Ольга Волошина, Анна Волошина

Дьявол где-то рядом

Записки Ксении Воробей, частного детектива

Круглая жёлтая луна выскользнула из-за туч. Холодный зеленоватый луч осветил бледное лицо мёртвой женщины, покачивающейся на поверхности маленького прямоугольного бассейна. Водоём, окружённый бортиками из серого мрамора и обсаженный по периметру странными кустами с узкими длинными листьями, выглядел зловеще в этом неярком серебристом свете. Блестящая металлическая лестница исчезала в неподвижной толще воды. Ветерок шевельнул жёсткие листья кустарника, и они скрипуче и неожиданно громко зашуршали.

В огромном дворе тихо и пустынно. Кажется, здесь нет никого, кроме утопленницы и луны, равнодушно глядящей в зеленоватую гладь маленького бассейна.

Одно из окон на втором этаже каменного дома осветилось. Распахнулась тяжёлая дубовая дверь, и на крыльцо вышла молодая женщина в длинном, почти до пят, бледно-голубом халате. Её светло-русые волосы собраны на затылке в тяжёлый узел.

Женщина немного постояла на крыльце, потом спустилась вниз и медленно пошла по дорожке, посыпанной гравием. Тропинка огибала бассейн слева и исчезала в саду.

Внезапно женщина остановилась, будто что-то привлекло её внимание. Она повернула голову и увидела утопленницу. Глаза женщины расширились, она негромко вскрикнула и застыла возле бассейна. Казалось, ещё мгновение, и несчастная упадет в обморок прямо на мраморный бортик бассейна.

Сбоку, за кустами, мелькнула какая-то тень.

– Стоп! Стоп! – тишину взорвал резкий окрик, в голосе мужчины слышалась плохо сдерживаемая ярость. – Почему посторонние рожи в кадре? Какого хрена тут шляется целая толпа проходимцев! Всех ассистентов уволю к чертям собачьим! Работать будете сутками – и никакой жратвы!

Двор ярко осветился, и «утопленница» быстро выкарабкалась из бассейна. За кустами уже никого не было.

ГЛАВА 1. Актриса на роль утопленницы

Зелёная лужайка перед белоснежным особняком Бориса Антоновича Ёлкина безжалостно истоптана ногами участников съёмочной группы. Аккуратные газончики завалены барахлом, видимо, из реквизита. У изящной цветочной вазы отбит кусок лепнины, нежные разноцветные петуньи грустно поникли под грудой окурков, конфетных обёрток и комков жевательной резинки. Огромная лохматая собака сидела у ворот и растерянно крутила головой. Только тощий нахальный кот породы «мурзик домашний» чувствовал себя хозяином положения и, сидя высоко на крыше декоративной беседки, присматривал за порядком, успевая вовремя стянуть кусок пожирнее во время коротких, но частых перекусов. По площадке сновали патлатые гомонящие личности мужского и женского пола, молоденький паренёк в грязноватой белой футболке и синих потёртых джинсах тянул куда-то провод. Споткнувшись об него, в траве растянулась девушка в короткой юбочке. Отпечатанные на принтере листы вывалились из папки и рассыпались. Парнишка почесал в затылке, вероятно, размышляя, что поднимать в первую очередь: листочки или девушку. Но пострадавшая, громко охая и чертыхаясь, уже поднялась сама.

В бассейне покачивался живописно загримированный «труп» известной актрисы, пятидесятидвухлетней Светланы Соколовской. Знаменитый режиссёр Станислав Андреевич Полонский снимал фильм под рабочим названием «Моя терпеливая смерть».

Шесть лет назад картина Стаса Полонского «Любовница дьявола», снятая по мотивам романа Чейза, произвела фурор. Все ждали продолжения, но Полонский почему-то оставил детективный жанр и стал снимать костюмные исторические мелодрамы, кстати, тоже пользовавшиеся успехом. Одна из картин даже принесла ему «Золотую пальмовую ветвь» на волне всемирного интереса к российской истории.

И вот теперь, по прошествии нескольких лет, режиссёр вновь обратился к детективу. О том, что знаменитый Стас Полонский будет снимать римейк старого фильма Хичкока, говорили давно.

Съёмки уже начались: грешно было не воспользоваться на удивление хорошей погодой и отсутствием постоянных обитателей особняка. Сам Ёлкин находился на лечении в Германии, его молодая жена на днях собиралась присоединиться к мужу, большую часть прислуги отпустили в отпуск по случаю отъезда хозяев. Отсутствие актрисы на роль главной героини было весьма серьёзной помехой, но начало работы откладывать не стали.

Станислав Андреевич всё никак не мог выбрать исполнительницу главной роли. Кто только не пробовался: и Лиза Боярская, и Мария Андреева, и Жанна Агапова. Но ни одна актриса из российской кинематографической обоймы не отвечала его требованиям. Поговаривали даже, что Полонский замыслил пригласить в свой фильм Натали Портман. А почему бы и нет, ведь в инвесторах Стас никогда не ощущал недостатка. Впрочем, эти разговоры оставались на уровне слухов.

Завернувшись в большое махровое полотенце, Светлана Соколовская пила ароматный дымящийся кофе. Она сидела в шезлонге, заложив ногу на ногу, и лениво обозревала съёмочную площадку, освещённую юпитерами. Соглашаясь играть роль трупа, она никак не думала, что придётся столько раз и подолгу мокнуть в бассейне. И, спрашивается, зачем? Полонский до сих пор не нашёл актрису на главную роль. На пробы слетелись звёздные красотки, да чему ж тут удивляться: проходных картин у Стаса не бывает. Его фильмы заранее были обречены на успех. И платил он, по слухам, весьма щедро.

Светлана вспомнила, как Полонский уговаривал её сниматься в этом фильме. Роль трупа – и надо же было согласиться! Если б на месте Стаса был кто-нибудь другой, она ни за что не позволила бы себя уговорить! Конечно, теперь, в её возрасте, особенно и выбирать не приходилось, и все же…

– Светлана Петровна, – ласково пел обаятельный Полонский, скашивая на неё свои удивительные тающие от света тёмно-серые глаза, из-за которых столько баб согласились бы на что угодно, – эта роль принесет вам славу. Уж вы поверьте! Вспомните «Твин Пикс», после него Шерил Ли проснулась знаменитой. А всего-то полежала немного в пластиковом мешке.

Светлану не так легко обольстить загадочным взглядом или купить на откровенную лесть. Годы её приличные, видала она за свою кино-карьеру всяких. Ну может не таких, как Полонский, но тем не менее… Хотя Стас часто бывает прав. Сказал, что роль утопленницы принесет ей славу – значит, так и будет. И всё же, если бы ей предоставили роли на выбор, она предпочла бы сыграть главную героиню, романтически-чахоточную жену богача со слегка съехавшей крышей. При хорошем гриме она, пожалуй, сошла бы за тридцатилетнюю неврастеничку. Вот только таких ролей ей уже не предлагали. Не балуют её нынче вниманием режиссёры, то ли дело лет пять назад! Так что интерес к ней Полонского пришёлся весьма кстати. Правда, то, что он предложил, несколько охладило её энтузиазм…

Мимо шезлонга, напевая что-то непотребное, прошагал паренёк в синих джинсах. Светлана удовлетворённо отметила, что он с интересом взглянул на неё. Кажется, это помощник оператора, и зовут его Витей. Симпатичный мальчик! Хотя воспитан дурно и одет неряшливо. Чего стоят оранжевые кроссовки и куцая грязноватая майка, оголяющая пупок! А нечёсаные патлы и похабная татуировка на плече!

Симпатичный, но развязный мальчик Витя в это время уже беседовал с одним из осветителей.

– Интересно, почему она не тонет? Ну, эта, покойница. Лежит себе, как на надувном матрасе.

– Так вода же в этом лягушатнике морская, да ещё какая-то особо солёная, как в Мёртвом море, – отвечал старший осветитель Николай Поповских, низкорослый и коренастый мужичок средних лет.

– Но ведь покойник должен утонуть, на дно опуститься, – настаивал Витя. – Это уж потом утопленник всплывает, а сначала тонет. А она сверху болтается, как дерьмо в луже.

Витя хихикнул, Поповских посмотрел на него без улыбки и недовольно проворчал:

– А тебе-то что, пусть себе болтается, если Полонскому нравится. Наше дело – пятачок! И потом, не менять же всякий раз воду в бассейне ради одного трупа. Вот если бы их было штук пять, тогда совсем другая петрушка.

– Эй, Витёк, давай-ка пошустрее, – раздался голос оператора, Сергея Никиткова, – кончай прохлаждаться – работа стоит. Пока шеф совсем не разъярился, дуй сюда в темпе.

Бросив сигарету на посыпанную светлым гравием дорожку, Витя двинулся на зов начальства.

На мраморном бортике бассейна вели беседу две девицы. Кассирша и реквизиторша по совместительству, Маша Волкова – та самая девушка, рассыпавшая сценарий на газоне, со вздохом сказала:

– Скорей бы уж он нашёл кого-нибудь на роль Регины.

– А ты-то что так переживаешь? – процедила гримёрша, полная, но ловкая и шустрая Зойка Одинцова, большая насмешница и матерщинница. – Пусть хоть сто лет ищет, лишь бы денежки капали, и кофейно-сосисочным пайком обеспечивали.

– Так ведь из-за этого он нервный ходит, злой, как цепной пёс. Попадёшь под горячую руку…

– Нашла, о чём переживать, – хмыкнула Зойка и ловким щелчком отправила окурок в бассейн. – Других проблем у тебя нет, как я погляжу.

– Сколько раз говорил, чтоб не швыряли окурки, где ни попадя! – раздался рядом возмущённый окрик. – Для вас, уродов, урны понаставили. Пустили хрюшек во дворец! Здесь вам не сральня, а приличный дом. Хотя откуда вам знать, как приличное жилье выглядит?

Голос принадлежал Максу Дроздову, внезапно возникшему возле бассейна. За его спиной мелькнул Полонский.

Машка испуганно вскочила, Зойка лишь повела плечиком:

– Ты бы сперва приличных слов хоть десяточек выучил, Макся, а потом уж и к девушкам подходил.

Максим Дроздов, правая рука Полонского, работал со Стасом не первый год. Поджарый, хорошо скроенный Макс, с грубоватыми, но мужественными чертами лица смахивал на благородного разбойника из исторических сериалов, но хам был редкостный. Что отнюдь не мешало ему быть любимцем большинства женщин из съёмочной группы. Между представительницами прекрасного пола от кинопроизводства частенько разгоралась нешуточная борьба за право развести пойло из растворимого кофе для Дроздова. Макс пил в огромных количествах дрянной растворимый кофе, курил вонючие сигареты «житан», но жратву и баб, по собственному его выражению, признавал только высокого качества. Видимо поэтому он был худ и исключительно работоспособен.

– Придётся тебе, Зоечка, нырять в бассейн, вылавливать окурок, – насмешливо произнес оператор Никитков. – А то в кадр попадет ненароком.

– Ничего, вон сколько тут бездельников толкается, – хмыкнула Зойка и посмотрела почему-то на Витю. – Найдётся, кому в бассейн лезть. Или Соколовская выловит, всё равно зря там часами болтается. Небось, наплавалась на всю оставшуюся жизнь.

Машка испугалась, что Полонский, сейчас обматерит Зойку, или выгонит её к чертям со съёмок. Но режиссёр как будто не обратил внимания на слова гримёрши. Только объявил:

– Перекур окончен! Заканчиваем бездельничать, работаем!

С Одинцовой Полонский работал не один год и, видимо, давно привык к её грубоватым выходкам. И вообще, режиссёр не опускался до разборок со съёмочной группой, оставляя это удовольствие Максу. Зато актёрам от него порой доставалось по первое число.

Все разошлись по своим местам. Соколовская, тяжко вздохнув, не особенно охотно полезла в бассейн, оператор подошёл к камере.

Не успела съёмка начаться, как режиссёр воскликнул раздражённо:

– Почему всё время посторонние рыла в кадре?

По тропинке из белого камня к дому шла молодая женщина. В руках её была изящная дорожная сумка, длинные светло-русые волосы рассыпались по плечам.

ГЛАВА 2. Неожиданное предложение

Элла Быстрова не была дома целую неделю. Всё это время она парилась в жаркой Астрахани, где снимали передачу о провинциальном театре.

Поездка очень утомила её. В гостинице было душно, на улицах – невыносимо жарко, работа двигалась туго.

В Москву удалось прилететь лишь поздним вечером. Элла не стала заезжать в свою пустую квартиру, где никто её не ждал, и сразу же отправилась в особняк отца. Хотелось поскорей очутиться в знакомом с детства большом саду, вдохнуть запах цветущей черёмухи, окунуться в прохладу весеннего подмосковного вечера, искупаться в маленькой чистой речушке, протекавшей недалеко от отцовских владений. Даже мачеха, которую она недолюбливала, на расстоянии не казалась ей такой уж глупой и неприятной.

Элла отпустила такси, приветливо поздоровалась с охранником, не обратив внимания на его растерянное лицо, направилась к дому. И замерла: на ярко освещённой софитами лужайке перед особняком девушка увидела пёструю вопящую толпу. В голове пронеслась совершенно нелепая мысль: она перепутала дом. Но этого просто не могло быть! Что случилось, и кто устроил бедлам в тихом отцовском доме, таком уютном и респектабельном? Прямо к ней приближался высокий мужчина в очках, его лицо было перекошено от ярости. Девушка вздрогнула, но тут же взяла себя в руки и надменно вскинула голову. Лицо мужчины показалось ей смутно знакомым.

– Я же просил, дьявол вас возьми! – рявкнул он. – Неужели нельзя было пройти с другой стороны и не мельтешить в кадре. Вы испоганили мне дубль! Не люди, а кретины недоделанные, ничего не понимают!

– Вы меня просили?! – удивилась Элла. – Первый раз слышу. И вообще вас вижу впервые.

Смерив нахала холодным взглядом, она неторопливо обошла его и спокойно зашагала к дому.

– Ведь просил проинструктировать обслугу, – раздраженно выговаривал Полонский Максу. – Неужели так трудно было проследить… Из-за какой-то идиотки горничной… На сегодня съёмка закончена. Все могут расплываться, – это уже к съёмочной группе.

– Это не горничная, а хозяйская дочка, – доложил Дроздов, которому по должности полагалось знать всё обо всех. – Её, кстати, до сих пор не было в доме. Только что приехала откуда-то.

– Дочь Ёлкина?

– Ну да. Элла Быстрова, между прочим, новая ведущая ток-шоу «Мой любимый клоун». И к тому же модель. Да ты, небось, лицезрел её в передаче. У неё совсем неплохо получается.

– Не знаю, ни разу не видел. Я вообще, подобный отстой не смотрю, – заявил Полонский. – У меня слишком мало свободного времени, чтобы тратить его на всякую шелуху.

К ним подошла только что вылезшая из бассейна Соколовская – ещё в гриме трупа. Актриса не успела переодеться, из-под полотенца с неё капала вода. Светлана дернула правой рукой, подхватывая падающее полотенце, и на Макса полетели холодные капли. Он чуть отодвинулся и с неудовольствием покосился на её мертвенно-бледное лицо.

– Эллочка Быстрова, любимое чадо Ёлкина. Папочка купил дочурке передачу, – губы Светланы насмешливо скривились, что ничуть не украсило физиономию с уже поплывшим гримом.

Не обращая внимания на актрису, Макс повернулся к Полонскому.

– По-моему, у неё совсем неплохо получается. А что если тебе попробовать её на роль Регины? Да и папаша будет счастлив. Его благорасположение нам отнюдь не повредит. Бабкодателя уважить не грех.

Глаза Соколовской полезли на лоб. Она презрительно хмыкнула, но высказаться не решилась.

– А что, это мысль, – задумчиво проговорил режиссёр, повернувшись к ним спиной, быстро зашагал прочь.

***

Элла поднялась в свою спальню, бросила сумку на пол и переоделась. Затем направилась в ванную и на пороге столкнулась с мачехой. Елизавета выглядела озабоченной и немного расстроенной.

Мать Эллы умерла, когда девочка училась в девятом классе. А три года назад отец снова женился. Его новой избраннице не было и тридцати, и Элла сразу невзлюбила молодую мачеху. Она никак не могла понять, почему отец, такой умный и рассудительный, выбрал эту недалекую женщину.

Эллу раздражало в ней всё: глупенькое кукольное личико, идиотский ненатуральный смех, любовь к сверхкоротким юбкам и неимоверно декольтированным платьям, привычка смотреть сериалы и в огромных количествах пить шампанское, закусывая шоколадными конфетами. Горничная не успевала выносить пустые бутылки и коробки от конфет. Элла не могла понять, чем Елизавета покорила отца, неужели только хорошеньким личиком и пышными формами? девушка с трудом сдерживала себя, чтобы не наговорить мачехе грубостей. И, тем не менее, бывать в отцовском доме не перестала. Элла, ни за что не позволит глупой кукле занять её место в сердце отца и в его жилище.

– Где отец? – спросила девушка, опуская приветствие. – И что за табор там, внизу?

– Когда ты приехала? И почему не позвонила? – ответила мачеха, словно не услышав вопросов.

– С самолёта сразу сюда. Так, где всё-таки отец? И что за сборище наглых идиотов внизу?

Картинно вздохнув, Елизавета принялась объяснять. Два дня назад отец уехал в Германию. Доктор Генрих позвонил и сообщил, что нужно провести контрольное обследование. Ведь прошёл всего год после операции.

Год назад Борис Антонович попал в автокатастрофу. Водитель погиб, а сам Ёлкин чудом остался жив. Его правую ногу собрали практически из осколков. Немецкие врачи сделали чудо, правда, одну из костей пришлось задублировать металлическим стержнем. С тех пор Ёлкин немного прихрамывает. И вот теперь доктор Генрих вызвал его на осмотр.

А «наглые идиоты», оккупировавшие их особняк, – съёмочная группа. Режиссёр Стас Полонский снимает в их особняке свою новую картину. Он уговорил Ёлкина принять участие в его проекте. С обоюдной выгодой, конечно.

Мачеха жаловалась на шум, помойку, которую киношники устроили во флигеле. Там у них, кажется, гримёрные, или костюмерные, а может, реквизиторская. Или всё это вместе. Горничная, Марина, как-то заглянула туда и едва не упала в обморок. Всё завалено окурками, коробками, банками из-под пива, а в большой комнате вовсе чёрт ногу сломит: горы одежды, вплоть до нижнего белья на всех стульях и диванах, ящики с посудой, банки, железки и какие-то жутковатые картинки на больших листах картона.

– И что, в доме тоже будут снимать? – поинтересовалась Элла.

– Будут, чтоб им провалиться! Он пришёлся киношникам по вкусу. Никакого покоя! – заныла Елизавета. – И зачем только Борис согласился? При нём ещё стеснялись, а как он уехал, обнаглели вконец.

«В самом деле, хамство какое-то, – подумала девушка. – И зачем им дом, могли бы и в павильоне снимать. Нарисовали бы себе особнячок на картонках».

Мачеха ушла смотреть телевизор и есть конфеты для восстановления нервной системы, а Элла отправилась в ванную. Когда она вернулась в свою спальню, шум во дворе уже затих. Съёмочная группа благополучно отбыла восвояси.

***

Элла проснулась рано. На студию ей ехать только к двум часам. К этому времени должна собраться вся группа: предстоял просмотр отснятого материала.

Она приняла душ, позавтракала и вышла во двор. Возле бассейна было тихо и пусто, только помятая трава на лужайке и одинокий окурок в клумбе с анютиными глазками напоминали о вчерашнем нашествии. Но когда Элла шла к гаражу, первые «гости» уже появились.

Возле бассейна устанавливали аппаратуру двое мужчин, один постарше, другой совсем ещё юный щенок. Старший поздоровался с Эллой, а младший лишь оскалился и с ног до головы смерил девушку наглым взглядом.

Она уже сидела в машине, когда к ней подошёл вчерашний тип, тот самый, что стоял рядом с этим хамом, режиссёром. Он наклонился к открытому окну:

– Доброе утро, Элла Борисовна.

– Здравствуйте, – нехотя ответила она, пытаясь угадать, что ему нужно.

– Меня зовут Максим Дроздов. Мой шеф, Станислав Андреевич Полонский предлагает вам роль в его фильме.

– Поучаствовать в массовке? Спасибо, у меня на это нет времени.

– Зачем же в массовке? Полонский хочет предложить вам главную роль.

Элла удивлённо взглянула на Макса. Смеётся он над ней? Ей нравится роль телеведущей. Кажется, у неё неплохо получается. Но играть в кино… Нет, он определённо шутит.

– Но ведь я не актриса. У меня не получится, и вообще… Я никак не могу на это согласиться.

– А давайте попробуем! Неужели вам никогда не хотелось сняться в кино?

– Почему же, хотелось, особенно в детстве. Только я привыкла делать то, что умею, – ответила Элла.

– И всё же подумайте. Вот вам визитка Полонского. Если надумаете, позвоните. На домашний или мобильный.

– Сегодня у меня работа, возможно, затянется до позднего вечера. А ваше предложение так неожиданно…

– Ничего, звоните, когда надумаете, пусть поздно ночью. Полонский не обидится.

***

На студии Элла появилась на полчаса раньше. Ни разу не застряла в пробке, что было довольно странно. Пока ехала, думала о предложении Дроздова. А что, если у неё получится? Элла улыбнулась сама себе весьма киногеничной улыбкой.

В студии был только оператор, весельчак и балагур Сергей Туманов.

– Ты у нас ранняя пташка. Что дома-то не сидится? Или с мачехой поругалась?

Серёга был в курсе Эллиных семейных проблем, хотя она о них не распространялась. Это делали за неё телевизионные сплетники. Обойти вниманием частную жизнь известного человека, отца модной телеведущей и мужа молодой красотки, газетчики тоже не могли. К тому же Елизавета однажды имела глупость пространно ответить на вопросы улыбчивого и вежливого мальчика-корреспондента. В результате появилась гнусная статейка в самом низкопробном журнале «Звёздная помойка». Когда Элла показала статью Елизавете, та расплакалась, утверждая, что ничего похожего она никогда не говорила.

– Нашла о чём переживать! – успокаивала Эллу гримёрша Ленка. – Кто ж на это внимание обращает? Мало ли что там насочиняют, с каждым судиться не будешь. Что делать, такова цена славы! Вернее, её издержки. Многим нравится. Сами платят, чтобы про них гадость написали. Чтоб народ не забывал. И чем гаже сплетни, тем больше публика любит. Добропорядочные обыватели никому не интересны.

Но Элле дурная слава ни к чему. И передача у неё приличная, без перетряхивания чужого грязного белья. Сама она и не узнала бы о дурацкой статейке, она таких журналов не читает. Показали «добрые люди».

Так что на вопрос о мачехе Элла только отшутилась. Зато почему-то рассказала о съёмках фильма и о нелепом предложении Полонского. Туманов как-то странно на неё посмотрел:

– Только не говори, что собираешься отказаться от столь соблазнительного предложения! И не надо кокетничать, Бога ради!

– Ну… я даже не знаю, – нерешительно пробормотала Элла. – Не хочу быть «девушкой с улицы».

– Не будь балдой, Эл! Может это твой шанс.

– …И потом времени жалко, потрачу на эти их пробы, а в результате – пшик.

– На твоём месте я поостерёгся бы отказываться. И потом, Полонский очень метко подбирает актёров, уж если он в тебе что-то увидел, то у тебя это и есть. Про него говорят, что он и овцу может сделать актрисой, если захочет.

– Ну, спасибо, успокоил, словом ласковым утешил, – усмехнулась Элла.

***

Из студии Быстрова поехала к себе. Отцовский дом, заполненный суетливой публикой, больше не казался ей таким уютным и привлекательным, как прежде. Да и курицу Елизавету, которую она и терпит только ради отца, совсем не было желания видеть.

Она поужинала прихваченным в супермаркете йогуртом и уселась в кресло полистать сценарий следующей передачи.

Глаза бегали по строчкам, но смысл ускользал. Может, она напрасно сомневается? А что если и в самом деле станет известной актрисой? И впереди у неё фестивали и премии. Господи, что за глупости лезут в голову! Хотя с другой стороны… Рука сама потянулась к телефону.

Было почти одиннадцать, но домашний номер режиссёра молчал. Она набрала мобильный.

– Слушаю, – отозвался в трубке уже знакомый баритон.

Элла вдруг растерялась. А затем, сбиваясь, принялась объяснять, кто она и зачем звонит. Постепенно к ней возвращалось обычное самообладание.

– Спасибо за лестное предложение, но я не актриса. Снималась только в рекламе. Так что не знаю, получится ли…

– Со мной всё получится, – уверенно заявил Полонский.

ГЛАВА 3. На сцене появляется Ксения Воробей

Я вышла из машины и с трудом проковыляла к дверям поликлиники. Распухшая нога едва поместилась в старый спортивный тапочек и страшно болела.

Очередь у кабинета хирурга повергла меня в глубокое уныние. Но деваться было некуда. Я уселась в удачно освободившееся кресло, поудобнее устроила больную ногу и достала из сумки книгу.

Зловредная мошка тяпнула меня в воскресенье, когда мы с мамой и племянниками гуляли в лесу неподалеку от нашего дома в Подмосковье.

***

Ночью укушенная мошкой нога чудовищно распухла, и утром я с трудом доползла до машины. К открытию поликлиники я, конечно, не успела. Но многочисленные страдальцы, кажется, толклись у поликлиники и задолго до её открытия.

Я раскрыла книгу и стала исподтишка разглядывать людей, сидевших рядом со мной и напротив. Внезапно головы присутствующих повернулись направо. По коридору лёгкой походкой шла молодая женщина с длинными светло-русыми волосами. Красивое лицо, несмотря на полное отсутствие косметики: большие серые глаза, хорошего рисунка брови, аккуратный носик. И в довершение – изумительная фигура в платье из струящегося шёлка. Забинтованное предплечье странным образом добавляло девушке очарованья.

Дверь в кабинет врача караулила злобная на вид баба с кулаком, укутанным грязноватыми бинтами. Девушка подошла к ней, мило улыбнулась и негромко попросила:

– Вы не пропустите меня? Опаздываю на передачу, никак не могу ждать. Мне ненадолго.

– Всем ненадолго, – поджала губы тётка. – Все работают. Одного пропусти, тут же другой появится. А я так и буду весь день стену подпирать. Не пущу!

Тётка решительно загородила дверь в кабинет крупным телом.

– Ишь, занятая какая! Пустите её без очереди! Подождёт твоя массовка, – громко прошипела толстуха в соседнем от меня кресле. – Много вас таких.

Девушка тяжело вздохнула и прислонилась к стене рядом со мной. Я ободряюще шепнула:

– Я, конечно, стою далеко от начала, но могу вас пропустить. Я не очень тороплюсь.

– Спасибо, – так же тихо ответила она.

Единственный в нашей очереди мужчина, интеллигентного вида старичок с загипсованной рукой вступился за девушку:

– Пропустили бы, женщины! В самом деле ведь торопится девушка. А вам десять минут здоровья не убавят.

– Ишь, добрый какой за чужой счёт! – вызверилась тётка. – Вот и пропусти сам.

– И пропущу. Идите впереди меня, девушка. Передо мной всего четыре человека.

Кто-то из страдальцев, стоявших за стариком, негромко зароптал. Дед глубокомысленно заявил:

– Может, у человека судьба решается, а вы тут вцепились в очередь, как в ломоть хлеба. С добром надо к людям-то, оно вам и возвернётся когда-никогда.

Очередь стихла. Дверь открылась, и тётка с укутанным кулаком протиснулась в кабинет. Её место на страже у входа заняла моя сильно упитанная соседка. Девушка опустилась в кресло и благодарно улыбнулась старичку. Затем повернулась ко мне и сказала:

– Спасибо вам. Я действительно опаздываю на съёмки. Видели, наверное, ток-шоу «Мой любимый клоун»?

– Не доводилось, – смутилась я. Шоу всех сортов я никогда не смотрела.

– А я телеведущая, правда, совсем недавно.

Понятно, новенькая, поэтому в очереди и не узнали.

– Значит, на телевидении работаете? – произнесла я тусклым голосом. – Наверное, очень интересно?

– По-всякому бывает, – улыбнулась девушка. – Времени свободного совсем нет, я ведь ещё и в кино снимаюсь. А тут так некстати рука. Хорошо, что уже почти не болит, а то ведь даже за руль сесть не могла.

– В кино снимаетесь? – неподдельно заинтересовалась я на сей раз. – Здорово! Значит, вы – актриса? Я тоже мечтала стать актрисой когда-то, в детстве просто бредила кино. Журналы о кино выписывала, на фестивальные просмотры прорывалась. Но мне не повезло, никто меня не «открыл». А так хотелось!

– Хотите посмотреть на это вблизи?

– Как снимается кино? Ещё как хочу! Неужели можно?

– Запросто! Приезжайте в гости ко мне, в загородный дом моего отца. Там и происходит это, с позволения сказать, действо.

– И когда же можно приехать? – вцепилась я в соблазнительное предложение.

– Да хоть завтра.

Мы договорились, что завтра в четыре часа я буду ждать Эллу – так звали новую знакомую – у супермаркета, что в двух шагах от поликлиники. Правда, ещё неизвестно, как поведёт себя моя конечность, но будем надеяться на благоприятный исход.

Если бы я могла тогда предположить, к чему приведёт моя любознательность, ни за что приблизилась бы к съёмочной площадке. Но тогда у меня не было других проблем, кроме больной ноги. А предчувствия меня никогда не мучили.

Пока мы болтали, подошла очередь Эллы. Она скрылась в кабинете, и минут через десять вышла оттуда. Кивнув мне на прощание, девушка прошла по коридору и исчезла. Я осталась с тревогой ожидать своей участи.

Осмотрев мою ногу, врач, сердитый немолодой мужчина в профессорских очках, буркнул:

– Ничего страшного, просто реакция на укус насекомого. Аллергия у вас, коротко говоря. Делайте компрессы и пейте антигистаминные препараты. Через два дня всё пройдёт.

– Значит, резать не нужно! Вот спасибо, доктор, – обрадовалась я.

– Чего резать-то?

– Ну, её, ногу, то есть.

Врач посмотрел на меня, как на идиотку. Покачал головой, но промолчал.

Страшно довольная, я выползла из кабинета и заковыляла к машине.

Дома, напившись таблеток, я легла на диван, потеснив кошку, и проспала до самого прихода племянника.

ГЛАВА 4. Бандитское нападение и странная улика

На следующий день отёк на моей ноге значительно уменьшился, я смогла втиснуться в старенькие босоножки. Хорошо, что не имею привычки выбрасывать старую обувь, едва купив новую.

Я походила по комнате и осталась довольна собой и современной медициной: нога почти не болела. Можно смело отправляться в храм киноискусства. Точнее, в дом отца Эллы. Я даже не спросила, что за фильм снимается. Впрочем, какая разница, кино оно и есть кино.

За дверью послышалась возня, затем в замке повернулся ключ и в прихожую ввалился разгоряченный Никита.

– Фу, жара, – простонал племянник, отдуваясь. – Водички бы.

– В холодильнике минералка.

Швырнув сумку прямо на пол, Никита взбрыкнул ногами, скидывая ботинки, и ринулся на кухню. После двух стаканов воды он увидел разношенные босоножки у меня на ногах и удивлённо спросил:

– Нога совсем уже прошла?

– Ну не совсем, но жить можно. Не отрезали, спасибо Богу!

– А ты куда, Ксюш? – уныло спросил племянник.

– На киностудию. На съёмки фильма. Знакомая пригласила посмотреть, как снимается кино.

– Ты, наверное, поздно вернешься?

– Точно не знаю, но думаю, не поздно, – ответила я на всякий случай, чтоб Никита не расслаблялся.

***

Эллу я увидела, паркуя свою ветеранку-«тойоту» возле супермаркета. Тёмно-вишнёвый костюм, эффектно облегавший стройную фигуру, ярким пятном выделял девушку на фоне серо-зелёных и бежевых одёжек прочих покупательниц. Я вышла из машины и помахала рукой. Элла торопливо зашагала ко мне.

– Кажется, я немного опоздала, – сказала я.

– Нет, это я пришла раньше. Боялась, вдруг вы не придёте, передумаете или забудете. А я сегодня без машины, пришлось бы такси ловить. Ехать не слишком близко. Не хочется опаздывать.

Всё это Элла говорила, усаживаясь рядом со мной. Она сняла пиджак, под которым оказалась лёгкая блузка. Предплечье девушки по-прежнему украшал бинт.

«Тойота» тронулась с места и влилась в поток автомобилей, спешащих за город.

По дороге девушка рассказывала мне о работе на телевидении, о фильме, в котором её пригласили сниматься.

– Вы, конечно, знаете Станислава Полонского, ведь он один из самых известных режиссёров? – спросила она.

– Да, его имя на слуху. Но, честно признаться, ни одного его фильма видеть не довелось, – без тени смущения призналась я.

– Вы обязательно должны посмотреть его фильмы! – воскликнула Элла.

– А что он снимает сейчас?

– Римейк старой ленты Альфреда Хичкока. Ту картину вряд ли теперь кто-то помнит. Рабочее название фильма – «Моя терпеливая смерть».

– Название впечатляет! – восхитилась я. – А что у вас с рукой?

Элла рассказала мне о приключившейся с ней недавно жутковатой истории. Съёмки в тот день закончились рано, все очень быстро разъехались. Элла тоже собиралась в Москву, утром ей нужно было попасть на телестудию. Она задержалась в коттедже, чтобы принять душ и выпить чашечку кофе. А когда выехала, уже темнело.

Через пару километров от посёлка двигатель её машины заглох. Элла немного подождала в надежде, что мимо проедет какой-нибудь автомобилист-умелец. Прошло минут пятнадцать, но никто не появился. Сама Элла в машинных внутренностях разбиралась ровно настолько, чтобы знать, куда бензин заливают и зачем нужен домкрат.

Оставив машину на обочине, она поплелась назад, в дом. В гараже стояли новенькая «ауди» мачехи и отцовский «мерседес». А её заартачившийся «рено» приведёт в гараж охранник.

Чтобы сократить путь, девушка пошла через сосновую рощицу. Дорогу она знала с детства, правда, ходила там днём.

Вдруг ей показалось, что за ней кто-то идёт. Отчетливо послышался хруст сухой ветки под чьей-то ногой. Элла растерялась, метнулась вперед по тропинке, напрочь забыв про газовый баллончик в сумочке. Её преследователь тоже ускорил шаг, очень скоро оказался за её спиной и ухватил за рукав. Элла вскрикнула, попыталась выдернуть руку, как вдруг что-то острое скользнуло по руке. От боли и страха она закричала. И потеряла сознание.

Очнулась уже в машине «скорой помощи», которую вызвали её спасители – семейная пара оказалась в этот час на вечерней прогулке. Они же и спугнули напавшего, он даже не успел прихватить сумочку. На месте преступления остался нож. Обычный китайский из набора для домохозяек. И ещё кое-что. Элла открыла сумочку и показала мне авторучку «паркер» с золотым пером. Вещица оказалась у Эллы в руках, когда её привезли в больницу.

– Зажала в кулаке и даже не заметила.

– Может, грабитель выронил, а вы автоматически схватили? – предположила я.

– Не похоже. Я ведь видела напавшего бродяжку, хоть и темновато было. Лица не разглядела, но одет он был как бомж.

– Вы обращались в полицию?

– Конечно. Написала заявление.

– А ручку упомянули?

– Нет, забыла про неё совсем.

– Может, кто из врачей «скорой» обронил?

– Не знаю, но это вряд ли. Вещичка-то дорогая. Во всяком случае, никто из них её не искал. Но самое удивительное в этой истории другое. Точно такой случай же произошёл с моей героиней. Как раз сегодня мы будем снимать этот эпизод. Женщина гуляет в лесу, и на неё нападает убийца с ножом. Случайный прохожий спасает её от смерти, и она отделывается небольшой царапиной. Как и я. Конечно, это совпадение, но всё равно удивительно.

– В самом деле, – осторожно согласилась я. – Хотя в наше время отморозков хоть пруд пруди. А что будет дальше? Ну, в фильме, я имею в виду.

– О, дальше будет много интересного. Хотите почитать сценарий?

– Хочу, – обрадовалась я. – Обожаю триллеры.

Элла долго копалась в своей сумке.

– Ну вот, дома оставила. Или на студии. Хорошо ещё, если там. Я ведь такая растяпа, вечно всё теряю.

– А чем фильм заканчивается? – полюбопытствовала я, догадавшись, что сценария мне не видать.

– Понятия не имею. Последние два листа я сразу где-то выронила, ещё читать не начала. На лестнице листочки вывалила, полчаса собирала, по ступенькам ползала. Ну да ладно, новый дадут, до конца ещё далеко.

– Снимается самое начало?

– Вообще-то нет, снимают обычно не по хронологии. Начали с эпизода из четвёртой серии, с трупа в бассейне. Потому что актрисе Светлане Соколовской, – она играет труп, – нужно было уехать, и она не могла ждать, пока дело дойдет до четвёртой серии.

– Труп в бассейне! – восхитилась я. – А я ни за что б не согласилась играть труп! Тем более в воде.

– Я тоже, – засмеялась Элла и добавила: – А вот здесь сверните налево. Совсем чуть-чуть осталось.

Мы въехали в роскошный коттеджный посёлок, выстроенный среди чудесного соснового леса. Вдоль широкой асфальтовой дороги выстроились ровные сосенки, берёзки с тонкими ветвями, аккуратные, как на картинке. Дома, отделялись друг от друга обширными садами и были сплошь трехэтажными.

Остановились перед громадными воротами, слева от которых высилась внушительная башня. Элла опустила стекло и сделала знак невидимому охраннику. Через минуту половинки ворот разъехались в стороны.

Съёмки ещё не начинались, но во дворе уже царила какая-то специфическая суета. У меня сразу зарябило в глазах от обилия незнакомых лиц. Мимо пробежал молоденький паренёк, тащивший куда-то здоровенный моток кабеля.

– Витёк, куда поволок! Не туда, давай тащи назад! – заорал какой-то мужик с пузом, угрожающе нависшим над брючным ремнем. – С бассейном покончили, с трупом тоже, знаешь же.

Не говоря не слова, Витёк развернулся и беспрекословно поволок кабель в обратную сторону.

– Пойдёмте в дом, я познакомлю вас с мачехой, – Элла схватила меня за руку и потащила к дому.

Я засмотрелась на сооружение, похожее на камеру, и едва не налетела на мужчину, вытаскивавшего из коробки какие-то штуковины.

***

Эллочкина мачеха оказалась молодой симпатичной дамой, весьма жизнерадостной и приветливой, правда, чересчур разговорчивой.

– Вы подруга Эллы? – заворковала она, и, не дожидаясь ответа, продолжала: – Я очень люблю, когда приходят её подруги. Жизнь на природе имеет свои прелести, но все-таки здесь скучновато. Вам не кажется?

Я не успела ничего ответить, а она опять затрещала:

– Как вам нравиться эта компания у нас во дворе? Они снимают фильм, а Элла играет в нём главную роль. Она у нас безумно талантлива, её всюду приглашают – и в кино, и на телевидение. Как вы считаете…

– Лиза, познакомься это Ксения, моя хорошая знакомая, – перебила мачеху Элла.

Я заметила на лице девушки презрительную гримаску. Похоже, она не жалует молодую жену своего папаши. Впрочем, в больших количествах эта Лиза здоровому организму противопоказана. Несколько фальшиво изобразив радость от знакомства со мной, Лиза вновь принялась трещать. Я уловила, что завтра она отбывает в Германию к мужу, по какому случаю горничной предоставляется отпуск.

– Тебе ведь не потребуются её услуги? – мачеха с сомнением посмотрела на падчерицу.

– Нет, – равнодушно пожала плечами Элла. – Можешь вообще закрыть всё, кроме моей комнаты. Хотя нет, кажется, Полонский собирается снимать какие-то сцены в нашем доме. Пойдёмте на кухню пить кофе, у нас ещё есть немного времени.

Последнее предложение было обращено ко мне. Я поспешила за энергичной девушкой, Лиза поплелась следом.

***

Съёмочное действо начали через час. Я наблюдала за таинством из псевдоклассической беседки, увитой плющом, или может быть, хмелем. Сидела тихо, как мышь, и боялась, что меня заметят и выставят.

Знаменитый Стас Полонский не впечатлил. Выглядел он в целом неплохо: высокий, подтянутый, с интересной сединой и чётким профилем. Даже очки ему шли. Но характер у Стаса казался гадким. Он непрерывно на всех орал, не стесняясь в выражениях. Недовольная гримаса не сходила с его физиономии.

Сначала ему не понравились реплики Эллы. То она произносила их слишком вяло, то, напротив, слишком уж живо. Хотя играть там было особенно нечего: девушка, одетая в сиреневое платье с длинными широкими рукавами просто шла по тропинке и настороженно оглядывалась, так как за ней кто-то крался.

Когда Элла вконец расстроилась, режиссёр сменил гнев на милость и принялся её бодро успокаивать. Но вскоре его уже не устраивал испуг на лице актрисы. По-моему с выражением выходило совсем неплохо: очень даже миленький страх у Эллы вышел. Однако наши с Полонским взгляды на искусство несколько расходились.

– Элла, чёрт бы вас совсем побрал! Вы что там, крысу увидели? – вопил Станислав Полонский. – Уверяю вас, вы видите мерзкую скользкую гадину с налитыми кровью глазами и оскаленными кривыми зубами. Из вонючей пасти гадины торчит растерзанный окровавленный кусок мяса.

Элла брезгливо поёжилась и втянула голову в плечи.

– Уже немного лучше. А теперь эта же гадина бьёт вас холодным и липким хвостом по голым ногам. Отлично! Так и держите лицо, это уже вполне приличный ужас. Снято!

Потом Полонский вдруг заявил, что место выбрано неправильно, слишком уж причёсанные здесь кустики и аккуратные деревья. Оператор стал возражать, что поломать насаждения им вряд ли позволят. Разгорелся жаркий спор. Оператор сказал, что в этом саду все места такие вылизанные, и нужно было снимать в лесу. Режиссёр заявил, что он сам найдёт подходящее место, и если кто-то не справляется со своими обязанностями, то ему, Стасу, придётся, как всегда, всё взвалить на себя. Полонский резво двинулся в сторону моей беседки. Оператор и свита поскакали следом. Я вжалась в колонну.

Увидев меня, Полонский остановился и обернулся к парню с густой каштановой шевелюрой.

– Почему опять посторонние на площадке?

Каштановый молчал, только злобно сверлил меня глазами. В его взгляде было столько праведного гнева, что я почувствовала себя проходимкой и негодяйкой. Полонский подошел ближе. Я робко представилась:

– Ксения Воробей. Извините, если помешала, но ужасно хотелось увидеть, как снимают кино.

– И что? Увидели?

Сейчас он выставит меня отсюда с грохотом и площадной руганью. Но режиссёр сказал:

– Ну-ка покажите вашу руку. Нет, не эту, левую. Ага, годится.

Повернувшись назад, он крикнул:

– Зоя! Где Зоя? Куда запропастилась эта бездельница, мать её разэдак. Она должна быть всегда на месте. Чтоб я последний раз это повторял.

Кто-то побежал искать лентяйку Зою. А Полонский заявил парню с густой шевелюрой и озадаченному оператору:

– Крупные планы будем снимать с этой рукой. И побольше крови, побольше.

Брякнуться в обморок я не успела. Появившаяся через минуту пухленькая девица со светлыми волосами, затянутыми в конский хвост, потащила меня к флигелю, скрывавшемуся за берёзками. Мы очутилась в небольшой комнате с зеркалом, туалетным столиком, крохотным диванчиком и здоровенным креслом.

Зоя оказалась гримёршей. Усадив меня на стул, она начала разрисовывать мою руку красками и ещё чем-то клейким и вонючим. Я в это время изучала комнату. Наконец девушка сказала:

– Взгляните, вроде бы неплохо получилось.

Я скосила глаза на свое предплечье и тихо ахнула: на моей почти изящной ручке зияла жуткая кровавая рана.

– Нравится? – ухмыльнулась Зоя.

– Кошмар какой-то, – простонала я.

– Не кошмар, а правда жизни. Стас любит неприкрытый реализм. Переходящий в натурализм.

– Ваш Полонский, видать по всему, самый великий режиссёр всех времен и народов, – съехидничала я.

– Конечно, – серьёзно согласилась гримёрша. – Ничуть не хуже Хичкока. В чём-то даже лучше. Мы с вами ещё будем рассказывать внукам, что были с ним знакомы. Посидите немного тут, вас позовут. Только не дёргайте пока рукой, пожалуйста, а то всё испортите.

Зоя вышла. Стараясь не смотреть на своё страшное увечье, я занялась изучением столика перед зеркалом. Он был завален принадлежностями для грима: баночками, склянками, кисточками, салфетками, ватными тампонами и прочей ерундой. На краю лежали листочки с отпечатанным текстом. Осторожно подтянув их к себе «здоровой» рукой, я увидела, что это и есть сценарий.

В комнате было тихо. За мной никто не приходил, я достала очки и углубилась в чтение. Прочитала первую страницу, принялась за следующую. Оказалось, что вторая страница пропущена. Я поискала её на столе, но не нашла. Впрочем, ничего страшного и так понятно. Картина вырисовывалась.

Банкир с женой попадают в автокатастрофу на горной дороге. Жена за рулем. Он погибает, а её выбрасывает из машины, она получает сотрясение мозга и частичную потерю памяти. Управляющий банком, правая рука её мужа, старый друг, предлагает ей поддержку, а потом и руку в комплекте с сердцем. Она, ясное дело, отвечает согласием. Он на ней быстренько женится, везёт её на две недели за границу.

Потом привозит Регину (так зовут эту несчастную) в старый особняк на окраине аристократического посёлка. И тут у бедняжки начинаются галлюцинации, видимо, сказывается травма головы. Ей слышатся голоса, шаги под окном, она видит ночью огни в саду. Кто-то ходит по чердаку. Она рассказывает это Герману, своему мужу. Тот успокаивает её, говорит, что она просто не выздоровела до конца, вдобавок переутомилась во время поездки.

Дальше – хуже. Следуют телефонные звонки, Регине предлагают отдать какие-то документы. Муж говорит, что, вероятно, ошиблись номером. Не стоит придавать этому значение.

Далее пропущено (страница отсутствует). Третья страница начинается со сцены ночной грозы. А после её окончания Регина выходит во двор и обнаруживает в бассейне труп женщины. Приезжает инспектор с помощниками. Приходят к выводу, что женщина случайно упала в бассейн и утонула, ударившись о бортик головой.

Утром Регина видит в камине пепел от сожжённой бумаги. Герман объясняет, что уничтожил ненужные документы, связанные с его работой. Дальше следует сцена прогулки в лесу, во время которой на Регину напал неизвестный с ножом. Именно это и снимают сейчас, пока я сижу тут, в гримёрной, стараясь не глядеть на жуткую рваную рану на своей руке.

Прочитать следующий эпизод я не успела: за мной прибежала худенькая девица в потрёпанных джинсах.

Не буду описывать сцены оказания первой помощи Элле и съёмки крупным планом моей несчастной руки. Это было довольно скучно, утомительно и не слишком приятно. Рабочий день закончился, и пёстрая группа с видимым оживлением готовилась разъехаться по домам. Кто-то курил, другие пили пиво, а кто и работал, убирая с площадки реквизит и технику.

За забором было уже совсем темно, погрузился во мрак лес, окружавший посёлок. Я нашла Эллу, мне нужно было уезжать. Девушка спросила:

– Ну как, вам понравилось?

– Конечно. Даже поучаствовала. Вернее, моя рука, – хмыкнула я. – Отвезти вас домой?

– Нет, спасибо, я остаюсь, у меня ещё кое-какие дела здесь.

– Кстати, а кто из актёров ваш муж Герман? – поинтересовалась я. – В гримёрной мне попался сценарий, и я ознакомилась с несколькими эпизодами.

– Его ещё нет, он пока не участвует в съёмках, приедет позже. Сейчас снимаются эпизоды только со мной, – пояснила девушка.

Мне показалось, услышав про Германа, она слегка занервничала. Впрочем, наверное, просто устала. Этот Полонский своими придирками выведет из равновесия кого угодно.

***

Отсутствие очков я обнаружила поздно вечером, когда открыла учебник, собираясь проверить выполнение племянником английских упражнений.

– Чёрт, куда же они запропастились? Были ведь в сумке. Наверное, у Эллы в доме оставила. А-а, вспомнила, в гримёрной надевала, когда сценарий читала.

Никита расцвёл:

– Значит, проверять не будешь?

– Тебе же хуже, все ошибки найдёт англичанка.

Очки я заберу завтра. Кажется, вся съёмочная бригада соберётся ближе к вечеру. Жаль, не догадалась взять у Эллы телефон, можно было попросить её привезти.

ГЛАВА 5. Шантаж как повод для знакомства

Эллу разбудил грохот хлопающих дверей и падающих тяжёлых предметов. По дому вихрем носилась Елизавета, собирала вещи. Заталкивала в чемоданы одежду, разбрасывала домашнюю утварь по всему доступному ей пространству. Уже через час водитель должен был отвезти её в аэропорт. После чего и он, и горничная отправлялись в отпуск, и в доме оставался только охранник. Элла была рада, что все разъезжаются. Никто не будет мельтешить перед глазами и болтать глупости. Ей более чем достаточно общения на телестудии и на съёмках у Полонского.

Девушка выпила чашечку кофе. Есть не хотелось, когда она нервничала и переживала, аппетит бесследно исчезал. Она уже почти жалела, что согласилась на эту роль. У неё ничего не получается, играет она плохо, и режиссёр злится. Нет, звезды из неё не сделал бы даже Хичкок! Зря Полонский с нею связался. Элла вздохнула, разрезала яблоко и лениво откусила кусочек.

В гостиной зазвонил телефон. Элла не двинулась с места: Елизавета в спальне наверняка возьмет трубку. Но телефон без устали надрывался, и девушка нехотя поднялась. Когда она вошла в гостиную, звонок уже затих. Не успела Элла повернуться к нему спиной, как он заверещал с новой силой.

Девушка поднесла трубку к уху. На её «алло» никто не отозвался. Она положила трубку на рычаг и подождала с минуту. Как оказалось, не напрасно. Телефон снова ожил. На этот раз незнакомый, чуть хрипловатый мужской голос отозвался:

– Привет! Чё, не узнаешь?

– Кто вы? Что вам нужно?

– Ну ты чё, не узнала в натуре? – и незнакомец противно хихикнул.

– Вы ошиблись, – разозлилась Элла и бросила трубку.

Нервно прислушиваясь к тишине, готовой разразиться новым телефонным звонком, она быстро переоделась и, подхватив сумку, вышла из дома.

Во дворе водитель под руководством Елизаветы грузил в багажник отцовского «мерседеса» чемоданы. Эллочке не удалось ускользнуть от прощальных поцелуев и фальшивых мачехиных сожалений по поводу того, что бедная девочка останется совсем одна. Она быстро прыгнула в свой «рено» и выехала со двора.

***

Запись очередной передачи шла как по маслу. В качестве телеведущей Элла чувствовала себя вполне комфортно. Режиссёр не требовал бесконечных дублей, не гипнотизировал её взглядом, как Полонский. Зрители дружно хлопали в ладоши и смеялись в нужных местах, а собеседники понимали с полуслова и говорили именно то, что требовалось.

После записи Элла отправилась в бар перекусить. Почувствовала сильный голод и вспомнила, что не завтракала.

Но хорошее настроение продержалось недолго. Не успела она устроиться за столиком уютного бара с чашкой кофе и парой бутербродов, как к ней подлетел Гоша Иванов, ведущий программы «Вести из эпицентра», в среде телевизионщиков известной как «Тухлые новости».

– Привет, Элюш, как дела-успехи? – Гоша плотоядно покосился на её бутерброды.

Элла ответила ему презрительным взглядом и взяла бутерброд с тарелки.

– Здравствуй, если хочешь. Дела идут.

– Наслышан. Снимаешься у Полонского? Повезло тебе, старуха, радикально повезло! Ну и как тебе сам?

Элла сообразила, что Гоша делает попытку раскрутить её на интервью для своей дрянной передачки. Стоит ей только ввязаться в разговор, как Иванов быстро состряпает такую брехню, что и в кошмарном сне не увидишь. Это у него ловко получается! Наверняка, в кармане диктофон держит. Она оглянулась в поисках спрятавшегося за колонной оператора, но ничего подозрительного не заметила. Тогда девушка улыбнулась загадочно и ответила:

– Кто это сам? Если ты имеешь в виду Станислава Андреевича, то он прекрасный режиссёр. Кстати, как там поживают те двести баксов, что ты у меня занял полгода назад? Есть надежда на выздоровление, или совсем уже сдохли?

Гоша сделал озадаченное лицо, старательно изображая напряжённую работу мысли, затем завертел головой по сторонам. И тут же радостно воскликнул:

– О, Лёва! Извини, Элюня, я тебя оставлю ненадолго, потом продолжим нашу беседу. Этот человек редко тут бывает, я должен лететь на всех парах.

Соскочив с места, Иванов умчался в дальний конец бара, и вскоре Элла увидела его за столиком рядом с плотным мужчиной в тёмно-сером пиджаке. Девушка облегчённо вздохнула и снова принялась за свой уже остывший кофе.

В бар вошла группа новых посетителей. Элла заметила Снежану Башкирцеву, не слишком молодую и не слишком удачливую актрису. Все знали, что у Снежаны трое детей, временно безработный муж, больная мать, и потому актриса соглашается на любые, даже самые маленькие и дрянные роли. Снежана – женщина энергичная и весьма предприимчивая, порой за один день успевала сняться в трёх фильмах, в рекламе и ток-шоу. В общем, куда берут, где платят, туда и идёт. Совсем не зря её называют «восходящая звезда эпизода».

Увидев Эллу, Башкирцева решительно направилась к ней.

– Здравствуйте, Эллочка. Что у вас с рукой, неужели производственная травма?

Элла с опозданием заметила кусок бинта, высунувшийся из-под рукава.

– Можно сказать и так, – неопределённо улыбнулась она и поправила повязку.

– И как вам Полонский?

«И эта туда же!» – с неудовольствием подумала Элла. Но Снежану, вовсе не интересовал её ответ, она и не стала его дожидаться и снова спросила:

– Вы, конечно же, едете сегодня на съёмки?

– Да, еду, – удивилась Элла. – А что?

– Я тоже занята у Стасика, – с плохо скрываемой гордостью проговорила Башкирцева. – Меня пригласили на роль почтальонши. Очень кстати: мама в больнице и нужно жутко много денег на лекарства. А Полонский платит хорошо. Даже за эпизоды. Я хотела бы вас попросить…

Элла молча ждала продолжения. Снежана, помявшись для вида, сказала:

– Вот, увидела вас здесь и решила напроситься в попутчицы. Вы ведь на машине?

– Да. Конечно, охотно подвезу вас, если речь об этом.

– Чудесно, значит, я смогу сэкономить на бензине. Да и моя таратайка в последнее время что-то совсем плохая стала, того и гляди развалится, а денег на ремонт нет. Да и откуда ж им взяться, если муж сидит без работы. Уже который месяц. А детям столько всего нужно!.. Впрочем, вы вряд ли это знаете, у вас нет детей. Ох, опять я говорю глупости, извините меня, бога ради.

Элла уже пожалела, что согласилась подвезти Башкирцеву. Вместо приятной попутчицы она, кажется, получила болтливую и глупую собеседницу вроде Елизаветы.

Однако Снежана уже поняла, что её болтовня раздражает, девушку и быстро закрыла тему.

– Ну вот, я вас совсем заговорила, у вас, небось, ещё есть дела. Так где я вас найду и во сколько?

И, чрезвычайно довольная, Снежана ушла, не выпив даже чашечки кофе. Вероятно, у Башкирцевой на счету каждый рубль, и в баре она появилась только за тем, чтобы напроситься к Элле в попутчицы.

***

Элла боялась, что Снежана снова начнёт терзать её подробностями болезни матери и жалобами на материальные проблемы. Но Башкирцева была в хорошем настроении, и плакаться не стала. Вспоминала удачные фильмы со своим участием, известных актёров, с которыми ей посчастливилось сниматься. А затем сообщила:

– Ведь я не в первый раз снимаюсь у Стаса. Шесть лет назад играла небольшую роль в «Любовнице дьявола». Совсем крошечный эпизод, боюсь, что Полонский даже не помнит меня. Тогда мне неплохо заплатили, и я рада, что пригласили опять. Понятное дело, Полонский не возьмет в свой фильм, кого попало, даже на эпизоды. У Стаса несомненно есть вкус и режиссёрское чутьё, недаром каждая его картина – шедевр!

По встречной полосе медленно тянулась нескончаемая вереница машин. Элла радовалась отсутствию пробок на дороге, а ещё тому, что скоро они будут на месте и навязчивый монолог Снежаны закончится.

Они приехали за сорок минут до начала общего сбора, и во дворе ещё было пустынно. Охранник закрыл за ними ворота.

В доме стояла благодатная тишина. Лиза, должно быть, уже прилетела в Германию. Водитель и горничная уехали. Напоследок девушка тщательно убрала комнаты и спрятала в шкафы разбросанные по комнатам вещи Елизаветы, выбракованные во время сборов.

Элла предложила Башкирцевой кофе. Усадив гостью в кресло в гостиной, девушка отправилась на кухню. Засыпала в кофеварку кофе, открыла холодильник, чтобы поискать, из чего можно соорудить бутерброды. Тишину загородного дома разорвал резкий телефонный звонок, отчего-то напугавший Эллу. Может, не брать трубку? Девушка тут же одёрнула себя: какая же она глупая, если сейчас не подойдет к телефону, это сделает за неё Снежана. И вообще, что она так нервничает? Скорее всего, звонит отец из Германии. Или мачеха решила доложить, что благополучно приземлилась.

Башкирцева сидела в кресле с журналом на коленях и напряжённо смотрела на разрывающийся телефон. Вероятно, размышляла: взять трубку или это неприлично? И почему её не берёт хозяйка?

Схватив трубку, Элла поспешно произнесла:

– Слушаю вас.

Это был не отец и не Елизавета, а тот самый тип с хриплым голосом. Чутьё не подвело. Тип поздоровался, затем противно хихикнул и снова задал свой идиотский вопрос:

– Ну чё, и теперь ты меня не узнала?

– Вы ошиблись номером, – спокойно ответила Элла и положила трубку.

Телефон тут же зазвонил снова. Незнакомец заныл:

– Ты трубку не бросай, Элка, погоди, дай сказать-то…

«Откуда он знает моё имя? – подумала Элла. – А-а, понятно, это один из тех маньяков-поклонников, которые преследуют актрис, певиц и телеведущих. А если на них не обращают внимания, то кидаются на предмет своего обожания с ножом. Может, этот тип и есть та мразь, что бросилась на меня в лесу».

– Ну, говори. Даю тебе две минуты, – ответила она ровным голосом, хотя у неё уже вполне созрело желание пришибить кретина.

Элла покосилась на Снежану и увидела, что та с большим интересом прислушивается. Даже журнал закрыла и дыхание затаила, просто умирает от любопытства. А Элла даже выругаться не может из-за этой дуры Башкирцевой. В том, что многодетная мать – отъявленная сплетница, девушка была совершенно уверена.

– Я думал, ты в курсе, – прогнусавил мерзавец. – Но если ты обо мне ничего не слышала, то я о тебе знаю всё. Папаня рассказал. И прессу я читаю, и передачку твою глупую смотрю. Можешь верещать, что не хочешь меня знать, только тебе придётся со мной познакомиться. Нехорошо от родственников отрекаться.

– Как это? – удивилась Элла. – Каких ещё родственников?

Башкирцева вытянула шею, как гусыня. Глаза у неё округлились, кончик носа слегка шевелился от возбуждения.

– Таких вот родственников, меня и папаши, значит. Папаша у нас с тобой общий. Усекла? Горячий привет тебе от папы Бори.

Элла начинала догадываться. А новоявленный родственник продолжал тоскливо болтать, хотя в его речах проскальзывали угрожающие нотки.

– Родне помогать надо, особенно в бедах и нищете. Ты там, поди, икру с ананасами трескаешь, а мы тут с голоду пухнем. За квартиру заплатить совсем нечем. В приличном обществе показаться не можем, одеть на себя нет ни хрена.

Элла опять покосилась на Снежану. Этот мерзавец так орёт, что той, вероятно, всё слышно.

– Давай поговорим в другой раз и в другом месте. Мне сейчас некогда.

– Знаю, слышал: играешь в кино. А ты, поди, солидные бабки огребаешь, сестричка. Могла б немного дензнаков бедствующей родне подбросить.

– Твое время истекло, – заявила Элла. – Я убегаю. Позвони вечером, возможно, я смогу что-нибудь для тебя сделать.

И не слушая его ответа, она положила трубку. Снежана, сделала вид, что увлечённо штудирует журнал, осторожно спросила, не поднимая глаз:

– Поклонники донимают?

– Нет, какой-то тип набивается в родственники, – честно ответила Элла.

– Понятно, сын лейтенанта Шмидта, – хихикнула Башкирцева.

Во дворе послышались голоса. Собиралась съёмочная группа.

ГЛАВА 6. Явление чудовища

День я провела в домашних заботах. Накормила Никиту завтраком и с некоторыми усилиями вытолкала его в школу, покормила кошку. С наслаждением выпила чашечку кофе и лениво занялась домашними делами.

Когда с рутиной было покончено, я отправилась в магазин: скормила Алисе последнюю банку «Вискаса», а мы с Никитой съели последнюю пару сосисок.

В супермаркете я поспешно кидала в тележку полуфабрикаты и консервы для кошки и людей. Слегка задержалась у полок с фруктами, раздумывая, взять ли надоевшие за зиму апельсины или неправдоподобно красивые нектарины. Из задумчивости меня вывел звонкий голос старушки-соседки, Марьи Трофимовны:

– Голубушка Ксения Владимировна! Поздравляю вас, милая, с таким успехом. Как я рада за вас и за Никиту!

– Спасибо! А какие такие у нас успехи, я что-то не в курсе?

– Это вы переутомились, милая! И немудрено! Слыхано ли дело: и работа, и домашнее хозяйство – ещё и в кино играть!

– М-м…

– Внучка-то, Алёна, вчера нам всё рассказала, и что вы в детективе новом главную жертву играете, а Никита – сынка её, жертвы, значит, главной. У самого Полонского, Господи прости! Страшно ведь, небось, убиенную играть? Или, может, спасут её к концу фильма?

– Это Никита сам Аленё рассказал?

– Да. Вчера на уроке литературы. Говорит, наверное, придётся на каникулы досрочно уходить, а то из-за него там график съёмок рушится.

– Досрочно, значит?

– Ну да. Нельзя же, чтоб график поломался. Кино – это вам не богадельня какая. Ксения Владимировна, миленькая, вы Полонского не попросите за Алёну: может, ей дадут роль чьей-то дочки, пусть хоть не главной жертвы. Или хоть какого преступника даже, если не совсем убивец или маньяк.

– Никита пусть попросит, если его самого не выгонят за нарушение графика.

– Не выгонят его, он у вас парень видный и говорит громко. А вам спасибо сердечное за заботу! – и старушка удалилась к кассам, непрерывно кивая головой от избытка чувств и восхищения.

Ох, и покажу я кому-то вечером главную жертву вместе со всеми остальными, включая массовку!

***

К коттеджу Ёлкина я приехала около пяти. Охранник потребовал пропуск, которого у меня не было. Пришлось ждать, пока он позвонит в дом, отыщет Эллу. Наконец ворота открылись, и я смогла въехать во двор.

По двору слонялись уже знакомые мне члены съёмочной группы: вероятно, был объявлен перекур. Эллы нигде не было видно, зато я с удивлением узнала в женщине с почтальонской сумкой на плече Люську Сметанину. В далекие годы счастливого детства она жила со мной в одном дворе. Люська старше меня на два года, но у нас в те времена были общие интересы, заключавшиеся в коллекционировании фотографий артистов кино. Мы не только собирали их, но и придумывали своим любимцам красивую личную жизнь, выдавали замуж, женили, разводили. В общем, развлекались, как умели. Видимо, детские игры повлияли на дальнейшую Люськину судьбу. Она закончила ВГИК и стала актрисой. И теперь передо мной стояла не Люська Сметанина, а Снежана Башкирцева. Ещё в годы институтской учебы Люська вышла замуж за некоего Башкирцева и почему-то решила, что имя Снежана больше подходит к этой фамилии, чем Людмила.

В последний раз я встречалась с ней года три назад, и знала, что у неё куча детей и больная мать. А также муж, от которого совсем мало проку в плане финансового обеспечения. Видимо, многочисленные домочадцы и не дали ей сделать приличную кинематографическую карьеру, хотя, на мой взгляд, актриса она неплохая. Я видела пару фильмов с Люськой-Снежаной в маленьких эпизодах, и её роли мне понравились. Образы получились колоритные и убедительные.

– Ксюша, – обрадовалась Люся, увидев меня. – Ты-то как здесь очутилась?

Она стояла возле бассейна с сигаретой в руке и беседовала с уже знакомым мне Максом.

– Да вот, заехала по делу к хозяйке, – мне не хотелось объяснять про очки и гримёрную. – Как поживает твоя мама, Люсенька?

Макс деликатно отошёл в сторону и через минуту заговорил с оператором, вынырнувшим из флигеля.

– Знаешь, не называй меня Люсей, для всех я Снежана, – попросила Люська и покосилась на Макса.

Мы прошли по тропинке в сад и сели на скамейку под берёзами. Снежана-Люся принялась рассказывать мне про маму, детей и супруга.

Тем временем появился и сам Полонский. По двору разносился его резкий голос, он распекал молодую худенькую женщину в белой блузке и черной юбке. Та вяло оправдывалась.

– Ругает ассистентку по кадрам, – пояснила Снежана. – Заболела актриса, играющая горничную. Ногу сломала. Придётся теперь часть эпизодов переснимать с новой актрисой. Юля, ассистентка, должна была найти и привезти её, но не привезла. А сегодня как раз эпизод с горничной снимают. Жаль, я не могу сыграть: типаж не тот.

К Полонскому и Юле присоединился Макс. Он что-то сказал и посмотрел в нашу сторону. Затем зашагал к нам.

– Вас, кажется, Ксенией зовут? – спросил он.

– Ну да, Ксения Воробей.

– Станислав Андреевич хочет предложить вам сыграть роль горничной.

В изумлении я не знала, что ответить. Позволить снимать свою руку ещё туда-сюда, а играть самой! Я засмеялась:

– Вы шутите! Никогда не играла даже в школьных спектаклях. Да я перед камерой сразу же упаду в обморок от волнения.

– Зачем же падать в обморок? – ухмыльнулся Макс. – Вам всего-то придётся несколько раз пройти по комнате с тарелкой или подносом и разок-другой сказать: «Ваш кофе, мадам». С такой ролью справиться даже ребёнок.

– Ты чего, Ксюха, с ума сошла? – поразилась Снежана. – Да люди об этом мечтают! Мелькнуть в кадре у Полонского, и то счастье. И разве тебе не нужны деньги?

Деньги мне были необходимы всегда, не было ещё такого счастливого случая, чтобы они мне не требовались. С тех пор как я рассталась с конторой по недвижимости и ввязалась в дурацкий семейный бизнес, состояние хронического безденежья не покидало меня. Да, брат Саша из Англии присылал деньги на детей, но они очень быстро исчезали в неизвестном направлении. Впрочем, такое уж у них свойство – исчезать именно тогда, когда они чрезвычайно нужны.

– Соглашайся, дурочка, – громко шипела Снежана. – Мелькнешь пару-тройку раз, проблеешь «кушать подано» – и всего делов. Зато денежку получишь совсем нехилую. Ты ведь сейчас в отпуске?

– Ну, не совсем, – промямлила я.

– Так бери отпуск. И ни о чём не пожалеешь: тут тебе и удовольствие, и развлечение, и деньги, и слава. Это ж сам Полонский!

– Скажешь тоже, «слава»! «Кушать подано»! – поворчала я для порядка, уже решив взяться за роль.

И согласилась. Полина с бабушкой на даче, а Никита – человек самостоятельный, обед сам себе разогреет. Вот тебе, пожалуйста, роль почти главной жертвы! Интересно, горничную будут убивать или нет? Лучше бы нет.

Заболевшая актриса оказалась той же комплекции, что и я, поэтому мне подошёл её костюм: тёмное платьице и беленький, как у школьницы, фартучек. Говорить и в самом деле ничего не надо было. Во всяком случае, в сегодняшнем эпизоде, так, мелькнуть разочек в гостиной, и всё. Зато Эллу снимали долго, сначала в доме, затем на улице, где она разговаривала с почтальоншей. В суть сцены я не вникала, когда меня, наконец, отпустили, я отправилась исследовать парк. Он был большим, похожим на настоящий лес. Похоже, здесь даже росли грибы.

Когда я вернулась назад, оказалось, что работа на сегодня закончились, и вся компания собиралась разъезжаться. Полонский выглядел довольным, он хвалил всех и особенно Эллу, которая сегодня превзошла самое себя. Мне показалось, что режиссёр не совсем равнодушен к своей новой актрисе. Что ж, такое случается, ничего удивительного. Элла девушка красивая, а вдобавок ещё и талантливая. И Полонский, кажется, не женат. И тоже мужик ничего, хоть и не первой молодости. Зато первой величины светило на кинематографическом небосклоне.

Разъехались, однако, не все. Остались мы со Снежаной, гримёрша Зоя, реквизиторша Машка, Макс, оператор с помощником. И ещё несколько человек, в основном технари. Снежана шепнула мне на ухо, что у осветителя родилась очередная дочка, и они собираются отметить радостное событие водочкой и шашлыками, которые будут жарить здесь же в парке. С согласия хозяйки, конечно же.

Виновник торжества с добровольными помощниками отправился готовить шашлыки, остальные бездельники рассыпались по участку. Зоя с Машей полезли в бассейн в специально прихваченных по этому случаю купальниках. Мы с Эллой и Снежаной сидели на кухне и потягивали кофе. Девушки курили, а я, в очередной, триста пятидесятый раз, завязавшая с дурной привычкой, с завистью смотрела на них.

– Притащили ящик водки, напьются теперь в щепки, – констатировала Снежана. – Полонский пьянок не одобряет, на редкость правильный мужик.

В кухню вошёл осветитель Коля Поповских, счастливый отец новорождённой дочки Кати. Элла открыла холодильник, и он начал вытаскивать оттуда охлаждённую водку. Вид у папаши был такой, словно он уже принял по меньшей мере литр неохлаждённой.

– Девочки, минут через десять прошу к столу.

– Мы не пьём, завязали, – заявила Снежана.

– Никак не могу, я за рулем, – сказала я. – И Элла тоже.

– Обижаете! Вы просто обязаны выпить за новорождённую.

– Выпьем. Шампанское, – Элла достала из бара бутылку с чем-то французским и принялась неумело открывать её.

Николай взял у неё бутылку и ловко откупорил. Затем разлил по бокалам, и мы чокнулись, поздравив его с прибавлением в семействе.

Осветитель, позвякивая водочными бутылками в авоське, нетвёрдым шагом ушёл к остальному пьющему обществу.

– Не забудь шашлычка принести, Колюнь, – крикнула ему Снежана, и вздохнула, когда он скрылся за дверью:

– Напьются теперь до поросячьего визга, и девчонок напоят, Зойку с Машкой. Зря ты, Эллочка их тут оставила, потом ведь не вытолкаешь, как упьются. И Полонский утром орать будет.

– Ничего, места много, пусть гуляют, – легкомысленно заявила девушка. – В парке есть летний павильон, да и во флигеле три комнаты, если кто останется.

После ухода Коли мы уселись за стол. Элла разлила по чашкам кофе и достала коробочки с растительными сливками.

С удобством устроившись на стуле, Снежана неторопливо потягивала кофе и рассказывала нам о своём недавнем участии в рекламе сосисок. Она явно наслаждалась минутами отдыха, не так много их выдается в её жизни, под завязку заполненной работой и семейными проблемами. Башкирцева ударилась в воспоминания шестилетней давности и принялась рассказывать нам о том, как она впервые увидела Полонского.

– А кстати, правда ли, что завтра приедут каскадёры? – вдруг вспомнила она.

– Да, – подтвердила Элла. – Завтра ответственный момент: снимаем автомобильную катастрофу. И завтра же приезжает мой «супруг» по фильму.

– А кто будет играть Германа? – оживилась Снежана.

– На роль Германа Стас пригласил Аркадия Звягинцева.

На лице Снежаны появилось удивление.

– Я такого не знаю. Где он снимался?

– Нигде. Он играет в какой-то маленькой театральной студии. Полонский, считает, что он необыкновенно талантлив. И фейсом аккурат подходит.

В голосе спокойной, обычно сдержанной Эллы послышалось раздражение. Или мне почудилось? Она, похоже, не в восторге от такого партнера. Честно сказать, я тоже ни разу не слышала этого имени. Но режиссёру видней.

Я глянула на Эллу и вдруг увидела, что её лицо побледнело. Расширенные глаза девушки неотрывно смотрели в окно. Снежана продолжала болтать. Я обернулась и увидела ужасное лицо, прилипшее к стеклу. Более отвратительную физиономию трудно было себе представить! Через пару минут жуткое создание исчезло.

– Господи, откуда это здесь появилось? – ахнула я.

– Что? – не поняла Снежана, с некоторым опозданием проследив за моим взглядом.

Но за окном уже никого не было. Элла пришла в себя и принялась описывать увиденное в окне лицо, я добавила пару фраз к описанию. Мы не сошлись лишь в одном: по её мнению, ужасный тип был похож на утопленника, а по моему – на удавленника. Я предположила, что это метод воздействия на актёров, разработанный режиссёром Полонским. Чтобы удерживать стабильное и качественное выражение ужаса на их лицах. Хотя Эллочка и так постоянно выглядит испуганной и нервишки у неё давно в напряжении. Не перебрать бы с этим делом.

Снежана захихикала:

– Чего вы испугались, девчонки? Это ребята надрались и шалят. Загримировались или маски нацепили и нас пугают.

За окном послышались громкие голоса. Снежана подскочила на стуле и выбежала во двор. Мы с Эллой неторопливо отправились за ней.

У крыльца стояли осветитель Коля и помощник оператора, Витёк. Они держали в руках три шампура с шашлыками. Увидев нас, Николай растянул рот в улыбке:

– Вот, пожальте, принёс вам шашлычок. Особенно удачный получился. Под водочку самое оно.

– Мальчики, это вы сейчас в образе упыря к нам в окно лезли? – поинтересовалась Снежана.

– Мы? – удивился осветитель и на всякий случай оглянулся в поисках чудовища. – Скажешь тоже, Снежаночка! Зачем же нам вас пугать, мы люди до неприличия трезвые и серьёзные. А кого это вы видели после шампанского?

Мы с Эллой попытались описать жуткое лицо за окном. Выслушав нас, Витёк засмеялся:

– Ваш упырь – обыкновенный бомж. И не такой уж страшный, это вам спьяну почудилось. Не надо водку шампанским закусывать! А бродяга ещё утром приходил, Полонского искал.

– Небось, прослышал, что триллер снимают. Роль получить хочет, – хихикнула Зойка, появившаяся из-за деревьев. – Видела я его: страшноват. Интересно только, как он сюда попал, без пропуска?

***

Домой я приехала поздно, было уже совсем темно. Сонный Никита высунулся в прихожую.

– Прибыла, наконец! Я уж начал беспокоиться… Ну, я спать пошёл, а то поздно.

– Как спать, а диктант? А досрочные каникулы? А роль любимого сына главной жертвы? – я была неумолима и, хочется думать, сурова.

– Ксюш! Давай-ка я тебе чайку с мёдом в постель принесу, а ты ляг, расслабься, – забеспокоился Никита. – Что-то у тебя вид измождённый, небось, перенапряглась. Что я бабушке скажу, если ты совсем сляжешь?

И паршивец умчался на кухню, оставив меня стоять с разинутым ртом и застрявшими в нём педагогическими нотациями.

Глава 7. Те же и бродяга

В субботу занятий у Никиты не было, и мы с ним проспали до одиннадцати. Если б не кошка, и до обеда могли проспать.

– Куда это ты, Ксюш? – поинтересовался Никита, когда я начала собираться, едва проснувшись.

– А, так я тебе не сказала! Я теперь действительно в кино снимаюсь. Правда, пока не в роли главной жертвы.

– В настоящем? – подпрыгнул в восторге Никитка, пропустив мимо ушей жертву.

– Конечно. В самом, что ни на есть настоящем.

– И тебя будут по телику показывать? – восхитился племянник.

– Угу, – не слишком уверенно пробормотала я, так как сильно сомневалась, что мою героиню можно будет хорошенько разглядеть в фильме.

Но разочаровывать мальчика не хотелось. Хорошо выспавшись, я уже не могла злиться на врунишку.

– Класс! А кого ты там играешь? Главную героиню? Или женщину-убийцу? Это даже лучше.

– Нет, Никит, до главной мне ещё расти и расти. А на убийцу у меня недостаточно злобное выражение лица. Вообще-то у меня совсем маленькая роль горничной.

– Всё ясно: кругом завистники! А что недостаточно злобное выражение, не верь, плюнь в морды. Врут всё: ещё какое злобное, злобнее некуда, – и тут же добавил, чтоб я не успела разораться: —Я страшно тебе завидую. Скажи, а мальчики им там не нужны? Может, какая-нибудь маленькая роль осталась? Я бы с удовольствием. Я на всё согласный, даже гусей пасти или там свиней. Или убить кого, в крайнем случае.

– Если будут нужны мальчики-убийцы, я выставлю твою кандидатуру, – великодушно пообещала я. – А гусей и свиней в сценарии нет. Рыбки в бассейне только. Но роли убийц уже все заняты, поэтому меня – не взяли, несмотря на всю злобность.

– Да ты Ксюш, не сердись! Это ж я искренне, от чистого сердца.

И слегка разочарованный Никита ушел к приятелю, с которым конструировал электрическую швабру с дополнительными функциями автоматического веника.

***

В особняк Ёлкина я прибыла на полчаса раньше назначенного срока. Элла пригласила меня выпить кофе на кухне, где рассказала, что банкет по поводу рождения осветительской дочери закончился мирно. Никто ничего не разбил, не сломал, не спалил и не упился насмерть, и всех, кто не мог добраться самостоятельно, развезли по домам.

Участники съёмок потихоньку собирались. Сквозь открытое окно я вдруг услышала очень знакомый голос. Это несомненно рокочущий бас моего второго бывшего, Славика Тузикова. Интересно, а он-то что тут делает?

Любопытство выгнало меня во двор. Я не ошиблась: передо мной стоял Тузиков собственной персоной. С момента нашей последней встречи он ещё больше «возмужал»: раздался в плечах, в брюхе и во всех остальных местах. Впрочем, ничего удивительного, хорошая обильная пища ещё никому не шла во вред.

Увидев меня, Тузиков расцвёл:

– Ксюха! Какая счастливая встреча! Что ты тут делаешь?

– Снимаюсь в кино.

– Конечно, в серьёзной роли?.. Растёшь на глазах!

– Ну не в главной. Пока играю горничную, – пробормотала я.

– А-а, понятно, «кушать подано»! – хмыкнул бывший.

– Тебе не нравится моя роль?

– Очень даже нравится. Ты же знаешь, мне нравится всё, что связано с едой. Кстати, а у вас случайно нет для меня какой-нибудь не очень обременительной роли? Например, повара? – Тузиков повернулся к Максу.

– Только не это! – мстительно завопила я. – Он же уничтожит весь реквизит, или как там у вас это называется. Ну, продукты.

– Слопаю, – со вздохом согласился Тузиков. – Не удержусь. Если конечно реквизит будет качественный.

– Повара у нас по сценарию нет, – заявил Макс. – Официанта тоже.

– И кстати, а ты-то что тут делаешь? – обратилась я к Тузикову.

– Принимаю участие в проекте, – приосанился Славик, и, наклонившись ко мне, добавил негромко: – Сама понимаешь – реклама. Мне без неё никак, а Полонский самый рейтинговый режиссёр. Постановку автокатастрофы, между прочим, я спонсирую. Автомобильчик предоставляю, каскадёров оплачиваю. Вот приехал своими глазами посмотреть, как всё будет происходить.

Наконец появился режиссёр. Он привёз Аркадия Звягинцева. Из машины выгрузился бородатый красавчик с массивными плечами и точёным классическим профилем. Полонский представил его. Публика, особенно её женская половина, тепло приветствовала новое действующее лицо. Мне Звягинцев не слишком понравился. Леденцовая внешность, но улыбка при этом до странности хищная. И застывший взгляд. Плакатный, маньяк-убийца. Любимец романтических и глупеньких девушек. Возможно, как раз такова героиня Эллы по сценарию. Который я до сих пор не удосужилась прочитать. Вернее, мне его никто не удосужился предложить. Слишком мелкая у меня в фильме роль, хоть я и торчу целыми днями на съёмочной площадке. Что-то меня тут сильно интересует…

Тогда я ещё не понимала, что меня удерживало смутное ожидание опасности, дурманящее чувство тревоги. И это гадкое чувство, вместо того, чтобы гнать меня с места событий, всегда толкало в самую гущу.

Хотя в тот момент я просто жаждала дочитать и досмотреть страшную киношную сказку до самого её жуткого конца. Надо бы заглянуть в реквизиторский сарай, может, сценарные листочки до сих пор валяются там, где я их видела в последний раз.

Насчёт красавчика Германа я оказалась не права: не все дамы пришли в восторг от Звягинцева. Эллочка холодно поздоровалась со своим партнёром и тут же демонстративно отвернулась. В её глазах мелькнуло удивившее меня выражение то ли разочарования, то ли отвращения. Похоже, она предпочла бы сниматься с кем угодно другим, только не с этим Аркадием. Красавец тоже почувствовал это и слегка скис. Он нахмурился и отвёл взгляд от Эллы.

А съёмки всё не начинались. Ждали каскадёров. Наконец, к воротам подкатил джип, в котором сидели двое мужчин и девушка. Новых действующих лиц представили и они втроём, а также оператор, режиссёр и Макс Дроздов пешком ушли выбирать подходящую натуру: опасный поворот, на котором машина с первым мужем Регины и самой Региной должна была перевернуться. Благо, поблизости были и овражек, и крутой обрывистый берег реки.

Через полчаса вернулись оператор с каскадёрами. Макс и Полонский где-то задержались. Ворота были открыты, охранник торчал в своей башенке, за оградой переговаривались участники съёмок. Мы с Тузиковым тоже отправились к ним, и я, к своему удивлению, увидела того самого «удавленника», напугавшего нас с Эллой. Он топтался чуть в стороне и беседовал с осветителем Колей. О чём они говорили, мне не было слышно. Стрельнув у осветителя сигарету, бомж удалился и вскоре исчез в лесу.

– И чего это ему тут нужно, этому бомжу? – заинтересовался Витёк. – Чего он опять шляется?

– А леший его знает, – пожал плечами Поповских. – Полонского зачем-то искал.

Через пять минут к нам присоединился Макс, заявивший, что место для аварии найдено, и работа начнётся через десять минут. Участники предстоящего действа неохотно покинули место дислокации и потянулись во двор. Из флигеля вышли каскадёры. Девушка была очень удачно загримирована под Эллу. Появился Полонский, рабочие начали грузить в машину аппаратуру.

В опустевшем дворе остались только я, Снежана да Машка, которой не хватило места в машине. Мы уселись на бортик бассейна и затеяли разговор о пустяках.

– Запороли несколько моих дублей, – вздохнула Снежана, – придётся переснимать. Хорошо ещё, что начало съёмки ролика с китайской вермишелью перенесли, а то бы не успела. А в среду запись «Моей семьи», я там брошенную жену изображаю. От меня муж, якобы, ушёл к молоденькой стерве, а я ему по телефону звоню, письма пишу, слезно умоляю назад вернуться… Какие ни есть, а всё ж деньги.

– А он что? – заинтересовалась Машка.

– Кто? – не поняла Снежана.

– Да муж.

– А-а, этот. Да он тут же, рядом со мной будет сидеть в студии. По сценарию – он просто несчастный мужик, запутался в своих бабах и страдает. Жену старую любит, любовницу молодую – тоже. И к той хочется, и эту жалко бросить. Опять же вещички с квартирой жаль до слёз.

– Да, трогательная история! – пробормотала я.

– Вот-вот, – воодушевилась Снежана, – представляете, какой простор для зрительских дискуссий! К тому же и молоденькая стерва тут же будет сидеть, рядом с моим муженьком. Мы с ней, значит, грязью друг друга поливаем, муж нас уговаривает: «девочки, не ссорьтесь, не рвите мне сердце!».

– Может, подерётесь ещё? – с надеждой спросила Машка.

– Нет, – разочаровала её Снежана, – ругаться можно, а драться – ни-ни. Запрещено.

– Жаль. Я бы с удовольствием посмотрела.

– На драку я б не согласилась, – отрезала Снежана и добавила: – За такие-то деньги.

Съёмочная группа вернулась через два часа. Полонский был доволен: всё прошло удачно. На сегодняшний день оставалось снять пару сцен с участием главного героя, а также переснять дубли со Снежаной.

Тузиков был в восторге от увиденного. Усадив меня на бортик бассейна, размахивая руками и подвывая в нужных местах, он принялся рассказывать, как отчаянно визжали тормоза, как летела в овраг машина и как она полыхала, озаряя ярким пламенем окрестности. Пиротехники постарались, а каскадёры показали высший класс!

– Зрелище не для слабонервных! – заключил мой бывший.

Тузиков собирался что-то добавить, но тут к нам подошла Элла. Она уже смыла грим и переоделась в джинсовый костюм. На плече у неё болталась сумка, в правой руке позвякивали ключи от автомобиля. Выглядела девушка очень странно: лицо казалось мертвенно-бледным, блестящие и живые глаза словно потухли, плечи поникли. Мне показалось, что в её взгляде мелькнуло что-то похожее на страх. Но возможно, она просто устала или неважно себя чувствовала. Оно и понятно: Стас любого до нервного срыва доведёт.

Элла устало кивнула нам и направилась к гаражу. Её остановил Полонский, вынырнувший из-за темнеющих деревьев.

– Ты плохо выглядишь, Элла, – участливо сказал он и взял её за руку. – По-моему, тебе нужно немного отдохнуть.

– На отдых у меня нет времени, – нервно ответила девушка, – сегодня мне нужно быть на телестудии. И так уже опоздала.

– Но тебе не стоит садиться за руль. Я попрошу Руслана отвезти тебя. Погоди.

Полонский быстро зашагал к флигелю.

Через пять минут оттуда вышел младший из каскадёров, невысокий, плотно сбитый парень. Он выгнал из гаража «рено», Элла уселась на пассажирское сиденье, хлопнула дверцей, и машина выехала за ворота.

ГЛАВА 8. Злой рок в роли постановщика

Готовились к съёмке. Мне решительно нечего было делать, но я почему-то не уезжала. Топталась в сторонке и молча наблюдала за работой. Тузиков охотно составил мне компанию. Он оживленно о чем-то говорил, но я плохо его слушала. Мимо нас прошел Макс Дроздов, и я отчетливо услышала, как в кармане его пиджака затренькал сотовый. Макс прижал телефон к уху.

– Что там с Эллой? – тихо спросил Макс и покосился на нас с Тузиковым.

Его загорелое лицо заметно побледнело, затем покраснело, а потом вновь приняло свой обычный смугловатый оттенок. Бросив в трубку: «Ждите, сейчас приедем», Дроздов отключил мобильник.

– Что-то случилось с Эллой? – испугалась я.

– Авария? – встрепенулся Тузиков. – Кто-нибудь пострадал?

– Машина налетела на дерево. Но всё обошлось, вроде бы, все целы, так, пара царапин, – торопливо пробормотал Макс. – Пойду искать Полонского. Вы пока никому ничего не говорите, нечего народ зря будоражить.

Минут через десять к месту аварии отправился Тузиков на своем авто. Я хотела поехать вслед за ним, но потом вспомнила, что обещала Снежане доставить её домой, так как моя приятельница по-прежнему экономила на бензине.

– Вот идиотка, напросилась в машину к Витьку, – жаловалась она мне сегодня. – Ведь слышала, как он ездит, так нет же, угораздило самой голову подставить. Прикинь, он два раза за последние три месяца переворачивался. К нему никто не садится, а я вот дурочку сваляла. Представляешь, всю дорогу молилась, с родственниками прощалась: с мужем, мамой, детишками. Сама удивляюсь, как жива осталась! Только из Москвы выехали – чуть не столкнулись с КАМАЗом. А на въезде в посёлок едва не протаранили бетонный забор.

О происшествии с Эллой и Русланом Полонский и словом не обмолвился, так что об аварии знали только мы с моим бывшим. Последние приготовления закончились, и началась работа. Я же в одиночестве скучала в беседке, листая завалявшийся на скамейке журнал. Читать не могла, переживала за Эллу. Хорошо ещё, что Полонский уговорил её не садиться за руль, если бы не Руслан с его профессиональной ловкостью, парой царапин на двоих бы дело не обошлось. Да ещё и вопрос, на каких местах эти самые «царапины»? Стас, грубый и даже порой жестокий в момент съёмок, оказался проницательным и на редкость заботливым. Как курица, оберегающая своего ещё беспомощного цыплёнка. Вспомнив, каким взглядом режиссёр смотрел на актрису, как нежно, и в то же время твёрдо держал её за руку, я окончательно утвердилась в мысли, что она определённо ему больше, чем нравится. И не только как актриса.