– Не-е, братишка, так дело не пойдет! В эту сторону кто «баранку» крутил?! Пра-авильно! Теперь твоя очередь!
– Да мне не трудно, Колёк, только я ж без прав! Если «гаеры» тормознут…
Аргумент прозвучал логично. Николай, известный в широких и узких кругах как «Колёк», задумался. Свежие градусы у обоих в крови, а если еще встрять без документов – совсем кирдык! Даже ночью! Даже на таежных дорогах, где всего-то лет пять назад всякий ездил по своему усмотрению!
– Ладно, садись… философ! Больше терпел и сейчас потерплю!
Собеседник Юра, приравненный к мыслителям Древности, нырнул в «уазик», а Николай устроился на законном водительском месте. Пятилитровку самогона убрали назад – ради него-то, собственно, и ехали. На лесосеке с этим делом сложно, а к ближайшему поселку пришлось трястись по кочкам почти пятнадцать кэмэ. Зато поставщик проверенный, не отравит!
– Может, хавки возьмем?
– Да есть там еще. Тушенки пол-ящика, макароны… с голоду не помрешь!
Алкоголиками себя не считали – да и не были ими, если так уж. Шоферам с этим делом дружить нельзя, а Николай еще пару лет назад водил по здешним дорогам громадный «МАЗ» с древесными «хлыстами» в прицепе. Хорошая была работа, денежная. С тех пор всё как-то разладилось, но ложиться под «зеленого змия» Колёк не желал категорически. Так, иногда, по праздникам. Или с устатку. Или просто – давит что-то на сердце и тоска беспричинная как сегодня. Выжечь ее на корню!
– Может, реально, я за руль? – прищурился Юра, когда выехали из поселка на колдобистую лесную дорогу. – Какой-то ты нынче…
– Фигня, прорвемся! Туманом бы не накрыло, а то будем плестись!
Белое марево действительно наползало – не по-летнему плотное, будто дым от лесного пожара. Юра даже принюхался, но уловил лишь промозглую сырость и аромат хвои. Нутро «уазика» пахло пылью и бензином как положено, а спецовки друзей-напарников отдавали терпким рабочим потом. Надо бы заскочить на неделе к Зинке, она и постирает, и нальёт, и…
– Не, ты глянь, какое «молоко»! – прервал его мысли Колёк. – Тут же в паре метров не разглядишь, и противотуманки бестолку! Ты раньше такое видал?!
– Я всякое видел, брат. Помню, на Кавказе в ущельях так зимой залепит, что…
– Не, ты точно философ! При чем тут зима и Кавказ, тебя спрашиваю?! У нас тут всё наоборот, и я вот лично…
– Стой! – подскочил Юра на сиденье. – Кажись, машину проехали, под откосом! Глянем?!
– Матерков захотел? Выехала парочка в лес, обжимаются, а тут мы…
– Да авария там, Колёк, гадом буду! Халабуда в дерево уперлась, и фары не выключены! Какая, нахрен, парочка?!
Николай в ответ промолчал. Давящая тоска вдруг сделалась сильнее, тормознул и врубил заднюю, с хрустом. Ну, Юрец, гляди у меня! Отъехал назад метров десять, и фары выхватили из тумана массивный квадратный контур – в стороне, за обочиной.
– Точно, машина. «Газель», что ли?
– Джип какой-то. Бухие, небось, или под дозой!
– Или другая причина была, – завершил Николай игру в вероятности. Не нравилось ему это всё, хоть убей… тьфу-тьфу-тьфу! Серьезных разборок здесь не случалось года три, но никто ведь их не отменял. Даром, что XXI-й век и новое тысячелетие! Джипы сами собою с дороги не улетают!
– Слышь? Пошарь там, сзади, фонарь и топор возьми. А я монтажку. И держись рядом.
– Ладно тебе жути нагонять! – отозвался Юра громко и чересчур воинственно. – Там люди, может, кровью истекают, а мы тут…
– А мы не будем истекать. Если будем делать всё по-умному. Рядом держись, говорю тебе.
Движок замолчал, накатила промозглая тишина. Еще через пару секунд сквозь вату прорезались звуки – электронное «бум-бум» со стороны аварии. Фары у той машины реально не выключены, уперлась в толстенный кедр. Если не взорвалась до сих пор, то уже не взорвется! Другое смущает!
– Как-то стрёмно тут, – озвучил Юра его ощущения. – Будто во сне поганом. Типа, крадутся за тобой, а не видно, и мурашки…
– Ладно ты, балаболка! Туман, вот и всё!
Поймал себя на мысли, что сам повышает голос. Тишина, белесое марево, ночь вокруг. Звуки вязнут, и фары «уазика» не могут пробиться вдаль. Включил фонарь, и сразу выключил – толку с него! Запах сырости, прели, еще чего-то.
– Рыбой тухлой воняет? Или…
– Ёпт! – дернулся рядом Юра. – Что это было?!
– Где?
– Там, в конце! – палец напарника указал на коридор, пробитый фарами. – Здоровое, типа волка, шмыгнуло!
– Я ничего не видел, – сказал Николай твердо, но монтировка в ладони замокрела от пота. – Мерещится всякое. Пошли уже!
С дороги спустились наощупь, по шишкам и лежалой хвое. Расстояние в тумане обманчиво – чужая машина оказалась, вдруг, совсем рядом, а с нею пришли различимые звуки и запахи. Задорный девичий голосок, абсолютно чуждый этой ночи:
Ах, Юра-Юра-Юра, я такая дура,
Что в тебя влюбилась!
Ах, Юра-Юра-Юра, я такая дура,
Что тебе открылась!..
Где-то есть свет, тепло, табачный дым и пьяные девичьи улыбки. Не как сейчас!
– Надо же, песня прям для тебя! – оценил Николай звук, чтобы не думать о запахе. Густом, солоновато-медном, возвращающем лет на двадцать назад. В «зеленку» под Чарикаром, где душманы раздолбили очередную колонну, и надо теперь вытаскивать из кабин тела в почерневшей от крови форме. Запах ползет от машины… черный «лэндкрузер», номера местные… двери распахнуты, салон залит светом.
– По сторонам гляди, а то ведь… угх-м-м!
К слуху и обонянию подключилось зрение. Донесло до мозга картину, открывшуюся в салоне. Отшатнулся, глянул еще раз, для верности.
– Дела-а, – произнес за спиной Юра так отстраненно, что не свалился бы в обморок. – Это… волки что ли?
– Кто ж его знает. Телефон у тебя с собой?!
– Так, не возьмет же здесь!
– А ты попробуй! Ментам, или в «скорую», или…
Новый звук пробился сквозь музыку, и напарники не сразу в него поверили. Громкий, вызывающе живой – абсолютно несовместимый с месивом внутри машины.
– Малец?! Ну, точно! Гляди, на заднем сиденье, и тоже в кровище!
– Это их кровь, – руки Николая разгребли по сторонам ошметки, потянули наружу невесомое тельце в прогулочном «конверте». – Пацан, кажись! И как же тебя не почуяли эти… ну, ничего, теперь сто лет проживешь! А ты звони, Юрец, у нас с тобой времени как раз мало!
Часть 1
В дебрях
Глава 1
Там же. Наше время
Этого деда Тим заметил издали. Работа такая – без наметанного глаза не выжить, как и без ловкости рук. Как без «подвешенного» языка, без уверенного голоса и без вечной улыбки на худом лице.
– Люди добрые, подходите, люди злые – мимо проходите! Кто ставит рубль – получает два, чтоб не болела потом голова!
Руки шустрят независимо от языка, крутят по картонке синие пластмассовые стаканы. Под одним из трех затаилась «картошка», поролоновый шарик. Угадаешь – получишь деньги, но шансов мало, и не для этого Тим здесь работает!
– Ехал суда на мэтле, да мэтла сламался, а я здэс остался! Подходым, не стэснаемся, сказочно обагащаемся!
Внешность у Тима вполне славянская: белобрысый, глаза светлые, звонкий голос не до конца еще загрубел. С «акцентом» звучит так забавно, что все улыбаются, даже суровые мужики с лесосек, а женщины смотрят и вовсе умильно. Не сразу верят, что в подростковом облике затаился ловкач высшего уровня. Потом, конечно, «врубаются», но и тут острота языка может выручить. Не каждый еще признает, что этакий сопляк его обманул при всей честной публике! Для непонятливых имеются старшие парни, что трутся пока в сторонке. Типа, курят. Двое – боксеры, а третий, Саня Золотой, хоть не спортсмен, но оттянул уже срок на «малолетке» и вообще ничего не боится. Любого может на нож посадить! Оружие тут, впрочем, у многих – тайга вокруг, каторжанские традиции – поэтому до разборок лучше не доводить. Взвешивать каждое слово и видеть угрозу за километр. У Тима и с этим всё нормально, не зря ему самое главное дело доверили! «Картошку катать» – это вам не паясничать, изображая фартового игрока, тут, реально, талант нужен!
– Лэвий край – Краснадарский, правий край – Краснаярский! У кого хороший зрэние, получает дэнэжный прэмия! Ну, кто смелый?! Может, вы, девушка?! Или вы, молодой человек?! Или…
Тут и увидел этого деда. Стоит себе поодаль, руки за спиной, уставился прямиком на него, Тима. Высокий, худой, седые волосы стрижены в «ежик», белоснежные усы контрастируют с темным загаром. Одет необычно, опять же: костюм и галстук. Не затрепанные как у местных чиновников, а «с иголочки» – даже отсюда видно! И что за гусь, скажите, пожалуйста?!
– Я?! – изумилась тем временем пухлая девушка с наивными глазищами. – Ой, да я сроду в такое не играла! Мама говорит…
– Маму надо слушать! – улыбнулся Тим снисходительно, будто младшей по возрасту. В обычной жизни Наталья по ушам бы нащелкала, но тут продолжила играть дурочку:
– Мне даже в лотерею не везет, правда-правда!
– Лотереи – это зло, а тут у нас живые люди. Не бойтесь, девушек не обижаем!
Местные, из поселка, давно к этому театру привыкли, да и залетные люди играть не станут, если ум есть. Вся надежда на случайного лоха, до сих пор верящего в сказки. Хоть один за день встрянет – вот и прибавка к скудному детдомовскому рациону. Золотой с пацанами здесь временно, у них по району реальные дела варятся, но Тима туда пока не берут. Молодой еще! Год как при паспорте, а толку с этого документа ноль – ни прав, ни возможностей, ни свободы!
– Правила просты, хватаем деньги и в кусты! Шутка, шутка, не бойтесь! Вот я ставлю сто рублей, и сто рублей ставите вы, красавица! Остается мелочь – угадать, под каким колпаком волшебный шарик! Готовы?!
– Я за нее, – произнес кто-то близко и негромко, но перекрыл своим голосом шушуканье толпы. – Ставлю сразу пятьсот. Нормально?
– Вполне, – отозвался Тим, обнаружив пижонистого деда у себя за спиной, очень близко. – От вас, уважаемый, принял бы тысячу, да ответить пока нечем! Сам еще голодный-холодный как кран водопроводный, кручу-верчу, всем помочь хочу! Начинаем?!
Стаканчики завертелись туда-сюда по картону, отвлек привычно внимание, закинул «картошку» под тот, где совсем ей не место.
– Глядите, не спешите! Деньги любят счет и оч-чень холодный расчет!
Старик не стал размениваться на слова и показывать пальцем тоже не стал – в руках у него оказалась финдибоберная трость с узорчатой рукоятью. Ею и стукнул в нужный стаканчик. Ах ты, зараза!
– Ну, что ж, уважаемый, сегодня фарт на вашей стороне! Забираете деньги сразу, или желаете удвоить ставку?
– Желаю. Ты впрямь голодный, наверное? Не заработал еще сегодня?
– А какое… при чем тут голод? – потерялся Тим на секунду, но тут же «включил позитивчик». Так улыбнулся, что доверчивый старый дурак просто обязан был проникнуться доверием.
– Вообще-то вы правы, с обедом сегодня не вышло. Нам, сиротам, только и осталось, что верить в добрых людей и надеяться на удачу. Если и она нас оставит…
– Вот этого не надо, – отозвался старик негромко, но голос словно заледенел. Глаза у него тоже холодные, светло голубые, нет в них ни жалости, ни доброты особой.
– Я в удачу не верю, парень, а ценю в этой жизни только профессионализм. Надеюсь, в тебе не ошибся.
Вроде тихо сказал, но Тим расслышал каждое слово, а толпа не расслышала. Стоят и смотрят нетерпеливо. Натаха хмурится, даже Золотой со своими напряглись – пытаются издали оценить тему.
– Не пойму, о чем вы, почтенный! Деньги ставите?!
– Да, разумеется, – в пальцах деда мелькнула красная купюра. Пять тысяч!
– Ответную можешь не класть. Крути свои наперстки.
– Это «картошка», – ответил Тим машинально. – Кручу-верчу, запутать хочу, всё честно, без обмана, как у волшебника Сулеймана!
Рисковать в этот раз не стал, замял шарик между пальцами. Теперь под любым стаканом будет пусто, пока не начнет переворачивать их по очереди.
– Итак, проверим ваш зоркий глаз на этот раз! Где ваше счастье?!
– Об этом тебе лучше не знать, – тонкие губы раздвинулись, но на улыбку это не походило.
– Переворачивать не будем, работа хорошая. Деньги ты заслужил, и даже чуть больше. Держи.
Еще одна пятитысячная! Сегодня день чудес, или это подстава какая-то?!
– Бери, бери. Надеюсь, на всю шайку хватит и тебе останется.
Тим потянулся, и пальцы деда вдруг цапнули его за кисть. Выдернуть не успел – НАКАТИЛО!
Спазм, от головы до пяток. Ломающая боль – и сразу же кайф, будто принял чего запрещенного. Как сидел на корточках, так и завалился, спиной вперед. Махнул рукой Золотому – типа, всё нормально – кое-как вернул равновесие. Голова кружится, в глазах темно, а в ушах… в ушах появился шум, будто от ненастроенного радиоприемника. Что это было, блин?!
– Тебе помочь? – пробился сквозь пелену всё тот же голос, а перед лицом вновь замаячила бумажка с видами города Хабаровска. Новенькая бумажка, длинные пальцы, темный загар, манжета с запонкой. Перстень из белого металла со сложным узором. Понторез хренов!
– Обойдусь! – буркнул Тим, но деньгу сцапал. Аккуратно, чтобы к пальцам не прикасаться.
– Вы, уважаемый, это… экстрасенс, что ли?
– Почти. Будь сегодня осторожнее, юноша, постарайся не оставаться один, – тут старик стрельнул в окружающих быстрым взглядом и произнес еще одну фразу.
– Чё?! – спросил Тим в удаляющуюся спину. – Вы это… блин!
Негустая толпа перед стариком расступилась: костюм и трость, наверное, подействовали. Пересек неспешной походкой привокзальную площадь, а там его ожидал солидный черный внедорожник. Дед самолично уселся за руль, и блестящее чудо техники скрылось из глаз.
– Ну, и кто это был?
– А я знаю?! – отозвался Тим ошалело, лишь потом перевел взгляд на Саню. – Изврат какой-то, в натуре! За руку меня трогал!
– Да мы уж заметили, – ухмыльнулся старший товарищ, блеснул фиксой. – А вы чего застыли, граждане? Пацан отдыхает, он тоже не железный! Кто хочет азартной игры, подходим позже!
«Товарищи» задерживаться не стали – сегодня тут все местные, фишку рубят – лишь Натаха застыла в сторонке и взгляд предельно лукавый. Видела деньги-то! Кстати…
– Вот, это он мне дал. Не знаю, за что.
– Понравился ему, значит, хе-хе! Ладно, шучу, ты пацан нормальный, и все это знают! «Бабки», вроде, тоже не нарисованные. Держи половину!
– Благодарю, – удивился Тим еще больше. От незнакомцев можно всякого ждать, а вот Саня никогда таким щедрым не был. Сто лет назад еще объяснил, что «картошку» гонять – работа серьезная, но доходы идут в «общак», и Тиму светит, от силы, пятая часть. Как самому молодому.
– Тебе же братву кормить, сам говорил!
– Бери-бери! Сегодня ты лучший, развел лошару на деньги, за это полагается бонус! Вечером, кстати, чем занимаешься?
– Да, как обычно. Дядю Колю хотел навестить, помочь там…
– «Синяка» этого?
– Он не «синяк». У него работа есть и вообще… он вместо отца мне!
– Помню твою историю! Хотел сегодня тему предложить, как взрослому, но если занят…
– Да я быстренько управлюсь, Золотой! Там еще Натаха на чай звала…
– Ну, Натаха точно плохому научит! А чё покраснел, брателло?! Всё нормуль, всё естественно! До одиннадцати управишься?
– Я раньше управлюсь, – ответил Тим солидно, но голос сорвался, и щеки реально запылали огнем. – Посидим, обсудим. А с директрисой у меня ровно, ты знаешь, могу вообще не ночевать!
– С такими «бабками» обсуждения затянутся, – ухмылка Сани сделалась шире. – Ладно, завязывай на сегодня с «картохой», а в одиннадцать жду на Плешке. Пора тебя, брат, к реальным делам приобщать!
Двинулся прочь вразвалочку, а Тим глядел ему вслед со счастливой улыбкой. Всё вокруг расцвело – как и должно быть отныне для полноправного пацана! Даже Натаха теперь выглядит красоткой, и сегодня вечером у них наверняка всё получится! Не модель из Сети, но явно лучше прыщавых детдомовских девчонок!
Забыть бы еще слова старика, но куда теперь от них денешься?! Единственную фразу, сказанную на ухо.
«Берегись тех мест, где воняет мертвечиной».
***
Управился раньше, чем думал. Дядя Коля, вопреки всем клятвам, оказался жестко пьян, и хозяйственная помощь ограничилась выносом мусора.
– Т-ты это… не смри, что я того… мы др-рва с тобой щас… это…
– Да сиди уже, какие тебе дрова! – ответил Тим непочтительно, зато от души. Мутная тоска прорвалась, наконец, обретая форму пузатого мужика в трусах и растянутой тельняшке, седого, щетинистого. Совсем не похожего на себя самого с черно-белой фотографии на стене!
– Обещал же, что завязываешь бухать! С работы опять погонят, а где другую возьмешь?!
– Т-ты это… с-сынок…
– Какой я тебе, нахрен, сынок?! У меня отец вообще был непьющий, понятно?! Никогда, ни разу, ни капли!
Пнул с размаху входную дверь, а дальше только крыльцо и двор до калитки. Вполне себе чистый двор, да и крылечко пока не скрипит – мужиком дядя Коля всегда был рукастым, в серьезные запои не уходил. До сих пор. Если уж Золотой прозвал «синяком», значит, слух по поселку идет, не на ровном месте!
– Ты ж реально мне за отца был! Чё творишь, а?!
Дом ему не ответил, а дяде Коле сейчас не до этого. Пусть внутри сидит, пока с крылечка не навернулся! Про родителей-трезвенников Тим, конечно, присочинил – слишком мало они прожили в этом поселке, и правды узнать не у кого. Если где-то есть родня, то за пятнадцать лет ни разу не объявилась. Считай, что и нет ее! Самый близкий человек на свете – как раз дядя Коля, доставший Тима из машины после той аварии. Знать бы еще, куда сам джип потом подевался! И все вещи из съемной квартиры, где жила когда-то семья Долгих. Наверняка ведь были деньги и ценности, компьютер какой-нибудь с фотографиями, телефоны, ещё всякое! Какая сволочь это всё под шумок присвоила?!
Беда не ходит одна – даже если не беда, а так себе, скопление мелких пакостей. Натаха в этот вечер оказалась вполне трезвой, зато в гостях у нее расположился Гоблин из Саниной бригады. Здоровенный, тупой и с чувством юмора на уровне десятилетки.
– О-о, кто к нам пожаловал! Да это же Тим Ловкие Руки! Заходи, брата-ан, присаживайся!
– Благодарю, сегодня некогда. Так, поздороваться зашел.
– Ну, так здоровайся, брата-ан! Или прощайся уже!
Натаха, что самое обидное, от всей этой тупости только хихикала и влюбленно глазела на Гоблина, будто и не было никаких договоренностей! Дура двадцатилетняя!
– Ну и пошла ты! – ругнулся Тим уже на улице, засадив пинка очередной двери, подъездной. – Зато «бабло» целее будет! Пускай тебе этот… сладости покупает!
Дорогущую шоколадку хотел закинуть подальше, но вместо этого распечатал и откусил с хрустом. Полегчало. Даже гул в ушах, наконец, затих – впервые после встречи со стариком! До родимого детдома успел смолотить половину плитки, а прочее сунул обратно в карман. Пригодится еще.
На входе, как обычно, дежурил ЧОП-овец Паша, накачанный, но слишком добрый для такой работы. Суточные вахты отсиживает, ковыряясь в мобильнике, пронести через него можно всё, что душе угодно – старшие пацаны активно этим пользуются, а директриса Пашу терпит, до поры. Не настолько здесь крутая оплата, чтобы хозяева ЧОП выделяли, кого пошустрее! Сменщик его, Андрей, вообще скользкий тип, а воспитатели на ночь давно уже не остаются. Мало их, воспитателей – особенно после всех «оптимизаций».
– Здорово, Павел! – поприветствовал Тим солидно, и охранник шлепнул в ответ по ладони. Ценил после одного случая – старшие пацаны затеяли тогда поборы по беспределу, а охрана и воспитатели не стали вмешиваться в «детские глупости». Разрешил ситуацию Тим. Через Саню Золотого, разумеется. Старшаки после этого еще с месяц ходили, оглядываясь, а Тима зауважала даже директор. Разрешала выходить с территории, когда вздумается. Не совсем даром, но это уже другая тема…
– Чё то ты рано сегодня.
– Скоро опять уйду, – сообщил Тим из вежливости, и охранник из вежливости кивнул. В его смартфоне катились по полю танки, гремели взрывы, кто-то кого-то уничтожал под бравурную музыку. Не до подростков, ему, короче!
Пацаны на этаже отнеслись куда приветливей – тут пришлось долго ручкаться и отказываться от семечек с сигаретами. Не любил, почему-то, ни то, ни другое, а предлагают ведь от души. Постоял у окна, поглядел на обшарпанные дома и на тайгу за ними. С кухни потянуло близким ужином – подгорелой кашей и капустой – но сейчас это было неплохо. Помогало избавиться от назойливого запаха тухлятины. Мерещится что ли?! Тим, для верности, даже руку понюхал, но пальцы странного деда не оставили на ней абсолютно никаких следов. Точно, глюк! Еще этот шум в голове – на самой грани слышимости, но бесит! И еще кое-что…
Фотография хранилась у Тима в тумбочке. Одна из немногих уцелевших вещей – не понадобилась, наверное, мародерам, а потом попала в «личное дело» воспитанника. Там бы ей и лежать, если бы не обаяние Тима и не пара дензнаков. Тускловатые цвета, рожденные фотобумагой «Kodak», изображение, знакомое до миллиметра: мужчина и женщина на фоне моря. Июль 2000-го, за пять лет до рождения сына – и до собственной гибели. Будущий папа молод и улыбчив, русая шевелюра топорщится, жена его в легком синем платье, наоборот, серьезна. Ничего общего с сегодняшним стариком – почему же так захотелось взглянуть на них именно сейчас?
– По-любому, глюки! – проворчал Тим и понюхал еще раз запястье. Никаких посторонних запахов, как и раньше! Пойти что-ли, с мылом продраить?! Ладно, после – времени уже много!
***
«Плешкой» именовался пустырь на окраине, у самой тайги. В отдаленном прошлом здесь был пожар, а оставшаяся прогалина-проплешина так ничем и не заросла. Несколько лет прослужила тусовочным местом для гопоты, потом превратилась в стихийную помойку, и людям здесь стало совсем некомфортно. Даже любителям выпить и уколоться. Вонь стояла такая, что легкие вмиг сворачивались и уходили куда-то в область печени – а желудок, напротив, толкал содержимое наружу. Если есть в поселке место, где «воняет мертвечиной», так это оно!
Для Тима запах теперь был повсюду – в детдоме, на улице, в лесу даже. Пробивался сквозь ароматы трав и хвои, перемешивался с гулом в ушах, да и глаза теперь что-то видели. Засекали сбоку размытую тень, а прямому взгляду она не давалась. Отвратительное, в общем, чувство! С ним бы в кровати лежать, а не шастать ночами, но Золотой два раза не предлагает! Терпи, если вызвался!
К «Плешке» подошел кружным путем, через лес, и сигаретный дымок почуял издали. Даже сквозь запах помойки. В машине Саня курить не любил, потому дожидался снаружи, окутанный сизым облаком.
– Молодца, вовремя, – кивнул небрежно, сигаретка пыхнула алым. – Пацаны уже на месте, докурю и погнали.
– Куда?
– На кудыкину гору! По дороге узнаешь…
Хотел сказать еще что-то, но осекся. Глядел теперь мимо, глаза стремительно округлялись.
– Что? – спросил Тим, оборачиваясь, а дальше стало не до вопросов.
Тварь – вот первое, что пришло ему в голову.
Дикая помесь обезьяны и жабы, метрового роста, вся в буграх мускулов. Бледная, голая кожа, зубы-иглы, багряный отсвет глаз. В жизни таких не бывает, но что тогда?! Розыгрыш?! Проверка на смелость?!
– Ух, ёпта! – выдохнул Золотой, и сомнения рухнули. Какая, нафиг, проверка, если столько ужаса в Санином взгляде! Пальцы, впрочем, сработали – запулили окурок, нырнули в карман за ножом.
Тварь кинулась.
Перелетела двумя прыжками десяток метров, а Золотой на ее пути оказался случайно – не успел отскочить. Шипение, скрежет, крик – человеческий, полный ужаса. И утробное бульканье. Тварь поднимает голову, с морды сочится темное, а бежать уже некогда. И некуда. Так не бывает, и сейчас он проснется в своей кровати живой, здоровый, это ведь только сон, сон…
– Замри, – произнес кто-то тихо, но властно. – Я отвлекаю, ты лезешь в машину.
Давешний дед – откуда он взялся?! Всё в том же костюме, с тростью, как из фильма про красивую жизнь. Поднял к лицу кулак и свистнул тихонько, будто заклинатель змей в свою дудку: фью-у-уть!
АПШ-Ш-Ш-Ш!!! КР-КХ-ХА!!!
Голос твари прозвучал как напильник по стеклу, но старик в ответ улыбнулся:
– Ну, не скрипи-и, не скрипи-и, не пугай меня. Уходи по-хорошему.
КРРРРРРР-Х-Х-ХА!!!
Пасть немыслимого существа раскрылась, будто кошелек с рядами зубов, бугристые лапы поджались для прыжка. С другой стороны поляны донесся ответный скрип-шипение. Еще одна тварь!
– Ах, вот вы как? Ну, ладно. Лезь в машину, остолоп!
Последняя фраза, конечно, Тиму. Пробила наваждение, но ручку двери искал слишком долго, наощупь – отвернуться сейчас вообще не мог. Ближняя тварь повернулась опять к нему, но старик свистнул вновь, затейливо и протяжно. Пригнулся, чуть присел, корпус трости остался в левой руке – в правой тускло блеснул освобожденный от ножен клинок.
– Ну, кто из вас ненасытней?! Прошу!
Тим нырнул уже в теплый салон авто – отсюда всё видно не хуже, только звуки расплывчатей. Скрип атакующей гадины – и утробный, болезненный стон на финише.
– Я ведь тебя предупреждал, – тон деда и сейчас не повысился, а свист клинка закончился влажным шмяком. Не было уже твари – только тусклая, бледная груда с парой разрезов. Её брат-близнец (или сестра?) двинулся к старику осторожным шагом, враскачку. Кожа блестит, мышцы ходят под ней, напрягаются. Сейчас прыгнет!
– Уходи по-хорошему.
ХР-Р-Р-Р-РРРРРРР-Я!!!
Тело размазалось в серую полосу, немыслимо быстрый прыжок – туда, где уже никого. Только посвист клинка навстречу.
УМ-М-М-М-М-М!!!
Низкий звук, от которого заныли зубы. Тварь ползет, тянется пастью, старик поднимает клинок двумя руками. Фью-ю-и-ить! Уродливая башка падает наземь, а туловище всё ползет… тоже завалилось.
– Это сон, – сказал Тим, и не узнал своего голоса. – Кх-ха, сон, в натуре!
Окружающий мир ему не ответил, оставшись предельно реалистичным. Салон «хендая» пахнет пылью и резиной, перед глазами висят крохотные боксерские перчатки – подвеска на зеркале заднего вида. За лобовым стеклом продолжается дурная фантастика. Старик в костюме разглядывает тела неизвестных существ. Налюбовался, вытер клинок о траву и сунул в ножны – снова трость получилась. Подошел, наконец, к машине.
– Выходи, теперь можно! Других поблизости нет!
Глава 2
Наружу совсем не тянуло, но вылез – пацану запрещается показывать страх! Сплюнул под ноги, придал лицу выражение равнодушной скуки.
– Молодец, не психуешь, – оценил старик вполне серьезно, но Тим вдруг почувствовал себя щенком в присутствии громадного дога. Смутился, разозлился и сплюнул еще раз, более звучно.
– Не куришь, как я понимаю?
– А чё?!
– Просто, интересуюсь. В нашем деле лучше быть некурящим, с развитым обонянием.
– В каком еще деле?! – начал Тим заводиться всерьез. Слишком много всего за один день, а запах тухлятины и людской крови слишком залепляет ноздри. Бежать бы отсюда, но нельзя ведь!
– Мне какая разница, ваще, до ваших дел?! Вы кто, ваще?!
Старик не обиделся, и улыбка выглядела не насмешливой, а вполне понимающей. Доброй она выглядела, вот что!
– Вижу, речь у тебя не такая гладкая, как прежде, зато естественная. Что ж, думаю, нам действительно пора познакомиться, молодой человек. Меня зовут Арчибальд. Можно «дядя Арчибальд», но не настаиваю, мы ведь не родственники. Твое имя мне известно, так что…
– Чё – «так что»?! – от доброго тона вдруг зачесались глаза, пришлось нахмуриться.
– Откуда вы меня знаете и какого… почему таскаетесь за мной?! Кто это были такие?!
– Тебя интересует название? Уволь, мне оно неизвестно. Низшие твари, как правило, не имеют имен, это расходный материал для их мира. Что касается первого вопроса, то «таскаться» за тобой я был просто вынужден. Чтобы тебя не сожрали, пардон, как твоих родителей.
На это Тим промолчал – любые слова излишни. Глядел, не моргая, на превращение дохлых тварей в ничто. В полнейшее! Растеклись бесформенными лужами и тут же испарились, будто не было их. Расходный материал, ага. Тело Сани никуда, разумеется, не делось.
– Ему не поможешь, – ответил дед на невысказанный вопрос. – Надо уходить, пока еще кто-нибудь не нагрянул. Моя машина в сотне метров отсюда.
– Не по-людски оно как-то…
– Согласен. Но нам ведь не люди противостоят, сам видишь. Зато кое-какие представители человечества могут крупно помешать, – в руке старика со странным именем, фиг вспомнишь, появился платок. – Полиция, например. Или друзья погибшего. У тех и других будет масса вопросов, а твоим правдивым ответам, наверняка, не поверят. Потому запомни раз и навсегда – тебя здесь не было. Не дошел, по любой причине. Это если еще придется кому-то что-то объяснять.
– В смысле? – спросил Тим заторможено. Ярость и страх прошли, взамен накатила такая усталость, что хоть засыпай прямо здесь. Дед, между тем, прошелся платком по дверце, стер отовсюду возможные отпечатки, будто матерый жулик. Или как гангстер-мафиози в иностранном кино. Покосился на Тима и подмигнул, вдруг:
– Соберись, парень, не время сейчас! В машине всё расскажу!
***
– Для тебя это лишь начало. Зло вернулось в мир, и учуяло твой след.
Голос деда прозвучал буднично. Словно у воспитателя, толкующего детдомовцам прописные истины. Фраза из фантастических фильмов, которой не место в кожаном салоне дорогого автомобиля – но именно этот салон не позволил ей выглядеть бредом. Слишком солидно всё для тупого розыгрыша, даже если забыть предшествующие события! Номер, кстати, не местный, «регион 63» – в наше время без разницы, но тем не менее.
– Почему именно мой?
– Потому, что в тебе кровь твоих родителей. Они прикрыли тебя обережным заклятьем в ту самую ночь, а сегодня я его снял.
– Чё-ё?!
Надо бы разозлиться, но теперь не вышло. Слишком уж дикая ситуация! Ладно бы дед его обокрал, или перед братвой подставил, но это!..
– Нафига?
– Так было нужно. Наследственный дар всё равно проявился бы, рано или поздно, и тогда бы тебя почуяли. Для них не существует времени, и они всегда голодны.
– Так! Послушайте, э-э… Афанасий…
– Арчибальд, с твоего позволения, – улыбнулся старик одними губами. – Арчибальд Лямкин, по нынешним документам, урожденный Лемке. В свое время пришлось сменить фамилию, ибо немецкая могла доставить массу проблем.
– Так вы это?.. – чуть не назвал старика «ветераном», но спохватился – вдруг всё наоборот? Тут же вспомнились сериалы про ту, далекую войну: шпионы, каратели, полицаи, СМЕРШ.
– Да, я бывший немецкий солдат, – продолжил Арчибальд угадывать мысли. – Очень бывший, если тебя это волнует. Наемник. Служил еще царю Петру, которого позже назвали Великим. Затем в одной из баталий меня проткнули багинетом, и я умер. Почти.
Оба-на! Тим в лице не изменился – мастера «картошки» умеют держать эмоции – даже улыбку натянул самую дружелюбную. Дверь наверняка уже заблокирована, и сейчас безумный старик навернет ему тростью по кумполу! Не зря же сюда заманил! Ножичек бы как у Сани… хотя, ему-то как раз не помог.
– Ты действительно хочешь меня разочаровать?
– В смысле?!
– Ты принимаешь меня за безумца из-за моих слов. После всего, что видел до этого.
Тим покосился на дверь – блокировки нет. Открывай и беги, но зачем, собственно? Даже если чокнутый, то ведет себя смирно… и что он там говорил про родителей?!
– Ты наверняка голоден, – сказал Арчибальд добродушно, будто и не было предыдущих речей. – Если не торопишься в казенные пенаты, предлагаю порадовать душу поздним ужином. Серьезная беседа ведь натощак не ладится.
***
С деньгами красивая жизнь возможна и в самом «медвежьем углу» – сегодня Тим это понял четко. До сих пор пределом крутизны считал шашлычные, куда заезжал иногда с Золотым и его пацанами, но в десятке кэмэ от поселка нашлось кое-что другое. Заведение «Царская охота», куда Саню при жизни могли вовсе не пустить. Белоснежные скатерти, вежливый официант, ароматы дорогой пищи. Слишком дорогой и слишком для Тима странной – он бы сейчас от куска нормальной свинины не отказался. Арчибальд, впрочем, не настаивал.
– Думаю вопросов у тебя много, все они предсказуемы, потому сэкономлю наше с тобой время. Я не безумец, не демон и даже не бессмертный как горец Маклауд из этих фильмов. Неплохое, кстати, кино.
– Не видел ни разу!
– В самом деле? – вилка с ножом застыли над тарелкой, где исходило соком что-то маленькое и неаппетитное. – Конечно, ты еще не родился в ту пору, когда эти фильмы были на пике популярности, но всё же… впрочем, мы отвлеклись. Моя профессия – охотник на инфернальных тварей.
– На каких?!
– На нечисть. Сейчас меня назвали бы «ведьмаком», в честь другого персонажа… о нем ты тоже не слышал?
– С чего бы это?! Я не тупой, блин, и не в лесу живу!
– Это радует. Не придется объяснять слишком долго. В существовании самой нечисти ты имел возможность убедиться, потому отвечу сразу на главный вопрос… почему не ешь, кстати?
– Да так! – излишней деликатностью Тим не страдал, но сейчас замялся. Не говорить же, что неведомая масса на тарелке напоминает ему загустевшую кровь – и видом, и вкусом. Тошнит от нее после всех сегодняшних дел!
– Кажется, я тебя понял. Принесите ему стейк из лосятины, хорошенько прожаренный.
Сказал негромко, но официант подорвался на кухню почти бегом. Арчибальда здесь, определенно, знали.
– На чем мы остановились?
– На главном! Зачем вы меня подставили перед тварями?!
– Вообще-то я ждал вопроса о родителях, но темы взаимосвязаны. Что ж, начну издалека. Твой отец был человеком нашего ремесла, гораздо сильнее меня. С врожденным даром. Таких невозможно застать врасплох, но его застали и разорвали в клочья. Вместе с твоей мамой, которая вовсе не при чем, – по худому лицу Арчибальда пробежала тень, глаза зло сощурились. Тяжелая пауза, когда хочется затаить дыхание.
– Понимаешь, Тим, иногда мы тоже гибнем, но только в бою, с оружием в руках, и никогда не берем на дело свои семьи. Твои родители здесь просто жили, это я уже выяснил. Перебрались на лоно природы, чтобы ты вырос крепким и здоровым. Осталось понять, кому они здесь так сильно помешали!..
Остаток ночи не спалось. Казенная кровать вдруг стала жесткой и скрипучей, во рту еще жил вкус лосятины, а нос не забыл ароматы странных специй. Больше всего мешала память. Будоражила новостями, которые невозможно принять – если хочешь и дальше считать себя здоровым на голову.
– Ты вряд ли поверил бы, потому пришлось окунуть тебя в это всё с головой, – повторил воображаемый Арчибальд. – В шахматах приняты две стратегии, активная и пассивная. Я предпочитаю первую. Если враг тебя ищет, надо помочь ему – и встретить там, где ты будешь готов. В противном случае, придется играть по его правилам…
Информация, от которой мозги вскипают, и сон убегает напрочь. Не было никакой аварии, вот что! Был отец – такой же «ведьмак» – была мама, и сам Тимофей, грудничок в машине. Было что-то еще, кровавое, страшное, списанное на волков и прочих таёжных хищников.
– Мы дружили с юности… с их юности, потому что я и тогда был весьма немолод. Для нас время тянется долго, а они просто жили. Как все «прирожденные». Как ты сам. Потом пришлось надолго уехать, а узнал обо всем лишь по возвращении.
– И чё дальше? Решили отомстить?
– Не только. Во-первых, помочь сыну старых друзей, а во-вторых – неправильно это всё. Не бывало еще такого, чтобы зверь приходил домой к охотнику и резал всю семью. У низших тварей на это ума не хватит, а высшие всегда соблюдали правила. И мы соблюдали. Гибель твоих родителей означает одно из двух: или правила рухнули еще тогда, пятнадцать лет назад, или… тварям кто-то помог. Кто-то из людей, посвященных в наши тайны. Если так, то сегодняшняя драка тебя не спасет, и впереди у нас с тобою очень долгий путь…
***
Длинная дорога начинается с первого шага – есть такая поговорка у китайцев, кажется. Или у французов? Неважно! Для Тима этим шагом стало появление Арчибальда в детдоме, прямо с утра. На машине и в костюме, разумеется! Охранник Андрей при виде столь солидного джентльмена вскочил и едва не принял стойку «смирно», да и воспитанники притихли. Бизнесмены и прочие спонсоры сюда заглядывают нередко, но про их визиты детдом знает дня за три, а на входе гостей встречает директриса, чуть ли не с хлебом-солью. Сегодня с утра Галина Викторовна пребывала, где ей и положено – в собственном кабинете. Обсуждала с завхозом Степанычем дальнейший рост благосостояния подопечных. Арчибальд обошелся без расспросов – прошагал худыми длинными ногами прямиком к нужной двери, трижды стукнул тростью и вошел. Дети всех возрастов застыли в ожидании. Через пару минут помещение покинул Степаныч – с настолько ошалелым видом, будто узрел президента страны, ни больше, ни меньше. Вскоре выглянула директриса и медовым голосом пригласила Тима к себе. Именно ПРИГЛАСИЛА!
– Ну, зачем же ты, Тимофей, скрывал, что у тебя есть такие замечательные родственники?! – напустилась в кабинете с деланой суровостью. – Понятно, что не близкие, но всё же!
– Галина Викторовна хочет сказать, что доверяет твоему троюродному дедушке по материнской линии и готова отпустить тебя с ним. Со мною, то бишь. Разумеется, при соблюдении всех необходимых формальностей.
– Да-да, при соблюдении. Формальностей, – повторила директриса чуть заторможено. – Справки и прочее… ну, вы знаете, да?
– Разумеется, достопочтенная Галина Викторовна. Надеюсь, сейчас Тимофей может покинуть территорию просто так? С паспортом, естественно!
– Да, конечно. С паспортом, – улыбка директрисы стала шире и мечтательней. – Это прекрасно, что вы напомнили!
Лязгнула дверцей сейфа, и наружу явилась красная книжица с тисненным гербом. Та самая, где фотография, как в анекдоте, одна и страшная.
– Береги его, Тимофей. Помни, что паспорт является главным документом гражданина нашей страны.
– Да, спасибо, – пробормотал Тим не к месту, настолько ошалел. Покосился на Арчибальда – сидит, развалившись на «гостевом» стуле, будто в кресле, наслаждается ситуацией. Троюродный дедушка, хм! А если реально маньяк-извращенец?!
– И что… прям вот так можно уходить?
– Ну, ты ведь не навечно, Тимофей. Я уже объяснила уважаемому дедушке, что оформить над тобой опеку будет сложно, но всё решаемо. Для начала, он может принять тебя на «гостевой режим», а для этого нужно предоставить…
– Да, я помню, – прервал Арчибальд этот гладкий словесный поток, и директриса умолкла. Сидела и кивала с той же улыбкой, будто общение продолжалось безмолвно.
– Если на этом всё, то мы уходим, преуважаемая Галина Викторовна. Время не ждет.
– Да-да, конечно… не ждет. Время…
По коридору шли под перекрестными взглядами всего этажа. Тим со своей «картошкой» давно отвык смущаться, но сейчас даже уши покраснели от такого внимания. Осталось сочинить красивую байку про родича-олигарха, который со дня на день усыновит! Или это не байка?
– Напрасно ты поддаешься обаянию роскоши, – сказал Арчибальд уже на улице. – Я вовсе не богат, живу случайными заработками.
– Заметно! Таксуете, поди?!
– Я уже называл свой род занятий. Другое дело, что за триста лет даже случайные гонорары имеют свойство накапливаться.
– И много у вас… хм, заказчиков?
Внутренность «лэндкрузера» всё так же пахла натуральной кожей, солидно и дорого. Мешала верить в чудеса и в злобную нечисть. Зато Арчибальд при дневном свете выглядел убедительнее себя вчерашнего – особенно под завистливыми ребячьими взглядами. Какая разница, реально, триста лет ему, или всего семьдесят? Крокозябры точно были не на компе нарисованы!
– Заказчиков мало, но все непростые. Те, кто способен видеть иной мир, общаться с ним, призывать оттуда… инфернальные сущности, скажем так. Иногда эти гости отказываются уйти, и тогда без нас не справиться. Кстати, мы их так и называем – «гостями». Чтобы отличать от леших, водяных и прочих «местных», которые всегда жили рядом с человеком.
Тим вздохнул – глубоко, с медленным выдохом через нос. Глянул опять на дверцу – не заблокирована. Вспомнил лицо директрисы, потрогал паспорт в кармане. Бывают на свете чудеса, фигли тут спорить!
– А «ведьмаками» мы себя не называем, Тимофей, и никакой такой «ведьмацкой гильдии» у нас не имеется. Поехали дальше?
***
Разумеется, ехать пришлось. Не смог бы сейчас Тим вернуться к прежней жизни: к пацанам из комнаты, запаху хлорки и столовской пищи, к заплеванной площади перед автостанцией и картонке с тремя стаканчиками. Тем более, Сани там больше нет, и кто знает, как оно дальше сложится!
– А что вы с нашей директрисой сделали? Гипноз?
– Можно и так сказать, – усмехнулся Арчибальд, сворачивая на узкую лесную дорогу. – Не поверишь, но я помню время, когда этот термин вовсе не был известен, пока его не ввел в оборот мистер Джеймс Брэд. До той поры использовалось слово «магнетизм», что само по себе… впрочем, я заговорился. Иногда бываю по-стариковски болтлив, увы. К твоему вопросу: с Галиной Викторовной я использовал внушение в комплекте с классическим приемом, именовавшимся некогда «барашек в бумажке».
– Взятка что ли? Ну, это я тоже умею, когда «лавэ» есть. Вот с гипнозом круто получилось, она у вас реально была как зомби!
– Не преувеличивай. Про существ, именуемых этим словом, я тебе расскажу позже, а сейчас время действовать. Прошу на выход, мой юный друг.
Однако в странное место приехали! На поляну, обрамленную густым, высоченным папоротником. Тим здесь раньше бывал – всё с тем же Саней, мир праху его – знал, что рядом имеется заболоченная низина, потому комаров и мошки навалом. Непопулярное место для пикников, зато удобное для тайных дел. Поиздеваться, например, над неким подростком, потом воткнуть ему в пузо клинок и выкинуть труп в болото – там найдется, кому обглодать, а директриса даже не вспомнит!
– Ты готов? – спросил Арчибальд, превращаясь из говорливого деда в сурового незнакомца. Как все маньяки, точно! Потянулся и вытащил с заднего сиденья чемоданчик. Плоский, черный, как у завхоза Степаныча – тот его именует «дипломатом» и носит в нем всякую хрень, вроде чипсов и бутербродов.
– Будет немного больно и страшно, но ты выдержишь.
Может, врезать ему с локтя? Хороший удар, еще Саня показывал – в кадык, чтоб закашлялся! Выскочить и рвануть в лес, а там догони, попробуй!
Тим вздохнул и полез наружу. Может, дед и его загипнотизировал, только не было сейчас страха, при всей дикости ситуации. Сунул руки в карманы и наблюдал за манипуляциями Арчибальда. Тот раскрыл свой «дипломат», начал выкладывать на капот машины что угодно, кроме бутербродов: флаконы, чашки, коробки, неведомые предметы, завернутые в тряпицы. Дальше пришло время трости – сдернул ножны с тусклого клинка и взялся им что-то вычерчивать там, где травы поменьше. Вернулся, набулькал из разных склянок в белую чашку, повалил вонючий дымок.
– Держи.
– Чё это? – спросил Тим, не спеша брать в руки толстую, красно-зеленую иголку. Медная, что ли? С виду, древняя как гуано мамонта!
– Нужна твоя кровь. Кольни себе палец и капни в чашку.
Можно бы спорить, но рискуешь показаться трусом – не вариант, короче! Ткнул без задержки, темная капля упала в дымящуюся жижу, запахло ацетоном и чем-то вовсе неведомым.
– Молодец. Теперь становись вот сюда.
Происходящее нравилось всё меньше, но снова послушался. Отдал чашку и встал в середину круга, очерченного клинком. Вспоротый дерн бугрится непонятными знаками, но без пентаграмм и прочей ужастиковой чертовщины. Вроде, в жертву его пока не приносят.
– Теперь расслабься и ничего не бойся. Слушай себя. Ни в коем случае не выходи из круга.
– А то чё?!
– А то – всё, – ответил Арчибальд с подкупающей лаконичностью, и жижа из чашки плеснулась Тиму под ноги. – Первую каплю дарю телу живому! Тепло к теплу, кровь на кровь. Арзум убра тэ!
Переспрашивать расхотелось. Увидел вдруг под пиджаком Арчибальда кобуру с пистолетом, не удивился, да и вообще… всё поровну стало. Равнодушие и звонкая пустота в груди.
– Каплю вторую дарю холодной земле. Эбрум умо тэ! Третью каплю – миру подземному. Икрум уве тэ!
Жидкость растекалась на траве кляксами – по обе стороны от Тима. Четвертый выплеск (Агрум вуа тэ!) приземлился у него за спиной, и воздух вдруг сделался плотным, липким, не продохнуть. Холодно и сыро, будто в тумане… или под водой… звуки тонут, превращаются в мертвое эхо.
– Пя-я-я-ау-у о-о-о-у-у! А-а-а-у-э!
Мир исчез. Превратился в густую смолу, воняющую тухлятиной. Из черноты проступили белесые деревья, глянули неживыми глазами, оскалились.
ТУМ-М-М!!! ТУМ-М-М!!! ТУ-ТУ-ТУ-ТУМ-М-М-М-М…
Низкий, ритмичный гул, от которого ноют кости. Тьма сгущается, тонет сама в себе бездонным провалом, а оттуда лезут, карабкаются, копошатся…
– Нет! – слово вспыхнуло паническим криком, но вопить нечем. Ни горла, ни языка, ни самого тела. Он растворен в темноте и стал ее частью. Скользкие твари лезут из провала, несутся лягушачьими прыжками сквозь дебри… дорога… свет фар… большая черная машина… водитель улыбается, говорит что-то женщине рядом… смотрит вперед, лицо каменеет… визг тормозов…
– Не-е-ет!!! – в этот раз получилось. Крик разорвал пространство, и тьма лопнула, а тело рванулось неважно уже, куда!
– Стой! Замри!!!
Набалдашник трости ткнул в грудь так жестко, что дыхание выбило. Так и стоял, задохнувшись кашлем, пока Арчибальд бормотал заклинания и плескал на землю из очередной плошки. Свежие кляксы смешивались со старыми, исходили дымком, трава под ними давно почернела и высохла. Зато в этом мире по-прежнему светит солнце, а воздух пахнет лесной свежестью! Даже шум в ушах исчез, впервые за сутки!
– Всё, теперь можно, – голос Арчибальда после всех этих спецэффектов показался неожиданно родным и уютным. – Ты с ума сошел, или пренебрег моими словами, если пытался так просто выйти из «мертвого круга»?
– Я… устал. Можно потом расскажу, а пока прям тут…
Улегся, не глядя, и темнота накатила снова. Спокойная, тихая темнота, без которой сейчас никак…
***
– Чё это было?
– Вопрос, как обычно, лишен конкретики. Если имеешь в виду последний час, то его ты провел во сне, что вполне объяснимо. «Мертвый круг» высасывает много сил, их требуется восстанавливать. На вот, выпей.
– А это чё? – поморщился Тим заранее, но принял из рук старика кружку. – Снова зелье?!
– Скорее, лекарство. Не бойся, не отравлю.
Пожалуй, травить ему точно смысла нет, да и пахнет новая жидкость вполне терпимо. На вкус, правда, горечь с кислятиной, зато в голове от нее моментально прояснилось, а по телу растекся бодрящий огонь. Плясать захотелось, бегать и прыгать.
– Блин… вы прям доктор, реально!
– Есть у меня и такая специальность, – усмехнулся Арчибальд в седые усы. – Сам понимаешь, за триста лет можно много чего освоить, от наук, до изящных искусств и высокой кухни. Кстати, сам себя я называю «ночным хирургом». Собратья по ремеслу могут пользоваться и другими терминами, но этот ближе к сути.
– И много у вас этих? Собратьев?
– Единицы, полагаю. Всё-таки, нежить – не самая главная угроза для человечества, потому для борьбы с нею не нужны ни армии, ни даже кланы. Штучных мастеров вполне достаточно… твой разум прояснился, наконец? Предлагаю отложить познавательную лекцию и закончить дело.
Тим лишь плечами пожал. До сих пор не привык к Арчибальдовым превращениям – из речистого джентльмена в деловитого, сосредоточенного профи!
– Вспоминай всё, что видел в круге. Подробно.
– Да твари там были, страшные! Типа тех, что вчера! Еще машина, и люди, двое… это ведь мать с отцом? Мои?!
– Да, – сказал Арчибальд с неожиданной мягкостью. – Извини, что пришлось показать тебе это всё, но иначе нельзя. Только ты мог войти в резонанс и увидеть…
– Понимаю, – голос сбился на хрип, пришлось кашлянуть и прогнать навязшую в горле слюну. – Я не малыш, обойдусь без утешений. Там еще темнота была и провал, типа ямы. И хари на деревьях. Живые. Но мертвые.
– Стоп! Еще раз и подробнее! Зажмурься, вернись к началу и медленно, шаг за шагом…
– Да не надо мне жмуриться, я так помню! Хари вырезаны на стволах, оскаленные, глаза моргают. Барабан еще бумкает, или другая фигня. До костей пробирает, реально.
– Есть, вспомнил! Темная такая фигура, бесформенная, громадная! Выше деревьев! В лесу, и над дорогой, и в небе, глядит… не знаю, как объяснить! Страшно глядит, будто кишки вытягивает. Кто это был?!
– Думаю, тот, кого мы ищем. И ситуация, увы, гораздо хуже, чем я ожидал…
Глава 3
К детдому вернулись в молчании – Арчибальд куда-то спешил, а Тиму расспрашивать не хотелось. Ни про кобуру, ни про «глюки». Уколотый палец слегка болел, голова кружилась, но в целом ощущал себя хорошо.
– Предлагаю обменяться телефонными номерами, – предложил Арчибальд на финише, слегка этим удивив. Не сочетался как-то мобильник с давешними заклинаниями! Колдуны должны общаться без гаджетов, силой мысли, а на худой конец, посылать дрессированных воронов!
– Возможно, вечером ты мне понадобишься. Или есть иные планы?
– Всё может быть, – ответил Тим чисто из вредности. – У меня ведь друзья, дела всякие. Мало ли…
Осекся, увидев выражение Арчибальдова лица, потом накатило раздражение:
– Слушайте, почтенный ночной хирург, а чё вам от меня надо, ваще?! Если за родителей отомстить, то респект и уважуха, но я в халявную доброту не верю!
– От тебя? Ну, во-первых, чтобы ты перестал коверкать речь и в дальнейшем общался так же, как на той площади. Там у меня сложилось благоприятнейшее впечатление, но ты упорно стараешься его испортить.
– А вы мне чё, отец родной?! Или воспитатель?!
– Я понимаю, переходный возраст, игра гормонов, становление личности, но сейчас тебе придется взрослеть быстрее. Не в плане выпивки и общения с девушками, а в гораздо более серьезных вопросах.
– Вам чё, помощник нужен? Типа, этот, как его… подмастерье?
– Сложный вопрос. Я привык работать один и отвечать лишь за себя, но годы идут. Я тоже старею, Тим, хоть и очень медленно. А ты уже принял первое посвящение, дальше думай сам.
Надо бы обрадоваться, наверное. Или испугаться. Что там делают лоховатые герои во всяких «Матрицах», когда их называют «избранными» и зовут на подвиг? Было время, сам мечтал нырнуть хоть в кино, хоть в игру, а сейчас «завис». Натурально!
– У тебя ведь уже не шумит в ушах, – сказал Арчибальд утвердительно. – Это потому, что отныне ты вошел в резонанс с тем миром, который рядом. Ты не видишь его, но он уже видит тебя. С непредсказуемыми для тебя последствиями. Подумай об этом и назови-таки номер своего телефона.
Тим назвал. Выбрался из машины и долго глядел ей вслед, пока на плечо не легла тяжелая пятерня.
– Ну, здорово, братан! А мы тебя заждались!
Гоблин. Всё такой же большой (а каким ему быть?!), всё в тех же трениках, но выражение морды лица непривычно серьезное. Двое парней из Саниной бригады курят в сторонке, косятся хмуро, как на чужого.
– И где же ты пропадал так долго, братское сердце? Катаешься, непонятно с кем, пацаны волнуются!
– А чё волноваться-то? – ответил Тим так спокойно, что сам себе удивился. – Родня у меня нашлась, троюродный дед, или типа того. Глядишь, заберет отсюда!
– Ух ты, скорый какой! Правило наше забыл?! Войти в бригаду – «штука», выйти – «лимон»! Радуйся, что рублей, а не «зеленых»!
Хотелось ответить, что не знает он никаких-таких правил, но Тим промолчал. Понял вдруг, что Гоблин теперь в бригаде главный, любые «понятия» может выдумать на ходу, и братва поддержит. Кто бы мог ожидать такой прыти от этого дуболома! Или сразу был хитрее, чем казался?!
– Ты не грусти, брата-ан, мы ж не звери! «Бабла» у тебя нет, оно понятно, со временем отработаешь! Или у этого попросишь! У индюка своего богатенького! Ты пока расскажи, что там вчера с Золотым вышло?!
– В смысле?
– Мурку-то не пестри, здесь не детский садик! Саня тебя в лесу ждал, там его и грохнули! Реально, мясню устроили, я сам эти фотки видел у «мусоров»! Колись по-хорошему!
– Не был я там, – ответил Тим всё так же ровно, только сердце застучало в темпе швейной машинки. – Как увидел тебя у Натахи, так это… огорчился, короче. Всё «в лом» было, ваще никуда не пошел.
– Реально?! Из-за этой шаболды?! – во взгляде Гоблина мелькнуло некоторое сочувствие. – Вот ты наивняк, я фигею! Ладно, раз не был – спросу нет с тебя, лишь бы люди потом другое не рассказали. А то ведь сам знаешь…
Развернулся тяжелыми плечами, зашагал прочь, двое пристроились рядом. Интересно, дубасить Тима он сам будет, или этим поручит? Если «люди расскажут другое»? Тот же Паша-охранник, да и прочий народ из детдома. Тема мутная, кровавая, а Гоблину сейчас надо авторитет зарабатывать – покарать хоть кого-нибудь, чтоб другие боялись!
– Вот вы козлы, блин, – резюмировал Тим, но негромко. Голова вдруг закружилась, тошнота подступила, трусливая и поганенькая. Хуже, чем с теми тварями! Меч бы сейчас, или колдануть по-взрослому, чтобы у Гоблина ноги узлом завязались!
Окружающий мир на заклятия не среагировал, только тошнота усилилась. Может, Арчибальда на помощь позвать? Отличный вариант – после того, как хамил ему всё утро!
– Ссыкло ты и больше никто! – оценил Тим себя, любимого, но пальцы уже нащупывали телефон в кармане. Китайский, дешевый, чтоб не жалко было потерять, или разбить. Пропущенных звонков нет – как и Арчибальдова номера. Одна надежда, что к вечеру прикатит-таки!
Родное, до сантиметра знакомое здание показалось вдруг полным опасностей – неизвестно, кто из пацанов может «стукнуть» Гоблину, а уж ссориться с братвой не станут точно. Если поймут, что без Золотого никто уже Тима не прикрывает! Тоска накатила, хоть ори в голос. Уселся на койку, вытащил снова из тумбочки фото. Мужчина и женщина над обрывом, снизу раскинулась ласковая синева, вдалеке топорщится гора, будто одинокий горб. Что это за место, вообще? Родители там раньше жили, или приехали отдохнуть? Почему не осталось других фотографий?
Куча вопросов, на которые может ответить Арчибальд – он и ждал их от Тима, а взамен получил нытье и претензии. Шикарное мнение теперь о потомке старых друзей!
Додумать грустную мысль не вышло – мобильник ожил и замигал незнакомым номером. Вовремя, как и прежде!
– Надеюсь, твои дела закончены?
– Я их еще не начинал, – постарался Тим ответить небрежно, но голос выдал щенячью радость. – Времени-то прошло!..
– Вполне достаточно, чтобы отобедать, совершить пару подвигов, или устроить дворцовый переворот в каком-нибудь княжестве времен моей юности. Нам с тобой предстоят не забавы, а труды, потому заеду через пять минут.
– Э, погодите! У нас тут распорядок дня… – закончить фразу помешали гудки отбоя. – Ну, вообще ништяк! Мало начальников по жизни, еще один нарисовался!
Родители со старой фотографии не ответили, да и разглядывать их лица бестолку. Мнимое сходство искать. Здесь вам не «Звездные войны», и признаний в духе «Люк, я твой отец» от Арчибальда ждать не приходится.
Надо спешить!
***
– Что тебе известно о шаманизме, мой юный друг?
Арчибальд за пару часов не изменился, даже бодрее стал выглядеть. Ну да, он ведь в «мёртвом круге» не стоял! И за Саню перед братвой не ему отвечать!
– Не в тему, но… вы всегда так одеваетесь? – ответил Тим вопросом на вопрос. – Смотрится стильно, базару нет, только здесь оно не принято! Вас уже кое-кто «богатеньким индюком» называет!
Арчибальд и сейчас не обиделся. Обнажил в улыбке белоснежные зубы (наверняка – искусственные), пальцы коснулись тугого галстучного узла.
– Не буду повторять банальщину насчет «встречают по одёжке», но униформа важна в любом ремесле. Чем ярче я выгляжу сейчас, тем проще будет стать невидимкой, когда потребуется. Так что там насчет шаманизма?
– Да ничё. То есть – не в курсе, абсолютно! Я и в церковь-то не хожу, а эти штуки вообще для местных.
– Тут ты прав. Не далее как сегодня мне понадобился человек, знающий таежные капища, но проконсультировать в этом вопросе никто не смог. Даже здешний шаман, эвенк по национальности. Он, к сожалению, стар, и вся его практика свелась к ритуалам для соплеменников и любителей фольклора. В тайгу давно не ходит, древних «мест силы» не знает. Что тебя удивило?
– Да так. Зачем вам эти… капища?
Теперь озадачился сам Арчибальд, даже взгляд от дороги отвел. Благо улица перед джипом разворачивалась по-летнему пустая, ни машин, ни велосипедистов.
– Ты действительно не понял, что именно тебе привиделось? Не разглядел открытия «бреши» и визита тварей из соседнего мира? Иногда я завидую столь наивному невежеству, юноша!
– Любите вы поучать!
– Ни в коей мере. Просто, забываю, что не все обладают даже элементарными познаниями.
– Про «гостей» мне можно не объяснять, сам догадался. При чем тут капище, всё-таки?!
– При том, что «бреши» сами собой не открываются, для них нужна точка, где рубеж между мирами истончён. Древние колдуны и шаманы умели видеть такие места, именно там проводили свои таинства. И всегда отдавали что-то взамен.
– Например?
– Жизненную силу, через жертвоприношение. В обычных людях этой силы не так уж много, зато «прирожденные», вроде твоего отца, ею переполнены. Думаю, ты унаследовал это богатство, но для начала, надо выжить и затворить «брешь».
– Так вы снова ради меня?
– Не только. В нашем ремесле имеются неписанные правила, и это одно из них. Если пробоев станет слишком много, сюда может влезть такое, с чем не справимся мы все, вместе взятые. Не говоря уже о правительствах с их никчемными бомбами!
Внедорожник свернул к двухэтажному зданьицу, украшенному триколором – к поселковой администрации. Арчибальд вышел молча, дверца хлопнула, Тим остался сидеть. Не позвали его с собой. Подумал опять про затертые костюмы тамошних дядек – рядом с этаким гостем сами будут выглядеть гостями-просителями – потом ухмыляться, вдруг, расхотелось. Пришло ощущение чужого, пристального взгляда. Подумал про Гоблина, глянул по сторонам, но бестолку. Ладно, хоть падалью больше не пахнет, и шум в ушах не вернулся!
– Поздравляю, мы всё ближе к свободе маневра, – сообщил «ночной хирург» по возвращении. – Возможно, тебе это ни к чему, и предпочтешь дальше киснуть в болоте, но я обязан предпринять всё возможное со своей стороны. Знаешь что-нибудь о «гостевом режиме»?
– Не больше, чем о шаманизме. Не встречались мне по жизни дядьки с бубнами, и добрые дедушки, вроде вас, тоже не попадались.
Соврал, конечно. Нет такого воспитанника, кто не мечтал бы хоть недельку пожить в нормальной семье, где ни режима, ни столовской пищи. Другое дело, что из каждых «гостей» приходится возвращаться, а с годами желающих на тебя всё меньше. Подростков и вовсе не приглашают. И усыновления с удочерениями для них – почти фантастика.
– Ваша Галина Викторовна и так бы отпустила, но помимо нее есть другие органы власти, и проверяющие, и дорожная полиция. На всех меня не хватит, увы, – сообщил Арчибальд, выруливая с площади на очередную улочку. Асфальт здесь закончился, из-под колес сиганула взъерошенная курица, захлопала крыльями на бегу. Ощущение чужого взгляда никуда не делось.
– Требуется множество справок, потом заключение органов опеки, лишь затем возможен приказ вашего директора. Всё это может отнять неделю-две, потому приходится смазывать административные шестеренки по мере сил.
– Снова гипноз?
– Снова «барашки». Магнетизм – это затратное действо и вытягивает слишком много сил. По крайней мере, у таких как я. Тебе это будет даваться проще, и как раз сегодня твои врожденные таланты должны сыграть нам на руку.
– А у меня есть человек, который тайгу знает, – вспомнил Тим не к месту, зато как нельзя вовремя. Арчибальд даже тормознул, прямо посреди улочки.
– Дядя Коля, – ответил Тим на его молчаливый вопрос. – Он меня в той машине нашел, когда родителей…
– Я слышал эту историю. Говори адрес.
– Только он это… синячит. В смысле, пьет не по-детски! Раньше был водилой, всю тайгу исколесил, а теперь, блин!..
– Ладно, решаемо. Если не испугается и в дальнейшем станет держать язык за зубами.
На это Тим промолчал. Давно научился не клясться от чужого имени. Про навязчивый взгляд сообщит позже, а про Гоблина решил вообще молчать – пацан свои проблемы должен решить сам. Подсказывал дорогу, пока не остановились перед нужным домом.
– Как долго он в запое?
– Ну, фиг знает… дня три, по-всякому.
– Это решаемо, – повторил Арчибальд и вытянул с заднего сиденья знакомый уже чемоданчик. – Идем, будешь ассистировать.
Дом встретил спертым воздухом и застарелым букетом вони. Разнообразнейшей. Грязное белье и немытое тело пополам с перегаром, куревом и засохшей едой. Дядя Коля обнаружился на тахте, вниз лицом, всё в тех же тельняшке и труселях, но рядом добавилась засохшая, неаппетитная лужа.
– Выглядит удручающе. Из-за чего он так пьет?
– А я знаю?! С прошлой работы погнали, и с этой выпрут!
– Его карьерными вопросами я заниматься не стану, но физиологию попробую выровнять. Будет больно.
– Да? – поёжился Тим при виде очередных штуковин из «дипломата». – А без этого никак нельзя? Уши там потереть, или нашатырь, или…
Арчибальд на такие глупости даже отвечать не стал – вовсю уже намешивал в чашке очередной пахучий состав. Прошибало даже через здешние букеты! Плеснул на тряпицу остатками из дяди Колиной бутылки, протер очередную иглу – очень тонкую, длинную, черную – и скальпель, вполне обычный.
– Надо снять с него тельняшку, а дальше я сам.
Тим ни о чем уже не спрашивал. Даже когда тряпица прошлась по плечам дяди Коли сзади, будто перед уколом у медсестры.
– Анестезия ему не понадобится, но в процессе лечения возможны вспышки бурных эмоций. Свои собственные постарайся сдерживать.
Скальпель черканул по плечу, чуть ниже синей татуировки – орел, сидящий на буквах «ОКСВА» – из разреза потекло, но Арчибальд моментально замазал его своей смесью. Повторил на другом плече. Дядя Коля от этакого варварства застонал, но не проснулся. Жесткие пальцы прошлись по заросшему затылку, нащупали нужную точку, потом Арчибальд потянулся за иглой. Ткнул коротко, без замаха.
– Ой, – сказал Тим. Голова заболела, будто самому в основание черепа загнали такую штуковину, тошнота подступила. Крови не боялся с детства, всякую боль терпел, но тут уже перебор!
– Не отвлекай меня. И держись от него подальше.
В руках Арчибальда появился молоток – маленький, как у врача-невропатолога, только черный, опять же, покрытый узорами. Показалось, что загонит сейчас иголку как гвоздь, на всю глубину, но удар пришелся гораздо выше. Дядя Коля вздрогнул всем телом, а «ночной хирург» принялся бормотать что-то тихое, на неведомом языке. Еще удар – с ответным, утробным стоном.
– Ему же больно!
– Я предупреждал. В бренное тело возвращается человек, потому предлагаю не грустить, но возрадоваться.
На третьем ударе дядя Коля заворочался, на четвертом – заревел и свалился с кровати. Попытался вскочить, да ноги подвели.
– С-с-с… всех щас, нахрен!..
– Тихо-тихо-тихо. Мы свои.
– Какие, нахрен… Тимоха, ты?!
– Да, это он, – сообщил Арчибальд светским тоном. – Извините за доставленные неудобства, но вы нам нужны здоровым и бодрым.
– Ты еще кто такой?!
– Это мой дедушка! – опередил с ответом Тим. – Троюродный, он далеко жил, а теперь вот!
– Вот, дали ему год… чего ж так башка-то болит?!
– Это временно. Ваша кровь уже очищается, абстинентный синдром проходит, возвращается воля к жизни. Скажу больше, в ближайшие несколько лет алкоголь будет вызывать у вас стойкое отвращение.
– Ну, спасибо, удружил! Щас только похмелюсь, а дальше пускай вызывает!
– Увы, остатки ваших напитков я использовал для дезинфекции. Впрочем, вы можете сходить за добавкой и попытаться… если деньги лишние.
Выдернул иглу и мгновенно упрятал в карман. Поберег дяди Колины нервы, расшатанные алкоголем.
– Вот теперь мы точно можем идти. До завтра, уважаемый Николай… не знаю, как вас по батюшке!
***
– Круто вы его! – оценил Тим, когда завелись и отъехали. – Я тоже так смогу?!
– Как именно? Лечебные техники можно освоить, а если ты вновь про магнетизм, то ничего не обещаю. Вы, «прирожденные», можете свернуть горы с помощью жизненной силы, но этому придется долго и упорно учиться.
– Ну, блин! Еще вы меня в школу загоняете! А нельзя наколдовать как-нибудь, или гипноз, или таблетку волшебную?!
– Можно. Клинок под ребро, – сказал Арчибальд с пугающей мягкостью. – Для меня эту роль сыграл штык-багинет, а дальнейшей судьбой распорядились неведомые силы. Пришлось пройти по тончайшей грани между жизнью и смертью, принять безмерную боль, но выдержать. Нас, таких, называют «обращенными». И учиться нам надо гораздо меньше, тут не поспоришь.
«Лендкрузер» вырулил, наконец, из частного сектора – в район, именуемый Нахаловкой. По традиции, скорее. Когда-то здесь обитала шантрапа, но постепенно съехала дальше от леса и ближе к свалке. Освободившуюся нишу занял «средний класс» из числа оборотистых поселковых. Часть домов снесли ради коттеджей и торговых точек, другую подрихтовали и зажили вполне цивилизованно.
– Учиться меньше, многое можем изначально, но не завидуй, юноша. Мы не болеем, но старимся, как я уже говорил, хоть и очень медленно, а со временем тоже последуем в те края, где нас недосчитались. Главное – мы неспособны дарить жизнь. Долгое-долгое одиночество, когда хоронишь всех, кто был тебе дорог, а сам никак не уйдешь.
– А это… повеситься, или еще чего? – предложил Тим небрежно. – Серебряная пуля вас точно возьмет! В висок, по понятиям!
Арчибальд на новую щенячью подначку ответил той же улыбкой доброго дедушки. У него вообще, что ли, нервов нет?! Умерли вместе с теми, кто был ему дорог?!
– Серебряные пули – это байка, к сожалению. Потому никаких пистолетов, автоматов и тяжелых пулеметов в нашем деле, только клинок, играющий роль проводника энергии. Что до моей жизни, то ее можно отнять и без серебра, только неизвестно, что будет дальше.
– В смысле?
– Кроме нас и «прирожденных» есть третья группа. Те, кто умер по-настоящему, но вернулся в мир. Они… я не могу объяснить. Совсем другие, хоть и служат нашему делу. Если столкнешься, поймешь сразу, но лучше бы этого избегать.
– Куда мы приехали? – спросил Тим спокойно, хоть по спине побежали мурашки размером с таракана. – Здесь кто-то из них живет?
– Нет, что ты. В этом доме обитает человек, которого твои родители считали другом. У меня к нему ряд вопросов, но хочу обойтись без магнетического воздействия, потому нужна твоя помощь. Готов сыграть роль, как с «наперстками»?
– Это была «картошка». Его надо тоже развести на деньги?
– Пойдем, узнаешь.
***
Двухэтажный бревенчатый дом пропах бытовыми привычками сотен жильцов за многие годы. Щи, картошка, студень, брага, махорка – и дорогой одеколон, сигары, молотый кофе. Собака бы здесь много чего унюхала, а Тим различил только самое очевидное. Плюс еще что-то: неуловимые тени по сторонам, на грани видимости. Длинный, темный коридор, окно в торце, двери квартир стальными пломбами. Арчибальд шагает уверенно, и ничегошеньки ему не мерещится. Молодец мужик! Если получишь ножом под ребро и не сдохнешь сразу, превратишься в такого же – Гоблин с братвой даже близко не подойдут! С другой стороны, расти, ведь тоже перестанешь! Или замедлишься неимоверно и дойдешь сопляком аж до века двадцать третьего!
Додумать не успел – справа, прямо из стены вылезло вдруг неведомое существо, помесь карлика с котом, вставшим на задние лапы. Глянуло желтыми глазищами и прошлепало неспешной походкой через коридор. В другую стену.
– Ты их тоже видишь? – спросил Арчибальд, не сбавляя шага, будто спиной углядел. – Поздравляю, способности начали раскрываться. Просто домовой, он не опасен, хотя напакостить может, если к нему без должного уважения.
– Это они на меня смотрят?! Постоянно, блин, чей-то взгляд, аж чешется всё!
– В самом деле? – «ночной хирург» остановился, глянул очень внимательно. – Как долго?
– Ну, после этого… посвящения вашего. Может, следующее прошел?
– Увы, нет. Вторая ступень посвящения – собственноручно убить инфернальную тварь. Третья ступень – выжить в схватке с превосходящей силой. До этой стадии ты можешь идти годами и торопиться здесь точно незачем, потому сейчас думай о другом. Нужно заставить человека раскрыть свою истинную суть, желательно сразу. Справишься?
Хотелось ответить, что он не фокусник, но старший товарищ уже сделал пару шагов и тренькнул звонком. Пара минут тишины, потом на темной дверной поверхности обозначилась точка света. Кто-то изнутри отодвинул «глазковую» заслонку.
– Здравствуйте! – пожелал Тим молчаливой двери. – Откройте, пожалуйста, у нас мало времени.
Глава 4
Хорошо получилось – не жалостливо как у побирушек, но и без наглости. По-деловому.
– Чё надо?
– Мы развозим продуктовые наборы для ветеранов и членов семей. Ваша квартира есть в списке.
Защелкали замки, заскрипели петли, выглянула девушка чуть старше Тима, на вид. Пухлощекая, румяная, с хитрыми черными глазами, в розовом халате не первой свежести. Стрельнула взглядом по коридору и чуть напряглась:
– И чё? Где наборы-то?
– Так вы сперва папу позовите. Или дедушку.
– Чё, с дуба рухнул?! Сла-ав, тут непонятки какие-то!
Дверь, впрочем, закрыть не спешила – Тим не страшен, а Арчибальд непонятным образом остался без внимания. Опять, наверное, глаза отвел! Так и стояли, пока из глубины квартиры не пришлепал тапками этот самый Слава: с виду в отцы годится как Тиму, так и девушке, рыхловатый, с брюшком. Тоже в халате, не скрывающем бледных, безволосых лодыжек.
– Так, что тут у нас?!
– Здравствуйте, – повторил Тим с деловой учтивостью в голосе. – Извините, что солгал вашей дочери, но…
Девица хихикнула, Слава нахмурился.
– Ты кто таков, малец? Чего надо?!
– Извините, что солгал, но вы, похоже, один из самых близких мне людей на этом свете. Вы ведь были другом моих родителей, да?
– Ты чего паясничаешь, сопля малолетняя?! По шее захотел?!
– Ну, зачем вы так? Я не намного моложе этой славной девушки, которую принял за вашу дочь. Простите мне это недоразумение, а потом…
Не договорил – Слава двинулся вперед с максимально-решительным видом. Так бы и выскочил в коридор, но на пути вдруг образовался Арчибальд, во всём костюмно-галстучном великолепии. Девушка ойкнула, хозяин квартиры переменился в лице, будто кость проглотил.
– Теперь и я поздороваюсь, – сказал «ночной хирург» сурово и неприязненно. – Мы здесь рассчитывали найти поддержку, а что на самом деле? Сплошное растление малолетних! До пятнадцати лет лишения свободы, при очень хорошем адвокате!
– Н-но, позвольте… Ксюша, она… ей почти семнадцать, и по закону…
– По закону вам отвесит суд, а дальше будет «по понятиям». Знаете, что делают в тюрьме с такими как вы, Вячеслав Борисович?
Слава не ответил – глядел в удостоверение, раскрытое перед носом, медленно бледнел.
– Мы войдем, если вы не против? – набалдашник трости толкнул хозяина в грудь, оттеснил с дороги, Тим шагнул следом, придав лицу значительное выражение. Слава съежился, но собственное лицо попробовал сохранить:
– Да, разумеется, я всегда рад гостям с чувством юмора. Ксюшенька, приготовь-ка нам чаю!
– Спасибо, мы не голодны. Побеседуем с глазу на глаз, это в ваших интересах.
Прошли прямиком на кухню, Тиму ударило в нос привычным столовским запахом: горелая гречневая каша, рыба и что-то еще, совсем не деликатесное. Ведро переполнено, на краю сидит наглый рыжий таракан, не думает даже бежать.
– Присаживайтесь, э-э…
– Арчибальд Генрихович, – помог «ночной хирург», с сомнением разглядывая стулья. Тронул ладонью ближайший, поморщился, но сел.
– Как вы поняли, Вячеслав Борисович, мы здесь не ради амурных дел, хотя для вас самого они могут оказаться фатальными. Посему предлагаю отвечать на вопросы честно, подробно и без утайки.
– Да-да, конечно… такая структура, ради моей скромной персоны, это ж понятно…
– Этот молодой человек уже сообщил, что является сыном ваших погибших друзей. Муж и жена Долгих, помните?
Слава побелел лицом – насколько это вообще возможно для живого человека. Хотел что-то выговорить, но закашлялся.
– Хлебните воды. Воспоминания настолько вас шокировали, Вячеслав Борисович? Или знаете, что пришло время отдать долг?
– К… какой?..
– Не лгите мне! Где имущество семьи Долгих и почему его никто не искал с тех пор?!
– Ах, это… ну, вы же знаете обычай, брать на память об усопших какую-нибудь вещь, недорогую, простенькую…
Тим перевел дыхание – не спугнуть бы! Выходит, всё, кроме фотографии, досталось этому вот?! Да кто он такой, вообще?!
– Понимаете, я тогда был при власти, – заторопился Слава ответить на незаданный вопрос. Обращался, естественно, к Арчибальду, а тот разглядывал его с непередаваемой брезгливостью.
– При власти, люди мне доверяли, и Володя с Танечкой тоже. Это естественно, я ведь им так помог в конце девяностых, когда перебрались в наш поселок. Тогда ведь суровые времена были, сами знаете. Потом Танюша заболела, они уехали лечиться, а за квартирой кому приглядеть? Естественно, мне! И оплата, и счетчики…
– Чем заболела?
– А вы разве не в курсе? Острый лейкоз, по-моему. Медицина обещала ей, максимум, три месяца жизни, но Володя нашел на юге доктора, или знахаря. В Анапе, кажется. Они уехали и вернулись здоровыми, а я в это время…
– Вы в это время присматривали за квартирой, понятно. Меня гораздо больше интересует другой период вашего общения. Пятью годами позже.
Снова паника во взгляде, пальцы забарабанили по столу нервным перестуком. Чего он так боится? Не Арчибальда же, в самом деле, даже с «ксивой» неведомой организации, и уж точно не его, Тима! Если присвоил имущество, ничего теперь не докажешь и не вернешь! С Ксюшей тоже «на пушку взяли», и он это должен уже понять, не маленький. Откуда страх?!
– Вы имеете в виду 2005-й?
– Именно. Август-месяц, одна из ночей, холодных и очень туманных. Что там было?!
– Н-но позвольте…
– Отвечать на вопрос! – рявкнул Арчибальд так, что посуда в шкафу задребезжала. Поднялся со стула, навис над Славой, а тот будто стал меньше ростом за долю секунды.
– Смотреть в глаза! Не увиливать! Р-раздавлю, с-сукин сын! Кто к тебе приходил тем вечером?!
– Н-но…
– В глаза!!! Он далеко, я близко, меня бойся!!! Кто это был?!!
– Не ори на меня!!! – сорвался вдруг Слава, и тоже хотел вскочить, но упал обратно. – Чего вам надо всем, хрена ли все пугаете?!! Пуганый я, понятно?!! Вертел я вас всех… ой, извините…
– Ничего, бывает, – ответил «ночной хирург» вполне светским тоном, но нависать не перестал. – Время сейчас такое, все нервничают, все боятся. Все кричат. Вы владеете очень опасной тайной, Вячеслав Борисович, и сумеете выжить, только поделившись ею с нами. Перестав быть единственным свидетелем.
– Вам легко обещать, а он и сейчас нас слышит, я уверен. Это такой… или такая…
– Ну-ну, не преувеличивайте. Обычный человек, владеющий даром гипноза. Впрочем, могу кое-что сделать, если вам от этого полегчает.
Тон остался бодрым и деловым, но Тим расслышал в нем озабоченность, да и сам уже ощутил что-то. Снова щекотку, только изнутри, будто пристальный и недобрый взгляд отыскал, наконец, и проткнул до самого позвоночника. Голова даже закружилась, пришлось упереться руками в столешницу.
– Если полегчает, то намалюем вот это, вдобавок начертим такую вот штуку, – продолжил Арчибальд с интонацией психиатра, а простой карандаш в его пальцах порхал как у мастера графического рисунка. Малевал и чертил. На столе перед Славой появилась затейливая фигура, вроде звезды с кривыми лучами, у себя за спиной Арчибальд изобразил с десяток неведомых знаков, а в завершение вырисовал что-то мелкое на оставшихся трех стенах. Таракан шевельнул усами и скрылся, наконец, в ведре.
– Считайте, что мы под куполом, и никто нас теперь не подслушает. Рассказывайте!
– Да было б чего, – голос Славы стал совсем тихим, будто сквозь подушку. Зато щекотка исчезла. Тим перевел дыхание и выпрямился – липкая клеенка потянулась за ладонями, отклеилась со всхлипом.
– Я тогда один жил. С работы приехал поздно, дверь заперта, а он уже в квартире. Или – она. Свет не включился, а этот в кресле моем сидит, не разглядишь. Голос, будто игрушка компьютерная… вроде, ничего такого, а меня пробрало. Оцепенел и стою перед ним.
– Понятно, со всеми бывает, – тон Арчибальда стал почти дружеским. – Он вас заставил ему помогать, не так ли?
– Всего разок! Сообщить, когда Володя вернется из командировки. Он как раз был в отъезде, по бизнесу, Танюша сидела с ребенком… то есть, с вами, молодой человек. Этот сказал, что хочет им сделать сюрприз, появиться с подарком. Что я мог подумать?!
– Да, разумеется, ничего плохого. Откуда должен был вернуться Владимир?
– Из Москвы, по-моему. Хотя, Таня и про Анапу говорила… он ведь всегда подолгу ездил, но не распространялся.
– Как вы держали связь с этим человеком?
– Да, какая там связь! Позвонил ему разок, сказал, про Володю… ну, и что на выезд собираются. Знаете, в нашем поселке медицина не очень, они были вынуждены ездить в город, ради ребенка. Потом хотел сказать, что не буду делать всё прочее, набрал еще раз, а номер уже недоступен…
Слава молчал. Наливался не бледностью даже, а синевой, будто зимнее снеговое облако. За дверью прошуршали – наверняка, малолетняя подруга подслушивает.
– Вам всё равно придется сказать, Вячеслав Борисович. Что это было: булавка, иголка, пакет со смесью? Может, две птичьих косточки, связанные ниткой? Что именно он дал?
– Б-булавка, да. Простая, такие у каждой женщины при себе есть, потому я и решил…
– Потому и решили, что ничего в ней страшного. Прицепили ее к одежде Владимира, или Татьяны и предпочли забыть. Тем более, награда за этакий пустяк оказалась вполне достойной, не правда ли? Всё имущество погибших. О нем ведь никто не вспомнил, почему-то, и вы решили, что незнакомец всесилен.
Слава икнул. Лицо понемногу обретало нормальный цвет, а там и уверенность вернется. Исповедовался, типа! Как злодеи в кино! Потом убедит себя, что плохого не делал, и вообще, привиделось ему! Будет дальше жить со своей неряшливой подругой, а родители Тима сейчас…
– Испугался, вот и всё, – произнес Слава медленно и отчетливо. – Понимал, что какая-то гадость, но не смог его послать, правда. Потом узнал, что там было, сон потерял. Все годы ждал, когда этот вернется. Что со мной дальше?
– А чего бы вы хотели? – спросил Арчибальд без всяких уже эмоций. Пару секунд разглядывал сидящего, потом в руках появилась кухонная тряпка, взялся стирать свои художества отовсюду.
– Мы не судьи и не палачи, но за каждое дело воздастся каждому, Вячеслав Борисович. Это не Библия, а естественный закон. Живите, если получится.
Ксюши за дверью не оказалось – или спряталась шустро, или есть тут, кому шелестеть, помимо нее. Хозяин квартиры следом не вышел. Остался сидеть, будто сдутая резиновая кукла.
***
– Ну, и зря вы так! – вырвалось у Тима, когда ехали по вечерним улочкам. – Всё красиво, базару нет, только жить у него нормально получится! И слова эти ваши забудет через час! Могли бы колдануть, чтобы без следов, типа сам заболел!
– Зуб за зуб, глаз за глаз? Ты меня с кем-то путаешь, Тимофей. Я не бабка-ворожея, порчу наводить не обучен. А он, конечно, предатель, но ведь не убийца.
– Реально?! А чё там за булавка тогда?!
– Обычная, с наговором. Низшие твари не могут сами определить жертву, ее нужно пометить словами, или предметом. И отворить «брешь».
– Ага, помню. Когда затворять поедем?
– Завтра, прямо с утра. Твоему дяде Коле как раз хватит времени, чтобы прийти в себя окончательно. Ты, кстати, на море бывал хоть раз?
– Откуда бы?!
– Побываешь, если всё получится. Сейчас там, конечно, самый сезон, засилье отдыхающих, да и в Москве не протолкнуться, но ждать мы не можем. Надо выяснить, кто и почему заказал твоих. А обиды забудь, не стоят они того.
– Базару нет, подставлю правую щеку, или какую там надо! Две сразу!
– Тоже лишнее, – сказал Арчибальд, сворачивая к детдому. – Мне вот показалось, что Слава уже наказан, хоть и не понял этого. Здоровье не богатырское, годы не молодые, а интерес подруги к нему насквозь корыстный. Предвижу одинокую, нищую, больную старость, чего и врагу бы не пожелал. Всё, украденное у твоей семьи, встанет ему костью в горле, потому не жалей об этом и научись отпускать материальные блага. Людей отпустить сложнее, поверь.
– Вам хорошо говорить… чем вы его напугали, кстати? Реально где-то служите, или подделка?
– Разумеется, служу, – усмехнулся Арчибальд, и перед носом Тима раскрылось нечто. Документ цветов российского триколора, заполненный невнятными значками. Через пару секунд сквозь разводы увиделся текст: «Министерство внутренних…», нет, другое. «Агентство по борьбе…»… опять не то!
– Снова гипноз?
– Снова технологии, молодой человек. Оптические фокусы. Каждый увидит то, что захочет узреть, и абсолютно никакого мошенничества!
Охранник Паша разнообразием не удивил – копался себе в телефоне под бодрую музыку битвы. На Тима глянул мельком, лицо вдруг напряглось, будто директрису узрел.
– Всё нормально?
– Да это тебе виднее! Меня вот уже задолбали спрашивать, где ты был и чего делал!
– Менты что ли? – вопрос прозвучал небрежно, а колотящееся сердце к протоколу не подошьешь. – Ты ж знаешь, я чист как белый лист!
– Корешам своим расскажешь! Они тебе предъявить собираются, задницей чую, совсем нехорошо расспрашивали! Может, реально в полицию сообщим?
– Обойдусь. У меня от братвы секретов нет!
По коридору шел уверенно, разболтанной «босяцкой» походкой, но сердце в груди удерживал с трудом. До утра при таком раскладе можно вовсе не дотянуть – свистнут с улицы, да и вызовут на разговор. Позвонить-таки Арчибальду, нажаловаться? Спасите-помогите, обижают!
– Хоть бы научил чему-нибудь! – высказал Тим, в сердцах, туалетной кафельной стене. – Одни понты, а толку ноль! Я колду-ун, я круче тучи!
Стена не ответила, зато в соседней кабинке кто-то отчетливо зашебуршал. Только этого не хватало! Пойдут теперь разговоры и смешки за спиной, как над дурачком!
– Ладно, перезвоню! Бывай, брателло! – сказал чуть громче необходимого и двинул на выход с телефоном в руке. В кабинку глянул искоса, тормознул, посмотрел еще раз. Никого! Ни в этой, ни во всех других.
– У нас тут тоже домовой живет? Или сортирный? Скоро чертиков буду видеть, ништяк!
Настроение вдруг улучшилось, и остаток вечера ощущал себя посвященным. Типа супергероя, или сказочного существа, которое класть хотело на всех гоблинов, хоть с большой, хоть с маленькой буквы!
***
Арчибальд прикатил с утра пораньше. На той же машине, но преобразившийся: вместо классики одет в брезентовый комбинезон с ботинками-берцами, седины скрыты под зеленой банданой, даже пахнет от него не парфюмом, а антикомариным спреем.
– Вот ни фига себе!
– Так я выгляжу аутентичнее для здешних мест? Вот и хорошо. У тебя самого другой одежды не имеется?
– Мне в этой норм, – глянул Тим на неизменный свой «adidas» и той же фирмы кроссовки. – Или мы будем по болотам бродить?
– Кто бы знал. Едем, время дорого!
Главным и самым приятным сюрпризом стал дядя Коля – бодрый, чистый, деловитый, даже выбритый до синевы. На Арчибальда глянул с подозрением, но в дом пригласил.
– Там это… не шибко я вчера?
– В пределах разумного, – улыбнулся «ночной хирург». – Если кто на вас и в обиде, Николай Петрович, так это ваш собственный организм. Надеюсь, сегодня вы его ублажили?
– Типа того. Присаживайтесь, щас чайку заварю, да поедем.
Озираться в поисках стула не пришлось – все три теперь сияли чистотой, будто в рекламе моющих средств. Как и пол возле койки. Белья на постели нет – глобальная стирка, похоже – оконная рама выставлена, ветер носит по дому запахи близкого леса.
– Офигеть, – оценил Тим, но спокойно. Отвык уже удивляться. Арчибальд прошелся по комнате, постоял перед портретами на стене: старые-крашеные, цветные посвежее, пара черно-белых пришпилена кнопками прямо к обоям.
– Галерея его предков?
– Ага. Дед с бабулей, родители, жена бывшая. Он тогда в лесхозе работал, типа, нормально всё было, потом разбежались. А это он сам, на войне. Как принято у вас в замках, старинные корни и всё такое!
– Где? – вскинул бровь Арчибальд, но Тим ответил прямым, невинным взглядом. – Увы, я не дворянин, да и замки в мою эпоху больше смахивали на скучные особняки. Предполагаю, что с оружием Николай Петрович обращаться умеет, но вот есть ли у него хотя бы ружье?
– А как же! – появился на пороге дядя Коля с дымящимся чайником и кружками. – Хоть побухиваю, но не псих, Родина мне доверяет! Только ведь не сезон сейчас.
– А мы не на охоту. С вероятностью в девяносто процентов оружие не понадобится, но десять – тоже много.
Из поселка выехали, когда начало уже припекать. Дядя Коля, непривычно суровый, гнал «уазик» на всех лошадиных силах, Тим подпрыгивал рядом, зато Арчибальд развалился на заднем сиденье и больше молчал. Разглядывал зелено-коричневую карту местности с нечастой синевой водоемов.
– Я так понял, что машину с погибшими вы нашли здесь? – спросил еще перед выездом, вынимая из «дипломата» здоровенный циркуль. – Не ошибитесь, убедительно вас прошу.
– Ещё б я в трех соснах путался! – проворчал дядя Коля, но карту разглядывал долго. – Раньше там по-другому дорога шла, только этот участок не поменялся. Тут они были, на обочине!
Игла воткнулась в бумагу, «ножка» с грифелем прочертила большой круг.
– Пятьдесят километров. Твари могут чуять и на большей дистанции, но эта идеальна.
Циркуль сместился, встал иглой на окраину поселка – на «Плешку» как раз.
– Сюда их чутье тоже дотянулось, потому – еще пятьдесят. Таким образом, ищем вот здесь.
– Чего искать-то? – поморщился дядя Коля. – У меня и так организм не в порядке, тут еще ваши тайны!..
– Нам нужно глухое место, которого избегают охотники, грибники, да и дичь обходит стороной. Ни муравейников, ни птичьих гнезд, зато вполне могут быть змеи и уродливая растительность.
– Деревья там нормальные! – вмешался Тим. – Сосны, фиг обхватишь, я ж видел!
– Кроны могут быть кривыми, зараженными вредителем. Главный признак – в этом месте очень некомфортно здоровью. Мигрени, тошнота, навязчивое чувство страха, боль по всему телу…
– Прям «ломка» какая-то! Я сам наркоту не пробовал, но рассказывали, кто в теме. А друг мой, Юрец, тот и на трезвую голову это всё испытывает!
Арчибальд изменения темы не поддержал, потому вскоре выехали. С тех пор тряслись по дорогам, похожим на стиральную доску – у дяди Коли в доме такая как раз была – а конкретики не прибавлялось. Солнце вышло в зенит, воздух сделался горячим и пыльным. Ни людей, ни машин навстречу, хоть до поселка рукой подать.
– На двадцатом километре свороток, раньше туда «на шишку» ездили, потом накрылась лафа, – озвучил дядя Коля очередную идею, когда встали перекурить. – Типа, кедры начали гнить, ни с того, ни с сего. Проверим?
– Нам нужно место, которое всегда обходили стороной, – напомнил Арчибальд вежливо, но твердо. – Всегда, понимаете?
– Вам, блин, не угодишь!
Снова рокот мотора, снова пыль на зубах и трясучка. Буреломы, кусты, высоченный папоротник и бледные осины. Стрекот сороки в кронах и далекий перестук дятла на очередном «перекуре».
– Может, болотина за бывшей пасекой? Туда вот точно никто не ездит, хоть места красивые. Пчелы первой же весной передохли, хозяева завезли новых, и та же фигня! Решили, что зараза какая-то, или пестициды со старых времен. Раньше-то опыляли тайгу, от клещей и от гнуса, это сейчас бардак!
– «Раньше» – понятие относительное. Было время, когда в городах хозяйничали чумные крысы, а гигиена считалась опаснейшей ересью… как далеко до этой пасеки, Николай Петрович?
– С десяток кэмэ. Сама-то поляна нормальная, зато дальше забока.
– Что?
– Лесок заболоченный. Мошки там валом, предупреждаю!
Двинулись дальше. Дорога быстро стала тропой, зато без пыли – сплошная хвоя под колесами. Тиму ничего уже не хотелось, отупел от намотанных километров и бесконечной, однообразной зелени, сквозь которую не везде пробьешься взглядом. Зевнул пару раз, дядя Коля глянул сочувственно:
– Тоже тяжко?! Доехали, отдохнешь сейчас. Я вот после вчерашнего даже спать не могу! Хотел накатить, а всё назад лезет! Дедушка твой, чтоб его!..
– Я всё слышу! – отозвался Арчибальд с заднего сиденья. – Берегите слова, Николай Петрович, и не желайте другим, чего не пожелали бы себе. В этих местах особенно!
– Что за места-то?!
– Вы разве не чувствуете?! Похоже, мы очень близки к цели!
Теперь и Тим ощутил. Не только усталость, но и запах – ту самую мертвечину в букете с болотной водой. Дядя Коля глянул недоуменно и побледнел, вдруг. Тормознул так резко, что в «уазике» всё застонало, вывалился наружу, принялся утробно рычать и всхлипывать.
– Чё это он?!
– Плохо человеку, – пояснил Арчибальд, сухие пальцы взялись массировать виски. – Не знаю, как тут обитали те самые пчеловоды, если даже я себя чувствую некомфортно. Серьезная «брешь», похоже!
Тим не ответил. У самого, кроме запаха, никаких последствий, а «ночной хирург» уже зашагал прочь, по колено в траве и цветах. Пришлось догонять. Остановились на краю поляны – растительность тут исчезала как-то враз, будто выдрали с корнем, дальше низина, мох и лужи гнилой воды. Там и сям торчат кривые осинки, но поодаль вздымается крутой холм, будто обрыв над речкой. Холм, на который не хочется даже смотреть. Глинистый откос увит корнями деревьев, над водой колышется серое марево. Испарения, или мошка?
– Поздравляю, юноша! Начинается самое интересное!
Глава 5
Дядя Коля очухался быстро. Подошел, зеленовато-серый, смущенный, зато с грудой резины в объятиях.
– Заброды, комбез непромокаемый…
– Не сомневался в вашей предусмотрительности, – кивнул Арчибальд уважительно. – Я обойдусь, а вот Тимофею в кроссовках пришлось бы туго.
– Ничё, прорвемся! – ответил Тим бодрее, чем хотелось. – Обычный квест «Пройди через море какашек»!
Длинную палку-слегу срезал дядя Коля, он же первым шагнул в болото. Тиму себя пришлось заставлять – сроду не любил таежные приключения – а «ночной хирург» процессию замкнул. Так ему было удобнее делать странности, не для дяди Колиных глаз. Разбрасывать направо-налево щепотки какого-то порошка, отчего на болотине вспыхивало и гасло бесцветное пламя.
– Водяных гоняете?
– Гнилую землю, – пояснил Арчибальд буднично. – Это место даже для кикимор не очень, какой уж тут водяной. Остановись и глянь под ноги!
– Отстанем же! – хмыкнул Тим, но послушался. Секунды не прошло, как зеленоватая грязь пришла в круговое движение, медленное, но явное. Будто бурун, готовый засосать сапоги вместе с их владельцем.
– Именно так в подобных местах пропадают люди. Уверены, что трясины здесь нет, отвлекаются на ерунду, а оно не дремлет.
– «Оно» – это что?
– Ты пока не поймешь, – вздохнул Арчибальд, и очередная щепоть порошка упала Тиму под ноги. Грязь колыхнулась и сменила цвет на бурый.
– Чтобы понять, нужны познания в алхимии и некоторых областях демонологии, потому отложим эту беседу до лучших времен.
Дядя Коля, между тем, достиг цели, разглядывал теперь откос в два своих роста. Стукнул слегой, посыпались комья глины.
