Джулия Тард

Песня Стервятников. Вкус пепла

ПРОЛОГ

Чтобы возродиться нужно стать пеплом,

чтобы стать пеплом, нужно сгореть…

День его появления застыл во мне, словно вонзённый в тело нож. Помню, как всё внутри оборвалось, когда тяжелые двери слетели с петель. Мама из последних сил прижимала меня к груди, не позволяя увидеть, как один за другим падают на пол наши телохранители, окрашивая комнату в кровавое зарево.

Пронизывающие звуки выстрелов, запах дыма, мучительные стоны.… В этот день мой прекрасный мир рухнул. Разбился о камни бесконечной череды смертей и потери всего, что мне когда-то было дорого. Одно мгновение, один неверный шаг – и ты уже летишь с обрыва, лишаясь любой надежды на спасение.

– Не нужно, прошу вас… – простонала мама, захлёбываясь слезами. – Мы ни в чём не виноваты.

– Всё кончено, миссис Мейер, – раздался тяжелый металлический голос, заставляя всё внутри покрыться колючей изморозью. – Ваш муж мёртв, а союзники поджали хвосты. Так что бежать вам больше некуда.

– Не убивайте нас… Прошу…

Слыша приближающиеся шаги, я поняла, что мужчина опустился на корточки всего в полуметре от нас. Мне хотелось посмотреть на него, хотелось повернуться, но мама не позволила. Она так сильно прижимала меня к груди, что с каждой следующей секундой становилось всё сложнее и сложнее дышать.

– И не собирался. Но просто так у вас тоже не получится уйти.

– Чего вы хотите? Я отдам вам всё, что у нас осталось. Золото, камни, дома!

– Милочка, – усмехнулся мужчина, и его глубокий тембр приобрёл ехидные нотки, – из-за твоего мужа я лишился пяти миллиардов. Думаешь, твои безделушки смогут возместить мне подобный ущерб?

– Но это всё, что у меня есть.

– Неверно, – возразил Прайд, отчего мать забило нервной дрожью, – у тебя всё ещё есть кое-что крайне важное – обломки вашей империи. И я заберу их себе.

– Никто не поддержит тебя. Если приберёшь к своим рукам бизнес Мейеров, то тебе придётся постоянно воевать за него с Морганом!

– Не придётся, если он перейдёт ко мне на законных основаниях.

– Нет! – не успела я понять, что происходит, как моя мать так громко закричала, что её голос отозвался у меня в ушах пронзительным звоном. – Ей всего четырнадцать! Пожалуйста, не нужно!

– Не бойся, милочка, никто не собирается обижать твою милую принцессу. К тому же она предназначена не для меня, а для Джеймса.

От услышанного я оказалась на грани потери сознания. Он собирается забрать меня с собой? Хочет отдать своему сыну как ключ от бизнеса всего, чем владел мой отец? К горлу подкатил тошнотворный ком. Перед глазами появились белые искорки. Уши заложило, словно я оказалась на борту взлетающего самолёта. Ещё немного… ещё чуть-чуть, и я…

– А что же до тебя, то мои люди сейчас же сопроводят тебя в аэропорт. Вылетишь частным рейсом в Швейцарию и раз и навсегда забудешь о том, что имела дело с семьей Мейеров. Поняла?

– Нет! – закричала мама, и на этот раз её крепкие тиски окончательно лишили меня последней ниточки, удерживающей в реальности.

Когда же я наконец-то очнулась, то поняла что нахожусь в кромешной темноте, из-за которой мои глаза обожгло ядовитым белым светом. Без маминых объятий я ощутила себя голой, обезоруженной и беззащитной, и стоило повернуться к соседнему креслу, как по моей коже скользнул электрический разряд.

Сидящей около меня мужчина не был человеком. На мгновение мне даже показалось, что я вижу перед собой огромную королевскую кобру.

Облачённый во всё черное, Николас Прайд растворялся во мраке, словно мифический Бог смерти, и только его холодные глаза горели серебряным светом, впиваясь в меня, словно колючая проволока. Во рту мгновенно возник вкус железа и пороха, которыми пропахли его огромные руки.

Холодный. Острый. Ядовитый.

Он не шевелился, не говорил и даже не моргал. Жесткие черты лица, острые скулы и мощный подбородок дополняла пятидневная щетина. Его немыслимая кровожадная энергетика вдавливала меня в жесткую дверь, словно навалившаяся бетонная плита.

– Я тебя не боюсь, – выдавила из себя, собирая воедино остатки растерзанной храбрости.

Но это было ложью. Самой большой и самой глупой из всех, которую я когда-либо себе позволяла. Мои зубы уже начали выбивать лёгкую чечетку, а к глазам подступили слёзы.

Я ждала того, что он мне на это скажет. Как презрительно усмехнётся, как ядовито процедит сквозь зубы о том, что всё ещё впереди, но этого не случилось. Прайд продолжал смотреть на меня, изучая, словно раненую жертву, которой уже ни за что и никогда не вырваться из его крепких тисков.

– Придёт день, и ты будешь лежать у моих ног, захлёбываясь собственной кровью!

На это раз его каменное лицо изменилось. Сама не знаю, что именно в моей угрозе заставило его улыбнуться, но оттого, с какой мрачной насмешкой изогнулись уголки его губ, меня забило ознобом.

– Даже и не сомневаюсь.

ДАЯНА

– С днём рождения! – радостно воскликнула Ирэн, поднимая бокал с шампанским. Её поздравления тут же подхватили Кристин и Джесс, заполняя небольшую веранду радостными возгласами.

Какое странное ощущение – принимать поздравления от тех, с кем бы ты никогда не смогла познакомиться, не перевернись твой мир с ног на голову. Мне нравились мои новоиспечённые подруги: ядовитые, острые, коварные. В последние несколько лет я очень старалась окружать себя именно такими людьми.

У них я училась тому, во что могут посвятить лишь женщины. Ведь после того, как я поселилась в особняке семейства Прайд, меня практически всегда и везде окружали одни сплошные мужчины. Николас, Джеймс, целая туча телохранителей и бесконечно меняющаяся череда водителей.

Мой временный опекун не особо-то и волновался из-за отсутствия в моей жизни любой женской компании. Мать Джеймса в расчёт не беру – эта надменная миссис воспринимала меня как бельмо на глазу. Для неё я была слишком высокомерной, заносчивой и беспородной особой. Короче говоря, совершенно не той, кто бы подошел её залюбленному, бриллиантовому мальчику.

– И как же вы будете отмечать твоё восемнадцатилетие? – взглянула на меня Ирэн, отправляя в рот очередное канапе. – Устроите с Джеймсом романтическое свидание?

– Нет, – от её вопроса к горлу подступил тошнотворный комок.

Никто из моего окружения даже и близко не знал, что именно меня связывает с семейством Прайдов. Для всех я была несчастной сироткой, которую так благородно подобрал мистер Николас. Тот самый сукин сын, который убил моего отца и отослал мать в Европу, раз и навсегда перекрыв мне любой доступ к тем, из кого состояла вся моя прошлая жизнь.

– Думаю, – насмешливо приподняла брови Кристин, поправляя свои роскошные белые волосы, – Джей должен будет сделать тебе самый дорогой подарок из всех. И полностью завершить твоё превращение в настоящую женщину.

– Думаю, что ему придётся с ним повременить до дня нашей свадьбы.

– Шутишь? – скривилась Ирэн. Мне всегда казалось, что среди нас она была самой красивой. Азиатская кровь добавляла её лицу приятный шик. – Что за старомодные традиции, мы вообще-то уже в двадцать первом веке живём! Так что выкидывай из своей дивной головки всю эту чушь с целомудрием и как следует оседлай сегодня ночью его большой и сочный член! Мы здесь уже все попробовали эту рыбку на вкус, одна только ты со своим пуританским воспитанием ходишь со своим женихом за ручку, словно какая-то пятиклашка.

Ну вот, теперь мой аппетит окончательно испорчен…. Что ни говори, но нашего с ним секса я ждала так же сильно, как и смертного приговора. Я знала, что это неизбежно. Знала, что моя участь уже давным-давно предрешена и единственным мужчиной, с которым мне суждено лечь в кровать, будет Джеймс Прайд. Отвратительный, мерзкий Джеймс, и это было отнюдь не качеством его внешности…

Что-что, но внешне он был вполне привлекательным мужчиной. Высокий, широкоплечий и очень спортивный. Многочисленные кубки и медали по дзюдо переполняли полки его комнаты. Университет с отличием, куча поклонниц и перспективная должность в очередной отцовской компании Прайд Индастриал Фармасьютик.

На семь лет старше, всё это время он издевался надо мной, словно садист над слепым котёнком. Нет, он не бил меня и не приставал, что-что, но вопрос сохранения моей невинности был настоящей догмой. Крайне странной и всё же вполне устраивавшей меня. Но было и то, с помощью чего он всегда мог меня унизить даже вразрез с приказом своего отца. И именно в такие гнусные моменты я чаще всего вспоминала слова Николаса Прайда:

«Запомни, Бэмби, твоё имя – Даяна Мейер. Единственная и неповторимая. Неси это имя как корону, а я позабочусь о том, чтобы никто и никогда не позволил себе смешать его с грязью».

Наверное, именно это и было тем первым, что заставило меня взглянуть иначе на этого надменного ублюдка. Я не ожидала от него такого уважения, не ожидала получить возможность находиться в его семье с гордо поднятой головой и до сих пор не понимаю, почему он не захотел меня ломать. Почему не выдрал все мои перья и не посадил в красивую золотую клетку. Хотя… Верно говорят: «Вся твоя свобода измеряется лишь длиной цепи, на которой ты сидишь».

И моя цепь имела безумно крепкие звенья!

Спустя месяц после моего заточения мне довольно красноречиво дали понять, что любой мой проступок чреват последствиями. Да, я нужна этой семье, чтобы предотвратить очередную битву за Infinity World Development – одну из самых крупных сетей казино Штатов, но даже это не спасло бы меня от гнева толстокожего Николаса Прайда.

А наказать меня собирались двумя способами. Первый и, по его мнению, самый гуманный – убрать с глаз долой, заперев в психиатрической лечебнице. Ну, а второй – просто убить…

И если последний казался мне чуть ли не милосердием, то первого я боялась с воистину животным ужасом!

Когда мне исполнилось шестнадцать лет, Джеймс сделала для меня крайне необычный, но достаточно красноречивый подарок – экскурсию в психиатрическую больницу Pilgrim. И хоть с того момента и прошло два года, я до сих пор помню запах этого страшного учреждения.

Помню лица её пациентов, помню их невнятную речь и безумный смех. Помню их бесцельный взгляд, словно смотрю не на человека, а на слепого котёнка. Помню голые палаты и дикие крики. Помню каждый уголок того ужасного места…

Наверное, именно с того момента я и поняла, что моя жизнь превращается в хождение по лезвию ножа.

Куда не кинься – везде одно и то же. Хоть здесь, хоть под попечительством моего дорогого дядюшки Моргана, но я всегда буду нужна лишь в качестве золотого ключика к миллиардам Мейеров. Может, и жестоко, но я уже давно перестала верить в сказки, ведь в мире, в котором я была рождена, взрослеют очень быстро. Слишком быстро. Можно сказать, мы были новым видом животных, облачённых в тугую людскую кожу. Наша жизнь отличается не только изобилием денег, удовольствий и власти.

Каждый наш день – борьба за выживание. Если ты слабый, то обязательно сдохнешь. Всё равно как, всё равно отчего. Беги или умирай, охоться или умирай, борись или умирай. Очень просто и понятно. И в этом мужском мире на женщин смотрят предельно просто и понятно. Нами пользуются, любуются, нас трахают. Мы должны подчиняться, должны ублажать и продолжать род своего хозяина и господина. И именно эта участь уже давным-давно дожидается и меня. Но есть и то, чего не знают многие хищники этой жестокой саванны.

То, что в этом хищном мире во мне видят лишь красивую хрупкую бабочку. Для них существуют лишь мои золотые крылья, аккуратные усики и грациозный полёт. Нравится то, что, когда придет моё время, эти старые, прожженные аллигаторы, акулы и львы даже и не поймут, как именно их смогла прикончить эта беззубая Данаида.

Наивные мысли? Возможно, именно так бы всё и было, если бы не одно «НО» – у меня был один из лучших учителей в этой суровой взрослой жизни. И я сумела запомнить каждый его урок, каждый совет и угрозу. И теперь каждый прожитый год и каждый прожитый день всё больше и больше приближали меня к моменту расплаты. Всё равно, что мне придётся для этого сделать: с кем переспать и кого пережить.

– Мисс Мейер, – показался очередной мой телохранитель. В последнее время они так часто менялись, что я уже и не пыталась запоминать имён, – мистер Прайд отдал распоряжение привезти вас домой.

– Но мы ещё не закончили, – попыталась выиграть для себя ещё немного свободы, в надежде, что хотя бы сегодня мой хозяин снизойдет до чуть большего, чем обычно.

– Мистер Прайд сказал – никаких отлагательств.

– Хорошо, – улыбнулась, делая вид, что всё происходит по моему собственному желаю.

Попрощавшись с подругами, уже через пару минут сидела в кожаном салоне тонированного Мерседеса, отсчитывая время до встречи с теми, кого я так отчаянно ненавидела. Спустя полчаса моя машина уже стояла перед роскошным особняком Манхеттена.

Верхний Ист Сайд был один из самых пышных и фешенебельных дистриктов Нью-Йорка. Лучшие дома, лучшие магазины, лучшая жизнь. От этих мыслей у меня свело живот. Прежде я жила в Флэтайроне, но затем всё наше имущество было пущено с молотка и перенаправлено на восстановление Infinity World Development.

С одной стороны я даже была благодарна Прайду за подобный подарок, ведь, не сделай он этого, всё, ради чего жил мой отец, растащили бы шакалы из MGM Resorts International. Те самые бизнес партнёры, что бросили нашу семью в самый тяжелый момент жизни. И теперь всё, что от меня требовалось – вернуть его себе.

* * *

– Ты долго, – недовольно взглянула на меня Меган, поднимаясь с огромного белоснежного дивана.

Красивая женщина с душой скорпиона. Казалось, ещё секунда – и я увижу, как из-под её разноцветного оперения покажется чёрный хвост, сверкая передо мной ядовитым жалом. Высокая, в хорошей форме в свои сорок шесть, стройная, длинноногая, с красивыми тёмными волосами и светло-голубыми глазами. Жена Николаса напоминала мне напыщенную индюшку с палкой в заднице. В чём, в чём, но в надменном высокомерии ей никогда не было равных.

– Выехала сразу после звонка.

– У тебя есть два часа на сборы, – подошла ближе, обливала меня в своих фантазиях серной кислотой. – Вечером мы едем в ресторан, и ты должна быть на высоте, – пренебрежительно коснулась моих волос. – Сегодня вас с Джеймсом ждёт официальная помолвка, так что будь добра выглядеть соответственно. И даже не вздумай завивать волосы, иначе снова будешь выглядеть как шлюха. Поняла?

Чувствуя, как внутри меня начинает закипать лава, я изо всех сил сжала кулаки и стиснула зубы. Как же хотелось плюнуть ей в морду, ухватиться за лакированную причёску и выдрать последние волосы!

– Чего стоишь как вкопанная? Или я не ясно выразилась? – вздёрнула бровь, упираясь рукой в тонкую талию. – Поднимайся наверх и живо приводи себя в порядок!

Ничего не ответив, я направилась к лестнице, выбивая тонкой шпилькой по их дорогому лакированному паркету. «Добро пожаловать домой, Даян!» – прокричала у себя в голове до выступившей из ушей крови.

Наконец-то добравшись до спальни, скидывая с себя любимое голубое платье, я прошла в душ. Чертовски хотелось смыть с себя остатки нашего с Меган общения. Горячий душ обжигал кожу, наполняя силами пережить предстоящий банкет.

Протерев запотевшее зеркало, я взглянула на своё размытое отражение. За эти четыре года моя скромная внешность на самом деле изменилась. Грудь и попа округлились, а черты лица приобрели более женственные очертания.

Замотавшись в полотенце, я оставила ванную комнату и тут же пожалела об этом как никогда. Испуганный взгляд врезался в стоящего около комода Джея. В пиджаке поверх чёрной футболки и в тёмных  джинсах он совершенно не вписывался в общий антураж окружающей нас роскоши.

– Надень вот эти, – усмехнулся ублюдок, поворачиваясь ко мне с висящими на пальце тёмно-синими кружевными трусиками.

– Не смей лазить в моём белье! – подскочила, срывая их с его длинных пальцев.

– Ух, какая грозная морская свинка! – рассмеялся, елозя по моему телу своим сальным голубым взглядом. – Нахохлилась и что-то недовольно сопит себе под нос.

Тёмно-русые волосы, широкие брови, большие голубые глаза с невероятно пронзительным взглядом. Ровный нос был слегка вздёрнут, а пухлые губы и сильно выделяющиеся скулы придавали его лицу эффект истощенности. Впечатление, которое оставляла внешность Джеймса, всегда отличалось крайним  непостоянством.

В одно мгновение он казался красивым и невероятно притягательным, а в другое – пугал до такой немыслимой жути, словно на меня смотрит не человек, а какой-то бездушный пришелец. Удивительно высокий, он доводил меня до какого-то дикого животного ужаса, стоило только нависнуть надо мной, словно огромному чёрному пауку над своей жертвой, раз и навсегда отрезая все пути к отступлению.

– Выйди, мне нужно одеться, – довольно сдержанно попросила, понимая, что с его характером иначе просто нельзя.

– Ну, так и кто тебе не даёт? – рухнул на кровать, насмешливо облизывая губы. – Снимай! – приказал холодным голосом, буравя меня взглядом. – Я хочу видеть всё, что мне досталось.

Сжимая белоснежное махровое полотенце, я почувствовала, как от напряжения начинают неметь пальцы. Каждое его слово напоминало настойчивый, липкий язык, блуждающий по моему чистому телу, оставляя после себя влажный след. Сальный взгляд поочерёдно запечатлелся на моих губах, плечах, животе, бёдрах, отчего шею свело болезненным спазмом, заставляя вздрогнуть.

– Уходи, или я позову охрану.

– Правда? – поднялся с кровати, отчего я инстинктивно отступила назад, вжимаясь в стену. – И что же ты им скажешь? Ну же, – подошел ближе, и как бы мне того не хотелось, но аромат его одеколона проникал ко мне в рот вместе с воздухом, – я хочу знать.

Избегая встречи с его бездушными глазами, я упёрлась взглядом поверх широкого плеча, стараясь не обращать внимания на то, как его пальцы скользят по моей руке, поднимаясь к краю полотенца.

– Ты можешь и дальше играть в хозяйку положения, – навалился ещё сильней, и я почувствовала, как испуганно забилось сердце, пульсируя в висках, – но в итоге ты всего лишь очередная моя собственность. Поняла? А теперь раздевайся!

От его настойчивого приказа в голову ударил адреналин. В горле пересохло, ноги задрожали, дыхание стало сбивчивым и неровным. Паника и безысходность были единственным, что я смогла испытать в этот момент. Неужели теперь так будет всегда? Возрастной барьер преодолен, и моя цепь стала ещё короче?

Крепкая рука ухватилась за полотенце, с такой силой дёргая на себя, что пальцам стало больно. Ещё один рывок, и Джей вырвет у меня полотенце вместе с ногтями. Всего один – и мне придётся стоять перед ним абсолютно голой. И кричи не кричи, а в этом доме он – мой хозяин, а я – его игрушка, и уже никто не придёт на помощь.

– Что ты делаешь? – раздался грубый мужской голос.

Этот густой, низкий тембр я бы узнала в любом уголке мира, и сейчас он принадлежал единственному человеку, способному высвободить меня из этих липких тисков.

– Поздравляю Даяну с днём рождения, – нехотя откачнулся от меня Джеймс, поворачиваясь к двери.

– Заканчивай, – приказал Николас, одним только голосом отрезая его от меня, словно раковую опухоль. – Нужно поговорить.

Смотря на стоящего на пороге мощного мужчину, я мысленно поблагодарила Бога за то, что тот так вовремя появился в моей комнате. Секундой позже, и мне бы пришлось смывать с себя позор не одной, а целый двух пар оценивающих меня глаз. Держа руки в карманах брюк, он не сводил с нас цепкого взгляда.

– Сейчас, – недовольно согласился Джей, снова поворачиваясь ко мне.

– Живо! Или я не ясно выражаюсь? – казалось, что его металлический голос материализовался в острое копьё, пронизывающее сына насквозь. Ведь ничем другим я просто не могла объяснить то, как скривилась гнусная физиономия моего благоверного.

– Это ещё не всё, крошка, – болезненно ухватил меня за подбородок, подтягивая к себе.

Хотелось ударить его по руке, высвобождаясь из этой мёртвой хватки, но я слишком сильно боялась отпустить полотенце. Понимая, что отпора не будет, Джеймс грубо впился в мои стиснутые губы, упиваясь той безграничной властью, которой обладает надо мной.

– М… –  растянул, смотря прямо в глаза. – Вкусненькая, жду не дождусь, когда ты станешь моей.

НИКОЛАС

Смотря на спину Джеймса, я чувствую, что во мне закипает ярость. С каждым разом его скотское отношение к девчонке начинает бесить меня всё сильнее и сильней. Кажется, этот идиот совершенно не понимает, насколько важная роль отведена для неё в его собственной жизни. Я не слышал, что именно он сказал Даяне, но мне вполне хватило выражения её глаз, чтобы понять, что та напугана. Да… а Бэмби-то выросла. Теперь эти красивые тёмные глаза уже не казались мне детскими, сейчас они напоминали сверкающий гиацинт. Глубокий, пронзительный и жгучий. Такие глаза могут заставить всё внутри сжаться от тягостной боли.

Пройдя по просторному коридору, мы наконец-то добрались до кабинета. Я никогда не был любителем выяснять отношения при посторонних, но на этот раз был вполне готов отступиться от данного принципа.

– Что я говорил тебе по поводу девчонки? – присел в кресло, наблюдая за тем, как тот подошел к подносу с виски.

– Чтобы я её не трогал.

– Тогда, может, пояснишь, какого хрена только что было?

– Ей уже восемнадцать, – повернулся ко мне, одним махом проглатывая содержимое бокала, – и я уже имею на неё полное право…

– Не зли меня, – процедил сквозь зубы, прекрасно понимая, что если тот продолжит в подобном тоне, то скоро мой кулак впечатается в его напыщенную физиономию. Джеймс был далеко не дурак,  я бы даже сказал –  гений. Он превосходно управлял вверенной ему фармацевтической компанией, прекрасно разбирался в бизнесе и во всем, что его касается. Но стоило зайти речи о Даяне, и он словно отключался, совершенно не отдавая себе отчет в том, что можно делать, а что нельзя. –  Полное право ты будешь иметь на неё тогда, когда я тебе скажу! Слишком много я начал позволять тебе в последнее время, но это достаточно легко исправить, и ты сам знаешь как!

Кажется, на тот раз он уже уловил, на какой тонкой грани сейчас балансирует. Моментально поумерив весь свой пыл, Джеймс послушно присел напротив, напоминая побитого пса:

– Я хочу переспать с ней. Какая разница когда? Сейчас или через месяц?

– Перебьешься, – закурил, смотря на него сквозь белые клубы дыма. – Хочешь трахаться, найди себе шлюху, а Даяна здесь не для этого.

– Это единственное, для чего она мне нужна. Что же до её имущества, то нам всего-то и нужно, что переписать его на меня.

– Знаешь, – потёр висок, стараясь подобрать слова, не срываясь на откровенный мат, – порой мне кажется, что ты не только внешностью, но ещё и мозгами в свою мамочку. Твоё счастье, что ты единственный наследник, иначе бы все, что тебя ждало – одно только рекламное агентство. И я уже порядком устал повторять, какая именно роль отведена здесь для Даяны. Твоя семья – это твоя крепость. И только тебе решать, во что ты её превратишь: в неприступный бастион или же в горящие руины. И то, что я вижу сейчас, совершенно меня не радует, – снова затянулся горьким табаком, не сводя с того глаз. – Кларк Мейер рассуждал так же, как сейчас рассуждаешь ты. Он думал, что одних только денег достаточно для того, чтобы удержаться на вершине. И чем всё в итоге закончилось? Этот идиот мёртв.

– Но у нас не только деньги, – возразил Джеймс. – Мы имеем поддержку практически всех, кто нам нужен.

– Я. Имею, – специально отчеканил каждое слово, донося до того основную мысль. – Потому что наши партнёры уже знают всё, на что я способен. И если они увидят, что ты выбрал политику, отличную от моей, то тебя тут же сольют в унитаз, а всё, что я передал в твои руки, растянут по кускам каждый в своё логово.

– И как же, по-твоему, девчонка поможет мне удержаться на плаву?

– Пересчитай, сколько дочерних компаний имеет Infinity World Development.

– Пятнадцать, – недовольно ответил Джей.

– А сколько бизнес партнёров?

– Пять.

– А сколько из них до этого момента имели дело с нами?

– Никто.

– А почему? – пока задавал ему подобные вопросы, мне показалось, что мы снова вернулись на четыре года назад. Столько времени коту под хвост! Говори не говори, объясняй не объясняй, а он всё равно отказывается работать мозгами.

– Потому что мы конкуренты.

– И почему же тогда они начали с нами сотрудничать?

– Потому что надеются на то, что, после того как Даян станет моей женой, они сумеют убрать нас через неё.

– Бизнес – это игра. Те, кто вынужден работать на тебя против собственной воли, должны верить, что однажды придёт день расплаты. И ради этого дня они будут безропотно подчиняться, до последнего лелея надежду на то, что однажды они не только свергнут тебя, но и станцуют на крышке твоего гроба. А если Даяны вдруг не станет, то все они тут же разбегутся как крысы и не видать тебе НИ-ЧЕ-ГО. И потому, единственное, что от тебя требуется, сделать так, чтобы девчонка играла в этой игре на твоей стороне. Именно для этого я и дал ей всё самое лучшее. Всё, кроме мужа.

– Хочешь сказать, что она лучше меня? – раздраженно подпалил сигарету.

– Хочу сказать, – поднялся со своего места, сжимая в руке его горящую сигарету, – что ты должен сейчас из шкуры вон вылезти, чтобы она встала на твою сторону! – понимая, что срываюсь на рёв, я даже и не думал успокаиваться. – Поэтому, во-первых, держи рядом с ней член в штанах. Хочешь снять пар – сними девку. Во-вторых, когда придёт время, даже и не думай делать хоть что-нибудь, что способно её унизить. Иначе каждый ваш секс будет проходить под пристальным надзором. В-третьих, ты перестанешь нападать на неё. С Меган на этот счёт я поговорю отдельно. И последнее, – раскрыв кулак, выбрасывая в пепельницу остатки сигареты, я запустил другую руку в карман брюк. – Сегодня вечером ты подаришь его Даяне, – поставил перед Джеймсом одну из двух коробок.

– Что это?

– Кольцо, – смахнул платком остатки пепла, запёкшегося на ладони.

– А во второй? – взглянул на белоснежный футляр, чуть больше первого.

– Мой подарок. А теперь повтори все, что я тебе только что сказал. Живо! – приказал, видя, как недовольно скривилось его лицо, словно я принуждаю того к чему-то по-настоящему унизительному.

– Не обижать девчонку, – остановил недовольный взгляд на краю стола, – держать член в штанах и сделать так, чтобы она стала на мою сторону.

– Хорошо. А теперь пошел вон отсюда. Тебе ещё нужно собраться перед выходом.

Наблюдая, как тот оставил кабинет, я наполнил бокал, тут же его опустошая. С каждым разом Джеймс всё больше и больше выходил из-под контроля. Власть и деньги превратили его в бешеного пса, что расстраивало ещё сильнее прежнего, ведь от подобного недуга было лишь одно лекарство.

Приняв душ и переодевшись в свежий костюм, я оставил спальню, направляясь к комнате Даяны. До банкета оставалось около часа, и я хотел лично убедиться, что Джеймс ничего не испортил.

– Я могу войти? – постучал в дверь, дожидаясь её ответа.

– Да.

– Ты ещё не готова? – удивился, смотря на струящиеся по спине идеально ровные волосы.

Стоя около зеркала в роскошном ярко-красном атласном платье в пол со слегка спадающими кружевными плечиками, она неторопливо накладывала тушь:

– Нет, я уже практически готова.

– А где причёска? – прошел вглубь комнаты, убирая руки в карманы брюк.

– Меган запретила завивать волосы, – наконец-то повернулась ко мне, заставляя на пару секунд задохнуться.

Сейчас мне впервые показалось, что передо мной стоит настоящая женщина. Первым, что привлекло  внимание, стали губы. В тон к платью, они казались ещё аппетитнее и сочнее. Словно вишня, пропитанная виски. Упоительно горькие, насыщенные тёрпкой сладостью и дубовым послевкусием. Так и хотелось ощутить у себя на языке их изысканный вкус.

Удивительное чувство, прежде Даян ещё никогда не казалась мне такой сексуальной. Красивой – да, милой – тоже, но это было впервые, когда я смотрел на неё, мысленно раздевая. Впервые, когда захотелось увидеть, как под этим тугим шелковым платьем выглядит её обнажённая грудь. Посмотреть на то, как она будет ловить воздух своими пухлыми губами, лёжа подо мной.

И мне совершенно не было стыдно, что в этот момент я бы с настоящим удовольствием трахнул невесту собственного сына. Не стыдно, что, чем дольше на неё смотрю, тем сильнее становится эрекция, и я бы ещё долго мог думать об этом где-нибудь в другом месте, наедине с рулоном бумажных полотенец. Но сейчас нужно было взять себя в руки и отвлечься от того, как настойчиво опускается кровь к члену, заставляя его каменеть от возбуждения. И неудивительно, что Джеймс так настойчиво пробирается к ней в комнату, не удивлюсь, даже если ворует её бельё. Ведь не трахнуть Даяну сейчас не захотел бы разве что гей.

– Это твой день, – напрягся, натягивая карманы брюк, стараясь скрыть настойчивую эрекцию, – так что звони парикмахеру. Я хочу, чтобы ты выглядела сегодня как настоящая королева.

ДАЯНА

Возможно, мне это всего лишь померещилось, но я бы могла поклясться, что взгляд Прайда был не таким, как обычно. Вернее, этот его взгляд я прекрасно знала и видела далеко не в первый раз. Так сосредоточено он смотрит в свои рабочие бумаги, на только что приобретенные автомобили и дорогие украшения.

В такие моменты я представляю, как около его лица появляется бесконечное множество цифр, создаваемое конечную сумму. Но чтобы этот взгляд на самом деле адресовался мне, такого просто не могло быть!

Приняв у себя парикмахера, появившегося не дольше чем через каких-то десять минут, я сидела, потупив взгляд на своём отражении. Может, в свои пятьдесят Николас и был на удивление хорош: харизматичный, уверенный в себе, высокий, красивый и настолько атлетичный, что его телу мог бы позавидовать  любой парень. Но чтобы заинтересоваться во мне.…

Верилось с трудом. Тем более когда я была не просто на его попечении, но и невестой сына! Хотя… если выбирать между ним и Джеймсом, то уж лучше стать шлюхой старого короля, чем подстилкой его мерзкого отпрыска.

Оставляя квартиру под руку со своим женихом и глядя на кислую физиономию Меган, я села в машину, уже через десяток минут пожиная восторженные взгляды моих гостей. Весь высший свет присутствовал на моём восемнадцатилетии. Казалось, что Прайд собрал всех важных людей Нью-Йорка. Золотой зал заполнили банкиры, бизнесмены, нефтяные магнаты, политики и многие другие.

Принимая многочисленные поздравления и дорогие подарки, я на самом деле ощутила себя настоящей королевой. Николас был прав, и этот вечер принадлежал мне и только мне. Чего не мог испортить даже приставленный ко мне Джеймс.

Пытаясь не обращать внимания на его руку у себя на попе и четвёртый бокал виски, я разговаривала с Марком Рейсом, одним из бывших компаньонов моего отца. Очень хотелось отойти от формального общения, но Джей совершенно отказывался отходить от меня дальше, чем для очередного рукопожатия. И я была практически счастлива до того самого момента, пока Прайд со своей женой не подошли к микрофону.

– Дорогие гости, как вы знаете, сегодняшнее мероприятие посвящено дню рождения моей подопечной Даяны Мейер. Однако это далеко не единственный повод, по которому мы здесь собрались.

После этих слов Джеймс подтолкнул меня к сцене, принуждая пойти вместе с ним. Останавливаясь по правую руку от своих родителей, он достал из кармана бархатную коробочку, при виде которой меня словно пронзило молнией.

– Счастлив объявить вам, что с сегодняшнего дня Даяна присутствует в жизни нашей семьи еще и как будущая миссис Прайд. И мы рады, что в этот значимый для нас день рядом с нами все самые важные для нас люди.

Наблюдая за тем, как Николас с Меган возвращаются к остальным гостям, я почувствовала себя отданной шакалам на растерзание. Открыв коробочку, Джеймс достал обручальное кольцо. Окольцевав меня под алчные аплодисменты, он самодовольно усмехнулся, наклоняясь за поцелуем.

– Ну, вот и всё, Бэмби, – ехидно проговорил мне в губы прозвище, которым наградил меня его отец, – теперь ты моя.

И как бы противно мне не было, но сейчас я уже не могла уйти от нашего с ним поцелуя. Настойчивый язык развёл мне губы, проникая в рот, пока его рука придерживала меня за голову, не позволяя отпрянуть раньше положенного. Не отвечая на его требовательный призыв, я лишь покорно держала рот открытым, пока Джеймс шарил по нему своим длинным языком.

Наконец-то прекратив свою пытку, довольно улыбаясь, он повёл меня обратно в зал. Безумно хотелось вытереть влажные губы, но делать подобное при посторонних казалось настоящим унижением.

– Мне нужно поправить макияж, – безразлично проговорила, не дожидаясь позволения отойти в дамскую комнату.

Слёзы жгли глаза, а я всё терла и тёрла набухшие губы в совершенно безуспешной попытке избавиться от воспоминаний его прикосновений. Во рту так отчётливо ощущался вкус Джеймса, что перебить его мог только алкоголь. Подставив руки под водяную струю, я смахнула с них лишнее, пытаясь освежить лицо.

В зеркале блеснуло белым светом, что заставило вспомнить о полученном подарке. Красивое кольцо из белого золота с бриллиантом не меньше чем в пять карат сидело на пальце, словно влитое. Этакая «чёрная метка», что отсчитывала дни до моей кончины. Не в силах более на него смотреть, я поспешила вернуться на банкет, заливая своё «безграничное счастье» безграничным количеством алкоголя.

Проглотив бокал шампанского, я наконец-то почувствовала себя лучше. Едкий дурман сделал своё дело, позволяя расслабиться. В голове поплыло, перед глазами слегка помутнело, и я уже потянулась за вторым, как мощная рука перехватила меня за запястье.

– Не стоит заканчивать вечер в обнимку с унитазом, – холодно взглянул на меня Николас, нависая, словно гора.

Может, и я была слегка пьяна, но спорить не хотелось. Мой прекрасный вечер в мгновение ока превратился в ночной кошмар, и в том, чтобы злить самого Дьявола, не было ничего хорошего.

– Спасибо за праздник, – отвернулась к музыкантам, теребя холодный бриллиант.

Мне всегда было достаточно сложно разговаривать с Прайдом. Первые несколько месяцев после моего переезда в его дом он держался от меня на расстоянии, по всей видимости, демонстрируя, что не собирается причинять мне вред. Затем началось формальное общение по самым простым вопросам, а уже спустя год мы перешли на уровень отношений дяди и племянницы.

Определить иначе было бы довольно сложно. Николас никогда не вёл себя как рабовладелец, никогда не унижал и никогда не пытался опустить лицом в грязь. И возможно, не объедини нас подобная ситуация, то я бы вполне спокойно смогла сказать, что он далеко не так плох, как кажется.

– Глупо так сильно расстраиваться из-за помолвки, – опустил на меня безразличный взгляд. – Тем более если ты и так прекрасно понимала, что не сможешь её избежать.

– Дело не в помолвке, – неожиданно призналась под действием алкоголя.

– Не переживай. Не смотря на то, как Джеймс себя ведет, ты ему нравишься. Может быть, выражение «бьет – значит, любит» сюда и не подходит, но иначе своё отношение он показать не может. В любом случае он тебя не обидит, а если даже и обидит, то глубоко об этом пожалеет.

– Вы не всегда будете рядом и потому не можете гарантировать мне этого.

– Могу, – усмехнулся мужчина, и от вида его изогнутых губ по телу пробежала дрожь. – А теперь расслабься и продолжай веселиться, как это было ещё полчаса назад.

– Хорошо, – улыбнулась в ответ фальшивой улыбкой в надежде, что тот наконец-то отойдёт.

Но этого не случилось. Мужчина продолжал стоять около меня, даже и не думая уходить. И удивительно даже то, что никто другой даже и не подумал подойти к нему с поздравлениями по случаю помолвки сына или же с очередным деловым разговором.

– Я хочу потанцевать с тобой, – спокойно заявил Прайд, отпивая своё шампанское.

– Я… не… – еле произнесла, смотря на его профиль.

– Я знаю, что до переезда к нам ты увлекалась танцами, и знаю, что была одной из лучших в своей группе, – усмехнулся своей кривой улыбкой Николас, заставляя сердце сжаться.

Неужели это не шутка? Неужели он на самом деле хочет, чтобы я снова вышла с ним на танцпол? И чтобы все вокруг посмотрели на это?

– Слишком много времени прошло, и я уже и не помню всех движений, – должна признать, что ещё никогда в своей жизни я так сильно не боялась танцевать, как в этот самый момент.

– Ерунда, – отвлёкся Николас от созерцания музыкантов, подзывая к себе телохранителя. Наверное, он был единственным, кто делал это удивительно красиво. – Я видел, как ты держишься. Твоя осанка всё ещё помнит, какого это, быть танцовщицей.

– Да, но у меня совершенно неподходящее платье! – попыталась ухватиться за первое, что пришло в голову, прежде чем к нам подошел громила в чёрном.

– Луис.

– Да, мистер Прайд, – остановился возле нас охранник, словно доберман, присевший у ног своего хозяина.

– Найди Даяне булавку для платья и сообщи музыкантам, чтобы сыграли для нас танго.

– Как скажете.

Спасительные секунды превратились в глотки чистого спирта. Адреналин так сильно бил в голову, что казалось – ещё немного и я задохнусь.

– Пожалуйста… – ухватилась за край его манжета. – Я боюсь…

– Боишься танцевать со мной? – непонимающе вздёрнул бровь, отставляя шампанское. – Или боишься того, что о тебе подумают, прими ты моё предложение?

– Боюсь, что буду выглядеть как фригидное полено, – может, и грубое сравнение, но именно этого я больше всего и боялась. – Не хочу, чтобы все надо мной смеялись.

И тут же громкий смех Прайда привлёк к нам ещё больше ненужного внимания. Он так чистосердечно хохотал, что на какое-то мгновение мне даже стало интересно, сколько же он выпил, что позволяет себе подобное ребячество.

– Хочешь, я открою тебе один маленький секрет, Бэмби? – усмехнулся мужчина, буравя меня пронзительным взглядом. – Я не жду от тебя несвойственной тебе страсти. Но неужели твой учитель никогда не рассказывал о том, что для того, чтобы станцевать танго, не обязательно вожделеть. Достаточно просто ненавидеть.

– Прошу, мисс Мейер, – протянул охранник две булавки. – Мистер Прайд, музыканты просят уточнить, какой стиль танго вас интересует?

– Мы начнём с Лисо, музыка традиционная, – снял с себя пиджак, передавая Луису, и тут же расстегнул манжеты, закатывая рукава, пока я стояла как вкопанная, не веря своим собственным ушам. А ведь верно! До этой минуты у меня даже и не возникло вопроса о том, а умеет ли он сам танцевать! – А затем посмотрим по обстоятельства, так что пусть подстраиваются.

– Хорошо.

– Ну, а ты чего не проводишь себя в соответствующий вид? – недовольно взглянул на меня, безмолвно прорычав: «Живо подбери юбку!»

И мне не оставалось ничего другого, кроме как подчиниться. Одна шпилька справа создала глубокий разрез, оголяя ногу практически до середины бедра, а вторая – слева, чтобы приподнять полы просторного платья.

Музыканты начали неспешную мелодию, вызывая нас на паркет, и Прайд тут же взял меня за вспотевшую руку, увлекая в самый центр зала. Стараясь не смотреть на разноцветную публику, словно меня привели не танцевать, а сжигать на костре, я впилась глазами в ямочку на подбородке своего партнёра. Большая мужская рука легла прямо на обнаженные лопатки, и мне показалось, что ещё немного и своим жаром она войдёт в моё тело, словно нож в масло.

Заиграла уверенная музыка, и Прайд тут же сжал мою руку, прижал плотнее, совершая первый шаг. Не позволяя оторваться от себя, он заставил закинуть руку ему за шею, отчего наша близость стала практически монолитной. И если бы не настойчивая мелодия, непрерывно растекающаяся по моему телу, то я бы наверняка почувствовала его сердцебиение.

Шаг. Поворот. И аромат его дорогих духов и горячего мускуса начал просачиваться в меня, заставляя осознать, что я впервые за столько лет нахожусь вблизи с настоящим мужчиной. С мужчиной во всех смыслах данного слова. Большим. Знойным. Крепким и, на удивление, грациозным. Прайд так мягко вёл в танце, что я могла бы поклясться, что для него это было чем-то привычным.

– Хватит дрожать, Бэмби, – бархатный звук его голоса вернул меня в реальность, заставляя взглянуть в холодные серебряные глаза. – Просто вспомни, как сильно ты хочешь меня убить, – от этих слов губы Николаса растянулись в едкой улыбке, той самой, которой он наградил меня, когда увозил от матери, – и только сегодня я сделаю вид, что это на самом деле возможно.

Его ядовитые слова сделали своё дело, и я наконец-то открываю клетку, выпускаю на свободу своего зверя. И позволяю себе ненавидеть! Ненавидеть до боли в кончиках пальцев! До жжения в глазах! Здесь и сейчас я хочу лишь одного, Николас Прайд – убить тебя! Разорвать на части!

Движения стали увереннее, и больше не нужно лгать. Здесь и сейчас я наконец-то могу показать всем, как именно отношусь к тебе! Посмотри на меня Николас, я хочу, чтобы ты взглянул мне в глаза. Ты видишь это? Видишь мой огонь? Я хочу, чтобы ощутил его на себе! Хочу, чтобы он заполнил каждую клеточку твоего тела! Хочу, чтобы он сжег тебя изнутри!

Каждое моё движение – это удар ножом! Каждый взгляд – пощечина! И я чувствую, что ты и сам это понимаешь. Чувствую это через твои прикосновения. Через то, как уверено ты наступаешь, принуждая меня сдаться. Как крепко прижимаешь к себе, когда я отталкиваюсь.

Но я не твоя собственность и никогда ею не стану! Я вижу, как с каждой следующей секундой нашего танца мой отпор забавляет тебя ещё сильнее прежнего. Как настойчиво ты закручиваешь меня в попытке лишить равновесия. Но мой взгляд до сих пор прикован к твоим серебряным глазам, и как бы сильно ты того не желал, я всегда буду сопротивляться участи, которую ты мне уготовил!

Шаг. Поворот. Твоя рука скользит по моей спине, а острый взгляд пытается пробить оборону. Моя нога у тебя на пояснице, и ты так близко, что, будь у меня в руке нож, его рукоять уже торчала бы из твоей спины, окрашивая белоснежную рубашку всеми палитрами алого! И музыка становится громче. Каждая отдельная нота напоминает пульс. Пульс нашего противостояния.

Между нами становится жарко, словно ты принял в себя всю мою ярость. Всю мою ненависть, злость и презрение. И достаточно всего лишь одной крошечной искры, чтобы мы превратились в пылающий факел, заполняя просторный зал медными языками пламени. Я сжимаю твою рубашку, а ты втягиваешь в себя аромат моих духов. Нет, Прайд, это не простой танец. Это борьба. Самая настоящая схватка между нами.

Я отступаю, но ты не отпускаешь. Как бы сильно я того не хотела, но твоя рука всегда на моём теле. Ты возвращаешь меня обратно, прижимаешь спиной к своей широкой груди. Скользишь руками по моим плечам, заставляя беспомощно опуститься к твоим ногам, почувствовать своими ладонями твои бёдра, и тут же поднимаешь, заставляя соприкасаться с тобой грудью. Мои пальцы скользят по твоим напряженным скулам, а твои – по моим рёбрам.

Шаг. Поворот. И ты снова кружишь меня. Нет, это уже не Лисо. Мы создали свой собственный танец. Первый и последний. Единственный в своём роде. Только наш с тобой. И никто другой уже не сможет понять его изощренного языка. Музыка стихает, и ей на смену приходят аплодисменты.

– Спасибо за танец, Бэмби, – поцеловал мою руку Прайд, пока я стараюсь восстановить дыхание, и тут же повёл обратно к столам.

Сама не знаю почему, но стоит ему отойти к Меган и поцеловать её в щеку,  как мне тут же стало безумно стыдно. Словно он оставил меня среди всей этой толпы совершенно голой. Мужчины буравят моё раскрасневшееся лицо сальными взглядами, как будто я не танцевала, а занималась перед ними любовью.

Убрав со щеки прилипшую прядь, я поспешила оставить зал в попытке глотнуть свежего воздуха. Чуть отойдя от главного входа, прячась от тех, кто вышел покурить, я облокотилась о тёплую стену, собирая воедино разрозненные мысли. Нет, ну какое только ребячество! Наверное, со стороны я показалась всем настоящей идиоткой! И что я хотела доказать этим проклятым танго?

Уж лучше бы была поленом, которое Николас таскал за собой по паркету, чем ребёнком, строившим из себя опытную женщину. Красивая прическа растрепалась, пара шпилек осталась на танцполе, и сейчас я меньше всего на свете походила на порядочную девушку.

– А ты, оказывается, горячая штучка, – послышался голос Джеймса, не предвещая мне ничего хорошего. – В следующий раз станцуешь со мной, – усмехнулся, делая глоток своего виски, но даже тогда не сводя с меня цепкого взгляда.

– Я не хотела танцевать, но твой отец заставил, – призналась, пытаясь вернуться обратно в ресторан.

– И куда это ты собралась? – схватил меня за плечо, болезненно врезаясь пальцами в плоть.

– Джей, ты пьян, – попыталась остудить его пыл, смотря в помутневшие глаза. – Давай вернёмся к этому разговору завтра.

– Чего ты хочешь, Даяна? – сделал очередной глоток, продолжая удерживать меня крепкой хваткой.

– Хочу вернуться на праздник.

– Как же мне уже надоели все эти игры, – процедил сквозь зубы, допивая свой виски, тут же впечатывая пустой бокал в каменный пол. – Просто расслабься и получай удовольствие. Обещаю, тебе понравится.

Не успев понять, что происходит, я оказалась пригвождённой к стене. Голова больно ударилась о стену, отозвавшись белоснежными вспышками в глазах. Секунда, и я поняла, что булавка продолжает оголять ногу, по которой уже скользит холодная и липкая рука. Вдавливая меня в стену очередным грубым поцелуем, Джеймс настойчиво поднимался прямо к моему белью. И все мои попытки остановить его хозяйский напор тухли под пьяным давлением тяжелого тела и цепких рук. Секунда, и я ощутила  его пальцы у себя между ног.

Инстинктивно зажимая их бёдрами, стараясь не пустить дальше, я попыталась закричать, но Джеймс не позволил. От мыслей, что меня сейчас могут отыметь, как последнюю шлюху, в подворотне, я со всей силы укусила его за губу.

– Сучка! – наконец-то отскочил от меня, болезненно касаясь губы.

Но не успела я сделать и двух шагов, как он снова схватил меня, возвращая обратно. Перед глазами появилась его рука, болезненно  обжигая мне щёку. Голова метнулась в сторону, и я ощутила у себя во рту вкус крови.

НИКОЛАС

Какое удивительное ощущение. Мы уже не танцуем, а мои ладони до сих пор пылают. Когда я смотрел в глаза этой девчонки и ощущал на себе всё её презрение и ненависть, мне показалось, что со мной говоришь именно ты, Мия. Как быстро уходит время. Кажется, ещё вчера ты учила меня танцевать в той дешевой забегаловке, которую считала своим домом, а сегодня я уже и не вспомню её названия.

Не вспомню ничего, кроме твоего ядовито-синего взгляда и запаха дешевых сигарет, которым пропитались волнистые волосы. Тогда всё было иначе: мрак переплетался с медными бликами ламп, ножки стульев напоминали торчащие из земли копья, а ты так крепко прижималась ко мне, словно от этого зависела вся твоя жизнь. Жар твоего тела практически так же обжигал мне руки, дыхание скользило по шее, а губы ловили раскалённый воздух.

Тридцать лет прошло, а я хочу тебя всё так же сильно, как и тогда. Интересно, эта дикая страсть когда-нибудь оставит моё тело или мне до самого последнего дня придётся терпеть то, как мучительно она разъедает мои кости?

– Простите, сэр, – подошел ко мне начальник охраны, отрывая от разговора  с Уолтером Муром, – у нас возникли проблемы.

– В чём дело?

– В вашем сыне.

Эти три слова скользнули по мне, словно лезвие бритвы. Обведя быстрым взглядом заполненный зал, я тут же понял, что среди всей этой разношерстной толпы не хватает одного – ярко-алого платья Даяны.

– Где они? – зарычал, прекрасно понимая, что так просто этот вечер уже не закончится.

– На улице.

– Почему ты ничего не предпринял?! – пошагал к выходу, сжимая кулаки. – Я же говорил не оставлять их наедине!

– Простите, сэр, я не мог ничего предпринять против мистера Джеймса без вашего разрежения.

– В какой они стороне?

– Справа от входа, чуть дальше по улице.

– И как долго? – прошел мимо швейцара, направляясь к двум еле различимым фигурам у самой подворотни ресторана.

– Не дольше пяти минут.

Его ответ вселил надежду, что за такой короткий срок Джеймс не успел причинить Даяне вреда, но растекающаяся по её подбородку кровь свидетельствовала об обратном. Увидев меня, Джеймс отпустил девчонку, убирая руки в карманы брюк.

– Луис, – не сводя глаз с сына, я практически сорвал с руки часы, отдав их своему телохранителю, – уведи Даяну в машину и скажи шоферу, чтобы ждал моего возвращения.

– Как скажете.

– А ты – за мной! – не дожидаясь, когда мы останемся наедине, я быстро зашел в подворотню ресторана.

– Отец, ты что серьёзно? – ошарашенно смотрел на меня этот ублюдок, не веря собственным глазам. – Ты что, на самом деле решил драться со мной из-за этой девки?!

Вид опьяневшего Джеймса вызывал презрение и вместе с тем желание размозжить его череп об асфальт.

– Снимай пиджак, – размял пальцы, готовясь к предстоящей стычке, – пришло время поговорить по-мужски. Без соплей и нравоучений.

– И ты хочешь, чтобы я выстоял против тебя? Это неравный бой!

– Да ты что? А против девчонки, значит, был равным? – процедил сквозь зубы, понимая, что если он сам его не снимет, то это сделаю я. – Так что живо снимай и принимай вызов как настоящий мужчина!

Не думая больше спорить со мной, Джеймс сбросил с себя пиджак, закатывая рукава. Может, его и качало, но на этот раз мне уже было всё равно. Если до него невозможно достучаться другим способом, значит, придётся переступить последний рубеж.

Жилистый кулак пронёсся в воздухе, пытаясь зацепить мне челюсть, но, увернувшись, я оттолкнул Джеймса, лишая равновесия. Устояв на ногах, он снова ринулся на меня, получив крепкий удар в живот, от которого тот согнулся пополам, издавая шипящий стон, словно задыхаясь. Казалось, что он больше не мог двинуться с места, но стоило мне подойти ближе, как Джеймс сорвался, обхватив меня обеими руками под рёбрами.

На какую-то секунду дышать стало сложнее, ведь даже пьяным он обладал довольно внушительной силой, заставляя почувствовать, что занятие борьбой не прошло для него даром. Но этого всё равно было мало. С его весом он мог разве что протаранить меня до стены, но не сбить с ног. Удар локтем в спину. Хватка Джеймса ослабла, и всё, что мне теперь оставалось, – схватить его за шиворот, поднимая лицом к себе. Кулак впечатался ему в челюсть, скользнул по зубам, разрывая кожу на костяшках, и драка закончилась.

– Я запрещаю тебе возвращаться домой до тех пор, пока ты не извинишься перед Даяной, – поправил перекрученную рубашку, заправляя обратно в брюки.

Вытирая окровавленный рот, облокотившись о стену, Джеймс ничего не ответил, да я этого и не ждал. На данный момент меня беспокоила не столько наша драка и случившееся с девчонкой. То, что я увидел в этот короткий момент в его глазах, вызывало куда большую тревогу. Этот взгляд я уже видел и потому прекрасно понимал, к чему сейчас всё стремительно идёт. Ещё немного – и Джеймс снова повторит то, от чего мы с Меган ограждали его столько времени.

Сев в машину, я устало запрокинул голову. Разорванная плоть напоминала оголённый нерв. Всего пара задетых костяшек, а крови столько, словно я повредил артерию. Тело ломило, словно меня только что пропустили через мясорубку, и причиной подобного была отнюдь не драка. Последнее время сложившаяся ситуация высасывала из меня все соки, словно навязчивый клещ.

– Куда вас везти, сэр? – послышался голос Марка, заставив вспомнить, что я тут не один.

– Домой, только сначала сделай крюк километров в двадцать.

– Как скажете, сэр.

– Дай-ка посмотрю, – взял Даяну за подбородок, глядя на рассечённую губу. Кровь уже не шла, но всё равно было достаточно сложно не заметить последствия нанесённого удара. – Извини, что так вышло.

– Вы не виноваты.

– Виноват, Даяна. Ещё как виноват, – открыл бар, доставая пару бокалов и бутылку.

– У вас кровь, – потупила взгляд на кровоточащих костяшках, наблюдая за тем, как я плеснул на них виски.

– Ничего страшного,

– И на рубашке.

– Испачкался, когда заправлял, – казалось, что полученный ответ её расстроил. – Джеймсу запрещено возвращаться домой до тех пор, пока он перед тобой не извинится. Когда же это случится, будем решать, что делать дальше. Держи, – протянул Даяне бокал.

– Виски слишком крепкий для меня.

– Прежде чем возвращаться домой, стоит как следует успокоить нервы. Да и не мешало бы хорошо продезинфицировать рану. За тебя, Бэмби, – поднял бокал, отсалютовав ей, и тут же опустошил, снова наполняя. – Завтра меня не будет до самого вечера, так что можешь пригласить подруг.

– А как же Меган? Она не любит, когда я привожу в дом посторонних.

– Не думаю, что теперь Меган захочет оставаться в моей компании. По крайней мере, до тех пор, пока не вернётся Джеймс. А теперь пей.

Морщась и болезненно содрогаясь, Даяна всё же выполнила мой приказ, возвращая практически пустой бокал.

– Какая гадость! И как вы его пьёте?

– Алкоголь – это анестезия, позволяющая перенести операцию под названием «жизнь».

– Чьи это слова?

– Бернард Шоу.

– Не думала, что в вашей жизни есть то, что способно причинить вам боль, – спокойно взглянула на меня девчонка, послушно принимая очередную порцию виски.

– Жизнь каждого человека состоит из боли, – устало потер переносицу, отворачиваясь к окну. – Но только одни превращают её в силу, а другие – в слабость.

– Хотелось бы и мне однажды этому научиться, – усмехнулась Даяна, запрокидывая голову на кожаное сидение.

Красивые волосы высвободились из плена растрёпанной причёски, спадая волнистыми прядями до небольшой груди. Разноцветные огни вывесок пробегали по её точёному профилю, превращая красивое лицо в ожившую картину.

– Почему ты перестала заниматься танцами? Я ведь никогда не был против этого.

Кажется, мой вопрос вогнал её в ступор. Повернувшись ко мне, она озадаченно прикусила губы, явно не зная, как будет лучше поступить: соврать или же всё-таки сказать правду.

– Это была идея моего отца, и я не хотела оскорблять его память, продолжая заниматься ими, находясь в вашем доме.

– Умница, Бэмби, – довольно улыбнулся, даже не понимая, почему её ответ пришелся мне по вкусу.

– А как насчёт вас? – крепкий алкоголь смягчил Даяну, позволяя расслабиться в моём присутствии. – До сегодняшнего дня я и не знала, что вы так умеете.

– До сегодняшнего дня я танцевал лишь в исключительных случаях. Желание станцевать – словно призрак из прошлой жизни. Никогда не знаешь, когда именно он появится и чем всё в итоге закончится. Но то, как танцуешь ты… Давно у меня не было такой удивительной партнёрши.

– Спасибо, – растянулась она на сидении, словно большая грациозная кошка, глядя на меня опьяневшими глазами, – мне тоже понравилось танцевать с вами.

Зеркальный атлас струился по её телу, словно вторая кожа. Поднимаясь от идеально тонкой талии на слегка выпирающие кости таза, он спадал по повёрнутому ко мне бедру, скрывая под собой то, что так жадно пытались увидеть мои глаза.

– Вы и Джей совершенно не похожи, – выдохнула Даяна, впиваясь в меня томным взглядом.

– Если этим ты хотела намекнуть, что он может быть не моим сыном, то это не так, – усмехнулся, наблюдая за опьяневшей девчонкой. – Мы же не в каменном веке живём, Бэмби, и тест на отцовство ещё никто не отменял.

– Я не хотела вас оскорбить.

– Ты не оскорбила, но одного я всё же не пойму, как не пытался. Скажи мне, Даяна, почему тебе так не нравится Джеймс?

И, как я и ожидал, это был совершенно не тот вопрос, на который ей бы захотелось отвечать. От былой непринужденности не осталось и следа, и она словно впервые осознала, с кем именно говорила всё это время.

– Я хочу знать правду, – сделал глоток уже тёплого виски. – И если ты хочешь, чтобы наша дружба продолжалась, то тебе в любом случае придётся отвечать.

– Он… Сильно на меня давит…  – поправила волосы, потупив взгляд на сидении шофера. – И совершенно не интересует.

– Почему? Он довольно хорош собой. С десяти лет занимается дзюдо, был одним из лучших выпускников факультета. Да и девушки всегда вешались на него с пол-оборота. Так в чём же тогда проблема?

– Возможно, её бы и не было, не переступи он границы дозволенного, превращая меня в шлюху.

– Ты боишься спать с ним?

Машина остановилась, и я уже не мог услышать ответа. Даяна так быстро выскочила из салона, что мне бы пришлось бежать следом, чего совершенно не хотелось. Неспешно бредя до лифта, я вполне отчётливо понимал, как именно мне теперь следует поступить, но, прежде чем принять окончательное решение, мне как никогда  нужно было встретиться с Ричардом.

* * *

Несмотря на то, что уснул я вначале первого, проснулся, как всегда, в шесть. Эта противная привычка никогда не позволяла мне как следует отдохнуть, и если прежде она всегда играла только на руку, то за последние два года превратилась в своеобразную пытку. Приготовив себе скудный завтрак из пары сэндвичей и чашки кофе, я набрал номер главврача пансионата «Белые Дубы».

– Слушаю, мистер Прайд, – раздался сонный голос на другой стороне трубки.

– Добрый день, мистер Коллинз, я собираюсь посетить сегодня Ричарда Крейцвелла.

– Как скажете. У вас есть на этот счёт какие-нибудь особые пожелания?

– Только узнать, в каком он сейчас состоянии, – придержал телефон плечом, подкуривая сигарету.

– Последние пару дней его самочувствие заметно улучшилось. Так что он должен быть рад вашему визиту.

– Очень хорошо. Буду на месте в половине девятого.

Перекусив, позанимавшись в тренажерной и приняв душ, я ненадолго сел за рабочий стол, достав ручку и чистый лист. Закончив своё письмо, я сложил его, укладывая в конверт, и тут же оставил квартиру, не воспользовавшись услугами шофера. «Белые Дубы» были одним из немногих мест, куда я ездил в полном одиночестве. У каждого сильного человека есть своя ахиллесова пята, и я не был исключением. Припарковавшись на стоянке пансионата, я неспешно пошагал к главному входу. Самый лучший в Нью-Йорке и один из лучших в мире, да только это всё равно не отменяло того, что, если попадешь сюда, уже нет пути обратно.

– Добрый день, – улыбнулась мне молоденькая медсестра, отрываясь от монитора своего компьютера. – По какому вы вопросу?

– Не нужно, Мэри, – появился невысокий усатый мужчина в тоненьких очочках, спеша ко мне навстречу. – Я сам приму нашего гостя. Рад видеть вас, мистер Крейцвелл, – пожал мне руку, показывая, куда следует пройти. – Ваш отчим сейчас в сквере.

– После того как мы закончим, я хочу получить копии всех результатов его обследования.

– Будут готовы, как только вы вернетесь на приёмный пост.

Пройдя через всё здание, мы наконец-то оказались на заднем дворе. Ричард сидел под небольшим белоснежным навесом, сосредоточенно смотря на стоящие перед ним шахматы.

– Добрый день, – поздоровался я, не зная, как именно тот отреагирует.

– Добрый день, – поправил очки, поднимая на меня поблекшие от старости глаза.

В свои семьдесят девять он выглядел практически как столетняя развалина. Время всегда было самым безжалостным врагом человечества и самым опасным.

– Вы играете в шахматы? – очевидно, не узнал меня Ричард. – Здесь никто, кроме Френка, не умеет, но сегодня не его смена.

– Предпочитаю Блиц, – попытался улыбнуться, присаживаясь напротив.

– Меня зовут Ричард, – протянул руку, представляясь мне, наверное, уже в тысячный раз.

– Очень приятно, Ричард, а меня – Николас.

– Моего приёмного сына зовут так же, – усмехнулся старик. – Но последнее время он постоянно на работе, и у него нет времени навестить нас с Мартой, – взял две пешки, пряча под стол.

– Правая, – сделал свой выбор, прекрасно понимая, что мне достались чёрные. – Думаю, что ваш сын скоро освободится и обязательно вас навестит.

– А у вас есть дети? – взглянул на меня старик, делая первый ход.

– Есть, – кивнул, делая ответный. –  И я никак не могу с ним справиться.

– Почему?

– Он злится на меня за то, что я не подпускаю его к будущей жене.

– И почему же вы это делаете?

– Потому что она его боится. Я так надеялся на то, что эти двое сумеют найти общий язык, хотя бы в том, что ненавидят одного и того же человека, но этого не случилось.

– И вы думаете, что своим запретом сможете ослабить его пыл? – сделал ещё один ход, и его глаза буквально прояснились, начиная наполняться жизнью.

– Надеюсь, что мне удастся сдержать его до тех пор, пока Даяна не перестанет его бояться.

– Глупое решение, – усмехнулся старик, – чем сильнее вы его гоните прочь, тем сильнее становится его желание обладать. Запретный плод сладок, и Джеймс будет грезить им до тех пор, пока наконец-то не попробует. Даяна для него сейчас словно красная тряпка для быка, и чем больше отталкивает, тем сильнее выводит из себя.

– Именно, – сделал ход конём, забирая у старика сразу несколько фигур. – Вот и получается, что сейчас существует только два варианта. Первый – позволить ему переспать с девчонкой и тем самым окончательно испортить их будущие взаимоотношения. И второй – продолжать сдерживать, рискуя развить его манию до очередного приступа.

– Знаешь, Николас, может, я и ошибаюсь, но что-то подсказывает мне, что ты пришел сюда, заведомо зная, как именно тебе стоит поступить, – когда Ричард уходил с голой в очередную шахматную партию, его мысли неведомым образом прояснялись, возвращая из плена разъедающего мозг Альцгеймера.

– Знаю, но хочу услышать это от тебя.

– Семья – это твоя крепость. И ты обязан защищать тех, кто к ней принадлежит. Джеймс – твоя кровь и плоть. Может, и не самая лучшая, но Господь не преподносит один и тот же подарок дважды.

– Если бы он ещё делал их в нужное время, – усмехнулся, прекрасно понимая, о чём именно говорит старик.

– Но выбор сделан, и именно поэтому ты должен позволить Джеймсу получить желаемое. Иначе всё закончится гораздо трагичней, чем простым недопониманием между будущими супругами. Сам знаешь, – взглянул на меня, объявляя мат Легаля, – что порой следует пожертвовать чем-то очень важным для того, чтобы, в конечном счете, выйти победителем. Так что даже и не сомневайся, Николас. Позволь Джеймсу откусить Даяне палец, чтобы впоследствии сохранить руку. К тому же тем самым ты убьешь сразу трёх зайцев: сумеешь наладить с ним отношения, убережёшь от очередной госпитализации, а девчонку от изнасилования. Это политика, сынок. Жестокая, безжалостная война на выживание, и ты, как никто другой, обучен всем её правилам.

– Надеюсь, что ты проживёшь достаточно долго, чтобы дать мне ещё не один совет.

– Я… – улыбнулся Ричард, но наша игра подошла к концу, и я уже не ждал продолжения. – Прекрасная игра, – обвёл вновь незнакомым мне взглядом шахматную доску, пытаясь вспомнить, как прошла наша партия. – Надеюсь, мы с вами снова сыграем.

– Обязательно сыграем. И вот ещё что, – достал конверт из внутреннего кармана своего пиджака. – Ваш сын просил передать его вам.

– Николас? – жадно потянулся за протянутым письмом.

– Да. К сожалению, сейчас он очень занят, чтобы сделать это лично.

– Спасибо. Надеюсь, с ним всё хорошо, – разорвал конверт, больше не обращая на меня никакого внимания.

Оставляя пансионат, я забрал у Коллинза все нужные мне документы и направился в офис своего холдинга.

ДАЯНА

– Вера, отнеси футляры с одеждой в мою комнату.

– Как скажете, мисс, – принимая вечерние наряды моих подруг, горничная освободила им руки для крепких объятий.

– Привет, крошка, – поцеловала меня Крис, а следом за ней и Ирэн.

– Шикарно!.. – восторженно простонали девчонки, рассматривая обручальное кольцо. – Даяна, оно просто великолепно!

– Спасибо, – потеребила мочку уха, изображая искреннюю радость. – Проходите в гостиную, я распорядилась приготовить всё, что нам нравится.

– Так вот значит, где ты живёшь… – застучала Ирэн тонкой шпилькой по мраморному полу.

Несмотря на то, что мои подруги были далеко не из бедных – Крис была дочерью банкира и модельера, а семья Ирэн владела одной из лучших сетей гостиниц Америки – но квартиру Прайдов рассматривали, словно музейный экспонат. Хотя мне ли об этом говорить, если я и сама целую неделю ходила по ней, раскрыв рот.

Огромная, белая с золотом кованая лестница, красное дерево, много кожи и дуба. Мебель от ведущих мировых дизайнеров: Plume Blanche, Parnian, Tusse. И как бы дорого не стоили квартиры в этом «золотом» уголке мира, но эта сумма даже и в подметки не годилась тому количеству нолей, за которые была обставлена.

– С ума сойти! Это оригинал? – округлились глаза Крис, когда она подошла к огромному полотну Густова Климта.

– Николас подарил его Меган на двадцатипятилетнюю годовщину свадьбы, – отпила я джин, смотря на искрящийся золотыми красками «Поцелуй». – Музей Вены отказывался продавать её, но если Прайду чего-то захотелось, значит, рано или поздно оно всё равно станет его.

– И сколько же она стоит? – повернулась ко мне подруга, принимая протянутый бокал.

– Триста миллионов.

– Да он псих!

– Нет, Крис, – усмехнулась я, отходя к столу, – просто он может себе это позволить.

– Может, хватит уже о картинах и прочей ерунде? – закинула ногу на ногу Ирэн, отправляя в рот гункан с угрём. – Мы пришли, чтобы как следует расслабиться и поздравить тебя с помолвкой мечты, а не изображать из себя клуб любительниц искусства. Итак, – довольно улыбнулась, растягиваясь на белоснежном диване, – что же ты для нас приготовила?

– До пяти мы полностью свободны, – подставила бокал под предложенный коктейль. Всё же хорошо, что я отдала предпочтение профессиональному бармену. – А потом нас ждут косметологи и мастера по педикюру.

– Вот это, я понимаю, приятный отдых, – рухнула около меня Крис, принимая канапе с огромной креветкой.

Огромный стол утопал в бездонном количестве закусок. Гунканы, сашими, канапе, роллы, устрицы. И, конечно же, джин. Много джина. Время от времени к нам выходила прислуга, меняя блюда и обновляя ассортимент. Всё-таки отдых с подругами, когда ты можешь ни о чём не думать и ни о чём не переживать, был самым настоящим праздником!

Мы смеялись, обсуждали одежду, украшения, девчонок с нашего курса и, конечно же, парней. И хоть эта тема и была для меня чем-то запредельным, ведь мало того, что я совершенно не интересовалась Джейем, так никого другого ко мне буквально не подпускали. Крис вот уже два года как встречалась с Эриком Стаутом, сыном бизнес партнёра её отца (которого ей на самом деле посчастливилось полюбить), а Ирэн, в отличие от нас, вела самый свободный образ. Для неё мужчины были лишь способом получить от жизни как можно больше. Никакой любви, никакой привязанности. Всё легко и просто: встречи, рестораны, отдых за границей, дорогие бутики и, конечно же, секс. Кто-кто, но Ирэн просто обожала секс во всех его проявлениях.

– Ну не знаю, девочки, – полностью улеглась та на диван, допивая уже пятый коктейль. – Как по мне, чем мужчина старше, тем с ним интересней. Они словно дорогое вино. Выдержанные, с тонким ароматом и очень приятные на вкус. С такими ты чувствуешь себя, словно на вершине мире.

– А то, что они старше тебя на двадцать лет, не смущает? – приподняла бровь Крис.

– А тебя не смущает, что твой любимый старше тебя всего на два? Не боишься, что он наиграется с тобой и решит поменять на вариант посвежее?

– Эрик меня любит, и в этом самая большая разница! – ясно обиделась Крис. – А твои любовники не задерживаются дольше, чем на пару месяцев.

– Потому что этого хочу я.

– А может, потому что ты просто знаешь, что на более длительное время ты им и не нужна.

Несмотря на накалившуюся обстановку, я совершенно точно знала, что ссоры не будет. «Бой паука и скорпиона» был вполне естественным стилем их общения. Да и не только их. По сути, тот, кто ещё сегодня был твоим самым верным и преданным другом, мог без каких-либо угрызений совести облить себя грязью, а ещё через день вернуться как ни в чем не бывало.

– Жаль, что Джесс не смогла прийти, думаю, ей бы это понравилось, – сама не знаю почему, но после упоминания о ней и Крис, и Ирэн переглянулись. – Что такое? Я что-то не так сказала?

– Слушай… – наполнила Ирэн бокал, впервые не воспользовавшись услугами бармена. – Это, конечно, не моё дело, но не думаю, что вы теперь продолжите общение.

– С чего бы это? – должна сказать, её утверждение ввело меня в ступор. Ещё вчера Джесс была для меня одной из самых близких подруг, а сегодня мне сообщают, что больше мы с ней не должны видеться…

– Да с того, что ты официально стала невестой Джея.

– И?.. – всё ещё никак не могла понять, где же здесь хоть какая-то логика. – Он что, её чем-то обидел, и теперь, став невестой врага, я потеряла её расположение?

– Обидел, – так серьёзно взглянула на меня Ирэн, что я практически забыла, что она пила. – Тем, что предпочёл тебя.

– Подожди. Что-то я запуталась.

– Ирэн, – вмешалась Крис, явно давая понять, что продолжать эту тему будет лишним.

– А чего тут непонятного? Она уже полгода как спит с ним и надеялась, что именно на её пальчик будет надето это самое колечко.

От услышанного у меня буквально отвисла челюсть. Да как такое вообще могло случиться?! Джесс и Джеймс?! Спят?! Полгода?! В голове всё перемешалось. И почему об этом знают все, кроме меня?! Да что это вообще за бред?! И как вообще может быть, чтобы кто-то на самом деле хотел быть с Джейем?! В моём воображении он мог сойтись разве что с самкой тарантула!!!

– Стоп! – выставила перед ней руку. – Давай по порядку! Она, что ли, на самом деле спит с Джеймсом?

– А чего здесь удивительного? – пожала плечами Крис, не понимая моего подтекста. – Он красивый, богатый, обходительный. Вот Джесси и потеряла голову.

Обходительный? И когда это Джеймс был обходительным? Рядом со мной он всегда вёл себя как самая последняя сволочь! Насмехался, копался в белье, зажимал в какой-нибудь из комнат, запуская руки мне под юбку! А тут оказывается, что он сумел запудрить голову моей близкой подруге настолько, что та буквально потеряла голову?

«А!» – оглушающим криком пронеслось у меня в голове. Я думала, что станет понятней, но с каждым разом я начинала запутываться всё больше! Смотря на них в эту минуту, я почувствовала себя настоящей идиоткой. Каким-то глупым и наивным ребёнком. Отчасти стало безумно стыдно. Ну почему, как бы сильно я не старалась, всё равно не могу вписаться в этот причудливый мир?

– И насколько же сильно она её потеряла?

– Настолько, – присвистнула Крис, – что, когда мы за ней заехали, она была похожа на заплаканного зомби.

Господи, ещё немного, и я решу, что вполне адекватная Джесси ума лишилась, ведь объяснить её влюбленность чем-либо другим у меня совершенно не было сил.

– Простите, мисс Даяна, – подошла ко мне прислуга. – Пришли ваши мастера.

– Пожалуйста, пригласи их сюда, Вера, – как всё-таки вовремя у меня появился шанс расслабиться и как следует обо всём подумать. – Ну что, девочки, готовы подготовить себя к ночному клубу?

Может, самой мне и нельзя было посещать подобные места без пары телохранителей и Джеймса, но хотя бы насладиться массажем ног и лица я могла наравне с другими. Устроившись на давно приготовленные кушетки, мы продолжили наслаждаться вечером. Было очень весело, вкусно и пьяно.

Проведя целый час в одном сплошном блаженстве, я наконец-то расплатилась за оказанные нам услуги, прекрасно понимая, что мой маленький праздник подошел к концу. Поднявшись ко мне в комнату, Крис тотчас рухнула на мягкую постель, пока Ирэн просматривала принесённые наряды.

– Кайф… – довольно простонала Крис, потягиваясь всем телом. – Я словно заново родилась. И какой теперь, спрашивается, клуб?

– Обычный, – скинула с себя вещи Ирэн, потянувшись за красивым тёмно-синим платьем. – Сейчас прикончишь ещё один коктейль и снова захочешь веселиться. Так что хватит лежать без дела, выбирай себе наряд и переодевайся.

– Какая же ты настойчивая, – проскулила Крис, когда та заставила её подняться. – А как насчёт тебя, Даян, может, тоже что-нибудь примеришь?

– В следующий раз.

Очень хотелось поддаться их настроению и точно так же забраться в гардеробную, примеряя купленные наряды из последних коллекций. Но поступи я так, и после их отъезда моё настроение окажется полностью испорченно.

– Ну как вам? – покрутилась перед нами Ирэн, выставляя себя во всей красе. Высокая, стройная, ноги от ушей, грудь третьего размера, попа мячиком. Да, так и есть, среди нас она вполне заслуженно считалась самой красивой.

– Как всегда на высоте, – фыркнула Крис, застёгивая короткую юбку из коллекции своей матери.

– И ты была бы там же, если бы перестала одеваться как монашка.

– У меня уже есть любимый, и мне совершенно ни к чему, чтобы на меня обращали внимание.

– Вот и отлично. Значит, будешь создавать нужный фон. Даян, скажешь своему водителю, чтобы он завёз нам то, что не понадобилось? Не хочется тянуть всё это с собой.

– Хорошо, – улыбнулась, поднимаясь со своей кровати.

Ненадолго расположившись в гостиной, мы решили выпить по последнему коктейлю. Но не успели нам наполнить бокалы, как вошел Николас Прайд, награждая нас кривой улыбкой:

– Добрый вечер, девушки.

– Добрый вечер, – в один голос пробормотали девчонки, смотря на него, как на очередную дорогущую картину.

– Надеюсь, вам всё понравилось? – держа руки в карманах брюк, он напоминал мне очередного громилу телохранителя.

– Да, было очень здорово, – улыбнулась Ирэн, и то, как в этот момент изогнулось её тело, выставляя напоказ грудь, заставило меня напрячься. – Меня зовут Ирэн, – подошла к нему, виляя задом.

– Очень приятно, а меня – Николас.

– А я и не думала, что у Джеймса такой молодой отец.

Что ж, кажется, любовь к мужчинам постарше не делает для Ирэн различие между тем, с кем флиртовать можно, и тем, с кем это категорически противопоказано.

– А я и не думал, что у Даяны такие милые подруги, – кажется, его невозмутимость всегда при нём.

Я-то уже испугалась, что Ирэн, как всегда, закинет удочку, играя на своей сексуальности и чрезмерной доступности, и получит ещё одного воздыхателя, позарившегося на её молодое тело. Но Прайд так откровенно забавлялся всеми её попытками обратить на себя внимание, что уголки моих губ невольно поползли вверх. Всё же как не посмотри, но эту зубастую акулу не так уж и просто поймать…

– Что ж, рад был с вами познакомиться. Даяна, – взглянул на меня, заставляя вздрогнуть, – будь добра, загляни ко мне, после того как вы закончите.

– Хорошо.

Кивнув мне, он уверенно пошагал к лестнице, так быстро взлетев по ступенькам, что через несколько секунд уже казался миражом, которого здесь и близко не было.

– С ума сойти!.. – восторженно прощебетала Ирэн. – Да он же просто огонь!

– Тише ты! Не хватало еще, чтобы он это услышал! – но она даже и не попыталась снизить тон.

– Вот это энергетика, у меня от одного только его вида живот скрутило.

– Не обольщайся, не удивлюсь, если это всего лишь пищевое отравление, – съязвила, не испытывая к тому ничего, кроме неприязни.

– То есть ты хочешь сказать, что не считаешь его привлекательным? – упираясь руками в тонкую талию, подруга вздёрнула изящную бровь, не веря ни одному моему слову. – Да я практически ощутила тёрпкий вкус его тестостерона! А эти скулы… – растянула Ирэн, мечтательно прикусывая губы. – Не скулы, а самое настоящее произведение искусства! Так что не вешай мне лапшу на уши, говоря, что он совершенно никак тебя не привлекает.

– Боже, Ирэн, ему ведь уже пятьдесят! Прайд тебе в отцы годится, а ты говоришь о таком, что… – представив, как Николас её целует, почувствовала, как тотчас свело живот. – Бр!..

– Да если бы он только на них выглядел, а тут! Максимум на сорок тянет. Просто как Дилан МакДермотт, ну или Хью Джекман, или Киану Ривз, решай сама, какой больше нравится, – усмехнулась Ирэн, пожимая плечами. – Но тот факт, что эти мужчины, даже годясь нам в отцы, выглядят круче любого тридцатилетнего, неоспорим!

– Согласна, – искренне призналась, тем более что приведённые в пример мужчины были действительно «О ля-ля!». – И всё же как-то это неправильно… – скривилась, склоняя голову набок.

– Глупая ты, Даяна, такие мужчины – самый сок. Опытные, терпеливые, умелые. Не то что наши ровесники. Ветер в голове, постоянно бегут куда-то, строят из себя тех, кем на самом деле не являются. А по факту целиком и полностью зависят от родителей. Ну да ладно, нам уже пора, – взяла сумочку, убирая с плеча длинные волосы, – а ты иди наверх, ведь там тебя уже ждут. Даяна… – усмехнулась, растягивая моё имя, пытаясь повторить глубокую интонацию Николаса.

Запустив в неё подушку, я соскочила со спинки дивана, обнимая Крис. Девчонки вышли, и мне уже ничего не оставалось, кроме как пойти к комнате Прайда, даже и не представляя, для чего ему самому это могло понадобиться. Собираясь постучать в дверь, я увидела, что та открыта. Через тонкую щель показалась обнаженная спина, заставив меня замереть на месте. Заглянув в его спальню, я поняла, что тот ещё не успел полностью одеться после душа. Чёрные брюки и удивительно чёрные волосы. Кажется, что за всё это время я увидела у него не более чем дюжину седых волосинок.

Стоя ко мне спиной, Николас не мог знать, что за ним наблюдают, а я не могла отвести глаз от его широких плеч. Наверное, всему виной был алкоголь, ведь ничем другим объяснить то, как сильно я наслаждалась, проводя взглядом по его точеному телу, уже не могла. Красивые мышцы играли на свету, а крепкие мускулы напрягались от каждого движения. Широкая спина была исполосована тонкими шрамами, словно тот боролся с огромной хищной кошкой.

«Шрамы старого короля», – возникло у меня в мыслях, и всё моё тело тут же пробило непонятным приливом жара. Губы пересохли, и я уже не могла сдержаться, чтобы не облизнуться. Поправив ещё мокрые волосы, Николас потянулся за лежащей на кровати рубашкой. Белоснежная ткань поднялась по плечам вверх, скрывая от меня по-настоящему безупречное мужское тело, и у меня уже не было необходимости прятаться.

– Извините, – постучала в дверь, – могу я зайти?

– Конечно, – позволил Прайд, сразу же указывая на стоящее около окна кресло. – Присаживайся.

Складывая на груди руки, он встал напротив меня, облокачиваясь о комод. И даже несмотря на то, что между нами было около трёх метров, меня всё равно слегка передёргивало от какого-то необъяснимого дискомфорта.

– Я не хотел, чтобы ты узнала об этом от Джеймса и тем более чтобы он застал тебя этим врасплох, – сама не знаю почему, но от его спокойного тона стало не по себе, – так что слушай внимательно. После возвращения Джеймса домой, ему будет позволено спать с тобой.

– Что?.. – во рту моментально пересохло, отчего мой голос стал похож на хрип раненого зверя.

– Хватит уже ему ходить вокруг да около. Всё-таки ты его невеста, и он имеет на это полное право.

– Но ведь если он узнает об этом, то его извинения будут ложью, – выпалила первое, что пришло в голову, даже и не думая о том, какую чушь несу. – А это значит, что он обойдёт ваш приказ с выгодой для себя!

– Я не собираюсь сообщать ему об этом сейчас, – скривился, наблюдая за тем, как с каждой следующей секундой я начинаю горбиться всё сильнее и сильнее, напоминая скрученного зародыша. – Сначала извинения, а уже после вознаграждение.

– Но…

– Вот только не нужно впадать в истерику, – в этот момент слова Прайда напоминали эластичную плеть, которой он хлестал меня, словно норовистую лошадь. «Покорись!», «Смирись!», «Прогнись!» – приказывал его грозный тон. – Тебе бы в любом случае пришлось выполнять супружеский долг, так что не нужно изображать из себя великую мученицу.

Потупив ошарашенный взгляд на голубых цветах моего платья, я словно чувствовала, как весь этот хрупкий мир превращается в крохотные сколки, падая к ногам этого мужчины. В голове крутилось столько вопросов, что она могла взорваться в любую секунду. Но стоило открыть рот, как и губы, и язык стали свинцовыми, отказываясь проронить хоть один звук. Своим приказом Прайд лишил меня абсолютно всех сил, словно огромный чёрный паук, что высосал все соки, лишая возможности сопротивляться.

Да и что я могла сделать? Возражать? Перечить? Сопротивляться? Бесполезно!.. Он уже всё решил и совершенно не видит проблемы в том, чтобы его сын наконец-то поимел меня, словно свою собственность.

С губ Николаса сорвался какой-то неразборчивый звук, явно желая продолжить мою экзекуцию, но в тот же момент зазвонил его мобильный, спасая от того, что я явно не хотела услышать.

– Да. Хорошо, сейчас буду, – твёрдо отчеканил на звонок, пока я продолжала впиваться глазами в своё платье. – Мне нужно отъехать, Даяна, – подошел к двери, демонстрируя, что мне пора последовать его примеру, – а ты успокойся и как следует подумай о том, что я тебе сообщил. Думаю, что ты и сама скоро поймешь, что бояться тут нечего.

Поднявшись на ватных ногах, я побрела к себе в комнату. В голове крутилась только одна мысль: как избежать нашего с Джейем секса? Зная его, я прекрасно понимала, что у меня в запасе есть не больше недели, а если Прайд заблокировал все его карточки, то не дольше трёх дней. Зайдя в душ, поспешно раздеваясь, я в очередной раз взглянула на своё тело, представляя, как Джей будет касаться моего живота, как проводить языком по груди, как проникать в меня своими пальцами, как дышать мне в шею при очередном толчке…

К горлу подкатил тошнотворный комок. Что не говори и как это не назови, но наша с ним близость будет самым настоящим изнасилованием. Тихим, покорным изнасилованием. И уж лучше быть в этот момент в отключке, чем проходить через всё в здравом уме. Но да разве он позволит мне нечто подобное? Никогда. Он будет настаивать, чтобы я знала, с кем сплю, чтобы знала, кто именно меня сейчас трахает…

Встав под тёплые струи, я начала перебирать все возможные варианты. Притвориться больной? Отравиться? Устроить бойкот? Нет. Это всего лишь отложит неизбежное. Устроить показательное выступление «Я скорее умру, но не поддамся»? Чушь собачья, если я покажу, что готова на суицид, то они тотчас закроют меня в психушке, из которой я уже никогда не выйду. Нужно было найти что-то другое, что-то, что могло оставить меня при положении и при этом же не подпускать Джеймса ближе положенного…

Не подпускать? И как надолго это сможет не подпускать его ко мне? Месяц? Два? Три? А затем меня всё равно ждёт неизбежное. Как не посмотри, а абсолютно все мои пути вели только к нему в кровать…

НИКОЛАС

Заехав на безлюдную территорию старого завода, я повернул машину в сторону ангара. В свете фар появились две фигуры, облачённые в тёмную одежду. Дверь стального Астона Мартина беззвучно захлопнулась, и ко мне тут же подошел Луис с протянутой тонкой папкой.

– Он уже что-то сказал? – пошагал я к дверям.

– Нет, сэр, мы не стали ничего делать, пока вы не прибыли.

– Хорошо, – быстро спустился по железным ступенькам на первый уровень.

В подвале как всегда разило сыростью, затхлостью и смертью. И каждый раз, когда я сюда спускался, точно знал, чем именно всё закончится.

– Сэр, – кивнули мне ещё трое из моей личной охраны, стоило войти в самую светлую и просторную комнату.

К металлическому стулу был привязан один из бывших работников моей компании. Как и говорил Луис, парень был практически цел, если не считать рассечённой брови.

– Так-так, – присел на приготовленный стул напротив него, раскрыв синюю папку, – Джерад Стайн, тридцать пять лет, экономист, состоит в разводе с Элизабет Стайн (бывшей Кларк), есть семилетняя дочь, ранее не судим. Родители – граждане Канады и территорию Соединенных Штатов не пересекали. Ну, так что, – передал полученное досье одному из своих людей, поджег сигарету, – этого достаточно для того, чтобы начать плодотворный разговор?

– Думаете, раз узнали всю мою подноготную, то я испугаюсь и запляшу под вашу дудку? – усмехнулся тот, явно считая, что имеет дело не более чем с пустыми угрозами. – Привезли меня непонятно куда, сидите тут, изображая из себя большого босса. Бандитских фильмов пересмотрели? Думаете, изобьёте меня и дело в шляпе?

Кивнув своим людям и сделав крепкую затяжку, я наблюдал за тем, как Марк схватил мужчину за грудки и наградил парой крепких ударов. Горячий дым заполнял мои лёгкие, пока голова мистера Стайна моталась из стороны в сторону, пачкая бетонный пол брызгами крови.

– Достаточно, – Марк отошел, предоставляя в моё распоряжение окровавленную физиономию этого молокососа. – Ну, так что, тебе этого хватило для того, чтобы мои слова уже не казались простыми угрозами. Или оставить вас с Марком вдвоём ещё на пару минут?

Побитое тело содрогалось от боли, кровь попадала в глаза, не позволяя сфокусироваться на мне, и от былой дерзости не осталось и малейшего следа: