Алевтина Арзуманян, Мария Монахова

Компас в океане жизни

Комментарий Редакции: Когда жизнь начинает катиться по наклонной, кто протянет руку помощи в самый мрачный момент? Эта история – честное руководство по тому, как выйти из кризиса, заручившись поддержкой, казалось бы, таких далеких и чужих спутников. А еще – важное напоминание себе, что жизнь полна приятных подарков и красивых встреч.

Художественное оформление: Редакция Eksmo Digital (RED)

В оформлении использована фотография: © Susann Guenther / iStock / Getty Images Plus / GettyImages.ru

Часть 1

Начало

И никогда не пожалеть о том.Редьярд Киплинг

Упала

Теперь у тебя ничего не осталось. Семь лет жизни – в пустоту.

Виктория остановилась, чтобы снять с каблука любимых Manolo Blahnik мокрый коричневый лист. Неловко наклонилась и, потеряв равновесие, выронила из рук папку. Белая бумага разлетелась по асфальту. Вся жизнь, то, что она так долго создавала, уместилась на тридцати двух страницах, усыпанных черными буквами.

Боже, неужели ко всем бедам еще и это? Хотя кого я спрашиваю… Бога нет.

Собрала уже не важные бумажки, испачканные осенью, гордо подняла голову и, сжав всю волю в кулак, зашагала домой. В руках – горстка документов, подтверждающих, что она была владелицей юридической компании. Была. А теперь… кто она?

Ладно фирма. Но Анжелка… Как она могла? Ведь я для нее все делала, а она…

Вспомнила, как месяц назад вошла в кабинет и сразу почувствовала неладное, будто что-то тяжелое висело в воздухе. Анжелы не было. Странно, ведь они каждое утро вместе пили кофе и обсуждали планы на день. Привычным жестом повесила пальто, заметила приоткрытую дверцу сейфа.

Он был пуст: ни денег, ни документов. Как потом оказалось, Анжела на правах совладельца забрала все и «уволилась». Не забыв предварительно «почистить» банковские счета их совместной фирмы.

Вика не могла понять почему. Сначала истерила, пыталась разобраться, а потом плюнула. Да, в последнее время у них с Анжелой все чаще появлялись разногласия и раздражение. Но ведь это можно было обсудить. В конце концов, обо всем можно договориться! Не дети же малые – вот так хлопать дверью, не объяснив причины. Да еще и деньги забрала. Думая об этом, Вика чувствовала злость и жалость к себе, словно все люди мира разом плюнули ей в лицо.

Ну и не нужна мне эта фирма! Устала.

За годы практики много чего было. Вспомнилась старушка, которая оформила квартиру на мужчину, оставив без жилья своих детей. Мальчик, у которого отобрали наследство старшие братья. Женщина с двумя кричащими карапузами, в гражданском браке, оставшаяся на улице, потому что ее «муж» нашел другую…

Таких историй тысячи. Они копились в ее голове, превращаясь в один большой запутанный комок из боли и несправедливости, который она давно научилась не чувствовать. Но сейчас вдруг поняла – хватит.

Машинально открыла дверь квартиры, вошла в темную прихожую. Сняла туфли. Ступни почувствовали приятную прохладу – хотелось постоять так еще, отдавая накопившуюся за день усталость новому паркету. Поставила сумку на полку, повесила пальто, прислушалась: тикали настенные часы, тихо гудел робот-пылесос – значит, дети с мужем еще в кино.

Босыми пятками прошла в ванную. Горячая вода смывала пыль и надвигающийся поток проблем, которые Вика интуитивно чувствовала. Она вдохнула глубже, подставила под сильные струи лицо и с минуту не дышала – стало легче.

Полотенцем голову не замотала – не любила. Накинула теплую пижаму кофейного цвета, промокнула волосы, нанесла на кончики кокосовое масло. Как хорошо сидеть в уютной кухне, вслушиваться в гул большого города, не включать свет.

Чашка приятно обжигала пальцы. Поднесла к самому носу, вдохнула аромат кофе, закрыла глаза. Как же они будут платить за ипотеку? Мысли астероидами обрушивались на нее.

Вика взяла в руки айфон, открыла «Фейсбук» и начала листать ленту. Опять кто-то написал, как важно выбрать дело по душе, чтобы не пришлось работать ни дня. Вранье! Красивые картинки, улыбающиеся лица, Мальдивы, Майами, Бали… Идеальные родители идеальных детей. О, как бесят! Всё. Никаких соцсетей. Нашла кнопку удаления страницы.

Вы точно хотите удалить свой аккаунт? Через 30 дней это действие нельзя будет отменить.

Да.

Облегченно вздохнула и включила свет. На подоконнике увидела свой красный ежедневник. Рука машинально схватила его, и ручка ровным почерком начала выводить слова.

* * *

Ты упала со своего Олимпа. Валяешься среди тех, кого считала никем. В луже из собственных амбиций и масок, которые так старательно надевала на гадкого утенка, чтобы никто не догадался, что он все еще живет внутри. Все такой же хрупкий и неуверенный. Все так же боится и трепещет перед каждым своим шагом. Маленький и беззащитный.

Ты спрятала его очень глубоко и строго приказала молчать и не высовываться. Гордо натянув маску лебедя, взлетела на искусственных крыльях к манящим облакам. А теперь сидишь в луже и не можешь подняться. Потому что стыдно.

Тебе 30. У тебя было все.

Бизнес, но ты его потеряла.

Клиенты, но ты от них отказалась.

Шансы, но ты их упустила.

Ты взлетела совсем ненадолго, осветила ярким светом своего успеха тех, кому хотела доказать, что ты чего-то стоишь. А потом упала. Больно. И теперь у тебя нет ни работы, ни денег, ни статуса. Только боль, стыд и разочарование.

Ты можешь надеть разбитую маску – но поверит ли кто-то? Попытаться взлететь – но обстоятельства уже не те и искусственные крылья тебя вряд ли удержат…

10 ноября 2019 года

* * *

Потянулись дни. Серые, будто кто-то решил покрыть асфальтом всю Викину жизнь. Она перестала чувствовать внутри неудержимые позывы к смеху, не замечала время. Еда была безвкусной. Но Вика все равно ела. Это давало какое-то животное чувство удовлетворения.

Дети, муж и новая квартира стали декорациями – Вика смотрела сквозь них и все время о чем-то думала. А потом не помнила о чем. И снова думала. Ела. Существовала.

Встать с колен

– Чем сейчас занимаешься?

Марта, блондинка с невесомыми кудрями и розовой помадой, смотрела своими большими голубыми глазами. Раньше они часто ходили вместе обедать – их офисы находились по соседству. Она владела нотариальной конторой, и Вика отправляла своих клиентов к ней. Марта медленно размешивала сахар в кофе своими длинными пальцами с безупречным маникюром, Вика невольно засмотрелась на кольцо с черным агатом.

– Красивое.

– Спасибо. Так чем ты теперь заниматься планируешь? Снова будешь юристом устраиваться?

– Нет, что угодно, только не это!

– Когда ты фирму закрыла? В ноябре? Это получается ноябрь, декабрь… Два с половиной месяца назад.

Два с половиной месяца! Чем же она занималась все это время? Посмотрела несколько сериалов. Точнее… Шесть. Сразу после закрытия пришлось уволить няню, и она сама водила детей в школу, садик и по кружкам. Вечерами делала «домашку» с Мишкой. Третий класс все-таки. А еще начала готовить.

Как только Марта ушла, Вика открыла AppStore и скачала «Фейсбук». Секунду подумав, решительно написала «Другая Ви». Что поставить на аву? Цветочки и котики – от таких картинок ее тошнило. Через час поисков на аве красовалась девушка, нарисованная карандашом.

Вскоре появилась первая запись.

Мои цели на 2020 год:

перестать страдать,

найти новую работу,

закрыть ипотеку,

понять, чем я хочу заниматься в жизни.

Что ж, приступим к первому пункту. Тянуть дальше нельзя: ежемесячные платежи за ипотеку с чудовищной скоростью съедали отложенные деньги. Подумав об этом, Вика зло ухмыльнулась. Спасибо, Анжелка. Услужила на славу.

Но я не из тех, кто просто сдается. Два месяца страдала, говорите? Но и это прошло. Я сильная, я справлюсь. И всем еще покажу!

Долго думала, отыскивая на ноутбуке нужную программу. Нашла.

Страница ворда смотрела на нее с белоснежным безразличием. Вздох, пальцы быстро забегали по клавишам.

Составить резюме было легко: отличная база, опыт – семь лет, образование… Правда, для устройства юристом. Вику передернуло. Медленно набрала в поисковике «юрист работа». Google выдал 25 миллионов результатов.

Компания Perfect Production, крупнейшее объединение торгово-производственных предприятий, объявляет конкурс на вакансию «ведущий юрисконсульт по недвижимости».

Компания «КУБ», производитель строительных материалов, примет в команду помощника юриста.

В управляющую компанию требуется начальник юридического отдела, ведущий юрисконсульт.

Кофе, свежий круассан с малиной, рядом аккуратно приютилась шоколадка (вдруг захочется – лишний раз не вставать). Вика снова вздохнула. Открыла только что созданную страницу в «Фейсбук». Лента пустая – подписок нет. В рекомендованном какая-то муть. В строке поиска появились слова что делать. Длинная полоса публикаций, которые, казалось, можно листать вечность. Открыла какую-то запись – глаз зацепился за геолокацию с ее городом – и начала читать.

Трансерфинг – мощная техника управления реальностью, которая позволяет создавать жизнь под ваш заказ.

Что за бред?

Я решила публиковать на своей странице техники Вадима Зеланда. Выполняя их, вы незаметно для себя будете менять жизнь к лучшему, желания будут исполняться, события складываться наилучшим образом.

Какая замечательная чушь! В это действительно кто-то верит?

Предлагаю вам каждое утро начинать с практики «Стакан воды». Сразу после пробуждения налейте себе стакан чистой воды и зарядите его, для этого напишите на листке бумаги ваше намерение…

Намерение? Это что-то типа желания? Вика прочла последние слова поста:

Завтра утром опубликую следующую практику. В комментариях можете задавать вопросы. Буду рада ответить всем. Ваша Аня.

Почему-то подписалась, потом допила кофе и вышла из аккаунта. Затем, не вчитываясь в описание вакансий, отправила 20 резюме в первые попавшиеся компании, принесла большую пачку соленых семечек и включила новый сериал. А вечером по традиции читала детям сказки. Они уже давно уснули, а она все читала и читала, не видя строк, не понимая смысла…

Стакан воды

На улице минус 20, 02.02.2020. И на 12.00 у нее назначено собеседование. Сколько двоек! Весь Интернет так и пестрил сообщениями о сегодняшнем «волшебном» дне: все загаданные в этот день желания непременно исполнятся.

Двадцать первый век на дворе, а они все про какое-то волшебство твердят…

Вика долго выпрямляла непослушные волосы перед большим зеркалом в прихожей и думала, как так получилось, что в ее ленте вдруг появились посты о самопознании, саморазвитии и даже эзотерике.

Перед собеседованием она не волновалась. Наоборот, было страшно, что ее возьмут.

– Виктория, нам всегда нужны люди с таким опытом, как у вас! Приходите завтра, обсудим график!

– Да, конечно! До встречи.

На следующий день Вика «забыла» прийти. Да, ипотека. Да, на последнем платеже они отдали все, что было отложено. Да, в следующем месяце придется где-то брать деньги… Мысли камнями обрушивались в голове. Она включила очередную серию сериала и откусила большой кусок полюбившегося круассана с малиной.

Вечером с работы вернулся Алексей, и Вика, порхая вокруг него с тарелками и чашками, решилась с ним поговорить.

– Леша, я не знаю, чем мне заниматься и чего я хочу. Проблема в том, что есть ипотека.

– Не переживай, Викуль, все будет хорошо. Ищи то, что по душе. В крайнем случае, займем у родителей.

– Ты что? С ума сошел? Никогда я не пойду унижаться ни перед кем! Ты же меня знаешь! Сами справимся! Мы найдем деньги! Я завтра же найду работу!

Ночь заставила всех уснуть, но Вика не спала и все злилась: занять у родителей!

Да ни за что! Как, говорите, делать эту технику про стакан воды?

Встала, на цыпочках прокралась в кухню и старательно вывела на листе бумаги:

Я хочу найти работу, чтобы мы могли выплачивать ипотеку, чтобы у меня было время на себя и детей.

Растерла ладони, почувствовала жар и поднесла руки к стакану. Так, кажется, нужно было сделать? Закрыла глаза и долго стояла со стаканом и странной улыбкой. Выпила. От холодной воды по телу прошла дрожь. Поставив его на стол, разблокировала телефон. Как звали ту девушку, которая писала про стакан воды? Кажется, Аня. Написала в личные сообщения.

Подскажите, пожалуйста, Анна, как скоро исполнится намерение, загаданное на стакан воды? Что, если мне нужно срочно? Благодарю за ответ.

Следующий день прошел молниеносно: садик, школа, готовка, круассаны, сериал – три части ровно. Вечером Вика снова читала сказки, потом тихонько погладила по голове спящую Валюшу. Под ручку подложила плед, чтобы ей было удобнее, укутала ножки и поцеловала маленькие пальчики. Затем подошла к Мишке. Все еще детские пухлые щечки, но уже такое взрослое выражение лица. Все-таки девять лет уже. А Валюшке целых пять. Как быстро летит время! Вика поправила сыну одеяло и прикрыла дверь в детскую.

* * *

Все Лизкины знакомые после декрета не вернулись на предыдущие рабочие места. Кто-то стал фрилансером, кто-то фотографом, а кто-то даже открыл свой бизнес. Вот и Лизкина очередь. Два карапуза, двойняшки, шустро превращали дом в свалку, пока она перечитывала в «Гугле» сто пятидесятую статью о том, на чем можно зарабатывать в декрете.

Делать что-то своими руками – не то.

Преподавать английский – совсем нет.

Писать тексты на заказ – тут ни опыта, ни таланта.

Лизка перечитывала списки «100 идей заработка для мам в декрете» и «50 способов заработать онлайн без опыта». И ничего не находила. Слишком сложно. Слишком долго. Слишком скучно.

Вздрогнула от звука разбившегося стекла – опять Славка залез на столешницу и что-то стянул на пол. Вздохнула и поплелась на кухню – за эти полтора года она давно привыкла: что-то постоянно разбивается, рассыпается и переворачивается. На столешнице стоял босой Славка и улыбался во весь рот. Маргошка смирно сидела в углу и старательно размазывала по кафелю свежую лужицу. На полу валялось блюдце – его-то Лиза как раз и забыла спрятать повыше.

На следующий день все повторилось. И на следующий. Дети, звук бьющегося стекла и падающих мячиков, каши и стертые в пюре фрукты, босые пятки и улыбающиеся невинные лица, светящиеся от счастья. Над всем этим – уставшее лицо Лизки, на котором отпечатались мысли о побеге.

Муж появлялся в восемь вечера, а исчезал в восемь утра. Приносил с собой полные пакеты с ароматными батонами, гречкой, рисом и нарезанными тонкими ломтиками твердыми сырами – Лизка их обожала. По субботам Валик отсыпался. А по воскресеньям они все вместе ходили гулять на набережную, ели клубничное мороженое и кормили двойняшек зелеными яблоками и детскими йогуртами без сахара.

С понедельника Лизка начинала свои поиски сначала. Делала упражнения на поиск предназначения. Выписывала свои сильные и слабые стороны. И писала в толстый блокнот с желаниями: я с радостью выполняю свое предназначение, моя жизнь полна счастливых моментов и я полностью реализую свой потенциал.

В формулировке она не была уверена, поэтому каждый раз переписывала по-разному. Но сути это не меняло. На старую работу выходить не хотела – хватит с нее офисной пыли и начальников. А новую никак придумать не могла.

Валик неизменно повторял:

– Не спеши, еще полтора года декрета. Я же обеспечиваю вас всем необходимым. Ты можешь совсем не работать, если хочешь.

Но Лизка иначе не могла: чувствовала себя нахлебницей. Да и быть все время с детьми становилось все тяжелее, мечтала с сентября отдать их в садик. Им будет год и восемь. Мама говорила, что это рано. Но Лизка так не считала и, не спросив никого, написала заявление.

В тот день улыбающийся Славка разбил светильник. Лизка даже прослезилась: ей так нравилось включать его перед сном и читать книгу в пятне таинственного света, когда весь дом погружался во мрак. И как он умудрился?

Вечером Валик сказал, что светильник ремонту не подлежит. Но Лизка все равно весь день просидела в поисках, как починить светильник. Не нашла ничего толкового, зато увидела инструкцию, как сделать светильник в виде георгина из изолона. Выглядело это впечатляюще и показалось ей вполне простым.

Она долго нажимала кнопки на клавиатуре и вчитывалась в описания цветов, фактуры и составов. Оформила онлайн-заказ и стала ждать.

Через три дня посылка пришла. Валик принес домой коробку с проводами, вилками и цветными рулонами изолона.

– Ты же мне поможешь разобраться с электрикой? Я сделаю светильник, а ты подключишь его. Не знаю, как это правильно сказать. Короче, чтобы он включался.

Валик растерянно улыбался и кивал – вот где пригодится его образование.

Лиза пыхтела над своим творением неделю. Отбирала обрезки и ножницы у двойняшек. Находила клей в щелях дивана. И тратила весь дневной сон детей на собирание светильника.

В субботу Валику отоспаться не получилось – Лиза с горящими глазами вручила ему огромный алый цветок, внутри которого было приготовлено место под лампочку.

Когда светильник был готов, Лизка не могла налюбоваться. Дети то и дело норовили его уронить. Муж гордо говорил, что еще кое-чего помнит. Лизка взяла в руки телефон и нажала на кнопку «сделать снимок» не меньше сорока раз. Долго выбирала самые удавшиеся кадры, а затем выложила на свою страницу в «Фейсбуке».

«Вот какую красоту я сделала своими руками. Ростовой светильник из изолона. Угадаете, что за цветок?»

Вечером она приготовила чай с мелиссой с маминого огорода и села читать у своего нового светильника. Волшебный свет мягко обнимал ее, пока весь дом прятался во мраке. Страницы книги тихо шуршали, погружая ее в новые события придуманных кем-то миров. Все, как она любила.

На следующий день что-то случилось с телефоном: он выдавал уведомление за уведомлением.

Кто-то поставил лайк вашей публикации.

Кто-то оставил комментарий к вашей публикации.

Лизка открыла свою страницу – на нее смотрел ее светильник, 20 репостов, 30 комментариев, 148 лайков. Откуда?

«Круто! Умничка!»

«Вау, как красиво! Никогда таких не видела!»

«Это роза? Можно заказать?»

«Георгин же! И я тоже такой хочу!»

«А сделаешь на заказ?»

«Вы заказы принимаете?»

«Цена?»

«Цена?»

«Стоимость?»

«Цена?»

Лизка не понимала, что происходит. Перечитала все комментарии трижды – к этому моменту их уже стало тридцать четыре. И тут до нее дошло – люди спрашивают, может ли она сделать им такой же светильник на заказ!..

Спустя год Лизка так же вечерами читала книгу, укутавшись волшебным светом своего первого георгина. А днем, пока дети были в саду, а муж на работе, корпела над новыми цветами: розами, лилиями и гортензиями. Но самыми любимыми у клиентов все-таки оставались георгины.

По субботам Валик отсыпался. А по воскресеньям они все вместе отправлялись на набережную, кормить чаек хлебом, а детей – йогуртом без сахара.

* * *

Вика дочитала историю, жуя семечки, и почувствовала: больше в нее ни одна семечка не поместится. То же можно было сказать и про книгу. Да и времени уже почти двенадцать. Муж закончил смотреть свои ролики на YouTube. Она подошла к нему сзади и обняла.

– Пойдем спать?

Привычным жестом уложила свою голову возле его плеча, оставив ее наедине со своими мыслями. Удобно прикорнула к мужу и закрыла глаза. Завтра снова будет сад и школа, сериал и круассан, книга и резюме. И послезавтра. И послепослезавтра. И послепослепослезавтра…

Первые вестники перемен

– Доброе утро, Виктория! Напишите, пожалуйста, на листочке данные о вас и вашем муже. Обновляем информацию о родителях. Нужны ваши Ф. И. О., телефоны и кем работаете. А еще адреса: домашний и места работы. Вот, держите.

Воспитательница протянула ей листок бумаги, вырванный из школьной тетради. Вика попросила ручку. Через десять минут она шла по улице и не видела за слезами дороги. Кто она? Раньше гордо писала: руководитель юридической компании “ЮрКонтроль”. А теперь?

Теперь ты никто. Ничтожество. Домохозяйка. Да что ты можешь? Тебя не станет – и мир этого не заметит. Тебя просто нет.

Когда слез стало меньше, зашла в пекарню. Круассаны, эклеры – все как всегда. Дома сварила кофе и включила очередной сериал. Скоро она обнаружила, что опять зависла в ленте «Фейсбука» и не понимает, о чем сериал. Выключила. В третий или четвертый раз ей попался пост про коронавирус. В Китае кто-то съел летучую мышь, и от этого половину страны закрыли на карантин. Вика ввела в строке поиска «коронавирус».

«Ученые во всем мире работают над созданием вакцины против нового коронавируса. Если исследования окажутся успешными, ее выпуск начнется…»

«В связи со вспышкой коронавируса ВОЗ провозгласила мировую чрезвычайную ситуацию».

«Вспышка смертельной болезни угрожает мировой экономике потрясениями, сравнимыми с кризисом 2008–2009 годов».

Вика возмущенно отбросила телефон на другой конец дивана. Вспомнила, что муж и мама рассказывали об этом, но она не обратила внимания. Свиной грипп, птичий грипп, Эбола – что нового принесет коронавирус?

«В Ухане после объявления карантина запрещены любые развлекательные мероприятия, гражданам нельзя пользоваться личными автомобилями, закрыты рынки и места возможного массового скопления людей».

Вика очень редко читала новости. И в этот раз не стала углубляться. Решила, что, если будет что-то серьезное, ей об этом точно сообщат. Открыла календарь и посчитала: до следующего платежа по ипотеке осталось двадцать два дня. Сообщение в «Фейсбуке» отвлекло от навалившихся мыслей:

«Добрый день, Виктория, рада знакомству! Трансерфинг – это довольно глубокая философия. Стакан воды – это лишь маленькая техника в целой системе. К сожалению, в одном сообщении у меня вряд ли получится объяснить вам, как это работает. Скажу лишь, что то, сбудется ваше намерение или нет, зависит от вашего внутреннего состояния. Если хотите разобраться в этой философии, советую почитать книги Вадима Зеланда. Надеюсь, я помогла вам».

О, боги! Вика вдруг осознала, что недавно проделала ту самую эзотерическую чушь, которую так хотела искоренить из своей ленты.

«Спасибо за такой подробный ответ, Аня. Скажу честно, читать книгу не буду, потому что не верю в магию».

«Это не магия. Трансерфинг работает по-другому. Все есть энергия. Вы о квантах слышали?»

Кванты? Это же физика. Как кванты могут быть связаны с нашептыванием над водой?

Вика проболтала с Аней весь день. И весь следующий день. Они перешли на голосовые, а потом договорились встретиться. У них оказалось столько общего! В любимом кафе за чашкой привычного латте Вика делилась с Аней своей историей.

– Слушай, а ты не думала пойти работать онлайн? Я работаю в одной компании, они делают курсы по саморазвитию. Это не только эзотерика. Очень много психологических курсов. Разные сферы: отношения, деньги, самооценка… Я могу спросить, может, им нужен человек.

– Нет, ты что. Где я, а где саморазвитие. Я юрист.

– Но ты же не хочешь больше работать юристом. К тому же я не предлагаю тебе быть лектором на курсах, – Аня рассмеялась. – Максимум администратором или копирайтером.

– Нет, спасибо тебе большое за предложение. Но я никогда не работала онлайн. Я думаю, это не для меня.

–Ну как хочешь. Если передумаешь, напиши мне.

После встречи Вика зашла в свой любимый книжный – Аня посоветовала ей прочесть книгу с реальными историями обычных людей. Истории Вика любила, даже очень. Новая книга приятно пахла. Вика пошуршала плотными листами и, не раздумывая, купила. Уже вечером, когда в доме все успокоилось, она села читать первую историю.

* * *

«Хочу сидеть в декрете три года и вообще не работать!»

Так в свои двадцать три я мечтала отдохнуть от трех работ и бесконечных передвижений по городу в душных маршрутках. Бешеный ритм утомил меня так, что рождение малыша казалось настоящим спасением.

Долгожданный декрет наступил. Я переехала из большого города в родной маленький, забытый миром городок – здесь малышу будет лучше. Жизнь стала спокойнее. Из нее исчезли бесконечные встречи и общение, гонка и ритм.

Через полгода мне стало казаться, что вместо мозга у меня пластилин. Слова все хуже складывались в предложения, а друзья все реже приходили в гости: все были заняты своими учебами и работами. Все, кроме меня, что-до делали, куда-то двигались. Жили.

И только я была предоставлена себе и ребенку. Мир остановился. Будущее исчезло.

Я гладила постельное и пеленки с двух сторон. Вытирала пыль даже с вертикальных поверхностей. И каждое утро ела овсянку на завтрак. А в душе нарастало непреодолимое желание общаться, куда-то ходить, зарабатывать. Жить. Развиваться. Создавать.

Но дни неизменно повторяли друг друга, и я давно перестала отличать среду от воскресенья.

В одно серое утро я открыла свою страницу в «ВКонтакте» и увидела сообщение от Веры, моей одноклассницы, с которой мы не виделись лет сто.

«Привет! Давно не виделись, еще со школы, да? Давай встретимся?»

Знаете, бывают такие люди, с которыми всегда есть миллион тем для обсуждения. Вера была тем самым человеком. Когда она приехала ко мне впервые, я не понимала, что происходит: мы не могли наговориться. Энергия била ключом. Идеи всплывали друг за другом. Слова взахлеб рождались и растворялись в бесконечном потоке информации. А изнутри рвалось необъяснимое желание действовать. Делать хоть что-то, и желательно прямо сейчас.

– В нашем городе нет детского центра. А у нас все ходят на дом. Было бы здорово организовать такое пространство.

– Я хочу открыть клуб для мам в декрете. Нам так не хватает общения. Весь день с детьми…

– Я хочу иметь свой бизнес, чтобы ни от кого не зависеть.

– Это можно организовать.

– Это не сложно.

– Просто подумай об этом.

– Я знаю, с чего начать.

Мы начали с детских памперсов, а закончили идеей открыть детский центр. Денег не было. Моему сыну год…

Несколько дней эта мысль не выходила из головы. Я вспомнила свой трехлетний опыт работы в таком центре и поняла, что знаю, как это устроено изнутри. Потом подсчитала доходы и решила, что смогу выйти на тот же уровень, который получала до декрета, открыв свой репетиторский центр на семьдесят пять детей. Только для этого не придется проводить по семь уроков в день и ездить по всему городу, как это было раньше.

Семьдесят пять детей – это всего три преподавателя. А если преподавателей будет десять?

Все казалось таким простым: снимаешь помещение, обучаешь сотрудников и получаешь свои денежки. И, главное, тебя ждет социальный успех, признание, уважение окружающих.

– Вера, я, кажется, все придумала. Мы можем реально открыть репетиторский центр. Приезжай, обсудим.

– Я выезжаю прямо сейчас.

Вера приехала через пару часов. И вихрь энергии повторился.

Через три месяца после того разговора мы открыли свой первый центр. При этом у нас не было денег, опыта и знаний.

Деньги нашлись в последний момент – ровно столько, сколько нужно. Мы принесли из дома свои игрушки, книжки, столы и ноутбуки. А карточки, игры и другие учебные материалы сделали своими руками.

Сразу после открытия началось что-то необъяснимое. Проблемы сыпались непрерывным потоком, сменяясь невероятно вдохновляющими моментами общения с сотрудниками и клиентами. Я была то в раю от счастья, то в аду от безысходности.

Преподаватели увольнялись чуть ли не раз в месяц. С каждым из них уходили ученики и падало доверие к центру. За два года в декрет ушли семь девочек.

Через пять месяцев после открытия случился пожар прямо во время занятий. А потом мы сидели с Верой в пожарной части, объясняли причины возгорания и писали заявление. Думала, что нас тогда закроют.

Центр совсем не приносил дохода. Мы каждый месяц выходили в ноль с натяжкой. Деньги приходили исключительно от моих частных уроков (которые с таким же успехом можно давать в снятом кабинете без лишней головной боли). Но мы упорно держались и мечтали открыть филиалы по всей стране.

Вскоре у меня родилась дочь. А Вера предложила открыть второй центр. И мы начали выбирать город. Ездили по всем населенным пунктам, которые были относительно недалеко от нашего городка. И вскоре нашли подходящее место.

К проблемам существующего центра и новорожденной дочке добавилась организация работы нового. Но я была на пике своих амбиций и работала на износ.

В сентябре следующего года мы отпраздновали двухлетие со дня открытия первого центра и начало работы второго. Начали получать первый доход.

Казалось, живи и радуйся. Но радости во мне оставалось все меньше.

Внешне картинка была идеальной: семья, бизнес. Я двигаюсь по городу, обвязанная ярко-оранжевым слингом, в котором – годовалая дочь. С ней я прихожу на все собрания и встречи, хожу за покупками и гуляю. Работаю два раза в неделю по два часа. Ношу красивые платья. В этот раз после родов я не оказалась в капсуле времени.

Но… нет. В «бизнесе» все далеко не гладко. Через две недели после начала нового учебного года уходит наш самый загруженный преподаватель. Тридцать детей – это треть всех учеников – остаются ни с чем. Замены нет.

Вот тут меня накрыла волна отчаяния. Днем я улыбалась клиентам и проводила вдохновляющие собрания. А ночью не спала, потому что уже знала: я не хочу всего этого. Устала.

Я чувствовала себя в клетке. Городок, такой маленький, еще больше усугублял это чувство. Куда ни пойдешь – всюду знакомые лица. Да и пойти особо некуда. Весь город можно пройти пешком за пятнадцать минут.

Но остановиться было выше моей гордости.

Все решилось вместо меня. В новом филиале увольнений не было, доход был подозрительно маленьким. Точнее, нулевым. А вскоре обнаружилось, что руководитель скрывает от нас доходы. Скандал. Я впервые в жизни подняла голос на чужого человека. Слезы. И закрытие.

Сразу после этого разгорелся скандал в «ВКонтакте»: кто-то написал гадости о нашем центре и публикация вышла в топ. Казалось, весь город верил этой лжи. Сотни комментариев, споры, за и против – все это продолжалось целый мучительный месяц.

Внутреннее напряжение достигло пика. В этот момент мы с мужем готовились покупать дом. И за сутки до покупки я четко осознала: не хочу жить в этом городе. Мне нужна свобода. Мне не нужен этот центр, статус и перспективы. Моя клетка так сильно давила, что я готова была сломаться от любой неприятности. От любого неправильно сказанного слова.

– Давай не будем покупать завтра дом? Не хочу жить в этом городе. Ведь еще не поздно!

– Любимая, мы год ждали документы, собрали деньги, завтра нотариус. Давай доведем до конца это дело, купим, а потом уже будем решать, что делать.

Через месяц мы продали репетиторский центр и переехали в большой город обратно.

В тот момент внешне я все потеряла: деньги, бизнес, клиентов. Оставила только что купленный дом, так в него и не переехав. Но обрела намного большее: свободу».

* * *

Дальше Вика читать не смогла. Она задумалась. Мысли хаотично проносились в ее голове. На следующий день долго обсуждала с мужем, как они будут выбираться из ситуации с ипотекой и что будут делать, если их закроют на карантин. Работать юристом она точно больше не будет. Леша спросил:

– А почему ты не соглашаешься попробовать работать онлайн? Ведь ты будешь там не одна: Аня тебе поможет.

И правда, почему? И она написала новой знакомой сообщение:

«Ань, привет. Я готова попробовать работать».

Дальше – как в тумане. Все вдруг перемешалось и стало нелогичным и неправильным. Собеседование на место администратора в онлайн-школу. Красные ленточки вокруг детских площадок. А на 8 Марта вместо цветов люди почему-то начали скупать туалетную бумагу. И страх. Он висел в воздухе, и никакой ветер не мог его развеять.

«Виктория, мы рады видеть вас в нашей команде. С 15 марта вы можете приступать. До этого момента нужно изучить работу платформы. Всему, что вам нужно знать и уметь, вас научит Евгений. Он свяжется с вами завтра».

Дни стали очень нервными. Вике приходилось по полдня сидеть и разбираться с новыми обязанностями. В мире нарастала паника и неопределенность. Она старалась не придавать значения тому, что происходит, но перед сном, когда бесконечный поток информации прекращался, неизменно слышала в своей голове мысли:

«А вдруг это правда? Вдруг мы заболеем и умрем? Что делать, если реально заразимся? Вдруг и правда надо накупить продуктов на год вперед?»

Школу и сад закрыли на карантин на неопределенный срок. Гулять на улице запретили. Дети дома сходили с ума. Алексей пропадал на работе, а Вика пыталась разорвать время между бытом и новыми обязанностями.

Вскоре Алексей решил отвезти детей к бабушке и там побыть пару дней – привести мысли в порядок. Продажи автомобилей практически сошли на нет. Хорошо, что зарплату ему пока оставили. Вика с радостью согласилась: побыть наедине в это непростое время показалось роскошью.

15 марта Вика погрузилась в работу. Ее задача была несложной: читать сообщения, если возникают вопросы, отвечать или направлять их к лекторам курсов или техподдержке платформы. А еще разруливать конфликты и бороться со злостными нарушителями правил. Благо таких было немного. В чате она была тенью, невидимой и очень внимательной.

На первое время ей дали всего три группы курса по саморазвитию. Там люди ставили цели и шли к ним, разбирались в себе, своих желаниях и ценностях, писали планы по их достижению. Вроде бы ничего сложного. Больше всего Вике нравилось, что здесь каждый делился своей историей. Кому-то помогли медитации, кому-то – визуализации, кому-то что-то другое, а она должна была помогать им всем разом не потеряться в этом потоке информации.

Люди, вы это серьезно? А реальные действия вам не помогли? Иногда в ее голове рождались такие мысли. Но она решила абстрагироваться. Это всего лишь работа. И Вика решила выполнять ее качественно, раз уж взялась.

Но самое главное было не это. Первую же оплату Вика смогла перечислить за ипотеку! Облегченно вздохнула. Хорошо, что она согласилась здесь работать. Все-таки это намного лучше, чем было раньше.

Новые цели

Вечерами, покончив с печеньками и работой, детьми и сериалами, Вика все чаще стала ощущать необъяснимое желание, которое она долго не могла понять. Начитавшись за день историй, она хотела выплеснуть их на бумагу. Красный блокнот заполняли буквы – и чем больше, тем легче становилось на душе. Как будто эта история с «короной» была там, а настоящая жизнь – в этих буквах на страницах блокнота.

Она стала копаться в своей памяти, искать, доставать старые, давно забытые ларцы воспоминаний. Вот она открыла чистую страницу и вспомнила свою историю ранней молодости. Ведь когда-то она рисовала! Ее учительница оставила глубокий след в жизни.

Вика снова открыла блокнот и вывела посередине строчки ровными буквами:

Посвящается Ирине Зайцевой

* * *

История одного художника

Швейная машинка издавала монотонный звук, сливаясь с другими в гул, настолько привычный уху, что она его не слышала. Для нее – шумящая тишина. На заводе, где она трудилась, работало еще человек триста.

Руки, огрубевшие, серые, машинально берут ткань, привычные стежки оставляют на ней черные линии, иногда цвет меняется, но чаще – грустный, унылый. Под потолком прямоугольники мутных стекол. Солнце просвечивает сквозь них, яркость остается на полотне, растворяется. Жизнь после очередной зимы рождается, кипит, бурлит, клокочет. Она этого не видит – просто знает. Смена начинается рано, караван повседневности. Дорога, стежки, все как будто не с ней.

– Я заявление хочу написать об увольнении. Не могу больше. Я вам очень благодарна.

– А куда же ты пойдешь? – Дама с полными руками, добрым усталым лицом тоже не выспалась. – Ну, пиши, раз решила. Но, если что, знай: можешь вернуться. Мало ли как там у тебя сложится, – посмотрела, улыбнулась.

Ира закрыла за собой дверь кабинета, завода, прошлой жизни. Вдохнула незнакомый, не слышанный раньше воздух. День клонился к закату. Она вышла полностью счастливой. Задерживала дыхание, чтобы дольше удержать момент. Радость сделанного поступка рассыпалась по асфальту с каждым новым шагом. Карманы дырявые – не удержать, как ни старайся.

Вставляя ключ в замочную скважину привычным движением, ощутила подавленность.

– Я пришла, – привычный коридор сгустил темноту, напугал.

– Ну ты чего свет-то не включаешь? Привет, как день? Что с настроением? – колючие усы мужа дотронулись до щеки.

– Я уволилась.

– Ты не говорила, что собираешься. Точнее, говорила, конечно, но я не думал, что так скоро, – муж заулыбался. – Ну и хорошо, ну и молодец, решила, значит, так правильно.

Прошла на кухню, открыла настежь окно, выглянула в черноту вечера, свежий воздух положил руки на плечи. Стала смотреть во двор.

– Я и сама не думала, а потом поняла, что нельзя так: жить и не думать, – устало сказала она. – Время идет, понимаешь? Оно не ждет, пока я там что-то начну менять.

Муж подошел, обнял, тоже стал смотреть на черное небо, фонари, деревья, машины, улицу, редких людей, – все такое привычное, не успеваешь замечать. Только знаешь, что картинка такая. Любовь – это смотреть вместе из окна на движущийся мир, освещенный уличными фонарями.

– Я рисовать буду.

Скучающий на антресоли мольберт улыбнулся засохшей краской. Эту ночь он провел в ожидании новой жизни. Вещи, как люди, без внимания быстро выходят из строя и умирают. Он не исключение. К тому же у него была тонкая душевная конституция.

Выходные она провела, разбирая коробки с красками, клячками, кистями, маслом. Многие вещи пришлось выкинуть – не выдержали испытание долгим бездельем. Засохли, развалились, погнулись, скукожились. Уныние постепенно отступало. Раскладывая яркие цвета по коробочкам, на сердце Иры оставались жизнерадостные отпечатки. Черные графитные карандаши сделала похожими на метлы ведьм, помыла мастихины, достала уголь, сепию, сангину. К ней возвращалось спокойствие. Она еще не знала, что будет делать дальше, но точно решила, что для своей жизни она выберет самые любимые цвета.

– Да, мне курс для взрослых, 39 лет, я окончила… – кашлянула, вспомнила, что так и не окончила архитектурный. – Хочу освежить память и руки.

– У нас есть отличный курс как раз для вас, вот посмотрите, время вам подойдет.

Она ждала вторника и первого занятия. Купила чистые белые листы. Было страшно.

Подруга Алла, тоже с завода, отговаривала.

– Ира, ну куда ты? Какое рисование? На нем денег не заработаешь, а у тебя семья, между прочим, Володя-то сколько получает? Он один вас не вытянет.

Ира вздыхала, соглашалась, понимала, что подруга права, но сделать ничего не могла. Что-то внутри нее уже рвалось наружу, к другой жизни, и она знала, что не может себя обмануть. Слишком долго она это делала.

– Володя меня поддержал, я все знаю, все понимаю, но как раньше нельзя. Как вспомню наш завод… Ты уж не обижайся, но так хочется выть, – она рассеянно всматривалась куда-то вдаль. – Я попробую, может, ошибусь, но буду точно знать, что пыталась. Не хочу жалеть, что жизнь только за мутным окном, в которое я даже и посмотреть не могу.

– Ну раз решила, что уж тут… Буду скучать без тебя, конечно.

Вечером Алла рассказывала мужу:

– Ира – дура. Уволилась, представляешь? Не в плохом смысле дура, – уточнила на всякий случай, – ушла в никуда. Просто сказала «я так больше жить не хочу» и написала заявление. – Где-то в душе Алла завидовала ее смелости.

– Она у тебя всегда была с чудинкой. Я не понимаю, почему вы дружите столько времени.

– Да, это точно, с чудинкой. Тут хоть стабильность, зарплата, а куда она пойдет? Хорошо, сын взрослый, может, устроится куда-нибудь, помогать будет, а то Володька один точно не справится. Она рисовать собралась, у нее образование – неоконченная художка.

– Кому нужны эти художники? Вон на набережной стоят, картинами торгуют. Да и то люди туда глазеть идут, а не покупать.

Не следуя по общему пути, по выкройке, которую кто-то создал, всегда сталкиваешься с осуждением. Человек так устроен.

Ира стала ходить на занятия. Грызла себя, видела уставшего от работы мужа. Ей казалось, что она обворовывает свою семью, лишая ее внимания и денег, которые могла бы заработать. Но, беря в руки кисть, обо всем забывала.

Бог смотрел на нее с чистого листа. Талант после долгой спячки никак не мог прийти в себя, точнее в Иру. Нехотя так скидывал привычный сон и приступал к своим обязанностям. Сотни картин, еще не написанных ею, толпились, ждали своего рождения…"

* * *

Закончив историю своей преподавательницы, Вика дописала в блокнот воспоминания о том, как они пару лет назад занимались с Ирой:

В моей сумке простые карандаши и листы. Я очень хочу рисовать, уметь выражать свои мысли в образах на бумаге. В доме поселится большой мольберт, сепия, уголь, всевозможные виды ластиков и много всего «художественного».

В коридоре перед кабинетом картины, картины, картины: цветы, лица, образы, животные, дома, города, машины, люди, деревья. Невообразимое удовольствие. А еще гипсовые головы, руки, тела. Впитываю, наполняюсь – я там, где должна была быть уже давно, но почему-то оказалась только сейчас.

И вот я вижу ее. Она уверенно шла по выбранному когда-то давно пути, состояла в Союзе художников, писала замечательные картины и преподавала в художественной академии и ни разу в жизни, как потом сказала, не пожалела о своем выборе.

Возраст не понятен, мне всегда сложно определять вот так на глаз, может, потому что возраст – это скорее внутренняя черта, чем внешняя. И просто увидев человека, не поговорив с ним, никогда не смогу сказать, сколько ему лет.

Приятная, с кудряшками, именно они запомнились с самого начала, глубокий взгляд.

Мы стали встречаться один или два раза в неделю, чтобы создавать, учиться, генерировать счастье.

Наше занятие начиналось с беседы. Она сама наполненная, видящая по-своему пыталась передать это нам. Я представляла ее в жизни. Не здесь, на занятии, а в повседневности: как она готовит завтрак мужу, едет в метро, злится и ругается… И мне было интересно: остается ли она всегда тем же художником, возвышенным, утонченным?

Вот она недовольна кем-то из нас, глаза наполняются колкостями, темнеют. Рассказывает, что в других ее группах учатся инопланетяне, с серьезностью, не обращая внимания на насмешки и непонимание, потому что все уже слишком взрослые, со своим багажом, восприятием жизни, уверенностью, что все знаем, правы и никаких инопланетян не существует.

Мы убили в себе внутреннего ребенка, и попытка рисовать, может, всего лишь попытка его воскресить. Несмотря на это, Ирина Анатольевна рассказывает, в чем разница между человеком и инопланетянином. Мы рисуем и слушаем, точнее, я слушаю, кто-то делает вид. Все разные.

Вот рассуждаем про греческие вазы, и, как всегда, Ирина рассказывает нам притчу, дает возможность заглянуть внутрь вещей, рассмотреть. Она учит нас не проводить линии – она учит видеть и чувствовать, наблюдать, любить, понимать, быть толерантными. Останавливаться в этой бешеной гонке жизни и смотреть по сторонам, разглядывать. Она – целостный образ, такая как есть, и даже удивительно, что она существует в реальном времени.

Она не идет на выставку Мунка и Фриды, но поедет в Эрмитаж, как делает каждый год, потому что считает, что он нескончаем, наполнен вдохновением. Говорит, что все мы – художники – ответственны перед своим зрителем, и поэтому не можем рисовать странные, печальные картины. Этого и так много в мире. Она хочет создавать любовь и делиться ею со своим зрителем, именно поэтому ее произведения такие необычные.

* * *

Да уж. А ведь каким сильным нужно быть человеком, чтобы вот так бросить стабильную работу и стать художником. Художником! Это же ни гарантий, ни стабильности. Ведь действительно: в парках они стоят в мороз и в ветер, пытаются продать свои творения.

Вечером того дня Вика долго думала о своей жизни. О том, что она, как эта художница, застряла на своем заводе. Сменила декорации, но внутреннее состояние осталось. А утром решила сделать медитацию. На курсах постоянно твердили, как это сильно помогает, миллионы людей меняют свои жизни, становятся счастливее. И Аня тоже практикует медитацию. Может, действительно погружение в себя что-то прояснит в ее жизни?

Вика открыла в «Ютубе» первую попавшуюся медитацию с сопровождением голосом и закрыла глаза. Старалась не шевелиться. Следовать за голосом. Расслаблять лицо, шею, спину… Ей казалось, что она так сидит уже вечность. Проверила время – прошло пять минут. Снова закрыла глаза, почесала нос. Большой палец на левой руке. Поправила волосы. Нога начала затекать – сменила положение. Снова проверила время – десять минут. Тогда Вика легла – удобное положение, все, как в инструкции. Проснулась, когда начался следующий ролик.

Да уж. Явно медитации не для меня. Только проспала дольше обычного. Как это может мне помочь? Вот если бы пойти к психологу… Но пока об этом не стоит и думать.

Для надежности написала на своей странице в «Фейсбуке»:

Не знаю, удастся ли мне достичь поставленных целей на этот год. Но я все же попытаюсь. Все пишут, что им помогают медитации, утренние страницы и визуализация. А еще книги. Что ж, я принимаю вызов. Итак, весь апрель и май я обязуюсь:

делать одну медитацию в неделю;

писать каждое утро три страницы своих мыслей;

написать свои желания и цели (или хотя бы понять, чего же я хочу);

прочесть хотя бы одну книгу по саморазвитию.

Опубликовала и с удивлением обнаружила, что ей стало легче. Хотя она ожидала, что эти цели будут на нее давить. Вика тут же собралась и во второй раз за месяц пошла в книжный.

– Где тут у вас книги по саморазвитию?

Домой шла с тремя увесистыми томами и радостно улыбалась. В тот же день начала читать первую книгу. Очнулась, когда прочла больше половины. На часах полночь.

А саморазвитие – это, оказывается, интересно. Всплыла ипотека, маленьким черным облаком повисла над ней. Впрочем, об этом можно подумать завтра.

Часть 2

В поисках пальмы

как и он сам, не понимающих самих себя. Л.Н. Толстой

Коронованный вирус

Ситуация в Китае ухудшалась с каждым днем. Когда-то далекая страна сейчас казалось самой близкой. В жизнь Вики вползал вирус, захватывая все большие ее участки, пока незаметно полностью ее не поглотил. Страшное слово “корона” неслось по планете огромной лавиной, снося все на своем пути.

Вика пыталась отстраниться, уверяла себя, что до них не дойдет. Но у вируса были другие планы. Италия, Франция, США закрывали свои границы, словно соревнуясь. Карантин стал обычным делом, было странно, если в твоем городе его не было. Негде было укрыться. Вспомнилась чума, испанка, тиф – жуткие истории про миллионы смертей в прошлом добавляли черной краски без того темной истории.

Вика сдалась. Она смотрела на людей в белых костюмах и следила за количеством жертв. Растущие графики множили панику, и вскоре люди начали бояться чихать даже в собственной квартире. Все другие болезни разом исчезли – любой насморк сразу вызывал немой вопрос: может, «корона»?

Одно радовало – бесконтактная доставка еды. Круассаны с малиновой начинкой и эклеры успокаивали, и Вика могла спокойно работать, не выходя из дома.

Людей на улице становилось все меньше. В школе, пока ждала Мишку после уроков в последний день перед карантином, разговорилась с Лизой. Та продиктовала ей внушительный список “проверенных” сериалов и сообщила, что они уезжают в деревню, чтобы “там переждать весь этот ужас”. Мысль о свекрови в деревне молнией сверкнула в Викиной голове, но она ее тут же погасила: ведь все не так страшно, правда? Все это выдумки, да?

Полки в магазинах быстро редели. Странно было видеть пустые отделы, в которых еще недавно было изобилие всех видов макарон и гречки. Может, тоже купить больше продуктов? Так, на всякий случай. Но и эту мысль Вика отбросила, продолжая уговаривать себя, что ситуация стабильна и паника ни к чему.

Интернет наполнился фотографиями огромных очередей. Вика просыпалась по ночам и долго не могла уснуть от гудящих мыслей. Утром от них оставалось неясное чувство тревоги.

И вот случилось то, чего весь город так боялся и вместе с тем ждал: появились первые местные зараженные. Огромный муравейник вдруг притаился и замер. В то утро Вика проснулась уже в другой реальности: испуганной и сражающейся. Началась новая жизнь.

Телефон, так редко звонивший в последнее время, разразился громким звуком. Голос мужа ее напугал.

– Вика, меня уволили.

Она почувствовала, как мир накренился и поплыл, все тело пронзило током. Но Вика удивилась своему спокойному тону:

– Леша, что случилось? Ты… – она не успела закончить.

– Дома поговорим.

Она долго слушала длинные гудки, а потом заметила, что экраном размазывает что-то мокрое по уху. Слезы? Вика машинально приготовила себе кофе и съела круассан, не различая вкуса малины, не чувствуя текстуры, не слыша аромата.

Все неслось вниз на огромной скорости, она пыталась собрать мысли, но ничего не получалась: бизнес накрылся, ипотека, двое детей… Наконец, звонок в дверь. Вика быстро включила детям мультики.

– Пусть посмотрят, пока мы спокойно все обсудим.

Собралась, старалась улыбаться: сейчас надо его поддержать, а все остальное потом. Алексей, хмурый, грустный, как будто постаревший, вошел в квартиру.

– Не говори ничего, все будет хорошо. Пойдем ужинать, я тебе плов приготовила, как ты любишь.

– Это все новый вирус. У нас сократили половину сотрудников.

– Так ты же там 13 лет работал, почему тебя?

– Я думаю, у них не было выбора.

Они проговорили полночи. Вика почему-то представила, как сын слушает их приглушенный разговор, лежа в своей постели, ей вспомнилось, как она когда-то точно так же встревоженно вслушивалась в разговор родителей в начале 1990-х. Тогда им было нечего есть. Скользкий страх опять охватил ее тело – ведь сейчас ситуация лучше, правда? Ответа не было – его не знал никто. И от этого становилось еще страшнее.

На карантине дети с утра до вечера переворачивали вверх дном все, что можно было перевернуть. Муж, застрявший вместе со всеми в четырех стенах, реагировал на их выходки нервно. А Вика машинально выполняла свои обязанности. Готовила, убирала, разбиралась с онлайн-уроками сына, а вечерами и ночами – работала.

Отражение в зеркалах ее пугало. Ей казалось, как будто она – маленькая, а поселилась в большом теле. И оно постоянно просило есть. Бороться с ним не хватало сил. Бессонные ночи давно перекочевали на кухню: и чай с эклером быстро стал привычным делом. После такого ритуала Вика сразу засыпала.

Единственное время, когда она забывалась, это работа. Ей дали три дополнительных чата: люди хлынули на онлайн-курсы, чтобы как-то себя поддержать и переждать карантин. Руководство радовалось. Вика тоже. Договорилась с мужем разделить обязанности по дому – согласился.

Где-то в глубине души вместе с чувством страха было маленькое злорадство: теперь плохо не только ей. Анжелке, наверное, тоже. Думая об этом, Вика улыбалась. А потом останавливала себя: так нельзя!

Мир сжался в точку квартиры. За стенами было опасно – в этом году люди боялись выйти навстречу весеннему солнцу и птицам. И Вика впервые по достоинству оценила их большой балкон: теперь это детская площадка. Муж оборудовал для Валюшки шалаш, и она перенесла туда все свои игрушки. А Мишка с достоинством старшего брата помогал ей «все устроить как надо».

Целый понедельник Вика звонила в банк, чтобы взять отсрочку по ипотечному платежу. Не получилось. Кризис, сами понимаете. Понимаем. Еще как понимаем. От бессилия Вика швырнула телефон на диван. И тут же быстро схватила его – проверить, не разбился ли. Не хватало еще этого. Черный прямоугольник смотрел на нее с укоризной. Уцелел.

Жизнь в четырех стенах давила все сильнее. Сказать, что это тяжело, не сказать ничего. Бетонная тюрьма. Ладно они, взрослые, как-то справлялись, а вот детям приходилось не так легко, и к вечеру их тюрьма трансформировалась в дурдом.

Леша тоже оказался так себе помощник, впал в депрессию еще круче, чем она, замкнулся, совсем не находил себе места, утонул в своих видеороликах. Все легло на ее плечи. Работа была хоть каким-то воздухом в болоте, в котором оказался весь мир…

Мистическая гора

Тем вечером Вика включила ноутбук и привычно перечитывала сообщение за сообщением, делала пометки, заполняла таблицы, отвечала на вопросы. Одно сообщение заставило остановиться.

Кайлас. Кажется, я что-то про это слышала.

Это была целая история. Она прочитала ее дважды. Что-то зашевелилось внутри, взяло на крючок. Этой ночью, закончив с работой, она опубликовала этот рассказ в своем блоге. Чтобы точно не забыть, не потерять. Ей казалось, что эта история может придать сил в такое непростое время. А силы сейчас нужны не только ей – весь мир ждал чуда. А чудес в этой истории было много. Даже не верилось, что она настоящая.

* * *

Капли маленькими хаотичными полосками делят стекло на части. Я смотрю на мир, умещающийся в маленькое окно большого самолета.

«Как жизнь, – думается мне, – ровное полотно-бытие разбивается полосками-днями».

Хочется плакать. Разреветься, как в детстве, чтобы все утешали и говорили, что все будет хорошо, а в конце еще какую-нибудь конфету дали. Лучше ириску.

Рисую в голове картину, как рыдаю на весь самолет, люди оборачиваются, шушукаются, стюардесса бежит с пластиковым стаканчиком воды. А я реву: громко, надрывно, захлебываясь, размазывая черные от туши сопли-слезы рукавом своей толстовки.

Дно дна. Стагнация во всех сферах жизни. Шел, споткнулся и потерял направление. Куда и как свернуть – не понятно. И где бы еще найти силы, чтобы куда-то сворачивать. Пока остается только ждать, жалеть себя и плакать.

– Извините, здравствуйте, мое место рядом с вами, – надутый кожаный саквояж аккуратно пристроился к моим ногам. Владелец – усатый, бородатый, седой, глаза – доброта. Очень гармонично сложенный, уютный.

«Чем-то похож на Деда Мороза», – подумалось мне.

Слезы, уже стоявшие за кулисами и готовившиеся к выходу, замерли. Вслушиваются в ощущения: эй, крошка, не подводи нас, мы ждем.

– У нас с вами целых три и еще половинка часа и одна, можно сказать, общая территория. Очень маленькая, надо заметить.

Я вздохнула, вежливо и сухо, ответила на приветствие, чтобы наверняка исключить общение. Не люблю это. Я же страдаю, не отвлекайте меня от вселенской скорби. Закрыла глаза и почувствовала на себе мягкие лапы Морфея. Лапы? Уже не важно.

– Вы хотите воды? Вот девушка как раз разносит, – рука дотронулась до меня. Я начала выныривать из уютного кокона.

– Да, спасибо большое, – силясь проснуться окончательно, приоткрываю глаза.

– Я сразу увидел, что вы сильно расстроены, а вода в этих случаях очень помогает. Смывает плохое, и изнутри тоже. Хотя изнутри плохое смыть гораздо труднее.

– Когда же это вы успели заметить? – поинтересовалась я. – Вроде бы мы с вами и пообщаться не успели, как я сразу уснула.

– Интуитивно. Когда-то я в таком же состоянии, только хуже во много раз, жил целый отрезок жизни. Точнее, остальные думали, что я жил, но я бы про себя такое сказать не смог. Я просто был, хотя и это не точно. Вот я и почувствовал, распознал.

Очень внимательный старичок, надо быть осторожнее. Говорить все равно не хотелось. Слезы выглядывали из-за черной тяжелой портьеры.

– Да, бывают такие периоды в жизни, – подвела я итог и достала книгу. Меня так просто не возьмешь. Чтение – вот это броня, тут любое оружие навязчивых болтунов бессильно.

– Знаете ли, есть одно лекарство, и я намерен с вами им поделиться, мне кажется, вам оно как раз подойдет. Лекарство от тоски, депрессии и жизненных тупиков.

«Да-да-да, я тоже, конечно, знаю», – подумала я. Да его вообще знают абсолютно все. Такт сказал, что озвучить это нельзя, а жаль. Пришлось промолчать.

– Иногда рассказы из жизни лучше любого похода к психологу и прочей лабуды. – Сэлинджер с его девятью историями хмыкнул, посмотрел на меня с негодованием и забрался назад в сумочку.

– Да, конечно, – опять говорю не то, что думаю. – Расскажите, мне очень интересно, – откровенно вру: слушать ничего не хочется.

– Я опущу предысторию, она не важна. К тому же у жизни ее не бывает. Есть одна большая история – главная – и разные точки, откуда ты на нее смотришь. Ее невозможно разделить на части.

Мой проект, бизнес, как сейчас говорят, рухнул. А заодно и деньги, и жена с детьми, и энтузиазм, и силы что-то менять. Сначала я, конечно, барахтался, а потом плюнул и запил. Вошел в самую черную полосу своей жизни и приступил к падению. Сдался.

– У вас прямо начало сериала, – прокомментировала я.

Добродушная улыбка выглянула из-под усов.

– Конечно, у вас совсем другая история, но оказаться в той самой точке можно разными путями и, увы, в разном возрасте. К сожалению, там бывают все.

В один из абсолютно чернющих, пьяных дней я вспомнил про Кайлас. Когда-то я смотрел передачу про эту гору. И вдруг она четко реализовалась в моей голове. Избавиться от навязчивой мысли у меня не получалось. Пару недель я мучился от безуспешных попыток: просыпаюсь – гора, засыпаю – гора. В пьяном бреду – опять она же.

Мне дали понять, что единственный выход что-то поменять в моей жизни – туда поехать. А иначе эта мысль никогда от меня не отстанет. Как-то само собой это решилось, легко, как сходить за хлебом, знаете ли. После этого решения мне стало спокойно. Вы, кстати, знаете про гору Кайлас?

Я честно призналась, что нет.

– Тогда легкий экскурс: это священная гора в Тибете. Ни один человек не побывал на ее вершине. Считается, что это энергетический центр земли. Это святыня для четырех религий: паломничества вокруг горы-кора не прекращаются никогда. Для многих это возможность искупить все земные прегрешения. Вы лучше сами про нее прочитайте – много интересного найдете. Но есть одно но: гора пускает не всех. Об этом я узнал уже потом.

Я нарисовала в голове образ величественной, неизвестной, мистической горы, вершина которой скрывалась высоко за густыми облаками.

– Я понял, что мне надо туда, но есть два препятствия: придется бросить пить, хотя бы на время, и найти деньги, которых у меня не было от слова «совсем». Оба этих аспекта казались непреодолимыми, но на удивление легко разрешились. До сих пор благодарен другу, который тогда помог мне, уже практически спившемуся человеку. В благодарность ему и в надежде избавиться от навязчивого видения я решил бросить пить, пока не вернусь.

Иллюзии я не питал, тем более пройти такой длинный путь на высоте без какой-либо подготовки – все это казалось мне невозможным. Тогда я решил об этом не думать. Вопрос выбора отсутствовал.

К нам подошла высокая стюардесса и что-то громко сказала, видимо, уже во второй раз. Но я все равно не поняла – все думала о том, правду мне рассказывает этот человек или все-таки врет.

– Ой, а вот и наш ужин! Мне рис с курицей, пожалуйста. А вам? – старичок старательно раскладывал свой обед.

– А мне историю, продолжение, – есть уже не хотелось.

– Приятного аппетита, – и добродушный сосед молча приступил к трапезе. Я считала минуты и тихонько за ним подглядывала: боялась, что он передумает рассказывать, насытится, обмякнет. Но, покончив с содержимым маленького пластикового подноса, он сразу же вернулся к своей, уже нашей, истории.

– Так на чем я остановился, говорите? Ага. И вот я еду на автобусе по тибетской дороге с практически полностью отсутствующим асфальтом – из меня тогда, кажется, вытряслась вся душа. Вокруг степные долины и невысокие горы. Потом их сменил большой хребет. Вот она – дверь в шамбалу.

Каждый идущий к горе преодолевает некий рубеж, вполне себе физически ощутимый, как говорят. Но на себе я этого не прочувствовал. Вершина скрыта низкими тучами. Дорога вдруг стала прекрасной, казалось, как будто на нее только положили новый асфальт. Вокруг появилось скопление гор-пирамид.

На самой главной пирамиде висит крест. Это мне так видится – он как-то очень сильно выделяется. Крест напоминает огромную свастику. Но мне уже было все равно.

Сильная усталость завладела моим телом. Добравшись до последнего лагеря – отправной точки – я был практически безучастен к происходящему. Мне уже совсем не хотелось идти ни в какой поход вокруг горы.

Вспомнилось, что она пускает не всех. Наверное, по какой-то только ей известной горной причине я не подходил, думалось мне. И я этому радовался, мысленно возвращаясь домой.

Кто-то сказал, что время там, куда мы идем, течет по-другому: люди гораздо быстрее стареют. Я был готов тут же повернуть обратно, но что-то меня остановило. И я остался.

В нашей группе было около 50 человек, и каждый был настроен по-разному. Кто-то сильный физически, подготовленный, а многие совсем с виду слабые, которые, казалось, сейчас упадут, такие тонкие и прозрачные. Я причислил себя ко второй группе. Но для горы это оказалось абсолютно все равно. У нее были свои мерки людей.

Вечером воздух кишел разного рода историями, мистическими и страшными: об исчезновении людей, о смерти и о быстром старении. Меня это перестало волновать: я знал, что иду.

А дальше из нашей группы дошли всего девять человек, в том числе я. Нет-нет, они не умерли, хотя некоторые и правда сильно заболели, но все сошли с пути и вернулись назад в лагерь по разным неизвестным мне причинам.

– А что же дальше? – не терпелось мне. – Что было там, когда вы шли?

– А что было там, я рассказать не могу. У каждого свой путь, и его надо пережить, лично прочувствовать. Могу только сказать, что вернулся я абсолютно не тем, кем уходил. Я стал другим, счастливым человеком. Жизнь улыбнулась мне и поверила в силу горы. Встала с головы на ноги. И я больше не пью, кстати. Вот и все, конец истории, а теперь, позвольте, я отдохну.

Я не успела возразить, как он закрыл глаза. Только мы приземлились, старичок тут же вежливо попрощался и растворился в толпе. Ожидая багаж, я безуспешно пыталась отыскать его глазами. Видимо, багажа у него не было. Хотя после его истории я поняла, что его огромный багаж внутри него самого и там есть абсолютно все нужное, чтобы быть счастливым каждый день.

* * *

Вика засыпала с мыслью о волшебной горе. Утром она взахлеб рассказывала ее мужу.

– Леша, ты представляешь, какая жизнь! Чего только не бывает! А мы тут сидим, расстраиваемся из-за какой-то «короны». Надо что-то делать. Да, кстати, и заканчивай с алкоголем.

Леша соглашался и кивал головой, параллельно пытаясь проглотить кусок утреннего пирога с первой клубникой. А все-таки Вика здорово научилась готовить за последние полгода.

– Вик, дети уже совсем измаялись, давай к бабушке их отправим? Других вариантов пока не предвидится. А там и лето не за горами.

Вика задумалась, она всегда переживала, когда они не рядом, но здесь, кажется, вариантов нет. Жить и работать в таких условиях было тяжело. Школу и сад до сентября вряд ли откроют. А дети сидят в душной квартире – пусть хоть немного подышат деревенским воздухом, побегают на природе. Улыбнулась: вспомнила, как в детстве папа ловил для нее белых бабочек и она рассматривала их тонкие крылышки на свету. Вдруг весь ад, который творился вокруг, перестал казаться ей таким страшным, и она как будто начала ощущать, что из всего этого есть выход.

«Больше не будут читать никакие новости», – решила. И улыбнулась.

Нет кофе!

В этот раз Вика как-то очень быстро и легко собрала чемоданы. Онлайн заполнили какое-то разрешение на выезд из города, сели в машину и повезли детей в деревню. Сам факт того, что они все вместе сидят в машине, вызывал эмоции, восторг и чувство дикой свободы. Да уж, больше месяца взаперти даром не прошло.

Деревья мелькали и исчезали за зелеными огнями светофоров, дети привычно что-то делили на заднем сиденье. А за окном вроде бы такой же мир, но какой-то пустой. Машин непривычно мало, людей тоже. Один плюс: доехали быстро. Вирус почистил землю, загнал всех в укрытия. Мир обновлялся, очищая себя от человеческих следов.

– Вика, ты что, беременна? – свекровь обнимала невестку.

– Нет это карантин дает о себе знать, – парировала она, но стало очень неприятно. Впрочем, пришлось об этом сразу же забыть – разбор вещей, детские крики и бесконечные разговоры закружили ее.

Вечерние посиделки за большим столом, которые она так не любила, в этот раз ей показались счастьем. После душного сидения в квартире и прогулок на балконе маленький домик свекрови с небольшим участком был дворцом. Видя, как дети играют с котами, Вика окончательно убедилась: это самое правильное решение.

Вечером, уже дома, она окунулась в непривычную тишину пустой квартиры. Месяц, два – сколько ей отмерили этой тишины и спокойствия? Вика села за ноутбук. Прочитала истории и рекомендации в рабочих чатах и внезапно захотела что-то попробовать на себе.

Так много пишут про аскезу в последнее время. Интересно… Кому-то помогает, значит, и мне должно помочь. И она прикидывала, какую же взять аскезу. Почему-то пришла мысль, что сидеть на карантине – уже аскеза, поэтому эту практику она уже выполняет.

Читала дальше, и брови то и дело поднимались вверх: люди писали о каких-то невероятных в ее понимании результатах. Кто-то отказался от молочки, и мало того что кожа улучшилась, так еще и зарплату повысили на работе. Кто-то благодаря месяцу без кофе нашел новую работу. Как связаны кофе и работа? Кофе! Мысль-молния блеснула в ее голове. Только не кофе. Но стойкое ощущение, что ей нужно это сделать, уже появилось. И Вика знала, что просто так от него не отделаться.

Я справлюсь не хуже других. Даже лучше! Вреда от этого точно не будет. А вот повысить доход не помешало бы. Вдруг сработает? Месяц, конечно, это слишком долго. Дней пять, думаю, достаточно для начала. Вика радовалась, что нашла то, что нужно. И тут же снова сомневалась в правильности своего решения. Однако сознательно продолжала толкать себя к отказу от кофе, внутренне надеясь, что волшебство все-таки существует.

Ну что там надо делать, заклинание какое-то читать или достаточно просто решения? Смеялась про себя, но все-таки нашла нужные слова в чате и вслух произнесла: «Я беру аскезу на пять дней во благо всех живых существ, а особенно моей семьи и моего мужа, чтобы он наконец-то вышел из своей депрессии». И с этой прекрасной мыслью легла спать.

На следующий день написала утренние страницы – вспомнила свое обещание на апрель и май, которое благополучно уже недели три не выполняла. Пора, кажется, начать. С чистой совестью пошла готовить завтрак и первым делом привычным жестом достала банку с кофе. Не успела себя остановить, надо же. Решила написать Ане – кофе хотелось сильно. Даже голова разболелась. Нужна была поддержка.

– Аня, представляешь, вроде бы мелочь, да? Я думала, это легко, а руки сами потянулись к шкафчику за кофе. Неужели человек так зависит от своих привычек?

Аня помолчала, потом назидательно ответила, что сдаваться нельзя. И добавила, что вот она – человеческая природа во всей красе: привычки и неосознанность.

Вика все же подумала, что это не про нее. Она-то точно справится. Но мысли о кофе сговорились и напали на нее: она как будто все время подсознательно считала дни, когда же уже будет можно? И весь день кофе маячил где-то рядом.

А не пора ли на пальму?

В ленте сообщений Вика старательно искала, что пишут про свои аскезы другие участницы. И не находила. Чашка для кофе предательски стояла за спиной, иногда поглаживая усталую Вику, чтобы она про нее не забывала. Лены, Саши, Лизаветы и Сони мелькали перед глазами, сливаясь в одну сплошную бессмыслицу.

Не то. Не интересно. Да, бывает тоже, но не то.

Вика забыла, что это всего лишь работа, и опомнилась, когда наткнулась на вопрос о платформе. Точно! Нужно же отвечать ученицам! И тут ее глаза зацепились за длиннющее сообщение от какой-то Инны. Быстренько ответив на вопросы, Вика принялась изучать новую историю.

* * *

Жизнь Инны совершенна. Она поправила солнечные очки, зажмурилась. Греческое солнце слепило, ласкало тело. Маленькое спонтанное путешествие заканчивалось, надо было возвращаться – детям в школу.

В пятницу ей вдруг стало грустно и захотелось Греции, как в детстве с родителями. А она привыкла получать все, что хочет, даже спонтанное и сиюминутное. И вот на выходные они приехали на остров.

Инна – дочка богатых родителей, та самая, которая всегда получала желаемое. Из избалованного ребенка-принцессы выросла в избалованную женщину-королеву. А принцессы-королевы выходят замуж за кого? Правильно, за принцев. И она не была исключением. По-другому просто не бывает.

Переезд в Калифорнию, свадьба, за которой последовали все прелести шикарной жизни, – радуйся, наслаждайся. Но что-то ей мешало, свербело, просилось наружу. И замок, и свита, и яхты, и путешествия – все для нее. Но как будто не она все это выбирала. А одна мысль омрачала больше всего: не она этого добилась. Скучно. Ей захотелось самой что-то значить. Стать кем-то кроме королевы. Но могут ли королевы быть еще кем-то? Есть ли у них такое право?

Других дам ее круга это совсем не волновало, чему Инна сильно удивлялась, поэтому дружеские отношения у нее с ними не складывались. Она их как будто чуть-чуть презирала и знала, что вот она, Инна, не такая. И пусть она сама ничего не сделала, ну у нее хотя бы желание такое есть. А это уже существенное различие. Да. Это ее отличает от всех. Превозносит.

Она привыкла себя слушать. Поэтому первым делом решила начать действовать. А как действовать? В какую сторону идти? Психолог посоветовал походить на тренинги по развитию способностей. И она пошла. Сначала онлайн, потом решилась и стала посещать какие-то мероприятия. Хотела выйти за рамки привычного.

Богатая, наполненная со всех сторон жизнь больше на радовала. Все казалось таким бессмысленным, пустым и искусственным. А любимые туфли Dolce & Gabbana вдруг стали натирать и жать, что, в принципе, странно, потому что с ними такого просто не должно было случиться.

И Инна решила во что бы то ни стало сама принимать решения и выбрать свой путь. Такой, который она сможет пройти самостоятельно, без помощи и поддержки родителей и мужа. Да, пусть поздно: все-таки уже давно не восемнадцать. Но лучше поздно, чем никогда.

– Чтобы что-то значить, нужно принять решение и что-то сделать, – говорили на тренингах.

И она приняла первое свое самостоятельное решение – уйти от мужа. Это то, что пришло в голову. Другое она придумать не могла. Ее цель была выбрать самой. Она выбрала.

Конечно, все удивились, особенно Петя – муж. Но он ее сильно любил, все причуды знал и решил подождать. Он-то как раз умел принимать мудрые решения и за себя, и еще за всех остальных, которые от него зависели.

Вскоре Инна приняла второе решение. Оно родилось спонтанно, тоже было ее собственным, чем она очень гордилась. Она собрала детей, чемоданы – и вернулась в Москву. Покинула привычное калифорнийское побережье, чтобы начать развиваться в новых условиях. Суровая родина оказалась как нельзя кстати.

Сняла большой дом, наняла штат прислуги и приступила творить на этом чистом листе жизни. Принимать новые, свои решения. Родители звонили, ругали ее и говорили, чтобы она бросила чудачества. А Инна не сдавалась и очень собой гордилась. Чувствовала себя воином.

Надо было действовать! Осталось только понять, как, куда и зачем. Помнится, астролог, модный какой-то, прилетал раз в месяц погреться под калифорнийским солнцем, а заодно и проведать своих звездных клиентов, однажды сказал ей, что она – прирожденный оратор и создана для публичных выступлений.

«Бинго! Найду скрытые способности и проработаю».

И Инна пошла на курсы ораторского мастерства. Обросла единомышленниками, как ей казалась. Только вот радости пока не испытывала почему-то. Еще и московская зима омрачала переезд: снег, смешанный с грязью, серость и полное отсутствие света. Дети тоже жаловались. Конечно, с калифорнийским солнцем не сравнится.

Она старалась не унывать. Все ждала, когда наступит ощущение счастья и гармонии от своих собственных решений. Люди, заметила она, здесь тоже другие – акулы.

«Климат, наверное, – подумала Инна, – надо все время выживать, добывать и бороться, а то замерзнешь. Это тебе не в одних шортах круглый год кайфовать».

Акулы иногда брали у нее в долг и, надо сказать, не возвращали. Но за восхищение и свиту надо платить.

За три месяца жизни в Москве она успела выступить перед аудиторией на своих курсах и даже успешно. Но ожидаемого чувства восторга так и не случилось.

Было как-то тоскливо. Свербящее чувство усилилось. И она вдруг заскучала по солнцу, дому и мужу. Москва ей, кажется, не нравилась с самого начала. Хоть Инна это и скрывала. И даже любимый Dior здесь был какой-то не такой, и персонал неулыбчивый. Она надменно подумала: русские. И решила, что на шопинг будет летать хотя бы в Италию.

– Петя, я возвращаюсь, закажи самолет.

Петя пожал плечами и заказал. Мудрое решение мудрого человека.

– Ну ты у меня героиня! Целых четыре месяца и пять дней! Замерзла там, наверное?

Инна заплакала и спрятала голову на широкой, надежной груди.

Иногда поиски себя приводят на то же место, где ты начинал. Но тот путь, который ты проходишь, позволяет увидеть все с другой стороны. Переосмыслить. И как прекрасно вовремя осознать, что дальше копать не надо, что тебе повезло родиться на своем месте и быть тем, кто ты есть. У каждого своя дорога, и надо уметь ее пройти. И ее – это калифорнийское солнце, бутик Dior с улыбающимися, знающими тебя девушками. А еще – просто наслаждаться жизнью.

Инна смотрела на греческие волны, шевелящиеся у ее ног, и вспоминала московскую промозглую, серую зиму. В душе была радость.

«Я молодец, мое возвращение – это мое решение. Я все-таки чего-то стою!»

Московская слякоть внутри и вокруг закончилась.

* * *

«Я тоже на море хочу, только оно мне не светит в этом году», – подумала Вика. И задалась вопросом: а что эта Инна делает на курсах по саморазвитию с людьми, которые в своем большинстве ищут денег, отношений и путешествий? В общем, все то, что у Инны уже и так есть.

Она стала искать все сообщения Инны. И последнее после истории было:

«Саморазвитие – это хорошо. Но иногда развиваться дальше некуда».

Вика ухмыльнулась и задумалась. И правда, а как понять, куда развиваться и правильно ли выбрано направление. Она вспомнила, что ее друг когда-то сказал ей:

«Жить – это идти по нескончаемым джунглям и прокладывать себе дорогу огромным, острым мачете, прорубая себе путь. Но иногда надо залезть на пальму и посмотреть, а в том ли направлении ты вообще рубишь – это важнее всего».