книжный портал
  к н и ж н ы й   п о р т а л
ЖАНРЫ
КНИГИ ПО ГОДАМ
КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЯМ
правообладателям

Ирина Надеждина

Поверь в любовь

(Поверь в любовь-1)

Все эти события ОДНАЖДЫ не произошли в городах, которые есть на карте, с людьми, которые, возможно, живут где-то в упомянутых местах, в период времени похожий на наше…

Глава 1

По удивительно-синему небу плыли редкие белые облачка с синими донышками. Тишину в бухточке нарушали только крики чаек и шум прибоя. Владислав лежал на горячем песке и наслаждался этой тишиной и покоем. Почему-то он вспомнил девушку, которую встретил год назад. Странно встретил, странно потерял… Она вернула его к жизни. При каждом воспоминании о ней у него возникало щемящее чувство тоски. Сейчас это чувство появилось снова.

От мыслей его оторвал Костя.

– Давай, наверное, еще по разу искупаемся и будем собираться, а то не успеем, и Маринкина тетка обидится, – сказал он поднимаясь.

– Костик, а нельзя как-нибудь без меня? – Владислав открыл глаза и прищурился на солнце. – В такую жару натягивать смокинг и куда-то тащиться… Придумай что-нибудь правдоподобное…

– Влад, ну не выделывайся. Давай поедем. Я же тебе вчера объяснял, что у Маринки тетка ужасно обидчивая. Тем более ты у нас – знаменитость, крутой, деловой, бабы от тебя без ума.

– Слушай, там что, вся компания такая же веселая, как тетушка, будет? Все обидчивые?

– Она, вообще-то, баба нормальная, если обидчивость убрать. Там еще какие-то гости намечаются.

– А я в качестве закуски? – Владислав прищурился снова.

– Она уже неделю нам про тебя жужжит. Еще сестра Маринкина троюродная приехала.

– Такая же, как и тетушка, обидчивая?

– Нормальная девчонка. Двадцать один год, студентка.

– Студентка, спортсменка, активистка, комсомолка. Нина зовут?

– Ника.

– Ника, – повторил Владислав. – Год назад я познакомился с девушкой по имени Ника, ей было двадцать лет, она была студенткой. А для меня она была богиней.

– Где же теперь твоя богиня? Её постигла участь остальных?

– Нет. Она ушла утром, пока я спал. Я спал впервые за пять лет. Я забыл ее адрес, а она ничего не дала о себе знать.

– Удивительно, что и тебя кто-то может кинуть. Ты пропажу своих часов случайно после этого не обнаружил?

– Балда ты, Костик! – беззлобно выругался Владислав. – Ничего у меня не пропало, и бумажник был на месте и часы. У тебя с твоими ментовскими заморочками мозги в одну сторону работают.

– Это не у меня, это у тебя они в одну сторону работают – баб потрахать побольше.

– Кто б уже говорил? Святоша. Ты Маринке по ночам уголовно-процессуальное законодательство рассказываешь, и детей тебе по гуманитарной помощи присылают.

– Ладно, идем купаться, а то точно никуда не попадем.

Владислав нехотя поднялся и пошел к воде.

Глава 2

Ника вышла на балкон. На бархатном небе проступили огромные южные звезды. Тетины гости шумели в комнатах. Тетя устроила «прием» по поводу её приезда. К этому событию она готовилась почти целую неделю. Для полноты ощущений она настояла, чтобы Костя и Марина привели с собой Костиного родственника – двоюродного брата – крутого бизнесмена, страшно богатого, страшно образованного, страшно талантливого, и вообще с массой всяких достоинств. По секрету тетя сообщила Нике, что своим назначением Костя обязан ему. Ника ожидала увидеть смесь зануды и парня, у которого «пальцы веером», но увидела совсем другого человека. Она увидела того, с кем год назад ее столкнуло странное стечение обстоятельств, и с кем она уже никогда не надеялась увидеться. В первый момент, когда он вошел, у неё стали ватными ноги, но он только мило улыбнулся и галантно поцеловал ей руку. Сейчас он развлекал тетушку разговором о классической музыке, и Нике стало даже обидно, что он её не узнал. «Хотя, что он мог запомнить? – подумала она. – Он был в таком состоянии, что ему было совсем не до меня, я просто попалась под руку». Ника вздохнула. В саду тихо шелестели листья. Кто-то вышел на балкон, но Ника не стала оборачиваться. Сильные мужские руки взяли ее за плечи. У нее все замерло внутри.

– Хочешь сделать вид, что не узнаешь меня? – спросил голос Владислава.

– Я думала, что это ты не узнаешь меня, – Ника повернулась и попыталась в темноте рассмотреть его лицо. – Все забыл…

– Тебя забудешь. Год прошел, а все как будто вчера…

– Год, месяц и семнадцать дней.

– Значит, и ты помнишь. Почему ты тогда ушла?

– Мне показалось, что тебе не до меня.

– Я же просил не уходить.

– Я думала, это спросонья.

– Больше не поступай так, хорошо? Не исчезай.

– Попробую, – Ника слабо улыбнулась.

– И ещё, нам нужно переговорить. Это важно для нас обоих.

– Хорошо, но здесь и сегодня вряд ли получится.

– Ты долго ещё пробудешь здесь?

– С неделю. А ты?

– И я неделю, дней десять. Давай завтра пойдем на пляж в бухточку, там нет никого, и мы спокойно поговорим.

– Влад, подумай хорошо, действительно ли это нужно? – Ника склонила голову.

– У тебя кто-то есть? – она почувствовала его напряжение.

– Нет. А у тебя?

– Нет. Хотя, не скажу, что год я прожил монахом. Но я тебе говорил, какого рода у меня связи.

– Меня не интересуют твои связи, – сказав это, она смутилась.

– Скажи, а я тебя еще интересую? Только не пытайся меня убедить, что я тебе не нравлюсь.

– Нравишься. Остается только выяснить встречный вопрос: нравлюсь ли тебе я?

– Ты помнишь, что я тогда сказал?

Ника промолчала. Она стояла, опустив голову, и благодарила про себя темноту, за то, что он не может видеть её лица.

– Почему ты молчишь?

– Помню.

– Я сказал, что люблю тебя. С тех пор ничего не изменилось. По крайней мере, у меня.

– Влад, так не бывает.

– Чтоб ничего не изменилось?

– Нет. Чтобы полюбить человека, которого видишь впервые в жизни.

– Бывает. У меня бывает либо так, либо никак. И ты прекрасно знаешь, как это бывает.

– Я не могу сейчас говорить. Давай вернемся к гостям, – Ника еле сдерживала нервную дрожь.

– Хорошо, вернемся. Только можно я тебя поцелую?

– А вдруг кто-нибудь выйдет?

– Никто не выйдет, – он обнял Нику. – Что с тобой? Ты вся дрожишь. Не бойся, ведь все будет хорошо.

– Я не боюсь, – она попыталась еще раз в темноте увидеть выражение его лица. – Просто я не ожидала тебя здесь встретить.

– Ты не рада?

– Рада.

В следующий момент её губ коснулись его горячие сухие губы. У Ники закружилась голова. Целовались они довольно долго. Наконец Ника уперлась ему кулачками в грудь и, склонив голову, прошептала:

– Хватит. Возвращайся в комнату, я сейчас тоже вернусь. Поговорим завтра.

– В котором часу за тобой зайти?

– В десять. Все, иди.

Глава 3

Часы пробили два, но Ника никак не могла уснуть. Она с трепетом ожидала завтрашнего дня. Невольно в памяти всплыли события годичной давности. Она никогда не могла понять, почему все её подруги пользуются большим успехом, а она, вроде бы и собой не дурнушка, вроде бы и душа компании, сидит одна. Дальше того, чтобы проводить её домой ничего не двигалось.

В тот вечер она с двумя подругами – Тамарой и Ритой пошли на дискотеку. Ника не особенно хотела идти, но девчонки ее уговорили. Настроение у нее немного улучшилось, девчонки быстро познакомились с тремя парнями. Часов в одиннадцать Ника случайно услышала, как Тамара говорила одному из парней, что неплохо бы обратить побольше внимания на Нику. Парень поморщился и сказал:

– Знаешь ли, твоя подружка девчонка, как с обложки, но только уж больно вид у неё целомудренный. Так что, извини, домой как-нибудь проводим всей компанией.

Нике стало до слез обидно и, сославшись на головную боль, она решила быстренько уйти.

Она шла по почти пустой улице и смахивала на ходу слезы. Она переходила дорогу, занятая настолько своими мыслями, что чуть не попала под темно-зеленую «Вольво». Машина резко остановилась, что называется перед её носом, и вышел водитель – мужчина очень высокого роста, с белыми волосами, заплетенными в косичку «колосок» и прихваченными сзади черной ленточкой, одетый во все черное. Ника смотрела на него перепуганными глазами и продолжала плакать.

– Подруга, ты что, дороги не видишь? – спросил он. – Ты зачем под машину бросаешься?

Ника не могла ответить и слова. Водитель подошел к ней и легонько тряхнул её за плечи.

– Что с тобой? Ты что плачешь? Испугалась?

– Да… – пролепетала Ника.

– Куда тебя подвезти? Садись. Не бойся, я тебя не трону.

Ника села в машину и с горечью подумала: «Похоже, меня даже трогать противно». Водитель повернулся к ней и спросил:

– Куда тебя везти?

Ника назвала адрес. Машина мягко тронулась с места. Прошло несколько минут, на протяжении которых Ника продолжала плакать. Мужчина повернулся к ней.

– Ну, успокойся. Ничего ведь страшного не произошло. Ну, испугалась, ну, поплакала, и хватит.

– Я не испугалась, – вытирая слезы, ответила Ника.

– С мальчиком своим поругалась?

– Какая вам разница?

– Да, собственно, никакой. У меня к тебе есть одна просьба, только не пойми превратно. Договорились?

– Какая ещё просьба?

– Тебя ведь все равно никто не ждет: ни муж, ни жених, ни любовник.

– Вы что, ясновидящий? – удивилась Ника.

– Нет, просто у меня сегодня далеко не лучший день в моей жизни. И мне так показалось. Я ошибся?

– Нет.

– Ты можешь не бояться меня, я ничего тебе не сделаю и, как только захочешь, отвезу тебя домой.

Ника удивленно на него посмотрела. Мужчина смутился.

– А почему именно я?

– Извини, если я ошибся, я сейчас отвезу тебя домой. Только не думай, пожалуйста, что я извращенец или снимаю девиц посреди дороги.

– А я ничего такого и не думаю. Я согласна поехать с вами, – Ника вытерла слезы. – Только и вы не думайте, что я большая любительница острых ощущений.

– О тебе я подумал одно – вот та женщина, которая мне сможет помочь. И ещё я тебя попрошу, не говори мне вы.

– Хорошо. Но, как договорились, ты отвезешь меня домой, как только я скажу. Ты далеко живешь?

– Нет. Минут двадцать еще ехать. На Александровской.

Больше в машине они не произнесли ни слова. Улица Александровская была одним из элитных районов города – островок особняков и садов в самом центре. Машина остановилась у коттеджа из красного кирпича. Невысокий забор был увит плющом. Мужчина вышел из машины, открыл ворота и загнал машину во двор. На ступеньках крыльца сидел другой мужчина и, когда машина остановилась у гаража, легко поднялся, подошел и предупредительно открыл дверь. «Попала в сказку! – подумала Ника, – Их здесь ещё и двое. Что дальше?». Мужчина вышел из машины и открыл дверь перед Никой.

– Выходи, – предложил он.

– Босс, там Дан Саныч звонил, – обратился к нему второй. – Просил перезвонить.

– На, тачку поставь и можешь быть свободен до утра, – он бросил ключи от машины.

– Как свободен, Влад Палыч?

– До утра. Я должен повторить дважды? – в его голосе послышалось недовольство.

– Нет, но что скажет Дан Саныч? – растерянно произнес второй.

– Я могу тебе сказать, что если ты будешь проявлять обо мне такую отеческую заботу, то будешь свободен насовсем. Завтра сутра ты или Сергей?

– Сергей.

– Все. Спокойной ночи. До завтрашнего вечера.

– Спокойной ночи, босс.

– Идем в дом, – обратился мужчина к Нике. – Не обращай внимания.

– А кто это? – удивленно спросила Ника.

– Это мой конвоир, – спокойно ответил мужчина, гостеприимно открывая перед ней дверь. – Проходи.

– Конвоир? – ещё больше удивилась Ника.

Чуть ли не с порога ноги утопали в ковре почти по щиколотку. Они прошли в комнату с камином. Здесь стоял рояль, журнальный столик, три глубоких уютных кресла, на стенах висело несколько карандашных пейзажей. Хозяин включил торшер и выключил верхний свет.

– Ну, не конвоир, телохранитель. Какая разница? Это все прихоть моего дяди. Кстати, нужно ему перезвонить. Ты извини, я быстро. Устраивайся поудобней.

Ника села в кресло и ещё раз оглядела комнату. На каминной полке стояли две рамки с фотографиями, но с её места рассмотреть их было не как. Ещё там стоял очень изящный подсвечник и какая-то вазочка с росписью золотом. На журнальном столике стояла бронзовая пепельница, лежала пачка сигарет «Труссарди» и зажигалка.

Мужчина взял трубку радиотелефона и набрал номер.

– Дан, это я, – сказал он невидимому собеседнику. – Да, уже приехал… Нет, не один… Какая тебе разница? Нет, не с Эриком… Я его отправил до утра… Спать домой отправил… Дан, я не на зоне и не маленький ребенок. Нянька мне не нужна… Ну, тогда ты не впадай в детство… Все нормально, не волнуйся. Алик спит?… Ну, хорошо. Скажи я завтра сам заеду за ним перед школой. Все, спокойной ночи, – он нажал кнопку отбоя и повернулся к Нике. – Теперь я свободен. Давай знакомиться, а то уже почти час вместе и имен не знаем. Меня зовут Владислав, просто – Влад.

– А меня Вероника, просто – Ника.

– Богиня, – он пристально посмотрел на неё.

– Такое скажешь, – Ника смутилась.

– Мне виднее. Кофе хочешь?

– Хочу.

– Тогда поскучай немного.

– Может тебе помочь?

– Спасибо, я сам. Тебе с сахаром или так?

– Так. Курить можно?

– Да, сколько угодно.

Он вышел. Ника закурила и подошла к камину. В одной рамке была фотография Владислава и, по-видимому, его брата-близнеца. Разобрать, кто есть кто, было невозможно, так они были похожи. В другой рамке была фотография очень красивой женщины, немного старше Владислава, на ее губах застыла задумчивая улыбка и взгляд был немного грустный. В углу фотографии была сделана, судя по дате шесть лет назад, надпись: «Моему Владу, моему мальчику, с любовью. Дина». В соседней комнате что-то тонко звякнуло, и Ника поспешила сесть на место. Вернулся Владислав с двумя чашечками ароматного кофе, бутылкой коньяка и двумя пузатыми бокалами на коротких ножках. Он налил понемногу коньяка в бокалы, один протянул Нике.

– Давай по чуть-чуть.

Еще в машине Ника уловила слабый запах спиртного от своего спутника и теперь, улыбнувшись, спросила:

– По-моему ты уже чуть-чуть попробовал. Домой меня потом довезешь?

– Довезу. В меня ещё много влить можно.

– Ну, если ты так уверен, тогда давай. За что пьем?

– За что хочешь. Давай просто так… – он почему-то тяжело вздохнул. – Извини, я сегодня пью не чокаясь.

– Это не имеет значения.

Они отпили понемногу коньяка. Кофе, который сварил Владислав, был просто великолепен. Владислав закурил, выпустил струйку дыма и задумчиво посмотрел на Нику. Сейчас, при нормальном освещении, она могла рассмотреть его. Это был мужчина около тридцати, необычайно красивый: у него были высокий лоб, небольшой чуть заметный шрам на левом виске, ровный, классической формы нос, большие удивительно голубые, точно небо в июле, глаза, красиво очерченные черные брови и длинные черные ресницы, чувственный рот с губами хорошей формы и твердый, упрямый подбородок. Ещё у него были густые, мягко вьющиеся, совершенно белые, даже с каким-то голубоватым отливом, волосы. В левом ухе блестела золотая серьга. Взгляд у него был грустный и усталый.

– Ты не возражаешь, если я сниму пиджак? – спросил он.

– Нет. Вообще-то можно и не спрашивать – ты у себя дома.

– Я не хочу, чтобы ты что-нибудь поняла превратно.

Он снял пиджак и остался в черной рубашке с воротником «стойкой» и золотой сколкой с цепочкой. Бросив пиджак в свободное кресло, он подошел к окну, распахнул створки и задернул до половины шторы.

– Так, пожалуй, посвежей будет, – сказал он, возвращаясь на свое место.

– Без охраны окна открывать не боишься? – пошутила Ника.

– А что, тебя кто-нибудь может украсть, с кем я не справлюсь?

– Тогда зачем тебе охрана? Тебя вроде бы ростом Бог не обидел и кулак, покажи-ка, с мою голову будет.

– Это прихоть моего дяди. Не хочется обижать старика.

– По-моему, ты и своего охранника уложить можешь.

– Вот тут-то ты и ошиблась.

– Неужели? – удивилась Ника.

– Троих, таких как он, и без особого труда. Это без шуток. Проверял.

– Тогда я не понимаю.

– Да Бог с ним, с охранником. Он все равно уже ушел. Сюда никто теперь не придет.

– А твоя жена из отпуска, по случаю, не вернется неожиданно?

– Я не женат, – он снова тяжело вздохнул.

– Развелся?

– Да, уже очень давно. У моей половины другая семья и все в порядке, а второй раз не получилось.

– И поэтому у тебя не лучший день.

– И поэтому тоже, – он опустил глаза. – Скажи лучше, почему ты плакала?

– Ну, это очень интимный вопрос… – Ника заколебалась. – Хотя, возможно, мы с тобой больше не увидимся.

– Это ещё как сказать.

– Скажи, у меня что, конченый вид?

– Почему? – удивился он.

– Один человек сказал сегодня, что у меня настолько целомудренный вид, что от меня лучше держаться подальше. Ты каким-то образом догадался, что меня никто не ждет. Что во мне не так?

– Все так, – он улыбнулся одними губами, но голубые глаза остались усталыми и холодными. – Просто тот человек, который тебе это сказал, безмерно глуп. Как я догадался о том, что тебя никто не ждет, я уже говорил, не знаю. Вид у тебя действительно целомудренный, но я бы не сказал, что от тебя нужно держаться подальше. Обычно у меня такие женщины, как ты вызывают мысль «Почему она не моя?».

– Ты говоришь это, чтобы успокоить меня?

– Я говорю то, что думаю. Может, что тебя никто не ждет, я решил потому, что от тебя просто веяло одиночеством. Иногда чужое одиночество чувствуется так же остро, как и свое. Я ошибаюсь?

– Нет. Выходит, ты тоже знаешь, что такое одиночество? – Ника внимательно посмотрела ему в глаза.

– Знаю, даже больше чем нужно, – в углах рта у него залегли горькие складки.

Они помолчали. Владислав подлил в бокалы коньяка и закурил новую сигарету.

– Давай ещё понемножку, – он взял свой бокал.

– Давай, – Ника вздохнула.

– Что так тяжко-то? – он сделал небольшой глоток коньяка.

– Ты тоже не особенно веселишься. Тебя тоже бросили?

– Нет. Ты не против, если я слегка расстегнусь и рукава подкачу?

– Не против. Я вообще удивляюсь, как ты в такую погоду в костюме, да ещё и в черной рубашке.

– Так сегодня нужно.

Владислав снял сколку, расстегнул несколько пуговиц на рубашке и подвернул рукава выше локтя. Теперь было частично видно мускулистую грудь и крепкие мускулистые руки. На груди виднелась довольно массивная золотая цепочка с крестом.

– А почему ты цепь носишь не поверх рубашки? – поинтересовалась Ника.

– Потому что это не украшение, а нательный крест. Крест в качестве украшения грех носить.

– Ты веришь в Бога?

– Верю.

– Давно?

– С детства. А ты веришь?

– Вообще-то да, но я не особенно сильна в вопросах религии. Ты часом, не священник? – она улыбнулась.

– Я – грешник.

– И в чем же ты грешен?

– Спроси лучше, в чем я не грешен. Долго перечислять мои грехи.

– На рояле играла твоя жена? – Ника подошла к роялю и провела пальцем по полированной крышке.

– Я, играл мой брат и играет мой сын. До нас играла бабушка, немного дед, отец, дядя.

– Такой старый… У тебя есть сын?

– Да. Пятнадцать лет мальцу. Он сейчас у моего дяди.

– У тебя настолько хорошие отношения с бывшей половиной, что она отпускает к тебе сына?

– Просто сын живет со мной. Он остался со мной после развода.

– А еще у вас дети были?

– Слава Богу, нет. Мы развелись, когда Алику было год и два месяца. А с бывшей половиной у меня, действительно, не плохие отношения, хотя, с Аликом они друг друга не воспринимают. Она обычно появляется, когда у неё возникают какие-либо большие проблемы или совсем уж не хватает денег.

– У нее есть ещё дети?

– Трое. Её муж, правда, не особенно в курсе, что она здесь бывает.

– А если он узнает? Будет маленькая семейная разборка?

– Я не думаю, что он об этом узнает. Впрочем, о моем существовании он знает и не плохо.

– Знает, что ты подкидываешь деньги?

– Может просто догадывается. Впрочем, это их проблемы.

– Я не пойму, почему ты в таком случае с ней развелся?

– Так вышло. Мы познакомились, когда он был в армии. Я был молодым, она ещё моложе. Я хорошо соображал, что делают с девчонками в постели, и хорошо ей это объяснил. Она тоже была немного в курсе, и мои объяснения ей понравились. Какое-то время мы объяснялись исключительно в постели, а потом, когда собирались разбежаться, наметился Алик. Зое было всего семнадцать лет, и ни о каком аборте речи быть не могло. Я, без лишних проволочек, предложил ей пожениться. Ни о какой любви никто и не говорил. Мы поженились, родился Алька. Не могу сказать, чтобы мы жили идеально, мы не ссорились, но и постоянно чувствовали себя, как чужие люди. К Альке у нее вообще никаких чувств не было, она его не воспринимала то ли в силу возраста, то ли потому, что не особенно хотела его появления на свет. Ещё в какой-то момент до его рождения, она предлагала мне оставить его в роддоме. Я не согласился. Заканчивался второй год нашей жизни, когда вернулся из армии её мальчик. На неё стало страшно смотреть – она, как зомби, ходила, никого вокруг не видела, ничего не хотела слушать. Да ещё и он стал появляться на улице время от времени в надежде её увидеть. Когда мы проходили мимо него, он смотрел на нас глазами больной собаки. Потом позвонила его сестра и сказала, что он порезал себе вены и лежит в больнице. Зоя рыдала часа два. Мне стало жалко их обоих, Альку, себя и я предложил развестись. Мы развелись, но, как остаться без Алика, я не представлял. Я предложил, что сын останется со мной, она не была против. Вскоре они поженились. Только время от времени они ругаются, а Зоя приходит ко мне плакать и просить совета. Это началось лет через пять после их женитьбы. В последнее время у основной массы с деньгами напряжонка, Зою сократили, её мужу зарплату платят нерегулярно, приходится выручать.

– Почему? Ты такой жалостливый?

– Да нет. Ей не к кому больше податься. С сестрой у неё очень натянутые отношения, родители и сестра мужа не могут ей простить того, что она была замужем, пока он был в армии. Я встретил её случайно, когда она пыталась сдать на лом в ювелирной мастерской кольцо, которое я ей подарил после рождения Алика. Выходило, что за это кольцо ей могут дать по цене лома только долларов тридцать. Она стояла и чуть не плакала. У неё в это время болел младший ребенок. Деньги были нужны и как минимум раза в три-четыре больше, чем ей давали. Я подумал, что в какой-то мере в её неприятностях виноват и я. За ошибки всегда нужно платить. Тогда, когда мы встретились, я был намного старше и должен был быть умнее. Если уж тянуло трахаться, то стоило это сделать хотя бы без последствий. И ещё… пять лет назад это была единственная женщина, которая, не знаю уж в силу каких причин, хотела, чтоб я остался жив…

– Если она бывает здесь, то почему её не воспринимает сын?

– Не знаю. Возможно, он никогда не думал о ней как о матери. Он хорошо к ней относится, всегда вежлив с ней, но не больше, чем с хорошей знакомой. Он её даже матерью никогда не называл. Просто Зоя.

– Он не спрашивал, почему вы развелись?

– Спрашивал. Я ему объяснил, насколько смог, что виновных нет или только я. Он сказал, что я не виноват, что он поступил бы примерно также. Вообще Алик у меня парень не глупый, знает, что папа далеко не монах, по поводу женщин вопросов не задает и воспринимает их как должное.

– И много у тебя женщин? – Ника улыбнулась.

– Более чем достаточно.

– И ты обо всех так заботишься?

– По мере возможности стараюсь, чтоб от меня обиженным никто не ушел.

– Та, на которой ты собирался жениться второй раз, тоже ушла не обиженная?

– Она не ушла, – глухо после паузы сказал Владислав. – Её убили. Её и моего брата-близнеца, Валентина.

– Извини, – Нике стало неловко. – Я не хотела.

– Ничего страшного. Ты ведь не знала.

– Это её фотография на камине?

– Да. Её звали Дина.

– Давно это случилось?

– Ровно пять лет назад. Поэтому у меня сегодня и не лучший день.

– Все ясно. Скверно. Прими мои соболезнования.

– Спасибо…

– Если я тебе мешаю, может мне лучше уйти?

– Нет. Не могу я оставаться один в этот день. Не уходи.

– Зачем ты тогда отправил телохранителя?

– Это не то. Телохранители появились после смерти Валика и Дины, когда я вышел из больницы, – пояснил он. – Меня от них мутит. Это маленькая уступка дяде. Жаль старика.

– Почему ты был в больнице? Так сильно переживал их смерть?

– Нет. Я сильно переживаю её до сих пор и, буду переживать, наверное, до конца своих дней. Просто меня тогда тоже постреляли, и я провел три месяца в больнице. Из них месяц в коме в реанимации. Никто не надеялся, что я оттуда выйду.

– Только твоя бывшая жена за тебя переживала?

– Алька, дядя, несколько человек друзей.

– А родители? Ты все время говоришь про дядю.

– У меня нет родителей. Отец погиб, когда нам с Вальком было по шестнадцать лет. С тех пор нами занимался дядя. Бабушка и дедушка умерли почти семь лет назад, но он был уже в возрасте и с двумя такими балбесами, как мы, им было тяжело справиться. У Дана – это мой дядя – жена умерла во время родов, и он женился второй раз только десять лет назад.

– А мать?

– У нас не было матери, – жестко произнес он.

– Как не было? – удивилась Ника.

– Она бросила нас, когда нам было двенадцать лет.

– Почему бросила? Ты ведь не говоришь, что твоя бывшая жена бросила твоего сына?

– Все выглядело иначе. В конце концов, если б я не предложил, чтобы она оставила Алика со мной, она бы не оставила его. Она никогда меня не упрекала, что я нищий, никогда не позволяла себе меня оскорблять и никогда не говорила, что мой сын такой же бестолковый, как и я. Если бы возникла необходимость позаботиться об Алике, она бы это сделала честно. Наша мамочка смоталась с любовником, устроив при этом грандиозный скандал, мои и Валька слезы и уговоры остаться действия не возымели. С тех пор я ни разу не плакал вот уже двадцать пять лет. Мы только услышали, что мы такие же никчемные тряпки и бестолочи, как наш отец. Когда отец разбился на машине, на третий день нам сказали, что надежды нет. Мы узнали у Дана её адрес и поехали к ней. Она разговаривала с нами на пороге и поинтересовалась, что нашей семейке от неё нужно. Когда убили Валика, она даже не всплакнула и не появилась на похоронах. Сказала Дану, что нам лучше её не беспокоить. Нет у меня матери, – между бровями у него залегла морщина.

– Да, не очень-то веселая история, – Ника вздохнула.

– Тебе со мной тяжело? – Владислав с какой-то мольбой в глазах посмотрел на неё. – Хочешь уехать?

– Нет, все нормально. Извини за нескромный вопрос. Сколько тебе лет, если твоему сыну уже пятнадцать? По твоему виду я думала, что тебе не больше тридцати.

– Тридцать семь, тридцать восьмой год. Алик в этом году закончил девятый класс, завтра последний звонок.

– Ты с такой гордостью говоришь о своем сыне, – Ника улыбнулась. – Похоже, ты ним очень гордишься.

– Я его очень люблю. Я вообще люблю детей. А гордиться мне есть чем, Алик тянет на золотую медаль, знает четыре языка, кроме русского, украинского и белорусского и, вообще, малый хоть куда.

– Ты его специально заставлял или он сам?

– Сам. Не хочет нарушать традиции семьи.

– Ты тоже был золотым медалистом и знаешь четыре языка?

– И я, и Валик, и отец, и Дан, и дедушка, и бабушка. Только знал Валик и знаю я не четыре языка, а семь. Притом на хорошем уровне.

– Ты переводчик?

– Бизнесмен. А до этого не состоявшийся пианист и состоявшийся врач-реаниматор. Тебе-то хоть есть восемнадцать лет? И что делаешь ты?

– Ошибаешься. Мне уже двадцать. А ещё я учусь на четвертом курсе университета.

– Двадцать, – он вздохнул и качнул головой. – Как хорошо было, когда мне было двадцать лет. Не было этих проблем, нас было двое…

– Раз бизнесмен и в тебя стреляли, остается предположить, что тебя замучил рэкет?

– Должны были убить меня, а не Валентина. Пожалуй, стоит все рассказать, чтоб не напускать тумана. Я и Валик собирались жениться. Хотели отгулять классную свадебку в один день. Я – с Диной, он – со совей невестой. У его невесты был умный брательник, который решил, что делить его сестрице с кем-то этот дом и наши бабки совсем ни к чему. У неё был ключ. Утром, когда мы завтракали, она позвонила по телефону и спросила Валика. Они собирались куда-то ехать за какими-то особенными перчатками под свадебное платье. Валик шепнул, чтоб я сказал, что он уже уехал, поехал заправить машину и вскоре будет у неё. Я так и сказал. Мы продолжали очень весело завтракать – он, я и Дина. Дина ночевала у меня. Мне позвонили. Я договаривался с одним парнем, ювелиром, о том, что он сделает по моему заказу к свадьбе для Дины браслет, кольцо и сережки. Я вышел в эту комнату, чтобы она не слышала, о чем я буду говорить. В это время умный братец моей не состоявшейся свояченицы взял у нее ключ и вошел в дом. Увидев в кухне Валика, он принял его за меня, и дважды в него выстрелил, потом выстрелил в Дину, так как лишние свидетели ему были совершенно ни к чему, а когда повернулся, увидел меня. Тут он сообразил, что слишком сильно напутал, и оставлять нельзя никого. Он выстрелил в меня. В кухне шевельнулась Дина, он снова выстрелил в неё, я попытался встать и тогда он разрядил в меня остатки обоймы. Услышав так много выстрелов, в дом вбежала его сестрица, увидела три, как они оба решили, трупа и лужи крови и начала орать. Он попытался смыться, но выстрелы услышала не только она, но и соседи; а ещё, она так громко орала, что смыться ему не удалось. Валик умер сразу, Дина, не приходя в себя, через два часа, я остался жив.

– Что с ними было?

– Ему дали «вышку», а она тронулась умом и до сих пор сидит в закрытой психушке. А я вот маюсь с охраной, – он попытался улыбнуться, но улыбки не получилось.

– Не стоит смеяться, если тебе не хочется.

– Хорошо, и пытаться не буду.

– Ты её любил?

– Да, очень. Знаешь, я никого не любил до неё и очень долго после.

– Значит, у тебя все-таки кто-то есть? – Ника улыбнулась.

– И, да и нет. Впрочем, это неважно, – он почему-то смутился. – Я отношусь к тем людям, у которых либо все сразу, либо никогда.

– Что ты имеешь в виду?

– Женщин. Я не о постельных отношениях, а о чем-то более важном.

– Счастливая она, – вздохнула с тоской Ника.

– Кто? – не понял Владислав.

– Та, кого ты любишь. А вот меня не любит никто, кроме мамы с папой.

– Твои мама с папой уехали надолго?

– Откуда ты знаешь, что они уехали? – Ника смотрела на него растерянно и удивленно.

– Не знаю. Мне так показалось.

– Скоро приедут. На днях.

– А что не любит тебя никто, ты ошибаешься.

– Ничего я не ошибаюсь. Боже мой! Мне двадцать лет, мои подруги выходят замуж, с кем-то встречаются, а я как… не знаю как кто!

– Девочка моя, тебе только двадцать лет. Вся жизнь у тебя впереди.

– Ты говоришь так, чтобы меня успокоить?

– Нет.

– У меня уже появился комплекс, что я не способна никому нравиться как женщина.

– Это действительно только комплекс.

– Скажи, я тебе могла бы понравиться?

– Ты мне нравишься, – он посмотрел на неё исподлобья. – И сейчас я жалею об одном, что мне тридцать семь лет, я старый неврастеник и не имею на тебя никакого права, а для тебя найдется какой-нибудь молодой мальчик и будет с тобой счастлив.

Ника ошарашено смотрела на него. Она не могла понять, серьезно он говорит или шутит. Владислав ей очень нравился, но услышать подобное признание она никак не ожидала.

– Что ты так смотришь на меня? Я что похож на ненормального?

– Нет. Просто мне никто никогда такого не говорил.

– Хочешь ещё кофе? – спросил он, глядя вниз.

– Хочу.

– Я сейчас вернусь.

Ника посидела немного одна в комнате и пошла за ним на кухню. Владислав сидел и курил. На плите стояла емкость с белым песком, а в ней турка с кофе. Он поднял на неё глаза и спросил:

– Скучно стало?

– Я думала, что скучно стать может тебе, – Ника подошла к нему и рукой коснулась его волос. – Какие у тебя красивые волосы, цвет просто удивительный, вроде бы даже с голубизной.

– Это седина.

– Седина? – удивилась Ника.

– Да. Я вообще-то от природы белый, а когда из больницы вышел, стал таким.

– Все равно красиво. Говорят, ранняя седина у мужчин признак мудрости.

– Лучше бы я был полным дураком, чем так мудрости добавлять.

– Напрасно ты так, – она продолжала гладить его по белым волосам. – Вот увидишь, у тебя все еще будет хорошо.

– Успокоить меня хочешь? – он вымученно улыбнулся. – Только не стоит меня жалеть, я этого не люблю.

– Я говорю то, что думаю, и совсем не пытаюсь с тобой сюсюкать или жалеть тебя, – Ника убрала руку и села напротив него.

– Я ещё не сильно утомил тебя своими проблемами?

– Нет. Если ты устал и хочешь, чтобы я ушла, я уйду.

– Нет, только не это, – он налил кофе в чашки. – Коньячок сюда принести или туда пойдем.

– Можем посидеть здесь и без коньячка. Слушай, а, может, тебе просто стоило пригласить к себе какую-нибудь свою подружку и провести с ней ночь?

– Все мои подружки разбегаются после первой же ночи, проведенной со мной рядом. Я уже пять лет нормально не сплю, мечусь во сне, кричу, просыпаюсь каждый час. Я вообще-то могу трахаться до утра, но девчонкам иногда хочется спать. Поэтому сплю я один, без подружки, охрана и сын привыкли. Собственно, охрана за дверью, сын в другой спальне. Последняя моя подружка смоталась от меня две недели назад. До этого она очень упорно просилась провести со мной не вечер часов до одиннадцати – двенадцати, а нормальную ночь. Ну, прокувыркались мы с ней в постели не как обычно три – четыре часа, а с восьми вечера до двух ночи. Потом она заснула. Я вроде бы тоже устал. Курил часов до четырех, а потом не выдержал и заснул. Утром она меня послала со всеми моими бабками, внешностью, подарками и крутым сексом, и сказала, что если она еще раз проведет со мной спящим хоть два часа, то просто умрет от страха. Теперь я один.

– Ты сказал, что кого-то любишь. Это про неё?

– Нет, – он снова смутился. – Её я, слава Богу, не любил.

– Тогда я тебя не понимаю. Кого-то любишь и, в то же время, никого нет. Странно.

– На ту, которую я люблю, я не имею права.

– Ты в этом уверен?

– Да. Я же тебе уже сказал, что я старый неврастеник с кучей проблем не финансового характера.

Ника удивленно смотрела на него. Владислав опустил глаза.

– Не смотри на меня так, – попросил он.

– Как?

Ответить он не успел. Мигнул и погас свет. Ника испуганно ойкнула. В следующий момент она почувствовала на своей руке его ладонь.

– Что с тобой? – спросил он.

– Ничего, просто я темноты с детства боюсь, – смущенно пояснила Ника.

– Не бойся, я же рядом.

– Не боюсь. Только ты пересядь, пожалуйста, поближе.

Он сел рядом. Ника слышала его дыхание, он все также держал её за руку. У неё закружилась голова. Повинуясь непонятному порыву, она прижалась к нему, и коснулась губами его щеки.

– Девочка, я не имею на тебя права, – почти шепотом сказал он.

– Имеешь. Я даю тебе это право. Тебе ведь сейчас тяжело и больно, а я хочу тебе помочь. Я не испугаюсь, если ты потом будешь кричать во сне. И ещё, я ни на что не претендую.

– Замолчи, – он прижал палец к её губам. – Ты можешь претендовать на все. Я люблю тебя.

– Но…

– Я же сказал: у меня либо сразу, либо никогда. Я говорил о тебе. Я прошу тебя только об одном, не надо, таким образом, меня жалеть.

– Я не жалею тебя.

– Ты не боишься? Мы ведь почти не знаем друг друга…

– Нет. Мне хорошо с тобой.

Он в темноте губами отыскал её губы. От его поцелуев у Ники пропало ощущение пространства и времени. Она отвечала ему, как могла нежно. Когда сильные руки Владислава коснулись её тела, она зашептала:

– Только не здесь…

Легко, будто пушинку, он поднял её на руки и понес наверх, в спальню. Она прижалась к нему, как ребенок, и только удивлялась, как хорошо он ориентируется в темноте.

В комнате все продолжалось так же. Она попала в водоворот, ещё неизвестных ей ощущений, этот водоворот кружил и уносил в бездну, на дне которой было сумасшедшее наслаждение. Ника закрыла глаза и полностью погрузилась в этот водоворот. Очнулась она от острой резкой боли, пронзившей её тело. Боль была настолько сильная, что она застонала, а на ресницы сами собой навернулись слезы. Владислав замер и прошептал:

– Зачем?

– Я так хочу… Прошу тебя продолжай…

– Прости. Я люблю тебя.

На губах Ника почувствовала с поцелуем привкус слез и не могла понять, чьи это слезы. Понемногу боль утихла, и ей стало снова хорошо от ощущения его сильного гибкого тела. В какой-то момент Владислав сделал резкое движение, застонал и замер, а Ника ощутила, как в неё проливается густая влага. Через минуту он покрыл её тело благодарными поцелуями и откинулся на подушку.

– Как ты, маленькая моя? – путаясь пальцами в её волосах и обнимая её, спросил он.

– Хорошо.

– Прости, я сделал тебе больно. Почему ты не сказала, что я у тебя первый?

– Какое это имеет значение? Я хотела быть с тобой.

– Почему?

– Я хотела быть твоей женщиной. И больно мне было совсем чуть-чуть. А тебе? – в её голосе послышалось смущение. – Тебе не понравилось?

– Все было прекрасно. Мне никогда и ни с кем не было лучше.

– Поцелуй меня ещё раз, мне так хорошо с тобой.

– Почему ты хотела быть моей женщиной? – после поцелуя спросил он.

– Потому что ты самый чудесный мужчина, которого я встречала в жизни. Ты мне нравишься.

– А как же мальчики?

– Мне не нужны мальчики. Мне нужен только ты.

– Ты не оставишь меня?

– Нет. Скажи, то, что говорил.

– Я люблю тебя, солнышко мое.

– И я люблю тебя. Я хочу быть с тобой.

– Но…

– Я прошу тебя, – она прильнула к нему и обвила его шею руками.

В этот раз больно ей почти не было.

Глава 4

Она проснулась, когда в комнате было совсем светло. Это была не её комната, не её постель, рядом спал и обнимал её во сне ослепительной красоты мужчина с распущенными длинными белыми до голубизны волосами. В постели Ника лежала совершенно голая, по-видимому, мужчина был тоже раздет, но укрыт до пояса. Она осторожно выбралась из-под его руки и села в постели. Мужчина проснулся от её движения и приподнялся на локте. Со сна взгляд его удивительно-голубых глаз был ещё немного бессмысленным. Он обнял Нику и прижался лицом к её груди.

– Куда ты? – у него был слегка хрипловатый спросонья голос. – Не уходи, пожалуйста.

– Я только в ванную схожу и вернусь. Ты спи.

– Только не оставляй меня, – он жадно вдохнул запах её тела. – Я люблю тебя.

Он откинулся назад на подушку и снова уснул. Ника поднялась с постели и чуть не вскрикнула от ужаса. На простыне остались пятна крови. Она вспомнила все, что случилось ночью, и чуть не заплакала. Ступая как можно тише, она собрала разбросанную в беспорядке свою одежду, прошла на цыпочках в ванную, привела себя в порядок и также тихо вышла из комнаты, а затем из дома. Когда она выходила за калитку, напротив остановилась красная «Мазда» из которой вышел парень, чем-то неуловимо похожий на вчерашнего телохранителя. Ника поняла, что это второй телохранитель. Он внимательно посмотрел на неё. Ника быстро пошла к перекрестку. Улицы были почти пустыми. Ника остановила первую попавшуюся машину и назвала адрес.

– Который час? – спросила она у водителя.

– Четверть седьмого, киска. Что у дружка задержалась? – масляно улыбаясь, спросил водитель.

– У подружки, – Ника строго на него посмотрела.

Дома она упала на кровать и, уткнувшись головой в подушку, плакала долго и безутешно о том, что больше никогда с ним не увидится, что все происшедшее было не больше, чем ночным наваждением.

Потом был год, на протяжении которого Владислав снился ей, чуть ли не каждую ночь. Поначалу Ника ходила грустная и подавленная. Это заметила одна из её подруг – Рита. Как-то раз она спросила:

– Никуля, что с тобой происходит? Ты как в воду опущенная.

– Помнишь, когда мы ходили в «Вечерний» на дискотеку, и я ушла? В тот вечер я познакомилась с одним человеком. В общем, мы поехали к нему домой. В этот день было пять лет со смерти его брата-близнеца и невесты. Ему было очень плохо. Мы проговорили до средины ночи, а потом, – Ника смутилась. – Ну, сама понимаешь, что было потом. А утром я ушла, хотя он просил не уходить.

– Тоже мне герой-любовник! – ухмыльнулась Рита. – Просил не уходить! Лучше бы проводил. Все они специалисты девочек невинных соблазнять и рассказывать душещипательные истории. Заразой какой-нибудь он тебя хоть не наградил?

– Он спал. Я ушла потихоньку. Меня видел только его второй телохранитель. И вообще не похоже было, чтоб он вешал мне лапшу на уши.

– Телохранитель?

– Ну, да, телохранитель. А что?

– Крутой какой-то?

– Не бедный. Бизнесмен. Ну, он так мне сказал.

– Тебя что, насильно к нему затащили?

– Я сама согласилась, когда он предложил поехать к нему.

– А это не бандит какой-нибудь? – с опаской спросила Рита. – Он где живет?

– На Александровской. Свой дом. Сколько комнат я не поняла, но много. Не женат. Сын от первого брака. Два телохранителя. Вечером был один, он его отпустил, утром приехал другой.

– Ника, он может и крутой, не знаю только кто, бандит или бизнесмен, но по всей вероятности он никак не разведен, а жену либо в отпуск отправил, либо просто с ней поругался. У тебя всё в порядке со здоровьем? Сыпи там какой-нибудь или выделений непонятных нет?

– Нет. А почему ты так думаешь?

– Ой, мало ли чего от этих навороченных мужиков ждать можно! А с месячными все в порядке? Ты не забеременела?

– Вроде бы нет. Два месяца прошло, у меня все в порядке.

– Ну, вот и всё. А теперь забудь о нем думать. Если он даже и не женат, то уже нашел себе другую девочку и также ей рассказывает сказки про брата и невесту. Про тебя думать он уже забыл, могу тебя уверить.

Ника вздохнула в очередной раз и села в постели. «Что же теперь будет? – подумала она. – Он ничего не забыл, но вдруг Рита права, я только очередная игрушка?». Ей хотелось, чтобы скорей наступило утро и, в тоже время, она боялась встречи с Владиславом. Только к утру она забылась легким сном.

Глава 5

Владислав поднимался по лестнице и чувствовал себя как мальчишка перед первым свиданием. У него почему-то не пропадало ощущение, что сейчас повторится то же, что и год назад. Владислав спал впервые за пять лет без кошмаров, не просыпаясь и не крича во сне. Тогда его разбудил телохранитель около семи часов. Он вошел в его спальню, осторожно тронул Владислава за плечо и, когда тот не проснулся, потряс его сильнее. Владислав открыл глаза и непонимающе посмотрел на телохранителя.

– Что случилось? – спросил он.

– Влад Палыч, ты в порядке?

– Да, а что? Который час?

– Четверть восьмого. Вы собирались ехать с Аликом в школу на последний звонок. И ещё у тебя в комнате было так тихо, – телохранитель замялся. – Обычно ты так тихо не спишь.

– Думал, что я уже в ящик сыграл? – мрачно пошутил Владислав. – Не дождетесь! Где девушка?

– Какая девушка? – не понял телохранитель.

– Здесь должна была быть девушка.

– В джинсах и светло-сером свитерке, с длинными волосами?

– Да. Где она?

– Ушла. Я подъехал в пять минут седьмого, она как раз вышла. А что, что-нибудь пропало?

– Куда вышла? – Владислав напряженно посмотрел на него.

– Из калитки вышла. Так что, пропало что-то?

– Уйди, идиот! Ничего не пропало. Одно на уме, – Владислав обхватил голову руками и повторил. – Ушла…

– Влад Палыч, ты в порядке? – телохранитель смотрел на него почти испуганно.

– Ты слышал, что я сказал? Пошел вон! В порядке я, – и уже более примирительно он добавил. – Ты завтракал? Иди сообрази что-нибудь на двоих. Я сейчас приведу себя в порядок и приду. Как раз успеем. Сядешь сегодня за руль.

Телохранитель вышел из комнаты, так до конца не поняв, что происходит, и пошел на кухню. Владислав поднялся с постели и теперь, когда откинул одеяло, увидел на простыне пятна крови. События ночи снова встали в памяти. Он чуть не заскрипел зубами от боли, сжавшей сердце. Владислав снял простыню с кровати, свернул её и положил в комод, а кровать застелил свежей. Потом он минут десять стоял под душем, меняя холодную и горячую воду. Приведя себя в порядок, он спустился вниз, где на кухне его ждал телохранитель. Кроме кофе он ничего не смог заставит себя проглотить.

Взглянув на часы, он поднялся, достал из кармана пиджака очки с фотохромными стеклами в тонкой золотой оправе, одел их и сказал коротко телохранителю:

– Все, Серега, поехали. Спасибо за завтрак.

Телохранитель снова удивленно посмотрел на него и пошел вслед за ним к двери.

Глава 6

Дверь ему открыла Ника, и у него отлегло от сердца. Она смущенно улыбнулась, пропуская его в дверь, и тихо сказала:

– Привет.

– Привет, – он склонился и поцеловал её. – Как спала?

– Спасибо, хорошо. А ты?

– Твоими молитвами.

– Ника, кто пришел? – раздался из комнаты голос тёти и после этого она сама, словно парусник, выплыла в прихожую. – А, это вы, Владислав! Я так рада. Доброе утро.

– Доброе утро, – Владислав поцеловал тёте протянутую руку, и Ника про себя отметила, что, целуя руку, он склонялся только к её руке, а остальным, в том числе и тёте, он целовал руку, поднимая её вверх, и, только чуть-чуть пригибая голову. – Как ваше драгоценное?

– Спасибо, всё чудесно.

– Вы не станете возражать, если я приглашу Нику на пляж в бухту. Обычно мы ездили туда с Костей, но с сегодняшнего дня Костя на работе и я один.

– Конечно, кончено! А что мы с вами здесь стоим? Проходите.

– Спасибо, но я думаю, не стоит. Ника быстро соберется.

– Я уже готова, – сказала Ника, выходя в прихожую и поправляя на ходу заколку.

– Вас ждать к обеду?

– Нет, пожалуй, – ответил Владислав, – вы можете не волноваться, Ника голодной не останется. Мы вернемся ближе к вечеру.

– Если Ника с вами, я совершенно спокойна.

Глава 7

Они приехали на пляж в бухточку. Здесь по-прежнему было тихо и не было никого. Владислав сел на песок, расшнуровал кроссовки и начал снимать низко срезанную черную майку. Ника с восхищением смотрела, как двигаются его мускулы под загорелой, будто атласной кожей. Он поднялся, снял белые брюки и остался в ярко-голубых лайкровых довольно узких плавках. У него была идеальная фигура античной статуи. Он повернулся к Нике и поймал её взгляд.

– Потом насмотришься, – улыбаясь, сказал он и растянулся на горячем песке. – Раздевайся.

– Ты специально занимаешься? – спросила Ника, снимая платье.

– Нет, только для себя, чтобы форму поддерживать. В основном теннисом, если есть настроение, бегаю по утрам, ещё гири тягаю.

– Однако же выглядишь ты неплохо, – она тоже легла рядом с ним на песок. – Ты давно приехал?

– Пять дней.

– А как твой сын?

– Помнишь? – он улыбнулся. – Поехал отдыхать в Болгарию. А ты как?

– Также, как и раньше. Учусь.

– Ника, – он стал серьезен, – по-моему, нам нужно поговорить.

– О чем?

– О том, что между нами было. Почему ты тогда ушла? Что-то было не так?

– Все так… – Ника помолчала. – Просто утром мне показалось, что тебе это может быть не нужно. Накануне у тебя был тяжелый день, тебе было плохо и все так случилось…

– Хочешь сказать, что для тебя это не имело никакого значения?

– Имело. Я подумала, вряд ли утром для тебя это будет иметь то же значение, что и ночью.

– А то, что я тебе сказал, что люблю тебя, для тебя имело значение?

– Да. Ни до, ни после этого ничего подобного мне никто не говорил.

– Всего лишь?

– Нет. Не только… Я помню всё, всю ту ночь до мельчайших подробностей.

– Я тоже. С той ночи у меня ничего не изменилось, я повторю тебе, что люблю тебя, что не могу без тебя, что не хочу тебя терять снова. Изменилось одно, я больше не вижу кошмаров с той ночи, не кричу во сне и каждую ночь я вижу тебя во сне. Тебе это о чем-нибудь говорит?

– Говорит. Я тоже вижу тебя во сне.

– Ты слышала о таком понятии как «судьба»? – он сел и закурил. – В стеклах его очков отражались облака.

– Слышала. Ты хочешь сказать, что это судьба?

– Да. Я почти не езжу той дорогой, никогда не беру попутчиков, не имею дела с девственницами, не пускаюсь в откровения с незнакомыми мне людьми, да и со знакомыми не сильно-то откровенничаю. Тебе я рассказал за одну ночь больше, чем Косте за десять лет. Я поехал той дорогой, будто меня кто-то толкал. Когда я увидел тебя, то у меня все поплыло. Ведь я даже в постель тебя тащить не хотел, мне просто нужно было быть с тобой рядом.

– Что нам теперь делать, Влад? – Ника с надеждой посмотрела на него.

– Мы должны быть вместе, – он снял очки. В его глазах не было и тени улыбки. – Давай поженимся.

– Прости, Влад, – она смутилась, – я ещё к этому не готова.

– К чему именно? – он усадил Нику к себе на ноги.

– Стать твоей женой. Я хочу, как и тогда, быть твоей женщиной.

– Почему ты не хочешь выйти за меня замуж? Тебя пугает разница в возрасте?

– Нет. Это меня пугает меньше всего. Просто мы друг друга так мало знаем. Кроме того, стоит подумать, как на меня посмотрят твои сын и дядя.

– Нормально. Сын знает о тебе. А дядя против не будет, он давно твердит, что мне пора жениться. И, потом, ты замуж выходить будешь за меня или за дядю?

– За тебя. Ты что все рассказал сыну? – она испуганно посмотрела на него.

– Допустим, не в мелких подробностях, но с Аликом у нас нет секретов друг от друга. Что у тебя вид такой, будто ты привидение увидела?

– Как ты себе представляешь нашу встречу? Вот, сынок, барышня, с которой я по приколу познакомился среди ночи?

– Не говори глупости. Все будет нормально.

– Ты хоть Косте и Марине ничего не говорил? – Ника грустно улыбнулась.

– Конечно, нет. За кого ты меня держишь? Ника, девочка моя, давай не будем пытаться уйти от этой самой судьбы.

– Влад, я не знаю, – она склонила голову. – Скажу честно, ты мне далеко не безразличен, но есть ещё столько «но».

– Неужели они так непреодолимы?

– Не знаю. Порой мне кажется, что всё очень просто, порой, что всё очень сложно.

– Если не усложнять, то всё нормально. Я тебя люблю и я разобьюсь, чтобы ты была счастлива. Ты мне веришь? – он приподнял её голову за подбородок и посмотрел в глаза.

– Верю, – Ника как-то вымучено улыбнулась. – Только давай не будем торопиться с женитьбой. Немного подождем.

– Хорошо. Только не бросай меня, как тогда.

– Не брошу, – Ника прижалась лбом к его широкому плечу и, вздохнув, добавила. – Если бы ты знал, как мне тебя не хватало весь этот год, как я скучала… Как я люблю тебя…

– Почему ты грустишь? – он обнял Нику за плечи.

– Тебе показалось. Это все из-за того, что я сильно переживала, а теперь все так хорошо.

Он склонился и поцеловал её нежные губки. Ника ответила. Целовались они долго, иногда в перерывах шепча, друг другу самые нежные и ласковые слова. Наконец Владислав тяжело перевел дыхание и сказал:

– Ну, все, хулиганка маленькая. Я больше не могу. А то это плохо кончится.

– Почему? – Ника удивленно посмотрела на него.

– Ты что, ничего не чувствуешь?

– А что я должна чувствовать?

– Тебе сидеть хорошо?

– А, – Ника слегка смутилась и рассмеялась. Она сидела на ногах у Владислава и чувствовала, прижавшись к нему, как он возбужден. – А что будет, если не мы не перестанем?

– Я либо почувствую себя молодым мальчиком, либо прямо здесь что-нибудь с тобой сделаю.

– Не торопи меня, – она опустила глаза.

– Конечно, не буду. Как скажешь. Только давай тогда перестанем хотя бы на некоторое время. Потом, если тебе нравится, можем продолжить.

– Мне очень нравится. Мне нравится быть твоей женщиной. Просто прямо здесь и при таком скоплении птичек, – она указала на чаек, – я стесняюсь.

– Шутишь?

– Про птичек. Всё остальное серьезно.

– Ладно, идем, поплаваем.

Глава 8

Прошло три дня. Каждый день Владислав и Ника вместе ходили на пляж в бухточку, загорали, купались, разговаривали о всяких мелочах и рассказывали друг другу о своих семьях, привычках, друзьях. В перерывах между всеми этими занятиями, или пока загорали, они могли по долгу целоваться. Нике это очень нравилось, а Владислав, хотя и был счастлив, ему эти поцелуи доставляли постоянные мучения, а дальше поцелуев никак дело не шло. Торопить Нику он попросту боялся. Его постоянно преследовало чувство, что он не достоин того счастья, которое ему послала судьба. Он постоянно был весел, если веселилась Ника, но стоило ей задуматься, как он становился задумчивым.

Состояние Владислава заметил Костя. В один из вечеров, когда они сидели на балконе и курили, он спросил:

– Влад, что с тобой в последнее время происходит?

– А что? – Владислав удивленно посмотрел на Костю.

– Ты приехал скучноватый, а теперь как на крыльях летаешь.

– Кажется тебе, Костик, – он улыбнулся мечтательной улыбкой.

Глава 9

В тот день они снова пришли на пляж. Погода начала портиться. По небу временами плыли тяжелые серые тучи, закрывая солнце, чайки носились низко над водой и почему-то особенно громко кричали. Как обычно они устроились поближе к кромке воды и стали строить замок из песка, который начали строить в первый день, когда пришли сюда вместе.

– Сегодня, наверное, дождь будет, – сказал Владислав, доставая сигарету. – Курить будешь?

– Ты на тучки смотришь? – Ника тоже прервала свое занятие, сполоснула руки и взяла сигарету.

– Все старые шрамы на погоду ноют, – он поморщился.

– Влад, а как в тебя стрелял этот козел? У тебя шрам на груди один, второй, на виске и, если не ошибаюсь, что-то похожее на шрам на спине.

– Висок и грудь это относительно свежие. На спине действительно был шрам, но его, на сколько могли, подправили и ещё на плече шрам, под наколкой.

– Я сначала подумала, что это шрам, а потом, что просто показалось. Такой смешной крокодильчик. Я вообще не люблю наколки, но у тебя маленькая и сделана очень интересно.

– В Штатах кололи. Там слишком много возни со шрамом было бы, а так не заметно.

– А откуда у тебя старые шрамы? – Ника кончиками пальцев провела по чуть заметной полоске на спине у Владислава.

– Из Афгана, – помолчав и прищурившись, ответил он.

– Из Афгана? – Ника очень удивилась. – Ты никогда раньше не говорил. Ты был в Афгане?

– Был. Тогда в армию брали всех подряд. Мы с Вальком тоже попали, хорошо хоть врачами. Там нам обоим и перепало.

– Как?

– Мы везли в машине раненых в госпиталь и нарвались на засаду. Из двадцати в живых осталось только пятеро. Потом один умер уже в госпитале. Мы остались живы. На этом закончилась наша служба в Вооруженных силах и бурное боевое прошлое. О нем я не люблю распространяться. Не такими мы были там героями и благодетелями, как говорят.

– Твой брат был тяжело ранен?

– Легче чем я. Я его закрыл собой, – он снова помолчал. – Валек только за две недели до этого женился на медсестре – Оксане. Знаешь, в армии медового месяца не бывает. В тот день у него душа не лежала, чтобы Оксанка ехала с нами, но с начальством не сильно-то и поспоришь. Мы отстреливались. Потом я услышал, как она сзади вскрикнула, Валек закричал: «Ксюха!». Я повернулся. Она лежала на спине с открытыми глазами, а Валек стоял над ней на коленях. Его автомат валялся в двух шагах. Я понял, что Оксанка мертва. Повернувшись назад, я увидел душмана, который целился в Валька. Это все происходило в считанные доли секунды. У меня оставалось совсем мало патронов в магазине, я выстрелил их все, почти не глядя, и прыгнул на Валика. Мы вместе упали на землю. В душмана я все-таки попал, но он, видно, тоже по инерции продолжал стрелять, потому что мне показалось, что в спину мне вбивают горячие гвозди. Очнулся я уже в госпитале. Валек лежал на соседней кровати. Он был ранен в плечо и руку. Его отправили домой раньше, меня на неделю позже.

– А Оксану действительно убили?

– Да. Валик очень тяжело переживал её смерть. Да и у меня дрянной осадок на душе остался. И после всего этого, и после самой войны…

– Влад, а ты смог бы убить человека? – Ника пристально посмотрела ему в глаза.

– Смотря, при каких обстоятельствах. Тогда смог.

– Тогда… А, может, ты не убил его?

– Убил. Знаю, что убил. И не только его. Мы не один раз так раненых возили.

– Тебе было страшно, когда ты в них стрелял?

– Нет. Мне было гораздо страшнее, когда стреляли в нас. И совсем страшно, когда стреляли в Валика, – жестко ответил он.

– А потом? Когда стреляли в тебя дома?

– Не знаю. Никогда не думал. Я просто всё слишком хорошо помню. Когда хотят убить тебя самого, то совсем не страшно… Тогда страшно не было…

– Того, кто стрелял в тебя дома, ты смог бы убить?

– Да. Но на тот момент у меня с собой не было оружия.

– И тебе бы не было страшно?

– Нет. Кстати, я неплохо владею оружием.

– Каким? – Ника снова удивленно смотрела на него.

– Пистолетом, ножом. У меня есть пистолет.

– Зачем? – она смотрела почти испуганно.

– Не помешает.

– А охрана у тебя тоже вооруженная?

– Да. Но я же тебе говорил, что это дядина прихоть.

– Скажи, и у сына твоего есть охрана?

– Есть.

– Зачем?

– Однажды со мной решил посчитаться один не слишком умный парень. Он нанял ребят, Алика подловили, когда он шел с дискотеки, и избили. Он пролежал две недели в больнице. С тех пор у него есть охрана. Тебя это шокирует?

– За что с тобой хотели посчитаться?

– Там, где большие деньги, всегда есть разборки. Не я их начинал. Человечек просто хотел стаскать с меня денежки и не ожидал, что я обращусь в органы. Но до этого успели попробовать меня достать через Алика.

– Влад, а если я выйду за тебя замуж, то и у меня будет охрана? – она смотрела на Владислава почти со страхом.

– Вообще-то, возможно и будет. А почему это тебя так напугало?

– Ты же сам говорил своему дяде, что ты не малое дитя и не на зоне. Это что ходить как под конвоем? Постоянно за спиной будет гориллоподобный малый.

– Почему как под конвоем? Моих телохранителей ты видела. В общем, нормальные ребята, кстати, с высшим гуманитарным образованием. У Алика тоже. Его просто привозят в школу и увозят оттуда. Если идет с девочкой на дискотеку, охранник идет с ними, вроде бы как компанию составляет. Он нормально воспринимает своего телохранителя, можно сказать, что они дружат. Я своих хлопцев иногда гоняю, потому что они больно уж добросовестно исполняют свои обязанности и пытаются вести себя как няньки.

– Им хорошо платят?

– Конечно. У меня в фирме народ на зарплату тоже не жалуется.

– И охрана у тебя всё время вооруженная?

– Да. И у Алика тоже. Что тебя так шокирует? – он удивленно смотрел на Нику.

– Я просто представила себя в сопровождении телохранителя, и мне стало дурно. Я не хочу всего этого. Понимаешь? Я не хочу лезть в эту грязь.

– Почему грязь?

– А как это все назвать? Ты так легко говоришь о том, что можешь убить человека, что у тебя и у твоей охраны есть оружие. А завтра что, вы спокойно начнете все постреливать?

– Ника, успокойся, – он хотел обнять её, но она вывернулась из-под его руки. – Ты просто не совсем правильно меня поняла. Я не имел в виду, что легко могу убить человека. Я убивал душманов только тогда, когда стреляли в меня и моего брата. По-твоему, было бы лучше, чтоб меня убили? – Владислав закурил. Ника не ответила, и он продолжил. – Я терпеть не могу смерть. Своей я не боюсь, у меня была клиническая смерть и я знаю, что там и что умирать не страшно. Все-таки я врач–реаниматор и я делал всё, чтобы не дать человеку умереть. В основном мне это удавалось. Но сейчас не об этом разговор. Если есть оружие и кто-то ним умеет пользоваться, в данном случае мои ребята и я, это далеко не гарантия того, что мы начнем, как ты сказала «спокойно постреливать».

– Все равно, я так не могу и не хочу! – у Ники задрожали губы. – Это все просто ужасно!

– Чего ты не можешь и не хочешь?

– Ничего этого! Я не могу быть с тобой, зная все это!

– Ника, перестань, успокойся, – он обнял её и прижал к себе. – Все будет, как ты захочешь. Я распущу охрану и продам пистолет.

– Нет… Отпусти меня… Вообще, я хочу домой, – она оттолкнула Владислава. По её щекам текли крупные слезы. – И вообще, больше не приходи…

– Почему? – Владислав помрачнел.

– Я не смогу жить со всем тем, что было, что я узнала.

– Хорошо. Успокойся, и пойдем домой, – его голубые глаза приобрели стальной оттенок.

– Я сама дойду, – Ника поднялась и начала одеваться.

– А это уж дудки! Я сюда с тобой пришел и с тобой отсюда уйду. Дома делай что хочешь. Только прежде успокойся, – он тоже поднялся и начал одеваться.

Ника ещё некоторое время посидела на камне, вытирая слезы. Небо совсем заволокло низкими серыми тучами. Владислав курил одну за другой сигареты. После третьей он повернулся к Нике и спросил:

– Ты уже в порядке? Дождь вот-вот начнется.

– Да, идем.

– Как в паршивой мелодраме, – Владислав криво улыбнулся. – Поссорились, и погода испортилась!

– Мы не поссорились.

– Значит, ты на меня не сердишься?

– Нам нечего было ссориться. У нас вообще ничего не было.

– Ничего? Даже того, что было год назад? Даже то, что я тебя люблю, для тебя не имеет значения?

– Я не знаю, любишь ли ты меня!

– Но ты тоже говорила, что любишь меня!

– Теперь я ничего не могу сказать. Я в себе разобраться не могу, но я знаю одно, что, так как было, больше не будет.

– Почему? Что тебе мешает?

– Я всё тебе сказала! Всё, – она остановилась у перекрестка, – дальше я пойду сама. Можешь не волноваться, ничего со мной не случиться. Я не нуждаюсь в охране!

– А во мне?

– И в тебе! Прощай.

Ника быстро пошла по улице. Владислав посмотрел ей вслед, его снова охватило чувство, как в то утро, когда он проснулся один. Он пошел к дому Кости, с отвращением думая, что придется при Косте и Марине держать на лице беззаботную маску и срочно придумывать какой-нибудь правдоподобный повод для поспешного отъезда.

Глава 10

Владислав все-таки попал под дождь совсем рядом с домом. Теплый южный ливень вмиг промочил его почти до нитки. Он вошел в квартиру и сразу пошел в ванную, на ходу расстегивая рубашку. В зеркале на стене напротив он увидел свое отражение с усталым лицом и потухшим взглядом. Почему-то глядя на это отражение, он представил себе, как рушится под ливнем их замок из песка. На душе стало совсем гадко. «Что же я делаю не так? – мучила его мысль. – Что я сказал такого, что привело её в ужас? Ведь не падала же в обморок от этого Дина». От этих раздумий его оторвал звонок в дверь. Владислав нехотя пошел открывать, решив, что это пришел кто-то из соседей или приятелей Кости и Марины.

Каково же было его удивление, когда на пороге он увидел вымокшую до нитки Нику. На её лице блестели не то слезы, не то дождевые капли.

– Знаешь, Влад, – она виновато улыбнулась, – я решила…

– Проходи, – он пропустил её в квартиру. – И бегом в ванную, а то простудишься. Я сейчас тебе принесу что-нибудь сухое.

– Постой, постой, – она задержала его. – Я решила, что была полной дурочкой, устроив тебе эту истерику. Прости меня.

– За что? – он удивленно посмотрел на Нику. – Ты ни в чем не виновата и я тебе сказал, что будет всё, как ты захочешь. Это ты прости меня.

– Пусть всё остается, как есть. Я просто не понимала, что говорю, что на меня нашло. Ты не прогонишь меня?

– Что ты, глупышка? Кто тебя прогонит? – он обнял Нику и прижал к себе. – Ты только не оставляй меня. Я люблю тебя.

– Ты самый лучший, Влад, – она потянулась на цыпочки и поцеловала его. – Я тоже люблю тебя.

В это время в замке щелкнул ключ. Владислав быстро толкнул Нику в ванную и закрыл дверь. Послышались мужские шаги.

– Кто это? – спросила Ника шепотом.

– Костя. Тихо, – Владислав прижал палец к губам.

Костя прошел по квартире, заглянув во все комнаты. Потом он прошел на кухню, и там звякнуло что-то стеклянное. Владислав обнял Нику и начал нежно её целовать. Слышно было, как пищит телефон, пока Костя набирает номер.

– Влад, вдруг он сюда заглянет? – спросила Ника в промежутке между двумя поцелуями.

– Не заглянет. Он сейчас уйдет. А нас здесь вообще нет.

В это время они услышали голос Кости, говорящего по телефону:

– Марина? Это я… Нет, нету их дома… Я весь бульвар обкатал, нет их нигде… Да что ты волнуешься? Не дети малые, ничего с ними не случится… Вот проблема! Промокнут! Слушай, ты от своей тетушки заразилась. Не раскиснут и не простудятся… Хорошо, позвони ей, скажи, что они сидят в кафе на бульваре. Кафе маленькое, телефон там не работает, вот и не позвонили… А я на совещании. У меня действительно через сорок минут совещание. Я сейчас чай допью и уеду. Я из дому. Ну, все, пока… Не волнуйся, всё будет хорошо. Я буду как обычно. Пока, целую.

Владислав осторожно начал расстегивать на ней тонкое батистовое платье и его руки коснулись её груди. Ника стояла, прижавшись спиной к стене и зажмурив глаза. Все происходящее было одновременно жутко и упоительно. Владислав опустился перед ней на колени. Он начал нежно целовать её грудь, опускаясь, всё ниже и ниже. Её тело трепетало от прикосновения его губ. Так прошло несколько бесконечно долгих минут. Ника развязала ленточку и запуталась пальцами в его волосах, задыхаясь от наслаждения. Он поднялся и прошептал:

– Я тебя люблю, девочка моя.

– И я тебя люблю, – она открыла глаза.

– Мне хорошо с тобой.

– Я хочу, чтобы было как тогда, – Ника прижалась к нему всем телом.

– Тогда обними меня и раздвинь ножки.

Он осторожно снял с Ники трусики. Она закрыла глаза, обвила его шею руками и сделала, так как он сказал. Владислав легко поднял её. Через мгновение она задохнулась от того, как сильно и нежно он проникает в неё. Как тогда, год назад, исчезло ощущение пространства и времени и осталось только ощущение его сильного гибкого тела. Двигался он легко и ритмично. В коридоре послышались шаги Кости, и он остановился у двери ванной. Ника замерла и ещё сильнее прижалась к Владиславу, не прекращавшему двигаться. От ощущения опасности у неё ещё больше кружилась голова.

– Где можно все-таки шляться? – проворчал Костя и пошел к входной двери.

В тот момент, когда дверь хлопнула, Владислав вздрогнул и тихо застонал, а у Ники всё тело свело ещё неиспытанной раньше сладкой судорогой оргазма. Через минуту Владислав опустил её на пол. Ника посмотрела на него, в его голубых глазах плескалось счастье с легкой сумасшедшинкой. Он поцеловал Нику.

– Как ты, кроха моя?

– Хорошо. Мне так хорошо в жизни не было. А ты как?

– Лучше, чем с тобой, мне ни с кем не было. А теперь, пора моей женщине все-таки залезть в ванну, а то простудишься. Я сейчас тебе что-нибудь из одежды принесу.

– Свою рубашку. А моё платье нужно бросить в сушку.

– Почему именно мою рубашку? – он удивленно посмотрел на Нику.

– Я ведь твоя женщина?

– Да, ты моя женщина. И ты всегда будешь моей женщиной. Я сейчас вернусь.

Он принес Нике свою рубашку, когда она сидела в ванне с горячей водой и пеной. Владислав присел на край ванны и ласково смотрел на Нику. Она улыбнулась, взяла его за руку и прижала к своей груди.

– Ника, ты о последствиях не думаешь, – он слегка сжал её грудь.

– Думаю. Ты покажешь, в какой комнате спишь?

– Конечно.

– Пока ты полезешь в ванну, я займусь постелью.

– А потом?

– Что делают в постели?

– Вот уж не знаю! Разве что ты объяснишь. Объяснишь?

– Попробую, – она рассмеялась.

Глава 11

Владислав лежал, закинув левую руку за голову, а правая – приятной тяжестью лежала на Никиных плечах. Она чертила кончиком пальца по его груди. В квартире было тихо до звона в ушах, на улице шумел дождь. Ника приподнялась и посмотрела на часы.

– Скоро пять. Костя и Марина вот-вот вернуться с работы. Пора вылезать из постели.

– Да, пора, – Владислав вздохнул, – а то придут, увидят и оба свихнуться.

– От чего? – Ника оперлась на локоть и лукаво посмотрела ему в глаза. – Они не знают, что делают двое в одной постели?

– Понятия не имею. Возможно, и знают, но ты для них ещё маленькая, чтобы этим заниматься.

– Почему это я маленькая?

– Потому что, по возрастным данным, ты мне чуть ли не в дочери годишься.

– Я не хочу быть твоей дочерью. Я хочу быть твоей женщиной. Я люблю тебя. Неужели это не понятно всем?

– Всем может и не понятно. Главное, что понятно мне, – он привлек Нику к себе и нежно поцеловал. – А тебе понятно, что я люблю только тебя, мою женщину?

– Понятно. Но вылезать из постели, пожалуй, пора.

Она легко поднялась с постели и поймала на себе восхищенный взгляд Владислава. Она почему-то смутилась.

– Зачем ты так смотришь?

– Я всегда буду на тебя так смотреть. Ты – совершенство.

– Влад, – она повернулась к нему спиной и стала одеваться, – не говори глупостей.

– Это не глупости. Ты читала «Суламифь»? – он тоже поднялся и начал одеваться.

– Про Соломона и девочку из виноградника?

– Да. Так вот сейчас я себя чувствую как Соломон. Кстати, и погоняло у меня такое же.

– Сумасшедший, – Ника повернулась к нему и нежно улыбнулась.

– Пусть так. Как скажешь, девочка моя…

Глава 12

Костя вошел в квартиру. Его охватило легкое беспокойство: с того времени, как он побывал дома, он перезванивал несколько раз, но общался со своим автоответчиком. Владислава дома не было, а дождь на улице не прекращался. Правда, теперь это был не ливень, а густой мерный дождь. Переступив порог, он услышал на кухне голоса Владислава и Ники. У Кости отлегло от сердца. Он прошел на кухню и увидел Нику и Владислава, сидящих друг против друга за столом и пьющих кофе. Они сидели и премило о чем-то болтали и, всё было бы даже чересчур целомудренно, если бы не их лежащие на столе руки со сплетенными пальцами. Создавалось такое впечатление, что они боятся хотя бы на миг отпустить друг друга. И ещё они смотрели один на другого так, будто никогда раньше не видели.

– Привет, – улыбнулась Ника.

– Привет, – Владислав тоже улыбнулся.

– Привет, привет, – Костя присел на край дивана. – А я вас сегодня искал, когда этот дождь начался. Тетя волновалась.

– Мы позвонили ей, когда сюда пришли, – всё так же улыбаясь, ответила Ника.

– А где вы были?

– В кафе на бульваре. Маленькое такое кафе и телефон там не работал. Вот и не позвонили, – Владислав закурил.

Костя обратил внимание, что руку Ники он так и те отпустил, а закуривал одной рукой. Вообще Костя почувствовал какой-то дискомфорт: ему повторили его же слова, сказанные им сегодня днем Марине по телефону.

– Да? – удивился он. – Я проехал по бульвару и нигде вас не видел.

– Может, просто не заметил. В конце концов, чего было волноваться? Мы ведь не дети малые, не промокли, не простудились.

– Да, конечно, – Костя почувствовал себя полным идиотом. – А давно вы пришли?

– Нет, не особенно. Около часа, – ответила Ника. – Я, пожалуй, скоро пойду.

– Не торопись. Сейчас Марина приедет. Тетя ведь знает где ты.

– Хорошо, – Ника снова улыбнулась, и Костя понял, что улыбка адресована явно не ему.

Глава 13

Владислав вошел в квартиру и прошел в комнату, где Костя рассеянно смотрел телевизор и читал газету, пытаясь совместить эти занятия. В соседней комнате Марина разговаривала с кем-то по телефону. Владислав опустился в кресло и бросил Косте ключи от машины.

– Отвез? – спросил Костя, отрываясь от газеты.

– Да, сдал тетушке в личные руки и пожелал спокойной ночи старушке.

– Влад, а где вы сегодня всё-таки были? – Костя пристально посмотрел на Владислава. – Только не рассказывай о кафе на бульваре, я в это не верю.

– Не завидую уркам, которые к тебе попадают. Ты сам-то хоть никого не допрашиваешь?

– Нет. И все же где вы были?

– Я повторю про кафе.

– Ты повторяешь то, что я сказал Маринке по телефону.

– Удивительно! Должно быть это телепатия, – Владислав лучезарно улыбнулся.

– Не морочь мне голову. Ты же это слышал.

– Может быть. И что с того?

– Просто интересно, каким образом. Я ведь всю квартиру обошел.

– Может быть, я слышал это десятым чувством?

– Влад, ты вообще-то не забывай, сколько ей лет.

– О! – Владислав рассмеялся. – Слышу слова воспитателя молодежи! Ты в учебных заведениях часто выступаешь с речами? Дети твои, наверное, без твоих наставлений здорово отдыхают. Ты забыл, братец, что она совершеннолетняя.

– Она быстрее Альке твоему в подружки годится. Она для тебя ещё ребенок!

– Она – богиня, – уже без улыбки ответил Владислав.

– Что?! – Костя чуть газету из рук не выронил. – Выходит, год назад ты был с ней?

– Выходит.

– Ну, ты и сволочь!

– Спокойней. Без эмоций. Ты вообще-то слышал когда-нибудь про такие чувства как любовь? Или про то, что люди хотят пожениться? Так вот я хочу на ней жениться.

– Зачем?

– Да люблю я её! Неужели не понятно? Костик, ты в своей ментовке окончательно задубел.

– Влад, но ведь ты же…

– Кто я? Отпетый трахарь? Конченый блудник? Потаскайло? – Владислав прищурился. – Не волнуйся, я в курсе, какими эпитетами меня большинство родни награждает. Не забывай, что я тоже живой человек и мне хочется семьи, нормальной семьи, как у всех. Алька понятия до появления Дины не имел, что такое женское присутствие в доме. Девочек я в учет не беру, Зойку тоже. Алик уже замучил, когда я женюсь. Ты же знаешь, что я после Дины ни на кого смотреть не мог нормально. Или напомнить, как ты и Маринка меня сватать пытались? Я всех сравнивать начинал, и сравнение оказывалась не в их пользу. Её я не пытаюсь даже сравнивать. С ней всё случилось также как и с Диной. Доходит?

– Доходит, – Костя смутился. – Извини. Я совсем не это хотел сказать. Просто ты старше неё на семнадцать лет.

– Это имеет какое-то значение? – Владислав закурил.

– Не знаю. А ты не думал, что через десять лет тебе будет сорок восемь, а её тридцать один?

– Ну и что? В конце концов, я её свободы ограничивать не собираюсь. Если она захочет уйти, уйдет завтра, не дожидаясь пока пройдут эти десять лет.

– Может ты и прав. И все равно, ты – сумасшедший.

– Считай, как хочешь, только не вмешивайся. Кстати, как, по-твоему, меня воспримут её родители?

– Может быть и неплохо. Если учесть все твои данные, то ты должен им понравиться.

Глава 14

Прошло ещё три дня. Наступил последний день, когда они вдвоем пришли на пляж в бухточку. Замок они, наконец, достроили и теперь лежали, наслаждаясь солнцем в последний раз.

В кармане рубашки Владислава запищал сотовый телефон. Перед тем, как начать говорить, он поцеловал Нику в висок и шепнул:

– Извини.

Несколько минут он разговаривал с кем-то по имени Эрик о каких-то важных делах, просил сообщить Курту о том, что приедет, и встретиться с ним послезавтра. Потом он попросил встретить его завтра в аэропорту, назвал рейс и сказал, что будет не один. Нажав кнопку отбоя, он виновато улыбнулся:

– Хлопцы мои соскучились.

– У тебя что, одни немцы работают? – Ника удивленно посмотрела на него. – Эрик, Курт.

– Курт действительно немец, это мой партнер, завтра приезжает из Гамбурга, а Эрик по анкетным данным финн. Его родители откуда-то из-под Питера, переехали сюда ещё в семидесятых годах, какая-то тетка у него живет в Финляндии, он её вроде бы один раз видел, работает у меня в фирме, как все говорят «главным заносилой хвостов», что-то вроде первого зама. Завтра увидишь, он нас встречать приедет.

– С охраной?

– С моей охраной. Хочешь, будет без охраны?

– Мне все равно. Мы уже о твоей охране поговорили. Пусть всё будет, как есть.

– Чего ты загрустила? – он привлек Нику к себе.

– Тебе показалось, – она улыбнулась.

– Не показалось. Вижу же, что глазки грустные.

– Влад, мы вернемся, и у тебя не будет времени для меня там, а я просто не смогу отрывать тебя от дел.

– Да Бог с ними, с делами. Хочешь, я всё заброшу? Эрик с фирмой справиться, а мы с тобой махнем на какой-нибудь тропический островок и будем целыми днями валяться на пляже?

– Фантазер, – Ника растрепала его волосы.

– Почему? На островок у меня хватит, чтобы построить там хижинку тоже.

– Интересно, с каких деньжищ?

– С собственных. Для общего развития не за три копейки в меня и Валька стреляли, даже не за домишко.

– У твоей фирмы такой большой оборот?

– Не маленький. А вообще-то у меня эта фирма так, чтоб не скучно было. Основные бабки в Штатах.

– Золото партии спер? – Ника рассмеялась.

– Нет, наследство получил. Вполне порядочное, – он стал серьезен. – Размеры моего состояния за границей составляют только на счетах в банке сто семьдесят три миллиона долларов. Это НЗ. Ещё фармацевтическая фирма с неплохим оборотом, дом на сорок комнат и ранчо на шесть тысяч акров. Тебя устроит такая сумма?

Ника ошарашено смотрела на Владислава. Наконец к ней вернулся дар речи:

– Влад, ты подумай, зачем я тебе при таких деньгах? – она нахмурилась. – Не сегодня-завтра, ты поймешь, что тебе нужна женщина твоего круга, а не я.

– Перестань говорить глупости. Кто кроме тебя мне может быть нужен? Алька и Дан, да ещё, когда появятся, дети. Весь остальной мир для меня не существует.

– Влад, но… – Ника чуть не плакала.

– Никаких «но» я не хочу слышать!

– Лучше бы ты был нищим!

– Однажды я тебе уже сказал, что от этих денег теперь никуда не деться. Понемногу ты к ним привыкнешь. Я, Валик и Дан ведь тоже, не сразу, научились сидеть в совете директоров, всё чувствовали себя как зеленые пацаны на экзамене. Какое-то время мы просто терялись в этом доме, когда приезжали в Штаты, да и вообще, ко многому пришлось привыкать. А потом мне пришлось привыкать, к тому, что нас не трое, а двое и, в основном, последнее слово за мной. Дан всё твердит, что он уже старый и ему пора уходить от дел, а Алик ещё немного не дорос, – Владислав тяжело вздохнул.

– Влад, ну почему ты так уверен, что я та женщина, которая тебе нужна?

– Я тебе уже всё говорил и, если ты меня оставишь, то я пропаду.

– Я не оставлю тебя, – после долгой паузы произнесла Ника.

– Спасибо, – Владислав прижал её к себе и зарылся лицом в её волосы. – Я расшибусь, чтобы ты была счастлива.

– Я буду, счастлива тем, что я с тобой.

Глава 15

Ника сидела и подремывала рядом с Владиславом. Монотонный шум двигателей убаюкивал. Сквозь дрему она подумала: «Хорошо, что не трястись почти сутки поездом. Через час буду дома». Владислав сидел и листал журнал. Всё складывалось на редкость хорошо. Впервые за пять лет он не чувствовал себя в самолете как в цинковом гробу. Он повернулся, посмотрел на дремлющую Нику и улыбнулся. Эта девочка вернула его к жизни. Мимо прошла стюардесса, очень откровенно ему улыбнулась и спросила, не хочет ли он что-нибудь выпить. Владислав отрицательно качнул головой. За иллюминатором шел плотный слой облаков. Казалось, что самолет плывет по снежному полю. Владислав ещё раз посмотрел на Нику и взялся за журнал. В это время музыка, звучавшая в салоне, затихла и в динамиках раздался голос стюардессы:

– Уважаемые пассажиры, нет ли среди вас врача или медсестры? Одному из пассажиров срочно нужна помощь. Если кто-то может оказать, то просьба подойти к стюардессе.

– Что-то случилось? – Ника открыла сонные глаза.

– Ничего страшного, малыш. Спи дальше. Я сейчас вернусь.

Владислав поднялся и пошел к стюардессе.

– Врача спрашивали?

– Да, а вы врач? – у девушки, несколько минут назад сиявшей улыбкой, был растерянный и подавленный вид.

– Нет, гробовщик, – мрачно пошутил Владислав. – Где больной-то ваш?

– В первом салоне. Идемте, – по пути она объясняла. – Он ещё при посадке какой-то бледный был, а теперь ему совсем плохо.

– На что жалуется?

– Боль в груди.

– Ладно, посмотрим.

У одного из кресел стояла вторая стюардесса со стаканом воды. Владислав легонько тронул её за локоть и сказал:

– Посторонитесь, барышня, дайте-ка я взгляну.

Мужчина лет сорока пяти полулежал в кресле и тяжело дышал. Губы у него были слегка синеватые.

– На что жалуетесь? – Владислав взял его за руку и, глядя на часы, начал считать пульс.

– В груди что-то болит, – прохрипел мужчина.

– Девчонки, у вас есть, чем давление измерить? – Владислав повернулся к стюардессам. – Заодно мне и стетоскоп не помешал бы.

– Сейчас принесу, – заспешила одна из стюардесс.

– А вы, батенька, рубашку расстегните, – он повернулся к мужчине. – И давно болит?

– Да с утра. То ещё терпимо было, а сейчас так и давит.

– Будем надеяться, что не задавит.

Последующие полчаса напомнили ему то время, когда он, будучи студентом, подрабатывал на «скорой». Когда он работал в реанимации, условия у него были, конечно же, получше, хотя больные посложнее. Его старания увенчались некоторым успехом.

– Значит так, детка, – он сверху вниз посмотрел на перепуганную стюардессу. – Для начала как тебя зовут?

– Лена.

– Леночка, дай мне листок и ручку, я привет врачам со «скорой» напишу, – он сел рядом с мужчиной. – Ты, друг мой, не будешь против, если я здесь посижу?

– Нет, – мужчина слабо улыбнулся.

– О, ну, раз смеешься, то точно жить долго будешь!

Лена подала ему лист бумаги и ручку. Он написал несколько строк и подал ей.

– Это отдашь врачу со «скорой», скажешь бывший зав реанимацией из больницы «Скорой помощи» передал. Не забудь.

– А как вас зовут?

– Там моя подпись есть. Туда, куда его повезут, подпись знают.

Самолет заходил на посадку. Владислав внимательно следил за состоянием своего соседа. Мужчина дышал тяжело, но был в сознании. На взлетной полосе промелькнула машина «Скорой помощи». Когда самолет остановился, по внутренней связи всех пассажиров попросили не покидать своих мест, чтобы не мешать медработникам вынести больного. Владислав встал, взял свой пиджак и собрался идти к своему месту, где его ждала Ника. Мужчина повернулся следом за ним и с трудом произнес:

– Браток, скажи хоть, как тебя зовут?

– Какая разница? – Владислав улыбнулся. – Поправляйся! Мир тесен, свидимся.

Он вернулся к Нике. Она встретила его встревоженным взглядом и вопросом:

– Что случилось?

– Ничего страшного, котенок, – Владислав сел рядом и обнял её за плечи, – мужичку плохо стало. Похоже, что у него инфаркт. Пришлось повозиться. Сейчас его снимут, и пойдем на выход.

– Я уже волноваться начала. А как он сейчас?

– Уже лучше и я снова с тобой.

Они спускались по трапу, когда отъехала «скорая» с сиреной. Владислава догнал мужчина в форме пилота.

– Извините, это вы спасли пассажира?

– Это слишком громко, – Владислав улыбнулся. – А что, что-то не так?

– Я хотел бы узнать ваше имя. Я командир экипажа. Лена рассказала, что вам с ним пришлось потрудиться и, каким-то образом, мы хотели бы вас отблагодарить.

– Это не обязательно. Извините, мы с женой спешим. До свиданья. Летели мы отлично.

– Почему ты не сказал, как тебя зовут? – спросила Ника, когда они шли к зданию аэропорта.

– Зачем? Им нужно было, чтоб этот человек остался жив или узнать, как меня зовут? Тогда просто стоило подойти и спросить мое имя, а не звать к больному. Да и не люблю я этой шумихи.

– А что ты любишь?

– Когда ты со мной.

– Почему ты сказал, что я твоя жена?

– Когда-то ведь станешь?

– Стану, обязательно. Но от меня-то ты не станешь скрывать своего имени? – Ника рассмеялась.

– Скажу в темноте и под одеялом. Только ты никому не говори. О, вот и Эрик!

Им навстречу шел высокий, чуть ниже Владислава, светловолосый мужчина с короткой стрижкой и в деловом костюме. На его лице сияла радостная улыбка. Они с Владиславом обнялись. Потом Владислав повернулся к Нике.

– Знакомьтесь, моя правая рука Эрик Тревонен, моя будущая жена Ника, – представил он их друг другу.

– Очень приятно, – Эрик поцеловал Нике руку. – Влад говорил, что приедет не один, но что с такой сказкой, никто не ожидал.

– Мне тоже очень приятно, – Ника почему-то смутилась.

– Эрик, ты с кем?

– С Серегой, – Эрик кивнул в сторону стоящего в нескольких шагах молодого мужчины, – за рулем Саня.

– Давай Серегу отправим вещами заниматься, а сами к машине пойдем.

– Давай, – согласился Эрик.

Сергей подошел к ним, и Ника узнала второго телохранителя, которого она видела утром, когда уходила и почему-то ещё больше смутилась. Сергей поздоровался с ней и с Владиславом. Эрик и Владислав дали ему какие-то распоряжения, и он ушел.

– Идем к машине, – взяв её под руку, предложил Владислав.

Ника пошла с ним рядом. Ей казалось, что на них смотрят все вокруг. Владислав заметил её смущение и тихо спросил:

– Что с тобой?

– Не ловко как-то.

– Привыкай.

– У меня такое ощущение, что на нас все смотрят.

– На нас никто не смотрит. Разве что от зависти, что у ты у меня такая чудесная.

Машина была в этот раз ни много, ни мало «Кадиллак». Владислав распахнул дверь перед Никой и пропустил её вперед, потом сел сам, рядом с ним сел Эрик. За рулем сидел парень такого же вида, как и Сергей – в таком же костюме, с короткой стрижкой и непроницаемым лицом. На присутствие Ники он никак не отреагировал. В машине работал кондиционер, и было прохладно.

– Там Курт сегодня приезжает, – сказал Эрик.

– Чудесно. Кто встречает?

– Илья. Номер ему заказали, всё как всегда.

– Это отлично, только давай пока не будем о делах, – поморщился Владислав.

– Давай, – Эрик рассмеялся. – Хорошо отдохнули?

– Отлично! Правда, Ника? – он повернулся к Нике.

– Правда, – она снова смутилась.

– Куда сначала поедем?

– Нику отвезем, потом домой. Дан у себя или ко мне приехал?

– У тебя.

– Отлично. А, вот и Сержик.

Водитель открыл багажник, Сергей положил туда вещи, сам он сел рядом с Сашей и машина мягко тронулась с места.

– Куда едем, босс? – спросил Саша.

– На Ботаническую, дом десять. Правильно? – Владислав повернулся к Нике.

– Да, всё правильно, – кивнула она.

Доехали довольно быстро. В машине шел общий непринужденный разговор. Оказалось, что действительно Сергей мало похож на классического дубового телохранителя. Он сыпал всю дорогу анекдотами и шутками, притом очень остроумными. У дома Ники машина остановилась.

– Санек, открой багажник, я вещи Никины возьму, – сказал Владислав, – а ты, Эрик, подвинься, не будем же мы через тебя прыгать.

– Мне в машине оставаться, босс? – спросил Сергей.

– Ты удивительно догадлив.

Владислав легко подхватил дорожную сумку Ники, и они вместе пошли в подъезд. Старушки на лавочке просто обомлели. Ника чувствовала себя, как голый на стадионе. У двери квартиры она остановилась и сказала Владиславу:

– Всё, спасибо.

– Вечером позвонить можно?

– Конечно. Извини, приглашать, прямо сейчас, не буду.

– Я и не напрашиваюсь. Поцеловать тебя хотя бы можно?

– Сколько угодно! – она, наконец, расслабилась и улыбнулась.

Несколько минут они целовались. Ника легонько оттолкнула Владислава от себя и сказала:

– Ну, всё, иди. Тебя твои парни заждутся.

– Не умрут. Мне без тебя будет очень плохо. Только не говори, что завтра мы не увидимся.

– Увидимся. Я тоже буду скучать. Ну, всё, иди.

– Я тебя люблю.

– Я тебя тоже. Иди, а то не уйдешь никогда.

– Всё, ухожу. Попозже позвоню.

Ника переступила порог квартиры и с сожалением вздохнула. Ей также, как и Владиславу, не хотелось расставаться.

Глава 16

Владислав вернулся к машине. Эрик стоял, опершись на капот, и курил. Владислав сел в машину и тоже закурил. Старушки у подъезда поворачивали головы как по команде. Когда машина отъехала, Эрик довольно едко осведомился:

– Босс, а что это вы так долго прощались? Родителей барышни дома не было?

– Я что, похож на советского индивида вроде тебя? – Владислав отпустил Эрику легкий подзатыльник. – Мне трех минут мало.

– Так мне тоже не хватает.

– Так не умничай.

– А хороша девчонка. Где ты её нашел?

– Места знать надо. Это Маринки Радченко сестра троюродная. Одного не пойму, почему мы никогда раньше не встречались? Маринка говорит, что она довольно часто бывала у них, пока они не переехали в Ялту.

– Почти родственники, – Эрик хмыкнул.

– А я, кажется, её видел, – подал голос Сергей, – около года назад. Помнишь, Палыч, когда ты поутру на меня отвязался? Она от тебя выходила.

– Хорошая у тебя память, – кивнул Владислав. – Только кто ж тогда знал, что она так рядом.

– Влад, это та барышня, которую ты год мечтал увидеть? – у Эрика удивленно поднялись брови.

– Да. Забыл я тогда её адрес.

– Ну, силен, шеф! – Эрик покачал головой. – Девчонка действительно божественная. А характер как?

Эрик, ты же знаешь, что я не рыбак[1] и всякие глупости, не относящиеся к характеру, меня интересуют мало.

– И ты действительно решил жениться?

– Нет. Это чтобы ты её не увел, – снова едко заметил Владислав.

– А я бы увел. Вот Дан Санычу радости-то будет! Только смотри, чтоб Алька глаз не положил.

– Да ну тебя. У Альки есть предмет для обожания, и не приставай к ребенку с глупостями. Я как послушаю, о чем ты с ним треплешься, мне дурно делается.

– Твой ребенок ещё тебя поучит.

– Не знаю, как меня, а вот тебя точно. Давай лучше о делах. Что нового?

– Всё о’кей. Про Курта ты знаешь. Сейчас что-то пошло в моду всем подряд УЗИ делать. Народ так и валит. В офисе всё на раз идет, в центре тоже. Налоговая проверку окончила.

– Нормально?

– Конечно. Без проблем обошлось. Как не копали, ничего не нашли.

– Действительно всё неплохо. Дана когда видел?

– Часа два назад. Всё нормально. Ты вообще-то с приколом парень – за два шага от дома спросить о дяде. Сейчас увидишь.

– Я имел ввиду, как было без меня. Не забывай, что ему уже шестьдесят и здоровье не как у нас с тобой.

– Не волнуйся, всё хорошо. Я бы сразу позвонил, если б что-нибудь было не так.

Глава 17

Машина остановилась у дома. Владислав, Эрик и Сергей вышли.

– Серега, поставите машину, и вещи занеси, – сказал Владислав и вместе с Эриком пошел в дом.

Навстречу Владиславу вышел очень похожий на него, только темноволосый, мужчина. Это был его дядя – Даниил Александрович. Лицо Владислава до этого спокойное, холодное, озарилось теплой улыбкой. Они обнялись. Даниил Александрович смотрел на Владислава как на единственного сына, которого не видел очень давно, хотя прошло только две недели. Они прошли в гостиную.

– Как дела, Дан? – тепло, даже как-то ласково, спросил Владислав.

– Нормально. Твои как?

– Всё отлично. Жив, здоров, тебе привет от Кости и Марины.

– Что жив, вижу. Что здоров, верю. За привет спасибо. Что ещё скажешь?

– А что тебе сказать?

– Море было теплое, пляжик нашли хороший, квартирка у Костика тоже ничего, но дома лучше. Как видишь, загорел, отдохнул.

– И вернулся не один.

– Ну, не один, – Владислав рассмеялся. – Порадую я тебя и Алену скоро.

– И чем же?

– Женюсь.

– О, это уже серьезно. Интересно на ком же?

– В прошлом году галлюцинациями я все-таки не страдал. Нашлась девочка. Самое интересное, была-то почти рядом. И чуть ли не родня.

– Да? – Даниил Александрович заинтересованно смотрел на племянника. – И кто это?

– Не знаю, видел ли ты. Я раньше никогда не видел. Это троюродная сестра Маринки по материнской линии.

– Вероника Потоцкая? – Дан удивленно смотрел на Владислава.

– Да.

– Конечно, видел. Она была на свадьбе Костиной сестры дружкой. Ей тогда лет семнадцать было.

– Я её не видел никогда, что-то слышал и то, краем уха. Вернее, не видел, до прошлого года. Остальную историю ты знаешь. Она приехала отдыхать к Маринкиной тетке и меня туда, чуть ли не силком, привели на званный ужин. Там мы и встретились.

– Интересно, – Дан закурил. – Она была рада тебя увидеть или не узнала?

– Была рада увидеть.

– Одно не понятно, почему она ушла тогда.

– Решила, что её миссия «утешительницы» окончена.

– Что ж, это хороший выбор. По-моему это то, что тебе нужно. Её не пугает разница в возрасте и наличие Алика? Или ты про Алика не говорил?

– Говорил ещё год назад. Разница в возрасте её не пугает, про Алика она сказала, что мы не поженимся только в том случае, если он будет против. Зато её пугают деньги и охрана. Из-за этого мы чуть не поссорились.

– Не современная барышня! – рассмеялся Дан. – Что ж, я рад за тебя и, думаю, Алик против не будет. Наконец-то, племяшок, ты решил дядьку на старости порадовать.

– Дан Саныч, – подал голос Эрик, – он же не сказал вам, что они бабки в Фонд Мира решили перевести, – он хотел ещё что-то сказать, но Владислав бросил в него небольшой диванной подушкой.

– Пусть переводят куда хотят, – смеясь, сказал дядя. – Только на пеленки не забудь оставить.

– Не забуду, не волнуйся.

– Кстати, а как скоро состоится сие радостное событие? – спросил Эрик.

– Ещё не решили. Пока спешить некуда.

– А она не передумает?

– Нет. Это уже точно. Просто ей нужно привыкнуть ко мне.

– Господа, я вам сегодня при решении ваших семейных проблем не нужен? – Эрик поднялся. – У меня ещё кое-какие дела на сегодня намечены.

– Нет, не нужен, – Владислав тоже поднялся и пожал Эрику руку. – Завтра часов в десять я приеду в офис. Спасибо, что встретил нас.

– Влад, а теперь серьезно, – после ухода Эрика сказал Даниил Александрович. – Ты действительно решил жениться?

– Да. А ты что, не рад?

– Рад. И действительно на Веронике?

– Действительно. Я ведь не шутил. И спешить со свадьбой мы пока не будем. Нам нужно привыкнуть друг к другу. Только бы они поладили с Аликом.

– Я думаю, поладят.

– Дай-то Бог. Соскучился я за Алькой. Скорее бы эти три дня прошли, и он приехал.

– Мальчик растет и должен быть свободным.

– Ты прекрасно знаешь, что я его свободы не ограничиваю, но и ты за мной скучаешь, когда я уезжаю.

– Ничего, женишься, сообразите парочку детишек, веселей станет.

– Меньше скучать за Аликом от этого я не стану.

– Я про это и не говорю.

– А потом они вырастут, и я буду скучать ещё и за ними.

– От этого никуда не убежишь.

– Господи, только бы у меня не было близнецов! – Владислав откинулся в кресле и закрыл глаза. – Это бич какой-то в нашей семье.

Глава 18

Ника выходила из ванной, с головой, укутанной полотенцем, когда в квартиру вошла мать.

– Привет, мам! – сказала Ника и заулыбалась.

– Привет! – она поставила сумку и начала снимать туфли.

– Ты уже совсем домой?

– Да. Как хорошо, что ты приехала, – сказала она, переведя дыхание. – А я отпросилась с работы, чтобы приготовить тебе что-нибудь вкусненькое. Только я что-то со временем запуталась, думала, что ещё часа два.

– Так и есть, два часа. Просто я раньше приехала.

– Как? – удивилась мать. – Идем на кухню. Я буду готовить и поболтаем. Или я халат пойду сначала одену.

– Иди, я пока сумку разгружу.

– Не надо, – запротестовала мать. – Ты с дороги, устала.

– Ничего я не устала.

Мать пришла на кухню, когда Ника уже разложила покупки в холодильник и в стенной шкаф.

– Так как ты раньше приехала? – спросила мать.

– Самолетом прилетела.

– Никуля, это же сумасшедшие деньги! Мы тебе вроде бы не так много давали с отцом. На поезд билетов не смогли достать?

– Мам, меня привезли. Это Костика брат двоюродный, Владислав.

– Вансович? – мать удивленно подняла брови.

– Да. А ты его знаешь?

– Нет. Дядю его знаю, Даниила Александровича. И ты его видела. Он был на Галочкиной свадьбе. Интересный такой мужчина. Я от Марины и Кости много про него слышала. Что-то там очень богат, когда-то был завом реанимацией в больнице «Скорой помощи», потом в бизнес подался. Вернее их два брата-близнеца было, но одного то ли убили, то ли он погиб.

– Убили, – уточнила Ника. – Шесть лет назад. А Влада тогда постреляли, но он выжил.

– Кстати, это он Косте протекцию составил в Ялту.

– Я что-то слышала. Тетя говорила. А что ещё про него ты знаешь?

– А что я должна знать? – мать оторвалась от резки рыбного филе.

– Ну, вообще, что ты про него ещё слышала.

– Не помню. Кажется, ничего плохого. Дядя его произвел на меня прекрасное впечатление. Что ты так улыбаешься? Кстати, чего это он тебя вез? Он, хоть и при больших деньгах, но…

– Я, возможно, выйду за него замуж.

– Ой, Ника! – мать даже села от неожиданности. – Ты такое говоришь!

– Что страшного я сказала? Он мне предложение сделал.

– Так быстро?

– Ну, не так уж и быстро, – улыбнулась Ника. – Мы случайно познакомились год назад, правда, не представились по фамилии, а теперь встретились у тети. Знаешь, мам, он необыкновенный.

– Ты просто влюбилась в него, вот он и кажется тебе необыкновенным. Дай, пожалуйста, соль и перец.

– Мамочка, ты его не видела. В него не возможно не влюбиться! – Ника смотрела на мать счастливыми глазами. – Он не такой как все. Не пошляк, не хам, с ним так интересно!

– Ника, сколько ему лет? – мать смотрела на неё почти испуганно.

– Тридцать восемь.

– Он женат?

– Был. Развелся уже очень давно. У него есть сын, который живет с ним. Ему шестнадцать лет. Сейчас он отдыхает в Болгарии.

– Ника, всё это чудесно, но это уже не маленький мальчик и как он тебя воспримет? И потом, сам Владислав уже, будем так говорить, по сравнению с тобой зрелый мужчина. Я всё понимаю, что ты тоже уже достаточно взрослая девочка, что решения теперь принято принимать, не спросив мнения родителей, но ты хорошо подумай.

– Мама, мы уже всё обдумали. И потом, я же не завтра выхожу замуж и, даже, не послезавтра. Просто мы решили, что мы обязательно поженимся. Вот и всё. Конечно, если его сын будет против… но он не будет против.

– Почему ты так уверена?

– Просто так. Влад сказал, что они с Аликом очень сильно друг друга понимают, и что сын хочет, чтобы он не был один.

– А вдруг ты ему не понравишься или наоборот, понравишься, но не в том плане?

– Мама, ну что ты проблему создаешь там, где её и близко ещё нет? Всё будет хорошо, вот увидишь.

– Что я увижу?

– Да ничего страшного! Влад сказал, что на днях зайдет, чтобы познакомиться с тобой и с папой. А сейчас успокойся, и давай ещё салат сделаем. Скоро папчик придет. Ты ему пока ничего не говори.

– Почему это? – мать настороженно смотрела на Нику.

– Я сама всё скажу. А ещё я сегодня иду с Владом в «Золотого дракона».

– Это что, ресторан, где «крутые» собираются?

– Ну, да. Влад сказал, что закажет столик, и мы с ним там сегодня ужинаем.

– О, Господи! Ника, что же будет?

– Всё будет прекрасно! – Ника поднялась со своего места, порывисто обняла мать, расцеловала её в щеки и радостно рассмеялась. – Всё будет прекрасно! Просто удивительно! А я, действительно, в него влюблена! А он меня просто обожает!

Глава 19

Николай Степанович вернулся с работы несколько позже, чем планировал. Сегодня должна была вернуться от тетки из Ялты его дочь – Ника. Он был этому рад, потому что соскучился за своей Маленькой Куколкой. Ника была в семье единственным и любимым ребенком. Всю жизнь он и его жена, Людмила Сергеевна, баловали свою любимицу как могли. Она платила им взаимностью, просто обожала их, очень хорошо училась в школе и легко поступила в университет. Ещё она не гуляла вечерами допоздна, не создавала проблем с выпивкой и какими-либо непонятными увлечениями, подруги у неё были девочки из нормальных семей и тоже без больших проблем. Между родителями и Никой никогда не возникало никаких неясностей, она ничего не скрывала от них. Правда они замечали, что её расстраивает то, что её подруги встречаются с мальчиками, а она нет, но они уверяли, что «принц» для неё найдется и всё будет хорошо. Однажды всё же Ника их озадачила. Это было примерно год назад. Ему с женой пришлось уехать на несколько дней, а когда они вернулись, Ника была почему-то очень задумчивая и грустная. Несколько раз он видел дочь с заплаканными глазами, но она ссылалась на аллергию на тушь для ресниц и переутомление от недавней сдачи сессии. Действительно, прошло некоторое время, и их Ника стала все той же милой Маленькой Куколкой с радостной улыбкой.

Открывая дверь, Николай Степанович подумал, что не стоило слушаться Ники и встретить её на вокзале, но дочь уверяла, что уже достаточно взрослая и справится сама. К его удивлению Ника была уже дома. Она, как и раньше в детстве, бросилась ему на шею и поцеловала в щеку.

– Привет, папчик! А мы с мамулькой тебя заждались. Всё уже остыло. Скорее мой руки!

– Привет, моя Куколка! А что ты так рано? Давно приехала?

– Давно. Не приехала, а прилетела.

– Прилетела? – удивился отец.

– Прилетела. Мой руки, садись за стол и я всё расскажу.

Николай Степанович послушно исполнил указания дочери. Ему бросился в глаза несколько встревоженный вид жены. Уже сидя за столом, он спросил снова:

– И как же ты долетела?

– Самолетом. Папчик, отложи ложку и слушай меня внимательно, – глаза Ники так и сияли. – Я выхожу замуж. Правда, не сегодня и не завтра.

– Да? – Николай Степанович удивленно смотрел на Нику. – Так сразу? Если не секрет, то за кого?

– То-то и оно, Коля, что за кого, – вмешалась в разговор Людмила Сергеевна.

– Так за кого же?

– За Владислава Павловича Вансовича, – улыбаясь, ответила Ника.

– Вансовича? – растерянно переспросил Николай Степанович. – Племянника Дана Александровича?

– Ну да. За него.

– Постой, но ведь ему что-то за тридцать.

– Тридцать восемь. Разведен четырнадцать лет, сыну шестнадцать, занимается бизнесом, жутко богат и, главное… – Ника сделала значительную паузу.

– Что «главное»? – почти испуганно спросил Николай Степанович.

– Главное то, что он меня обожает, а я его тоже что-то около того. Мы, правда, решили со свадьбой не спешить, но рано или поздно, это случиться.

– Ника, но ведь это взрослый мужчина, – также растерянно произнес Николай Степанович.

– Пап, но ведь и ты старше мамы на десять лет.

– Но не на семнадцать. И потом, сколько ты его знаешь, что вы уже решили пожениться?

– Больше года папочка. Мы познакомились в прошлом году, когда вы с мамой уезжали, но как-то так получилось, что фамилий друг другу не называли, и я решила, что ему будет не до меня, и мы больше не встречались. Встретились в этом году. Он отдыхал у Кости и Марины, тетя пригласила их в гости.

– Надо так понимать, ты летела с ним?

– Да. Знаешь папочка, он такой замечательный! Когда мы летели, в самолете одному мужчине стало плохо, и Влад помог ему и, даже, не захотел никому называть своих данных, чтоб не поднимать лишней шумихи.

– Скромность, конечно, похвальное качество, но…

– Но всё остальное ты выяснишь при личной встрече с ним на днях. Он обязательно зайдет, чтобы познакомиться с тобой и с мамой. Он вам понравится, вот увидите.

– Постараемся, чтобы он нам понравился, – вздохнул отец. – Ника, доченька, мы тебя с мамой всегда просили и сейчас просим, не принимай не обдуманных решений. Я слышал, что он хороший человек, умный, образованный, богатый. Я отлично знаю его дядю и плохого о нем ничего сказать не могу. Но ты ведь сама сказала, что он разведен. Ты не спрашивала, почему он развелся с первой женой?

– Спрашивала. Просто они поженились, потому, что у них должен был быть ребенок. Потом парень его жены вернулся из армии, она сильно переживала и они решили развестись. У них, между прочим, и сейчас прекрасные отношения.

– Конечно, с сыном-то она видится.

– Считай, что так.

– Ещё, Ника, – отец задумчиво смотрел на дочь, – ты никогда не думала, что мы из разных слоев? Мы ведь не его круга люди.

– Пап, я однажды попробовала ему это сказать, но он так обиделся… Просил никогда больше об этом не говорить. Кстати, который час?

– Семь. А что?

– Ой, я пошла одеваться! Мы сегодня с Владом идем в ресторан, и приду я не очень рано, – Ника поднялась из-за стола. – Он заедет в полвосьмого.

– «Не очень рано», это к утру? – уточнил отец.

– Нет, папочка, часиков в одиннадцать.

– И то, слава Богу, – вздохнул отец.

Ника выпорхнула из кухни. Родители остались сидеть за столом, почти испуганно глядя друг на друга. Прошло несколько томительно-долгих минут. Наконец Людмила Сергеевна вздохнула и сказала:

– Ешь, Коля, и так уже всё остыло.

– Что делать будем?

– Не знаю. Может Дану позвонить?

– Давай посмотрим вначале на племянника. Ника сказала, что он на днях появиться. Кстати, куда они сегодня идут?

– В «Золотого дракона».

– Ого! Он хотя бы заедет за ней или она сама туда пойдет?

– Надеюсь, что заедет. Увидим. Ешь.

– Если он не заедет, я её никуда не отпущу! – решительно сказал Николай Степанович и взялся за вилку.

Глава 20

В полвосьмого в дверь позвонили. Ника, уже одетая и сделавшая макияж пошла открывать. Родители переглянулись. Вошла Ника с букетом роз, поставила их в вазу и, взяв сумочку, сказала:

– Я пошла. Мам, как я выгляжу?

– Отлично. Это он приехал?

– Да.

– Пойду я на него посмотрю, – отец поднялся с кресла.

– Пап, – она умоляюще взглянула на отца, – я же сказала, что на днях.

– Хорошо, только, пожалуйста, не сильно задерживайся.

– Конечно, папочка. Пока, мам, – и она ушла.

Николай Степанович подошел к окну и подозвал Людмилу Сергеевну. Внизу стоял темно-синий «Кадиллак», возле которого курил здоровенный детина в костюме, с короткой стрижкой.

– Это он, как ты думаешь? – спросила жена.

– Сейчас посмотрим.

Действительно, из подъезда через минуту вышла Ника в сопровождении ещё более высокого и широкоплечего мужчины. Одет он был более изыскано, чем первый, его белые, до голубизны, волосы были заплетены в косичку «колосок» с черной лентой.

– А вот это, кажется он, – сказал Николай Степанович. – Что это за прическа у него такая интересная?

– Коля, хорошо, хоть не бритоголовый.

– Хорошо. А то на бандита похож бы был. Он что, баскетболист? У него рост метра два.

– Не знаю. Ника говорила что-то сначала про врача, потом про бизнесмена.

– Их сейчас не разберешь. Машина у него солидная.

Пока они так разговаривали, первый мужчина открыл перед Никой и Владиславом дверь. Первая села Ника, за ней Владислав. Мужчина сел вперед, и машина почти бесшумно отъехала.

– Интересно, это что его лакей? – Людмила Сергеевна посмотрела на мужа.

– Я откуда знаю? Наверное. Водитель там точно сам по себе был. Да, попала наша Куколка к дяденьке. Хотя бы он из неё не сделал очередную игрушку. Интересно, в постель он её уже затащить успел?

– Коля! – Людмила Сергеевна умоляюще посмотрела на мужа. – Что ты такое говоришь?

– У них сейчас это быстро. Это мы с тобой встречались полгода, прежде чем поцеловаться. Они целуются сразу, как познакомятся, а в постель лезут через полчаса.

Глава 21

Ника с Владиславом вышли из ресторана. На город спустилась ночь. Они снова сели в машину. Владислав обнял Нику за плечи и, когда машина тронулась, склонился к ней и нежно её поцеловал. Ника покосилась на водителя и телохранителя. Они сидели неподвижно, глядя вперед, что происходит на заднем сидении, видно им не было.

– Я не хочу, чтобы ты уходила, – шепнул ей Владислав.

– Я тоже не хочу, но родители будут волноваться.

– Ты им сказала о том, что выходишь за меня замуж?

– Конечно, – Ника улыбнулась. – Они почти в шоке. Когда ты придешь к нам?

– Да хоть завтра. Хотя нет, завтра у меня Курт и я ним занят, буду часов до восьми. Послезавтра.

– Точно?

– Да. В семь вечера. Какие цветы любит твоя маман?

– На твое усмотрение. Посмотрим, сработает ли твоя интуиция на этот раз. Сегодня ты принес мои самые любимые розы.

– Я завтра в восемь заеду и поедем, где-нибудь посидим, – его дыхание приятно щекотало висок.

– А где? – в голосе Ники послышалось лукавство.

– А у меня дома, – в тон ей ответил Владислав.

– У тебя посидеть не получится.

– Это почему же?

– Можно подумать, мы только кофейку попьем.

– Можно подумать, что ты будешь против, – он снова поцеловал Нику. – А то можно и прямо на ходу, мужики приучены только вперед смотреть.

– Извращенец. Потерпи до завтра, – Ника скользнула рукой вверх по его бедру, осторожно нащупала выпуклость под брюками, и промурлыкала. – Как мне это нравиться!

– Если будешь так делать, то я не стану ждать до завтра, – Владислав прижал Нику покрепче к себе и весь остаток пути они молча целовались.

Владислав проводил Нику до двери квартиры. Здесь, на лестничной площадке, они поцеловались в последний раз, не подозревая, что в глазок за ними наблюдают родители.

– Коля, ты посмотри, это чудовище целуется с нашей крошечкой! – шептала Людмила Сергеевна. – Господи, какой же он здоровенный!

– А что, по-твоему, обычно парочки делают на прощанье? – сердито тоже шепотом ответил ей Николай Степанович. – Хорошо, что хоть под юбку он ей не лезет.

– Давай от двери отойдем, а то Никулька идет.

Ника сказала Владиславу: «До завтра!» и пошла домой, а он вниз. К её удивлению родители сидели в гостиной и ждали её. Ника сняла туфли и положила сумочку в шкаф.

– А чего вы здесь сидите? – спросила она.

– Ждали тебя, – ответил отец. – Как повеселились?

– Нормально. Весело. А что это у вас вид такой перепуганный?

– Увидели твоего поклонника в окно, когда вы уезжали.

– И что в нем такого страшного?

– Ничего, – вздохнул отец.

– Ника, чаю хочешь? – спросила мать.

– Хочу. Не беспокойся, мам, я сама сейчас приготовлю. Вот только платье сниму.

– Ты уж лучше присядь, – сказал отец. – Мать сейчас чайку принесет, и поговорим.

– Хорошо, – Ника послушно села.

– Ника, а что это за второй парень с вами был? Который курил возле машины?

– А, это Серега, его телохранитель.

– Телохранитель? – у отца удивленно поднялись вверх брови.

– Да, телохранитель. У него постоянно есть телохранитель. Между прочим, очень неплохой парень. Он мединститут закончил. Тоже реаниматор по образованию.

– Чудесно! А по профессии головорез.

– Зачем ты так, пап? – Ника серьезно посмотрела на отца. – Влад мне всё объяснил и объяснит всё тебе и маме. Никакой это не головорез. Так нужно.

– И когда же он это объяснит? – спросила мать. – Вот твой чай, пей.

– Послезавтра вечером. Он придет специально, чтобы познакомиться с вами. Завтра он не может, освободится поздно.

– Ника, ты серьезно? – мать удивленно посмотрела на неё.

– Да. Лучше будет, если вы познакомитесь.

– Но мы ведь совершенно не готовы…

– Что ты имеешь в виду?

– Ну, я не знаю. Не будем же мы так просто сидеть и разговаривать. Он, вероятно, привык не к такому приёму.

– Мать права, – отец выглядел тоже удивленно и растерянно.

– Мам, папа, он совершенно обычный человек. Не нужно устраивать никаких приемов. Просто поговорите с ним, познакомитесь. Если уж вам очень хочется, я испеку торт. Сладкое он любит.

– А его этот… телохранитель… Он тоже будет?

– Его не будет. Он посидит в машине. И вообще, вы напрасно волнуетесь. Всё хорошо. Я вам уже сто раз повторила, что ничего страшного не происходит. Всё, давайте пойдем спать, а то вы до утра не уляжетесь.

– Скажи хотя бы, во сколько он придет, – вздохнул отец.

– В семь вечера. Всё, спокойной ночи. Спасибо за чай, мамочка, – Ника поцеловала мать в щеку. – Я пошла в ванную.

Она ушла, оставив родителей в полной растерянности относительно происходящего.

Глава 22

Утром Ника проснулась, когда отец уже уехал на работу. Мать готовила завтрак для неё и себя. Ника, потягиваясь, вошла на кухню. Людмила Сергеевна, как всегда при виде своей любимицы, радостно улыбнулась.

– Доброе утро. Что ты так рано встала?

– Проснулась, – Ника взяла с тарелки кусочек сыра. – Доброе утро.

– Доброе утро и иди умойся, а то замуж собираешься, не научившись по утрам умываться.

– Слушаюсь, – Ника повернулась на каблуках тапочек и строевым шагом отправилась в ванную.

Она с удовольствием постояла под душем, построила себе в зеркало рожицы и, надев махровый халат и причесавшись, вернулась к матери. Ника сделала лицо благонравной девочки.

– Уши показывать? – спросила она. – Ногти я запачкать не успела, вчера аккуратненько обгрызла. Даже на ногах.

– Никулька, тебя не замуж выдавать, а в детский сад отправить, – мать с улыбкой покачала головой.

– Конечно, мамочка, только сначала давай что-нибудь съедим. Очень хочется кушать.

– Сейчас, последнюю гренку дожарю. Ты начинай.

– Нет уж, я тебя подожду. Меня тетенька заморила своим этикетом. И, вообще, я соскучилась. Ты сегодня не задерживаешься?

– Нет, и папа не собирался. Ты куда-то уходишь? – мать поставила перед Никой чашку чая и тоже села за стол. – Ешь, моя изголодавшаяся деточка.

– Спасибо, моя кормящая мамочка. Я собиралась сходить к Рите и потом до восьми вечера сидеть дома. Что на обед приготовить?

– На свое усмотрение. А что будет в восемь вечера?

– Приедет Влад, и я на некоторое время выпаду из вашего поля зрения, – Ника с удовольствием откусила хрустящую гренку.

– Снова в ресторан поедете?

– Не знаю. Может быть и нет. Что-нибудь придумаем. Мамулька, а скажи честно, вы вчера с папой подглядывали в глазок? – Ника лукаво улыбнулась.

– Откуда ты знаешь? – мать смутилась.

– Ты бы посмотрела на себя и на папу.

– А я бы посмотрела на тебя, когда бы ты увидела, что твоя дочь целуется с мужиком, который ей в отцы годится.

– А подглядывать не хорошо. Вот! Сами учили. Какое ты варенье вкусненькое сварила. Бабулька вишни привозила?

– Мы с папой ездили. Съешь еще что-нибудь, а то, как дитя малое, только сладкое и ела б.

– Угу. Мне нравится. Ладно, давай я еще один бутерброд с колбаской слопаю и стану толстой и красивой.

– Ника, у тебя ещё поведение ребенка, а ты…

– А я замуж собралась. Ну, давай я стану букой, буду хмурить брови и говорить всякие умности.

– Всё шутишь.

– А что мне, плакать?

– Плакать пока приходится мне.

– Чего? – Ника удивленно посмотрела на мать.

– Ника, когда-то и у тебя будут дети.

– Я не буду строить себе препятствия из собственных домыслов, а потом их мужественно преодолевать.

– Ника, – Людмила Сергеевна вздохнула и посмотрела в тарелку, – он ещё не приставал к тебе со всякими там… глупостями?

– Ты хочешь спросить, была ли я с ним?

– Да. Кстати, я хоть и понимаю, что вы смотрите на это теперь по-другому, но имею полное право спросить.

– Тебе как, соврать или сказать, как есть?

– Как есть, – Людмила Сергеевна испуганно посмотрела на дочь.

– Была. Ещё год назад, – Ника перестала улыбаться.

– А потом он сбежал?

– Сбежала по глупости я, а он год не знал, где меня искать. И, кстати, инициатива была больше моя, чем его.

– Как же он отпустил тебя?

– Я воспользовалась тем, что он спит. Когда-нибудь потом расскажу.

– Почему потом? – мать всё так же испуганно смотрела на неё.

– Потому что ты на работу опоздаешь. И, пожалуйста, не спеши сообщать это папе.

– Хорошо, не буду. Только мне интересно, как же он на самом деле к тебе относится?

– Боготворит. Обожает.

– Это он сказал?

– Нет. Это я вижу.

– Ника, тебе только двадцать один год и что ты можешь «видеть»?

– Мама, ты увидишь это завтра. Только слепой этого не увидит, – Ника серьезно посмотрела на мать.

– А ты?

– Я люблю его. Его нельзя не любить. Мам, иди на работу, опоздаешь, и не надо паниковать.

– Хорошо, попробую, – мать поднялась из-за стола. – Последний вопрос. Если его дядя или сын будут против вашей женитьбы?

– В счет идет только сын, но вряд ли он будет против. Если всё же такое произойдет, то всё останется, так как есть. В этом он нам помешать не сможет.

– То есть ты останешься его любовницей?

– Я останусь его женщиной. Я так хочу.

Людмила Сергеевна удивленно смотрела на дочь. Она говорила совершенно серьезно, без тени улыбки. В её Маленькой Куколке, её крошке что-то очень сильно изменилось. Она стала совсем взрослой.

Глава 23

Владислав заехал за Никой. Снова, как под рентгеном, он вошел в подъезд и вместе с Никой вышел из него. В машине Ника брезгливо поморщилась и сказала:

– Терпеть не могу, когда так пялятся.

– Ещё у маменьки твоей не спрашивали, кто к тебе ездит?

– Спрашивали.

– Я завтра приеду. Родителей предупредила?

– Конечно. Маман по этому поводу отгул взяла.

– Прием готовит?

– Голову ломает, чем бы этаким тебя удивить.

– Скажи, чтоб не ломала. Совершенно ни к чему.

– Все равно ломать будет. Знаешь же ты наших старичков. У них свои взгляды на жизнь.

– Ну, тогда скажи, что меня устроит жареная картошка. Кстати, мы уже полдороги проехали, и что-то не то.

– Что? – Ника даже забеспокоилась.

– Мы что, уже не целуемся? Серега за дорогой смотрит, ему не до нас.

– Целуемся, – Ника рассмеялась.

Владислав обнял её, привлек к себе и прильнул к её губам. У Ники закружилась голова. Она с удовольствием прислушивалась к его слегка участившемуся дыханию. Владислав прошептал ей, касаясь губами виска и всё ещё прижимая к себе:

– Я соскучился по тебе.

– Я тоже. Целый день о тебе думала.

– Останься сегодня у меня на всю ночь.

– Не могу. Старики не переживут. Мне часов в одиннадцать дома нужно быть.

– Хорошо, – Владислав вздохнул. – Как скажешь, котенок.

– Ты не обидишься?

– Нет. Не волнуйся, всё в порядке, – он успокаивающе улыбнулся.

– А где твой водитель?

– Обычно по вечерам меня кто-то из хлопцев возит. Просто вчера Серега с нами пил.

– Влад, – Ника поманила его к себе пальцем и, когда он склонился к ней, шепотом спросила, – а что, Сергей все время возле тебя должен находиться?

– Не волнуйся, его не будет, – Владислав улыбнулся, поняв, о чем она говорит. – Всё схвачено.

– А что он подумает?

– А что подумает папа римский? Отправлю, как тогда Андрея, и всё.

– Неудобно как-то.

– А мне удобно, что они у меня целый день за спиной маячат?

– Всё, босс, приехали, – сказал, не поворачиваясь, Сергей и остановил машину у калитки.

– Серега, – Владислав закурил и открыл дверь, чтобы выйти, – ты сейчас можешь быть свободен до без четверти одиннадцать.

– Свободен на сколько?

– Так, чтоб я про тебя не вспоминал. Без четверти одиннадцать, чтоб сидел за рулем и, если я не выйду, посигналишь.

– Понял, – Сергей кивнул. – Что мне при случае Дан Санычу говорить?

– Что я послал. Всё, хватит вопросы задавать.

Владислав вышел и, открыв перед ней дверь, подал Нике руку.

Глава 24

Ника вошла вместе с ним в дом. Здесь было тихо, до звона в ушах. Как только закрылась за ними дверь, Владислав сжал её в объятьях и начал жадно целовать. Грудью Ника чувствовала его, рвущееся из груди, сердце, дыхание его дрожало и срывалось. Она обвила его шею руками и боялась пошевельнуться, так ей было хорошо. Наконец она осторожно уперлась ему в грудь кулачками и прошептала:

– Не торопись, никто не делает этого на пороге.

– А жаль, – Владислав улыбнулся и вздохнул. – Идем. Кофе будешь? Или еще что-нибудь?

– Буду. Кроме кофе ничего не хочу, старики уже закормили. Решили, раз я выхожу замуж, то должна быть толстой. Кофе ты варишь просто изумительный. Можно с тобой на кухню?

– Куда угодно. Считай, что это твой дом.

– Кстати, ты сам-то ужинал?

– Да. Пришлось составить Курту компанию, – Владислав поморщился.

– Ты, вроде бы как, не слишком этим доволен? – Ника села на диван.

– Не люблю я с ним есть. Хороший мужик, выгодный партнер, но больно уж нудный, – Владислав достал банку с кофе. – Какой варить?

– Черный.

– Со сливками?

– Со сливками.

– Там, в холодильнике, сливки взбитые есть. Достань, если не трудно.

– Влад, а если я торт завтра испеку, есть будешь? – Ника заговорщицки улыбнулась.

– Буду. Когда я от сладкого отказался. А какой торт?

– Завтра увидишь.

– Только увижу? – разочарованно вздохнул Владислав.

– Если будешь себя хорошо вести, я тебе кусочек слопать разрешу.

– Большой?

– Сколько в тебя влезет.

– Ника, посиди минутку, я сейчас вернусь. Закипать начнет, выключи.

– Куда ты?

– Пойду переоденусь. Я скоро уже спать в костюме буду.

Он вернулся через несколько минут в джинсах, расстегнутой светло-песочной рубашке и босой. Ника улыбнулась, глядя на него. Она только что налила кофе в чашки и теперь выдавливала «шапочки» из взбитых сливок.

– Что-то не так? – Владислав посмотрел на себя.

– Всё так. Просто думаю, до скольки лет, вылезши из официального костюма, ты будешь казаться совсем мальчишкой?

– Тебе это не нравится?

– Нравится. Ты очень молодо выглядишь.

– Молчи, старушка. Меня вчера заподозрили в связях с малолеткой.

– Эрик?

– Нет, Серега. А что, в костюме я старо выгляжу?

– Нет. Просто очень строго. Особенно, когда не улыбаешься.

– Это только видимость, котенок. Коньячок пьем?

– По капельке.

Владислав принес бутылку коньяка и бокалы. Они сидели и пили кофе. Снова стало так тихо, что было слышно тиканье часов на стене. Неожиданно Ника поймала себя на мысли, что однажды они уже сидели почти также и пили кофе. Только Владислав тогда не улыбался, впереди была полная неизвестность. Ника, став серьезной, спросила:

– Влад, скажи, а в этом году ты поминал Валика и Дину?

– Да, – улыбка сошла с его лица.

– С кем ты был ночью?

– Один. Вернулся из кабака, сидел всю ночь и курил то здесь, то у камина. Вспоминал сначала их, потом тебя и опять выть хотелось от одиночества. Почему ты спросила?

– Вспомнила, как тогда всё было.

– Жалеешь? – он взял её за руку.

– Нет. Жалею, что тогда ушла.

– Теперь уже всё позади. Мы ведь вместе. Прошлого всё равно не вернешь и не исправишь.

– Помнишь, тогда свет погас?

– Помню, всё помню. А помнишь, что ты мне сказала?

– Ты сказал, что не имеешь на меня права, мне нужен молодой мальчик, а я ответила, что никакие мальчики мне не нужны и я даю тебе все права.

– Ника, всё-таки, почему ты не сказала, что не была ни с кем?

– Кроме всего, мне ещё и стыдно было об этом говорить. Из моих подруг одна я такая была.

– Это имеет какое-нибудь значение?

– Теперь понимаю, что никакого. Только, пожалуйста, не думай, что мне нужен был кто-то, кто б меня поимел. Ты действительно мне тогда нравился настолько, что у меня, когда я смотрела на тебя, голова кружилась. А у тебя в спальне так ничего и не изменилось?

– Ничего, – он улыбнулся и опустил глаза. – Допивай кофе, пойдем посмотрим.

– Уже допила, – Ника встала.

– Отнести, как тогда?

– Отнеси.

Владислав взял её на руки. Ника, прижавшись к нему, закрыла глаза. Всё было как тогда, только теперь не было того страшного одиночества, которым веяло от Владислава на расстоянии, и не было того отчаянья, которое толкнуло в первый момент Нику к нему.

В спальне действительно ничего не изменилось: та же широченная кровать – «сексодром», зеркало в полстены, два глубоких кресла, пуф у туалетного столика, большой широкий шкаф, напротив кровати – видеодвойка, тяжелые шторы, комод. Ника улыбнулась и сказала:

– Да, всё, как тогда.

– А знаешь, что у меня осталось? – Владислав подошел к комоду.

– Ума не приложу. Сережки я, вроде, у тебя не забывала.

Он молча открыл один из ящиков комода и достал оттуда простыню с пятнами крови на ней.

– Узнаешь?

– Узнаю, – Ника смутилась. – Зачем ты её сохранил?

– Я знал, что рано или поздно найду тебя. Просто тогда утром я проснулся и подумал, что у меня начался бред, что всё приснилось. А потом я увидел эти пятна.

– Влад, ты, действительно, чуть-чуть сумасшедший, – Ника подошла к нему и прижалась к его груди. – Если бы ты нашел меня и, оказалось, что я уже замужем. Что тогда?

– Тогда бы это была память о моей, точно уж последней, любви.

– Но я не замужем.

– Я счастлив, что этого не случилось, – Владислав бросил простыню обратно в ящик и обнял Нику. – Солнышко моё, я никогда никому тебя не отдам!

– Потуши свет, – прошептала Ника, когда он начал снимать с неё платье.

– Зачем?

– Не знаю почему, но я стесняюсь.

– Ты же не стеснялась, когда мы были в Ялте.

– Наверное, потому, что здесь тогда было темно.

– Хорошо, – Владислав улыбнулся. – Только сегодня.

– Хотя бы только сначала.

Владислав приподнялся и дернул за шнурок бра. Спальня осветилась мягким золотистым светом. Ника лежала на животе, подложив руки под голову, и смотрела на него. Владислав потянулся и взял с тумбочки пепельницу, сигареты и зажигалку. Взяв сигарету и подкурив, он жестом предложил Нике. Она отрицательно покачала головой. Он поставил пепельницу себе на живот. Прошло несколько минут, прежде чем он нарушил молчание. Улыбнувшись усталой улыбкой, он сказал:

– Ты меня притомила, котенок.

– Это кто кого. У меня нет сил, даже, пошевелиться и закурить.

– Тебе было хорошо? – он стряхнул столбик пепла.

– Хорошо. А тебе?

– Лучше не бывает. Кажется, с тобой рядом я понимаю, что такое нирвана. Ни с кем такого не было.

– Влад, – Ника лукаво улыбнулась, – а ты со всеми такое в постели вытворяешь?

– Какое? – Владислав сделал лицо пай мальчика.

– Ну, такое как со мной. Если я скажу вслух, то посчитаю себя распутницей.

– О, моралистка! Тебе что, не нравится?

– Нравится, – Ника повернулась и села. – Если будешь вредничать, то накажу.

– Интересно как же?

– Сам знаешь, – она рассмеялась. – Спать будешь как мальчик молодой.

– Напрасно ты надеешься. Я тогда тебя никуда не отпущу. Вот уж не знаю, будем ли мы спать.

– Ты не ответил на мой вопрос.

– Не со всеми. Со многими, со всеми по-разному. Никто не обижался.

– А с Диной?

– С Диной… – Владислав вздохнул и грустно улыбнулся. – Я не трогал её очень долго, а когда мы очутились в постели, она сказала, что не ожидала ничего подобного.

– Ей не понравилось?

– Понравилось. Просто она считала меня ангелочком. У неё потом это ещё долго было поводом для шуток. Кое о чем она вообще не подозревала, думала, что это всё байки.

– Ты никогда не рассказывал, как вы познакомились. Расскажи, если можно.

– Можно. Это было за два года до того, как… – он осекся. – В общем, восемь лет назад. Всё было так…

Глава 25

Дела у нас шли отлично. Я и Валик защитили к тому времени кандидатские и писали докторские. Я был завом реанимации в больнице «Скорой помощи», Валик был моим замом. Мы тогда на спичках растянули, кому кем быть. Однажды вечером привезли женщину с попыткой суицида. Она выпила большое количество снотворного. За полгода до этого от неё ушел муж. У неё были две внематочные, детей не предвиделось, вот он и нашел ей замену. У Дины была такая дикая депрессия, что она не нашла ничего лучшего, чем отравиться. Состояние у неё было очень тяжелое и поэтому, меня и Валика срочно вызвал дежурный врач. Провозились мы с ней долго. Когда я её увидел, у меня появилась только одна мысль: «Она должна остаться жива, и мы должны быть вместе». Я даже предположить не мог, что мы её потеряем. Тех, кто пробует свести счеты с жизнью, после визита к нам, положено было отправлять в психиатрию. С ней поступить так я не мог. В истории появилась запись, что попытки суицида не было, а была передозировка, и количество выпитых таблеток изменилось. Бывает, что если превысить дозу какого-либо лекарства, у человека наступает сумеречное состояние, когда он не понимает, что делает. Мы оформили, что всё было именно так. Ещё я не спешил её выписывать или переводить в другое отделение, находил для этого разные сомнительные поводы. Однажды ночью я вошел в палату, где она лежала, и увидел, что она плачет. Я спросил, почему и она ответила, что напрасно я её с того света вытащил, жить ей все равно не для кого. Мне тогда хотелось спросить: «А для меня?», но было не место и не время. Вскоре я её выписал и затосковал.

Поделиться своими проблемами я мог только с Вальком. Он прекрасно знал, что я думал о Дине, что другой женщины мне уже было не нужно, но помочь мне не мог ни чем. Прошло полгода, полгода я думал о ней, несколько раз у меня было желание приехать к ней домой, и выложить всё. Однажды я уже доехал до её дома, но так и не вошел. Дина была не той женщиной, которая бы поняла это. По крайней мере, мне так казалось.

Встретились мы случайно. Я поехал играть в теннис один. Валик дежурил, и я поехал скорее по привычке, без особого желания. Тренер предложил мне сыграть с одной из его клиенток, которая приехала позже своего времени. Я недовольно спросил, так ли хорошо играет его клиентка, что может составить мне пару. Он сослался на подвернутую ногу и сказал, что я не обижусь, клиентка, хотя играет не сильно хорошо, но всем остальным я буду доволен. Когда я вышел на корт, то чуть не споткнулся. Там была Дина. Увидев меня, она обрадовалась. Я дал себя уделать, как начинающий. Когда мы вышли с корта, она подшутила:

– Федор сказал, что вы играете на уровне профессионала. Не думала, что он такой шутник.

– Не мог же я играть с вами в полную силу, – ответил я.

Потом мы приятно поболтали. Мне хотелось сказать так много, но почему-то на язык лезла всякая ерунда. Я с ужасом ждал, что она сейчас попрощается, и мы увидимся снова неизвестно когда. Но она, слегка смутившись, сказала:

– Влад, вы не могли бы уделить мне пару часов внимания в удобное для вас время?

– Я готов прямо сейчас, – ответил я, стараясь скрыть щенячий восторг. – Я сейчас совершенно свободен.

– Мне нужен полуголый мужчина вашей комплекции. Я сегодня увидела вас в майке на корте и решила, что это то, чего мне не хватает, – она снова смущенно улыбнулась. – У вас чудесная фигура. Если вы действительно свободны, поедем ко мне в мастерскую. Это не очень далеко, всего четыре остановки.

– Я на машине, – ответил я и думал, что начну прыгать на одной ножке от счастья.

Мы приехали в её мастерскую. Это было на втором этаже в старом доме. Я разделся до штанов, она меня усадила, так, как ей было нужно, и начала рисовать. Я просидел два с лишним часа, у меня затекла рука и устала спина, но мне было всё равно, лишь бы она была рядом. Может, я и был похож на сумасшедшего, но я готов был слушать каждое её слово, каждый вздох, следить за каждым её движением. Пока она рисовала, мы снова разговаривали о чем-то незначительном. Время прошло незаметно.

Она окончила делать набросок, сказала, что когда будет готова картина, первый кто её увидит, буду я. Потом она предложила попить чаю. Я согласился и снова был какой-то пустяковый разговор. Меня очень удивило, что с самого начала она не путала меня и Валика, хотя путали нас все, даже те, кто хорошо знал. Она не очень удивилась и сказала, что хотя мы и совершенно одинаковые, но перепутать нас она никак не могла.

– Влад, а почему вы, когда я лежала в отделении, обращались ко мне на «ты», а сейчас на «вы»? – спросила она.

– Тогда было совсем другое дело, – я растерялся. – Там почти всем мы говорим «ты». Там все под Богом больше, чем обычно. И потом, это было в одностороннем порядке.

– И всё равно, это было гораздо приятнее, чем ваше светское «вы», – она улыбнулась. – Давайте снова перейдем на «ты».

– Давайте, – согласился я.

Мы посидели ещё немного. Мне пора было уходить. Она проводила меня до двери. Мы уже почти попрощались, и тут я предложил:

– Давай встретимся завтра и поужинаем вместе.

– Зачем? – у неё стал почему-то потухший взгляд.

– Извини, я не хотел быть навязчивым, – я не знал, куда деться от стыда. – Я не хотел тебя оскорбить этим предложением. Всё гораздо серьезней, чем ты думаешь.

– Это лишнее. Когда будет готова картина, я позвоню, – строго ответила она.

Я простился и уехал, ругая себя за глупость. Прошло две недели. Она не звонила, а я всё мрачнел и мрачнел. Кончилось это тем, что я решил поехать к ней и объясниться. Дома её не оказалось, и я поехал в мастерскую. Было уже около восьми вечера. Я поднялся по лестнице и увидел, что дверь её мастерской приоткрыта. Я вошел, не знаю почему, стараясь ступать тише. Меня будто кто-то удерживал от неосторожного шага. От того, что я увидел, у меня мурашки поползли между лопатками. Дина стояла спиной ко мне и высыпала в стакан какие-то порошки. Я тихо подошел к ней, обнял её и прижал к себе. Она смотрела на меня невидящими глазами. Я смахнул стакан со стола на пол. От этого звука Дина будто очнулась. Она разрыдалась и начала вырываться. Я не отпускал её. Она кричала сквозь рыдания:

– Зачем?! Зачем ты пришел?! Уходи! Я всё равно жить не буду!

– Будешь! Куда ты денешься? Я не для того с того света тебя вытянул! Успокойся, Диночка, прошу тебя, – уговаривал я её.

Она не слышала меня, продолжала вырываться и кричать. Я отпустил ей пощечину, и это вернуло её к действительности. Она испуганно посмотрела на меня и тихо плакала. Я усадил её на диван и начал вытирать слезы. За эту пощечину я себя ненавидел. Она проплакала полночи. Понемногу она успокоилась и спросила:

– Зачем ты приехал?

– Да не могу я без тебя, – ответил я. – Не знаю, что на меня сегодня нашло, но я понял, что тебе очень плохо. Не прогоняй меня, хорошо?

– Зачем я тебе, мальчик? – она это спросила с такой тоской, что мне стало нехорошо. – Я ведь для тебя старуха.

– Ты не старуха. Семь лет это не такая уж большая разница, – успокоил я её.

– Влад, это сейчас не большая разница. Ты подумай, что будет через какое-то время? – Дина снова чуть не плакала.

– Диночка, я люблю тебя, понимаешь? – я чувствовал, что не могу удержать её, и мне становилось совсем плохо. – Это ведь не прошло за полгода?

Она снова расплакалась, прижавшись к моему плечу. Потом она уснула у меня на плече. Я сидел и боялся пошевельнуться, чтобы не разбудить её. Она проснулась около шести и смущенно улыбнулась. Я встал, потянулся и спросил:

– Ты в порядке?

– Да. Извини за эту ночь, – Дина совсем смутилась.

– Это ты извини, что я тебя ударил, – я вспомнил про пощечину и готов был провалиться сквозь землю. – Я должен заехать домой, мне сегодня на работу.

– Если хочешь, я могу тебя накормить завтраком, – она, кажется, не хотела, чтоб я уходил.

Я согласился. Мы пили чай с бутербродами. Дина снова улыбалась, в глазах не было той страшной отрешенности, как накануне. Прощаясь, я поцеловал её в щеку, она меня тоже поцеловала. Я попросил её позвонить мне на работу вечером, она согласилась. Вечером она позвонила, как обещала. На следующий день мы встретились. После этого мы встречались почти каждый день, когда я был свободен. Так продолжалось месяца два. О чем-то большем, чем поцелуй при прощании, я боялся заговорить.

Через два месяца я подвернул ногу, порвал связки и залег дома. Как назло, нога моя очень плохо лечилась. Я снова стал мрачный и злой, ничего меня не радовало, с Диной я общался только по телефону. Выручил нас Валик. В один из вечеров, когда я сидел у телевизора и курил сигарету за сигаретой, Валик куда-то исчез, а вернулся с Диной. Потом он уехал на дежурство. Мы проговорили весь вечер. О чем мы только не говорили. Начали с пустяков. Перешли на серьезные темы. От моих признаний Дина снова начала плакать и уговаривать меня, что она слишком старая для меня, а я её, что никто другой мне не нужен. Чем всё закончилось, ты можешь догадаться.

Утром, когда она уходила, я спросил её:

– Приедешь вечером?

– Зачем? – у неё почему-то стал снова потухший взгляд.

– Дина! – я взял её за плечи и встряхнул. – Да открой ты глаза! Мне не потрахаться с тобой нужно было! Я же люблю тебя! Зачем ты вообще сюда вчера приехала? Пожалеть меня хотела?! Поигралась с мальчишкой и хватит?!

– Дуралей, – она прижалась ко мне, как будто прося защиты. – Я тоже тебя люблю, только я боюсь.

– А ты не бойся, – я посмотрел ей в глаза. – Тебе со мной ведь хорошо?

– Да, мальчик мой, – так впервые она меня назвала своим мальчиком. – Я приеду, обязательно. Пока. Передай Вальку, чтоб не думал обо мне, как о падшей женщине.

– Глупышка, – я улыбнулся. – Валек думает о тебе так же, как и я.

Потом были два года счастья. Мы не расставались с Диной, нам было хорошо, Алька её просто обожал. Единственное, чего она не хотела, это выходить за меня замуж. Её всё время пугала разница в возрасте. В конце концов, мне удалось уговорить её. Никогда я не видел её такой счастливой, как в то время, когда мы готовились к свадьбе. Одно омрачало её радость – то, что у нас не могло быть детей. Знала бы ты, как она возилась с Алькой. Мы решили, что после свадьбы поедем в Штаты и сделаем подсадку. У нас тогда это только начиналось, а там это была уже отработанная процедура. Мы ничего не успели. До свадьбы оставалась неделя…

Глава 26

Ника посмотрела на Владислава. Он сидел, глядя перед собой невидящими глазами. Сигарета истлела. Ника осторожно тронула его за плечо. Он тряхнул головой, будто отгоняя от себя мысли, и попытался улыбнуться. Она посмотрела ему в глаза и сказала:

– Однажды я тебе уже говорила, что не стоит улыбаться, когда тебе этого не хочется.

– Действительно, улыбаться совсем мне не хочется. Я к этому никогда не привыкну.

– К такому нельзя привыкнуть.

– Только не начинай извиняться. Рано или поздно я бы всё равно тебе это рассказал, – Владислав прижал Нику к себе и поцеловал. – Друг про друга лучше узнать всё не от соседей и общих знакомых после свадьбы.

– Ты думаешь, что если бы мне кто-то рассказал это после свадьбы, я бы восприняла это как-то не так? Может, конечно, и обиделась бы на тебя, но только за то, что ты молчал.

– Хорошо, я ничего от тебя скрывать не стану. Довольна?

– Довольна. Влад, а почему ты сказал, что Дина не поняла бы твоих порывов? Ведь поняла же она их после.

– У неё, как и у тебя, был, как ты когда-то сказала, «вид больно уж целомудренный». Она не была ханжой или занудой, но до встречи со мной на всякие глупости её тянуло мало.

– А с тобой потянуло?

– А тебя не тянет? – вопросом на вопрос ответил Владислав.

– Тянет, – Ника рассмеялась.

– Вот и у неё постоянно был повод для шуток – пай-мальчик оказался хулиганом. Самое странное, что пай-мальчиком я никогда не пытался казаться. Просто в её присутствии я, поначалу, рот открыть лишний раз боялся. Тебе я страшно боялся показаться навязчивым и не хотел, чтоб ты подумала, будто я тебя домогаюсь.

– Глупый, – Ника взъерошила его волосы. – Мне почему-то стыдно бывает, когда ты со мной что-нибудь делаешь. Приятно и стыдно.

Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию.

Примечания

1

Примечание. Анекдот: Разговаривают два приятеля. Один спрашивает: