– И последняя на сегодня: тринадцать лет, не тронутая девка. Здоровая и зубы все на месте, – меня грубым толчком в спину, вытолкнули на деревянную сцену, находящуюся в самом центре огромной городской площади. Я запнулась в длинном подоле, нацепленных на меня юбок и грациозным слоном вывалилась в центр под одобрительное улюлюканье зрителей. Толстый аукционер, хрюкнув, схватил меня за руку и, оставляя красный след на запястье, покрутил, задрав юбки и оголив мои истощенные за время пути ноги и зад.
Я присвистнула, если теперь я и рабыня, то очень дорогая. Одно радует, значит попасть смогу в дом только к графу или самому императору. Не каждый состоятельный барон сможет выложить за девку в прислугу и половину от назначенной стоимости. Наверное, мне повезло, что именно из-за цены, полгода моего пути в повозке работорговца прошли без побоев, издевок и изнасилования. Целая, юная девочка в королевстве ценится куда выше, чем на два года старше и выдернутая из постели. Ночами, бывало слышно, как кричат женщины, чья целостность была потеряна давно и безвозвратно, и я забивалась еще глубже в свой угол, боясь, что именно за мной могут прийти следующей. Но, никто не приходил, а страшнее становилось с каждым днем все больше. Из воспоминаний меня выдернули начавшие расти ставки:
– Сто золотых, кто больше? Сто десять, мужчина в красном камзоле, – выкрикивал торговец, неотрывно следя за толпой. Я зажмурилась, моля всех богов, особенно уделяя внимание богу удачи Фаруну, чтобы мой будущий владелец не оказался озабоченным стариком, покупающим девку лишь для плотских утех. А таких здесь было много. Мужчины облизывались, глядя в мою сторону, делая ставки, и готовы были кинуться на соперника, когда ее перебивали. А цена в это время стремительно росла выше и вот, я уже стою целое состояние, 300 золотых монет. Толпа аристократов начала рассасываться, но ставки продолжали расти. Мои ноги затекли от долгого стояния, а колени дрожали все сильнее от каждой повышенной ставки и ушедшего с площади сдавшегося мужика. Что бы успокоиться и отвлечься, я начала рассматривать, все еще не сдающихся: в трех метра от меня на раскладном походном стуле восседал престарелый граф, лет сорока, с большим обвисшим животом, обтянутым в шелка, потным лицом и поросячьими глазками, которые неприятно пялились на меня оставляя долгий липкий след. Чуть дальше стоял молодой, довольно симпатичный мужчина, в серебристом камзоле и ровно подстриженной бородкой, как у козла в хозяйстве моих опекунов. Ставки он поднимал еле заметным движением руки, бросая хитрый взгляд то на меня, то на окружающих. В глазах графа играло вожделение, тонкие губы кривились в самонадеянной улыбке. Определенно из этих двоих я бы предпочла последнего, дабы если, и ложиться под господина, так хоть на очертания подтянутого тела любоваться, а не бояться скорой смерти от удушения.
Но судьба решила совершенно иначе. Она появилась внезапно. Вышла из толпы и гордо, но стремительно, одним взглядом раздвигая толпу, прошествовала через площадь. Ее черные волосы развевались от небольшого осеннего ветерка, а на алых губах играла усмешка. Остановившись практически у самой моей "сцены", она бросила торговцу с интонацией, явно не терпящей возражения: – Тысяча золотых, последняя цена и закрывай свою лавочку. У меня отпала челюсть, работорговец икнул и хотел было что-то сказать, но у женщины в глазах сверкнули молнии (или мне показалось?), а мужик сел, закрыв рот, и начал оформлять сделку. Женщина удовлетворённо кивнула и подошла к столу, сев рядом, на заботливо придвинутый кем-то из слуг стул. Еще полчаса спустя, меня вывели хозяйке. Я радовалась, что мой хозяин не мужчина, но переживала, как бы она не оказалась владелицей какого-нибудь местного борделя.
Женщина кивнула мне и, развернувшись на каблуках, пошла в том же направлении, откуда вышла, не говоря ни слова, уверенная, что я последую следом, лишь бы скорее скрыться с глаз ненавистных торговцев, площади и жаждущих моего безвольного тела мужчин. Я посеменила следом, стараясь не отставать и боясь потерять хозяйку из вида. За приделы площади вышли молча, но стоило толпе скрыться за углом, как она улыбнулась и обратилась ко мне мягких голосом, совершенно не похожим на жёсткую речь, прервавшую торги:
– Меня зовут леди Ширианна, я живу за пределами города в большом поместье. Тебе очень повезло, что я тебя нашла, те двоя, кому бы ты ни досталась, со временим убили тебя, предварительно замучив так, что только об этом бы ты и мечтала. Как тебя зовут?
– Лира… – после долго молчания голос был сухим и неровным, это было мое первое слово за последние несколько недель.
Ширианна улыбнулась и продолжила:
– Ты будешь помогать по дому и на кухне. Рабство я не приветствую, поэтому с этого дня ты свободна и будешь получать жалование: четыре серебряные, а один раз в неделю сможешь брать выходной. У меня еще раз отпала челюсть. И пока мысли собирались в кучку, обдумывая слова женщины, мы прошли по узкой, почти незаметной улочке, ведущей от площади до городских ворот, где нас ждала большая, черная, расписанная золотом карета. Лакей при нашем приближении открыл дверцу и застыл, протягивая руку в приглашении сесть.
– Поднимайся в карету, – кивнула мне хозяйка.
– Я не могу, – прошептала я, опустив голову. Ноги гудели, а голова кружилась от голода и усталости, – не положено, рабыни…
– Не глупи. Положено или нет, но запомни: отныне ты не рабыня. Посмотри на себя: узкие ладони, стройная фигура, легкая поступь. Может ты и сама того не знаешь, но ты явно принадлежишь к высокородным господам! – Неожиданно взгляд Ширианны изменился, она стала серьезной и строго повторила, – живо садись в карету. Ты чуть стоишь на ногах! Тебе срочно нужна горячая ванна и постель. Не позволяй обмануть себя глупцам, твердящим о твоем ничтожестве. Ты сама не знаешь, откуда происходишь, откуда это могут знать они!
Я хотела было возразить, но силы неожиданно покинули мое тело и я, на подкашивающихся ногах, взобралась внутрь. Сидения в карете были мягкими, шторки, закрывающие боковые окошки, делали свет приглушенным и я, потеряв последние остатки энергии, провалилась в забытье.
Не знаю, что больше повлияло на мой сон. То ли торги, то ли Ширианна, неожиданно выдернувшая меня из рук не минуемой, самой отвратительной, смерти, но сон, настигший меня в пути, был отнюдь не самым приятным.
«Я стояла на небольшой лесной полянке, очень похожей на ту, где часто пряталась в детстве. Вокруг меня окружали высокие стволы деревьев, плотной стеной прижавшиеся друг к другу, не давая ни единого шанса увидеть, что прячется за ними. Сердце сдавил легкий ужас. Я ходила кругами, ища хотя бы сантиметр, чтобы выглянуть, понять, что там, за этим лесом. Все тщетно. Выхода не было. Я была узником своего воспоминания, не имея не шанса на освобождение.
Неожиданно, за спиной раздался хлопок. Обернувшись, я увидела небольшой огненный шар, переливающийся на солнце, словно драгоценный камень, в центре которого бушевало пламя. Словно завороженная, я шагнула к нему, пытаясь всмотреться в отблески, налюбоваться. Хотелось протянуть руки, взять его, прижать ближе, чтобы согреться».
Земля ушла из-под ног неожиданно, за секунду до соприкосновения с шаром. Я открыла глаза и огляделась. Карета ехала по ухабистой, лесной дороге, подпрыгивая на кочках. Ширианна сидела, задумчиво глядя в окно, вертя в пальцах небольшое кольцо. В какой-то момент, я заметила на нем печать мага, но решив, что показалось, отбросила эту мысль и занялась осмотром пейзажа.
Спустя некоторое время карета въехала в ворота усадьбы леди Шиарианны. Я во все глаза и раскрытым ртом разглядывала внутренний двор. Он был огромен и прекрасен! Повсюду росло бесчисленное множество самых разных растений, среди которых возвышались различные статуи. Я разглядела среди них и каменного тролля и статную эльфийскую фигуру. Хозяйка двора смотрела на меня из-под шляпки и улыбалась:
– В моем саду собрано богатство всех народов. Еще мои предки стали выращивать у себя редкие растения, собирая их в путешествиях и в результате заключения сделок с волшебными народами. Сейчас большая часть из них считается исчезнувшими с нашей земли, и найти их можно лишь здесь.
– Эльфы, гномы, орки… Это же мифы из сказок. Мачеха рассказывала эти сказки своим детям, про отважных рыцарей и магов, обладающих небывалой силой.
– Ещё совсем недавно они не были сказкой. Но мы проиграли войну, а король вынужден был бежать, что бы сохранить надежду на возрождение и магия покинула наш мир. Сейчас, если ты обладаешь силой, то ты либо шарлатан, либо живешь в бегах всю свою жизнь. Мы верим, что наследник королевской крови вернется к нам и освободит от узурпатора. Но жив ли он, никто не знает. Но хватит болтать, тебе нужно отдохнуть! – Ширианна, подхватив меня под руку, потащила из кареты в сторону особняка, стоящего в глубине волшебного сада. Оставшийся путь мы больше не разговаривали. Я хотела было спросить что-то еще, но взглянув на хозяйку, передумала. Видно было, что женщина верит в рассказанную историю всем сердцем, а надежда, живущая в ее сердце, борется со страхом никогда не обрести потерянного короля.
Единственное, что я знала по слухам, разносившимся по деревне, что где-то в столице тринадцать лет назад свергнули королевскую семью, полностью уничтожив магию Альмира. Она была под запретом, и законом разрешалось убивать даже младенцев, подозреваемых в колдовстве. Новый правитель истребил практически все магические существа, сжигая города и леса, разрушая все источники на своем пути. Наконец мы дошли до дома. И я оставила свои мысли, переключившись на осмотр. Я вертела головой по сторонам, рассматривая богатейшее убранство дома. Видно было, что особняку уже не одна сотня лет, но за домом хорошо следят: На мебели не было видно ни одной пылинки, зеркала казались продолжением комнаты, а золото переливалось на солнце, заливая своим светом все помещение.
Я ахнула, и не сразу заметила, что мы остановились. Пока я хлопала глазами от потрясения, Ширианна поручила пробегавшей мимо нас девушке показать мне мою комнату. Мне сейчас не послышалось, она сказала именно комнату? Не матрас и даже не угол, а целую комнату? Девушка кивнула хозяйке, улыбнулась мне и, взяв за руку, потянула к лестнице. Я вертела головой как юла, рассматривая гобелены, висевшие на стенах. Их было невероятно много и на каждом изображалось что-то фантастическое, я решила рассмотреть все подробнее как будет время, а пока старалась запомнить повороты коридоров. Тем временем мы свернули в последний раз и оказались в длинном, скромно обставленном коридоре, по двум сторонам которого находились двери.
– Это жилое крыло для служащих – заговорила девушка, – в комнатах живут по двое, но есть еще несколько совершенно свободных, можешь поселиться в них.
Она сняла с пояса связку ключей и открыла одну из дверей:
– Одна из них. Я живу в соседней комнате и, если понадоблюсь обращаться, – задорно щебетала девушка, – Едим мы на кухне, ходить можно везде, запретов нет, но хлопот здесь достаточно. Ах, да, меня зовут Рейна. Сейчас осмотрись, через час я за тобой зайду и пойдем ужинать.
Рейна вышла, оставив меня одну. Одной я не оставалась с тех пор как попала к работорговцам, а до них те минуты одиночества были очень редки. Родилась я осенью, с первым снегом, но точную дату не знает, никто. Родителей я не знала, то ли умерли, то ли бросили, но росла до пяти лет я в приюте на самой окраине Альмира. К пяти за мной приехала крестьянская семья, но счастье оказалось совершенно недолгим. Меня удочерила достаточно обеспеченная крестьянская семья, которым нужна была прислуга, но денег на личного раба не хватало. Поэтому приехав в новый дом, мне вручили тряпку и заставили мыть, скрести, стирать, доить коров. Крутилась я как заведенная, стараясь выжить и тайно надеясь, что вот сейчас они примут, обнимут и назовут дочкой. Но этого не случилось. Когда мне исполнилось двенадцать, от меня избавились, продав работорговцем за приличные деньги. С ними я прошла пол страны, без воды и еды, терпя побои и издевки, наблюдая, как подруг по несчастью насилуют, убивают и выкидывают как испорченный товар. И вот я одна, в своей комнате, в доме, где все кажется не настоящим, и каждую секунду ждёшь, что ведение исчезнет, вернув решетку строй телеги.
Первое что я заметила в комнате это кровать. Широкая, с толстым мягким матрасом большой подушкой и теплым одеялом, она скорее подходила королям, чем бедной девке, купленной на торгах. Я не могла поверить своим глазам, казалось, что это все сон и вот сейчас я проснусь, забившись в углу повозки, перевозящей рабов от криков очередной жертвы ненасытных, похотливых торговцев.
За спиной что-то шевельнулось. Я резко развернулась и уставилась на маленькую, грязную девчонку с копной сальных, спутанных полос и следами сажи на лице. Она стояла и смотрела на меня своими большими, голубыми глазами, выглядевшими невероятно большими на ее испуганном исхудавшем лице. Я сделала шаг вперед. Неуверенно, будто боясь спугнуть, протянула руку и дотронулась до прозрачной зеркальной глади.
" Неужели это я", промелькнуло в моей и без того озадаченной переменами голове. Зеркало, стоящее недалеко от большого шкафа, поднималось от самого пола, отражая нищенку: грязную, испуганную и исхудавшую. С синяками и царапинами по всему телу. Это, наверное, стало самым страшным, что встретилось мне за этот длинный день. Мое единственное платье висело как половая тряпка на швабре, а ногти на руках и ногах были длинные и черные, как у ведьм из детских страшилок. Я поспешила отвернуться от своего отражения, и продолжила осмотр: кроме кровати и зеркала в комнате был стол и пара стульев.
В дальнем углу виднелась еще одна дверь, за которой оказалась купальня. Не большое, светлое помещение, с довольно внушительной ванной в самом центре. При желании и моем не большом росте, в ней спокойно можно было устраивать заплывы, словно в озере! Дальше я уже не думала, а скинув платье, кинулась, в само собой наполнившийся от одного нажатия на резную ручку, резервуар с горячей ароматной водой. Там же, в небольшой нише, расположенной в стенке ванной, обнаружился гребень для волос, восковые полоски и ножнички.
Долго я плескалась в горячей воде, смывая с себя вместе с грязью все ужасы прошлого, оставляя в воде все страхи и страдания. Погружаясь в воду с головой, я мечтала лишь об одном, что бы это никогда не заканчивалось. Час спустя, когда вода начала стынуть и явно поменяла свой цвет, я все же решила ее покинуть. Завернутая лишь в полотенце, найденное там же, на небольших полочках, расположенных в стенах и урча от удовольствия, все же вернулась в комнату. Зеркало перестало пугать, и я улыбнулась своему отражению, теперь в нем отражалась девочка с яркими глазами, а белая как снег кожа, отмытая от слоя грязи впервые за несколько последних лет, светилась оттененная миндального цвета волосами.
В дверь постучали. Я в страхе осознала, что пропустила время ужина, стою посередине комнаты завернутая в одно полотенце, а затем пришла мысль, что кроме старого, заношенного платья у меня ничего нет. Не успела я справиться с нахлынувшим ужасом и отозваться, как дверь распахнулась. На пороге возникла Рейн, озарив комнату самой счастливой улыбкой. В руках девушка держала огромный сверток, который мгновенно был всунут мне в руки. Это что, тоже мне? На какое-то время я замерла, не решаясь заглянуть внутрь. Рейн ждать не стала, рыжим ураганом завертевшись вокруг меня, доставая из свертка вещи и не прекращая о чем-то щебетать. Из ее слов я поняла, что хозяйка поручила Рейне заняться моим гардеробом и купить все необходимое на первое время.
К концу примерки я стала обладательницей двух платьев, пары штанов, двух пар обуви и нескольких туник. По моим меркам это было неслыханное богатство, и я просто не могла поверить в свое счастье, поэтому дала себе обещание узнать, где находится часовня, и поблагодарить богов. На ужин мы спустились вдвоем. Рейна рассказывала мне о порядках, об обязанностях и нравах всех проживающих в доме. Кроме нас, было еще пятнадцать девушек и юношей, так же, как и я бывших когда-то рабами.
В доме Ширианны они прижились, и даже получив свободу, остались прислуживать ей. Хозяйка исправно платила каждому, обучала их письму и чтению, рассказывала о манерах и правилах поведения. Я больше молчала и слушала, привыкшая к жизни полной унижений и боли, это все казалось непривычным и пугающим.
Глава 2
– А вы не думали, зачем ей все это? – поинтересовалась я.
Проснувшись утром в теплой, мягкой постели, я еще долго лежала, не решаясь открыть глаза и не веря, что вчерашние приключения не развеялись, оставив после себя горькое послевкусие разочарования. Я свободна, у меня своя комната и есть все шанс завести новых друзей. Только один вопрос, зачем все это гордой, богатой аристократке, не давал мне покоя.
Если ты богат и влиятелен, тебе открыты все возможности мира, даже при правлении нынешнего короля. То, что эта женщина имела влияние, я не сомневалась, как еще ей удавалось сохранить в своем доме частичку магии, пусть даже всего лишь в скульптурах и книгах.
– Зачем ты забиваешь свою голову всякими глупостями? – спросила меня Рейн за завтраком, когда мучавший меня с пробуждения вопрос, все-таки вырвался наружу.
– Это не глупости, – попыталась поспорить с девушкой я, но неожиданно в наш разговор влез рыжеволосый парень, сидящий напротив меня.
– Если ты хочешь долго жить, научись не вылезать, – дал он мне совет. В карих глазах парня гуляла смешинка, неужели я кажусь ему такой смешной, – Ширианна делает так, как считает нужным, даря нам свободу. Почему именно мы, зачем все это, и какая ей выгода, не знает, никто. Ходят слухи, что она против короля и ведет с ним тайную борьбу. Возможно, мы должны будем стать ее армией. Но это все слухи.
– Не дури новенькой голову, – влезла в разговор еще одна девочка, – Ты, Кейли, грубиян. И смутьян, знаешь об этом? И еще, сначала стоит представиться, а потом влезать в чужие разговоры. Я Вилена, а этот рыжий болтун и оболтус – Кейли.
Девочка протянула ладошку мне через стол и лучезарно улыбнулась.
– Лира, – представилась я новым знакомым. Они такие счастливые, смеются, что-то обсуждают. Неужели, я стану такой же, не думая о скорой смерти?
Вилена весело щебетала, тряся великолепной, белоснежной гривой волос, еще щеки заливал легкий румянец. Они с Кейли шутили, подначивали серьезную Рейн и смеялись.
Со временем я втянулась в эти непринужденные разговоры, начиная осваиваться в особняке. Все жители дома, за делами весело болтали, шутили и дурачились. Они были свободны, не просто на словах, а душой. Дни полетели стремительно, наполненные событиями и эмоциями.
Каждый день, мне приходилось делать такое, о существовании чего даже не подозревала! В деревне все было проще, встал утром, скот покормил, в огороде покопался да в избе полы намыл. Здесь же, полы натирали воском, выбивали ковры и каким-то волшебным порошком натирали до блеска ванные, после чего они становились белоснежными. После обеда к нам приходил пожилой профессор, который рассказывал о буквах и цифрах, а леди Ширианна сама лично вечерами преподавала этикет. Я прибывала в состояние эйфории, как губка, впитывая новые знания.
Вся прислуга в доме были дети, самой старшей, Мирке, было шестнадцать, и Рейна рассказала, что через полгода хозяйка начнет подбирать ей жениха. Девушки не задерживались дольше, чем до семнадцати лет, всех выдавали замуж и снабжали неплохим приданым. Мальчишек не трогали до двадцати, если сами не приведут невесту. Я сначала испугалась, но меня успокоили, что насильно никто заставлять не будет.
С Келли и Виленой, оказавшимися моими ровесниками, мы крепко сдружились. Рейн же, которая была на год меня старше, стала для меня не просто подругой, а примером для подражания и наставницей. В первый же мой вечер в доме она где-то достала чашки и после работы мы вчетвером устраивали посиделки в моей комнате. Друзья рассказывали о своей жизни в доме и приключениям в выходные, а я смеялась и старалась сторониться тем о моем довольно печальном прошлом.
– Лир, а Лир, ну давай, расскажи нам, как ты тут очутилась, интересно же, – в один из вечеров взмолилась Ви, которой так и не удалось разговорить меня.
– Да, о нас то, ты уже все знаешь, – заметила Рейн, сидевшая прямо на полу, высоко задрав подол платья, оголив колени. В деревне за такое и выпороть могли, а она и не думала стесняться, видимо, сказывалось воспитание, которое даже уроки этикета Ширианны не смогли исправить.
«Маман говорила, что чем ты скромнее и стеснительнее, там желание для мужчин» сказала подруга, когда я впервые с любопытством рассматривала оголенные лодыжки девушки. Идею, правда, ни я и Вилена не оценили, и задирать юбки перед Кейли не спешили, все же он был мальчиком.
Подруга, правда, обещала исправить эти издержки воспитания, заверив нас, что женщины в бордели, из которого она родом, знали, о чем говорят.
В борделе, кстати, Рейн жила до одиннадцати лет, а после трагично гибели ее матери хозяйка заведения, недолго думая, выручила за сироту несколько золотых монет.
– Вы не понимаете, девушки, живущие в этом, не очень пристойном заведении, самые воспитанные на свете. Они раскованные, свободные и не от кого не зависят, – мечтательно закатила глаза девушка, – приходится иногда поработать, но не однократно мы с мамой гуляли на свадьбах клиентов с одной из девочек.
– Фу, Рейн, спать с мужчинами, да еще и за деньги, – морщились мы с Ви, а Кейли молча закатывал глаза, видимо не раз уже слушая эти дебаты.
– Как хорошо живется шлюхам, мы слышали уже миллион раз, – протянул парень, – мне интереснее узнать историю Лиры.
Парень подмигнул мне, расплывшись в милейшей улыбке. Не знала б, что он сын рабыни, не в жизни б не поверила, что он не какой-нибудь высокородный барин. Камзол одень и граф, графом выйдет.
– Ладно, – вздохнула я, не отстанут ведь, – я сирота. Меня удочерила одна семья, живущая на окраине в деревушке. А год назад они продали меня проезжающим мимо торговцам, за хорошую выручку.
– Ой, – ахнули девочки, – это же тебя, получается, собственная семья продала.
– Получается, – кивнула я, вновь переживая все ужасы минувшего путешествия. Настроение резко ухудшилось, – я хочу спать, вы не против?
Друзья, поняв перепад моего настроение, дальше выпытывать ничего не стали. Переглядываясь, со скорбными лицами, вся тройка удалилась из комнаты, оставив меня одну.
Оставшись тишине, я сглотнула образовавшийся в голе комок. Не сказала бы, что когда-то была сильно привязана к приемным родителям. С первого дня в их доме я видела, для чего им нужна, и не особо тешила себя ложными надеждами. Иной раз, когда получала от матушки палкой за пролитое молоко, думала о том, чтобы сбежать, вырваться на свободу и забыть все как страшный сон. Но, все оставалось лишь в мечтах. Куда податься одинокому ребенку на краю света, даже если бы мне удалось сбежать и потеряться, что маловероятно, так как семью опекунов знала вся округа. Этот вопрос крутился в голову не один год, я перебрала все варианты, но все, каждый путь заканчивался повозкой работорговца.
Я вздохнула, укутываясь в одеяло. Если бы тогда я знала, что эта повозка привезет меня сюда. Закрывая глаза, я была счастлива, что оказалась в этом доме, нашла друзей и могу не бояться неожиданного удара в спину. Каждый из ребят, как пчелки, трудящиеся по дому, были уверены, что им здесь ничего не угрожает, а впереди их ждет светлое будущее. Только один вопрос не давал мне покоя и сгрызал изнутри: зачем это все нужно Ширианне.
Глава 3
Седьмое утро в доме началось с невероятного грохота распахивающейся двери, выбитой с ноги не терпеливой Ви. Подруга бесцеремонно влетела в комнату, распахнув шкаф, и выудила довольно удобное, красивое платье, подаренное мне ей же в честь прибытия.
– Быстрее, Лира! Это твой первый раз! Так волнительно! – Весело щебетала девушка, стаскивая с меня одеяло и настойчивыми пинками направляя в ванную, – я в свой первый выходной одолжила у Мирки тени и помаду, да накрасилась так, что шуты из цирка приняли за свою.
Смех Ви раздался из-за закрытой двери ванной, где я благополучно заперлась, чтобы у подруги не возникло идей навести и мне на лице марафет. К счастью, обошлось, и собрались мы, подбадриваясь лишь веселыми историями из воспоминаний.
После быстрого завтрака я отправилась к хозяйке, чтобы получить свои первые в жизни деньги. Четыре серебрушки, заработанные своим трудом казались мне непомерно большими деньгами, за что я испытывала гордость и восторг. Из уроков профессора я уже знала, что в одной серебряной сто медяков и уже даже начала складывать их, но все равно переживала, не обманут ли меня жадные ярмарочные торговцы. К счастью, мои новоприобретенные друзья успокоили меня, что с ними рядом боятся нечего, и они сами облапошат любого торгаша, затеявшего нечестную игру. Они без умолку твердили о походе в город, строили планы и пытались как можно ярче описать мне свои любимые городские достопримечательности. Кейлли заманивал в таверну, в которой, по его словам, готовилось самое лучше мясо в городе, Ви мечтательно закатывала глаза при мысли о ярмарке и новых нарядах, а Рейн с видом заботливой тетушки писала список самых необходимых вещей. Мне же, самым важным в этот день, казалось посещение городского храма, к счастью, друзья поддержали эту идею, и я вздохнула с облегчением.
Уже у городских ворот, я чуть было не захлебнулась от восторга. Город потряс меня своей красотой. В тот день, когда хозяйка выкупила меня у торговцев, я ни обращала внимания не на каменные мостовые, выложенные причудливыми узорами, не на разноцветную черепицу крыш городских домов. Мы шли по запутанным городским улицам, на которых каменные домики стояли вплотную друг к другу, а на первых этажах за стеклом, Рейн сказала они называются витринами, были выставлены ряды красивых платьев, украшений и обуви. Богатые дамы обсыпали себя драгоценностями в ювелирных лавках, а нищенки с завистью всматривались в магазинные окна и брели вдоль улиц в сторону рынка.
По пути, между домов, я приметила не большой храм. Окликнув друзей направилась внутрь, рассматривая фасад, выстроенный, по-видимому, не одну сотню лет назад. Над входом, на меня взирали каменные изваяния богов, покровительственно улыбающихся прихожанам.
Внутреннее убранство было скромным, но уютным. Воздух храма был пропитан остатками магии, запах которой можно было услышать лишь в таких местах. Против обители богов, даже неверующий король оказался бессильным, казнив сотни солдат, отказавшихся поднимать руку на святыню, но в итоге отступив, так и не получив желаемого.
Я подошла к стоящему у большого витражного окна Фаруну и склонилась перед фигурой.
– Спасибо, – обратилась я к богу, – спасибо, что дал мне надежду на жизнь. Спасибо, за друзей, знания и веру.
Из окна ко мне прильнул солнечный зайчик, согревший не секунду мою руку, и исчез. Я улыбнулась. Отчего-то я была уверена, будто это мой божественный покровитель дал знак, что услышал меня.
Из храма я вышла в приподнятом настроении, готовая на любые подвиги и радостно обняв друзей, потянула их к виднеющейся площади.
Сюрприз поджидал нас практически у самого входа в торговые ряды. Мы заметили большое столпотворение, окружающее небольшую перевозную сцену, а по всей рыночной площади раздавался смех и крики.
– Может быть, это кукольный театр? – вскрикнув, Ви подхватила юбки и кинулась в толпу. Я, с Келли и Рейн, бросились следом.
Пробравшись к самой сцене, мы обнаружили, что никакой это не кукольный театр, а представление фокусника, но совершенно не расстроились. Высокий, черноволосый мужчина на сцене заставлял меня наблюдать за происходящим с открытым ртом. В течение следующего часа он доставал букеты из рукава, поднимал в воздух стол, а когда пропал кролик, я запищала от восторга.
– Время представления подходит к концу, и я покажу вам последний фокус. Для него мне нужен один доброволец, – мужчина окинул толпу взглядом, все вскинули руки вверх и загалдели. Неожиданно, его взгляд остановился на мне, глаза округлились, одними губами он что-то произнес и указал пальцем на меня.
– Леди в зелёном платье, прошу оказать честь мне и моим зрителям, – фокусник поклонился и протянул руку в мою сторону. Я отшатнулась, Келли и Ви подхватили меня под локти и выпихнули на сцену. – Как же зовут, столь юное и прелестное создание?
– Л-лира… – Сказала я, а подумав, пробормотала, – я не леди.
Фокусник неожиданно схватил меня за плечи и заглянул прямо в глаза. Его взгляд был черным, словно ночь, но неожиданно в них вспыхнули алые огоньки, как пламя, охватившее и затянувшееся меня. Я не могла отвести глаз, а мужчина прошептал, что бы услышать могла только я:
– Ты заблуждаешься, юная леди. В тебе течет древняя королевская кровь – и громче для всех – Леди Лира сейчас зайдет в первый ящик, а я заставлю ее переместиться во второй, стоящий в паре метров.
На сцене появилось два больших ящика, фокусник открыл дверь первого приглашая меня войти. Я шагнула. Дверь закрылась, погрузив меня во тьму, но неожиданно начали появляться звезды, все вокруг закружилось, и передо мной появился фокусник.
– Лира, сейчас нет времени, нужно закончить фокус. Этот камень, – он протянул браслет с небольшим камнем, внутри которого, как будто играл огонь, – как только ты захочешь узнать, кто ты, просто сожми его и позови. Я приду.
Я хотела было вновь возразить, что мужчина ошибся и обо мне нечего узнавать, все и так ясно, но мир вокруг снова завертелся, утаскивая меня куда-то. Неожиданно тьма развеялась, и глаза ударил яркий свет полуденного солнца. Я вышла из ящика, толпа взревела от восторга.
– Спасибо тебе за помощь, юная леди, я был не вежлив и не представился. Меня зовут Диарон, а это вам скромный дар за помощь! – фокусник протянул книгу и подмигнул, – надеюсь, мы с вами еще увидимся.
– Прощайте, – прибывая в шоке от произошедшего, я еле смогла попрощаться с мужчиной. Потупив взгляд, слезла со сцены и, не оборачиваясь, направилась прочь, чувствую на своей спине пронизывающий взгляд.
Поежилась. За неделю, уже второй человек указывает мне на происхождение. Задумавшись, я осознала, что не могу оспорить тот факт, что совершенно ничего не знаю о своих родителях, выделяюсь на фоне деревенских своими узкими формами и белоснежной кожей.
– Лира, да стой же ты! – окликнул меня Кейлли и, я вздрогнула выдернутая из своих мыслей, – ты куда бежишь?
– Мне не терпится посмотреть на ярмарку, – остановилась, дожидаясь бегущих ко мне друзей, – и нужно успеть купить необходимое, пока все не расхватали.
Мои оправдания мне показались невероятно глупыми, но друзья не стали меня больше расспрашивать и уже не спеша мы направились вдоль торговых рядов.
– Что сказал тебе этот шарлатан? – Кейли по-хозяйски обхватив меня за талию отвёл чуть в сторону от что-то активно обсуждающих девушек.
– Почему ты решил, что он что-то мне сказал? – я ловко вывернулась из рук парня и кинула на него невинный, честный взгляд.
– Ты убежала со сцены такая растерянная, – хмыкнул Кейлли и утвердительно продолжил, – я видел, он сказал что-то, только тебе. Предлагал непотребства?
– Нет, – пробормотала, задумавшись, а стоит ли рассказывать, – он сказал, что знает меня и кто мои родители. Предложил рассказать чуть позже.
Кейлли недоверчиво покосился на меня, видимо усомнившись в моем здравомыслие:
– Кто может знать циркач, да шарлатан? Разве что твои родители были такими же. Ходят по городам, обирая горожан за веру тех в магию.
– А ты, не веришь?
– Нет. Ее уничтожили, как и веру во все магическое. Может и хорошо, что мы не помним Альмиру до захвата, хоть не тешим себя лишними надеждами о возвращении принцессы.
– А я верю, – вздохнув, я продолжила, – он сказал, что во мне течет королевская кровь. Я конечно сомневаюсь, что и есть, та самая принцесса, но мне хватит и знания о том, что я ни некто.
Кейли с сомнением на меня посмотрел, явно рассуждая не пора ли мне в клинику для душевно больных. Что-то хмыкнул себе под нос, покачал головой и уже мне продолжил:
– А что тебе даст это знание? Пойдешь в родовое гнездо требовать наследство? Да и клоун, может представить тебя кем угодно, без магии все равно не разберёшься.
Я вздохнула, потупив взгляд, но пробормотала другу, что возможно это мой единственный шанс, а больше возможности и не представится. Правду скажет фокусник или нет буду решать уже потом, после.
Подумав, парень согласно кивнул, настояв, что на встречу мы пойдем вместе и ускорив шаг потащил меня догонять ушедших вперёд девочек.
Домой с рынка мы вернулись уже затемно и шикая друг на друга как стайка воришек пробрались по своим комнатам. Я была измучена, но довольная. Моя первая прогулка свободной девушкой ни оставила не медяка в моем кармане, но на полке в шкафу появился шелковый нежно-голубой, в тон к моим глазам, шарфик, пара тетрадей для изучения мной грамоты (я была решительно настроена научиться читать, считать и познать точные науки) и не большая, но ароматная коробочка сладостей. Книга, подаренная Диароном, поселилась рядом с тетрадями и возможно, когда я научусь читать, я узнаю, что в ней написано.
Уставшая, но довольная я поплелась в ванную. Погрузилась в горячую, пахнущую лавандой воду, закрыла глаза и поняла, что счастлива.
Неожиданно кожу на руке обожгло, и я ойкнула, заметив в воде красные всполохи. Браслет, который продолжал висеть у меня на руке, в воде стал поблескивать еще ярче. Я испугалась и попыталась его снять с руки, но взяла камешек в руки и не произвольно подумала о мужчине, давшем мне его, рассматривая огненные всполохи.
Раздался шум и большой черный мешок шлепнулся в мою ванну, булькнул и сел. Я заверещала и швырнула в него то, что первым оказалось в руках: Невесомым браслетом, а в довесок более тяжелым куском мыла.
Нечто проматерилось, откинуло черные волосы с лица и на меня, сверкая разгневанным взглядом, уставился Диарон.
– Ты совсем что ли? – покутил он у виска пальцем – мало того, что чуть не утопила, еще и кидается. Сама, между прочим, вызвала.
– Я не вызывала! – возмутилась было я, а потом вспомнила, что произнесла его имя, когда держала камень и залилась краской, – я случайно.
– Лира, ты только не плачь, – Диарон протянул руку и потрепал меня по голове, потеряв всю свою былую ярость. Я опустила голову и уперлась взглядом в голые колени. Тут, осознание происходящего пришло нам видимо одновременно, потому что фокусник, округлив глаза и залившись краской, как ошпаренный вылетел из ванной, подкинув в мою сторону полотенце, и уперся взглядом в стену видимо в надежде испариться.
Со скоростью ветра и бордовая от стыда я тоже выскочила из купальни. Завернувшись в полотенце, помчалась в комнату, нацепила первое попавшее в руки, а именно брюки чуть ниже колена, не уделяя особого внимания приличию и забыв про верхние юбки и тунику, лишь прикрывающую наготу. В более приемлемом виде вошла обратно в ванную, где Диарон с очень важным, многозначительным видом рассматривал отделанные мрамором белоснежные стены, зависнув в воздухе на высоте в локоть. Я замерла с открытым ртом и выпученными глазами в дверях, что ни могло остаться не оцененным со сторон фокусника и он с наглой усмешкой на физиономии подплыл ко мне и легким прикосновением захлопнул мне рот.
– Ты чего так вылупилась? Магов не видела?
– Не видела, – на выдохе прошептала я и присела в реверансе, маг заржал как кони в конюшни и проплыл прямо к моей кровати, рухнул на перину и жестом пригласил меня присесть на стоящий рядом стул.
Удивительная наглость. Не находя слов для возмущения я ещё минуту нерешительно поторопилась в дверях, но любопытство победило, и я прошла к любезно предложенному мне стулу.
– Как такое могло случиться, что единственная наследница – рабыня? – чуть слышно спросил маг скорее себя, но я и не знала, что ответить, – Лира, позволь показать тебе?
Обратившись ко мне Диарон все-таки сел и заглянул мне в глаза своим черным, пронизывающим взглядом. Я невольно поежилась и предприняла слабые попытки возмутиться:
– Что показать? Я просто Лира, сирота с другого конца мира, не наследница, не леди, – я чувствовала, что слезы подступают к глазам, отчего-то сердце сжалось в комок от капли надежды узнать о родителях.
Диарон не стал спорить или объяснять. Он выудил из кармана своего одеяния нечто, похожее на стеклянную палочку, повертел в руках и неожиданно надломил ее. В образовавшейся в комнате тишине хруст ломающегося стекла казался очень громким. Я вздрогнула от неожиданности, и хотела было что-то сказать, как из сломанной палочки повалил густой фиолетовый дым. Он заполнял комнату, поглощая все на своем пути. Я хотела закричать от вдруг охватившей паники. Быстро вскочила на стул, на котором только что сидела, уклоняясь от дыма. С неожиданной для себя ловкостью перепрыгнула на стоящий рядом стол, оглянулась, на сидящего с безумной ухмылкой мага. Все, это конец. Неужели Кейли был прав, промелькнуло у меня в голове и, потеряв равновесие, я рухнула в распахнувший свои объятия дым.
Мир вокруг закружился, затягивая меня в неизвестность. Последнее что я успела, это увидеть Диарона, ныряющего следом за мной. Когда я вновь открыла глаза, то находилась в небольшой, скромно обставленной комнате. У окна стояла люлька, которую покачивала не высокая женщина. Она сидела склонившаяся над колыбелью, ее волосы цвета миндаля, такие знакомые по отражению в зеркале, были раскиданы по спине. У меня защемило сердце, а к горлу подступил комок. Песня струилась от женщины, окутывая колыбель, заполняя собой комнату и унося в сказочные миры еще не оккупированной Альмиры.
Я поняла, что по щекам текут слезы, воздух в комнате показался спертым, а песня все продолжалась, окутывая собой не только ребенка в колыбели, но и меня настоящую, выросшую, но сквозь года пронесшую эту песню в своем сердце. Единственное наследие своих родителей.
– Мама, – прошептала я, дернувшись вперёд. Диарон, молча наблюдавший все это время, стоя за моей спиной, положил руку ко мне на плечо. Женщина у колыбели вздрогнула и повернулась к двери. Ее голубые глаза, казалось на секунду задержались на мне, но в следующее мгновение скользнули сквозь.
– Слишком мало времени, – пробормотала она, обращаясь к ребенку, мирно спавшему в колыбели. – Иллирика, доченька, прости меня. Я должна покинуть тебя. Псы твоего дяди наши нас, нам уже не сбежать. Ты, последняя надежда нашей страны, в тебе течет кровь трех королевских родов. Ты станешь самым могущественным магом в мире. Ты сможешь освободить наш народ и вернуть магию. Прощай доченька, ты узнаешь все, когда придет время.
Двери с грохотом распахнулись и в них вошло несколько мужчин в форме. Солдаты. Предатели королевской семьи. Мама встала, заслонив кроватку спиной из глаз ее текли слезы, а руки дрожали.
В следующее мгновение стрела пронзила грудь женщины, и она упала на колени.
– Убейте младенца, – раздался гневный мужской голос, и вошедшие стражники двинулись вперёд.
– Нет, – белыми губами прошептала мама и, сорвав с шеи маленький кулон с голубым камнем, положила в кроватку.
Стражник уже занёс меч над колыбелью, как что-то вспыхнуло, ослепив на секунду. Когда свет исчез, оказалось, что ребенок пропал.
Мир вокруг закружился, стены перепутались с потолком, и я потеряла сознание. Последнее, что успела заметить, как разъяренный стражник, замахнувшись мечем, отрубает женщине голову.
– Мама, – прошептала я. Сильные руки мага быстро подхватили меня, и я погрузилась в забвение.
В сознание пришла уже в своей комнате, в голове кружились воспоминания о недавних событиях, которые путались и не собирались усваиваться. Слезы текли ручьем, не желая останавливаться. Слишком много всего произошло за последнюю неделю. Я перевернулась на бок и всмотрелась в темноту. На стуле у дальней стены, облокотившись на стол, сидел Диарон и вертел в руках остатки от своей стеклянной палочки. От неожиданности я подскочила, а маг, будь он проклят, ухмыльнулся и вместе со стулом передвинулся к моей кровати:
– Очнулась, принцесса? – В голосе читалась забота с издевательскими нотками, а глаза были наполнены грустью. Да какая из меня принцесса то вообще?
– Что это такое было? От куда у тебя… – Я пыталась найти слова, чтобы описать его магическую палочку с воспоминаниями о матери, но слов подобрать не могла. К счастью, Диарон сам отлично понял, что я имею ввиду и оказал мне честь, решив посвятить в подробности.
– Это устройство, которое я сломал, обладает редкими магическими способностями. Его едкий дым вызывает воспоминания. Так же ему можно передать часть своей памяти, ту которую ты хочешь сохранить нетронутой, защитить от посторонних глаз. Особенность этой вещи в том, что посмотреть сохраненную на нем часть может лишь тот, кто участвовал в данном событии или по личному приглашению. – Диарон взглянул на меня и продолжил, – это сообщение было предназначено для тебя, потому что ты была тем ребенком в колыбели принцесса Иллирика.
– Принцесса без царства, – хмыкнула я, утыкаясь носом в подушку. Закрыв глаза и погрузившись в размышления, я поняла, что верю всему произошедшему сегодня, верю Диарону, верю в видение. В голове эхом раздавались слова мамы: «Ты станешь самым могущественным магом в мире. Ты сможешь освободить наш народ и вернуть магию». Тело охватила дрожь, из глаз вновь полились слезы, я сильнее вжалась в мгновенно промокшую перину.
Диарон заговорил тихо, но в его голосе звучала сталь решимости:
– Это тяжелый путь полный нелегких испытаний. Тебе стоит еще многому научиться: пробудить в себе магию, различать друзей и врагов, уметь жертвовать одним, чтобы обрести другое, более ценное. Но Лира, если ты не прогонишь меня сейчас, позволь стать твоим другом и наставником. Позволь помогать тебе, нести твою нелегкую ношу. Я обещаю тебе, что мы дойдем до конца, мы вернем тебе твой трон и надежду в Альмире.
От горячих речей мага я даже рыдать перестала. Оторвав свою опухшую от слез физиономию от подушки, я взглянула на него и рассмеялась. О, как нелепо и смешно смотрелся колдун, стоя в своем немыслимом черном балахоне на одном колене посередине моей скудно обставленной комнатушки. В лучших, древнейших традициях Альмира, держа в одной руке кинжал, а другую растопырил, для принесения кровавой клятвы.
– Хорошо, хорошо, я поняла, – мне с трудом удалось принять приступ смеха, – только давай без жертвоприношений, ладно? Диарон, встань, пожалуйста. Я ценю то, что ты хочешь обучать меня и защищать, но, пожалуйста, не нужно резать свою руку, я плохо переношу кровь.
Поколебавшись еще пару секунд, Диарон пробормотал что-то вроде «желание королевы – закон» и поднялся на ноги.
– Ну, я хотя бы тебя развеселил. А сейчас, почему бы тебе не поспать? – Он приблизился к кровати и укутал меня в одеяло. Так заботливо и нежно, словно родитель пеленает свое чадо, – с завтрашнего дня мы начнем твое обучение, а сейчас отдыхай, тебе понадобится еще много сил.
– Спокойной ночи, Диарон, – пробормотала я, проваливаясь в сон. Последнее что я услышала, это щелчок, с которым маг испарился из моей комнаты.
Глава 4
На следующий день моя жизнь в очередной раз изменилась. Каждый вечер, а время для обучения магии Диарон, как и следовало ожидать, выбрал ночное, маг меня тренировал. Это была огромнейшая тайна, которой мне строго настрого запретили делиться с друзьями. Я молчала, но ужасно мучилась, под требовательным взглядом ребят, которые что-то подозревали, наблюдая за растущими под моими глазами синяками. Днем, я, как и все рабочие в особняке мисс Ширианны хлопотала по хозяйству, обучалась письму и счету, а после захода солнца, когда остальные жители дома расходились по комнатам, Диарон появлялся прямо посередине моей спальни.
Получалось у меня, можно сказать не очень. Не знаю, как крепко спал во мне великий маг, но пробуждаться он никак не желал. Диарон мужественно терпел все мои потуги, скрипя зубами от досады и разочарования, но сдаваться не желал.
– Может ни какая я не наследница? Ошибся ты, расходимся, – причитала я, третий час пытаясь ухватиться за магическую нить, летающую по комнате. Нить, как бы я не пыталась, не то что бы ухватить, но и увидеть то не могла.
– Не ошибся. Просто нужно еще немного постараться. У тебя все получится! – Диарон натянул улыбку и еще раз попытался показать, как выглядит столько желанный магический поток. Стало казаться, что еще несколько дней и он сдастся. Убедит себя, что никакая я не наследница, и свалит в неизвестном направлении искать новую жертву магический реальности. Но от этой мысли становилось грустно, терять нового друга абсолютно не хотелось, да и с мыслью, что я смогу колдовать, вроде бы уже свыклась и себя – горе принцессу приняла.
Поглощенная собственными мыслями я практически не слушала мага, активно жестикулирующего руками. Он говорил что-то о медитации, истощении каналов и возможностях восстановления, но я не вслушивалась. Рассматривала появившийся неожиданно слабый блеск, словно маленький комочек солнца, сжавшийся в углу моей комнаты. Он дрожал, забившись в дальний угол и казалось, что ему невероятно больно. Не отдавая себе отчета, словно завороженная я потянулась к переливающемуся всеми оттенками клубку, мои пальцы прошли сквозь него и утонули, не встретив никакой преграды. От неожиданности я ахнула. Комок в моих руках запульсировал, увеличиваясь в размере. Тепло растеклось по руке, поднималось все выше и охватило тело, согревая и лаская его. Неожиданно комок вспыхнул и потух.
– Этого не может быть! – голос Диарона вывел меня из забвения. Я обернулась, и встретилась с его широко раскрытыми от удивления глазами, – ты поглотила магический источник! Нет, не просто поглотила, он как будто бы пришел к тебе! Это невероятно! Теперь нет ни каких сомнений в наследии твоей крови!
– Я не понимаю…
– Ходили слухи, что королевская магия совершенно не похожа на ту, которой учат в академии. Если таким колдунам как я требуется найти и вытянуть магическую нить что бы ее использовать, то ты сама являешься источником!
