Ольга Волошина, Анна Волошина

Однажды в Урюпинске

Записки Ксении Воробей, частного детектива

ГЛАВА 1. Смерть в зимнюю ночь

В тот злополучный вечер я вернулась домой поздно, теперь уже не имеют значения те важные дела, которые меня задержали.

Телефон молчал, но на автоответчике записалась Даша, моя приятельница и бывшая коллега по риелторской работе. Она сообщила, что срочно должна меня увидеть по страшно важному делу, а если я не смогу прийти прямо сегодня, то непременно должна позвонить ей как можно скорее.

Ужин пришлось отложить, а я уселась в кресло и набрала нужный номер. Телефон Дарьи молчал, что было очень странно, уже почти одиннадцать – так поздно уйти она никуда не могла. Я почувствовала лёгкое беспокойство. Вдруг приятельнице срочно нужна моя помощь? Или она тяжело заболела и не в силах подойти к телефону? Лежит в глубоком обмороке или сломала ногу, и даже «скорую» вызвать не может сама. Придётся мне бежать к подруге. Ужин откладывался на неопределённое время.

***

Небольшой морозец, днём слегка пощипывавший лицо, к вечеру усилился. Я пожалела, что не надела шапку и перчатки. Под ногами хрустел снег, крупные снежинки плясали в жёлтом свете фонарей. Редкие припозднившиеся прохожие спешили домой к горячему чаю и уютным диванам. Сама бы свернулась калачиком, закутавшись в пушистый тёплый плед!

Уши мёрзли, пальцы покалывало, и я припустила с предельно достижимой скоростью, стараясь не упасть на скользкой дорожке и не споткнуться об утрамбованный сугроб. Снизила скорость только у подъезда, отдышалась и двинулась к лифту.

Дарья не была моей лучшей подругой, но мы несколько лет проработали в одном офисе и частенько делились друг с другом бутербродами и шоколадками. Несколько лет назад Даша ушла из агентства в другую фирму, и я долго её не видела. Ровно до тех пор, пока не переехала в новую квартиру на Песчаной. Оказалось, что приятельница живёт на соседней улице. Дважды я была у неё в гостях, несколько раз и она ко мне забегала. Время от времени мы общались по телефону. А вот сегодня я зачем-то понадобилась ей очень срочно.

Жила приятельница одиноко: с мужем развелась несколько лет назад, детей у них не было. Однако бывшие супруги сохранили приятельские отношения, и Николай частенько приходил в гости к бывшей жене по её же просьбе. Обычно чтобы сделать какой-нибудь мелкий ремонт. Починить сгоревший электрический чайник, поменять прокладки в кранах и тому подобные мелочи. Даша в долгу не оставалась и нередко выручала Колю деньгами. Её бывший зарабатывать деньги не умел, а в последние годы ещё и пристрастился к спиртному.

Закоченевшим пальцем я нажала кнопку звонка, и за обитой тёмно-коричневым дерматином дверью послышалось мелодичное птичье пение. Сквозь дверной глазок был виден свет в прихожей. Выждав минуту, я вновь надавила на кнопку, теперь уже более настойчиво. Птички снова зачирикали, но к двери так никто не подошёл. Куда подевалась Даша, если свет в квартире горит? Может, к соседке зашла? Хотя время теперь не слишком подходящее для визитов к соседям.

Опустив глаза, я увидела, что синий коврик перед порогом далеко сдвинут. Тронула его носком ботинка и вдруг заметила узкую щель между косяком и дверью. Нерешительно нажала ручку, и дверь беззвучно распахнулась. Уже в прихожей я громко крикнула:

– Дарья, ты дома?

Ответа не было, я шагнула в комнату – и замерла. Наклонив голову, Даша сидела в кресле возле журнального столика, спиной ко мне. Обнажённая полная рука неловко свешивалась, пальцы с малиновым маникюром касалась пола. Боже, у неё ведь больное сердце! Человек взывал о помощи, а я, бездушная, своими мелкими делами занималась!

Вприпрыжку я обошла кресло, протянула руку – коснулась Дашиного плеча и взглянула ей в лицо. В то же мгновение отдернула руку и, кажется, завизжала. Во всяком случае, в ушах что-то противно и тоненько зазвенело. Женщина в кресле была мертва и притом уже не меньше часа, если только я в этом что-нибудь понимаю. Короткие светлые волосы закрывали лицо, тонкий поясок от голубого шёлкового халатика тугой петлёй врезался в шею. Я выскочила в прихожую, но потом заставила себя вернуться и подойти поближе. Пожалуй, мне повезло, что лица почти не видно: зрелище явно не для слабонервных. Но гадкое воображение дорисовывало скрытые от глаз черты лица, искажённые ужасной смертью. Усилием воли я сдержала подступившую к горлу тошноту и зашарила глазами по комнате в поисках телефона. Со своего звонить не буду, он и так везде уже засветился.

Нашла аппарат на тумбочке за телевизором, схватила трубку тонкой салфеткой со стола и набрала полицию одним ногтем. Чужим, скрипучим голосом пролепетала об убийстве дежурному. Через несколько минут, почти победила дрожь в коленках и поторопилась осмотреться на местности, пока никого не было: рядом с телефоном лежала толстая записная книжка в синем переплёте. Прихватить её себе было совершенно невозможно, но полистать я решилась, надев из осторожности валявшиеся на полу в прихожей перчатки. Страница с буквами Д и Е была грубо вырвана. Это было странно, Дарья всегда отличалась аккуратностью! Да и зачем бы ей вырывать целую страницу, когда можно просто перечеркнуть ненужные записи. Я переписала к себе в блокнот номера телефонов Николая и Вики, институтской подруги Даши, которую я немного знала. Вдруг пригодятся. Ага, вот и мой телефон, на букву В. Ровным Дашиным почерком написано четко и красиво: Воробей Ксения, а рядом мой домашний номер. Все остальные имена и фамилии в блокноте были мне совершенно незнакомы. Отдельно лежал клочок бумаги с номером телефона и именем, ниже стояли дата и время. Тут всё понятно: завтра, 16 декабря в 16-30 некой Татьяне Игоревне назначена встреча. Неизвестную Татьяну Игоревну я тоже занесла в свою записную книжку. Возможно, эта дама хоть что-то прояснит. Впрочем, если преступник не забрал с собой эту записку, значит, Татьяна не имеет к нему никакого отношения. Но проверить никогда не помешает.

Записную книжку я бросила рядом с телефоном так же небрежно, как она лежала прежде. Перчатки сунула в карман – мне они на морозе пригодятся, а у полиции к ним вряд ли появится интерес.

Оперативников всё не было, и я продолжила осмотр. Столик между двумя креслами был сервирован к чаю. Сахарница, заварочный чайник, коробка шоколадных конфет. Вот только чашек не было. Они обнаружились на кухне. Две нарядные изящные чашечки из немецкого фарфорового сервиза сушились рядышком на сушилке для посуды. Значит, незадолго до смерти Даша пила с кем-то чай. И вряд ли с Николаем, для него парадные чашки не доставались. Бывшему мужу, предпочитавшему более крепкие напитки, вполне сгодился бы и толстостенный бокал с абстрактным рисунком. Интересно, кто вымыл чашки: убийца или сама Даша?

Я вернулась в гостиную, затем прошла в спальню. Никакого беспорядка, всё аккуратно стоит и лежит на своих местах. Заметив на туалетном столике свою собственную книгу – потрёпанный детектив, взяла её и механически сунула в карман пальто, где уже лежали перчатки.

Она мне звонила зачем-то, вряд ли хотела попросить о помощи. Ведь самый тупой убийца не станет так долго излагать свои преступные намерения, чтобы жертва успела бы пару раз обратиться за помощью. Никаких намеков на памятку о том, что я должна была узнать от несчастной Даши, не обнаружилось.

На лестнице послышались тяжёлые шаги, и в дверь квартиры ввалилась следственная бригада. Для порядка у меня поинтересовались, не я ли задушила приятельницу пояском от халата в пылу ссоры. А ведь куда проще было позвонить из автомата, назвавшись вымышленной фамилией, и спокойно уйти домой. Пусть бы себе сами разбирались.

ГЛАВА 2. Свидетели и подозреваемые

Утром я с большим трудом разлепила веки. Домой накануне вернулась так поздно, что до утра оставалось не так уж много времени. Но уснуть я всё никак не могла: несколько раз вставала покурить, один раз даже выпила чашку кофе. Вчерашний ужас казался мне нереальным: кому могло понадобиться убивать тихую безобидную Дашу. Когда мне удалось уснуть, вспомнить я не могла.

Сил на приготовление завтрака не было: сыр для бутербродов кончился, а возиться с яичницей не позволяли слабость и головная боль. К тому же ужасно хотелось рассказать кому-нибудь о вчерашнем происшествии. Я кое-как собралась и отправилась к Кириллу, старому приятелю и бывшему коллеге по работе в недвижимости. Дарью он должен был помнить.

Дверь мне открыл Антон, младший брат Кирилла. Став студентом, он переселился к брату, заявив родителям, что так ему ближе добираться до университета. На самом деле хитрец надеялся, что у Кирилла ему будет житься гораздо вольготнее, чем у строгих родителей. Мой приятель, не привыкший обременять себя ответственностью за младшего родственника, поворчал немного, но Антона не выгнал.

– Опять лекции прогуливаешь? – упрекнула я сурово, взглянув на заспанную физиономию парня.

– Так первой пары же нет, – добродушно пояснил он и скрылся в ванной.

– Ксения? – крикнул из кухни Кирилл. – Иди с нами кофе пить.

Упрашивать себя я не заставила, просто грех отказываться от чашечки хорошо приготовленного напитка. Уселась на стул в уголке и терпеливо ждала, пока передо мной поставят чудесно сваренный напиток – у меня такое совершенство не получается. От повторения я отказалась, захотелось есть. Завтрак мне не предложили, но тут я вспомнила, что хотела поделиться своими ночными страхами.

Однако начать рассказ мне помешал появившийся на кухне сияющий Антон, чисто выбритый и пахнущий хорошим одеколоном. Он принёс пачку фотографий и плюхнул их на стол прямо между сахарницей и моей чашкой.

– А-а, хвалиться пришёл, – проговорил Кирилл. – Глянь, Ксюха, какую невесту себе присмотрел.

– Сразу уж и невесту, – буркнул Антон смущённо.

– А если серьёзно? – поинтересовалась я.

– Сначала Кирилл должен жениться, он старший. Порядок такой.

– Бедному мне, вечно в холостяках ходить. Из-за одной женщины, понятно, – вздохнул Кирилл и подмигнул мне.

Разговор явно зашёл не туда, и я занялась снимками. На всех фотографиях была одна и та же девушка, признаться, прехорошенькая. Высокая, с тонкой талией, длинными ногами, прямыми русыми волосами – она напоминала мне какую-то французскую актрису. Я напрягла память и попыталась вспомнить имя, но тщетно. Мешали братья, затеявшие словесную перепалку.

– Эта красотка не для тебя, – поддевал брата Кирилл.

– Это почему ж? – удивился Антон.

– Мелковат ты, рельеф мускулатуры невыразителен.

– А чего, нормальные мышцы, – Антон скосил глаза на своё левое плечо. – Ты лучше на свой рельеф посмотри, Шварценеггер!

– И хвостист вдобавок, почти двоечник! А она, небось, отличница.

– Кто хвостист? Я? Подумаешь, один экзамен завалил. Так Горынычу никто с первого раза не сдаёт. А ты в школе был троечником, а в институте по три раза на каждый экзамен ходил! Да если б не папин друг, тебя бы вообще из института выгнали, – завёлся Антон.

– Бред сивой кобылы, – отмахнулся Кирилл, покосившись на меня, но я сделала вид, что увлечена снимками. – А твоя девушка тебя бросит! Найдёт себе красавца-отличника, да из богатой семьи, они такие, девчонки эти.

– А у Насти таких дефектов нет. И вообще, у нас всё серьёзно.

– Если б так, она бы тебя с родителями познакомила. Сам ведь говоришь, что ни разу в дом не пригласила. А сколько вы уже встречаетесь?

– Почти месяц.

– Вот видишь. Это большой срок по нынешним временам, а ты не видел ещё ни мамы, ни папы. Разве не странно! – притворно ужаснулся Кирилл.

– Мало ли что, может, у неё там с родителями проблемы, – возразил Антон. – Не понимают, расходятся во взглядах, всякое бывает.

– А вдруг они вообще алкаши? – предположил старший брат.

– Что-то не похоже. Судя по фотографиям, конечно, – наконец вмешалась я. – С виду девочка интеллигентная. И вкус у неё явно присутствует. А чем она занимается?

– В МГУ учится, на психологии.

– Вот видишь, какие тут могут быть предки-алкоголики, – повернулась я к Кириллу.

– Да шучу я просто.

– А я из-за твоих шуток на лекцию опоздаю, – завопил Антон, взглянув на часы.

Бросив пустую чашку в мойку, он быстро сгрёб со стола фотографии и исчез в прихожей. Я предложила подвезти его.

Уже у двери я вспомнила, что хотела рассказать про убийство Даши. Но было уже поздно.

Пока мы ехали, Антон рассказал, как познакомился с Настей на презентации молодежного журнала, где девушка читала свои стихи. Антону они понравились, возможно, потому, что понравилась их автор.

Возле института юноша вышел, а я поехала к Сергею Горюнову. Ранним утром мой приятель и бывший одноклассник, ныне следователь прокуратуры майор Горюнов, позвонил мне и сообщил, что дело Дарьи передано ему. И теперь он очень хочет побеседовать со старой приятельницей, попавшей в свидетели. «Как обычно», – едва не сказал он, но каким-то чудом удержался.

Вряд ли сведения, полученные Горюновым от меня, были так же ценны, как услышанные мною в ходе «беседы».

Оказывается, Дашу напоили чаем со снотворным, а задушили уже спящую. Произошло это примерно за час до моего приезда из Подмосковья от родителей. Так что у меня железобетонное алиби.

***

Выйдя из кабинета Горюнова, я двинула свою «тойотку» к Дашиному дому, намереваясь опросить соседей. Преступники ходят по тем же лестницам, что и обычные граждане, следовательно, убийцу кто-то мог видеть. Правда, этот свидетель не подозревал о злодейских намерениях посетителя Дашиной квартиры.

***

Моим надеждам не суждено было сбыться: соседи дружно отсутствовали. Понятно, в дневное время люди учатся и трудятся. Особые надежды я возлагала на вездесущих старушек или инвалидов, не покидающих своих квартир. Как видно, жильцы этого подъезда были исключительно молодыми и здоровыми.

Но огорчилась я не сильно, ведь впереди вечер, когда население дружно покидает офисы и возвращается в родные квартиры. А пока я отправилась домой. В семь вечера вернулась к дому убитой подруги. Вместе со мной в лифт вошёл мальчик лет четырнадцати. Он нажал кнопку нужного этажа, и я мысленно поздравила себя: вот она, удача! Парень жил на одной площадке с Дарьей.

Мальчик уже направился к своей двери, когда я решилась его окликнуть. Врать про работу в полиции, не стала. Сразу призналась, что дружила с Дашей и хочу помочь найти убийцу. Парень заинтересовался: какой же подросток откажется поиграть в детективы? Мы устроились на лестничной площадке, возле окна, и я узнала, что произошло в тот вечер.

Вчера в половине десятого вечера вместе с мальчиком в лифте ехал мужчина. Высокий, под метр девяносто ростом, с густыми пшеничными усами. Одет он был в тёмно-серый пуховик, но без шапки, поэтому мой собеседник и заметил, что он светловолос. Юра позвонил в свою квартиру, а мужчина протянул руку к звонку у Дашиной двери. Больше ничего парень не увидел, так как вошёл домой и закрыл за собой дверь.

– Я его и раньше здесь встречал, – сообщил Юра. – Он иногда к тёте Даше приходил. Не часто, но раза три-четыре за последнее время точно.

– И ты не услышал, как у соседки дверь хлопнула?

– Нет. Я поужинал, с мамой поболтал, а потом телик смотрел.

Ни голосов, никаких криков и других подозрительных звуков слышно не было. Больше здесь делать было нечего, я попрощалась и ушла.

По дороге к дому размышляла: а ведь удачное начало Только начала выведывать подробности – и сразу повезло. По описанию мужчина очень уж похож на Николая, бывшего Дашиного мужа. Не знаю, какого цвета у него пуховик, но пышные усы пшеничного цвета точно имеются. Ими Николай страшно гордился и наотрез отказывался сбривать, хотя бывшая жена усатых мужчин не выносила. И светлые волосы, и громадный рост – точно были его приметами.

Телефон Николая у меня был записан, оставалось только договориться о встрече. Дозвониться до подозреваемого Коли мне удалось только в десять вечера. Сначала он никак не мог сообразить, кто я такая, затем начал ныть, что жутко занят, и встретиться никак не может. И вообще, он уже беседовал с полицией, а со мной ему обсуждать абсолютно нечего. Конечно, ему безмерно жаль Дарью… Но они давно не виделись, и знать он ничего не знает, так что беседовать нам просто не о чем. И Николай бросил трубку.

Но от меня не так просто отделаться. Помнится, Даша как-то говорила, что её бывшего из-за пристрастия к алкоголю, выгнали из строительного управления. Теперь он устроился в частное охранное предприятие, гимназию охраняет через две улицы от моего дома. Вот там-то я его и прижму к стенке, захвачу врасплох. Всё выложит: когда и зачем приходил к Дарье, как долго был, о чём говорили. Впрочем, не придётся даже искать его в гимназии, ведь завтра похороны. Николай, скорей всего, захочет проститься с бывшей женой. Конечно, кладбище не самое удачное место для выяснения обстоятельств. А что делать, если нет возможности послать подозреваемому повестку и побеседовать с ним в тёплом месте – у стола, с блокнотом для записей.

ГЛАВА 3. Появляется Олеся Константинова, журналист

Олеся сошла на перрон, перекинула сумку через плечо и легко зашагала по обледеневшему бетону. Молоденький паренек-стажёр нёс за ней объёмистую сумку со средствами технической поддержки. Уже у самого вокзала Олеся чуть притормозила и повернула голову к своему спутнику:

– Петенька, я загружу вас в такси и отправлю в гостиницу. А сама поеду на метро, мне по пути в магазин забежать нужно. Вот вам подтверждение бронирования номеров. Потом договоримся о режиме работы и обсудим культурную программу. Вы ведь впервые в Москве?

– Второй раз. В пятом классе со школой на каникулах ездил. Не беспокойтесь, Олеся Николаевна, с гостиницей я разберусь, – похожий на подростка Петя очень смущался, когда его называли Петенькой. А по-другому, по правде сказать, старшие товарищи по работе к нему не обращались.

В отличие от стажёра Пети Олеся довольно часто бывала в белокаменной. Раз, а то и два раза в год приходилось ездить по служебным делам. И почти всегда, стоило выйти из вагона, воспоминания вновь начинали тревожить её душу.

Олеся попыталась сосредоточиться на программе конкурсного показа, но мысли разбегались. В памяти мелькали полузабытые лица и голоса из такой уже далёкой юности. Вот на этой улице она снимала у чудаковатой бабули комнату, вон по тому переулку ходила в институт. Придётся всё же войти в метро, времени на ностальгические пешие прогулки у неё не слишком много. Да и холодно становится.

Толпа в метро всегда странным образом успокаивала Олесю и возвращала к повседневным заботам. У всех здесь свои радости и печали, но привычного однообразия ничто не нарушает. Разве выругается кто, если на ногу наступят или чемоданом пихнут. «Следующая станция – Краснопресненская», – произнесла дикторша. Олеся вспомнила, как с двумя своими сокурсницами прогуливала лекции в зоопарке. Девушки смеялись, ели мороженое и пытались, не читая надписи, угадать название зверя, сидевшего в клетке. Беззаботное было время. Жаль, что очень уж быстро оно кончилось.

Всякий раз, попадая в Москву, она вспоминала свою первую, и, наверное, единственную любовь. Его – высокого и стройного юношу с серыми глазами и по-детски застенчивой улыбкой, встречавшего её возле институтского корпуса. Бесконечные весёлые истории и добродушные шутки, фантастические рассказы из его собственной жизни. Казалось, что она вытащила счастливый билет, и было даже чуточку жаль менее удачливых подружек. Если б знать, что у этой сказки будет такой скорый и печальный конец…

Здесь, в Москве, похоронена их новорождённая дочь. Олеся редко ходит на могилу, а в последний раз с большим трудом её отыскала. Два часа плутала по дорожкам, вчитывалась в незнакомые фамилии на гранитных памятниках, пока, наконец, не увидела заросший холмик с маленькой плитой, полускрытой сорной травой. Нужно бы привести могилку в порядок, цветочками засадить, как у других. Но у Олеси на это никогда нет сил: душа замерзает и руки опускаются.

Тогда, девятнадцать лет назад она навсегда вернулась в родной Урюпинск и постаралась поскорее обо всём забыть, хотя это ей плохо удавалось. Может, поэтому так скоро развелась с мужем, безо всяких видимых причин. Вместе они прожили три года, и когда расставались, она не испытала ни грусти, ни чувства вины. Наверное, жизнь сложилась бы иначе, если б у неё были другие дети. К сожалению, Бог дал ей только одного ребёнка, да и того сразу же забрал. Но Олеся давно перестала обижаться на судьбу, ведь в её жизни было любимое дело, интересная работа. Видно, она родилась для другого: кому домашние радости, а кому муки творчества и крупинки успеха в награду за тяжёлый будничный труд. Всё в жизни разделено не поровну, одному достается начинка от пирога, другому – подгоревшая горбушка. Может быть, она и не вспоминала бы прошлое, если б не приходилось приезжать сюда, в Москву, и на знакомых улицах вновь окунаться в воспоминания, радостные или горькие.

В Москве у неё было два дела. Первое – это общероссийский фестиваль региональных телепрограмм, на который Олеся Константинова прибыла как создательница и ведущая программы Урюпинского телевидения «Сегодня, завтра и всегда». Фестиваль начинается завтра, и нужно успеть подготовиться. Второе дело – личное, но не менее важное. Когда Олеся уже паковала вещи в дорогу, к ней с просьбой пришла соседка Валентина. Недавно у неё погибла единственная дочь Ирина, учившаяся в Москве. Тело привезли в закрытом гробу, так как оно сильно обгорело. В документах было записано, что девушка задохнулась в дыму при пожаре. Была в бессознательном состоянии от чрезмерного употребления наркотиков. Мать, однако, не поверила. Её девочка не могла баловаться наркотиками, да и спиртного она никогда не употребляла. Женщина потребовала вскрытия, которое показало: девушка умерла от огнестрельного ранения.

– Может, Олесенька, ты узнаешь там, в Москве, что-нибудь. Я ведь инвалид, ноги совсем отказывают, из дома с трудом выхожу. А вам, телевизионщикам, люди доверяют, так что возможностей у тебя больше, чем у меня, калеки. Попробуй, милая, узнать что-нибудь. Если б знать, что убийцы найдены и наказаны, я бы могла со спокойной душой и умереть.

Олеся не стала утешать несчастную мать, понимая, как это бесполезно. Единственное желание Валентины – узнать, что за смерть девушки кому-то воздастся по заслугам. Но как ей в этом помочь?

Ира была поздним ребенком. Валентина родила дочку, когда ей уже перевалило за сорок. Едва девочке исполнилось пять лет, умер её отец, а мать, и прежде не отличавшаяся хорошим здоровьем, стала инвалидом. На свои скромные деньги и детскую пенсию за потерю кормильца она кое-как тянула дочь. Но Ирочка оказалась девочкой способной и умненькой, даже учиться поступила не куда-нибудь, а в столичный мединститут. На свою студенческую жизнь как-то умела подработать, уроками и ещё чем-то. Подарки матери всегда из столицы привозила, да и денег немного подбрасывала. Жить бы матери, да радоваться, но тут такое горе свалилось. Не надеясь на успех, Олеся согласилась сделать попытку что-нибудь узнать. Отказать несчастной соседке просто язык не поворачивался.

Олеся отправила Петра с реквизитом в гостиницу, дала задание сообщить по телефону в оргкомитет о приезде урюпинской «группы», а сама зашла перекусить в кафе-стекляшку. Без всякого аппетита съела гуляш с картофельным пюре, машинально размешивала сахар в чашке с чаем и думала о нелепой смерти Ирины Власовой. Начать поиски определённо нужно с института, где училась Ира. Поговорить с однокурсниками, подружками, преподавателями. Может, кто-нибудь из них что-то вспомнит, даст в руки ниточку, ведущую к разгадке тайны гибели девушки. Бесследно ничто не происходит, это Олеся знала точно. Злодеи в воздухе не растворяются, всегда где-то в деготь наступят, или нечаянно с дотошным свидетелем столкнутся. Значит, нужно ехать в институт, где училась девушка. Время есть, Петя как раз успеет распаковать их вещи и осмотреться на местности.

За окном автобуса мелькали заснеженные московские улицы, но Олеся не разглядывала зимние картины. Она мучительно думала, с чего или с кого начать поиски свидетелей, какие вопросы задавать?

Ира была не слишком броской девушкой, молодёжные тусовки и шумные развлечения её не интересовали. Вот разве что часто она проявляла излишнее любопытство. Не иначе нечаянно во что-то влезла, чьи-то планы спутала.

Ещё школьницей Ирина умела за себя постоять, даже со старшими мальчишками дралась отчаянно, если на неё нападали или обижали при ней малышей и животных. А в девятом классе она записалась в секцию каратэ, и теперь уже здоровенные балбесы побаивались худенькую девчонку. Ира не боялась никого и ничего. И любила это продемонстрировать. Но так было дома, в маленьком тихом городке. А как там у неё сложилось в Москве, кто знает? Меняется окружение, меняемся незаметно для себя и мы сами.

Валентина не хотела отпускать единственную дочь в Москву, материнское сердце словно чуяло несчастье. Надеялась только, что провалится на вступительных экзаменах и вернётся. Девушка, однако, поступила.

Институтские коридоры были пусты, шли занятия. Олеся подошла к расписанию, внимательно изучила его и выяснила, что именно сегодня у нужной ей группы занятия в клинике. Значит, придётся найти время в другой день, вернуться сюда и поговорить с однокурсниками Ирины. Олеся переписала расписание в блокнот и направилась к выходу. Сзади неё по лестнице шумно спускалась группа студенток, что-то громко обсуждавших:

– Вот уже девчонок с нашего курса убивать начали. Страшно из дома выйти!

– Да Ирка сама виновата! Вечно во что-нибудь нос любопытный совала. Пресно ей, глянь, жить было!

– Ну что вы сочиняете. Сказано вам было, несчастный случай произошёл. Понесло её в ту халупу-развалину в Мытищинских трущобах!

– А я вам говорю, она влезла в какие-то криминальные дела. В рулетку выиграла миллион, или проиграла наоборот. Знаете, небось, что в казино она частенько заходила. Где большие деньги, там и бандиты.

Пока Олеся раздумывала, как бы поделикатнее вступить в разговор, девчонки пронеслись мимо неё. Грохнула тяжелая входная дверь. Олеся вышла из здания и огляделась: девушек и след простыл.

ГЛАВА 4. Охота на подозреваемого

Позавтракала я рано и быстро, с утра удобнее всего хозяйственные дела разгребать. За квартиру у меня не плачено почти три месяца, за свет – два. Телефон нужно первым делом оплатить, а то отключат. А в одиннадцать уже начинается печальная церемония прощания с погибшей приятельницей. И туда нужно вовремя прийти.

Говорят, преступник часто является на похороны своей жертвы, почему-то тянет его туда. Может, убийца чем-нибудь выдаст себя, а я это замечу. Заодно пообщаюсь с Колей, его ведь пока никто не вычёркивал из списка подозреваемых. На убийцу он совсем не тянет, но ведь в лучших детективах преступником всегда оказывается именно тот, кто не имеет никаких признаков склонности к злодействам. К тому же Николай так упорно меня избегает, что его широкое усатое рыло уж точно в каком-нибудь пуху.

Народа на кладбище собралось немного. Три дамы и двое мужчин. Двоюродная сестра, кажется, врач по профессии; подруга Вика, изрядно располневшая с того времени, как я в последний раз её видела. Единственного брата Даши почему-то не было, и я подумала, что он – довольно известный спортсмен – на каких-нибудь сборах или соревнованиях за границей и просто не смог или не успел приехать.

Николай, сильно постаревший и похудевший, был одет в тот самый тёмно-серый пуховик, который мне описал юный свидетель. Меня он, конечно, узнал, но по его сосредоточенно-печальной физиономии и осторожному взгляду, брошенному в мою сторону, я поняла, что он собирается демонстративно не замечать старую знакомую.

Пошёл снег, но не мягкий и пушистый, а колючий, неприятно царапающий лицо. Я скосила глаза и взглянула на Николая: он старательно смотрел куда-то мимо меня, втянув голову в плечи и поёживаясь от холода. Вдруг я поймала на себе взгляд Дашиного бывшего. Но он быстро отвёл глаза в сторону и как-то по-стариковски поджал губы.

Но вот все речи сказаны, а могила засыпана землёй. Лера, Дашина двоюродная сестра, пригласила всех присутствующих на поминки, и жиденькая группка замерзших людей гуськом потянулась по расчищенной от снега неширокой тропинке к воротам. От холода все поспешно загрузились в поджидающий ритуальный автобус. Опасливо озираясь по сторонам, в салон влез Николай. Моя «тойота» двинулась следом.

Поминки в Дашиной квартире прошли тихо. Присутствующие негромко переговаривались между собой, Лера сновала из кухни в комнату, меняя одно блюдо на другое в соответствии с традиционным регламентом. Помогать ей вызвалась Вика. Все вели себя пристойно, никто не напился, но у меня складывалось впечатление, что эти люди были посторонними в Дашиной жизни, даже бывший муж и двоюродная сестра. Единственный близкий ей человек, родной брат, по какой-то причине не смог прийти. Причину я узнала, когда уже собралась уходить.

Николай встал, попрощался и отправился в прихожую, я вышла следом. Проходя мимо коридорчика, ведущего на кухню, услышала голоса Леры и Вики.

– Лер, а чего это Игоря нет? – спросила Вика.

– Так он в больнице, ты разве не знаешь? – ответила Лера.

– Вот чёрт, совсем забыла, ведь Дарья ко мне из-за этого и приходила в прошлое воскресенье.

Неплохо бы поговорить с Викой, оказывается, она виделась с Дашей всего за несколько дней до её гибели. Но Николай ускользал, и я рванулась в прихожую. Дверь захлопнулась перед самым моим носом. Схватив в охапку куртку, я помчалась вниз, понимая, что лифт уже увёл Коля.

Выскочила из подъезда, огляделась по сторонам, но Николая и след простыл. Какая неудача! Села в машину, завела двигатель, но найти или догнать надежды не было. Упустила я объект, подслушивая Вику и Леру. Где теперь его искать, ума не приложу.

Ехала по переулку медленно, скользя взглядом по сторонам. Понимала – шансы не велики, но всё-таки надеялась, что в толпе спешащих по своим делам пешеходов мелькнёт знакомый пуховик. И не ошиблась, на тротуаре возле «зебры» увидела его. Николай как раз собирался переходить дорогу. К светофору я ехала медленно, открыла дверцу и завопила что было сил:

– Эй, Коль, погоди, поговорить надо!

От неожиданности Николай подскочил на месте, затем попытался рвануть в сторону, поскользнулся и растянулся прямо перед «тойотой». Выпрыгнув на дорогу, я схватила его за шиворот и попыталась поднять, но это оказалось делом нелёгким. Тощий с виду, Коля весил никак не меньше девяноста кило, ведь росту он был гренадерского.

Охая и чертыхаясь, Николай поднялся, явно собираясь захромать подальше от меня, но я мёртвой хваткой вцепилась в его рукав. Сзади сигналили машины: загорелся зелёный.

– Может, ногу вывихнул? – участливо спросила я. – Давай домой отвезу, сам ведь не дойдёшь.

Обречённо махнув рукой, пострадавший заковылял к моей машине. Транспорт за «тойотой» гудел не переставая.

– Куда ехать-то? – спросила я.

– Пока прямо. Дальше покажу, – буркнул Николай и полез в карман за сигаретами. – Курить-то можно?

– Валяй, – разрешила я.

– И чего пристала как пиявка! – зудел Коля, наполняя салон отвратительно воняющим дымом. Интересно, что за гадость он курил?

– Не знаю я ничего, – продолжал ныть Дашин муж, – у Дарьи давно не был, почитай, две недели уже. Так что знать ничего не знаю.

– Правда? А у меня имеются другие сведения.

– Слушай, отстань. Русским языком говорю: не был, не знаю. Во, тут тормози. Дальше на троллейбусе доеду.

– А как же нога? Может, сломал?

– Ничего не сломал, не болит уже. Тормози, говорю! – рявкнул мой попутчик.

Глядя, как он, слегка припадая на левую ногу, тащится к остановке, я решила дожать его в следующий раз. Будет упираться, устрою очную ставку с мальчиком Юрой.

И тут я вспомнила, что у меня есть фотография бывшего Дашиного мужа. Конечно, не одного его, а всей нашей риелторской компании, снятой во время очередного корпоративного пикника, на который сотрудники притащили свои половинки, у кого таковые имелись. Как удачно и вовремя я вспомнила об этом. Сейчас приеду домой, найду фото, кажется, оно у меня в альбоме с двумя котятами на обложке. Покажу его мальчику на предмет опознания.

Надежда на сохранность фото в моём архиве оказалась напрасной. Половина фотографий в альбоме была безжалостно выдрана. Кто мог это сделать? Сама ли я проводила ревизию, или племянник поработал с какой-то целью? Сообразить мне не удалось.

Но тут счастливая мысль посетила мою голову: точно такая фотография должна быть и у Кирилла, если только он сейчас дома.

Кирилл мгновенно нашёлся по сотовому телефону. Приятель сообщил, что он в городе, но ездит по делам, поэтому дома появится не раньше пяти. Придётся мне подождать.

ГЛАВА 5. Почти случайные покушения

В пять часов я отправилась к Кириллу. Пока он искал нужную фотографию, я просматривала альбомы, сваленные в кучу на диване. Маленький Кирюша на руках у мамы, он же в возрасте семи лет с громадным букетом идет в первый класс, он же с младшим братом Антоном.

– Нашёл! – радостно объявил Кирилл, протягивая мне целых два снимка. Один был такой же, как мой, на другом Николай в момент съёмки дёрнулся, и узнать его можно было только по клетчатой рубашке и Даше, прижавшейся головой к плечу тогда ещё законного супруга. Собственное же Колино лицо получилось совершенно размазанным.

Пока я бережно укладывала фотографию в сумку, явился Антон. Да не один, а с подружкой, видимо, той самой Настей. Симпатичная девушка в светло-коричневой куртке и белоснежной вязаной шапочке приветливо улыбнулась нам с порога и наклонилась, чтобы снять сапоги.

– Знакомься, Ксения, это Настя, – представил девушку Антон, когда молодые люди прошли в комнату.

Живая Настя оказалась ещё симпатичнее, чем на фотографии, только волосы её на самом деле были не тёмно-русыми, а совсем светлыми, почти пшеничными. Задумчивые серые глаза, пушистые ресницы, красивой формы рот – настоящая русская красавица с обложки журнала. Заметив моё чрезмерное внимание, девушка слегка покраснела и отвела глаза.

– За всё, что я для тебя, Ксюха, сделал сегодня, ты просто обязана приготовить нам по чашечке чая, – заявил Кирюха и подмигнул брату.

Видя, что я иду на кухню, Настя сразу же вскочила, чтобы помочь, но Антон остановил её:

– Сиди-сиди, ты гостья. А Ксении я и сам помогу.

Как только мы оказались на кухне, Антон осторожно прикрыл дверь, и я поняла, что он собирается со мной секретничать.

И моё предположение оказалось верным, чутьё меня никогда не подводило. Ещё девчонкой я за версту чувствовала, когда кто-то из молодых людей собирался объясниться в любви. Не важно, кому – мне или моей подруге. А уж сколько любовных историй я выслушала от знакомых мальчиков и девочек, а также взрослых дядей и тётей, которые всегда считали меня достойной их доверия. Физиономия, что ли, у меня такая понимающая? Даже племянник в семилетнем возрасте именно мне, а не родителям, продемонстрировал первую, полученную от одноклассницы записку с нежным признанием. «Никита я лублу тибя», – писала маленькая обольстительница.

– И чё делать, не знаю, – вздохнул мальчик с самым серьёзным выражением на рожице. – Видно, придётся жениться!

– Ты погоди, не спеши, – посоветовала я. – Сначала присмотрись получше.

Пока Никита присматривался, девочка принялась строчить записки другому мальчику. Племянник, к счастью, не слишком долго огорчался. У него были дела и поважней.

Пока я заваривала чай и вынимала из шкафа чашки, Антон рассказывал, как побывал у Насти дома. Девушка наконец-то пригласила его в гости. Родители оказались интересными, общительными людьми. Семья у девушки вполне обеспеченная, можно даже сказать, состоятельная. Настя, видно, не придаёт этому никакого значения.

Антона это тоже не беспокоило, но что-то другое явно огорчало.. Спрашивать я не стала, захочет – сам расскажет.

– Сахар кончился, – я заглянула в зелёную керамическую сахарницу.

– Сейчас достану. – Антон вынул из навесного шкафчика стеклянную банку с завинчивающийся крышкой. – И тут мало. Кирилл совсем хозяйство забросил.

Тут юноша вернулся к разговору о Насте и её родственниках. Отец девушки преподавал в Дипломатической академии и часто уезжал за границу. Мать Насти умерла при рождении дочери, отец вновь женился, когда ей было двенадцать лет.

Жена Настиного отца Антону понравилась, она казалась совершенно непохожей на жадных и злых мачех из старых сказок. Молодая и красивая женщина с редким именем Олимпиада (Настя называет её Линой) оказалась весёлой, доброжелательной и приветливой. Она с интересом расспрашивала Антона об институте, родителях, брате, угощала чаем с пирожными, много и остроумно шутила. Вот отца Насти удалось увидеть мельком – тот вернулся с работы, когда юноша уже одевался, собираясь уходить.

Настин предок произвел на Антона очень приятное впечатление. Вежливый такой, и, видать, страшно умный мужик. С чего это Антон так решил за те несколько минут, когда видел папашу любимой девушки, непонятно. Впрочем, всё, что принадлежит обожаемому человеку, влюблённым нравится. По себе знаю: пока ты влюблена в парня, его привычка открывать зубами пивные бутылки кажется тебе весьма милым простительным недостатком, вытянутые на коленках джинсы и нечищеные ботинки – лёгкой небрежностью истинного джентльмена.

А ещё у Насти есть младшая сестра, Дочь Лины, пятиклассница Аня. Конечно же, не такая красавица и умница, как его любимая, но тоже очень симпатичная, милая девочка.

– Не пойму тогда, что тебя беспокоит? – в лоб спросила я. – Не за этим же ты дверь закрывал, чтоб рассказать про мачеху и сестрёнку.

– Даже и не знаю, как это лучше объяснить, – промямлил Антон. – Тут всё дело в самой Насте… Понимаешь, с ней постоянно приключаются всякие опасные неприятности. Просто мистика какая-то!

– И что же это за неприятности? Ключи от дома теряет? Или деньги?

– Если бы так! Деньги, ключи, какая ерунда, – отмахнулся Антон.

«И в самом деле, ерунда, – подумала я. – Денег в семейке много, кошельки теряй – не хочу! Хоть каждую неделю, заботливый папаша ещё даст. А ключи так вообще – мелочь».

– Всё совсем плохо, – мрачно прошептал Антон, несмотря на закрытую дверь. – Она будто притягивает к себе разные опасности. А я очень беспокоюсь, но ничем помочь не могу. Не в состоянии я каждый день провожать её на занятия и встречать. У меня иногда лекции позже заканчиваются. Вот вчера, например, никак не мог уйти с последней пары…

– Давай-ка, ближе к делу, – перебила я парня. – А то нас придут искать.

Настю преследовал злой рок. Неделю назад она вечером шла из магазина: по просьбе Олимпиады покупала чай. И на неё напали два хулигана. Конечно, супермаркет у них далековато, а срезать путь можно только через стройку… И если бы не мужик с овчаркой, то… В общем, ни убить, ни ограбить девушку бандиты не успели – пришлось самим спасаться бегством.

– Так посоветуй Насте не ходить вечерами по тёмным закоулкам, – порекомендовала я, но Антон посмотрел на меня с такой обидой. Что я решила дослушать до конца.

Так вчера с Настей произошёл совсем жуткий случай. Её хотели задавить на пешеходном переходе. Было тихо и безлюдно, но всё случилось так внезапно, что девушка даже не заметила, как и откуда выскочил автомобиль. И быть бы ей под колесами, если б заметалась в испуге. Но в этот момент девушка увидела на дороге котёнка, Настя выскочила к нему, котёнок бросился в кусты, девушка шмыгнула за ним: огромный лохматый и колючий куст и спас их обоих. Легковушка протаранила куст, но въехать дальше на тротуар не сумела. Сначала Настя даже не испугалась, но потом, когда вспомнила все подробности – скользкую дорогу, безлюдную улицу, несущийся прямо на неё автомобиль, ей стало страшно.

Настя рассказала Антону эту историю и заметила, что так и не поняла, был ли водитель пьян в лоскуты или пытался задавить её специально. А если наезд он планировал, то зачем? Сомнительными делами Настя не занимается, денег ни у кого не занимала. История какая-то очень странная.

– А что ты думаешь по этому поводу? – спросила я.

– Не знаю, что и сказать. Настя очень напугана. Олимпиада говорит, что это нервы. Слишком много занимается.

– Хулиганов и бандитов у нас – пруд пруди, лихие водители тоже носятся, как ненормальные. Надо ей вечером поздно одной не ходить.

– Ты, наверное, права. Но я очень беспокоюсь за Настю. Знаешь, она уверена, что кто-то хочет её убить. А вдруг это не пустые фантазии?

Последняя фраза меня очень удивила.

– Ну что ты, кому это нужно её убивать! Спокойная девушка, никому плохого ничего не делала. Случай, прямо скажем, загадочный.

Дверь открылась, и в кухню заглянул Кирилл.

– Что-то мы уже чаю заждались, а вы тут всё беседуете. Антон, небось, про Настины приключения рассказывает? Я вот что скажу, Ксюха, ты у нас большой спец в области криминальный расследований, попробуй выяснить, может, правда за девушкой кто-то охотится. У тебя это очень хорошо получается, и вообще, тебя хлебом не корми, дай только разгадать какую-нибудь тайну или преступление раскрыть. Разве не так?

– Да ты что, Кир, я ж не сыщик. Ни средствами, ни временем не располагаю. А Насте в полицию обратиться надо.

– Нет, Ксюха, не отвертишься. В полиции, сама знаешь, что Насте скажут. Посмеются в лучшем случае. Скажут, вот когда вас зарежут или задавят, тогда и приходите. И вообще, я ж тебе всегда помогаю, так что теперь твоя очередь, – напирал Кирилл.

– Если Насте и в самом деле что-то угрожает, пока я буду докапываться, на неё опять кто-нибудь нападёт. И где гарантия, что безуспешно? Вашей девушке нужен крепкий охранник.

– Ты, главное, выясни, что и как, а я уж постараюсь быть рядом. По возможности, буду её охранять, – заявил Антон.

– Ума не приложу, что я могу узнать? Настю вижу в первый раз, семью вообще в глаза не видала.

– Так увидишь, нет проблем. Давай, Антон, думай, как Ксении попасть в дом к Настасье, не вызвав подозрений. Может, там какая-то собака зарыта. С родственниками пообщаешься, посмотришь, кто в дом приходит.

Обсудить план действий братья решили за чаем, Антон поставил на стол вазочку с вареньем и тарелку с печеньем, уселся верхом на стул, минуту-другую помолчал, подумал, а затем изрек:

– Вот Настя вчера обмолвилась, что Лина ищет для дочери репетитора. А по какому предмету?

– Да в математике она совсем плоха, – нехотя сказала девушка. – Еле-еле тройку в четверти вывели, и то, потому что Лина упросила да подарок математичке притащила. Наша Анюта вообще с учебой не в ладах, но с математикой – просто катастрофа.

– Да это ж как раз то, что нужно! – обрадовался Кирилл. – Ксюха у нас в данной области голова, мехмат с красным дипломом закончила. Задачки щёлкает, как семечки. Любые!

– Но я же с детьми не работала, – вяло сопротивлялась я.

– Ну и что, одному единственному ребёнку втолковать задачку не сумеешь? – гнул свою линию Кирилл. – Мы же тебе не предлагаем идти в класс с тридцатью обормотами, это было бы негуманно с нашей стороны. По отношению к тебе, конечно. А тут всего лишь одна маленькая, тихая, послушная девочка. И тебе польза – денег заработаешь. Не бесплатно же вкалывать будешь. А то перебиваешься мелкими заработками.

– Ну да ладно, вас много, а я одна.

Решением общего собрания постановили, что сегодня вечером Настя сообщает мачехе о знакомой репетиторше, которая творит чудеса, и под её чутким руководством самые закоренелые двоечники превращаются в отличников. Возразить я не решилась.

Теперь расследование убийства Дарьи осложняется разгадыванием Настиных тайн. Но возможно за ними ничего серьёзного не кроется. А на месте событий всё обычно проясняется.

ГЛАВА 6. Тонкая ниточка ведёт в казино

Олеся вышла из метро и огляделась в поисках остановки. В этот раз родное телевидение забронировало им с Петром два «люкса» в незнакомой гостинице с броским названием «Северное сияние».

Прежде, чем ехать в гостиницу, нужно ещё закупить еды к позднему обеду. Или раннему ужину. Кто знает, есть ли в этом «Сиянии» приличное кафе? А обходиться гамбургерами из ларьков типа «Еда горячая и вкусная» Олеся не привыкла. Да и молодого коллегу нужно приучать к нормально организованному быту в их разъездной журналисткой жизни. В супермаркете «Гулливер на Ярославке» купила полный набор питания для походных условий: чай, кофе, йогурты, хлеб, сливки, сыр, колбасу в вакуумной упаковке, шоколад. На минеральную воду рук уже не хватит, но должен и в гостинице быть хоть какой-то буфет.

Нагруженная пакетами Олеся ввалилась в номер, где уже с удобствами обосновался молодой, подающий надежды оператор Пётр Гвоздиков из родного Урюпинска.

– Ой! Олеся Николаевна, зачем же вы так нагрузились? Я бы с вами пошёл, сам всё принёс. И кстати, тут неплохая кафешка имеется на первом этаже. А на нашем – буфет. Чай, кофе там без проблем. Я счас мигом за кипятком сгоняю. Нужно же это съесть-выпить, с чем вы так надрывались.

– Заодно и посмотрим, что выбрать к завтрашнему конкурсу. Представляется ведь только два сюжета, а я до сих пор не могу решить, какие из четырех забраковать.

Через полчаса, выпив кофе с бутербродами, маленькая урюпинская команда сидела, обложившись красивыми блокнотами и усердно почёсывая затылки и подбородки попеременно. Трудно решить, какие два из четырех любимых детищ нужно отправить в долгий ящик.

– Про старушку с хромой собачкой можно отложить: у них тут в Москве своих старушек со стаями собачек, небось, пруд пруди. И всем старушкам денег на лечение своего зверья не хватает. И про девочек-тройняшек у малолетних родителей тоже можно отложить. Близнецов журналисты повсеместно мусолят почем зря.

– Во-первых, родители у нас не малолетки: восемнадцать и девятнадцать всё-таки, – поправила Олеся. – Хотя тут я согласна, отложим, пожалуй. А про собачку нужно оставить. Здесь ведь важно сочувствие окружающих к старушкиной и собачьей беде. И мудрое решение бабушки об использовании излишних благотворительных средств, когда её питомицу счастливо поставили на лапы, так сказать. Я бы придержала в запасе сюжет о разработке новой операционной системы нашим молодым компьютерщиком. Сенсация может оказаться несколько преувеличенной, объясняйся потом с заинтересованной общественностью.

– Вот этого сюжета очень жаль. «Билл Гейтс из Урюпинска» – как звучит!

– А чем плохи миллионеры-старички, учредившие на выигранный миллион пособие для молодых семей, решившихся обзавестись вторым ребёнком? Вот где забавное рядом с добрым и вечным. И всё ради будущего родного Урюпинска, – убеждала юношу Олеся.

– Тут я с вами согласен, да и старички очень колоритные. И сюжет отснят на уровне. Но Билла Гейтса очень жалко, – не сдавался будущий лучший оператор Урюпинского телевидения.

– Животных любят все, даже закоренелые злодеи. А проблемы компьютерных программ всё же для более узкого круга зрителей.

Петя нехотя уступил начальственному авторитету и природному обаянию Олеси. Час был уже поздний, пора расходиться по своим «люксам», восстанавливать силы после трудного дня. А Олесе ещё и выглядеть нужно отлично. Женщину встречают по внешности, а провожают по наградам. На то и конкурс!

***

Утром Олеся поднялась очень рано. Поплескалась в душе, позавтракала йогуртами, выпила чашку крепкого кофе. Подумала и выпила ещё одну. Сил на сегодняшний день понадобится много, а когда ещё удастся присесть! Нужно разбудить Петю, заказать такси, ведь на метро ему со всем реквизитом не доехать. И можно спокойно отправляться в институт – пообщаться с однокурсниками Иры. Олеся немного удивилась тому, что конкурсная программа начинается только в два часа дня. Наверное, в больших городах принято серьёзные дела начинать ближе к вечеру. В Урюпинске к двум часам дня уже бы к банкету столы накрывали. Хотя понятно: чем меньше населённый пункт, тем раньше встают его жители. В деревне так вообще поднимаются с петухами.

Олеся отдала Петру последние начальственные указания, заказала такси на половину первого и с чистой совестью отправилась в институт разыскивать свидетелей. По крайней мере, она не будет нервничать перед началом конкурса. Известно, что чем меньше думаешь о результатах, тем легче приходит успех.

***

Перед аудиторией уже топталась стайка студентов. Преподаватель, видимо, задерживался. Олеся легко отыскала вчерашних девочек, чей разговор она невольно подслушала. На сей раз она решительно подошла к студенткам:

– Простите девушки, но в вашей группе, кажется, училась Ирина Власова, которая недавно погибла при каких-то странных обстоятельствах? Я её дальняя родственница. Мне очень хотелось бы узнать какие-нибудь подробности этой истории. Может быть, кто-нибудь из вас что-то видел или слышал о том, что же действительно произошло с Ирой.

Девчонки, похоже, давно хотели поделиться своими мыслями по соответствующему поводу. Они переглянулись и дружно заговорили нестройным хором, перебивая и поправляя друг друга. Олеся едва заметно поморщилась.

– Только, если можно, не все разом.

Девушки послушно примолкли.

– Ира вообще-то от нас немного особняком держалась. Не подумайте, что у нас деление на москвичей и приезжих. У нас хватает девочек из провинции. Просто она не искала дружбы с сокурсницами. Ей наша компания не подходила. Она очень уж острые ощущения любила, приключения там разные, ну, рискованные что ли, – начала высказываться самая высокая девушка с ярко-рыжей модной стрижкой «ёжик с чубчиком».

– На самом деле она одета была простецки, вот и комплексовала, – вставила пышная блондинка с крупными бриллиантами в ушах.

– Это Ирка-то?! – возразила рыжая. – Да ей одёжка по барабану была. Она могла горбатиться месяц в клинике, судно из-под лежачих старух вытаскивать. А потом в купленных на свои кровные, непосильным трудом заработанные бабки фирменных джинсах полезть в помойную яму за ободранным котом. Она просто не в себе, что ли, малость была. Могла, например, в казино пару тыщ выиграть и на все деньги группе выпивки купить. Помню, как-то раз мы классно повеселились на Иркин выигрыш! И деньги у неё водились почаще, чем у нас, не знаю, где уж она их доставала. Только она брильянты ни в жизнь бы не купила! Барахлом их считала.

Началась обычная перепалка, как это бывает при больших скоплениях лиц женского пола. Одна щуплая девушка в эффектном макияже и пышных кудряшках сжалилась над Олесей и посоветовала:

– Да вы у Борьки лучше поспрашивайте, вон он идёт. Ира вообще с парнями больше тусовалась, чем с нами. Не бабский у неё был характер. А с Борисом вроде бы как дружила.

Олеся взглянула на приближающегося долговязого парня и решительно встала у него на пути.

– Здравствуйте! Я тётя Иры Власовой. Олеся Николаевна, – представилась Олеся и протянула руку.

– Борис, – растерянно пробормотал парнишка в ответ, робко пожимая узкую Олесину ладонь.

– Мне бы очень хотелось узнать, что могло случиться с Ирой? Что вообще с нею происходило в последнее время.

– Вы этих дур уже наслушались, они всякую чушь порют. Что с них взять: мозги у них куриные, логика отсутствует полностью. Одно слово – женщины, – презрительно протянул длинный Боря и тут же поспешно добавил. – Вас я, конечно, не имею в виду. Ирка вот совсем другая была. С ней поговорить как раз было о чём.

– Так ты мне и расскажи, о чём с ней в последнее время можно было поговорить. Может мне это как-то поможет.

– Так вы это, вроде как, расследуете? Оно, конечно, правильно. Менты, похоже, не собираются проявлять интерес. Нас даже не допрашивал никто. Может, каких-то преподов куда и вызывали, но мне про это неизвестно. Ничего такого подозрительного в голову не приходит.

– Может, какие-то знакомые у неё в последнее время появились странные? Или с деньгами что-то связано? – с надеждой спросила Олеся.

– Денег у Иры таких не водилось, чтобы они кого-то волновали очень сильно. Если вы про рулетку, то это так – небольшое развлечение. А знакомые у неё всякие были, она с разными людьми общалась. Всяк, мол, в своём роде интересен. Вот Вася Ямщиков из игрового клуба «Неразменный рубль», тот ещё фрукт. Она с ним частенько разговоры разговаривала, когда мы в автоматы сыграть заходили. Иногда курить вместе с ним выходили, беседовали на крыльце. Я ведь не курю, берегу организм. И Ирке советовал свой не отравлять, так она ж никого никогда не слушала, сама умная была.

– И где этот клуб находится?

– Да у метро «Баррикадная», в двух шагах. Простите, химичка уже пришла, а она терпеть не может, когда на её лекции опаздывают, – и Борька поспешно скрылся в аудитории.

Олеся постояла ещё немного в пустом коридоре. Что ж, Вася из игрового клуба лучше, чем совсем ничего. И всё-таки, кажется, что Борис чего-то не договаривает.

ГЛАВА 7. Новое покушение

В воскресенье рано утром мне позвонил Кирилл:

– Ксюха, жди в гости. Этак часика через два. Придем всей компанией, с Антоном и Настей. Есть дело.

Я не успела даже спросить, с чего бы это они решили вдруг навестить меня в раннее выходное утро, как приятель положил трубку.

После того, как с чаем было покончено, Настю усадили в кресло с фотоальбомами и кошкой Алисой. Мы отнесли посуду в кухню, и Антон, пользуясь отсутствием подруги, вполголоса поведал мне об очередном происшествии с Настей.

В субботу утром девушка поехала в Софрино, к подруге. Настя стояла довольно близко к краю платформы, вокруг толпились люди. Приближалась электричка. Когда локомотив почти поравнялся с девушкой, кто-то сильно толкнул её в спину. И Настя, несомненно, оказалась бы на рельсах, если бы какой-то бомж не кинулся ей под ноги. Никто в толпе ничего не понял. На перроне скользко: споткнулся пьяненький мужичок и сбил девушку. Ничего необычного в этом не было, каждую зиму десятки людей падают на обледеневших тротуарах и даже ломают себе руки и ноги.

Поезд распахнул двери, и пассажиры устремились в вагоны, обтекая поднимающихся с земли Настю и её спасителя. Когда девушка отряхнулась, бомж, оглянувшись по сторонам, тихо спросил:

– Видела его?

– Кого? – не поняла Настя.

– Того парня, который тебя толкнул.

– Нет. Он, наверное, не нарочно. Народу много, все хотят места занять.

– Как же, не нарочно! Он тебя пихнул и тут же смылся, даже не стал ждать, когда поезд остановится. Молодой мужик, мордатый, высокий такой, в чёрной кожаной куртке. Может, насолила ты кому?

Настя в растерянности слушала, изо всех сил пытаясь понять, о чём он говорит. Когда она стояла в ожидании поезда, никакого парня в кожаной куртке возле неё не было. Тётка в рыжей шубе с большой сумкой толклась слева, справа переминалась с ноги на ногу девица в серой дублёнке. Конечно, глаз на затылке у Насти нет, но мороз не давал стоять на месте, заставляя время от времени поворачиваться и делать маленькие шажки вперед-назад.

В последний момент бомж заскочил в вагон, и машинист захлопнул двери. Настя осталась стоять одна на пустом перроне. Мимо прошли торговки с мандаринами, что-то громко обсуждавшие на непонятном девушке языке. Электричка тронулась, и набитые пассажирами вагоны поплыли мимо Насти. В Софрино она так и не поехала. Позвонила подруге и сказала, что заболела.

Закончив рассказ, Антон многозначительно посмотрел на меня.

– Ну, что ты думаешь по этому поводу? – поинтересовался Кирилл, видя, что я молчу.

– Может, всё-таки нужно обратиться в полицию?

– Бесполезно, – грустно сказал Антон. – Даже если бомж и согласится дать свидетельские показания, в чем я лично сильно сомневаюсь, никто палец о палец не ударит, чтобы искать преступника. У них нераскрытых дел полно. Убийства, ограбления всякие, а тут кто-то на перроне поскользнулся. Кто докажет, что это не было случайно? Электрички у нас вечно отменяют, а людям ехать нужно, вон какие толпы на перронах скапливаются, все уехать хотят. Так ничего удивительного: толкались, девушка не удержалась на ногах и упала вниз. И не докажешь ничего.

В кухню заглянула Настя. Мы оборвали разговор и сделали вид, что внимательно смотрим телевизор. На РТР шел финал фестиваля региональных телепрограмм. Одетый в строгий костюм ведущий объявил, что первое место заняла программа Урюпинского телевидения. Публика в небольшом зале дружно похлопала его представительнице, худенькой темноволосой женщине с короткой стрижкой. Звали её Олеся. Фамилию я не разобрала, да не особенно и прислушивалась. Мои мысли были заняты случаем с Настей. Надо бы расспросить того бомжа. Но сперва его придётся отыскать. Вряд ли это очень сложно, наверняка ведь, мужик занимается попрошайничеством в софринской электричке. И чем раньше начать его поиски, тем лучше, пока он не переместился на другое направление. А чтоб его найти, нужно получить от Насти словесный портрет.

Я перевела взгляд на Антона. Он с интересом смотрел на экран, где в этот момент молоденький ведущий задавал вопросы Урюпинской победительнице:

– Как вам удалось создать такую популярную и интересную программу? Вы её сами придумали?

– Ну что вы! Нас целая команда, а меня послали, потому что я единственная женщина в студии. Чтобы я вас обаяла, чем я сейчас весьма усердно занимаюсь. Вот на первый вопрос ответить труднее: мы исходили из того, что людей сильно интересует либо очень хорошее, либо совсем плохое. Вот и стараемся находить больше хорошего. В Москву за новостями не ездим. Уж вы простите, но урюпинской Марь Иванне интереснее узнать, что Полина из соседнего дома выиграла «ладу» в лотерею и подарила детскому дому, чем Кристина Орбакайте получившая в подарок «мерседес»…

Неожиданно Антон повернулся к нам и сказал:

– У этой телевизионщицы такое же открытое лицо и яркая улыбка, как у Насти.

Все посмотрели на Настю, а она почему-то покраснела.

– Кто о чём, а Антоша…– начал Кирилл. – Кстати, Настенька, а у тебя случайно нет родственников в Урюпинске?

– Нет, – серьёзно ответила девушка. – Моя родня всегда жила здесь, в Москве. Даже в деревню не к кому съездить.

– Ну что ж, мне, пожалуй, пора, – объявил Кирилл.

– Мы тоже пойдём, – сказал Антон. – Мы с Настей собирались ещё зайти в гости к её подруге.

Уже в прихожей Настя сказала, что говорила с мачехой о репетиторе для сестры, и в понедельник во второй половине дня Олимпиада будет меня ждать. Аня к этому времени вернётся из школы.

– Вы ведь не передумали? – робко спросила девушка.

– Нет, она не меняет своих решений, – ответил за меня Кирилл. – Ксения у нас человек слова, правда, Ксюха?

– Правда, – буркнула я сердито, хотя мне и в самом деле хотелось помочь Насте и Антону. Может, заодно и девочку подтяну по математике, всё-таки не зря мехмат заканчивала. Да и деньги мне, признаться, не повредят.

ГЛАВА 8. Свидетель пожелал остаться неизвестным

Времени у меня было больше, чем достаточно, и я отправилась на Ярославский вокзал.

Конечно, никакого бомжа по Настиному описанию: маленького, коротконогого, в рыжей куртке и с поцарапанной физиономией – на перроне я не обнаружила. С полчаса побродила по платформам, потолкалась в толпах пассажиров и решила сесть в софринскую электричку. В будний день, да ещё в направлении от Москвы в область, вагоны были относительно малолюдными.

Прошагав через несколько вагонов, я села на скамью – с краю, у самого прохода. Если бомж «трудится» в этом поезде, рано или поздно он пройдёт мимо меня.

Нужный субъект появился после того, как объявили четвёртую остановку. Настя описала его совершенно точно: маленький и неопрятный, с царапинами на носу и правой щеке, одетый в грязно-рыжую куртку.

– Граждане пассажиры, помогите, кто, чем может, – жалобно канючил он на одной ноте. – Подайте инвалиду, ветерану войны, не на что к родным доехать, даже на билет денег нету.

– А ты в военкомат обратись, – посоветовал какой-то дядька.

– Уже обращался, – пожаловался бомж. – Дык они ж не хотят войти в положение. Требуют докýменты, а где ж мне их взять? Дом сгорел, мои бумаги тоже. Остался я, сиротина, голый, босый, голодный и беспомощный.

– В который раз на билет просит, всё никак не насобирает. На водку, небось, деньги изводит, – произнесла в пространство сидевшая рядом со мной тётка в светлом полушубке.

Старательно припадая на правую ногу, бомж заковылял по проходу, держа перед собой руку грязной ладонью вверх. Граждане подавали неохотно и скупо, видимо, «ветеран-погорелец» уже намозолил здесь всем глаза. Когда попрошайка дотащился до выхода в тамбур, я поднялась и быстро зашагала вслед за ним.

– Подождите, – окликнула я бомжа. Он повернулся и сделал удивлённые глаза. На меня резко пахнуло перегарным духом. Задержав дыхание, я спросила:

– Помните прошлую субботу? Девушку в светло-коричневой дублёнке толкнули под поезд, а вы её спасли.

– Спас? – озадачился бродяга и старательно почесал в затылке. – Да меня в субботу и не было тут. Никакой такой девушки в дублёнке я и в глаза не видал. Приснилось тебе.

Мужик так искренне изумился, что я на какое-то мгновение подумала, что Настя выдумала эту историю. Может, у девушки не всё ладно с головой, крыша от переутомления слегка поехала? Уж больно она серьёзная. Но, снова взглянув на бомжа, испуганно озиравшегося по сторонам, я поняла, что не могла Настя так ловко сочинить: слишком подробно описала она этого персонажа.

Вытащив из кошелька сто рублей, я показала купюру «погорельцу». Глаза его вспыхнули, он протянул руку, но я мигом спрятала деньги в карман.

– Отдам, если что-нибудь расскажете.

– Да не видел я ничего, не знаю никакой девушки, вот те крест, – бродяга истово перекрестился, размахивая грязной пятернёй перед самым моим носом.

– Ну, как хотите, – я сделала вид, что собираюсь уйти.

– Погоди-ка, кажись, кое-что припомнил маленько, – громко зашептал бомж, и тут же замолк, увидев, что в тамбур входит парень с сигаретой в руке.

Объявили остановку, в вагон вошло несколько новых пассажиров.

– Выйдем, на улице поговорим, – шепнул бомж, выпихивая меня наружу. Едва мы ступили на перрон, двери вагона с шумом захлопнулись.

Поезд ушёл, а я и мой собеседник остались стоять на пустой заснеженной платформе. Покрутившись вокруг своей оси и убедившись, что нас никто не подслушивает, бомж сказал, что в самом деле видел, как девушку пытался столкнуть на рельсы высокий широколицый мужик в чёрной кожаной куртке с серым меховым воротником.

– Может, он случайно толкнул? Торопился, а тут толпа, вот и пихнул девушку, – спросила я.

– Да уж, случайно! Он к ней давно подбирался, как кот к воробью, всё искал удобный момент. Я его сразу заприметил, думаю, странный какой парень, все стоят спокойно, а этот крутится возле девушки. Сначала решил, что понравилась ему краля, заговорить хочет, да не знает, как подступиться. Но тот старался на глаза ей не попадаться, сзади крутился, да всё ближе подбирался. Потом я решил, что он у неё сумку стибрить хочет.

– Такой прилично одетый?

– А ты думала, вор – он вроде меня? Карманники, они завсегда прилично одеваются, от обычного гражданина ни в жисть не отличишь.

И мой собеседник пустился в рассуждения о том, что жизнь карманника несравненно приятнее и сытнее, чем существование попрошайки. Граждане стали жадные да бессердечные, подавать не хотят.

Бомж совсем отклонился от темы, и я перебила:

– Вы про девушку-то дальше рассказывайте.

– А-а, ну вот, значит. Поезд показался, люди стали ближе к краю платформы подбираться, ну и я, само собой, тоже. И тут этот мужик как пихнет девчонку в спину! Я и бросился к ней, хотел удержать, да сам брякнулся, а она на меня грохнулась. Тяжёлая оказалась, хоть с виду худая.

– А тот тип что? Не видели?

– Видел, почему ж не видать. Он сразу бежать бросился. Растолкал народ и смылся. Через секунду его уж и след простыл.

– А приметы у него какие-нибудь были?

– Да какие там приметы: морда толстая, красная, плечи широкие. На вид лет тридцать. Может, меньше. На голове шапочка вязаная, чёрная, по самые брови. Мужик как мужик, как все.

Хороши приметы: толстая морда, чёрная куртка! По таким попробуй найди человека. Вот если бы у него шрам был в пол-лица – тогда совсем другое дело. Хотя мне бы и от этого толку на грош: не могу же я развесить фотороботы с надписью: «Разыскивается преступник». Мне бы адресок, вот тогда… Впрочем, если бы шрам, можно было бы к приятелю-майору как-нибудь подъехать.

– Ну и приметы! Да в Москве и области таких многие тысячи. И увидишь – не признаешь ни за что, – разочарованно протянула я.

– Ещё как узнаю, – обиделся бродяга. – У него на правом рукаве куртки порез огромный буквой «Г», нитками через край зашитый. Вряд ли таких рукавов хоть пару найдёшь. Порванные куртки все выкидывают. Кроме нашего брата, конечно.

– И где же мне эту куртку искать?

– Уж это твоя забота. Ну, так что? Я тебе, что знал, как на духу выложил, ничего не скрыл.

Бомж выжидательно смотрел на меня. Вдали загудела электричка. Я вынула сотню и протянула своему осведомителю. Быстро схватив деньги, он прыгнул в открывшиеся двери и мгновенно исчез в глубине вагона. А я потащилась к переходу, поезда в Москву отходили от другой платформы.

В электричке пыталась разложить по полочкам добытую информацию. Самое важное – Настя ничего не придумывает. Похоже, девушка в самом деле кому-то встала поперёк дороги. Теперь найти бы этого «кого-то».

На стоянке у вокзала я нашла свою машину и поехала домой. Перекусила наскоро прихваченным по дороге сэндвичем, выпила две чашки кофе и отправилась к Дашиному дому, в надежде встретиться с мальчиком Юрой, единственным моим свидетелем.

Возле подъезда я очень удачно с ним столкнулась: парень вышел на улицу, помахивая пластиковым пакетом. Он узнал меня и счёл нужным сообщить:

– Мне в магазин срочно надо. Из школы шёл, забыл хлеб купить. Сейчас отец на обед приедет, а дома ни крошки хлеба нет.

– Да я у тебя не отниму много времени. А хочешь, на машине подвезу?

– Не нужно, булочная тут рядом, через квартал. Дворами и вовсе быстрее. Давайте, тут постоим, только уж недолго.

Я достала из сумки конверт с фотографией, любезно предоставленной мне Кириллом. Юра внимательно рассмотрел снимок, и не колеблясь указал на Николая.

– Вот этот и приходил к соседке. Я его не в первый раз видел, потому и запомнил хорошо. Если это всё, то я побегу?

Мальчик скрылся за соседним домом, а я, утопая в сугробах, побрела к дому, не обращая внимания на расчищенные дорожки. Повалил снег, густой и влажный. Ветер пригоршнями бросал его мне в лицо, залепляя глаза.

И я почувствовала, что очень устала. Захотелось лечь на диван, взять в руки книгу и погрузиться в чужой, придуманный и необременительный мир. Забыть о своих и чужих проблемах.

Домой я пришла, уже решив по дороге оставить Николая на потом.

ГЛАВА 9. Поиски ведут в казино

На торжественной церемонии закрытия Фестиваля региональных телепрограмм Олесе вручили солидный диплом и призовую бронзовую статуэтку, изображавшую, видимо, музу телевидения. Была оглашена сумма первой премии, каковую должны перевести на счёт родного Олесиного телевидения в самое ближайшее время. Сумма по Урюпинским понятиям совсем немаленькая, в родном коллективе будут чрезвычайно рады деньгам. Ну и, конечно, громкой славе.

Когда все речи были сказаны, призы и дипломы нашли своих завоевателей, участников и гостей пригласили на банкет в ресторан.

После банкета, закончившегося далеко за полночь, Олесю с Петей на машине доставили в гостиницу. С лица юноши не сходила блаженная улыбка. Прощаясь у двери Олесиного номера, Петя сказал:

– Представляете, Олеся Николаевна, как нас будут дома встречать?

– С оркестром и цветами! И самые красивые урюпинские девушки будут писать тебе письма, – засмеялась Олеся. – Ладно, иди спать, завтра нас ждёт большая культурная программа.

Олеся приняла душ и легла в постель. Несмотря на безумную усталость, заснуть не удавалось. В памяти вновь прокручивался сегодняшний день. Олеся верила в успех и всё-таки была ошеломлена, когда жюри объявило итоги.

Потом её мысли обратились к разговору с Борисом. Теперь она не сможет вернуться домой, пока не узнает хоть крупицу правды о гибели Ирины. Может поговорить с начальством об отпуске?

***

С утра Олеся с Петром долго обсуждали план знакомства с культурно-историческими ценностями, одновременно жуя бутерброды и прихлёбывая кофе в гостиничном буфете. В результате бурной дискуссии в списке остались храм Христа Спасителя, музеи – изобразительных искусств имени Пушкина и восковых фигур. На последнем объекте особенно настаивал Петя. Олеся уступила, прикинув, что на Третьяковку или Кусково времени не хватит. Парки и архитектурные памятники решено было оставить на более тёплые времена.

В результате громоздкий помпезный храм не понравился обоим. Из музея изобразительных искусств Пётр откровенно торопился уйти, предвкушая встречу с великими сего мира – из воска и прочих подручных материалов. На Олесю же восковые куклы нагоняли тоску. В целом культурную программу решено было признать достаточно интересной.

В семь часов вечера, оставив Петю на Арбате на попечение молоденькой телевизионщицы с канала Россия-РТР, Олеся, сославшись на намеченную встречу с бывшей однокурсницей, спустилась в метро и поехала в казино. «Неразменный рубль», сверкающий зелёно-красной неновой рекламой, обнаружился быстро.

Олеся вошла в зал и осмотрелась, затем решительно двинулась к игровым автоматам. Здесь можно игроком прикинуться, не так опасно, как играть в рулетку. Рулетка почему-то представлялась Олесе весьма коварным приспособлением, снимающим с добропорядочных граждан последние трусы и превращающим их в бомжей и самоубийц. То ли дело смирный автомат: нажал кнопку – проиграл, убрал руку вовремя – остался при своих скромных интересах. Олеся с любопытством разглядывала яркие картинки, мелькающие на экранах машин. Некоторые из них ещё и издавали приятные звуки. Она подошла к «однорукому бандиту», от которого неслись особенно мелодичные звоночки. Оказалось, что это лягушки так квакают при удачном повороте барабана. «Вот с этим я и сыграю, лягушки, во всяком случае, очень симпатичные», – решила Олеся. Пока она изучала кнопки и клавиши на панели игральной машины, к ней подошёл молодой человек с явным намерением давать ценные советы бывалого игрока.

– Вот в эту прорезь суйте деньги, и жмите вон на ту кнопочку – игра и пойдёт, – вещал заинтересованный юнец, интенсивно жуя жвачку.

Олеся вставила в прорезь купюру, когда та была проглочена, нажала на кнопку. Забегали картинки, затем изображение остановилось, лягушки весело заквакали, замелькали цифры в окошке с надписью «кредит» и остановились, накрутив «500». Парень-болельщик присвистнул:

– Новичкам всегда везёт! Можете теперь забрать выигранную тыщу, а можете сыграть дальше.

Олеся решила сыграть ещё немного и крутанула барабан. Снова заквакали лягушки, замелькали цифры: тысяча! Только тут Олеся поняла, что за зверь такой – азарт. Через пять минут вокруг них собралась порядочная кучка болельщиков. Они громко давали советы и вспоминали случаи такого везения из своей практики. Ещё немного и начнут пари заключать, ставки делать, как на скачках. Когда в окошке было чуть больше трёх тысяч, крупный немолодой мужик обронил:

– Забирайте выигрыш, девушка, и уходите. Первый выигрыш нельзя проигрывать, примета плохая.

Олеся очнулась и вмиг вспомнила, зачем она сюда пришла. Она рванулась прочь от автомата, но пожилой мужик сграбастал её за рукав:

– Выигрыш забери, кукла наивная.

Он нажал клавишу, раздался звон: в приёмный карман автомата посыпались металлические жетоны. Толпа любопытных вокруг Олеси росла. Подошёл оператор зала с громадным лотком и сгрёб в него высыпавшиеся жетоны:

– Больше жетонов в автомате нет. Идёмте к кассе.

Олесю подташнивало, в ушах звенело, в глазах рябило. Мимо проходили парни, солидные мужчины, парочки и одинокие девицы. Всеми владела одна всепоглощающая страсть – игра, желание ухватить фортуну за пышный павлиний хвост и выиграть столько, чтобы хватило на всю оставшуюся жизнь. Или хотя бы на два дня беззаботного кутежа с друзьями. Теперь и Олеся имела представление, что такое страсть к игре. Она тряхнула головой, чтобы отогнать наваждение, и огляделась. Толпа у автомата с лягушками уже рассосалась, все вернулись к своим занятиям. Счастливый автомат, выплюнувший ей фантастический выигрыш, оставался незанятым.

Олеся, вспомнив о своей цели, решила проиграть автомату ещё одну купюру для конспирации и понаблюдать за игроками и зрителями, пытаясь вычислить Ямщикова. Сунув полусотенную в прорезь, она посмотрела по сторонам.

Молодых людей, по описанию похожих на Ямщикова, было несколько, и Олеся не знала, на котором из них остановить внимание. Наконец ей повезло. К сидящему за соседним автоматом парню обратился только что вошедший юноша.

– Привет, Серый! Ямщика не видал?

– Здоров, Диман. Да вон же он, возле окна. Не туда смотришь, слева, с девчонкой треплется?

Диман направился в указанную сторону, Олеся проследила за ним взглядом. Парень подошел к беседующей парочке: худенькой девочке в джинсах и свитере и невысокому, крепко сбитому парню в очках.

Сделав вид, что играет, Олеся краем глаза наблюдала за Ямщиковым. Он всё время находился в зале. Иногда к нему подходили какие-то подозрительные личности, и Вася исчезал с ними. Возвращался он всякий раз один.

Наконец, Олеся решилась. Увидев, что Ямщиков, зажав в пальцах сигарету, собирается выйти из зала, она поднялась с места и пошла вслед за ним.

– Извините, – решительно начала Олеся, – мне очень нужно поговорить с вами.

– Да? – удивился Вася, смерив незнакомку взглядом. – Ну что ж, говорите.

– Я родственница погибшей недавно Иры Власовой. Мне необходимо узнать, при каких обстоятельствах она погибла.

– Сочувствую вам, но я-то тут при чём? Среди моих знакомых девушки с таким именем нет.

– А мне сказали, что она общалась с вами, – упавшим голосом произнесла Олеся.

– Вы же видите, где я работаю! Общаться со всеми приходится, но это не значит, что ваша Ира была моей знакомой. А среди посетительниц Ирочек – пруд пруди. Фамилии здесь вообще не называют. Так что извините, ничем помочь не могу.

– Погодите. Вот, посмотрите фотографию, – Олеся вытащила из сумки Ирину фотографию и с надеждой посмотрела на Васю.

– Нет, я эту девушку не знаю. Может, она и играла тут когда-то. Разве всех упомнишь!

Ямщиков вернул фотографию, бросил окурок в урну и скрылся за дверью игрового зала, оставив Олесю на улице. Поёжившись от холода, она повернулась, чтобы тоже войти в зал, как вдруг услышала за спиной тоненький голосок.

– Тётенька, подождите!

Олеся обернулась и увидела перед собой мальчишку лет десяти. На нём была старенькая синяя курточка, съехавшая на одно ухо вязаная шапчонка и видавшие виды чёрные ботинки. Переминаясь с ноги на ногу и трясясь от холода, мальчишка шёпотом проговорил:

– Тётенька, вам травка нужна? Могу достать.

– Нет, не нужна, – Олеся вздохнула, достала из кармана пятьдесят рублей и протянула мальчику. – Иди лучше выпей чаю горячего, а то замёрз совсем.

Мальчик выхватил у неё из рук купюру, шмыгнул носом и мгновенно юркнул в подворотню, пробормотав куда-то в сторону: «Спасибочки».

Олеся вернулась в зал, поискала взглядом Ямщикова. Его нигде не было. Девушка в голубом свитере задумчиво смотрела в окно.

– Девушка, – обратилась к ней Олеся. – Вы не знаете, где можно найти Ямщикова?

– Он домой ушел. Заболел, так что сегодня уже вы его не найдёте, – девушка равнодушно глянула на Олесю и снова упёрлась взглядом в окно.

Олесе ничего не оставалось, как покинуть казино. Она ехала домой и думала, правду сказал ей парень или солгал. Похоже, Ямщиков приторговывает наркотиками. Может, Ира покупала их у него? Тогда он ни за что не расскажет Олесе о своём знакомстве с девушкой. Или и в самом деле он Иру не знал? Но зачем-то ведь Боря направил её сюда? Хотел отделаться от въедливой собеседницы? Не придя ни к какому выводу, Олеся решила наведаться сюда ещё раз и понаблюдать за Ямщиковым, если он, конечно, завтра появится. Может быть, так испугался случившегося разговора, что будет прикидываться больным всю неделю.

ГЛАВА 10. Очень сложные расчёты и потусторонние голоса

Дверь мне открыла Настя, и по её лицу я поняла, что меня ждали.

– Пойдемте, я познакомлю вас с Линой и Аней. Жаль, папы нет, он поздно приезжает.

Олимпиада, или Лина, оказалась молодой и очень приятной женщиной. Её волнистые белокурые волосы были завязаны в хвост, голубые глаза смотрели весело и доброжелательно, широкоскулое лицо озаряла милая улыбка.

Честно сказать, я боялась, что Лина будет держаться со мной высокомерно и натянуто – всё-таки жена очень состоятельного человека. Но никакого намёка на высокомерие не было.

– Как я рада, что вы пришли! Настенька мне о вас много говорила. Сказала, что вы занимались с сестрёнкой её подруги, и очень успешно.

Настя кивнула мне из-за спины мачехи, и я поняла, что она сочинила целую легенду о моих педагогических и математических способностях.

– Действительно, девочка стала учиться гораздо лучше, – согласилась я осторожно.

– Вы, наверное, замёрзли? Сегодня на улице холодновато. По прогнозам, к вечеру температура опустится до минус пятнадцати. Давайте выпьем чаю, а уж потом вы проверите, на что способна наша Аня. Хотя мне грешным делом кажется, что она мало на что способна, – добавила Лина вполголоса.

Последняя фраза меня неприятно поразила. Или Аня в самом деле тупа, или мать почему-то недолюбливает девочку.

Хозяйка провела меня в гостиную, попросила Настю развлечь гостью, а сама ушла на кухню. Я воспользовалась случаем осмотреть комнату, обставленную в духе начала прошлого столетия. Если не ошибаюсь, это называлось «модерн». Меня поразило большое количество дорогих безделушек: фарфоровых вазочек, бронзовых фигурок богов, людей и животных, хорошеньких шкатулочек и внушительных подсвечников. Все горизонтальные поверхности были тесно ими уставлены. Просто не квартира, а антикварная лавка!

Настя усадила меня в изящное кресло с резными деревянными подлокотниками, сама устроилась на маленьком диванчике.

Вошла Лина с большим серебряным подносом, на котором теснились маленькие фарфоровые чашечки и круглая коробка с конфетами. Хозяйка поставила их на очаровательный столик красного дерева, покрытый скатертью из воздушного кружева, и села напротив меня.

В комнату вошла девочка лет десяти-одиннадцати и тихо поздоровалась. Девочка была похожа на мать, и в то же время ей, к несчастью, не досталось ни капли Лининого очарования. Невыразительные, глубоко посаженные голубые глаза, светлые брови и ресницы, соломенного цвета волосы, заплетённые в две жиденькие косички, узкие, плотно сжатые губы. Впрочем, кто знает, может со временем она превратится из гадкого утёнка в прекрасного лебедя. Но теперь на это и намёка не было.

– Уроки сделала? – суровым голосом спросила Лина у дочери. – Нет? А чем же ты столько времени занималась? Опять ворон считала?

– Задачку никак не могу решить.

– Так думать надо, а не мечтать!

Девочка тяжело вздохнула, но ничего не ответила.

Лина повернулась ко мне.

– Это Анна, ваша будущая ученица. Звёзд с неба не хватает, так что придётся с ней повозиться.

– Ничего, мы будем стараться, – сказала я, улыбнувшись девочке.

– Вот Настенька – совсем другое дело, вся в отца пошла, умница. С утра до ночи занимается, говорю, что нельзя так здоровье губить, а она не слушает.

Настя делала вид, что не слышит. Она пила чай и, не отрываясь, смотрела на экран телевизора.

– Ну, что стоишь, как столб, иди, занимайся, – вновь обратилась Лина к младшей дочери.

Аня молча повернулась и вышла. «Милая женщина, но, кажется, с любовью к детям у неё туговато», – подумала я.

– Спасибо за чай, – я поднялась с кресла. – Пожалуй, пойду. Посмотрю, что там за задача у Ани. Заодно и выясню, как обстоят дела с математикой.

Лина не стала возражать и тоже встала.

– Пойдемте, покажу вам её комнату.

Она прошла по коридору и открыла первую дверь, пропустив меня вперёд.

– Ну, желаю успеха!

Аня даже не подняла головы при нашем появлении. Девочка сидела за письменным столом, уткнувшись в учебник и старательно делая вид, что занимается. Я села в стоящее рядом кресло.

Задачка была простенькая: о двух мальчиках, покупающих учебники. При этом одному из них не хватило двух рублей, он занял у другого недостающую сумму. После чего у последнего осталось восемь рублей. Школьникам предлагалось подсчитать, сколько денег было у каждого мальчика, если учебники стоили по десять рублей каждый.

Аня с отчаянием смотрела то на меня, то на задачу.

– Анечка, давай сначала подумаем вслух, а потом запишем, – вкрадчиво предложила я. – Вот первому мальчику не хватило всего двух рублей, чтобы купить книжку за десять…

– Тётя Ксюша, можно я буду вас так называть? – и, не дожидаясь ответа, девочка продолжила. – А что ж за учебник такой они покупали, интересно?

– Ну, пусть это будет учебник математики.

– А чего это он такой дешёвый? Мне мама таких не покупает. Неужели такие бывают?

– Ну, это было много лет назад, задачку-то уже давно сочинили.

– А что ж это мама выдала сыночку так мало денег, что даже на паршивый старый учебник не хватило?

– Наверное, мамы не было дома, и эти деньги просто остались у мальчика от буфета.

– Мне мама, между прочим, не разрешает у чужих деньги брать, даже если не хватает на что-то нужное. А вам, тётя Ксюша, мама разрешает брать деньги у кого попало?

Пока мы решили злосчастную задачку, у меня просто задымились мозги и начала раскалываться голова. Мне стало до слёз жаль несчастную учительницу математики, у которой пара десятков таких детишек в классе.

Дальше было ещё страшнее: на дом задали два примера с целой ворохом дробей, над которыми измывались все арифметические действия, как со скобками, так и без. Я аж вспотела при мысли, что сейчас буду позорно перемножать и делить в столбик числа, сбиваясь и всякий раз получая разные результаты. Со счетом у меня никогда ничего хорошего не получалось. Если бы в институте был зачет по устному счету, не видать бы мне диплома, как своих маленьких ушей без зеркала.

С тоской я записывала в столбик: 57 умножить на 44.

– Две тысячи пятьсот восемь, – выпалила Аня, пока я собиралась записать первую цифру под чертой.

– Когда ты успела сосчитать? – изумилась учительница.

– Чего тут считать-то? Ерунда какая! – фыркнула нерадивая ученица.

– А триста семьдесят пять разделить на пятнадцать? – спросила я, предварительно перемножив два числа попроще, прикрывая листок ладонью.

– Двадцать пя-ать, – с обидой протянула Анечка. – Вы надо мной смеётесь, наверное?