно? – в низком голосе Нателлы слышалось беспокойство.

– Всё в порядке. Познакомьтесь: Марианна, это – Нателла, моя домоправительница. Нателла, это – Марианна, она любезно согласилась пожить у нас какое-то время.

***

Я удивленно повернулась к Климову. Вот уж не ожидала от него подобного такта. Его слова превратили меня, из неизвестной женщины, случайно встреченной им по дороге, в желанную гостью. Он поднял меня до своего уровня, и Нателла, видимо, тоже это почувствовала.

Она нахмурилась и уже с большим вниманием взглянула в мою сторону. Её маленькие глазки просветили меня, будто рентгеном, и явно что-то нашли.

– Удивительно, – прошептала она, побледнев, но тут же взяла себя в руки. Как и ожидалось от хорошей домоправительницы.

– Нателла, пожалуйста, покажи Марианне её комнату. И вели подавать ужин через час.

– Где будете ужинать, Эльдар Сергеевич? – спросила женщина.

– В малой столовой. Прикажи поставить два прибора, для меня и Марианны.

Домоправительница, молча, поклонилась. Климов направился направо, к одной из дверей. Я машинально проводила его взглядом, подумав, что дома, с хорошо знакомыми людьми, он совсем другой, нежели в клинике.

– Прошу вас следовать за мной, Марианна, – церемонно произнесла женщина. Мы пересекли холл, и, повернув налево, оказались в длинном коридоре.

– Марианна… Простите, не знаю вашего отчества…

«Я бы сама хотела его знать. А, заодно, фамилию и адрес прописки».

Я представила, как округлятся глаза Нателлы, услышав подобное, и едва не рассмеялась.

– Просто Марианна.

– Хм, – Нателла никак не прокомментировала мои слова. Она остановилась перед дверью в конце коридора, и, повернув ручку, распахнула её передо мной.

– Прошу вас, Марианна. Это ваши комнаты. К сожалению, мы вас не ждали, поэтому горничная принесет свежее белье, немного позднее. Она же проводит вас на ужин. По всем вопросам можете обращаться к ней или ко мне. На столике у кровати находится телефон. «1» – это мой номер, «2» – горничной. У вас есть какие-нибудь пожелания?

За ровным тоном её голоса скрывалось неодобрение. Я не понимала, чем я ей не понравилась. В ожидании ответа она посмотрела на меня, и тут же отвела взгляд.

Да что здесь происходит?!

– Благодарю вас, Нателла, – как можно приветливей произнесла я. – Вы очень внимательны.

– Это моя работа, – коротко отозвалась женщина, собираясь уходить.

– Нателла, – не удержалась я, – поверьте, если б, не обстоятельства, я не стала бы надоедать ни вам, ни Эль… господину Климову. Как только я решу свои проблемы, я уеду из этого дома.

Нателла улыбнулась уголками губ.

– Не сочтите меня не гостеприимной, Марианна, но так будет лучше для всех.

Глава 5

Шаги домоправительницы давно стихли, а я всё стояла и раздумывала над её словами. Мне почудилась в них тревога и неясный намек.

Но, чего могла бояться Нателла? Того, что я соблазню Эльдара и стану хозяйкой этого дома? Глупости какие. Наверняка, у Климова есть любовница, и не одна. Из-за моего появления у домоправительницы добавится хлопот? Вряд ли, в доме полно прислуги. Или же… дело во мне? Нателла знает что-то, связанное со мной, и её это пугает.

Я почувствовала уже привычный укол в груди. Неужели, я права? Тем более, нужно сблизиться с домоправительницей. Нателла может знать моих родственников или близких, но, по какой-то причине, скрывать это.

Я прошла в комнату, и, при мягком свете торшера, огляделась. Это оказалась гостиная, небольшая, но очень уютная. Пара мягких кресел в углу, диван, перед ним столик овальной формы. Встроенный шкаф с большим зеркалом, куда можно повесить одежду.

Из гостиной одна дверь вела в спальню – я не стала туда заходить – а вторая, в ванную комнату. Я с предвкушением улыбнулась. Горячий душ – это то, что мне сейчас нужно.

Из ванной я вышла спустя четверть часа, почти заново рождённой. Тёплая вода с добавлением соли и розового масла смыла не только грязь, но и усталость после поездки. Настроение заметно улучшилось.

Начисто забыв о предстоящем ужине, я удивилась, заметив в комнате горничную. Светловолосая девушка торопливо поклонилась:

– Меня зовут Римма. Я пришла, чтоб проводить вас на ужин, госпожа.

– Спасибо, Римма. И называй меня Марианной, пожалуйста, – вздохнула я, понимая, что, даже лишившись памяти, от некоторых привычек не избавиться. У меня никогда не было прислуги. И я не могла привыкнуть к чьей-то постоянно заботе и вниманию… а также к постоянному чужому присутствию.

– Как скажете, госпожа Марианна.

Я быстро взглянула на неё, пытаясь понять, не издевается ли надо мной горничная. Но на круглом личике было написано лишь желание понравиться гостье хозяина.

Тогда я ещё не знала, что в этом доме давно не появлялось гостей. И странная женщина, приехавшая вместе с Климовым, стала предметом всеобщего любопытства. Кое-кто решил, что я – его любовница или даже невеста.

Римме тоже хотелось услужить, поэтому, когда я протянула руку к своему платью, висевшему на стуле, она тут же остановила меня:

– Прошу прощения, госпожа Марианна. Вы только что приехали, и я ещё не успела привести в порядок вашу одежду.

***

– Конечно, – кивнула я, ничего не понимая. Но девушка уже забрала мое платье:

– Если госпожа немного подождёт, я принесу ей другое платье.

Прежде, чем я успела отказаться, Римма исчезла за дверью вместе с моей одеждой. Вернулась она очень быстро, держа в руках платье из тёмно-синего шелка. Мне не требовалось увидеть ярлычок, чтобы понять, что вещь эксклюзивная и очень дорогая.

– Спасибо, Римма, но я не могу это надеть, – покачала я головой.

– Почему? – не на шутку огорчилась девушка. – Вам не нравится?

– Платье очень красивое. Но оно не моё. Я не могу взять чужую вещь без разрешения.

Римма хитро улыбнулась.

– Госпожа Марианна, не стоит беспокоиться. Там таких платьев – целая комната. И ещё обувь, сумки, куртки, брюки, свитера. Нателла Георгиевна давно собиралась всё выкинуть.

«Выкинуть?! – я не поверила своим ушам. – Зачем выбрасывать красивую одежду, причем последних брендов? Если надоела, можно просто раздать. Даже в этом доме найдутся желающие получить новый свитер или брюки, если размер подойдет. А уж от модной сумки не откажется ни одна женщина».

– Примерьте, госпожа Марианна, – девушка передала мне платье.

Приложив к себе шелк, я подошла к большому зеркалу, украшавшему встроенный шкаф. Не стоило отрицать – струящаяся ткань подчеркивала цвет моих глаз, делая их еще синее и выразительней. Бледная кожа, алый блеск губ, тёмные пряди волос, рассыпавшиеся по плечам – я вдруг показалась себе очень красивой и немного загадочной.

«Женщина без прошлого, – пронеслось в голове, – чужой облик, чужое платье, чужая жизнь».

И всё же, женщина в зеркале была очень хороша. Она была достойной того, чтобы жить в этом доме. Достойной того, чтобы носить одежду от самых известных домов моды, или выбрасывать её, когда надоест. Достойной того, чтобы сидеть за одним столом с Климовым.

Я вздрогнула и отвернулась от зеркала. Откуда вообще появилась эта мысль? Что-то подсказывало мне, что я совершаю ошибку. Мы с Эль… Климовым принадлежим к разным мирам. Мне нельзя сближаться с хозяином этого дома.

Не говоря уже о том, что я никогда не опускалась до того, чтобы носить чужую одежду.

– Верни моё платье, Римма, – холодно приказала я.

Девушка едва не расплакалась:

– Простите, госпожа, это невозможно. Я отнесла его в стирку. Но, почему вам не нравится это платье? Вы не любите шелк, да? Или цвет вам не подходит? Я принесу другое…

Я остановила поток извинений взмахом руки:

– Не стоит. Это платье очень красивое. Но, вряд ли господину Климову понравится, что я взяла вещь без спроса.

– А он ничего не узнает, госпожа, – хитро усмехнулась горничная. – Мужчины вообще невнимательные. Мой парень, например, не в силах отличить новую блузку от той, что я ношу уже месяц. И это платье ни разу не надевали, видите бирку?

Вздохнув, я смирилась, и позволила повеселевшей Римме надеть на меня платье. Затем она усадила меня на стул и принялась укладывать мои волосы.

– Жаль, что у нас мало времени, – шепнула она. – На званый ужин я сделаю вам такую прическу, госпожа.

– Не называй меня госпожой, – попросила я, понимая, что меня все равно не услышат.

Спустя четверть часа я была готова. Римма торжественно подвела меня к зеркалу, чтобы я посмотрела на себя, и замерла в ожидании похвалы.

Я встретилась взглядом со своим отражением, и на мгновение мне показалось, что в зеркале находится совсем другая женщина. Моложе меня на пару лет, весёлая, смешливая, лёгкая на подъем. Та, в чьей жизни все складывалось удачно. И – самое большое везение – встреча с Эльдаром Климовым.

Я моргнула, и наваждение исчезло. Я снова видела себя, красивую, как никогда прежде. Как всё-таки одежда меняет людей. В больничной пижаме или своем простом платье я выглядела совсем по-другому.

Мои тёмные волосы Римма зачесала наверх и закрепила шпильками, образовав подобие короны. Глаза, обведённые карандашом, смотрели пристально и немного настороженно. На бледной коже лица выделялись губы, свежие, как лепесток розы.

Я повернулась к зеркалу боком, заставив платье чуть слышно зашуршать. Синий шелк мягкими складками спускался до самого пола. Глубокий вырез платья оставлял открытой спину, талию охватывал широкий пояс из того же материала.

Я подумала, что не хватает только украшений, и тут же отбросила эту мысль. Не хватало еще, чтобы чрезмерно услужливая горничная притащила мне бриллианты или сапфиры.

– Вы прекрасны, госпожа, – воскликнула Римма.

Я улыбнулась девушке, потом с сомнением покосилась на свои босые ноги. Вряд ли будет удобно, если явлюсь на ужин в сапогах или вообще без обуви.

Римма, наверное, прочитала мои мысли, потому что, молча, протянула мне пару симпатичных «лодочек». Спрашивать, откуда они, я не стала.

***

Спустя несколько минут, пройдя пару коридоров и пустых комнат, мы оказались у малой столовой. Римма распахнула передо мной дверь, украшенную затейливым рисунком.

Моё сердце внезапно забилось сильнее. Что это, страх? Или просто нежелание выглядеть глупо, всё же я не принадлежу к людям из высшего общества по праву рождения.

«Да что я так волнуюсь, – попыталась я себя успокоить. – В худшем случае, Климов попросит меня уехать. Поживу в приюте, получу новые документы и буду искать работу».

Подняв голову и расправив плечи, я шагнула вперед. Малая столовая явно называлась так не из-за своего размера. Это оказалась просторная комната, отделанная с большим вкусом. Обои на стенах, сочетавшиеся по цвету с мягким ковром, мебель, большие вазы, наполненные свежими цветами – во всём чувствовалась рука настоящего мастера.

Но мой взгляд остановился на Климове, сидевшем во главе длинного стола. За его спиной стояла Нателла, готовая выполнить любой приказ хозяина.

Я неловко поздоровалась. Мой голос в наступившей тишине показался мне непривычно громким.

Задумавшийся о чём-то Климов поднял голову. На мгновение его глаза вспыхнули странным огнем, сменившимся уже привычным равнодушием. Он улыбнулся мне и кивнул, указав на место по правую руку от себя.

Нателла оказалась далеко не так спокойна. Её брови сдвинулись, стоило ей увидеть моё платье. И, готова поклясться, она знала, где я его взяла.

Впрочем, она недолго смотрела в мою сторону. Её внимание снова вернулось к хозяину дома. Мне показалось, она взволнована или напряжённо ждет его реакции.

Впрочем, чего бы не опасалась домоправительница, ужин прошёл спокойно. Поданные на тонком фарфоре блюда оказались выше всяких похвал. Слуги неслышными тенями скользили по комнате, меняя посуду или наполняя бокалы с вином.

Климов показал себя радушным хозяином. Он не пытался ни очаровать меня комплиментами, ни, тем более, подчеркнуть разницу между нами. Он общался со мной, как со старой приятельницей, и мне это нравилось. Потому что он был единственным знакомым мне человеком в этом новом мире.

Климов сам рассказал Нателле об аварии, и о том, что я потеряла память. Женщина вежливо посочувствовала, но мне показалось, что она не слишком верит в эту историю.

– Если позволите, Эльдар Георгиевич, я приглашу к Марианне лучшего специалиста по амнезии и подобным заболеваниям. Возможно, занимаясь с ним, она что-нибудь вспомнит.

– Разумеется, – кивнул Климов.

– Я была бы вам очень признательна, – добавила я.

Нателла снова окинула меня хмурым взглядом. Уверена, будь её воля, она не только не стала бы, приглашать врача, но и выкинула меня из этого дома. Интересно, чем же я ей так не понравилась?

Ночью, уже лежа в постели, я вдруг подумала, что не спросила, кому принадлежало синее платье, которое принесла Римма. И остальные вещи, которые Нателла хотела выбросить.

«Возможно, у Климова есть сестра, – сонно размышляла я. – Или другая молодая родственница». Думать о том, что одежда принадлежала его бывшей любовнице, как-то не хотелось.

***

Следующие несколько дней прошли спокойно. Я видела Климова только утром, за завтраком, и то не каждый раз. Мы кивали друг другу и расходились по разные стороны стола. Возвращался мужчина поздним вечером, когда я уже спала. Вот уж не думала, что богатые люди так много работают. Впрочем, может, поэтому они и обеспеченные?

Память ко мне так и не вернулась, несмотря на все усилия специалиста, которого пригласила Нателла. Не помогли ни методы психотерапии, ни лечебный сон, ни гипноз. Я не назвала ни одного имени, ни города, где родилась, или просто знакомого местечка.

Доктор, покачав головой, сказал, что это очень интересный случай. Как будто мои воспоминания кем-то заблокированы. И память вернётся сразу и в полном объеме, но только в том случае, если блок разрушится, при стрессовой ситуации.

На мой вопрос, как это сделать – например, ударить меня по голове, или же заставить прыгнуть с парашютом – специалист только развел руками. Мне показалось, что он так же мало представляет, как мне помочь, как и врачи из муниципальной клиники.

Глава 6

Итак, возвращение воспоминаний в ближайшее время мне не грозило. Оставалось надеяться на родственников или близких друзей – не в вакууме же я жила до аварии – и поиски в социальных сетях и Интернете.

Первым делом я изучила свой мобильник. К моему удивлению, симка оказалась новой, никаких входящих и исходящих звонков, и пустой список контактов.

Задумавшись, я покрутила телефон, кстати, самый простой, даже без камеры, в руках. Что—то не сходилось. Даже если я купила мобильник незадолго до поездки, были бы хоть какие-то звонки или сообщения. По словам Климова, я довольно долго просидела в дорожном кафе, до того, как он согласился меня подвезти. И за эти несколько часов я никому не позвонила, не сообщила, что задерживаюсь? Подруге, родителям, начальнику фирмы, где работала, или любовнику?!

Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию.