Татьяна Николина

Бабочки в моем животе, или История моей девственности

Роман не является автобиографией, но отдельные персонажи и события имели и имеют сходство с реальными лицами и фактами. Все остальное является плодом неуемной фантазии автора, отражением его жизненных принципов и тайных желаний.

Посвящается Натусе, настоящей блондинке и любимой подруге моей юности

Глава 1

ЗНАКОМЬТЕСЬ – БЕЛАЯ ВОРОНА

Когда я была маленькой девочкой и, спотыкаясь на огромных маминых каблуках, дефилировала перед зеркалом, мне казалось, что это ужасное детство не закончится никогда, и мне, вероятно, просто не суждено заиметь в собственное пользование шикарный набор зелено-сине-оранжевых теней для глаз и ярко-красной помады для губ, выслушивать признания в любви от галантных кавалеров и наконец-то получить законное право не слушаться взрослых.

Превратившись в подростка, я больше не вспоминала о глупых детских мечтах. Теперь у меня были совершенно другие потребности. К тому времени у меня уже накопилась приличная кучка косметики, набор мини-юбок, колготок в сетку и первые шпильки. Признания в любви тоже имелись. Правда, роль галантных кавалеров выполняли прыщавые пацаны. Но для начала годились и они. Теперь все мои мысли сводились к интригующим позывным забурливших гормонов или, проще говоря, к сексу. Но взрослых по-прежнему никто не отменил. А их мнение относительно столь волнующего вопроса было категорично и неумолимо: «Нельзя». И время снова тянулось мучительно медленно за ожиданиями, фантазиями и скукой. И снова казалось, что это злосчастное детство никогда не закончится. И не спалось ночами. И мечталось. И мучительно приятно ныло-обволакивало что-то новое внутри. И перед глазами проплывали десятки образов из книг, кинофильмов и жизни, по приказу воображения примерявших на себя костюмы моих любовников. Эротические сцены, рожденные детской фантазией, были не по-детски смелыми и наивно-восторженными. Но приличным девочкам в тринадцать лет остается только ждать.

И вот мне уже стукнуло двадцать. И теперь можно было все, чего я так долго ждала: целоваться в подъездах, не слушать нудных наставлений взрослых и уж тем более заниматься сексом. И что же? Я свободна, я вольна осуществлять все свои самые смелые фантазии, выбирать мужчин на роль своих любовников. И сравнивать когда-то придуманные сценарии с их реальным воплощением. Я так долго этого ждала! И наконец дождалась!

Одно только непонятно. Почему я все еще девственница?

Да-да! Самая что ни на есть. Я – девственница. Девушка, не знавшая мужчины, чей сексуальный опыт равняется нулю и чьи представления об интимной жизни не зашли дальше фантазий и литературно-киношных открытий.

Представляю, как перед твоими глазами возник мой вызывающий жалость образ: серая мышь в очках, со сгорбленной под весом бесчисленных комплексов спиной, читающая перед сном пособия по квантовой физике и охмурению мужчин, с идиотской блуждающей улыбкой на физиономии, пристально вглядывающаяся в каждого мало-мальски мужеподобного персонажа в попытке разглядеть в нем своего «прынца». В общем, Катя Пушкарева отдыхает.

Эй, дружище! Какая еще Пушкарева? Я не ношу очки и брекеты, хотя бы потому, что с глазами и зубами у меня все в порядке, как, впрочем, и со всем остальным. Спрятав подальше природную скромность, мешающую дать тебе четкое представление обо мне, рисую свой реалистичный портрет. Я, возможно, и не Анджелина Джоли, но, беря в расчет 10-балльную систему оценки женской привлекательности, ты наверняка поставишь мне не ниже крепкой девятки. Все, что входит в так называемый набор женских прелестей, у меня присутствует в оптимальных пропорциях: стройности, округлости, изгибы и упругости. Все эти 90–60—90, длинные ножки, пухлые губки, убийственное сочетание темной длины волос и томной изумрудности глаз – все щедро дано мне мамой, папой и Всевышним, а также укреплено в спортзале, взлелеяно в салонах красоты и приумножено многократно. Мужчины вздыхают мне вслед, впрочем как и женщины, представляя меня эдакой сексуальной стервой, сменившей десяток-другой мегареспектабельных партнеров, изрядно потрепав последним нервы и кошельки. И никто, никогда и ни за что не догадался бы, что я – девственница.

С уровнем интеллекта и так называемой оптимальной женской хитростью у меня тоже все в порядке. Я прекрасно знаю себе цену, отчего при необходимости умею быть ослепительной, обворожительной и неподражаемой, причем как с мужчинами, так и с женщинами. Я способна поддержать практически любой разговор, а если в обсуждаемом вопросе и несильна, ловко переведу его на другую, более выигрышную для меня тему. Вот почему в длинной шеренге моих поклонников кавалеры самой разнообразной масти. С финансистом Никитой мы обсуждаем прогнозы валютного курса, с однокурсником Сашкой – его любимые фильмы с Николь Кидман, а с соседом Пал Палычем – преимущества породы под названием «стаффордширский терьер». И при этом я небезосновательно полагаю, что любой из них, не задумываясь, променял бы своих терьеров, фильмы и курсы валют на одну ночь со мной. Но это их тайные желания, озвучить которые у них вряд ли когда-либо хватит духу. Потому что каждый из них полагает, что у такой девушки, как я, тысячи таких Пал Палычей, Никит и Шуриков. И конечно же никто из них не поверил бы, что я – девственница.

Ага, подумаешь ты и с видом прожженного знатока человеческих душ предположишь очередную версию. Мол, у девочки просто завышенные требования, вызванные чересчур пламенной любовью к самой себе. Опять мимо. Я, конечно, люблю себя, что совершенно не мешает мне любить множество других людей на свете. В том числе и мужчин, конечно. И не только любить, но и хотеть. Я не мужененавистница, не ханжа и не феминистка. Я с удовольствием позволю вам открыть перед собой дверь, с умилением отреагирую на маленькие мужские слабости и с удовольствием отмечу достойного мужчину. Я человек довольно влюбчивый, и персонажей, достойных, на мой взгляд, времени, любви и ласки, вполне достаточно. Я здоровая девушка, с темпераментом выше среднего и отсутствием малейшего намека на фригидность. И… я хочу секса! Очень хочу. И при этом я – девственница.

«Хм…» – подумаешь ты и вспомнишь Фрейда. Душевные травмы, перенесенные в детстве, отразились на сексуальной жизни в более зрелом возрасте… Ничего подобного. Я не боюсь секса, и меня не пугает вид мужских гениталий. Предугадывая еще одну твою версию, скажу, что и сказками о том, как это бывает больно в первый раз, меня тоже не напугаешь.

Я не урод, не псих, не больной и не зацикленный на собственных страхах и комплексах персонаж. Я абсолютно нормальный с точки зрения всех психофизических параметров человек. И при этом – девственница.

Моя девственность – это не позор, но и не подвиг, не достояние, но и не увечье. Я не ношусь с нею как с писаной торбой, не считаю, что все должны поступать так же, и я вовсе не собираюсь ждать до свадьбы. И все же пока я – девственница.

Но почему? Почему??? Не понимаешь ты и все остальные вместе с тобой.

«Просто так получилось», – отвечу тебе я и расскажу свою не слишком длинную, но поучительную историю. И, узнав о ней, я очень на это надеюсь, ты перестанешь расценивать девственность как что-то ненормальное, а если у тебя самого тоже пока еще не было секса, то ты не станешь торопиться расстаться со своей девственностью во что бы то ни стало. Просто потому, что она тебе еще может пригодиться.

Глава 2

ЖЕЛЕЗНЫЕ ПРИНЦИПЫ НАСТОЯЩЕЙ БЛОНДИНКИ

Меня зовут Кэтти, мне, как я уже говорила, двадцать лет. Я учусь в институте, готовлюсь стать специалистом по международным отношениям. Я сама зарабатываю себе на жизнь: делаю переводы с португальского и иногда подрабатываю съемками для одного модельного агентства. Кроме того, я веду бурную общественную жизнь и весело провожу свободное время. У меня много приятелей среди представителей разных полов. Но настоящих друзей немного. А подруга и вовсе одна – Мариша. Вот уж кто смеялся бы громче всех, узнав, что я девственница. Разумеется, она этого не знает. Никто вообще не знает. Только между нами! Это мой секрет.

Мариша – типичный главный герой анекдотов про блондинок. Ну, знаете, вроде того: «Почему блондинки какают двумя кучками? Просто они забывают снять стринги». По крайней мере, так кажется всем. И видимо, ее саму это весьма устраивает, поскольку Мариша тщательно поддерживает свой неотягощенный интеллектом имидж. Впрочем, подозреваю, этот высмеянный и, тем не менее, самый популярный среди мужчин образ – не что иное, как умело используемая маска. Мужчины любят красавиц? О, да! Мужчины любят наивных, легкодоступных и прелесть каких глупеньких красавиц? Еще бы! Ну а спрос, само собой, рождает предложение. И вуаля – на сцене Ее Величество Типичная Блонди. Но странные перемены происходят с моей подругой, когда в пределах обозрения не наблюдается мужчин. Собрав свою пышную белокурую гриву в скромный пучочек, смыв результат многочасового труда с лица и поменяв линзы на старые мамины очки с одной дужкой, она превращается в одного из самых дорогих для меня людей. И она больше не типичная блондинка, а настоящий философ, Цицерон и большая умница. С ней можно разговаривать часами на любые темы в мире и находить внимание и поддержку по любому вопросу. Она больше не светская львица, а человек, причем хороший. Как жаль, что это бывает так редко. Как только внушительный слой косметики покрывает ее лицо, передо мной появляется кукла, стерва и вертихвостка, которую хочется тут же засунуть под душ и вернуть мою настоящую, искреннюю Маришу. Но все равно она очень забавная, и я ее люблю – несмотря и вопреки.

Главный смысл жизни для Марии Ивановны, как ее зовут на самом деле, это мужчины, деньги и секс. Все остальное: карьера, личные увлечения и даже друзья – вещи второстепенные. Мужчина в идеале должен автоматически иметь в наборе и две другие, важные для моей подруги составляющие – материальную и эротическую. Мужчина, деньги или секс? Пожалуй, трудно определить, что из этого для нее важнее. Впрочем, понятия эти, как оказалось, вполне могут заменять друг друга. Мариша может терпеть плохонького мужчинку ради секса и денег, пожертвовать деньгами ради настоящего самца, а иногда и остаться без секса из любви к душевным качествам партнера. Впрочем, для всех это такая же тайна, как и то, что я – девственница.

Мариша – дама принципиальная. Для достижения трех составляющих ее женского счастья она имеет строгую программу, набор так называемых «железных принципов настоящей блондинки».

Принцип первый, основополагающий. Быть блондинкой. И дело тут вовсе не в цвете волос, хотя без этого, разумеется, не обойтись. По мнению Мариши, блондинистость – это целая философия. Она включает в себя правила поведения в обществе, стиль в одежде и макияже, манеру разговора и образ мышления. Блондинкой мало родиться, ей нужно быть внутри: интригующей, манящей, томно-сексуальной, зовущей и на первый взгляд легкодоступной. Именно таких блондинок и предпочитают джентльмены, уверена моя подруга.

Принцип второй, вытекающий из первого. Выглядеть на миллион долларов. И вовсе не важно, куда держит путь Мариванна: на модный показ, за свежими огурцами на рынок или с мусорным ведром в собственный двор. Макияж, прическа, духи и одежда должны быть организованы так, будто девица с ведром наперевес только что выпорхнула из королевских покоев. А вдруг у соседнего мусорного бака ее поджидает тот самый принц, совершенно случайно вышедший в то же время с таким же ведром? А если у очереди в кассу она внезапно зацепится хозяйственной сумкой о такую же сумку какого-нибудь симпатичного и хозяйственного олигарха? А если вместо огурцов на рынке ей предложит руку, сердце и кошелек тот самый смуглый мачо, удивительно похожий на ее любимого Энрике Иглесиаса? К судьбоносной встрече нужно быть готовой всегда. И готовиться к этому надо основательно.

Говорят, что сложнее всего ждать и догонять. Так вот, вы не знаете ровным счетом ничего об ожидании, если вам не приходилось ждать, пока моя подруга Мариша наведет марафет. Процедура одного лишь мейк-апа составляет от трех до пяти часов. За это время можно успеть сделать множество полезных дел, например прочитать всего «Алхимика» от корки до корки, как я однажды и сделала. Было и такое: с самого утра в один выходной день мы собирались в ночной клуб. А в половине первого ночи позвонили ожидавшим нас друзьям, чтобы сообщить, что не приедем. Просто Мариша не успела сделать маникюр.

Никто и никогда не увидит ее в бигуди, пижаме и без косметики. Это принципы. Как утверждает Мариша, «непоколебимые ни одним кобелем». Однажды я осталась у нее ночевать. Мы спали на одном диване, и проснулась я оттого, что моя вполне гетеросексуальная подруга страстно прижималась ко мне и гладила мою ногу. К счастью, Мариша проснулась секундой позже и огласила комнату истошным воплем. Оказывается, ей во сне почудилось, будто рядом ее бойфренд. А проснулась в ужасе она оттого, что поняла, что находится в постели с мужчиной в отвратительных вязаных носках. Вот уж действительно, Кингу и не снилось.

Принцип третий, открывающий мотивы нашей дружбы (несколько странной для окружающих). Одна блондинка + одна брюнетка = вдвое больше мужчин. Именно Мариша первой подошла ко мне в фитнес-центре, куда мы вместе ходили, и предложила, если не сказать навязала, свою дружбу, произнеся при этом: «Теперь нас будет двое. Блондинка и брюнетка. Две королевы. Мужики будут пищать». Мне нечего было возразить на эти весомые аргументы. Так и началась наша дружба. А мужики действительно запищали.

Настоящая блондинка – девушка ветреная и доступная. Или так просто кажется? По крайней мере, все, кто плохо знает Маришу, уверены, что затащить ее в постель не сложнее, чем включить зажигание в новеньком «феррари». И естественно, обнадеженные парни стремятся, так сказать, не отходя от кассы, подтвердить свою догадку на практике. И тут же попадают в ее искусно расставленные сети. Наивные! Если бы они знали, как долог на самом деле путь к ее покоям. А все потому, что Мариша – девственница.

Как? Опять? И эта тоже? «Не может быть!» – возмущенно скажешь ты и будешь абсолютно прав. Не веришь? Вот и я бы не поверила. А мужики, представляешь, ведутся. Наша дорогая блондинка, изрядно помучив наивного кавалера своей неожиданной неприступностью, делает, на ее взгляд, ход конем: она утверждает, что до сих пор чиста и непорочна и всю жизнь прожила в ожидании одного-единственного мужчины, которому отдала бы свою драгоценность и который сейчас стоит (или лежит, в зависимости от обстоятельств) перед ней. Ну, а по факту лжедефлорации весь свой проявившийся сексуальный опыт она списывает, разумеется, на природную сексуальность. По словам Мариши, действует безотказно. Да, кстати, она и мне советует попробовать этот фокус с потерей невинности. Каково, а?

Правда, справедливости ради, надо отметить, что не со всеми мужчинами этот финт проходит. И тогда, взяв на вооружение знаменитый песенный девиз стервы: «Каждый, кто не первый, тот у нас второй», она не моргнув глазом заявляет неудавшемуся дефлоратору, что он у нее «почти» первый, то есть второй. А тот, кто был первым, вообще не считается, ведь все это ошибки молодости, глупость. И вообще, первый на самом деле не тот, кто физически, а тот, кто душевно завладел ею, то бишь тот, кто сейчас стоит (или лежит) перед моей подругой.

Ну и каково мне при такой подруге оставаться девственницей? Что скажешь? Она-то считает меня такой же сексуальной штучкой, как и себя, спрашивает у меня советов из личного опыта, делится своими интимными подробностями. А я-то, конечно, спец в области секса, да только в теории. А с практикой все как-то никак. И как мне ей сказать, что я еще чиста и непорочна, нетронутый, так сказать, первоцвет? Нет, об этом и речи быть не может.

– Эй, Толстой, ты краситься собираешься? А то я уже почти готова, – раздается за моей спиной голос. Мимо меня проходит Мариша с накрашенным лицом, в трусах и со слегка подсохшим на теле автозагаром.

Машинально закрываю блокнот. Еще не хватало, чтобы она прочла все то, что я тут написала, пока она красилась.

– Это что еще за тайны от подруги? – возмущается Мариванна и идет в ванну. – Интимный дневник, что ли, ведешь? Покажешь потом. Мне очень пригодятся твои советы в области секса.

– Непременно, – делаю вид, что соглашаюсь, я.

– Давай быстрее, а то не успеешь и пойдешь как чепушило.

– Кто-кто? – хохочу я.

– Чепушило, чучело огородное. Ну, я серьезно, давай быстрее!

Я неторопливо достаю свою косметичку. Уж мне-то известно ее «быстро». Хоть мейк-ап она и закончила, но впереди еще прическа. К тому моменту, как она окончательно соберется, я вполне еще успею накраситься, причесаться, одеться и обновить маникюр. Я же не блондинка, в конце концов.

Глава 3

ФИЛОСОФИЯ В КЛУБНОЙ КУРИЛКЕ

В этот раз на танцполе было не так много народу, как обычно. Просто люди собрались очень серьезные. Мы находимся на закрытой вечеринке в самом престижном клубе города. В числе ВИП-персон директора разных предприятий, фирм и фирмочек, толстопузые дяденьки-кошельки, не оглашающие сферу своей деятельности, и расфуфыренные не хуже моей Мариши молодые мажоры с нагеленными челками и отполированными ногтями.

– Ничего себе контингент, – сквозь зубы просвистела мне на ухо Мариша, походкой королевы дефилирующая рядом. Она изображала из себя голливудскую старлетку, будто бы случайно заглянувшую на этот праздник жизни. – Давай-ка сядем покурим.

Мы уселись на мягкую банкетку аккурат в центре холла, так что могли легко попасть в поле зрения каждого гостя клуба. Я достала из сумочки пачку и вытащила оттуда две длиннющие сигареты. Вообще-то Мариша не курила, потому как знала, что никотин чудовищно портит цвет лица. Зато она считала, что красивая девушка, грациозно дирижирующая сигаретой, изящно удерживаемой длинными пальцами и пухлыми губами, зрелище необычайно сексуальное. А сексуальность в данном случае была куда важнее цвета лица.

– Сегодня мы не должны уйти с пустыми руками, – заявила Мариша с видом прожженной сердцеедки. – Вон там, в углу, видишь, сидит Русланчик Малышев со своими миллионами и с жуткой бабехой с химией на голове. А напротив него Кирилл Лефтов со своим заводом.

«Видимо, у блондинок на уровне профессиональных качеств заложена способность к ориентировке в среде местных олигархов», – подумала я и добавила вслух пренебрежительным тоном:

– Да им же под сорок, не меньше.

Мариша уставилась на меня взглядом, полным тупого непонимания. «И зачем она так густо красит ресницы?» – машинально подумала я, наблюдая за порхающими от негодования черными щеточками.

– Я что-то тебя не понимаю, Кэт, – надменно произнесла она, выйдя из немого ступора. Эффектная пауза закончилась. – Может, пойдем в песочницу, найдем себе тупых малолеток и будем пить пиво под забором?

Я тут же представила себе Маришу, сидящую на металлическом ящике для тары под забором и брезгливо отхлебывающую пиво из жестяной банки, жеманно отставляя при этом мизинец.

– А это мысль! – озвучила я, хохоча над представленной картиной.

– Я тебя умоляю, не начинай, – разозлилась Мариванна.

– Ну, зачем тебе эти старперы? – взмолилась я, огорченная перспективой охмурения денежных мешков. Не то чтобы я не любила богатых дяденек, но сама процедура игры в благородных, материально незаинтересованных девиц из высшего общества, пляшущих перед толстопузиками, навевала на меня зеленую тоску.

– А тебе, значит, не нужны? – ехидно вопрошала Мариша. – Тебя, значит, устраивает три месяца копить себе на приличное платье, ездить в метро и горбатиться над своими переводами?

– Ну, не совсем, – частично сдалась я, давно мечтающая о собственном авто и гардеробной размером с квартиру, сплошь набитой шмотками из последних коллекций.

– Вот видишь, – заключила мудрая наставница Мариванна и, закатив глаза, глубоко вздохнула. – Просто мы не созданы для такой жизни. Такие красотки, как мы, должны ездить на «порше», ежедневно менять бриллианты и лежать у бассейна собственного особняка с колоннами.

– И спать со старперами, – добавила я.

– Я тебя умоляю, – негодовала Мариванна. – Ну почему обязательно со старперами? Неужели олигарх не может быть молодым привлекательным мужчиной?

– Молодой привлекательный мужчина – это альфонс, моя милая. А олигарх – это толстопузенький, лысенький крепыш с маслеными глазками и жабьим подбородком, – заключила я с видом дипломированного эксперта по богачам.

– По-моему, есть очень даже симпатичные, – не соглашалась мириться с жестокостью жизненных реалий Мариша. – А сорок лет – это вовсе не старпер, между прочим, – добавила она и чувственным выхлопом отправила струю табачного дыма в сторону проходившего мимо брюнета.

– Ладно, твоя взяла, – пассивно согласилась я, провожая взглядом задымленного брюнета. В конце концов, если среди олигархов есть и такие, то жить можно.

Мы ритмично извиваем свои сексуальные изгибы в такт музыке. Пожалуй, танцы – это единственное, что я люблю в клубах.

«Relax. Take it e-e-easy…» – орут в уши динамики, и я, послушно расслабляясь, стараюсь быть проще. Два бокала мартини с соком благоприятно сказались на моих взаимоотношениях с миром. На мне короткое платьице из Маришиного гардероба, которое она сама называет не иначе как «написьничек» и которое она заставила меня надеть, потому что в нашем возрасте и положении грех скрывать от окружающих свое главное достоинство – ноги. Однако в нем не очень-то удобно танцевать. Впрочем, наплевать. Мне жарко и хорошо, и волосы приятно щекочут мою полуголую спину. Я люблю танцевать. И у меня это неплохо получается. И мне решительно плевать на все, а на Маришиных старперов в первую очередь. Потому что мне классно.

Мариванна скачет рядом. Это надо видеть. Ее танец – сплошная демонстрация себя, неотразимой. Вот, мол, ее ноги, посмотрите. А вот она сейчас наклонится, и вы сможете отчетливо увидеть ее грудь. А эти ритмичные покачивания бедрами! Если постараться, можно представить себе аналогичные телодвижения, но в более интимной интерпретации. Мариша не любит танцевать, но вынуждена делать это в целях самопрезентации. Кроме того, не зря ведь она записалась на уроки эротического танца.

Да, кстати, танцпол – отличная точка для обзора всех посетителей клуба. И моя подруга отлично это знает. Взгляд ее пытливо блуждает по всем мало-мальски прилично выглядящим мужикам.

– Привет, крошка, – раздался чей-то голос из-за Маришиной спины, и какие-то нахальные ручищи схватили мою подругу за талию. Над ее плечом появилось молодое мужское лицо и прилипло к Маришиной щеке поцелуем.

Это был Вадим, ее приятель. Впрочем, его появление не вызвало у нее радости. Однако возникшее на мгновение выражение неприязни на ее лице быстро сменилось светской улыбкой и кокетливым подмигиванием.

– Привет-привет, – снисходительно ответила Мариванна и попыталась использовать прибывшего кавалера в качестве подручного предмета для эротического шоу. Она извивалась вокруг него, как будто бы он был шестом для стриптиза, страстно терлась своей попой о его ширинку и эротично водила руками по его спине. Так, чтобы все присутствовавшие мужчины смогли горько пожалеть, что не находятся сейчас на месте этого самоуверенного салаги. Впрочем, Вадим был не лучшим объектом для танца, потому как вместо того, чтобы послушно исполнять роль подручного средства для соблазнения других, он норовил схватить ее за попу или засунуть свои ручищи под платье, чего Мариша никак не могла допустить, ведь она должна была поддерживать имидж распущенной, но свободной девушки.

– Послушай, Вадик. Нам с Кэтти нужно в туалет. Встретимся позже. О'кей?

– О'кей, малышка, буду ждать тебя с нетерпением, – послушно сдался осоловевший от неожиданной ласки парень.

Мариша схватила меня за руку и потащила за собой.

– Только этого нам тут не хватало, – злобно прошипела она, когда мы скрылись в коридоре.

– Ну так отправь его куда подальше, – посоветовала я.

– Подождешь меня здесь? Мне и правда надо в туалет, – проигнорировала мой совет Мариша.

Я покорно осталась в фойе, подошла к большому зеркалу и стала поправлять волосы. Они были влажными и спутанными после танцев, а щеки горели лихорадочным румянцем. Но от этого общий вид был еще привлекательнее. Наверное, у мужчин он ассоциируется с утомленной и удовлетворенной дамой после бурного секса. Убийственный вариант. Только не говорить об этом Марише, а то изведется, бедная, на танцполе.

– Красивая и сексуальная, – подтвердил мои нескромные умозаключения голос сзади. В зеркале за своим плечом я увидела мужчину лет за сорок с пикантной лысинкой. Он был немного ниже меня на каблуках, отчего, вероятно, чувствовал себя не очень ловко и даже слегка привстал на цыпочки, чтобы я смогла разглядеть его из-за своего плеча в зеркале.

«Послать его куда подальше, – промелькнуло у меня в голове, – пока Мариванна не видит».

– Вы так танцуете… – выдал товарищ, сделав многозначительное выражение лица, произнося слово «так».

– Спасибо, – коротко и надменно отчеканила я.

– Позвольте с вами познакомиться, – довольно вежливо сказал господин.

– Меня зовут Кэтти, – неохотно произнесла я.

– А я Кирилл Лефтов, – многозначительно произнес товарищ на цыпочках таким тоном, будто бы ожидал, что я, услышав его фамилию, тут же паду на колени и предложу ему оральный секс.

Но я не оправдала его ожиданий и нахмурила брови, будто бы силясь вспомнить, где слышала эту фамилию.

– А… – произнесла я после минутного молчания. – Тот самый владелец заводов, газет, пароходов?

– Можно сказать и так, – горделиво произнес он, и я взглянула на его голову, пытаясь отыскать там корону – непременный атрибут монаршей особы.

«Как же он прется от самого себя, этот метр с кепкой», – раздраженно подумала я. Это был тот самый тип, на которого мне показывала Мариша в начале сегодняшнего вечера.

Тип, казалось, был озадачен моей реакцией. Вопреки его ожиданиям я не бросилась целовать его ноги и уж тем более то, что находится между ними. Он быстро сменил тактику и вместо того, чтобы пригласить меня продолжить сегодняшний вечер в его компании, как обычно бывает в таких случаях, смущенно протянул мне свою визитку.

– Возьмите, пожалуйста. Тут мои координаты, – тоном чопорного представителя палаты лордов сообщил он. – Вы необыкновенная девушка. И я сочту за честь, если вы примете мое приглашение поужинать как-нибудь вместе.

«Щас», – мысленно сказала я, созерцая его блестящую лысину, склонившуюся над моей рукой.

Снисходительно спрятала визитку в сумочку и помахала озадаченному кавалеру легкими колебаниями пальцев в воздухе. Обожаю ставить толстопузиков в неловкое положение.

Вполне довольная собой, я расположилась на одном из десятка кожаных диванов в холле. Мариванна пропадала в туалете минут десять. Впрочем, я привыкла к ожиданиям. Она наверняка сейчас проводит реставрацию своего внешнего вида.

«Вокруг одно жлобье», – сделала я резюме. Я стала испытывать что-то вроде классовой неприязни к олигархам. И вовсе не из-за их денег. Просто я жду от мужчины, чтобы он носил меня на руках, защищал, угадывал и исполнял мои желания, подавлял меня своей настоящей мужской силой. А среди особей со статусом я таких, увы, не встречала. Они слишком избалованы женским внимание, отлично знают, какую ценность представляют в наборе со своими миллионами, а потому ждут от женщин примерно того же, чего я жду мужчин. Только, простите, носить мужика на руках – не слишком ли? Даже со всеми его миллионами. И уж тем более не такого человека я представляю в качестве своего первого мужчины. Продать девственность за бабки – это, конечно, мысль. На аукционе среди богачей этот лот наверняка потянет не на одну тысячу зеленых. Невинность нынче дефицит, пожалуй, единственное, что непросто отыскать, даже имея при себе несметные сокровища. И это давно поняла моя драгоценная подруга, пытающаяся впарить свою липовую девственность по сходной цене какому-нибудь жаждущему новизны ощущений старперу. А я не хочу ни продавать, ни отдавать задаром. Потому что моя девственность – это не лот для богатых старцев. Тьфу ты, мерзость какая! Лучше уж умереть невинной.

– Не любите мужчин? – подсел ко мне их представитель.

Молча, не поворачивая головы, я покосилась на него из-под полуопущенных ресниц. Затянулась сигаретой. Тот самый брюнет. Повернулась и отправила в его сторону изящные колечки сигаретного дыма. Судьба у него сегодня быть обкуренным.

– Эффектно, но не здорово, – закашлял брюнет.

– Вы из общества по борьбе с табакокурением?

– Нет, просто не люблю, когда женщины курят.

Я издевательски подняла бровь:

– Тогда почему бы вам не отправиться в компанию тех женщин, которые не курят?

– Наверное, так и следовало бы поступить, – произнес он, нагловато улыбаясь. – Но, может быть, мне удастся уговорить вас перестать курить?

– Ну, это вряд ли, – решительно заявила я этому самоуверенному типу.

– Так почему же вы не любите мужчин? – смирился он с сигаретой и продолжил допрос.

– Почему вы так решили? – ответила я вопросом на вопрос.

– Не слишком-то вы были любезны с уважаемым господином.

– Вот как? А разве это был мужчина?

Брюнет снова закашлялся. То ли дымом поперхнулся, то ли моими словами.

– Готов спорить, что да, – выдавил он из себя, прослезившись.

– Ха! – все так же надменно выпалила я. – Мужчина? Одно название.

– А кто же он тогда, по-вашему?

– Самец и денежный мешок.

– О, так вы не любите олигархов? Поздравляю вас, это редкое женское качество в наши дни, – искренне изумился брюнет. – А за что же, если не секрет?

– Просто они не умеют любить женщин, – простодушно разоткровенничалась я.

– Вот это новость! – Брюнет в шоке. – А мне-то казалось, они очень любят женщин, судя по тому, что себя ими окружают.

– Всего лишь соображения престижа. Красивый дом, клевая тачка, шикарная телка. Разве не так? Или, может быть, вы не такой? – бросила я испытующий взгляд в его сторону.

– А кто вам сказал, что я олигарх? – невинно улыбнулся брюнет.

– Женская интуиция.

– Ну, допустим, богатые мужчины любят красивых женщин. А кто ж их не любит? И простой советский инженер, и сантехник Иванов, и даже, уверяю вас, последний бомж у метро мечтает обладать красивой женщиной.

– Только добиваются ее совсем другими методами, – парировала я, недовольная справедливостью его слов.

– Это какими же?

– Всякими, – многозначительно ответила я. – Просто не пытаются ее купить. А вам известны еще какие-нибудь методы завоевания женщин, помимо денег?

– Полагаю, что да, – заявил брюнет. – Впрочем, пусть это останется моим секретом. Так вас, значит, за деньги не купишь? – испытующе посмотрел он на меня. Ничего себе типчик, довольно симпатичный.

– Боюсь, что нет, – ответила я уверенно.

– А вам разве не нужны деньги? – хитро прищурился коварный лис. – Ведь они нужны всем. Все люди любят деньги, а вы нет?

– Отчего же? – разоткровенничалась я. – Я люблю деньги. – Эффектная пауза. – Но себя я люблю гораздо больше.

Решив, что эти слова как нельзя лучше подходят для финального аккорда, я гордо встала и поспешила удалиться, не удостоив надоевшего своими расспросами собеседника даже взгляда.

Но не тут-то было. Вышедшая наконец-то из туалета отреставрированная Мариша в два счета оценила ситуацию и перспективность брюнета, прыжком пантеры настигла нас и завалила меня обратно на диван.

– Ой, я тебя умоляю! Я так устала, давай немного посидим, – произнесла эта хитрюга, одним глазом умоляюще глядя на меня, другим, оценивающе и одновременно кокетливо, на брюнета. – Да, кстати, Кэт, не познакомишь ли ты меня со своим спутником?

– Марат, – представился брюнет, разглядывая на этот раз мою подругу.

– Марианна, – сообщила Мариша с таким пафосом, будто ее представляют венценосной особе. Она прекрасно соображала, что брюнет ее разглядывает.

– Уважаемая Марианна, а не представите ли вы мне свою подругу? А то она за все это время так и не удосужилась сделать это сама.

– А вы, между прочим, и не спрашивали, – огрызнулась я.

– Ну, ты даешь, – пожурила меня Мариша и, сияя улыбкой, сообщила: – Это же Кэт, Кэтти. Она у нас сегодня немного не в себе.

– Марианна, а вы тоже разделяете мнение вашей подруги относительно состоятельных мужчин?

Мариша насторожилась:

– И что она вам тут наговорила?

– Сказала, будто не любит богатых мужчин из-за того, что они пытаются ее купить, – подло предал он меня.

– Я же говорю, Кэт сегодня не в себе, – извиняющимся тоном пролепетала Мариша и бросила в мою сторону испепеляющий взгляд. – Все женщины любят богатых мужчин.

– Вот и я о том же, – засиял брюнет Марат, хитро косясь на меня, будто бы раскусил мои тайные помыслы. – Ведь всем нужны деньги.

– Деньги тут совсем ни при чем, – ошарашила его Мариша. Тоже не лыком шита. Ага, так бы она взяла и призналась этому типу, что любит деньги.

– Вот как? – не ожидал такого заявления Марат. – А что же тогда?

– Просто нас всегда привлекают настоящие мужчины. А настоящие мужчины обладают такими качествами, как целеустремленность, трудолюбие и ум. И так уж получается, что обладатель таких качеств просто по определению не может быть бедным, – философски выдала Мариванна.

– Справедливо, – заметил Марат. – Кэт, ваша подруга рассуждает довольно мудро. Почему вы с ней не согласны?

– Я вполне согласна с моей подругой, уважаемый Марат, – я уже остервенела от его подколов, – просто денег недостаточно для любви. Неужели вы не понимаете? Кроме того, деньги портят мужчин.

– А женщин они не портят? – перешел в атаку он.

– Это отдельная тема для разговора. Но мужчина, обладающий приличным запасом баксов, отчего-то считает, что все ему вокруг должны, а женщины в первую очередь. Что за девушкой не нужно ухаживать, потому что она готова сдувать пылинки с обладателя завидной суммы, что все вокруг можно купить, продать и потом купить что-то новое.

– А некоторые мужские особи при этом еще и жмоты, – неожиданно поддержала Мариша, страшно не любившая жадных мужчин. – Сам себе тачки каждый месяц меняет, а девушке даже на такси не предложит.

– А вы попросите сами, – не понял подвоха Марат.

– В том-то и дело. Попросите, унизьтесь, умоляйте… – уцепилась за тему я. – А должен сам предложить, даже настоять, предугадать. Он ведь мужчина.

– Вот именно, – поддакнула Мариша.

– Но разве не женщины в этом виноваты? – снова перевел стрелки Марат.

– Что??? – взревели мы с подругой хором.

– Но ведь таких мужчин разбаловали сами женщины, готовые на все ради денег. Мужчина привык, что, если женщине надо, она попросит и даже потребует, что ради его миллионов она готова будет до конца жизни сдувать пылинки с его лысины и целовать ноги. Так что мы не виноваты.

– Ну, конечно, – многозначительно произнесла я.

– Вообще-то вы правы, Марат, – вдруг переметнулась на сторону противника моя подлая подруга и бросилась с ним в рассуждения на тему того, какими корыстными бывают отдельные женщины и какие бесхребетные порой попадаются мужчины. – Хорошо хоть, что мы с вами не относимся к таким категориям, – подытожила наконец она.

Выносить подобные разговоры я больше была не в состоянии. Кроме того, я прекрасно знала весь дальнейший сценарий. Сначала Мариша пытается спорить, затем со всем соглашается, поливает грязью всех, кто не из нашей песочницы, утверждая при этом: мол, «я не такая, я жду трамвая». Все эти уловки я знаю наизусть. Опять прикинется святошей, чтобы охмурить наивного мужичка. Впрочем, не очень-то он смахивает на наивного. Срочно требуется спасительная доза мартини.

– Друзья мои, я отправляюсь танцевать, – сообщила я своим собеседникам и, не слушая довольно слабых возражений, отправилась восвояси.

Глава 4

ДВА МОРАЛЬНЫХ ОРГАЗМА

Этот вечер закончился в гостях у Вадима. Зачем мы туда поехали, я не знаю. Впрочем, в этом была вся Мариша. Вдоволь наговорившись с брюнетом и получив от него, видимо, всю необходимую информацию, она вернулась к танцам. Еще бы, ведь вокруг танцпола восседала масса все еще неокученных толстопузиков. Надоедливый Вадим тоже был здесь, но теперь в компании своего друга Юрика. Юрик был посимпатичнее и посерьезнее своего безалаберного полупьяного товарища и весь вечер сдерживал его дурацкие порывы. Впрочем, проторчав в клубе почти до утра, насобирав приличную кучку визиток и заведя десятки знакомств, мы снова наткнулись на Вадима и Юрика.

– А не поехать ли нам всем ко мне? – гостеприимно предложил Вадик.

Я и опомниться не успела, как мы уже сидели в их машине и ехали в неизвестном мне направлении. Некурящий брюнет проводил нас на входе своим ничего не понимающим взглядом. Да ладно брюнет! Я и сама не понимала ровным счетом ничего из происходящего. Видимо, блондинки и логика – два несовместимых понятия.

– Туда и обратно, – клятвенно обещала мне на ухо Мариша. – Поедим мороженое и откланяемся.

– Ну смотри, – недовольно буркнула я.

– Брюнет на тебя запал, – доверительным тоном сообщила мне хорошо пьяненькая Мариша.

– Какой еще брюнет?

– Ну Марат. Мне кажется, товарищ перспективный. Интересный и с баблом.

– Он сказал, что не олигарх.

– Проверяет он тебя. Ты что, не видела его обувь и часы?

– Ах да. Ты знаешь, как-то не догадалась, – съязвила я.

– Ну, даже если не олигарх, то весьма симпатичный мужчинка. В любом случае тебе стоит попробовать. У тебя же все равно никого сейчас нет.

В том то и дело, что нет. Да и не было вообще-то. И что значит попробовать? Предложить свою бесценную девственность первому встречному-поперечному?

– Очень надо! – фыркнула я.

– Ну смотри. А то заберу его себе. Не жалуйся тогда. Мне кажется, я ему тоже понравилась.

– Ну и пожалуйста.

– Да ладно тебе, Куся, не дуйся. У меня сегодня и так улов неплохой, – ответила Мариша, открывая сумочку. В ней лежала толстая пачка визиток. Правда, добрая половина из них была выдана мне. Но мне для подруги ничего не жалко, тем более такой мелочи. Мариша была весьма довольна вечером.

Дом у Вадима был неплохой: двухэтажный, с колоннами и бассейном. Все, как мечтала моя подруга. Правда, жил он тут вместе с отцом. И вот этот отец как раз и был той единственной причиной, ради которой Мариша терпела Вадима. У папули был какой-то нехилый бизнес, что позволяло ему, его сыночку и заодно сотням регулярно меняющихся дамочек жить припеваючи. Мариша хотела припевать вместе с ними и надеялась, охмурив поначалу сынулю, постепенно перейти к главной добыче – толстосуму папеньке.

Дом был совсем новым, еще недостроенным, и Вадик с папой пока еще не переселились сюда окончательно. Мороженое купили по дороге. Есть его отправились на кухню. Там, правда, не нашлось ни единого стула или табурета. Мариша взгромоздилась попой на стол, чем предоставила Вадиму дополнительный повод для домогательств. Он не преминул этим воспользоваться. Картина еще та: Мариша пытается соблазнительно лизать мороженое, а Вадик, устроившись между ее ног и позабыв обо всем на свете, лезет своим ртом к Марише. На такую пошлость я смотреть не могла, да еще и есть при этом. Потому отправилась искать себе место поспокойнее.

Оно нашлось в соседней комнате. Там на обтянутом целлофаном диване сидел Юрик и смотрел телевизор. Я присела рядом, искренне надеясь, что он не станет повторять кошмарного поведения своего легкомысленного друга. Юрик оправдал мои надежды, хотя, я знаю, он и сам тот еще ловелас. Довольно симпатичный парень, бабник, но не идиот, в отличие от своего дружка, и не станет домогаться девушки против ее воли. Мы говорили о чем-то нейтральном, время шло. Наконец я решила, что нам пора уходить, и отправилась на кухню за Маришей. Картина там мало изменилась. Она все так же сидела на столе. Вадик между ее ног. Мороженое закончилось, и теперь они лизали друг друга. Она вяло сопротивлялась. Он что-то упорно искал у нее под юбкой.

И к чему вся эта комедия? Я-то отлично знаю, что она ему все равно не даст. Пора брать инициативу в свои руки.

– Марианна, нам пора, – заявила я тоном, не терпящим возражений.

Вадик попытался отмахнуться.

– Тогда я пойду одна. Вызывайте такси.

– Нет-нет, мы поедем вместе, – подала голос Мариша.

Минут через пятнадцать уговоров и угроз с моей стороны, возражений и безуспешных приставаний со стороны Вадика и Маришиных ничего не выражающих звуков такси было вызвано.

И только силой затянув в машину пьяную подругу и тронувшись с места, я наконец вздохнула с облегчением. Чтобы я еще когда-нибудь куда-нибудь поехала вместе с этой дурындой? Да ни за что! Дурында мирно посапывала у меня на плече, будто бы не ее только что чуть не изнасиловали. Видимо, она получала моральное удовлетворение от подобных вещей.

Ну и вечер! Ну и ночь, точнее говоря.

– Доброе утро, Мари, мы приехали!

А наутро, между прочим, мне еще предстояло сдавать новейшую историю. Поспав всего несколько часов и с трудом расклеив глаза, я поняла, что все еще пьяна. Сдавать экзамен подшофе дело экстремальное, но веселое. Я с трудом соображала, что отвечать на написанные в билете вопросы, но мне на это было плевать со своей высокой пьяной колокольни. В результате я получила трояк – пожалуй, единственный среди моих пятерок. Но это меня ничуть не огорчило. На свой престижный факультет международных отношений я поступила без особенных трудностей. Хотя блата и денег не имела. Зато имела приличный запас знаний, находчивости и неплохо подвешенный язык, который выручал меня даже на предметах, малодоступных моему пониманию. Не выручил только сейчас. Потому что этот самый язык хоть и был неплохо подвешен, но на сей раз двигался с трудом. Я проучилась на дневном отделении только год. Было скучно. Тогда я нашла работу и перешла на заочку. Там было веселее. Во-первых, лекции всего два раза в год, во-вторых, однокурсники постарше и посамостоятельнее, многие уже работают. С ними интереснее, чем с детьми.

– Хорошо провела ночь, дорогая? – Сексуальной хрипотцой пропел мне на ухо голос моего однокурсника Сани. Таким тоном, будто эту ночь мы провели вместе.

– Неплохо, дорогой, – постаралась не дышать в его сторону я.

– Жаль, что не со мной, – вкрадчиво сообщил Саня и впился в мою шею слегка затянувшимся по нормам приличия приветственным чмоком.

Однокурсники думали, что у нас роман. Саня об этом мечтал. Я временами тоже подумывала о нем. Далеко не глупый, симпатичный и сексуально привлекательный парень. Почему бы и нет? Девчонки с нашего курса даже и не раздумывали бы. Но… как-то не срослось. Наши с Саней сексуальные ритмы категорически не совпадали. Точнее, его-то ритм как раз готов был совпасть в любую минуту, но мои сексуальные позывы в его сторону срабатывали как раз тогда, когда Сани не было рядом. Порой я приходила домой и отчетливо понимала, что хочу секса с ним. Но стоило ему попасть в поле моего зрения и выразить свою сиюминутную готовность, как мое желание куда-то улетучивалось. А иногда мне хотелось его, когда он вполне осязаемо присутствовал рядом. Но он воспринимал мою страстность как нашу обычную игру, не более. И я не настаивала. Кроме того, я прекрасно осознаю, что в случае исполнения этой его эротической фантазии со мной в главной роли он тут же помчится рассказывать о том, «как это было», своим приятелям, повышая тем самым свой мужской рейтинг в коллективе. А мне совсем не улыбается стать главной героиней пошлых пересудов в мужской курилке. Да и вообще я девственница, чего никак не ожидает мой томимый сексуальной жаждой однокурсник. Уж я-то знаю, какой искушенной девицей он меня представляет. Впрочем, он этого никогда и не скрывал, пускаясь со мной в эротические откровения и обсуждая природу моей небывалой сексуальности. Я не возражаю. Зачем? Меня так забавляют наши лжелюбовные игры. Это интригует и заводит. И это еще одна причина, почему я с ним до сих пор не переспала.

– У тебя такой утомленный вид, Кэтти. Твои сладкие губки припухли. Представляю, что они вытворяли сегодня ночью. Я угадал?

– Как всегда в точку, мой сладкий, – сказала я и улыбнулась, вспомнив реальные события прошедшей ночи. Саня стоял за моей спиной и не мог видеть улыбки.

– Я надеюсь, он тебя удовлетворил? – вкрадчиво шепчет он мне, стоя сзади. Тепло его дыхания стремительно перетекает с моей шеи на область пупка.

– Вполне, – так же страстно шепчу ему я, запрокидывая свою голову ему на плечо и слегка прикасаясь губами к уху.

Он заводится. Я тоже.

– Везет же кому-то. Если перестанет удовлетворять, вспомни обо мне. Всегда готов.

Я верю. Его готовность призывно упирается мне в бок. Черт его побери! Провокатор хренов! Я же не железная!

– А ты уверен, что сможешь меня удовлетворить? – подливаю я масла в огонь, резко поворачиваюсь и прижимаю его к стене, плавно скользя коленом между его ног.

На нас смотрят. Но я же пьяная. И возбужденная.

Пульсирующая жилка под Саниным кадыком начинает бешено трепетать. Зрачки расширяются так, что глаза становятся совсем черными.

– Э… э… Осторожнее, малышка, а то я сделаю это прямо здесь и сейчас, – не сдается он, и я ему охотно верю.

Медленно и картинно облизываю губы, чмокаю его в разрывающуюся жилку.

– До новых встреч, мой сексуальный друг. – Я убираю колено и на ходу машу ему рукой.

Какая же я стерва! Отлично представляю, как он меня сейчас хочет. От этих мыслей мне хорошо и весело. Вербальный секс закончился моим моральным оргазмом. Чего не скажешь о Сане.

Глава 5

ШЕКСПИР И ДЕВСТВЕННОСТЬ

– Привет, Кукуся! – орет мне в трубку Маришин сонный голос. – Как экзамен?

Вот подлая! Выспалась небось.

– Удовлетворительно, – отвечаю я.

– Ну и кто тебя на сей раз удовлетворил?

– Как обычно.

– Ах да, опять обломала бедного Санчо? Да переспи ты с ним уже в конце концов и не мучай бедного мальчика.

– Как-нибудь в другой раз.

– Ну, как знаешь. Впрочем, есть и другие кандидатуры. Мы сегодня идем в гости.

Только этого мне и не хватало. В ушах шумит, в голове трещит, спать хочется, а она в гости.

– Маришенька, солнышко, можно не сегодня? – умоляю я.

– Нельзя. Сегодня суббота. Завтра выспишься. А потом тебе надо будет на работу, не вытащишь никуда.

– А куда в гости? К кому?

– К одному симпатичному и богатому мужчинке.

– Ну, так сходи к нему одна. Не хочу быть третей лишней. – Мне совсем не улыбалось провести сегодняшний вечер в компании Маришиного ухажера.

– Так он не один будет, а с другом, – обрадовала меня подруга.

Еще лучше. Она, значит, будет развлекаться с кавалером, а мне придется ломать комедию с его другом. Еще, чего доброго, и от приставаний его отбиваться. Я вяло заныла в трубку. Но Мариша была неумолима:

– Пожалуйста, у тебя еще есть время. Пока я буду собираться, ты еще сможешь выспаться. Только будь так добра, надень что-нибудь приличное.

Приличная, по мнению Мариши, одежда – та, что открывает ноги, грудь или обтягивает и просвечивает, а лучше все сразу.

– Ну ладно, – сдалась я, успокоенная мыслью о предстоящем сне. – Во сколько сбор?

– В семь часов у меня, – обрадовалась Мариша, чмокнула в трубку и распрощалась.

Я вяло побрела домой. Живу я в съемной квартире и коплю на собственную. Оттого и пашу как лошадь. И все же моя трудоспособность и цены на квартиры несоизмеримы. Безденежье нагоняет на меня уныние, поэтому я стараюсь об этом не думать. Мариша, напротив, думает лишь на эту тему, оттого и подыскивает себе подходящего спонсора. Я спонсоров как вариант обогащения не рассматриваю категорически. Просто привыкла всего добиваться сама, а быть обязанной кому-то мне противно. Конечно, было бы неплохо, если бы какой-нибудь симпатичный и щедрый джентльмен отвалил мне деньжат на собственные апартаменты. Но ведь он наверняка потребовал бы благодарности, а я не люблю обязаловки. Да и щедрые джентльмены далеко не всегда симпатичны, а я девушка брезгливая. И я люблю себя. И не готова «закрыть глаза и потерпеть», пока мужчинка будет взимать плату за свою щедрость. Конечно, идеальный вариант – это когда какой-нибудь благородный таинственный поклонник втихаря положит ключи от оформленной на мое имя квартирки под коврик у моей двери и тихонечко скроется, желательно далеко и навсегда. И никогда не рассекретит своего имени, оставив за собой ореол таинственности и благородства. Но я взрослая девочка, и пора бы перестать верить в сказки. Вот почему я полагаюсь во всем только на себя, не жду машин и бриллиантов, а упорно ищу свой собственный путь к обогащению. И живу в съемной квартире. Но это только пока, я уверена.

Есть не хочется, но надо. Живот уже начал недовольно ворчать. Кусочек сыра на диетическом хлебе заставит его временно замолчать. Завариваю чай. Зеленый, мой любимый. Ждать, пока остынет, лень.

Обжигаю язык и губы. Надеюсь, целоваться сегодня не придется. Врубаю радио. Играет тема, под которую Ким Бэссинджер танцевала стриптиз в «Девять с половиной недель». Пританцовываю на стуле перед несуществующим партнером. Прикуриваю. Тушу. После вчерашнего курить не хочется. Бросаю недоеденный бутерброд и иду спать.

Кровать – это мое любимое место. Будь моя воля, я бы всю жизнь провела в положении лежа. Но хочешь жить – умей вертеться, оттого мне и приходится постоянно бороться с ленью. Моя кровать так же девственно чиста, как и ее хозяйка. Я не привожу сюда мужчин. Это мое сокровенное тайное местечко, моя берлога. В берлоге тепло и уютно. Закрываю глаза и пытаюсь заснуть. Не получается. Так всегда бывает, когда не выспишься, весь день мечтаешь улечься в кровать, а когда там оказываешься – сон пропадает. Пытаюсь заставить себя заснуть. Закрываю глаза и слушаю музыку. Прогоняю из головы мысли. А они, как назло, делятся и размножаются в бешеном темпе. Десятки событий, сотни лиц в голове. Мариша на столе с мороженым в руках и Вадиком между ног, лысый владелец заводов в зеркале, задымленный брюнет на диване, возбужденный Саня. Нет, все-таки тяжело быть девственницей в этом мире…

Я прикована к кровати наручниками. Лежу голая, но в карнавальной маске-очках. Вокруг кровати одни мужчины. Все возбужденные, с горящими глазами, голые. Они гладят меня своими руками, бесстыдно целуют в разные места.

– Наконец-то я это сделаю, – шепчет мне на ухо Саня и лижет мою грудь. – Ты готова получить удовольствие, милая?

Пьяный Вадик зачем-то мажет меня своим подтаявшим мороженым.

Кирилл Лефтов сидит на троне и свирепо размахивает плетью.

– Попалась, красавица! – злобно свистит он.

Вокруг кровати ходит голый брюнет и разбрасывает вокруг деньги. Они взлетают в воздух фейерверком и падают вниз, приставая к следам мороженого на моем теле.

– Купи себе квартирку, девочка, – вкрадчиво произносит он и щекочет увесистой пачкой банкнот мои ноги.

– Что вам надо? – кричу я, ничего не понимая.

– Нам нужна твоя девственность, – орут они хором и дьявольски хохочут.

Что-то оглушительно орет мне в ухо. С удивлением понимаю, что это Мадонна.

Открываю глаза. Мадонна поет в моем телефоне.

– Алло? – отвечаю слабым голосом, едва придя в себя от увиденных кошмаров.

– Ты что, еще спишь? – негодует в трубке Мариша.

– Да нет, что ты, – вру я.

– Уже половина седьмого.

– Правда? – спрашиваю я и смотрю на часы. Действительно полседьмого.

– Ну да ладно. Я еще не сделала маникюр, поэтому даю тебе час времени.

Через два часа мы сидим в такси. Мариша, как всегда, расфуфыренная, в короткой юбке, с декольте и прической. Я, вопреки ее уговорам, в любимых джинсах и серебристой майке с черным поясом, выгодно подчеркивающим мою тонкую талию. Не на светский раут же, в самом деле. Кроме того, в гостях ведь придется снять обувь, а мини без шпильки далеко не самый выигрышный вариант. А джинсы хорошо сидят на попе и в них можно не стесняться в позах, не рискуя засветить нижнее белье. Да и безопаснее в плане приставаний. Мариша сидит с начесанной, как у льва, белокурой гривой, наподобие Шакиры. Мои волосы в хвосте. Мне идет.

– Куда едем, Маруся? – интересуюсь я.

– Сюрприз, – загадочно улыбается подруга.

– Надеюсь, этот сюрприз не надумает приставать.

– Ой, да ладно тебе, недотрога! Не захочешь – не пристанет.

Такси останавливается возле высокого забора. «Через такой с разбегу не перепрыгнешь», – машинально оцениваю я.

Входим в калитку. За забором весьма симпатичный домик, стриженые лужайки и бассейн с шезлонгами вокруг. Я аж присвистнула.

– А ты что думала? – с апломбом произносит Мариша. – Подруга плохого не посоветует.

Заходим в дом. Встречает незнакомый мне товарищ в майке, джинсах и тапочках. Лет сорока. Не страшный. Подтянутый. Виски немного седые. Довольно приятный.

– Андрей, – представляется мужчина и сканирует нас взглядом снизу доверху.

– Я Марианна, – находится моя подруга, – а это Кэт.

Хм, так она его, значит, не знает.

– Рад знакомству, – сообщает хозяин, и по его светящимся глазам понятно, что он действительно рад. – Пройдемте на террасу.

Терраса просторная и красивая. Особенно после моей съемной квартиры. Плетеные кресла, вид на бассейн и выход в сад. Нас усадили за стол. Дорогое вино, хрусталь, фрукты, дымящиеся шашлыки во дворе. Нет, без домогательств тут не обойдется.

– А где же ваш друг? – поинтересовалась Мариша и закинула ногу на ногу. Атака началась.

– Он пошел выбрать музыку. Сказал, что вы любите танцевать.

Я вопросительно уставилась на Маришу. Та не удостоила меня даже взгляда. Вся в догадках я потянулась за сигаретой. Сунула ее в рот и попыталась найти зажигалку.

Слева из-за моего плеча что-то щелкнуло, и появилась рука с горящим огоньком.

– Спасибо, – коротко поблагодарила я и затянулась, слишком сосредоточенная, чтобы обращать внимание на лицо человека с зажигалкой.

– Не могу сказать «на здоровье», – произнес мужчина, вышел из-за моего плеча и сел на соседнее кресло.

На меня смотрели насмешливые глаза вчерашнего брюнета.

Вот прохвост! Подговорил Маришу пригласить меня сюда. Еще будет утверждать после этого, что он не богат. Я нашла под столом ногу Мариши и больно ее ущипнула. Та лишь коротко взвизгнула, но не обернулась.

– Марат, кажется, вас так зовут? – вступила я в разговор, намеренно выпуская дым от сигареты в его сторону. – Я смотрю, вам так понравилось общество курящих дам, что вы решили заказать себе его на дом.

– Я готов даже на это, лишь бы побыть в вашем обществе, – миролюбиво ответил брюнет.

– Это большой подвиг, уверяю вас, – подтвердил его друг Андрей. – У Марата аллергия на никотин, и я впервые вижу, чтобы он сидел рядом с курящей девушкой.

– Настоящий подвиг, – съязвила я и стала выпускать дым в другую сторону.

– Чем вы его очаровали, Кэтти? – улыбаясь, спросил Андрей.

– Для меня это полный сюрприз, – как будто удивилась я. – Может, ваш друг сам расскажет?

– С удовольствием, – расплылся в кресле Марат. – Видите ли, Кэтти удивила меня тем, что недолюбливает богатых мужчин.

– Правда? – удивленно поднял бровь Андрей.

– Да, мы девушки редкие в наши дни, немеркантильные и бескорыстные, – примазалась ко мне находчивая Мариша.

– А вы, наверное, решили проверить мои слова на деле? – догадалась я.

– Ну что вы! Мне просто любопытно за вами наблюдать и разговаривать с вами. Вы забавная. И красивая. И хорошо танцуете. Вы ведь станцуете нам сегодня, Кэт? – продолжил он.

– Вы меня, кажется, с кем-то путаете, – ощетинилась я. – Я серьезная девушка, учусь на факультете международных отношений, работаю переводчиком. А девочек, танцующих приватные танцы, вы забыли в клубе.

– Не сердитесь, я не это имел в виду, – рассмеялся Марат и обратился к товарищу: – Я же говорил тебе, они такие забавные.

Забавная? Так меня еще никто не называл. У этого человека удивительный дар выводить меня из себя.

– Уважаемый Марат, – в гневе я страшна, – если вы пригласили нас сюда ради забавы, то я вынуждена буду откланяться.

Я потушила сигарету и встала с кресла. Он тут же усадил меня обратно.

– Не обижайтесь, Кэтти, пожалуйста. Я вовсе не это имел в виду. Просто мне нравится с вами общаться.

Я соблаговолила остаться.

По бокалам разлили вино. Вкусное и, наверное, страшно дорогое. Опять наклюкаемся. Второй день подряд. Со мной такое редко случается, я ведь почти не пью. Шашлыки были вкусными. Хорошо, что я не надела мини: глуповато смотрится на пикнике. На старые дрожжи меня быстро развезло. Щеки пылали, было весело. Марат больше не говорил о мужчинах и деньгах, за что я была крайне ему благодарна, потому что продолжения этой темы просто не выдержала бы. Музыку он выбрал неплохую. И мое тело уже плясало независимо от моего желания, сидя при этом на кресле. Но идти танцевать в одиночку я не собиралась – тоже мне, бесплатное шоу.

– Кэтти, вы со мной потанцуете? – предложил Марат, будто бы прочитав мои мысли.

Танцевальные ритмы перелились во что-то медленное и чувственное. Я больше на него не злилась. В конце концов, мужчине, знающему толк в хорошей музыке, можно многое простить. И я согласилась.

К счастью, Марат оказался выше меня. Что существенно. Я не особенно люблю низкорослых мужчин. А при моих метре семидесяти пяти это проблема. При свете дня он оказался не менее симпатичным, чем тогда в клубе. И более молодым. Лет, наверное, тридцать пять. И от него приятно пахло. Однако было в нем что-то, что заставляло меня постоянно находиться настороже, быть готовой к обороне. Он был хищником. И судя по всему, в качестве желанной добычи выбрал меня. Ну, ничего, посмотрим, кто кого. Он крепко прижимал меня в танце, но, к счастью, не распускал рук. Мариша с Андреем тоже танцевали.

И тут случилось то, чего я никак не предвидела. Марат запустил руку мне в волосы, схватил за кончик хвоста и стал щекотать им то мое плечо, то собственную щеку.

– Марат, что вы делаете? – смутилась я. До этого никому не приходило в голову играть с моими волосами.

– У вас такие красивые волосы. Зачем вы заплели их в хвост? – Сказав это, он сотворил что-то необъяснимое: резко сорвал резинку и отбросил ее в сторону.

Волосы рассыпались по плечам. Я в ауте. Даже слов нет. Стою и хлопаю глазами. А он, как ни в чем не бывало, поправляет мою прическу руками, медленно гладит пальцами и прикасается губами к моим длинным темным прядкам.

– Вы фетишист, Марат? – догадалась я.

– Да, – рассмеялся он. – Вы – мой фетиш. Вот теперь получилось почти как вчера, когда вы стояли возле зеркала. Только тогда ваши волосы были слегка спутанными и мокрыми после танцев. Вы знаете, какие ассоциации это рождает в мозгу мужчины?

– Догадываюсь, – сказала я и все-таки покраснела от таких немыслимых откровений.

– Вы не хотите в бассейн? – сменил он тему.

– Вообще-то нет. И купальника у меня с собой тоже нет.

– Похоже, вашу подругу это не смущает.

Я оглянулась и застыла в ступоре. Мариша, скинув туфли, сидела, опустив ноги в воду. Вот пьянь! Еще немного, и она плюхнется туда. Андрей раздевался и явно собирался нырять.

– Мне что-то не хочется, – вышла я из ступора.

– А мне хочется. Пойдемте, хоть постоите рядом.

Уговорил. Я закатала джинсы по колено и опустила ноги в воду. Марат скинул футболку и брюки и остался в плавках. Подозреваю, все это он делал намеренно, чтобы продемонстрировать мне свое неплохо натренированное тело. Но аплодисментов он не дождется!

Марат нырнул в бассейн, направив в мою сторону тысячи мокрых брызг. Наверное, это месть за сигареты. Несколько минут мы с Маришей молча наблюдали, как мальчики плавают.

– Точно не будешь плавать? – крикнул мне в перерывах между заплывами перешедший на «ты» Марат.

– Не буду, – прокричала ему я.

– А придется, – произнес он где-то под моими ногами, и это было последнее, что я услышала до того, как исчезла под водой.

Несколько мгновений я ничего не соображала. Потом яростно затрепыхала в воде ногами и руками одновременно. Потом чьи-то руки схватили меня и подняли на поверхность. Жадно хватаю ртом воздух, пытаюсь расклеить глаза и прийти в себя. Марат держит меня на руках и оглушительно хохочет.

Подонок! В остервенении отвешиваю ему дюжину крепких пощечин сразу двумя руками. Он не ожидал. Это заставило его перестать смеяться. Он зол, и я чувствую, как его руки отпускают меня. А там внизу глубоко. И я снова иду под воду.

– Она же не умеет плавать, – истерично орет где-то наверху Мариша.

Вот именно! Плавать-то я не умею! От этой мысли я прихожу в шок.

Дубль два. Марат хватает меня на руки и тащит на поверхность. На этот раз он не смеется. Вид виноватый, как у нашкодившего кота. Я кашляю и отплевываюсь. Зрелище наверняка далеко не гламурное. Опять радуюсь, что я не в платье. Он извиняется, а я молчу и делаю вид, что его для меня не существует. Он выносит меня на руках из бассейна и тащит на сушу.

– Котенок, прости, – мурлычет он. – Я виноват. Но я же не знал, что ты не умеешь плавать.

Я в бешенстве, но вида не подаю.

– Я, правда, виноват. Ну что мне сделать, чтобы ты меня простила?

– Поставьте меня на землю, пожалуйста.

Он так и сделал. Я направилась к террасе, оставляя за собой водяной шлейф. Мокрые джинсы потяжелели раз в пять, тушь, наверное, потекла, майка просвечивает. Марат с виноватым видом тащится рядом.

– И как мне, по-вашему, теперь в мокрой одежде?

– Идем в дом, переоденешься, – смущенно произнес он.

Мне досталась какая-то длинная безразмерная рубашка неизвестно с чьего плеча. Брюк, понятное дело, мне по размеру не нашлось. А женской одежды в доме не имелось, что, конечно, радует, но с другой стороны – еще ни о чем не говорит.

– Отлично смотришься, – оценил мое великолепие Марат.

– Пожалуйста, не смотрите на меня. И вообще идите в сад. Я в таком виде людям не покажусь.

– Одежду уже сушат. Через полчаса она будет готова, – обрадовал Марат.

– И чем мне по вашей милости заняться? Дайте, что ли, что-нибудь почитать.

– Без проблем. Идемте в библиотеку.

Он завел меня в просторную комнату. Тут стояли высоченные шкафы с книгами и удобный кожаный диван. Книги – моя слабость. Я вытребовала в качестве компенсации за моральный ущерб уединение и бутылку ликера. Марат не стал возражать. И вскоре я расползлась на диване, вполне довольная ходом событий. По крайней мере, мне не придется вести светских бесед и выслушивать словесные уколы этого бессовестного типа. Я пролистала книгу Де Сада и хорошо налегла на ликер. В целях профилактики, разумеется, чтобы не простыть. Эротическая проза навевала соответствующие настроения, но удовлетворять их с наглым брюнетом я вовсе не собиралась. Нужно сменить чтиво. На верхней полке я обнаружила Шекспира и мысленно стала пересказывать один из сонетов. Строчку забыла. Нужно достать книгу. В углу заметила стремянку. Лихо вскарабкалась, достала книгу, нашла 66-й сонет и вслух прочла забытую строчку:

– И девственность, поруганную грубо…

– Что вы сказали? – раздался внизу голос.

Марат принес одежду. Снова улыбался и издевался. Я даже пожалела, что одежда высохла.

– Что вы тут говорили про девственность?

– И девственность, поруганную грубо… Это строка из сонета Шекспира, – произнесла я, предательски краснея. Что-то часто этот тип заставляет меня смущаться.

– Шекспир? Вы меня удивляете, Кэтти. Быть или не быть, to be or not to be, that is a question…

– Wether 'tis nobler in the mind to suffer

The slings and arrows of outrageous fortune.

Or to take arms against a sea of troubles

And by opposing end them…

Я продолжила читать монолог Гамлета, эффектно спускаясь с лестницы.

Он был впечатлен.

– Впервые вижу девушку, цитирующую Шекспира в оригинале. Вы не перестает меня удивлять, Кэтти.

– Вы снова перешли на «вы»? – спросила я, остановившись в нескольких ступеньках над ним.

– Вы правы, перейдем на «ты».

Я спустилась еще ниже и встряхнула волосами. Они почти высохли. Марат стоял как зачарованный. Его глаза без стеснения блуждали по мне.

– Теперь ты почти такая же, как вчера, – произнес он охрипшим голосом и запустил руки в мои волосы. – Только еще лучше… в этой рубашке.

Я похолодела: он сканировал взглядом мои ноги. И продолжал говорить:

– У тебя были такие же волосы. С тех пор как я увидел тебя вчера в зеркале, я не перестаю думать о тебе. Я так тебя захотел еще вчера там, в клубе. А сейчас хочу еще больше.

Я не ожидала. И я была пьяна. И это были приятные признания. Он подхватил меня на руки и зарылся лицом в мои влажные волосы. А я даже не придумала, как реагировать.

– Ты сводишь меня с ума! – шептал он, и от его слов я становилась еще пьянее.

Он поставил меня на ноги, прижал к стене так крепко, что тяжело было дышать. Он целовал мои волосы и шею, что-то бессвязное бормотал мне на ухо, руки его путешествовали по моему телу. На мгновение он остановился. Схватил меня за щеки обеими руками и задумчиво уставился мне в глаза. Что-то недоступное моему пониманию промелькнуло в его лице. Я не успела понять что: его рот жадно впился в мои губы. Он терзал их, облизывал, кусал. Мои губы не слушались, он подавлял их. Я хотела что-то сказать, но обнаружила, что мой язык уже занят. Наши языки уже вели свой собственный разговор. И довольно неплохо друг с другом ладили. Меня еще никогда так неистово не целовали. Поцелуев было много, и они были разные: нежные, игривые, страстные, – но чтобы так неистово… Будто он мечтал об этом лет десять и наконец дорвался.

Мне было приятно. В голове кружилось, в животе порхало. А он все целовал и целовал. Сумасшедший! И я тоже хороша. Малознакомый мужчина издевался надо мной, и я над ним. Чуть не утопил. И вот сейчас мы стоим и самозабвенно целуемся, будто мечтали об этом годами.

Неизвестно как мы очутились на диване. Он расстегивал на мне пуговицы своей же рубашки. Жадно впивался мне в шею, в грудь. А меня парализовало. Точнее, мозг мой парализовало. Потому что руки и губы выделывали что-то несусветное. Я снимала с него майку, впивалась руками в его волосы, лизала его шею. Что со мной происходит? «И девственность, поруганную грубо…» – всплыли у меня в голове строчки шекспировского сонета. И тут я вспомнила. Я же девственница!

Внезапное помутнение как рукой сняло. Что я делаю? Зачем? С кем? Я собралась лишиться девственности с самодовольным, едва знакомым типом? «Это нужно сейчас же прекратить», – подумала я и решила протестовать. Но вместо протеста изрекла несуразный вопль. Он целовал мой живот, стремительно пробираясь к трусикам. Черт его подери! Если бы я не была девственницей, я бы отдалась ему, ей богу! Но только не так! Не сейчас! Нет!

– Нет! – громко заявила я и поднялась с дивана. – Я так не хочу.

– Как так? – ничего не понимал возбужденный Марат, странными глазами наблюдавший за тем, как я застегиваю пуговицы на рубашке. – Ты же хочешь меня, котенок, я же вижу.

– Вы все-таки слишком самодовольный тип, – заявила я и босиком выбежала из дому.

Глава 6

БУКЕТ НЕВЕСТЫ

Мариша позвонила через полчаса. Сообщила, что забрала мою одежду. Моему поступку она не удивилась. Напротив. Только немного огорчилась, что сама не догадалась уйти столь же эффектно. Как я и предполагала, она весь вечер пудрила мозги Андрею, прикидывалась эдакой жаждущей ласки распутницей, а потом показала ему фигу с маслом. Так и вижу этих двух покинутых мужиков, озадаченных поведением странных девиц. Ха-ха! Мотивы-то у нас оказались разными, а финал один. Вот смеху-то!

Вообще-то мне было не так уж и смешно. Я безуспешно пыталась проанализировать природу своего непонятного поведения. Ну ладно Марат, я, собственно, ничего другого от мужчины его пошиба не ожидала. Но я? Разумная девушка, пусть и не совсем в трезвом уме, – и вытворять такое с первым встречным? Еще чуть-чуть, и – ариведерчи, моя драгоценная девственность, прямо на том кожаном диване, где небось десяток девиц перетаскано. В конце концов я списала все на Де Сада, ликер и наглость брюнета. И решила больше с ним не видеться. От греха подальше. Тоже мне, девочек по вызову нашли. С приватными танцами и бесплатным стриптизом. Моя ненависть к нему крепла еще и потому, что я его все еще хотела. Жеребец проклятый! Старый извращенец! Подлый совратитель невинных девиц! Мне стало страшно. По сути, за один день я захотела двух мужчин. Каково для девственницы? А что, если бы ее у меня не было? С двумя за день? Нет уж. Лучше мне остаться распутницей в теории, чем превратиться в реальную потаскуху.

Зато я наконец-то выспалась. Вернее, почти. По выходным я встаю не раньше двенадцати, а всех, кто пытается нарушить такой график, отправляю в черный список своей долгоиграющей памяти. В это утро список пополнился еще одним именем. На часах всего половина одиннадцатого. Для меня это практически «встать с петухами». Опять орет в ухо Мадонна. Надо сменить рингтон на что-нибудь более плавное и убаюкивающее. Слепо нащупываю телефон. Сбрасываю. Опять орет. Сбрасываю. Орет. Стервенею. Зарываюсь под подушку. Не помогает. Вот паразит! Кому там неймется?

– А-а-алло! – стонаю в трубку, продолжая спать.

– Не злись, котенок, – проникновенно шепчет трубка.

– Кто это? – задаю риторический вопрос. И так ясно.

– Это Марат, Катюша. Нам надо поговорить.

Дурацкая фраза. Особенно ранним утром.

– Вы ошиблись номером, молодой человек, – догадалась я.

– Кэтти, котенок, ну это же ты. Я твой голос ни с кем не спутаю.

– До свидания, – не желаю слушать я и нажимаю сброс.

Опять тарабанит. Настойчивый. Я тоже упрямая.

– Абонент выключен или находится вне зоны действия сети, – сообщаю голосом телефонного робота и снова нажимаю сброс. Пусть оценит мое чувство юмора.

В телефон прилетает конверт. Догадался, значит, эсэмэску отправить. Ну что ж, спать уже все равно не хочется, посмотрим, что пишут.

«Каюсь, грешен. Молю о пощаде и о встрече».

Ага, уже навстречались. Мысленно посылаю его в баню, но без письменного ответа.

На душе, однако, полегчало. Кается, гад. То-то же! Но тело, как пишут в слезливых романах, еще хранит следы поцелуев. Воспоминания пьянят и будоражат. Мысленно прокручиваю вчерашний вечер, и меня заводит. А может… Да нет. И все же? Исключено! Рискнуть? Не стоит. Интересно, он действительно раскаивается? Или это всего лишь часть плана по моему соблазнению? Должна сказать, хоть я и злилась на брюнета, но в глубине души надеялась, что он так просто не сдастся. Мне хотелось видеть его на коленях, умоляющим, стенающим. Все-таки ничто так благотворно не влияет на самооценку женщины, как мужчина, признавшийся в своей неправоте.

Этот день я решила посвятить целиком и полностью себе любимой. Первым делом наградила себя конфетами, о которых мечтала неделю. У меня с собой негласный договор: вредные продукты есть только по выходным. Правда, такой дозы сладкого с лихвой хватило бы на всю неделю, но я была твердо уверена, что за день конфеты на попе не улягутся.

Следом по графику была ванна с ароматной пеной. Блаженство! Я медленно перекочевала из ванны в постель и с удовольствием вернулась в горизонтальное положение.

Включила музыку. Слишком чувственная. Врубила телек. Фильмы о любви. Достала первую попавшуюся книгу. Франсуаза Саган. Как раз то, что надо для девушки, упорно борющейся со своими сексуальными желаниями. А может, перестать бороться? Ведь не собираюсь же я, в самом деле, всю жизнь оставаться девственницей? Так чего ждать? Одного-единственного? А вдруг его не существует? Или он появится на горизонте лет эдак через десять? Ведь бывает же такое! И какой выход? Позвонить брюнету? Сказать ему: «Приди ко мне и лиши меня девственности?» Или обратиться за помощью к Сане? Уж он-то не откажет мне в подобной услуге. Только как-то все не то. Не так. Да, я хотела этих мужчин. Да, они заводили меня. Да, будоражили мои фантазии и нервы. И наверное, они вполне бы подошли на роль любовников – вторых, пятых, десятых по счету. Но не первых. Почему? Да потому что им это не нужно. Они не заслужили. Они не поймут, не оценят, еще, чего доброго, покрутят у виска. И это даст им слишком большую власть надо мной. А вот этого я боюсь. Я боюсь, что какой-то мужчина сможет тешить свое самолюбие тем, что он у меня первый. Я не готова делать такие подарки. Не готова отдать кому-то свою девственность, потому что он сочтет себя суперменом, будет чувствовать свое превосходство и относиться ко мне снисходительно.

Вообще-то люди завышают цену невинности. Я ведь не берегу ее намеренно, дабы отдать в хорошие руки особенного мужчины. И я не жду единственного. Я просто жду достойного, не более того. Но я не хочу первого. Я бы с удовольствием его перепрыгнула и сразу начала со второго. Потому что я не готова признать кого-то особенным или позволить ему тешить себя такой мыслью. Я не знаю, кому доверить право «перерезать ленточку». Ну, прямо хоть в самом деле пойти на улицу, отдаться первому встречному, чтобы иметь возможность заниматься сексом с тем, с кем хочешь!

Весь вечер я думала о несправедливости жизни и проклинала того, кто придумал девственность. Половой вопрос застрял в мозгу. Ответов на «что делать?» не находилось. Марат больше не звонил и эсэмэсок не посылал. Я наконец-то провела вечер без спиртного и домогательств.

Следующий день прошел как обычно. Днем я сидела за компьютером, переводила сценарий очередного бразильского «мыла». Смуглый мачо Антонио слащаво признавался в любви полуобморочной от счастья Марии Луизе. Тоже, кстати, девственнице. На этом, к счастью, вся схожесть и заканчивалась. Мария Луиза была восторженной глупенькой официанткой. И потому примитивный текст любовных признаний Антонио практически доводил ее до оргазма, судя по тем немудреным репликам, которые она то и дело выдавала: «О! Да! Антонио! Ах! Ой! Ой-ой-ой». Надо же, какая пошлость!

Вечером мы с Маришкой отправились в спортзал. Это весьма недешевая тренажерка в элитном районе. Разумеется, настояла Мариша. Я ходила в спортзал ради фигуры, а вот Мариванна – ради мужиков. Надо было видеть, как она подбирала себе гардеробчик для спортзала. Розовые шортики, обтягивающий топик, макияж и прическа в наборе. Просто Барби на прогулке. Упражнения и снаряды она тоже выбирала эффектные. Эротично седлала тренажер, медленно наклонялась с гантелями, отставив попу в сторону целевой аудитории, умопомрачительно расползалась в шпагате и так далее. В общем, ни о чем не подозревающие мужчины приходили в зал с искренней надеждой позаниматься и тут же получали эротическое шоу в нагрузку к выработавшемуся от занятий тестостерону. Я не придавала большого значения спецэффектам. Пришла в спортзал в своих, ниже колена обтягивающих штанах и видавшей виды майке. На тренажеры я хожу не ради мужчин, а ради себя. Потому не очень-то забочусь о том, что моя красная пыхтящая физиономия отпугнет потенциальных кавалеров. Впрочем, как оказалось, не отпугивает.

Тяжело дыша, подбираюсь к пятому километру в гору. Идеальное упражнение для упругости ягодиц. Мариша медленно и печально делает вид, что крутит педали на соседнем велотренажере. На самом-то деле тренирует она сейчас не бедра, а глаза, вовсю рассматривая собравшийся контингент.

В зале сегодня душно. Вытираю шею. Корни волос уже мокрые. Шальная мысль пришла в голову: «А ведь это любимая прическа Марата – потная и спутанная шевелюра». Откуда такие причуды? И почему я его опять вспоминаю? Пытаюсь убрать эти мысли куда подальше, но не тут-то было.

Тренажер радостно пищит об окончании времени пробега. Сползаю и тащусь за водой. У стойки меня встречают с цветами и поздравлениями, как победителя соревнований. Марат! Машинально кошусь в зеркальную стену. Хуже не придумаешь. Впрочем, его не смущает. Мило улыбается.

– Это тебе, – протягивает мне букет с видом робкого юноши.

– В честь чего? – сухо интересуюсь я и глотаю воду.

– Встречаю на финише.

– А… – многозначительно протягиваю я. – Ну, понятно. Спасибо. И до свидания.

И что мне делать в тренажерке с его огромным букетом, скажите, пожалуйста?

– Кэтти, постой. Давай поговорим.

– Уже наговорились вчера.

– Ну, прости меня. Пожалуйста. Давай выйдем поговорим.

– Мне некогда. Время идет, и за него уже заплачено.

– Если дело в деньгах, я компенсирую, – сказал он, не понимая, на что идет.

– Ах да, я и забыла, что вы у нас считаете, что все и всех можно купить, – вновь подсела я на своего конька.

– Ну, нет же, нет! Ты опять все не так поняла.

Ладно. Ни к чему ломать комедию у всех на глазах.

Предлагаю выйти в коридор. Там вполне безопасно. А надумает приставать – один мой писк, и дюжина накачанных молодчиков со штангой наперевес рванет мне на помощь и мокрого места от него не оставит.

– Кэтти, умоляю, прости, – вкрадчиво произнес Марат, складывая руки, словно в молитве.

– И за что вы просите прощения? – холодно реагирую я.

– Я тебя обидел, да?

Молчу.

– Я не хотел, правда.

– Я что похожа на легкодоступную женщину? – наконец вспомнила я.

– Ну что ты! Я виноват. Не смог держать себя в руках. А ты была такая…

– Какая?

– Такая… В общем, я так никогда никого не хотел. Просто обезумел. И мне показалось, что ты тоже этого хочешь… – Он с надеждой посмотрел на меня.

Да, я хотела этого подлого сукиного сына! Вчера. И сегодня. И сейчас.

– Когда кажется, крестятся, а не лезут под юбку, – вместо признания ляпнула я.

– Но ведь ты же целовала меня, – разулыбался он. – Ты же сама меня целовала, Кэт. Я до сих пор помню, как ты это делала.

Я тоже помню. И что?

– Я была пьяна. И ты в этом виноват. Тебя удивило мое поведение? – пошла я в атаку.

– Вообще-то да, – простодушно признался он.

– Тебе не приходилось получать от женщин отказы?

– Ну… да. Во всяком случае, не в такой форме.

– Значит, грош цена таким женщинам, – злобно заключила я. – Вы привыкли, что все продается и покупается? Что за ваши дома-тачки-бабки женщины сами раздвигают перед вами ноги?

– Прекрати, – взмолился Марат.

– Только вы ошиблись, Марат! – разошлась я не на шутку. – Мы не девочки по вызову.

– Я так и не думал.

– А вам никогда не приходило в голову, что если женщина вам отказывает, возможно, она просто вас не хочет?

– Так, значит, ты меня не хочешь? – удивился он.

– Нет, – уверенным тоном заявила я.

– Почему?

– Потому что вы наглый, самоуверенный тип. У вас, наверное, кризис среднего возраста, ненасытная жажда секса и многократной смены половых партнерш. Пытаетесь доказать самому себе, что вы еще ого-го?

Он громко расхохотался.

– Вы такой же, как все, самодовольный тип с деньгами вместо сердца и мозгов. И вы не в моем вкусе. Так что держитесь от меня подальше!

Секунду он смотрел на меня стиснув зубы. Злой, как шакал. Потом резко стартанул с места в сторону выхода:

– Всего хорошего, Кэт!

– Скатертью дорожка.

Я выглянула в окно и наблюдала за тем, как он вышел. А цветы-то? Цветы! Мигом метнулась за букетом, открыла окно.

– Кажется, вы кое-что забыли, Марат! Может, еще пригодится для одной из ваших более впечатлительных девиц.

Цветы шлепнулись к его ногам. Эффектно. Как букет невесты. Марат, кажется, не оценил. Он не поднял ни глаз, ни букета. Молча уселся за руль, оглушительно хлопнул дверцей и, свирепо заржав мотором, умчался прочь.

Я хохочу сквозь слезы. Так ему и надо! Для профилактики. Мужчинам полезно подергаться. Эх, люблю накалять страсти. А что? Я же не могу ему объяснить, что я его вообще-то чудовищно хочу, но только после того, как лишусь девственности, переспав с другим.

Глава 7

ОБЛОМ

Я решилась. Прощай, девственность! Я хочу Марата. Но не сейчас. Сначала необходимо пройти процесс дефлорации. А потом пусть думает, что так и было. За это время он подергается, понервничает и захочет еще больше. Осталось определиться с кандидатурой на эту ответственную должность. Коллеги? Однокурсники? Клубные знакомые? Все не то. Нужен кто-то, кто относится ко мне нейтрально, а не тайно вожделеет и представляет в своих эротических фантазиях. И где ж достать такую особь?

Правда, есть один такой герой. Мой друг Гарик. Мы познакомились в клубе, давно общаемся, и за все это время он не приставал ни ко мне, ни к Марише, ни вообще к кому бы то ни было. Ясное дело, Гарик – голубой. Вообще-то сам он, конечно, не признается, но это единственный логичный вывод. Я не испытываю неприязни к геям. Не замуж же мне за него идти, в конце концов. Уж и не знаю, как заставить его оказать мне эту маленькую услугу, ну да что-нибудь придумаем. В конце концов, на одну ночь ради приятной девушки мог бы притвориться обычным мужчиной.

Звоню.

– Привет, Гарик.

– Привет, Кэтти.

– Давно не виделись. Где пропадаешь?

– Да вот замотался по работе. Рад тебя слышать.

– Послушай, Гарик, а не приехать ли тебе ко мне в гости?

Он удивлен.

– Что-то случилось? – беспокоится.

– Да нет, просто хотела с тобой поговорить.

– Ну так говори.

– Не по телефону. Мне тут надо тебя кое с кем познакомить.

– Хорошо, я буду через полчаса.

Вот это мужчина! Даже жаль, что голубой.

Однако сегодня опять придется напиться. Лишаться девственности с гомосексуалистом на трезвый глаз, согласитесь, как-то стремно.

Приходит Гарик. Я уже веселая.

– Здорово, дружище! – радостно бегу ему навстречу и висну на шее.

Гарик какой-то странный. А может быть, просто устал. Сухо целует меня в щеку и проходит в квартиру:

– Ну, рассказывай, что у тебя случилось.

Он весь во внимании. Но с чего начать? Хорошо голубым, у них нет проблем с девственностью. Гарик симпатичный. Даже очень. Только какой-то грустный. Разведка боем. Бросаюсь на него и целую. Между прочим, мне совсем не противно. Гарик в шоке. Стоит и не шевелится, как манекен. Губ не раздвигает. Глаза открыты.

Мда… Факир был пьян, и фокус не удался. И как же мы дойдем до секса, если даже с поцелуями напряг? На этом мысль заканчивается.

Гарик оживает. Его губы под моими словно разморозились и стали шевелиться. Ура! Не все так безнадежно! Вулкан проснулся и вот-вот брызнет лавой. Он меня целует как мужчина. Моя очередь для шока. Мысленно прощаюсь с девственностью. Но видно, преждевременно. Гарик отлипает от моих губ и смотрит на меня ничего не понимающими глазами.

– Тебе понравилось? – интересуюсь я с видом опытной девахи перед пареньком-подростком. Мы словно поменялись ролями, и теперь он – девственник. Я тайно горжусь собой за то, что сумела вернуть ему традиционную ориентацию, направить, так сказать, на путь истинный.

– Да, – ошалело констатирует Гарик, оправдывая мои догадки. – Так с кем ты хотела меня познакомить?

– С кем, с кем… С моей девственностью.

– Не понял. – Лицо Гарика превратилось в странный гибрид между восклицательным и вопросительным знаками.

– Что тут непонятного. Я девственница, Гарик.

– Очень смешно, – пришел он в себя и натянуто улыбнулся.

– Не вижу ничего смешного. Это правда.

– Но ты… – ничего не понимает Гарик, – ты же такая, такая…

– Какая такая? Я девственница, Гарик.

Еще минут пять я убеждаю его, что это не шутка. Он отказывается верить. Но потом все же сдается:

– Так ты позвала меня сюда для того, чтобы познакомить со своей девственностью?

– Да, – весело отвечаю я.

– А зачем?

– Затем, чтобы ты меня ее лишил.

Гарик снова превратился в манекен. Захотелось подойти и дернуть его за нос. Но это был бы перебор. Он и так ничего не соображает.

– Со мной? Кэтти… – Он смущен и явно доволен. – Но почему?

– Ну, просто мне надоело быть девственницей. Я хочу с этим покончить.

– И ты все-таки выбрала меня, хотя могла бы пригласить любого из сотен парней, которые мечтают о тебе?

– Да, – ответила я. Наконец-то он начал соображать.

– И все же почему ты выбрала меня?

– Да потому, что ты голубой.

Повисло неловкое молчание. Гарик побелел. Потом покраснел. Потом покрылся пятнами. Его глаза стали блюдцами, а рот лункой для гольфа. Я что-то не то сказала?

– Я??? – выдавил наконец пятнистый Гарик.

– Ну, не я же? – резонно парировала я.

– Я голубой?

– Ну да. Или как там у вас это называется? – смутилась я. – Но ты не думай, я вовсе не осуждаю. Я даже рада, что ты голубой. Именно поэтому я хочу, чтобы это сделал ты.

Пятнистый памятник моему другу Гарику застыл в неподвижности.

– Просто, понимаешь, я хочу одного мужчину. Но не хотелось бы, чтобы он знал, что я девственница. Понимаешь? Чтобы не воображал о себе бог знает чего. И вот я подумала, что ты-то воображать не будешь, потому что тебе все равно. Ты ведь гей.

Он, кажется, перестал дышать. С минуту я пыталась расшевелить этого истукана. Наконец он пришел в себя:

– Кэт, я не голубой!

Упс! Кажется, я влипла.

– Как не голубой?

– Совершенно не голубой.

– То есть абсолютно?

– То есть абсолютно.

– Но как же? – пытаюсь спорить я. – Ведь тебя никогда не видели вместе с девушкой.

– Ну и что?

– И ты никогда не приставал ко мне или Марише, – привела я самый весомый аргумент.

– И что?

– Но почему?

И тут Остапа понесло:

– Да потому, что ты мне нравилась, Кэт. Разве не понятно?

Роль статуи теперь исполняю я.

– Ты мне нравилась, понимаешь? – орал «не голубой» Гарик. – Поэтому я и не бывал в твоем обществе с девушками. И я не хотел быть похожим на всех твоих поклонников, поэтому и не лез к тебе. Я относился к тебе трепетно, боялся обидеть. Понимаешь? И что же? Вместо того, чтобы оценить это, ты решила, что я – голубой?!

– П-прости, пожалуйста, – залепетала я.

Было очень неловко. Какая же я дура!

– Я любил тебя все эти годы. Я мечтал, я надеялся. И вот ты приглашаешь меня к себе, целуешь, просишь стать твоим первым мужчиной. И все для того, чтобы потом переспать с другим?

– Гаричек, милый мой, хороший. Ну, прости меня, пожалуйста.

Гарик беззвучно рыдал у меня на коленях. Ну, кто же знал, что он такой ранимый? И что он не голубой?

Я, конечно, еще та идиотка. Но и он тоже хорош! Конспиратор хренов! Притворяться геем несколько лет только для того, чтобы я не заподозрила его в любви. Это еще похлеще моего секрета про невинность. Вот Мариша удивится. Гарик ей нравится.

Наконец он пришел в себя. Я налила ему выпить, заодно и себе, и мы оба жахнули с горя. Он – оттого, что вдруг стал голубым, я – оттого, что он голубым не был.

– Ты простил меня, Гарик? – умоляюще смотрела я на него.

– Да ладно, Кэт, я не могу на тебя долго злиться.

– Ну, раз уж ты про меня теперь все знаешь, может быть, все-таки выполнишь мою маленькую просьбу? – несмело сделала я последнюю попытку.

– Шутишь? Я отказываюсь быть твоим первым мужчиной.

– Почему? – наивно поинтересовалась я.

– Потому что ты хочешь другого. И ты не любишь меня, – грустно говорил Гарик. – Может, так даже и лучше. Я больше не буду надеяться. Но я не смогу тебе помочь. Пожалуй, я сейчас пойду.

Он засобирался в коридоре. Я невесело наблюдала за ним. Обидела хорошего человека. Зачем?

– Я дурра… да, Гарик?

Он пристально посмотрел на меня своими печальными глазами:

– Нет, ты не дура, Кэтти. Ты просто не такая, как все. За это я тебя и люблю.

Я уткнулась ему в плечо, злая, что так все вышло, и благодарная за то, что ничего не произошло.

– Послушай, Кэт. Не дури ты со своей девственностью. Если ты кого-то любишь, почему бы не сделать это с ним? Если это достойный человек, он поймет и станет любить тебя еще больше. Во всяком случае, я бы так и сделал.

Гарик чмокнул меня в затылок и удалился.

А счастье было так возможно…

Я закрыла дверь и медленно сползла по стенке. Ну почему я такая идиотка? Из-за своей дурацкой гордости, своей нерешительности и глупых комплексов я сделала больно человеку. А Гарик ведь прав. Для достойного мужчины моя девственность будет лишь наградой. Но в том-то и дело, я не уверена, что Марат был тем самым достойным человеком.

Внутри у меня было пусто. Ни эмоций, ни желаний. Все выжжено внезапной Гариковой болью. Секса больше не хотелось. Ни с кем и никогда. «Может быть, это судьба», – философски подумала я и представила себя в монашеских одеяниях. Может, мне уготовано стать Божьей невестой? Девственность стала моим проклятием, моим крестом, который я должна нести по жизни.

Мысль о «не голубом» Гарике грызла меня беспощадно. Какой он все-таки мужчина. Настоящий! И он первый. Первый, кто узнал про мою девственность. И надо же, он не смеялся и не возгордился от мысли, что мог бы стать моим первым мужчиной. Он был, кажется, этому рад. Искренне счастлив. Потому что Гарик любил меня. Если бы Марат любил меня, я тоже смогла бы ему признаться. Насмешливые глаза и наглое выражение самоуверенной физиономии брюнета мысленно проплыли у меня перед глазами. Любит? Он? Умеет ли? Способен ли? А вдруг? Если бы!

Глава 8

КРАСОТКИ И ЧЕПУШИЛЫ

Прошла неделя. Марат больше не звонил и не присылал эсэмэсок. Впрочем, меня это особенно не тревожило. После той дурацкой выходки с Гариком я почти забыла Марата. И не только его. В данный период времени меня вообще не интересовали мужчины. Я временно позабыла о своем недавнем желании распрощаться с девственностью. Сессия в институте подходила к концу. Саня был насторожен моей холодностью. Мое привычное сексуально-игривое настроение сменилось внезапной холодностью.

– Малыш, что случилось? – вкрадчиво шептал Саня мне на ушко.

– Все нормально, дорогой, – старалась ответить я в привычном духе, но получалось вяло и натянуто. Сашины слова больше не будоражили мое воображение, а его дыхание не разбегалось мурашками по телу.

К удивлению, он почувствовал мое настроение и внезапно заговорил со мной нормальным, теплым и чисто дружеским тоном.

– Тебя кто-то обидел? – спросил он серьезно и озадаченно.

Я мысленно поблагодарила его за понимание и отсутствие сексуальной осады.

– Да нет, Сань. Просто грустно.

– Не грусти, малыш, – сказал он неожиданно нежно и сжал мою руку. – Ты же самая лучшая.

– Спасибо, Саня, – впервые искренне ответила ему я.

Какой же он хороший. А я и не знала. Это оказалось приятным открытием. Мы впервые разговаривали с Сашкой не как потенциальные любовники, а как друзья. И впервые были удовлетворены друг другом.

После занятий я отправилась к Марише. Была пятница, и мы традиционно собирались в клуб. Она готовилась с утра. Тем не менее к моему приходу еще не была готова. Она открыла мне дверь с полотенцем на голове и одним зверски накрашенным глазом. «Вот бы кто-нибудь из ее кавалеров увидел это зрелище», – промелькнула у меня в голове садистская мысль.

– Я надеюсь, ты не собираешься идти в клуб в таком виде? – окинула она меня своим ненакрашенным глазом. Второй уже был «в образе».

– А что? – изумилась я, осматривая в зеркале свой элегантный деловой костюм.

– Надеюсь, шутишь?

– Конечно, шучу. У меня все с собой.

– Тогда иди ешь.

– Спасибо, Мариша, я не голодна. Ненакрашенный глаз смерил меня убийственным взглядом.

– Ничего не хочу слышать. Пришлось повиноваться.

Мариша выставила передо мной свежеприготовленные блюда. Вкусно, однако. Она все-таки удивительная женщина. Собраться не успевает, а подругу голодной никогда не оставит. Даже если подруга не голодна. В ее квартире это закон, раз пришел – обязан поесть. Готовит она хорошо. Правда, сама почти не ест. Или, может быть, она тайно замышляет раскормить меня до крупногабаритных размеров? Ха! Не дождетесь!

Мариша перенесла на кухню зеркало и косметику. Выключила свет. Она принципиально красится в темноте. Якобы так меньше видны дефекты ее макияжа. А если она их увидит, то процесс займет еще больше времени. Боюсь проверять на практике. Я закуриваю сигарету.

– Послушай, Кэт, – обращается ко мне Мариша, глядя на собственное отражение в зеркале. – Пора уже брать мальчиков в оборот.

– Каких мальчиков?

– Ну, хоть каких-нибудь, – объясняет мне Мариша. – Мы с тобой такие классные! Ну, так пора уже этим пользоваться.

– И что ты предлагаешь?

– Надо выбрать уже кого-нибудь из толстопузиков и бомбить на бабло, – заявляет она, не моргая.

Вариант, конечно, интересный, но как его осуществить, я не особенно представляю. Мариша, кажется, тоже.

– Ох, Катюха! – мечтательно закатывает глаза моя подруга. – Я представляю, что с нами будет лет так в двадцать пять.

Мне тоже интересно. Но я не очень представляю.

– Да мы будем ездить на самых дорогих тачках, носить меха и бриллианты, – развивает мысль Мариша.

– Почему ты так уверена? – интересуюсь я и живо представляю нас в мехах и бриллиантах.

– Ну, если не мы, то кто же? – резонно заявляет она. – Если уж всякие там чепушилища страшные хомутают мужиков, то перед такими двумя красотками, как мы, тем более никто не устоит.

Железные аргументы.

– И что же, у тебя есть план? – интересуюсь я.

– Плана пока нет. Но я просто уверена в этом.

Мне бы ее уверенность. Впрочем, поживем – увидим.

– Если бы еще можно было бомбить мужиков без секса, – продолжала грезить Мариша.

– Мечтать не вредно.

– Или чтобы они были не страшные хотя бы.

– Ага. Или и то, и другое сразу.

Мы вдвоем хохочем.

– Ну, Марат-то твой ничего.

– Спасибо, что напомнила.

– А что тут такого? – уставилась она на меня из-за зеркала.

– Не в моем вкусе, – презрительно фыркнула я.

– Глянь-ка ты! – повысила голос Мариша, – Принцесса на горошине! Ты так с ним и не помирилась?

– Нет. И не собираюсь.

– Да ладно тебе. Ну, приставал парнишка. Подумаешь! Ты его и так уже наказала. Будешь продолжать дальше в том же духе, потеряешь кавалера. Бедный, мне его даже жалко. Как вспомню, как ты в него метала букетом… – Мариша тихонька хихикнула.

– Пусть катится на все четыре стороны, – разозлилась я.

– Я бы на твоем месте не стала швыряться такими кавалерами. Неужели он тебе совсем не понравился? – Мариша хитро прищурилась на меня из-под своих размалеванных ресниц.

– Не настолько, чтобы терпеть его дурацкие выходки.

– Но он ведь симпатичный, правда? – продолжила допрос подруга. – И мне кажется, неплох в сексе. Неужели ты его совсем не хочешь?

– Честно говоря, хочу, – призналась я подруге и потянулась за второй сигаретой. – В том-то все и дело.

– Я так и знала, – заключила Мариша с видом опытного знатока человеческих душ. – Ну, так в чем же дело, подруга?

Сказать правду я не могла. Пришлось выдумывать.

– Хочу его помучить, – выдала я, и доля правды в этом была.

– Вот оно что. А в этом что-то есть.

– Да, кстати, давно хотела тебя спросить, – направила я в сторону догадливой Мариши испытующий взгляд, – откуда он узнал адрес тренажерки?

Мариша захлопала глазами. Но меня не проведешь.

– Это ведь ты сказала ему?

– Ну, я, – призналась после минутного колебания Мариша. – И что?

– Да так, ничего. Да, кстати, что у тебя с Андреем?

Она расплылась в хитрющей улыбке и картинно вздохнула:

– Ничего. Звонит, зовет в гости.

– И что ты?

– А я его мучаю. Как ты.

Блин! Опять мы поступаем одинаково. Но у меня-то другие мотивы.

Я докурила и отправилась гладить свой клубный наряд. Вопреки уговорам Мариши, сегодня я в брюках. Вернее, это не брюки, а комбинезон. Но какой! Белый и полупрозрачный. На фоне моего загара – умереть и не встать. Спереди совершенно закрытый. А сзади – совершенно открытый. Вся спина, поясница и даже верхние выпуклости ягодиц призывно открыты для взглядов. Волосы я оставила распущенными, но преднамеренно зачесала набок, чтобы не отвлекали внимания от спины.

Мариша тоже хороша. И тоже в белом. Правда, в платье. Ноги, как всегда, открыты по самую шею. Вырез на груди не оставляет простора воображению. Она рассматривала себя в зеркало и была явно довольна собственным видом. Я пыталась вклиниться где-нибудь рядом, чтобы вместить в отражение и собственный облик. Мариша наконец подвинулась.

– Да! – восторженно сказала она. – Две королевы в белом. Держитесь, чепушилы, красотки выходят на охоту. Мужикам сегодня смерть, Катюха! Две невесты идут за своей добычей.

Мы громко расхохотались и вышли за дверь. И никто из нас не сомневался, что именно так все и будет.

Глава 9

КОШКИ-МЫШКИ

Клуб радостно принял нас в свои объятия. Мы явились гораздо позже всех остальных. А потому народ уже успел подустать и напиться. Ничего особенного не происходило. Все скучали. И наше появление пришлось как нельзя кстати. Мы влияли на общество как смертельная доза виагры. Мужики проснулись, зашевелились и направили свои чуткие антенки на волну нашей сногсшибательной сексуальности. То-то же! В ход идет тяжелая артиллерия! Спасайся, кто может.

Две девушки в белом, не удостаивая внимания возбужденную публику, проследовали к бару. Два мартини с соком, как всегда. Даже бармен как будто только нас и ждал.

– Публика приличная, – прошептала мне Мариша, стремительно осушая бокал.

«Опять придется кого-то охмурять», – с тоской подумала я и залпом выпила свой мартини.

Накатили по второй и отправились танцевать. Хоть какое-то удовольствие я должна получать, в конце-то концов!

Удовольствие, правда, продлилось недолго. Благодаря Марише, как всегда. Ее рука вырвала меня из блаженного музыкального оргазма и потянула в курилку. Ну конечно, там ведь тоже своя аудитория. Плюхнулись на диван. Закурили. Краем глаза уловила две направляющиеся к нам фигуры. Ага, Кирилл Лефтов и второй… как там его? Руслан Малышев. Мысленно простонала от предстоящей осады.

– Вы сегодня просто сногсшибательны, – пропела лысина Лефтова, склоняясь над моей рукой в поцелуе. Тоже мне, джентльмен выискался.

Его товарищ лобзал пальцы моей подруги. В отличие от меня она была более впечатлительна.

– Как приятно общаться с настоящими джентльменами.

К моему неудовольствию, джентльмены приземлились рядом и защебетали о чем-то жутко светском и страшно нудном. В общем, как всегда, ни о чем. Мы, как девушки светские, мастерски поддержали эту высокую тему.

– А на Канарах сейчас тепло и классно, – мечтательно пропела Мариша. – Думаем с Кэтти рвануть туда на следующей неделе.

– Я бы предпочла Лондон. Музеи, замки, аристократия. Люблю интеллектуальный отдых, – парировала я.

На самом деле ни на Канары, ни в Лондон мы не собирались. Мы, конечно, были бы не против. Но финансы позволят в лучшем случае загородный пансионат «Прощай, молодость». Но зачем об этом знать другим? Мы ведь звезды! А звезды не мерзнут в захудалых санаториях.

– А мы вот с Русланом собираемся на Сардинию, – пафосно изрек Лефтов. – Может быть, составите нам компанию?

Предложение, конечно, заманчивое. Но нас так дешево не купишь.

– Ну не знаю… – закатила глаза Мариша, едва не зевая, будто ей предложили окучивать картошку на загородной даче.

– Подумайте, – настаивал Лефтов и туманным взглядом посмотрел на меня.

Я тут же обрадовалась, что вырез на моем костюме находится сзади и, пока я сижу, его не видно. Соответственно Лефтову некуда вклеить свой похотливый взгляд, и он вынужден смотреть мне в лицо. Куда бы еще глаза спрятать, чтобы не видеть его?

Лезу за очередной сигаретой. А что делать? Пока Мариша развлекает народ байками о нашей последней поездке в Париж, думаю о чем-то своем.

– На приеме во французском посольстве нас назвали королевами бала, – доносилось до моих ушей. Если глаза и можно было отвести, то выключать уши я еще не научилась. – А принц Монако долго выпрашивал наши телефоны.

Какой еще принц Монако? Какая Франция? Впрочем, пусть развлекается.

Мне казалось, будто меня сверлят. Иногда ловишь ощущение, что на тебя кто-то смотрит. Бывают такие тяжелые взгляды, что ты их ощущаешь не хуже, чем прикосновение руки. Пытаюсь отыскать человека с тяжелым взглядом. Нахожу. Миловидная девушка с рыжеватыми волосами смотрит на меня в упор. Губы сжаты, взгляд горит, подозреваю, не любовью. И что я ей сделала? Впрочем, меня часто награждают ненавистью совершенно ни за что. Подумаешь? Вот я никогда никому не завидовала. Неужели больше нечем заняться, кроме как сидеть и злобно сверлить взглядом ни в чем не повинную девушку? Не кавалера же я у нее увела?

Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию книги.