Закон подлости работал. Этьен рассчитывал добраться из аэропорта до квартиры сестры, принять душ и выпить кофе. Всё, что пошло по плану – это бросить рюкзак в комнате, обычно служившей ему пристанищем в Париже и поставить смартфон на подзарядку. Многочисленные сообщения потребовали незамедлительно проверить почту. Стоило включить ноутбук и выбрать трек, дисплей телефона вспыхнул, сигнализируя телефонный звонок. Этьен проигнорировал три чьих-то попытки дозвониться, и, наконец, сдался. Он отсоединил наушники от ноутбука, сделал громкость приемлемой и ответил Лео. До начала квеста осталось… Меньше суток. Само собой, для проведения ещё мало что готово, пора начинать. Хвала небу, во время долгого перелёта Этьену удалось поспать и кое-что придумать.
– Салют, рад слышать… На счёт флаеров можешь не переживать, эскиз уже у Шанталь… Кстати, я набросал варианты заданий, скоро скину тебе. Продумай пока маршрут и количество этапов… Слушай, а как дела с волонтёрами?
Нога на ногу, Этьен расположился в кресле за письменным столом. Он прижал телефон плечом к уху. В левой руке он держал карандаш и по привычке рисовал в блокноте. Правая была нужна, чтобы открывать непрочитанные входящие в электронном почтовом ящике.
Этьен проболтал с Лео добрых полчаса. Время близилось к полудню. Он отложил мобильный и в недоумении уставился на рисунок. Кто-то в чёрном плаще был распластан по кабине уборной. Его поза казалась безвольной и неестественной. Этьен не узнал свой почерк. Под скетчем размашисто и резко было начертано: «Входящие останутся без ответа, все контакты аннулированы. Завтра он исчезнет из памяти тех, с кем общался ещё вчера».
Бред какой-то. Вырвать, смять и отправить в корзину для бумаг. Плечо и шея отомстили дикой болью за неудобную позу и резкое движение. В придачу, начала отходить затёкшая нога. Этьен не сдержал стон и крепко выругался. За соседней стеной ожили дьявольски агрессивный синтезатор и жёсткий ритм. Техно. Улётное, немецкое. Этьену знаком этот трек. Перед вылетом из Токио он получил демо-версию от автора для эксклюзивной премьеры на «Радио Импульс». Стоп. А каким образом трек очутился у соседей? Ведь Этьен всего несколько минут назад переслал его и порекомендовал включить в эфир.
– Буду кофе. Я не голоден.
Аделин, сестра Этьена ещё только собиралась постучать по косяку открытой настежь двери, ведущей в комнату. Она принесла кофе и тосты. Этьен, как всегда, угадал её присутствие, не оборачиваясь. И не важно, что Адель нацепила толстые вязаные носки, смешные тапки на мягкой подошве и кралась по коридору на цыпочках. Вот теперь можно было резко обернуться и с улыбкой подмигнуть ей. Точно: тапки – мыши. Махровый халатик цвета мяты придавал такой же оттенок её глазам. Русые волосы были заплетены в косу.
– А ещё, ты никогда не спишь, – Аделин чертыхнулась, едва поставила поднос на стол и увидела рисунок в блокноте.
– Меньше, чем ты, не значит «никогда», – блокнот отправился в рюкзак.
– Такое чувство, что вечеринка за стеной будет бесконечной, – Аделин присела на краешек стола и захрустела поджаренным хлебом c томатами, сыром и зеленью.
– Притащим колонки из зала и покажем класс? – Этьен вернул на поднос опустевшую чашку, поднялся из кресла и, пританцовывая, направился к двери.
– Не сейчас, твой племянник ещё спит, – Адель поспешила вслед и тронула брата за плечо.
– Слушай, а кто снимает соседскую квартиру? Может, есть смысл поговорить с ними?
– Понятия не имею…
Стало слышно, как в ритм техно попытался вмешаться дверной звонок.
– Кажется, тебя опередили. Соседи уже не раз жаловались и вызывали полицию. Знаешь, если ты кого-нибудь видел на лестнице, когда поднимался…
– А что, должен был?
– Вчера утром мадам Бенедикт со второго этажа подняла крик. Под её дверью лежал парень, и она не могла выйти из квартиры. Давид, как всегда, всполошился первым, позвал консьержа, но они не смогли привести парня в чувство. Просто оттащили в сторону и вызвали парамедиков, – Адель забрала поднос и предложила перейти в зал, поскольку там было намного тише.
– Ну, и чем всё закончилось-то? – Этьен побрёл за сестрой.
– Чудом. Этот тип неожиданно открыл глаза, резко вскочил и удрал, словно был живее всех живых.
Тем временем, у соседних дверей
Маева в который нажала кнопку звонка, но шагов за дверьми, как и прежде, не услышала. Или не расслышала. Только техно, которое продолжало сотрясать подъезд. Она отыскала во входящих вызовах номер, с которого Джо позвонил ей. Абонент всё так же недоступен. До полудня осталось каких-то десять минут. Все шансы снова опоздать на работу.
Маева пошла по ступеням вниз. Её мысли словно сражались за право уколоть сильнее. Нет ничего бессмысленней, чем отвечать на звонок с незнакомого номера. Нет ничего глупее, чем согласиться встретиться с Джо во второй раз. Париж, город романтики и надежд, стал для Маевы чередой нелепостей, и только. Хорошо, если не Париж, то бар «Ле Шарли» и его посетители. Ладно, не все клиенты бара, но Джо – определённо. Она вполне могла не замечать его среди посетителей, не отвечать на его комментарии к своим рисункам на сайте. Не уступать его просьбам и доводам, ведь вечеринки на Хэллоуин хватило с лихвой. Что ж, вот она – правда: приехав в Париж в конце лета, Маева ждала чудес. Шестнадцатое ноября, четверг. Её жизнь по-прежнему полна неприятностей, несбывшихся желаний и странных типов, на которых вообще не стоит тратить время. К черту всё это: Париж, бар и Джо с его пустыми разговорами.
– Привет, Маева. Знаю, я засранец, но…
Усталый, с трудом узнаваемый голос произнёс её имя. Подняв взгляд, Маева отпрянула, затаив дыхание. Увидеть Джо таким она не ожидала. Одежда в пыли, местами порвана. Лицо, как обычно, скрывал глубокий капюшон толстовки. Губы были разбиты, на щеке – пара ссадин.
– Мне очень было нужно кое с кем рассчитаться…
Объяснения Джо ушли в фоновый режим. В глазах потемнело, Маева прислонилась к стене.
– Привет. Ты… в порядке? – она поймала себя на том, как глуп этот избитый вопрос.
– Речь не обо мне. Нужно, чтобы ты взглянула на пару снимков… Чёрт, руки грязные… Лучше возьми сама, – Джо протянул ей снятый с плеча рюкзак.
Для Маевы было неприемлемым перебирать чужие вещи, пусть даже в присутствии владельца и с его разрешения.
– Извини, нет. Вот, держи, – в её сумке нашлись влажные салфетки. Она протянула ему одну, развернув и не решаясь поднять взгляд.
– Спасибо, – Джо добрался до перил, вытер разбитые руки. Он отыскал в рюкзаке и отдал ей невзрачный бумажный конверт. – Вот. Посмотри внимательно.
Судя по толщине конверта, фотографий в нём было далеко не пара штук.
– Слушай, у меня смена в баре через пять минут.
– Забирай, посмотришь, когда будет время. На обороте конверта есть мой е-мейл. Напиши, что думаешь по этому поводу.
– Ладно. Пока.
– Удачи. Береги себя, – попрощался Джо.
– И ты береги. Хотя бы, то, что от тебя осталось.
Маева выдавила улыбку на прощание и скрылась в дверях. Выйдя, она направилась к станции метро, на ходу достала из куртки сигареты и зажигалку. Вслед за ними из кармана выскользнул ключ и со звоном ударился о брусчатку. Вынужденная остановка, придётся вернуться и оставить ключ в почтовом ящике, иначе Соланж, её подруга, просто не попадёт в квартиру.
И снова Этьен
Душ, принятый в спешке, ещё чашка кофе… Громко сказано. Чашка сублимата, залитого кипятком. Этьен вернулся к песне, с которой начался день.
«Ещё один день в череде серых дней. Я стремился за мечтой, но оказался запертым в золотой клетке…»
За окном было пасмурно, подоконник застелила серая парижская пыль. Этот город серого цвета. Незаметного серого цвета, как и подобает ловушке. Осенние пятна янтаря и коралла, густая синева долгих сумерек и позолота огней скрывают его истинное лицо. Благодаря Парижу Этьен стал музыкальным продюсером в двадцать и сполна расплатился за сбывшуюся мечту, покинув серый город. Он продолжает счёт потерям и никчёмным дням. Всего два из них – и ноги Этьена не будет в Париже.
Телефон потребовал немедленно вызволить его из-под вчерашней газеты. Лео снова искал повод пообщаться.
– Опять ты? … «Ле Шарли»? Так это же бар… Леон, ты меня настораживаешь … Ладно, выхожу.
Чёрная рубашка в белую клетку поверх футболки. Рюкзак на плече. Прямиком в прихожую. Навстречу Аделин с сынишкой на руках. Белокурый глазастый Дани протянул к Этьену ручонки.
– Пойду, проветрюсь немного, – сообщил он сестре. – Тебе привет от Лео!
– Ему тоже передай от меня. И, пожалуйста, не пропадай надолго, обязательно звони.
– Наберу, обещаю. Дани, кем станешь, когда вырастешь? Астронавтом?
Этьен взял кроху-племянника на руки, поднял и легонько подбросил к потолку. Малыш умилительно рассмеялся и с восторгом указал на сияющий светильник.
– Слушай, а пойдём вместе? – Этьену захотелось вытащить домоседку-сестру на улицу.
– Там дождь, – Адель зевнула, прикрывшись ладонью и сладко потянулась.
– О, только не это! Аделин всплеснула руками, увидев, как Дани схватил и потянул за одну из подвесок. Люстра закачалась, пыль живописно полетела в разные стороны.
– Слушай, ты тут вообще прибираешься? – Этьен вернул ей чумазого сынишку.
– В основном переодеваю и отмываю будущего астронавта, – Адель взглянула на пыльные ладошки малыша. Уже остались следы на кофточке и штанишках.
– Ладно, не скучайте. До скорого.
Этьен расцеловал на прощание карапуза и сестру. Тёплая куртка, черные «Лакосты» на белой подошве. Миновав несколько лестничных пролётов, он вышел из дома и вдохнул осеннюю прохладу.
– День добрый, Давид, – он поприветствовал таксиста, живущего этажом выше и смолящего рядом с белым минивэном.
– Добрый. С приездом. Как твои дела? – прокашлял тот в ответ.
– Идут. Подбросишь? Что-то нет настроения на метро…
– Куда нужно? – Давид оборвал его, не дослушав. Он не то обижался, не то сердился.
– В «Ле Шарли» на Сен-Мартан.
– Едешь отметить прибытие и не любишь подземку – парень, ты мне нравишься.
Таксист отправил окурок в урну, смахнул с капота опавшие листья и сел за руль. Высоченный и сухощавый, Давид был похож на согнувшийся старый клён во внутреннем дворе дома. Он повернул ключ зажигания и включил радио. Салон авто наполнила романтичная мелодия «Нежных слов» Кристофа. Минивэн тронулся и свернул в первый же свободный переулок. Для Давида не существовало пробок. Комбинируя одному ему известные объезды, он передвигался виртуозно быстро в любое время суток, каким бы ни был маршрут. Давид сделал звук тише и пустился в рассуждения:
– В метро нет Парижа. Его вечерних огней и весенних рассветов. Его редких снегопадов под Рождество и летних ливней. Я люблю Париж. Я люблю показывать его людям и не устаю от этого. Я люблю каждый его день. Может, потому, что начинаю понимать, все эти дни не бесконечны. Это ты пока ещё об этом не задумываешься.
– Понимаю.
Этьен старался поддержать разговор, хотя относился к Парижу иначе и предпочёл бы услышать «Нежные слова» в инструментальной версии. Мыслями он всё ещё был в Киото, удивительном уголке мира с красными клёнами и живописным небом, куда его пригласили погостить друзья.
– Моему сыну двадцать четыре, как тебе. Я привык считать, что в этом возрасте ещё не понимают жизненных ценностей.
– Дело, наверное, не в возрасте. У многих из нас есть место, к которому мы привязываемся. Это сложнее понять, если ты изначально в таком месте и никогда его не покидаешь. Но очень просто, если тебе приходится его поискать.
– Умеешь ты удивить, хоть и молод.
– А тот, кто умеет удивляться, по-настоящему любит жизнь. Так говорил мой отец.
– Красиво сказал и сына воспитал всем в пример. Вуаля, месье, «Ле Шарли», – Давид притормозил у входа в бар.
– Спасибо тебе, – Этьен полез за бумажником, протянул ему банкноту и покинул авто, прощаясь.
Ветер норовил сорвать капюшон куртки, косой дождь хлестал в лицо крупными каплями. Этьен поспешил войти в бар и задержался в дверях, ища взглядом яркий свитер Лео. Так быстрее. Сначала свитер, а уж потом его обладатель, бледный как смерть и растрёпанный как репейник. Странно, но Лео нигде не было видно.
«Хм, квест вроде завтра. Это что, пробный прогон или вообще шутка?»
Идею позвонить Лео отменил внезапный толчок. Этьен устоял и успел поймать в объятия девушку, буквально влетевшую в бар.
– Пардон, месье, я сожалею, что так…
Хрупкая незнакомка отступила и извинилась. У неё был низкий, слегка хрипловатый голос. В первые мгновения Этьен не поверил, что это говорит именно она. Не поверил, потому что её глаза не сочетались с таким тембром. Эти глаза подписали Этьену приговор, едва распахнулись перед ним – карие, с изящно вздёрнутыми уголками и драматичными ресницами.
– Примите и мои извинения. Я оказался у вас на пути.
Этьен не нашёл особых слов и улыбнулся незнакомке.
– Да, но я слишком… превысила скорость.
Маева старалась говорить уверенно, но голос дрогнул. Вот он: её сон наяву. Никаких сомнений. Она только что угодила в объятия к своей мечте и сморозила какую-то чушь. Всё. Это… Невероятно. То, как Этьен обнял её. Его взгляд, по-мальчишески озорной, по-вечернему синий. Этьен смотрел так, будто всю свою жизнь искал её, а теперь был несказанно рад. Такой стройный… Тёмные волосы слегка вились. Ему к лицу растрёпанная ветром, слегка отросшая стрижка. Сногсшибательную улыбку дополняли ямочки на щеках. Сногсшибательную. Именно. Дрожь и волнение зашумели в висках, земное притяжение пропало, в голове остался только туман. Маева спрятала руки в карманы. Пальцы дрожали. Нет, Этьен не должен был заметить, что ей неловко перед ним…
– Ничего страшного. Вы спешите?
Слова, что всплывали в голове Этьена – все до одного – казались ему глупыми и неуклюжими, какими-то недостойными этой девушки.
Маева лишь кивнула в ответ и попыталась улыбнуться. Вышло натянуто. В горле пересохло, голос и вовсе пропал. Часы на стене бара упрекали: опоздала на полчаса. Около барной стойки промелькнул полный стрел и кинжалов взгляд хозяйки бара. Что хуже, она уже направлялась прямиком к Маеве. Нет, их очередная перепалка с этой крысой не должна произойти на глазах у Этьена. Маева извинилась, и поспешила наперерез начальнице.
Голос Лео прозвучал позади и заставил Этьена обернуться. Взъерошенный обладатель огненно-красного свитера возник в дверях, а тем временем незнакомка пропала из вида, лавируя меж столиков бара. Вот бы окликнуть, но Этьен не знал имени.
– Шути осторожно, Леон. Если так случится, мир перевернётся.
Они заняли пару высоких табуретов за продольным столом напротив барной стойки. Этьен догадывался, что именно Андре Истарди стал поводом встретиться в баре. Проекту Лео и его друга Венсана потребовалась финансовая и техническая поддержка. Оба были знакомы с Андре и решили обратиться к нему. Этьен не считал эту идею удачной. Он никогда не находил взаимопонимания с семейством Истарди, влиятельным в медиа-сфере.
Первая проблема не заставила себя долго ждать. Бесподобная цифровая графика для проекта, со слов Андре, созданная в его дизайнерской группе, на деле принадлежала независимому художнику под ником «Онирис». Это подтверждал сайт «Девиант Арт» и даты публикации рисунков на странице автора. Было очень похоже, что Андре Истарди решил нажиться на чужом таланте, а его художники не были в курсе. Этьена это не удивляло. Беспардонные Истарди всегда полагали, что для достижения цели все средства хороши.
– Андре передал, что Венсан получит заказ завтра вечером. Сдаётся мне, он сдвигает срок, чтобы в суете нам и в голову не пришло что-то заподозрить. А возможно, он планирует просто подставить нас, – Лео что-то искал в своём ежедневнике, спешно перелистывая страницы.
– Но мы-то в курсе.
– Едва устоял перед искушением озвучить.
– Но ведь устоял же.
– Есть повод. Я уверен, где-то в этом баре прячется разгадка. И вот почему…
Лео передал Этьену фотографию, заложенную меж страниц ежедневника. На снимке был запечатлён ночной клуб. Выступление ди-джея и зал попали в затемнение. Фотограф явно стремился снять именно то, что транслировалось на экране сцены, позади артиста. Руины Парижа со знаменитой, но утратившей симметрию и величие Эйфелевой башней патрулировали инопланетные корабли в лучах заката.
– Это что-то вроде предисловия?
– Позавчера я проходил мимо «Ле Шарли» и заметил в баре Андре. Он был не один, однако, знакомить со своим собеседником не стал. Тогда я решил выпить кофе и присел неподалёку. В баре было шумно, до меня долетали только обрывки их разговора. Судя по ним, тема была не из приятных. Андре неожиданно вспылил и покинул бар. Не помню, куда делся тот, с кем он общался, но на его месте осталась эта фотография.
– Хочешь сказать, Андре шантажируют?
– Подозреваю. Если это так, значит, тот, кто оставил фото, знает правду. В общем, поэтому я и завис здесь. Надеюсь встретить шантажиста. Андре только что заходил, но умотал отсюда из-за какого-то звонка. Я проследил за ним до парковки.
Лео перевёл взгляд в сторону барной стойки.
– В этом что-то есть. Но хорошо бы подробностей. Например, как выглядел тот, с кем говорил Андре?
– На нём были тёмные очки, капюшон поверх бейсболки. А потом я лицезрел его спину.
– В таком случае, ты можешь просто не узнать этого человека, если он оденется по-другому и придёт сюда один.
– Мне кажется, я уже видел его раньше. Вот только никак не могу вспомнить, где и когда.
Этьен мог подсказать Лео время, место и обстоятельства. Вот только делать этого не стоило. Лео вряд ли хотел, чтобы ему о них напомнили. Дело было пару лет назад, на вечеринке в честь десятилетия медиа-холдинга «Натива». Лео тогда перебрал и ввязался в драку. Этьену пришлось разнимать участников. Унять потасовку и отвезти Лео домой ему помог Гастон Лефевр. Судя по описанию Лео, Гастон был в Париже и объявил Андре войну. Умолчав о том, что ему было известно, Этьен высказал предположение:
– Если он приходит сюда, возможно, те, кто работает здесь, знают его и могут помочь.
– Гений.
– До сих пор сомневался?
– Попробуем поговорить с королевой Шантеклера?
– На ком, интересно, ты видишь корону, мон камарад?
– А ты присмотрись к баристе. Копия Сары Монтьель. Абсолютно те же черты лица, магия и глубина взгляда. Моя тётушка была бы в восторге. Она обожает этот фильм.
Незнакомка, угодившая в объятия Этьена, объявилась по ту сторону барной стойки. Белая рубашка, фартук с эмблемой бара и бейджем. Тёмные волосы, стянутые на затылке в конский хвост, открыли её дерзкий взгляд и придали лицу законченный облик. Какой-то очень знакомый… Как и её улыбка – едва заметная, только левый уголок.
– Я не смотрел этот фильм, и понятия не имею, как выглядит та самая королева, – честно признался Этьен.
– Было бы странно, если бы ты смотрел мелодрамы шестидесятых. Это душещипательный фильм для милых дам преклонного возраста, – Лео покинул свой табурет.
Этьен отправился вслед за ним и занял место около раскидистой монстеры. Синева, обрамлённая тёмными ресницами, искала встречи с карим огнём.
– Двойной, без сахара?
Маева подала кофе и спрятала руки за спину. Между ними прилавок, но пальцы опять предательски подрагивали, слова стирались из памяти, а голос не слушался.
«Этьен не должен это заметить…»
– Верно. Вы всегда угадываете, какой кофе предпочитает посетитель?
– Нет. Обычно посетители говорят это сами.
Она подала ему эспрессо в белом фарфоре. Её руки успели ускользнуть от его ладоней, аккуратные штрихи век взметнулись. Это не кокетство, скорее предупреждение: «Я поселюсь в твоём сердце, если наши взгляды встретятся». Поздно. Это уже случилось. Её голос был похож на ласковый шёпот. Её имя, написанное на бейдже бара, оказалось редким и удивительно созвучным с ней. Маева…
– Мадам, могу я расспросить вас о двух завсегдатаях «Ле Шарли»? – вмешался Лео.
– Я мало кого знаю, – Маева была занята приготовлением эспрессо.
– Вам что-нибудь говорит имя Андре Истарди?
– Я в лучшем случае помню лица и имена.
– Попробую найти фото, секунду, – Лео спешно призвал на помощь карманный компьютер.
– Мадам Дюваль?
В их диалог вклинился вошедший в заведение и грузный страж порядка. Он подошёл и притулился к барной стойке, тяжело дыша.
– Да, это я, чем…
– Сержант Гренье. Пройдёмте со мной в участок, – не церемонился полицейский.
– Я совершила что-то противозаконное? – Маева в недоумении отступила на шаг, услышав такое требование.
– Это предстоит выяснить. Не вздумайте пытаться бежать или оказывать сопротивление.
Маева сдержала смех. Вздумай она бежать, у Гренье не было и малейшего шанса её настигнуть.
– На улице холодно, месье Гренье. Я ведь не арестована?
– Нет, мадам. Против вас нет улик.
– Вам придётся подождать немного. Я возьму свои вещи.
Маева поставила стража порядка перед фактом и скрылась за дверью в подсобку. Если бы только она могла так же просто говорить с Этьеном… Она оставила на вешалке фартук, накинула куртку и перебросила через плечо ремень сумки. На выходе промелькнула вереница обескураженных взглядов: от тех, кто работал с Маевой за стойкой бара до взлохмаченного парня, с которым общался Этьен. Этьен смотрел на неё совсем иначе, словно уверяя: «Что бы ни случилось, мы обязательно встретимся. Обещаю». Сержант Гренье торопил, осталось лишь хранить молчание и следовать в участок.
– Мне фантазии не хватает: что могла натворить эта стесняшка? – эмоциональный Лео, конечно же, был шоке от случившегося.
– Всё это больше похоже на недоразумение.
Память Этьена запечатлела взгляд Маевы, доставшийся ему на прощание. Этот взгляд говорил, что их встреча много значила для неё.
Сочтя вопрос решённым, Лео оставил наличные на прилавке.
– Я останусь. Подожду её возвращения и попробую раздобыть её номер.
– Учти, горящие боевые корабли уже на подступах к Ориону. Настала пора уходить. И все эти мгновения затеряются во времени, как слёзы под дождём, – Лео артистично процитировал Роя Бэтти из «Бегущего по Лезвию»
– Перестань. Нам ещё гореть и гореть. Долго и ярко…
Глава 2. Рандеву
Маева
Письменный стол у стены, пара стульев. Тот, на котором сидела Маева, пошатывался при малейшем движении. В кабинете полицейского участка было холодно и сыро. Пришлось застегнуть куртку на молнию и согреваться мыслями об Этьене. Маева возвращалась в его объятия, вспоминала его взгляд и улыбку. Это было как во сне и в тысячу раз ярче любого из её снов. Они обязательно должны встретиться снова: заметить друг друга на улице или в метро, поболтать в кафе, за столиком у окна…
– Маева Дюваль?
В кабинет вошёл человек в синем и чёрном. Сгорбленный, кожа да кости, смешные уши и нос крючком. Маева ограничилась лишь взглядом в ответ, ведь при разговоре со стражами порядка стоило быть осторожней со словами.
– Габен Рош. Сигарету?
Она отрицательно мотнула головой и достала из кармана пачку и зажигалку.
– Приношу извинения, что задержал вас. И запоздалые соболезнования. В начале девяностых я работал с вашим отцом в Ницце. Вы вряд ли помните меня, но я вас помню. В Париже вы можете рассчитывать на мою помощь, Маева. Сейчас мне нужна ваша.
Габен Рош протянул ей визитку. Он занял место за столом, напротив Маевы. Его задумчивые глаза с тяжёлыми веками подтверждали: этому человеку она могла доверять.
– Но… чем я могу помочь?
– Маева, вы знакомы с Джо Брассаром? – Рош передал ей несколько фото, маскируясь за табачным дымом.
Упомянутая фамилия ни о чём ей не говорила. Если речь шла о Джо, с которым Маева встретилась перед работой, то она видела его в баре несколько раз. Джо приходил в «Ле Шарли» ненадолго, никогда не снимал зеркальные очки, не говоря уже о верхней одежде. Маева попыталась вспомнить его лицо, но перед глазами были только эти чёртовы очки. У человека на фото был нос с горбинкой и тонкий, брезгливо изломленный рот – две особенности, которые легко запомнить. И ещё, этот мужчина был старше Джо.
– Я не знакома с этим человеком, – заключила Маева, рассмотрев несколько снимков.
– Тогда как вы объясните тот факт, что Брассар звонил вам сегодня, незадолго до полудня?
– Перед работой мне позвонил только посетитель «Ле Шарли», Джо. Он – один из моих подписчиков на «ДевиантАрт».
– Что такое «ДевиантАрт»?
– Сайт, где независимый художник может поделиться своими работами в цифровом формате.
– Тогда, это, конечно же, сайт для вас. А Джо, который звонил вам, он – тоже художник?
– Я не спрашивала. Я знаю только его имя, ник и аватар. Мы переписывались изредка, но он – точно не этот человек на фото.
Маева продолжила перебирать кадры. Камера следила за Джо Брассаром в ночном клубе и фокусировалась на нём. Были снимки, где резкость смещалась на окружающих. На одном из таких фото Маева заметила того самого Джо, который попросил её о встрече.
– Вот. Это и есть Джо, с которым я знакома, – она указала на него и вернула фотографии Рошу.
– Очки, бейсболка, капюшон. Всё для того, чтобы не быть узнанным. Этот человек часто звонил вам?
– Только сегодня. Около полудня.
– В списке контактов Брассара ваш номер отсутствует.
– Не знаю, откуда Джо взял мой номер, – Маева вдохнула дым и стряхнула пепел с сигареты. – С ним или с Джо Брассаром что-то произошло?
– Джо Брассар был убит сегодня в клубе «Карусель».
Маева провалилась в пустоту и стук собственного сердца. Ей с самого начала казалось, что опасность ходит рука об руку с этим Джо. То, как он выглядел, куда позвал подработать и, наконец, услышанное только что, перемешалось в голове и стало шоком.
– Маева, постарайтесь вспомнить всё, что вам известно о том человеке, который звонил вам сегодня с телефона Брассара, – Рош предложил воды, заметив её состояние.
Сделав глоток, Маева вернула стакан на край стола и жадно вдохнула дым. «Когда просят рассказать как можно больше, то немногое, что тебе известно, попросту обнуляется».
– Вам известно, где он проживал? Чем занимался? – подсказывал Рош.
– Я знаю только, что он снимал квартиру на Риволи. Устраивал там вечеринки.
Маева продиктовала адрес. Сигарета медленно тлела в пепельнице. Она сидела неподвижно, словно мраморная статуя.
– А ведь эту квартиру снимал убитый Брассар, – Рош сравнил адрес с записями в документах по делу. – На него поступило несколько жалоб от соседей. Громкая музыка, крики, посторонние на лестнице. Вы бывали в квартире Брассара?
– Однажды.
– Расскажите, пожалуйста.
– На Хэллоуин Джо предложил подработку мне и одному из барменов «Ле Шарли». Сказал, у него намечается вечеринка, понадобится обслуживание в домашнем баре. Мы подобрали костюмы, пришли незадолго до начала. Нам открыл Бэтмен, а Джокер показал бар и объяснил, что от нас требуется.
– Так, значит, костюмированный бал…
– На балу весело. А там многое настораживало и даже пугало. Особенно, безликие – их накидки, лица, скрытые капюшонами.
– Перебью вас. Не могу представить, каким образом капюшон может скрыть лицо. Какую-то его часть ведь все равно видно.
– Нет. Если капюшон глубокий и спереди тоже ткань.
– Интересно… А если, допустим, таких человек семеро, как разберутся кто есть кто?
– Может, по знакам? На руках безликих были какие-то загадочные знаки. Они общались только между собой и вели себя так, будто пришли с какой-то другой целью. Так вышло, что я проследила за одним из них. Точнее, за одной.
– Что заставило вас проследить?
– Я столкнулась с ней, когда вышла в дамскую комнату и удивилась, что среди безликих была девушка. Я пошла за ней. Все они собрались в одной из самых дальних комнат. Они называли это ритуалом…
– Надеюсь, они ограничились оргией и обошлись без жертвоприношения?
– Вы видели вещи, куда страшнее. Но для меня это было омерзительно…
– Что заставило вас смотреть? Вы ведь могли уйти.
– Эта девушка… Она была очень похожа на меня внешне.
– Значит, вы так и не узнали, где всё это время был Джо, который нанял вас?
– Я пыталась его отыскать, но все мы были в масках, костюмах и гриме. Мне не удалось. Я жалею, что согласилась на эту подработку.
– Однако, если я правильно понял, сегодня вы вновь виделись с этим человеком.
– Джо убедил, что это важно для меня…
Маева попыталась отыскать в сумке тот самый конверт, что отдал ей Джо, но фотографии как в воду канули.
– Постарайтесь припомнить подробности. Как выглядел этот человек на момент вашей встречи.
– Как после неравной драки. Кажется, он сказал, что расквитался с кем-то. Я не помню точно и не знаю, правда ли это.
– Ещё раз уточните время и место, где вы встретились.
– Примерно за десять минут до полудня. Мы говорили в подъезде, где Брассар снимал жильё.
– Брассара обнаружили убитым в уборной «Карусели» около пяти утра. Огнестрельное. Серия из трёх выстрелов в упор. Никаких следов борьбы. Это значит, всё произошло мгновенно.
Рош протянул Маеве снимки, сделанные на месте убийства. Тело убитого лежало в кабине уборной, кровь на чёрном свитере, распахнутом кожаном плаще и кафельном полу.
– Если Джо звонил мне с номера этого человека, значит… – кадры разлетелись по столу.
– Телефон Брассара был найден в том самом подъезде, где вы встречались с посетителем бара. Отпечатки стёрты.
– То есть, всё это время я общалась… с убийцей?
– Мотивы убийства Брассара ведут в совет директоров «Нативы». У того, кто искал с вами встречи, иной мотив. Похоже, то, что вы видели на той вечеринке, каким-то образом касается вас. Подумайте, каким, – Рош собрал фотографии, повторно взглянул на снимки и поднялся из-за стола, – И какого же чёрта они не сняли с него перчатки? Едем.
– Могу я спросить, куда?
– Вы помните знаки, которые видели на руках безликих?
Маева молчаливо кивнула.
Этьен
Минуты летели, успев превратиться в целый час. Этьен давно перебрался за освободившийся столик у входа в бар, чтобы не упустить возвращение Маевы. Он добыл из рюкзака макбук, подключился к сети. В перерывах между телефонными звонками и сообщениями, он узнал, как выглядела Сара Монтьель. Роскошная испанка в нарядах дивы показалась ему надменной и хищной. Этьен охотней сравнил бы Маеву с Амандой Сейфрид – не так уж много отличий: цвет глаз, волос, рост и вес.
Близорукий и худощавый официант по имени Рафаэль принёс заказ Этьена – омлет с шампиньонами, овощами и зеленью.
– Чай, кофе или напитки покрепче, месье?
– Благодарю. Не подскажете, кто из посетителей мог оставить это?
Этьен показал Рафаэлю фото, добытое Лео. Он прекрасно знал ответ и уже попытался дозвониться до Гастона, но тот не отвечал.
– Выступление Идола в «Ново Казино». Отличный кадр. Там было круто. – Рафаэль смешно прищурился, разглядывая снимок. – Догадываюсь, кто это мог быть. Его зовут Джо. Маева общалась с ним.
– Будьте добры, счёт. И, быть может, есть способ связаться с Маевой?
– Секунду, месье…
Рафаэль отошёл и вернулся через несколько минут. Он оставил на столике счёт, спрятанный в декоративный бокал, и визитную карточку Маевы Дюваль.
– Здесь контакты Маевы.
Этьен поблагодарил Рафаэля, положил наличные в бокал и рассмотрел визитку. Карточка была завораживающего синего оттенка с серебряным шрифтом. Маева указала только электронную почту и свою страницу на «ДевиантАрт». Однако, эти два контакта неожиданно ответили на главный вопрос. Страница Онирис и почта с точно таким же логином принадлежали Маеве Дюваль. Этьен закрыл вкладки с фотографиями и переключился на свой электронный ящик. Он обозначил тему письма, перешёл в поле адресата и задумался. Когда Лео упомянул Андре, Маева выглядела несколько озадаченной и растерянной. Вряд ли она скрывала что-то. Однако, факт оставался фактом. Андре приходил в «Ле Шарли». Приходил не однажды. Что заставляло его возвращаться в это место? Андре привык к дорогим ресторанам. А если Андре приходил в бар из-за Маевы, что написать ей?
Просто: «Салют, Маева. Хотел бы продолжить начатый разговор о посетителях бара. Оставляю свой номер. Надеюсь, созвонимся».
Принятое сообщение поторопило Этьена отправить текст. Оно было от Шанталь. Подруга Лео создавала для Этьена сувениры и символику по его требованиям, от эскизов до конечного результата. Судя по времени, когда Шанталь собиралась приехать к Лео, Этьену настала пора отправиться в путь. Еда осталась нетронутой.
Лео жил неподалёку от «Ле Шарли», на улице Сен-Мартан. Дождь время от времени превращался в ливень. Он заставил Этьена зайти в музыкальный магазин, потом в книжную лавку, чтобы переждать. Шум дождя напоминал ему голос Маевы: тихий, спокойный, бархатный. Этьену было необходимо услышать её вновь. До того, как он уедет из Парижа.
Лео радушно встретил его на пороге своей квартирки-студии под мелодию «Одинокого этим вечером». Под эту песню он познакомился с Шанталь в Каннах и считал её одной из самых красивых во Франции. Шанталь или песню? Лео не раздумывая ответил бы, что все предположения верны.
– Завтра тоже дождь, – сообщил он. – Мы – гении уже потому, что перенесли квест в метро.
– Лишь бы участники не натворили беспорядков. Не то окажемся в полиции, как мадам Дюваль, – Этьен бросил промокшую куртку у порога.
– Не вернулась? – Лео уселся на кушетку возле окна и продолжил что-то печатать на ноутбуке.
– Может и вернулась, просто я не дождался, – Этьен подошёл к окну и провёл рукой по стеклу. Потоки воды снаружи рисовали в его памяти взгляд Маевы.
– Я тут подумал, чтобы не застрять под землёй до ночи, пусть в квесте будет всего пять этапов, а?
– Поддерживаю.
– Поискал Маеву Дюваль в сети. Похоже, она не наивна и не указывает реальное имя при регистрации. Редкое, легко бы нашлось. И идёт ей, словно…
– Словно её не могут звать по-другому.
– В точку.
– Получается, Андре продал Венсану рисунки Маевы. Мне удалось узнать её почту. Её электронный ящик назван точно так же, как та страница на «ДевиантАрт».
– Вот так новость. Значит, Андре и Маева знакомы?
– Логично предположить. Но вы с Андре общаетесь. А ты не знал. Варианты: он скрывает это, он встретил её недавно или просто взломал её аккаунт.
– Хм, ну и дела… Может, немного антистресса?
Лео проделал несложный путь до барной стойки в кухонном закутке и снял с полки пару стаканов. Он извлёк из холодильника лёд и «Джек Дениелс».
Этьену вообще не хотелось, чтобы имя Андре звучало при упоминании Маевы. Она смотрела на него как на единственного в мире – вот доказательство, что пижону-Истарди не на что надеяться.
– А теперь объясни, как это: я провёл в баре два дня, но не узнал почти ничего, а ты? Только пришёл туда и сразу все распутал? – Лео занял один из свободных табуретов.
– Повезло…
Этьен остановил Лео жестом на одной трети стакана. Он снова пропал в том мгновении, когда удержал Маеву в объятиях.
– А ты вообще везучий, – Лео осушил свой стакан до дна и вспомнил про лёд, – Родился гением. Карьера сложилась сама собой. На тебя западает любая, какую ни пожелаешь.
Взлетевшая правая бровь Этьена с тонкой нитью шрама выдала удивление. Но спорить… Лео судил по их редким встречам. И был прав. Этьен увяз во флирте и мимолётных приключениях. Последнее время ему не случалось увлечься хотя бы на пару дней.
– Трава на другой стороне улицы всегда зеленее, Леонардо. Тебе звонят, между прочим.
Лео дотянулся до телефона и взглянул на дисплей.
– Привет, мой лисёнок, – он слез с табурета и медленно побрёл в сторону кушетки и журнального столика с ноутбуком. – Уже здесь. Ему что-нибудь передать?… Ладно, до скорого.
Лео закончил разговор и, заметно повеселев, нырнул в холодильник. На столе появились зелёные яблоки, виноград и коробка с пиццей.
– Шанте будет здесь с минуты на минуту. Может, перезвонить ей и попросить захватить с собой симпатичную подружку?
Лео отправил пиццу в духовку и попытался красиво уложить фрукты в вазу. В мыслях Этьена царила Маева. Вот если бы встретить её было так же легко, как согласиться с идеей Лео. Просто выйти на улицу в нужный момент и увидеть её за столиком в кафе у окна. Или спуститься в метро. Выбрать верное направление. Сесть в тот самый поезд, и даже, вагон… Обращение по имени заставило Этьена очнуться. Он поймал едва не скатившееся со стола яблоко.
– Ну, так что?– Лео рассеянно улыбнулся и взъерошил буйную курчавую шевелюру.
– К чему какие-то подружки, если тебе безумно нравится только Шанте?
– Но ты-то один, – Лео раскачивался на табурете.
– Что с того?
Табурет Лео потерял равновесие и с грохотом отправил седока на пол. Колкости сменились взрывом истерического смеха.
– …Ладно, проехали. Я похож на перевёрнутую черепаху? – Лео хохотал и безуспешно пытался подняться самостоятельно.
– Скорее на пуделя, который всю пыль на себя собрал, – Этьен подошёл и протянул ему руку.
В дверь позвонили. Нелепая походка Лео после полёта с неудачным приземлением – тот ещё цирк… Всё. Больше не смотреть на этого долб… пардон, имбецила, пока снова не усядется. Даже не вспоминать про этот момент.
Тем временем Лео доковылял до входной двери. Открыв, он обрадовался Шанте, такой же пышноволосой, как он сам. Он заботливо помог ей снять пальто и сопроводил к столу.
– Взбодришься? Вино, американский виски?
– С утра ничего не ела, немного позже, – веснушчатая Шанталь просияла яркой помадой и приблизилась к Этьену.
– Привет. Как поживаешь, человек-легенда?
– Легендарно, как же ещё? – Этьен ускользнул от поцелуя и провёл пальцами по её щеке. – Тебе очень идёт красный. Давай сохраним его, и не будем тратить на меня.
– Вообще-то, это стойкая помада. Держи, подхалим. Чек здесь, гони моё вознаграждение, – Шанталь вручила Этьену пакет с мерчем, добыла из сумки стопку напечатанных флаеров и уселась с ними. – Там дождь закончился. Может, сорвёмся куда-нибудь потанцевать?
– Отличная идея. Лео ведь обожает танцы, – Этьен похлопал по плечу обескураженного друга и извлёк из рюкзака бумажник, чтобы рассчитаться с Шанте.
– Побережём силы до завтра. Сегодня – никак. Надо что-то решать с маршрутом и выслать задания волонтёрам. Кстати, у меня их только трое. Ты в игре? – жертва табуретокрушения подал на стол разогретую пиццу.
– Само собой. Так, это пусть будет у тебя. Начало в десять, сбор – на полчаса раньше. Выберешь место, выложишь на сайт, – Этьен передвинул к нему флаеры и поднялся из-за стола.
– Не понял, а ты что, уходишь? – изумился Лео.
– Не сидится.
– Передай Маеве, что я не сержусь, – Лео налил вина Шанталь.
– Обязательно передам, осталось только её найти, – Этьен попрощался с Шанталь, чмокнул её веснушчатую щёчку и направился к двери, сопровождаемый Лео. – Леон, я беспокоюсь за тебя. Веди себя хорошо, и обязательно пересядь. Хотя бы на диван, – продолжая язвить, он с показной заботой пригладил ладонью пышную гриву Лео.
– Как скажешь, внимательный ты мой, – парировал Лео вполголоса и попытался отвесить ему подзатыльник.
– По голове нельзя, я ей думаю, – смеясь, увернулся Этьен и удрал на лестничную клетку.
– Успешных поисков, – пожелал ему вдогонку Лео.
– Без вариантов. Я ей обещал, – донеслось с лестницы.
– Ей или себе?
Игра слов… Всё непередаваемо больше, чем простые слова. Сначала едва уловимое, а теперь – непреодолимое и зовущее «Пора!» Выйдя на улицу, Этьен на ходу выбрал музыку в плеере: «Спейс», альбом «Только синева». Под «Слёзы грусти» в наушниках сумерки становились минорно-лиловыми. Золотой свет просыпающихся огней увлекал за собой. Залитый дождём тротуар вёл по ступеням в электрические лабиринты подземки. Поезд распахнул двери, приглашая войти. Этьен окинул взглядом вагон и, сняв наушники, замер, потрясённый. Это было настоящим чудом. Именно в этом вагоне, среди ничего не значащих пассажиров ехала… Она.
«Салют, Маева».
Маева прислонилась к поручню вагона метро и позабыла, где она. Перед её глазами стоял Этьен. Он больше не был туманным образом из её снов. Теперь память рисовала его с мельчайшими подробностями: милую родинку на щеке, тонкую нить шрама через бровь, каждую ресницу, каждую искорку взгляда. У него был удивительный взгляд, полный внимания и доброты. Маева мысленно вернулась в вагон поезда и затаила дыхание. Это невероятно! Этьен действительно смотрел на неё. Их разделяло всего несколько шагов. Осталось лишь преодолеть расстояние. Тени сомнений уходили за пелену дождя, который покинул город.
– Салют. Мне сказали в баре, что ты спрашивал обо мне. Ничего, если на «Ты»?
Аккуратные стрелки на веках и длинные ресницы притушили взгляд. Маева смутилась и уставилась себе под ноги, созерцая промокшие и видавшие виды кеды. Снова один на один. Дольше прежнего. Ближе близкого.
– На «ты» будет намного лучше. Рафаэль дал мне твою визитку с электронной почтой. Я написал тебе.
– К сожалению, ноутбук не со мной. Если решил заказать картину или постер, придётся подождать.
– Ты рисуешь только пейзажи?
– В основном, да. Я работаю акрилом, акварелью и пастелью.
Отпустив поручень, Маева принялась искать в сумке фотографии своих прежних работ. Внезапный толчок заставил её потерять равновесие. Она вновь угодила в объятия Этьена. Сквозь сознание пробежала яркая вспышка. Бездонная синева и надежда в карих глазах встретились в каком-то ином пространстве. Всё вдруг потеряло значение. Удары сердца слились в единый ритм. Один, два три…
– А если я попрошу тебя нарисовать портрет?
Маеве хотелось назвать Этьена по имени. Он до сих пор не представился и вряд ли подозревал, что она может его удивить.
– Я с удовольствием нарисую тебя, Этьен.
– Лучше, пусть это будешь ты. Нарисуй мне себя.
– Попробую, но не знаю, получится ли.
– Обязательно получится. Если никуда не спешишь, может, выйдем и посидим в каком-нибудь кафе?
Этьен не спешил разрывать их объятия, его спокойный голос звучал ласково и чарующе. Поезд замедлил ход, и Маева поспешила кивнуть ему в знак согласия.
– Только у меня одно условие. Пообещай, что ты больше не исчезнешь.
– Хорошо. Я постараюсь.
Он взял её за руку и потянул за собой, навстречу долгому вечеру и ступеням, ведущим вверх. Маева улыбнулась этим мгновениям. Какое-то время ей можно было тихо и послушно идти за Этьеном. Её мысли кружили в сумасшедшем хороводе. Странно, почему Этьен не удивился, что ей известно, как его зовут? А ещё, почему днём, в баре, она побоялась, что он прикоснётся к ней? Это даже глупее, чем оробеть перед ним, таким простым и искренним. Он впервые взял её за руку. И в том, как он это сделал, есть что-то неповторимое. Словно он никого и никогда ещё не брал за руку так… Кафе «Стефано», столик на двоих. Куда же, куда могли подеваться её рисунки? Неужели…
– … Не могу найти своё портфолио с рисунками. Неужели оставила в полиции? – Маева внимательно проверила содержимое сумки ещё раз и опустилась на стул в полной растерянности.
– Если это не тайна, что полиции было нужно от тебя?
– Они расследуют убийство. Один из посетителей бара звонил мне с номера убитого.
– Что-нибудь удалось прояснить?
– Скорее, наоборот. Всё ещё больше запуталось, а я слишком мало знаю, чтобы помочь расследованию. А твой друг… Он, кажется, тоже о ком-то меня спрашивал.
– Без фото всё равно не разобраться. Лучше скажи, какой кофе ты любишь? Не уверен, что смогу угадать.
Этьен пристроил свой рюкзак на свободный стул за столиком и сменил тему разговора. Если Маева не смогла вспомнить даже имя, которое назвал ей Лео, расспрашивать не имело смысла. Наверняка, она успела устать от всех этих расспросов. Во всяком случае, она выглядела усталой, и Этьену хотелось её приободрить.
– Мятный латте. Было бы здорово.
– Всё, что хочешь, только не грусти.
– Хотела показать тебе свои рисунки, а их нет.
– Ну, допустим, я видел кое-что на твоей странице, – Этьен извлёк из рюкзака свой макбук.
– Придумала. Я покажу тебе скрытые арты.
Этьен подключился к сети через вай-фай кафе. Забавно вышло, но ему даже не пришлось ничего выспрашивать у Маевы. К тому же откуда-то знала его по имени. От таких сюрпризов у него даже пробудился аппетит, и Этьен обратил внимание своей спутницы на предложение вечера.
– Закажем что-нибудь?
– Только латте. Я не ужинаю.
– А что, в полиции теперь кормят обедом?
– Ну, хорошо, тогда, что-нибудь лёгкое. Пусть будет брускетта.
К ним подошёл официант. Он принёс графин воды и поинтересовался, готовы ли они сделать заказ.
– Брускетту с артишоками, омлет с сыром, салат «Нисуаз», мятный латте и эспрессо, – Этьен попросил, чтобы напитки подали горячими, – Мы пока не определились с десертом.
– Значит, эспрессо, всё-таки, не двойной, и, на самом деле, я не угадала?
– Всё верно. Я беру двойной в первой половине дня.
Этьен набрал в браузере «ДевиантАрт» и развернул монитор макбука так, чтобы смотреть было удобно им обоим. Маева засмотрелась на его руки: загорелые, с длинными пальцами и красивой формой ногтей.
– Логин, пароль, – он уступил Маеве управление сайтом и отстранился, чтобы не смотреть.
– Добро пожаловать в мою скромную галерею, – она вошла на свою страницу. – Это мой первый оцифрованный арт. Вот продолжение. Эти два эпизода пока скрыты. Ждут своего часа…
Маева продемонстрировала четыре своих работы. Это были футуристические пейзажи с потрясающей цветовой гаммой. На первом арте вершину возвышающейся над разрушенным Парижем Эйфелевой башни позолотил закат. Его краски создали трагичное и захватывающее впечатление. Повсюду сновали инопланетные корабли. Слайд два. Стройный воин с сияющим луком за спиной остановился на краю скалы. Перед его взором простиралась панорама ночного города и бескрайнее небо, усыпанное звёздами. Город манил электричеством огней и загадочной геометрией улиц. Третий слайд. Глубокий разлом поделил деловой Ла Дефанс пополам. В бездне разлома зарождался новый мир. Воин замер, стоя на обломке Большой Арки и глядя в неизведанную бездну. Четвёртый сюжет. Протагонист миновал врата, увитые плющом, и устремился в тёмно-изумрудный лес…
– А там, в лесу, что его ждёт? – Этьен попросил показать всё сначала.
– Я, наверное, и так уже кажусь тебе странной.
– Мне нравится, что ты такая.
Этьен говорил, как чувствовал. Ему пришлись по душе задумчивость и серьёзность Маевы, её дерзость во взгляде, редкая и сдержанная улыбка.
– Я не знаю, какая я.
У Маевы не осталось выбора. Искренность Этьена требовали только правды взамен. Синева, окаймлённая длинными ресницами, подтверждала это.
– Зато ты не пытаешься никем казаться.
– Иногда мне вообще кажется, что меня нет. Есть только мои фантазии про иные миры и их обитателей.
– Как ты создаёшь эти фантазии?
– Зачем создавать? Они просто есть, я их вижу и рисую. Мне помогает музыка. Например, Идол. Конечно, он ещё мало кому знаком, но это очень необычный музыкант. Талантливый и таинственный.
– А по-моему, Идолу ещё предстоит стать музыкантом. В его треках яркий ритм, много эффектов, но почти нет мелодии.
– Я ничего не смыслю в этом. Мне просто нравятся его треки и легенда вокруг его персонажа.
Этьен поблагодарил официанта за принесённый заказ и достал из кармана куртки свой плеер. Он вернул «Слёзы грусти» в начало, протянул Маеве наушники и попросил послушать, чтобы их разговор не был голословным. Она с любопытством согласилась, наивно решив, что одного её левого уха будет достаточно. Грустная и красивая музыка восьмидесятых заставила её затихнуть. Маева слегка прижала оба динамика пальцами и внимательно ловила каждый миг. Трек закончился, она вернула Этьену наушники, поблагодарив.
– Красиво. Кажется, теперь я понимаю, что такое мелодия
– Если хочешь, я скину тебе море красивых мелодий.
– Очень, только плеер не со мной.
– Напомни, как заберёшь. А этот воин на твоих рисунках? Из какого он мира?
Маева достала из сумки «Звёздных королей», знаменитый фантастический роман Эдмонда Гамильтона.
– Это одна из моих любимых книг, – глаза Этьена сияли.
Маева отыскала закладку, листок тёмно-синего картона, на котором она работала искрящимся серебряным гелем. Мерцающее серебро лёгкими линиями запечатлело прекрасную пару. Бесстрашный воин и девушка, похожая на Маеву, смотрели друг на друга, взявшись за руки. Их окружали лазурные звёзды и хороводы огней-блёсток.
– Воина зовут Сетрейо. А его возлюбленную – Онирис. Им открыты все миры во вселенной. Я нарисовала их, когда мне было пятнадцать. Мне кажется, они похожи на Лианну и Джона из книги.
– А мне напоминают Стеллу и Шепа из «Интерстеллы».
– Люблю этот мультфильм. Вчера хотела пересмотреть.
– Я знаю, где сегодня нон-стоп с «Интерстеллой» и «Метелью». Пойдём?
– Пойдём.
– Только у меня одно условие.
– Какое на этот раз?
– Ты выберешь десерт.
Тем временем официант принёс горячее и салат за их столик.
Глава 3. Пассаж
Пятница, начало дня
Новый парижский рассвет окрасил город золотом. Самых чистых красок не жаль ради тех, кто не спит в ранний час. Пара чашек ароматного кофе у раскрытого окна, утренняя прогулка рука об руку… Хранитель города любовался романтиками и медлил нажимать кнопку «пуск» повседневной суеты и шума. Почему бы не подарить мечтателям несколько волшебных мгновений?
Нон-стоп давно закончился. Остались пьянящая магия объятий, сплетённые пальцы рук и взгляды, хранящие ожидание. Маева оставила во вчерашнем дне робость при первой встрече. Этьен ни на минуту не оставлял её без внимания то держа за руку, то прикасаясь, то обнимая и прижимая к себе, как сейчас. Маева ласково обнимала его в ответ. Их путь лежал через сад Тюильри, устланный осенними листьями. Утро выдалось тёплым, как и минувшая ночь. Как всё-таки здорово, что…
– Как, всё-таки, здорово, что ты пришёл вчера в «Ле Шарли».
– Хоть на край света. Я уже не согласен на вчерашний день без тебя.
– А я согласна поменять всё во вчерашнем дне. Кроме встречи с тобой и того, что с работой в баре покончено.
– А причина? Ты и кофе – идеальная пара, – Этьен с улыбкой наблюдал, как грациозно Маева шла по бордюру пруда.
– Время. На юге я работала баристой и рисовала на заказ. В Париже всё по-другому. Моя помощь понадобилась подруге. Соланж работает с интерьерами, её заказчикам часто требуются картины. Я успеваю, если дело ограничивается одной или двумя идеями. Но последний клиент потребовал шесть постеров и дал всего две недели. Конечно, игра стоит свеч, но я осталась без вечеров и выходных.
– Это значит, на твоей странице пока не будет обновлений?
– Моя последняя акварель пока не закончена. Потом её нужно будет отсканировать и прорисовать кистями «Фотошопа».
– Выиграй время. Рисуй сразу в программе. Хорошая цифровая графика сейчас востребована.
– Первые рисунки с воином Сетрейо были нарисованы вручную. А у серии должна быть единая техника исполнения.
– И даже это может стать твоей визитной карточкой. Возьмём Лео. Он хотел снимать кино. Кино нового формата. Его ожидали отказы, пока он не нашёл этот чёртов формат. А этой весной? Где был Лео? А Лео был в Каннах, получал свою первую награду…
– Постой, а кто такой Лео?
– Мой компаньон, с которым я был в «Шарли. Он не представился?
– Нет. Я бы запомнила. У Лео действительно стоит поучиться, как идти к цели. Только, похоже, я потеряла свою. А может, у меня её никогда не было.
Маева остановилась и поравнялась взглядом с Этьеном. В её глазах отразился солнечный луч. Ветер, что прогнал из города вчерашний ливень, заигрался с шёлком её волос оттенка эспрессо.
– Ты обязательно найдёшь, Эви, – Этьен отвёл от её лица брошенную порывом прядь. – Просто дай себе время. Пора пить кофе с круассанами.
– Ближайшая пекарня там, – Маева махнула рукой в сторону синеющих за каштанами крыш. – С тебя круассаны, с меня домашний кофе.
– Ты приглашаешь меня к себе?
– Громко сказано. В ту квартиру, где мы с Соланж работаем.
В словах Маевы послышался едва уловимый оттенок грусти. Похоже, в её жизни не было места, которое она могла бы назвать домом. Они вышли из сада и остановились в ожидании сигнала светофора. Сначала здание, где ранним утром открывалась пекарня, и свежая выпечка ожидала посетителей. Следующее – пристанище Маевы. Оба строения были ухоженными шестиэтажками, наследием барона Османа. Они отличались друг от друга, разве что, магазинчиками в цоколе.
Маева набрала код, вошла в подъезд и задержалась около почтовых ящиков. Соланж опять ночевала у Идриса, раз её ждал ключ. Хвала небу, конверты с фотографиями и потрёпанный журнал «Вог» тоже лежали в ящике. Во вчерашней суете Маева позабыла, что оставила всё здесь, когда возвращалась. Она отыскала незаконченный рисунок среди журнальных страниц и протянула Этьену.
Загадочный тёмный силуэт Сетрейо замер у входа в заброшенную часовню, поросшую зеленью леса. Косые лучи солнца освещали разрушенные стены и колонны, пробивались сквозь проёмы окон и разломы. Бурный лесной ручей проложил своё русло через это древнее строение.
– Река времени. Пока общее впечатление, без деталей.
– Интересно. Когда и как ты пробралась туда?
В каждом слове и взгляде Этьена звучало и читалось удивление. Он говорил так, будто место на рисунке Маевы реально.
– Я никогда не была там. Просто, видела.
– В смысле, видела где-то на фото или в сети?
– Не знаю, как объяснить. Это как видеть сон, только ты не спишь. Как будто у тебя два зрения. Обычное. И ещё одно, где-то внутри. Понимаешь?
– Не уверен, но ты очень точно видишь. Этот лес, часовня и ручей – всё это на самом деле существует.
– И ты бывал там?
– В детстве. Довольно часто.
– А это место как-нибудь называется? – Маева пошла по ступеням вверх.
– Понятия не имею. Но спрошу, и обязательно скажу тебе, – Этьен последовал за ней.
Им предстояло подняться на четвёртый этаж. Пройдя в квартиру, Маева, первым делом, сбросила куртку. В помещении было душно. Она попросила Этьена открыть балкон в гостиной и задержалась у зеркала, чтобы собрать волосы.
В комнате, светлой и уютной, всего было в меру: зелени растений, мебели, получившей вторую жизнь после реставрации, пледов и ковров, атмосферных пейзажей с видами Парижа. Всё это было лишь фоном. Взгляд Этьена был прикован к Маеве, к её стройной, хрупкой фигурке в синих джинсах, чёрном топе и белой рубашке, завязанной узлом на тонкой талии. Она забрала из прихожей бумажный пакет с выпечкой и пригласила его на кухню. Кофе хранился в закрытом металлическом контейнере.
– Так вот, что такое домашний кофе, – Этьен оценил кофейный аромат – спокойный, мягкий и удивительно настоящий.
– Я привожу арабику из Туниса. Обжариваю сама. Надеюсь, тебе понравится.
Маева размолола зёрна в ручной мельнице и пересыпала помол в медную джезву. Она добавила воды и поставила напиток на плиту.
– Насколько же я привык к растворимой подмене, кофе-машинам и «Старбаксу»…
Маева отыскала среди страниц журнала фото яркой и задорной шатенки. Плечи женщины были покрыты пёстрой шалью, тёмные волосы собраны в гладкую причёску.
– Знакомься, это Гаэль. Она говорила, что кофе живой и знает суть каждого человека. Только, чтобы это понять, нужно отказаться от кофе-машины.
– Вы так проницательны, Гаэль… Доброе утро, рад нашему знакомству. Не возражаете, если я спрошу, почему Маева всегда такая серьёзная? Быть может, у неё очень строгие родители?
Этьен затеял разговор с портретом. Маева улыбнулась, наблюдая за ним и листая в памяти фрагменты детства.
– Мать оставила меня, когда я была совсем крохой. Люк старался, чтобы я не выросла её копией. Он не был строг, но любил дисциплину.
– Почему она так поступила?
Сердце Этьена взбунтовалось, слова вырвались сами собой. Он был готов поспорить, что Маева была очаровательным ребёнком.
– Ей не было и семнадцати. Она планировала избавиться от меня ещё до того, как я родилась. Люк настоял на браке и на том, чтобы я появилась на свет, – Маева взяла пару чашек с полки старинного буфета. – А теперь его нет. У большинства тех, кто теряет, есть место, куда можно прийти почтить память. От пассажиров рейса шестьсот четыре, «Каир – Париж», остались только фотографии.
Маева показала Этьену студийный снимок. Стройный и подтянутый Люк Дюваль, одетый в тёмный свитер и джинсы, держал на руках милую, но угрюмую темноволосую девочку лет пяти. Малышка смотрела в кадр исподлобья, грозно и сосредоточенно.
– Эта маленькая бука и есть я.
– Все просили улыбаться?
– Люк был не в духе, фотограф оказался сварливым. Помню, от него разило терпким одеколоном. Пожалуй, с тех пор я ненавижу парфюмы.
– Так тебе просто повезло со мной. Я не пользуюсь. У моего отца была аллергия на запахи и пыль. В нашем доме не было никакой парфюмерии, цветов, один только идеальный порядок и обязательная ежедневная влажная уборка.
– Ты рассказываешь так, будто…
– Рассказывать особо нечего. Гаспар и Сабин любили друг друга, жили счастливо и умерли в один день. У меня нет их фото с собой. Захвачу в следующий раз, когда буду в Париже.
Мечты Маевы превратились в осколки. Они с Этьеном расстанутся? Только не это. Только не сейчас.
– Ты уезжаешь…
Спросить не вышло. Её голос выдал грусть, рука потянулась к пачке сигарет и зажигалке на подоконнике.
– В Лион. Я живу, скажем так, в его окрестностях, – Этьен отодвинул сигареты и преградил ей путь. – Эви, не кури, пожалуйста.
Как тихо и нежно он произнёс её имя… Ещё никто не называл её так. Откуда-то с улицы донеслись строчки из песни: «Убиваешь меня нежно словами». Теперь Маева узнала, как это. Это когда парень, от которого ты без ума ласково называет тебя по имени, убирает с твоего лица брошенную ветром прядь, но ты знаешь, что он уедет.
Этьен наблюдал, как кофе готовил попытку сбежать. Маева успела снять с плиты джезву и водворила напиток в плен белоснежного фарфора. Себе она заварила чай с душистой лавандой. Затихла, сделала вид, будто очень занята, и не смотрела в его сторону. Зачем было говорить про Лион? К чёрту все эти планы на пару дней. Он не покинет Париж без Маевы. Этьен приблизился, сомкнул руки на её тонкой талии и нежно притянул её к себе.
– Я хочу позвать тебя с собой. Ты ведь не скажешь, что совсем не знаешь меня?
Обернувшись, Маева прочла в синеве его взгляда ожидание и надежду. Растворилась в ней, словно в ласковой морской волне. Его голос, прикосновение и тёплое дыхание отозвались волной блаженства внутри. Это больше не сон. Это было остановившееся мгновение абсолютного, реального счастья.
– Я бы хотела тебя узнать.
– Тогда, я останусь в Париже, пока ты не ответишь, что согласна, – его пальцы скользнули вдоль линии её лица и коснулись губ.
– Это тебе, Тьенно.
Маева пододвинула чашку ароматного эспрессо ближе к Этьену и не спешила убрать руку, когда его ладонь легла поверх. Он смотрел на неё точно так же, как во время ночного нон-стопа в тёмном кинозале. В те мгновения, когда их взгляды встречались в мерцании луча проектора, они оба знали, чего ждут. Его взгляд ласково прошептал: «Ты же понимаешь, что я не могу без тебя. Ты мне не безразлична. С той самой секунды, как я увидел тебя».
Маева тронула его губы кротким прикосновением, словно ответив: «Теперь понимаю. Ты тоже мне очень дорог». И Этьен превратил её робкую попытку в их первый откровенный поцелуй. Утреннее солнце протянуло к ним лучи, словно дождалось, наконец, того, что неизбежно. Залитый его позолотой, Этьен вёл. Маева следовала за ним, сомкнув объятия. Её сердце почувствовало рядом удары другого, бесконечно понятного и близкого и соединилось с ним в единое целое ритмом и тактом. Один, два, три, вечность. Вечность, чтобы стать одной вселенной. Вселенной, где остался один только миг – и Этьен возьмёт её на руки, унесёт на мягкую тахту и развяжет узел из белого шелка на тонкой талии…
Но настойчивый телефонный звонок умолял его вернуться в действительность. Это Лео. Вполне вероятно, все уже в сборе и ждут только его.
– Ты не ответишь? – тихо прошептала Маева.
– Позже. Ничего такого, начнут без меня, – Этьен не выпускал её из объятий, покрывал поцелуями ресницы и спутанные волосы.
– Тебя где-то ждут?
– Подождут. Я ведь ещё не попробовал домашний кофе, – он потянулся к кофейной чашке и оценил. – Хм, то есть, я понятия не имел, что такое настоящий кофе?
– Это возможно, – Маева сдержанно улыбнулась и присела на краешек стола. Лавандовый чай норовил обжечь, она пила его не спеша.
– Ну что ж, всё когда-нибудь случается впервые. Самый лучший кофе. Самое волшебное утро с самой красивой девушкой в мире, – Этьен коснулся поцелуем её губ.
– Пытаешься меня смутить? – она провела рукой по его волосам.
– Нисколько. Ты когда-нибудь участвовала в квесте?
– Не приходилось. Тебя ждёт квест?
– Мы с Лео проводим небольшой и несложный. Хочешь помогать мне на финальном этапе?
– Очень. Но к полудню нужно в бар, забрать расчёт. А ещё, у меня готово только пять постеров. Завтра их должно быть шесть.
Лео вновь позвонил, заставил Этьена чертыхнуться и сбросить вызов. Пришлось доедать завтрак и отправляться в прихожую. Маева проследовала за ним, чтобы проводить.
– Только не теряй, если вдруг окажусь недоступен. Квест проходит в метро, – он скользнул поцелуем по её левому виску, – Спасибо за домашний кофе, – повторил с другой стороны.
– Я буду по тебе скучать, – Маева слегка потянула за ремень его рюкзака и нежно поцеловала.
– Скоро увидимся.
Этьен исчез за дверью и оставил на память затихающий звук своих шагов. Маева поспешила выйти на балкон и помахать ему рукой. Проводив, она вернулась в комнату и присела на подоконник, утопая в грёзах о том, как они встретятся вновь.
В прихожей послышалось чьё-то едва уловимое присутствие. Соланж вскоре заглянула в гостиную, но Маева угадала подругу сразу, по почти бесшумному появлению. Вот она – светлая, бледная и невесомая. Маева нарекла её Каспером, в честь доброго привидения из мультфильма. Соланж отвечала ей взаимностью.
– Ку-ку, Несмеяна. Сидишь с незапертой дверью, между прочим.
– Привет, Каспер. Как ты? – Маева расцеловала её, обрадовавшись встрече.
– В шоке. Ты просто не представляешь, кого я увидела, когда заходила в подъезд, – Соланж сбросила пальто и плюхнулась в кресло.
– Наш нервный сосед? Что на этот раз не так? – Маева поспешила убрать кофейную чашку в раковину и принялась мыть посуду.
– Я видела Кассио. Он… В общем ему нельзя быть таким симпатичным. В жизни он в сто раз лучше, чем на фото.
– Не знаю, ты не показывала мне его фото. Но без эфиров Кассио «Импульс» стал обычной радиостанцией. Круассан?
Маева стремилась заболтать любопытство Соланж и успеть прибраться, чтобы не было вопросов. Стоило произнести «круассан», Соланж уже была тут как тут. Выбирая себе чашку, она, конечно же, удивилась, что среди вымытых есть кофейная. К тому же, Маева позабыла про оставленную на плите джезву.
– Но врач запретил тебе пить кофе, – Соланж взглянула на неё, словно строгая учительница.
– Кстати, будешь?
– Буду. Но не поверю, что ты приготовила для меня. Как его зовут?
– Этьен. Мы познакомились в баре. Гуляли, болтали, были в кино, – Маева прислонилась к стене напротив окна.
– Этьен? А помнишь, летом я говорила тебе, что ты произносишь это имя во сне?
– Слушай… точно!
– Ну и?
–…Ты и вправду это говорила.
– Ну, да. Я говорила… Этьен симпатичный?
– У него чарующий взгляд и самые длинные на белом свете ресницы. Глаза, как вечер… Никогда раньше не встречала настолько глубокой синевы. Я пропадаю в ней и не могу вернуться…
Маева налила себе ещё чаю. Соланж никак не выкинет из головы то, что услышала. Пожалуй, стоило немного приоткрыть дверь шкафа к секретам, пока у Соланж не отрос длинный нос.
– А сколько Этьену лет?
– Двадцать четыре. А улыбка как у мальчишки, тёплая и искренняя…
– И убойные ямочки на щеках. Он – стройный и смуглый шатен. Слегка не брит и давненько не стрижен, но все равно, очуметь, какой милый, – Соланж погрузила светлую голову в пакет и размышляла, с чего начать: с круассана или бриоши с черничным джемом.
– Каспер? – Маеву не на шутку насторожило то, что Соланж известны такие подробности.
– Да-да? – Соланж рассеянно взглянула на подругу, вынырнув из пакета.
– Откуда знаешь?
– Будь добра, подай мне, пожалуйста, чайную ложечку и «Нутеллу». Ну и заодно подумай, почему до тебя ещё до сих пор не дошло, кто такой Этьен?
Маева молча поставила перед Соланж начатую банку шоколадной пасты и протянула её любимую чайную ложку, украшенную эмалью.
«Значит, Этьен и есть Кассио».
Это его эфиры они с Соланж слушали по ночам, когда познакомились в выпускном классе. Тогда Кассио был звездой радио «Импульс». А радио «Импульс» было одной из лучших станций Европы. Стало понятно, почему Этьен так хорошо разбирался в музыке…
– А ты разве не спросила Этьена, чем он занимается? – Соланж хлебнула кофе, искупала круассан в «Нутелле» и, жуя на ходу, направилась в спальню.
– Совсем позабыла, что именно об этом нужно спрашивать сразу, как только знакомишься с парнем, – Маева проследовала за ней.
– Верю. Рядом с таким симпатягой можно обо всём забыть. Но только не о том, что… – Соланж выдержала недолгую паузу, распахнула створки шифоньера и обернулась, просияв. – Идрис добыл два билета на Идола, представляешь? Мы с ним идём на лайв!
– Видишь, как мой названный брат заботится о тебе? – Маева взглянула на неё, подойдя к зеркалу напротив.
– Настоящий кавалер, – Соланж дожёвывала круассан и отправляла свои немногочисленные наряды из шифоньера на кровать. – Мне нечего надеть, а встреча с новым клиентом через полчаса. Надеюсь, мы переедем куда-нибудь на Елисейские Поля, и не станем снимать ту клетушку на Монмартре.
– Мне она нравится. И Монмартр – тоже. А ещё, я в восторге, что наконец-то покидаю «Ле Шарли». Меня ждут свобода и расчёт.
– Эта крыса уволила тебя?
– Перестань, ты же знаешь: я только и делала, что напрашивалась.
– Тебе не место в баре. Рисовать для моих заказчиков тоже так себе идея. Тебе нужно нечто большее.
– Но ты придушишь меня, если твой клиент получит только пять постеров, – Маева улыбнулась и указала на неё пальцем.
– Само собой…
Соланж убежала, так и не переодевшись. Проводив её, Маева устроилась на подоконнике с начатым эскизом постера. Тона пастели расцвечивали фрагмент сада Тюильри на сером картоне. Маева добавила к осеннему пейзажу девушку, идущую по бордюру пруда, и юношу, держащего её за руку.
После суматохи вчерашнего дня и ночного нон-стопа клонило в сон. Пришлось отложить работу и отправиться в душ. Время позволяло. Замереть под звук воды. Чувствовать её тепло и ласку, закрыв глаза. Представить, что это Этьен. Маева хотела бы его узнать. Улететь с ним за горизонт, туда, где созвучны сердца, сплетены объятия, и поцелуй уносит в вечность. Она думала о нём. О том, как он прикасался к ней, насколько был ласков и нежен, когда произносил её имя. Наваждение электричеством пробегало по телу и отзывалось меж бёдер огнём и слабостью. Грёзы о том, как всё будет, туманили разум. Они преследовали Маеву, под строчки из песни Шаде.
«Будь со мной в моих снах, пожалуйста. Ты со мной, словно ангел и ветер с моря…»
Эта песня была связана с Этьеном с тех пор, как он начал сниться ей. Маева слушала Шаде снова и снова. Под ветер и дождь, что вернулись в город, и поэтому, сегодня так напоминало вчера. Только Этьена не было в дверях бара. Табурет, на котором он сидел, не был занят. Десять минут до полудня, заведение считалось официально закрытым.
– Как дела, Маева? – очкарик-Раф улыбнулся ей.
– Привет, Рафаэль.
Рафаэль… Если слышишь такое имя, то вряд ли представишь себе этого дистрофика. Хочешь – смейся, хочешь – плачь, это, наверняка, самый абсурдный и нелепый из Рафаэлей… Присев на табурет у разросшейся монстеры, Маева мысленно вернулась во вчерашний полдень. Вчера это место принадлежало Этьену. Кто-то оставил кофейную чашку. Даже чашка напоминала о нём.
«Милый Тьенно, как же легко к тебе привязаться…»
– Тебе просили передать, – Раф вынул из кармана фартука запечатанный конверт и отдал Маеве.
– Чудесно. Аньез тут?
– Обещала прийти пораньше, но не факт, что так и будет. Рауль вчера опять делал ей непристойные предложения. Она ведь могла и согласиться.
Первый сплетник «Шарли» слил Маеве все вчерашние новости. Он прицепил на рубашку бейдж со своим именем и отправил в мойку одинокую кофейную чашку.
– Чуть не забыл. Тебя тут опять спрашивали.
– Тот лапочка, который вчера обнимал меня у порога? – без колебаний предположила Маева.
– Ну, Маева, откуда мне знать, какие мужчины для тебя лапочки?
– Высокий?
– Чуть выше тебя.
– Пардон, но это – мини-копия мужчины. А лет примерно сколько?
– Не знаю, может, около тридцати.
– Так… Блондин или брюнет?
– Он был в меховой шапке. Такой, похожей на цилиндр.
– Чего? В какой ещё шапке? – Маева была совершенно обескуражена
– Больше, конечно, на шляпу похоже.
– Ага. Шляпа, значит, и смокинг.
– Нет. Костюм «Адидас» и кроссовки. Я всё чётко запомнил.
Маева хмыкнула и принялась опрыскивать монстеру, скучавшую в углу. В противоположном углу зала пестрил телевизор. На «МТВ» транслировали видео Джамироквая… Хотя нет, так называлась группа. Но, всё равно парень в огромном плюшевом цилиндре и спортивном костюме двигался по комнате просто фантастически…
«Так вот, значит, кто меня спрашивал, ну-ну…»
Маева прихватила с собой опрыскиватель и подошла к Рафаэлю.
– У него ещё лиловый «Ламборгини», да? – брови подыграли боевому настрою, заряд мелких брызг полетел в шутника. – Всё, ты попал…
Рафаэль громко вскрикнул от неожиданной атаки и попытался защититься подносом. Тщетно. Маева нападала мастерски, щедро освежая его, вместо монстеры.
– Эспрессо! – заказ со стороны дверей прозвучал в самый разгар сражения.
– У тебя клиент. Пошевеливайся.
Маева сдула упавшую на лицо прядь. Из-под прилавка показалась голова Рафа и вновь получила прохладный заряд бодрости.
– Слушай, давай, лучше ты. Прости за этот прикол.
Рафаэль медленно появился из укрытия, виновато снял очки и начал протирать их салфеткой. Потом бросил рассеянно-испуганный взгляд в сторону кофе-машины и прищурился, словно измождённый крот.
– Хм, ну и трудно тебе будет без меня, – Маева скользнула на его место. – Сию секунду, месье!
Сегодняшний первый посетитель «Ле Шарли» пользовался резким одеколоном. К вечеру запахи кофе, еды и алкоголя смешаются здесь с доброй сотней парфюмов. Как хорошо, что больше не нужно приходить сюда вечером. Маева приготовила кофе и позвала Рафаэля.
– Передай заказ месье и, будь добр, приоткрой окно, пожалуйста, – добавила она вполголоса.
– Ты так холодна с ним. Он тебя сегодня бесит, да?
Маева предпочла промолчать. Она категорически не понимала, почему Раф так сказал, но с неё хватило человека в плюшевом цилиндре. К тому же, Рафаэль как-то странно взглянул на неё, ухмыльнулся и поправил очки. Может, он был немного не в себе? У него, вообще-то, часто случались заскоки.
Маева наблюдала за Рафаэлем, едва тот удалился с заказом. Кажется, она поняла, в чём дело. Клиент так и сидел за столиком в капюшоне и куртке. Эта его манера и одежда сильно напоминали самозванца-Джо… Да, действительно, похоже. А на счёт парфюма Рафаэль был прав. Бесит.
– Ну и дела… Спутал этого типа с Джо. Хотел загнать ему флаер на концерт Идола. Да и тебя обескуражил. Прости, а?
Раф вернулся, уселся на табурет напротив и подтвердил догадки Маевы. Он положил на прилавок чёрно-белый флаер клуба «Социаль» на Монмартре.
– Джо вряд ли ещё раз придёт в бар. А возможно, он и не Джо вовсе, – тихо ответила ему Маева.
– Значит, это из-за него полиция была здесь. Вот так поворот… Слушай, а ты хочешь пойти на лайв?
– Не знаю, я ведь уже пропустила первый. Кстати, каким он был? – Маева разглядывала дизайн флаера и задумчиво водила пальцами по его матовой поверхности.
– Просто космическим. Хочешь, скину тебе видео?
– И ты до сих пор молчал, что оно у тебя есть?
– Там звук плохой. Даже очень-очень плохой. Кстати, это тебе. Этьен просил передать, чтобы ты обязательно пришла, – Рафаэль передвинул флаер ближе к Маеве.
– Не поняла, ты только что пытался загнать мой флаер? – взгляд Маевы едва не испепелил Рафа.
– Да не психуй ты так, у меня три флаера. Один – твой, а два я выиграл, – Рафаэль достал из кармана ещё пару пригласительных.
– Один – мой. Ты обещал, – к прилавку подлетела шустрая официантка Аньез. Флаер из руки Рафаэля перекочевал в её цепкие коготки, – Привет. Ты принесла? – Аньез расцеловала Маеву, приняла от неё бумажный пакет и тут же достала из него белую шёлковую рубашку, о которой грезила. – Сколько?
– Это подарок.
Они тепло попрощались, обещая друг другу увидеться в клубе. По дороге домой Маева едва не заснула в метро. Глаза закрывались сами собой, «Дафт Панк» в наушниках не помогал. Ветер и дождь на улице стали поводом мечтать о тёплом пледе и чашке ароматного эспрессо, ведь в кухне на столе скучала пара бриошей. Маева не устояла перед искушением сварить кофе и с упоением съесть обе, до последней крошки. Семь пропущенных звонков от Этьена? Она перезвонила и обрадовалась, услышав его голос. Это придало сил закончить постер. Заключённый под стекло, в простую строгую рамку с белым паспарту, он был великолепен. Маева повесила его напротив тахты. Стоило ей присесть, чтобы полюбоваться результатом, как спустя каких-то несколько минут, она провалилась в сон.
Маршрут Этьена
Участники квеста довольно быстро разгадывали подсказки в заданиях и проходили маршрут. Почти за час Этьен раздал все флаеры тем, отыскал его на станции метро Ла Дефанс. Близился полдень, он вышел под проливной дождь и попытался дозвониться до Маевы. Не отвечала. Должно быть, работала над постером. Самый большой деловой центр Европы сверкал зеркальным остеклением небоскрёбов. До многоэтажки, где медиа-холдинг «Натива» оккупировал верхние уровни здания под парижскими небесами, было рукой подать. Этьен шёл туда, не замечая дождя. Он был зол. На Андре – за подлость, которая у того в крови. На себя – за бездействие. На систему охраны здания и аннулированный пропуск. Спорить с наглухо сомкнутыми железными дверьми было бесполезно.
– Этьен Гаро?
– Салют, Гастон.
Этьен не оборачивался. Он помнил голос Гастона Лефевра много лучше, чем лицо. Гастон редко выходил на люди и одевался так, как описывал Лео. Капли дождя стекали с козырька чёрной бейсболки. Бледное лицо в зеркальных «авиаторах» ушло в капюшон куртки. Так Гастон норовил скрыть ссадины и кровоподтёки. Он был чуть выше Этьена, строен и быстр в движениях.
– Каким ветром?
– Разве не тем же, что и ты? – ирония Этьена включилась сама собой, как только система отклонила пропуск Гастона. – Рад видеть. Кстати, я пытался до тебя дозвониться.
– Я второй день без связи и без мотоцикла. Собственно, пришёл взыскать ущерб. Охранники принца Андре угробили мой телефон и транспортное средство.
Гастон перенял харизму Лорана, своего отца и главы медиа-холдинга, однако вникать в семейный бизнес отказывался. Команда моушн-дизайнеров под началом Гастона покинула «Нативу» одновременно с Этьеном. Это произошло позапрошлой весной. Причиной ухода стали появление Алена Истарди в совете директоров холдинга и чрезмерное присутствие его сына Андре там, где и духа его быть не должно. Впрочем, от этих двоих была и определённая польза. Именно с их приходом Этьену стали видны прутья золотой клетки, в которую он угодил. А находить в прутьях прореху он умел.
– Смотрю, предприимчивый месье Истарди многим задолжал. К примеру, он продал Лео и Венсану графику без ведома автора.
– Мы говорили об этом. Андре считает свои действия законными, поскольку приобрёл оригиналы картин и волен распоряжаться ими на своё усмотрение. Насколько я понял, у него есть виды и планы на Маеву Дюваль.
Крыльцо здания защищало от дождя стеклянной навесной крышей. Гастон полез в карман за сигаретами и зажигалкой. Израненные пальцы высекли огонь, разбитые губы выдохнули облако дыма в дождливый сумрак.
– Я знаком с Маевой и сильно сомневаюсь, что виды и планы взаимны.
– Ей не стоит оставаться в Париже. Я пытался её предупредить, но у меня не так уж много времени. Я нечаянно разворошил осиное гнездо. Ко мне попал телефон Брассара, а одержимый Андре попался на мою уловку и пристрелил Брассара в порыве ревности. У Лорана и Алена теперь нет любимого шута. Андре пойдёт за решётку. Он, конечно, постарается откупиться от обвинения. И я подумал, будет лучше, если распотрошить его карман чуть раньше, – «Авиаторы» Гастона отражали дождливый день из глубины капюшона.
