Тимур Туров

Святые бастарды

Глава 1

Громадная белоснежная яхта известного российского бизнесмена, предпочитающего жить за пределами страны, пришвартовалась к причалу Английской набережной в Санкт-Петербурге два дня назад. Событие это было отмечено как прессой, так и горожанами, но с борта никто не сходил, шабашей и дискотек не устраивал, и все успокоились.

Леня Крипич, водитель-экспедитор компании «Переезд!», припарковал «Газель» в двадцати метрах от пристани, махнул вскочившим было грузчикам – сидите, мол, – и зашагал к яхте.

По дороге у него закружилась голова, на мгновение Леня зажмурился, а в следующий момент обнаружил, что идет обратно к собственной машине.

– Как меня достало это солнце, – пожаловался он, вытер лоб рукавом фирменной куртки, развернулся и вновь направился к яхте.

Погода в этом году и впрямь разгулялась – в июле Петербург настигло настоящее лето, с жарой за тридцать, редкими долгожданными грозами, прогревшейся Невой и разве что не закипающим заливом.

Каждый следующий шаг давался Лене все сложнее. Казалось, солнце выбрало именно его макушку в черной кепке с восклицательным знаком в колесе и с садистским наслаждением плавит ее.

Мелькнула мысль уволиться, потребовать отгул или внезапно заболеть. Вспомнилась бутылка пива, что лежит дома в холодильнике. И уже совсем было решившись наплевать на все и уехать, Леня обнаружил перед собой трап, а на нем – невысокого горбоносого человека в темно-фиолетовом костюме.

– Чего надо? – с легким акцентом поинтересовался тот.

– Принять груз для ООО «Ламбер», – отрапортовал Леня.

– Груза не будет, – сказал горбоносый и, не тратя время на пояснения, зашагал вверх по трапу.

Леня повторно смахнул пот с лица, пошарил в карманах, оглядел папку с документами, слишком тонкую, чтобы вместить кирпич «Нокии», и около минуты осознавал, что забыл телефон в кабине.

Сверху до него донесся голос человека в костюме:

– Совсем озверели?

На этот раз акцента практически не чувствовалось.

В очередной раз утерев пот, экспедитор поплелся к «Газели». С каждым шагом ему становилось все легче, и, залезая в кабину, он уже почти примирился и с солнцем, и с заказчиком-дебилом, не согласовавшим все вопросы по отправке груза.

– Ну, чего? – поинтересовался один из грузчиков.

– Ничего, едем обратно, – отмахнулся Леня. – Все вокруг идиоты и пытаются на мне ездить.

Иво по привычке проснулся в семь утра. В школу было не надо – прошли уже и экзамены, и выпускной, на котором он так и не пригласил Ленку на танец, – однако привычка оказалась сильнее его.

Отец уже сидел на своей любимой табуретке, прислонившись спиной к стене и облокотившись на старый, но добротный стол без скатерти. Иногда Иво казалось, что отец никогда не спит, потому что тот ложился позже сына, а вставал раньше.

В правой руке отец держал глубокую пиалу, а рядом с левой на столе стояла початая бутылка недорогого дагестанского коньяка. Все в отце было лаконично и законченно – длинные жилистые руки, глубоко запавшие черные глаза, коротковатый засаленный серый пиджак поверх футболки с двумя зашитыми дырочками на груди. И даже сандалии, у одной из которых не хватало оторванного ремешка, тоже вписывались в его облик.

Для всех отец выглядел как алкоголик, пытающийся показать всем, что он – тоже человек, тоже нормальный. Да и вел себя с чужими людьми так же. Но притворяться перед сыном было просто не нужно, поэтому дома он во многом позволял себе быть собой.

– Доброе утро, – привычно произнес Иво и, как всегда, не дождался ответа.

К вежливости его приучали в школе, и только там. О том, что со знакомыми надо здороваться и прощаться, говорить «приятного аппетита» или «будьте здоровы», он узнал вскоре после того, как попал в первый класс.

Иво прекрасно помнил те дни, когда он, не умеющий нормально ни читать, ни писать, ни даже толком разговаривать, угодил в галдящий буйный коллектив из тридцати с лишним детей. Они уже примерно понимали, что такое дружба, как играть в прятки и салочки, даже умели в любой ситуации оправдаться перед воспитательницей или учительницей, свалив все на кого-то другого.

Все это Иво пришлось изучать методом проб и ошибок, хотя ябедничать он так и не научился. К третьему классу он выровнялся с остальными детьми почти по всем предметам, и учительница перестала уделять ему какое-либо внимание, словно поставила напротив его имени в журнале галочку – «неинтересен».

– Грязно у нас, – внезапно сказал отец.

Иво с сомнением осмотрел комнату. Эта фраза была одной из десятка, которые парень слышал от отца дома, но обычно она произносилась, только если пыль уже скапливалась по углам комками, а сейчас она еще лежала ровно, тонким слоем.

– Я приберусь.

Спорить с отцом было бессмысленно – он умел, не двинув даже пальцем, сделать жизнь сына невыносимой так, что Иво чуть ли не на стенку лез, настолько неуютно ему становилось.

Воду парень набрал в туалете в конце длинного коридора с пятнадцатью заколоченными дверьми. За шестнадцатой жили они. Привычно окунув тряпку в ведро, Иво принялся за дело.

Уборка не заняла много времени – комната была небольшой, метра три на четыре, а обстановка – спартанской. Две продавленные кушетки, добротный, но очень старый стол, несколько табуреток, крепкий высокий шкаф с множеством царапин и радиоприемник, включавшийся по собственному желанию и отключавшийся так же, – вот и все.

Иво знал, что у других людей есть холодильники, телевизоры и даже микроволновые печи. У них с отцом из техники были только приемник, электроплитка и телефон, к которому Иво строго-настрого было запрещено подходить.

Когда Иво было лет десять, он, после разговора с учительницей, подошел к отцу и спросил:

– Папа, мы – нищие?

– Нет, мы просто другие, – ответил отец.

А через несколько лет, когда у мальчишки наступил переходный возраст и его начали интересовать девчонки, Иво внезапно начал видеть гораздо больше, чем обычные люди, и понял, что отец имел в виду.

– Я ушел гулять, – эта фраза повисла в воздухе, оставшись без ответа. Так бывало почти всегда, и Иво даже удивлялся, если отец вдруг отвечал на какой-то его вопрос или замечание.

Накинув старую, но вполне еще приличную, хоть и слегка коротковатую куртку, парень вышел из дома. Вокруг барака, вросшего в землю почти по окна, зеленели клены, липы и кусты акации. Единственная узкая тропинка петляла так, что, немного отойдя от дома, Иво уже не видел даже признаков своего жилья.

В гости к ним никогда никто не приходил. Ни пожарная инспекция, ни милиция. Не забредали с расположенного рядом Смоленского кладбища алкоголики, не пытались найти клад мальчишки, не целовались в укромных уголках, которых здесь было множество, парочки.

Когда Иво было одиннадцать, у него впервые появился друг – ну или скорее приятель – заикающийся грузный пацан со странным именем Вальдислав. У него в гостях Иво был уже три раза, и приятель не раз намекал, что было бы неплохо нанести и ответный визит.

Ничего хорошего из этой затеи не вышло – еще на подходе, метров за двести, Вальдислав начал беспокоиться, затем у него скрутило живот, и в гости к другу он так и не зашел, развернувшись и совершенно неожиданно для Иво задав стрекача.

– Ст-трашно у вас т-там, – честно признался он потом. – К-как будт-то в груди лед-дышка, вначале м-маленькая, а потом все больше и больше, и т-терпеть ее вообще нев-возможно!

Вальдислав научил Иво играть в шашки и шахматы, в подкидного дурака и в «морской бой». Это были полгода, в которые Иво смог заглянуть в нормальную, обычную жизнь, посмотреть, как живут другие дети.

Он ел в гостях борщ и картофельное пюре с котлетами, разительно отличавшиеся от того, что давали в школьной столовой или готовил отец. Смотрел телевизор, с удивлением понимая, откуда берутся все те фразы, которыми щеголяли одноклассники – оказывается, почти все они звучали в кино или рекламе.

С Вальдиславом было легко и просто, и поэтому Иво очень огорчился, когда у приятеля начались приступы астмы и его родители переехали ближе к заливу, чтобы иметь возможность каждый день подолгу гулять с сыном на берегу.

Больше друзей у Иво не появлялось. В школе его считали слишком странным, соседей у него не было, ни в какие кружки и секции мальчишка не ходил – как-то так получилось, хотя он и пробовал дважды. На хоккей отец не дал денег, а их там надо было не так уж и мало, а из секции карате Иво выставили на шестом занятии, когда он довел более опытного спарринг-партнера до белого каления и тот едва не убил Иво.

«Он идиот! – кричал партнер, когда его оттаскивали. – Он на кулаки лезет, уклоняться не умеет, сам лезет!»

«У нормального человека должен быть инстинкт самосохранения, – сказал тогда тренер. – А за ненормальных я отвечать не собираюсь».

Тропинка вывела к кладбищенской ограде и мимо нее – к Смоленке, а затем и к мосту через речку. Иво всю жизнь прожил на острове, об этом ему не раз говорили, но разницы с материковой жизнью не было никакой – что ты живешь на Васильевском острове, что в Центральном районе – все одно.

Разве только на ночь летом мосты разводят. Впрочем, мостик через реку Смоленку не разводили никогда, и Иво перешел через него и оказался практически в центре города. Его окружали старинные особняки и доходные дома, четырехэтажный город, та его часть, которую распланировал еще чуть ли не сам Петр Первый, с улицами-линиями, сквериками и дворами-колодцами.

Собираясь перейти через дорогу, Иво заметил мчащийся «Мицубиси» и остановился, едва сойдя с тротуара. Машина проехала сантиметрах в двадцати от парня, резко затормозила, и из нее выскочил невысокий мужик лет сорока в аккуратном костюме-тройке.

– Ты чего под колеса кидаешься? – заорал он. – Жить надоело?

– Я видел, что вы проедете мимо, – спокойно ответил Иво. – Риска не было.

Мужик аж задохнулся от возмущения, но кидаться с кулаками на высокого парня поостерегся, а говорить тут было не о чем. Он нырнул в машину, громко хлопнул дверцей и с места, насилуя двигатель, рванул прочь.

Иво не раз замечал, что его хладнокровию, которое парню, в общем-то, ничего не стоило, удивляются все вокруг.

И когда в школе был пожар и все метались, он спокойно открыл фрамугу и вылез в окно второго этажа, спрыгнул на козырек и оттуда – на асфальт. За ним последовала половина класса, остальные предпочли выскочить за истерично вопящей учительницей в дымный коридор.

И когда перед экскурсией в Эрмитаж со строительных лесов упало ведро, Иво первым заметил его и просто оттеснил стоявших рядом одноклассниц, а через мгновение в полуметре от него всплеснулся темно-зеленый бутон масляной краски.

Были и еще случаи, когда окружающие спрашивали его: «Тебе совсем-совсем не страшно?»

«Совсем», – отвечал Иво поначалу, но после насильственного похода к неврологу исправился и стал говорить:

– Страшно конечно, но я справляюсь.

«Справляться» было совсем несложно. То, что для других мыслилось страшным, а подчас и невозможным, для Иво оказалось естественным. Пройти по краю крыши четырехэтажной школы? Легко. У парапета такая же жесткость и надежность, как и у асфальта внизу. Первым встать за жуткий фрезерный станок в кабинете труда? Не вопрос. У него отличный защитный кожух, а технику безопасности трудовик только что объяснил достаточно внятно и разумно.

Неразговорчивый и бесстрашный, безденежный и не по возрасту спокойный, Иво был загадкой не только для одноклассников, но и для более старших ребят. Но связываться с ним почти никто не решался, только в пятом классе произошел эпизод, когда трое десятиклассников решили выдоить мальчишку. Тогда Иво получил хороший урок – бывают ситуации, когда человек может сам не справиться.

Отец не интересовался, почему у сына разбита губа и заплыл глаз. Почему он стал реже ходить в школу и замкнулся в себе. Но когда Иво попросил помощи, не отказал в ней.

На следующий день троица обошла недавнюю жертву по большому кругу, и до самого выпуска парни старались не сталкиваться с ним. А по школе пошли гулять слухи о том, что Иво то ли знается с нечистой силой, то ли входит в какую-то секту, в которой все занимаются черной магией.

В версию с сектой поверили многие, она объясняла его странности. А Иво было плевать – он избавился от ежедневных: «Роди денег! Нету? Достань! Рожай, пацан, если жить хочешь!»

Задумавшийся Иво бесцельно шел по улице, глядя на себя в витрины магазинов. Там он видел худого, с виду болезненного юношу. Черные волосы, темно-карие глаза, бледная кожа – на такую с большим трудом ложится загар. Поношенная джинсовая куртка, джинсы, из-под которых видны полоски лодыжек – маловаты уже, надо новые покупать, а отец наверняка не даст денег.

Смотреть на окружающих людей не хотелось совершенно. Во-первых, потому, что всем им до него нет никакого дела, – а значит, и ему до них нет. А во-вторых, потому, что многие из них людьми в полном смысле слова никогда не были.

Иво помнил, каким шоком для него стало, когда по пути в школу в тринадцать с половиной лет – это был январь девяносто девятого – он вдруг понял, что видит гораздо больше обычного.

Среди людей попадались рогатые с треугольными лицами, остроухие, низенькие с ушами-лопухами и громадными носами. В этот момент Иво был ближе к пониманию чувства страха, чем когда-либо еще. Он таки дошел до школы, но только для того, чтобы обнаружить, что и там полно странных существ, а в параллельном «А» классе, считавшемся элитным, двенадцать детей из тридцати – не люди. В его родном «В» все были обычными. Зато классная руководительница, серьезная и основательная учительница биологии, щеголяла острыми высокими ушами, а ногти ее были плотными когтями – и это было видно даже сквозь телесного цвета маникюр.

Иво в тот день сбежал домой, чтобы вывалить открытие на отца, чтобы переложить на него ответственность, чтобы отец объяснил сыну – мол, ты не сошел с ума.

И отец в каком-то смысле не разочаровал, потому что, едва открыв дверь в комнату, пацан увидел на табуретке, с пиалой в руках, не его, а какое-то другое существо: длинные руки, худое жилистое тело, глубоко запавшие черные, без радужки глаза на нечеловеческом лице.

– Я вижу, ты теперь видишь через Пелену, – сообщило голосом отца существо. – Значит, пришло время для разговора.

В тот раз Иво узнал совсем немного – отвечать на все возникающие у него вопросы существо не стало, объяснив лишь, что да, действительно, на Земле сосуществуют больше десяти различных народов, называемых «сферами», и что большая часть людей их не видит, потому что на них действует сложное и поддерживающее себя самостоятельно заклинание «Пелена».

– Не обращай внимания, – неожиданно мягко закончило короткий рассказ существо. – Никто не будет кидаться на тебя с целью убить или съесть. А меня ты лучше и дальше называй «отец», так будет проще всем.

Иво долго переживал открытие. Он обнаружил, что у некоторых домов появились, видимо скрытые ранее Пеленой, этажи и надстройки, в некоторых окнах по вечерам словно металось пламя или показывались странные фигуры.

Старик-обувщик около Василеостровской щеголял короткими рожками, гаишный сержант, время от времени регулирующий движение на перекрестке Среднего проспекта и Восьмой – Девятой линий – острыми ушами и вылезающими из белых перчаток когтями.

Многое стало более понятным, когда Иво открыл, что директор школы, равно как и директор шефского предприятия – не люди. Они с гораздо большим удовольствием помогали своим, чем всем остальным, а детей-людей вообще слегка презирали. Но к Иво, после того как он начал видеть истину, стали относиться настороженно, и ему даже без чтения нотаций простили случайно разбитое во время перемены окно в рекреации первого этажа.

Сложнее всего приходилось с отцом. Называть его так Иво было трудно, но постепенно он привык. На какой-то момент в их отношениях возникло что-то странное, когда взрослый вроде бы чуть теплее относился к подростку, а тот встречал это настороженно и с опаской.

Однако со временем Иво загнал мысли об этом вглубь, и теперь воспринимал живущее с ним в комнате существо как настоящего отца, без каких-либо сомнений, хотя и знал, что это не так.

– Куда прешь?! – Иво едва не «вошел» в громадный стеклопакет, который четверо грузчиков пытались внести в парадное, в то время как дверь была для этого маловата.

Парень обогнул их и понял, что стоит около библиотеки, где в последние полтора месяца проводил большую часть свободного времени. Он толкнул дверь, открывшуюся с легким скрипом, вошел и прошагал мимо абонементного зала в читальный.

– Как всегда, учебники по биологии, физике, химии? – усмехнулась старушка-библиотекарь. Ее очки с толстыми линзами искажали глаза так, что они казались очень большими. Однако пожилая дама была человеком на все сто процентов.

– Да, – улыбнулся в ответ Иво. – Чтобы поступить, надо все хорошо знать. Конкурс большой.

– На медицинский?

– Ага.

Старушка помедлила, огляделась, а потом перегнулась через стойку и тихо сказала:

– Ты когда документы сдавать будешь, намекни, что готов работать с любыми пациентами. Кому именно намекать – поймешь.

– Не понимаю, – Иво удивленно посмотрел на библиотекаршу.

– Чего тут не понимать? – старушка раздраженно откинулась назад и зашептала громче и яростнее: – Я тоже все вижу, и даже кое-что могу, только не так много, чтобы заинтересовать серьезных людей. Я видела, как ты вчера смотрел на дейвона, севших позади тебя. В этом нет ничего такого, я тоже, бывает, их увидев, нервничаю. А в медицинские вузы поступить очень непросто, там в приемных комиссиях нелюди, и чужих не пускают. Им нужны врачи, которые за Пеленой видят. Что такое Пелена, знаешь?

– Знаю, – ошарашенно произнес Иво.

– Ну, так намекнешь им – мол, готов лечить всех. Они тебе помогут: и с общежитием, если надо, и спецкурсы прочитают. У меня внучка с третьего раза поступила, но ей сложнее было – она сквозь Пелену не видит. Ладно, на тебе книги, иди, читай.

Иво прошел к своему постоянному месту у окна, разложил учебники, собираясь, как обычно, чередовать разные дисциплины, чтобы не устать слишком быстро, но недавний разговор не шел из головы.

Значит, он не единственный человек, видящий сквозь Пелену. А еще, значит, есть «серьезные люди», которых можно заинтересовать, если ты что-то «можешь». Но что именно? И как?

Поразмышляв немного на эту тему, он встал и подошел к библио-текарше.

– А есть книги по всему этому?.. Ну, по Пелене и тому подобному?

– У нас нет, – сурово ответила дама, но тут же смягчилась: – В Публичной библиотеке есть, в университетских запасниках. Ты лучше пока учебники читай, потом, когда станешь врачом, многие двери сами откроются. Хороший терапевт или тем более хирург всегда имеет нужные связи.

Этот ответ Иво не понравился, но настаивать или расспрашивать о сказанном ранее он не решился. Сев на свое место, он открыл учебник органической химии и заставил себя вчитаться.

Все написанное там Иво знал, но некоторые нюансы постепенно вымывались из памяти, поэтому он еще и еще раз перечитывал учебники.

В аттестате у него из шестнадцати предметов было десять пятерок, четыре четверки и две тройки – по русскому языку и геометрии. Причем по геометрии учитель поставил низкую оценку из вредности, и даже разговор с завучем, которая вытягивала хорошистов на четверки, а отличников на золотые медали, не помог.

Когда есть захотелось уже нестерпимо, Иво сдал книги и пошел домой.

Этот прием он придумал давно – если очень хочется есть, надо начать что-то делать или куда-то идти, пообещав себе, что там-то уж точно поешь. И желудок успокаивался, покорно ожидая пищи.

По пути он купил овощи и триста граммов говяжьих костей. Отца дома не было, и парень спокойно занялся готовкой. Солнце уже давно миновало полдень, Иво поел борща собственного приготовления и успел немного поваляться с зачитанным до дыр томом «Айвенго», когда пришел отец.

Он был мрачнее обычного, в авоське тренькали две бутылки коньяка.

– Иво, нам нужно поговорить, – с ходу, даже не посмотрев на борщ, заявил он. – У тебя когда экзамены начинаются?

– Через полторы недели, – парень удивился тому, что отец столь многословен.

– Ты к ним готов?

– Наверное, да, – осторожно произнес Иво.

Ему не нравился ход разговора, он бы предпочел налить борща в миску и смотреть на то, как отец, прихлебывая из пиалы коньяк, будет есть, а потом просто сидеть, изредка поглядывая в окно. Именно так проходила большая часть времени в этом доме.

Лишь иногда, не чаще раза в месяц, а то и в два, раздавался звонок телефона. Отец брал трубку, выслушивал, говорил: «Все устраивает», а потом – когда сразу же, когда через пару часов, а когда и на следующий день – исчезал. Причем Иво никогда не замечал этого момента – вот только что отец сидел на табуретке и держал в руках пиалу, а в следующее мгновение его уже нет дома.

А через несколько часов или – очень редко – через день отец вновь появлялся на табуретке, потягивал коньяк, а в доме заводились деньги, впрочем, как правило, не очень большие. Их всегда хватало на еду и коньяк, и почти никогда – на новые вещи.

– Ты уже знаешь, что я не твой отец, настало время для более подробного рассказа.

– Зачем? – тихо спросил Иво.

– Скорее «почему?». Потому что сегодня ты уйдешь отсюда и начнешь собственную жизнь. Не перебивай! Твоего отца я не видел никогда, а мать наблюдал в течение двадцати минут, когда ее вытащили из утонувшей в Смоленке «Волги».

Иво промолчал. С детства отец приучил сына – приемного – к единственному правилу этикета, выгодному ему. К тому, что перебивать старших невежливо.

– Она была беременна тобой, причем у нее шансов не оставалось, а ты мог выжить. Ты находился на грани – и любое вмешательство выкинуло бы тебя в посмертие. Ты заинтересовал меня как опыт, продолжение исследований, которые вели мои предшественники. Проще всего их назвать моими отцом, дедом и прадедом, хотя мы размножаемся иначе, чем вы, и это все совсем не так. Я извлек тельце из трупа и выходил. Ты был моим экспериментом.

Иво, несмотря на паузу, которую он, судя по замыслу приемного отца, должен был заполнить, снова промолчал.

– Мы живем рядом с вами тысячи лет, мы пользуемся вашей культурой и вашими продуктами, мы стали частью вас и не заметили этого, – но мы вас не знаем. – Существо улыбнулось; оно редко это делало, и обычно не в самые веселые моменты. – Ты стал логическим продолжением эксперимента, который начали сотни лет назад. Сейчас я могу точно сказать, что та часть эксперимента, объект которого ты, – закончена, и пока ты не начал превращаться в мое искаженное отражение, я решил выгнать тебя.

– Отец… – не осознав еще масштаба катастрофы, пробормотал Иво.

– Называй меня «Эддинг, отпрыск Фиона». Эдуард Фердинандович – это для тех, кто меня совсем не знает, а «отец» – для человека, которым был ты до сегодняшнего дня. Иди, общайся, пробивай свой путь, достигай своих вершин. Если будет совсем плохо, то я помогу, но не жди, что сделаю это с удовольствием. Ты помнишь, как впервые увидел меня таким, каким видишь – сейчас?

– Да.

– Тогда я сказал тебе, чтобы ты продолжал считать меня отцом. Честно скажу, ставя себя на твое место, я не мог представить, как такое может продолжаться. Но ты быстро привык. Это одна из причин, по которой мы исследуем вас, людей, – ваше умение примиряться с очевидными несоответствиями. Обычные люди видят мир через Пелену, как в магазинном зеркале, показывающем клиентам то, что они хотят увидеть. Я – слаш, из черной сферы. Ты – человек, из коричневой. Есть еще белая сфера, оранжевая, серая и другие – все это тебе еще предстоит узнать. Но в первую очередь ты должен найти своих. «Коричневых», которые видят мир таким, какой он есть. Они научат тебя вашей, человеческой магии, помогут выжить и направят на нужный путь.

– Но я не хочу…

– Замолчи, – Эддинг отхлебнул коньяку прямо из горлышка бутылки, отставил ее, встал с табурета и прошелся по комнате. – Ты родился позавчера, вчера посмотрел сквозь Пелену, увидев мир таким, какой он есть, а сегодня заявляешь, что чего-то не хочешь? Твой век короток, но даже по меркам коричневой сферы ты слишком молод. Иди, добейся чего-нибудь, а потом вернись и скажи, чего именно ты не хочешь. И если, на мой взгляд, ты сможешь доказать свою точку зрения – что маловероятно, – то я выслушаю тебя и помогу.

За несколько минут Эддинг сказал слов больше, чем за пару предыдущих лет.

– Я пошел? – неуверенно спросил Иво.

– Подожди, – слаш на секунду задумался. – Я не могу выпустить тебя в большой мир, не дав пару небольших уроков. Иво, ты, хотя ничего не знаешь и не умеешь, тем не менее – маг. То есть у тебя имеется развитое тело Силы, люди, как правило, называют его «аурой», и ты можешь, хотя бы в теории, заниматься магией. Делать тебе это сейчас, когда ты не подключен к источнику, опасно, но одно заклинание я тебе покажу.

– Какое?

– Заклинание, с помощью которого ты сможешь видеть суть окружающих существ и предметов, их тело Силы. Сильного мага ты «просмотреть» не сможешь, но, во всяком случае, поймешь, имеешь дело с существом, владеющим магией, или обычным, просто выглядящим иначе, чем ты. Посмотри на меня. Для начала постарайся ощутить присутствие энергии в себе, у тебя должно получиться. Нет, не напрягай тело, просто ощути… Так. Прищурь глаза и по-пробуй взглянуть словно сквозь и мельком. Нет, не старайся, а делай! Еще раз. Еще раз. Повторяй раз за разом.

Некоторое время они упражнялись, а потом…

Иво потрясенно уставился на приемного отца. На мгновение он увидел нечто странное – словно облако вокруг слаш, повторяющее контур его тела, примерно на метр отходящее от него, с какими-то завихрениями, плотными образованиями, шариками внутри. Тело Силы было и снаружи и внутри организма, в нем просматривались органы Эддинга, они выглядели совсем не так, как у людей, – внутри приемный отец отличался от сына гораздо больше, чем внешне. Но вообще картинка получилась хотя и странной, но внутренне логичной и законченной.

– Не злоупотребляй, но в случае чего это может помочь тебе, – сказал слаш. – Дальше получится легче. Со временем ты начнешь разбираться, где в теле Силы чакры – они же энергетические центры. Как выглядят уплотнения, возникающие, если маг часто творит одно и то же заклинание. Сможешь с одного взгляда определять хронические болезни и только начинающиеся – что, как врачу, тебе будет очень кстати.

– Спасибо, – Иво почувствовал усталость, захотелось вздремнуть, но теперь для этого стоило подыскать другое место.

– Не за что. И – подарок от меня.

Слаш стоял с пустыми руками, Иво не сводил с него глаз, однако, в очередной раз моргнув, обнаружил, что в руках у приемного отца – сверток.

– Здесь книга одного давно умершего «коричневого» мага, немного денег и карта Санкт-Петербурга, по которой ты сможешь понять, где надо искать помощи. Книгу и карту постарайся изучить как можно быстрее, деньги не трать, пока не поймешь, как их пополнить. Книга для меня бессмысленна, а для тебя может стать очень полезной. Она непростая, и пока она в твоих руках, будет защищать не только себя, но и частично тебя. Большая часть магов увидит в ней простой фолиант, дорогой и интересный, но не раритетный. Принцип ясен?

– Ясен. Как ты исчезаешь и появляешься? – спросил Иво, настроенный разгадать эту тайну.

– «Отвод глаз», заклинание, – пояснил приемный отец. – Все, иди.

Иво вышел, затем обернулся и хотел спросить еще что-то, но дверь захлопнулась перед самым его носом. Восемь шагов по прямой, поворот налево, еще два шага, четыре ступеньки вниз – и парень вышел из дома, в котором провел большую часть своей жизни.

Глава 2

Небольшое кафе с вывеской «Валентина», расположенное у метро «Елизаровская», было настолько обычным, насколько это вообще возможно. Простенькие стулья из дешевого пластика, пластиковые же столы, полиэтиленовые скатерти наводили на мысль о том, что хозяева заведения не заботятся о постоянной клиентуре, рассчитывая на «самотек», которого около станции метро всегда с избытком.

Впрочем, в данный момент никого, кроме двух посетителей, здесь не было, что не слишком удивляло официантку – в середине рабочего дня такое случалось.

– Деньги принес? – поинтересовался сероглазый неприметный мужчина неопределенного возраста в белой футболке и таких же белых джинсах, сев за столик.

Напротив него располагался тип гораздо более яркий – мускулистый, ростом под два метра, с беловато-голубыми глазами. Одет он был в костюм, но пиджак и брюки из эластичного материала явно не сковывали движений владельца, и тот был готов к любому развитию событий.

– Как и договаривались, пятнадцать тысяч евро. Кстати, почему в евро?

– Евро стоят дороже, – усмехнулся сероглазый. – Ну, и Европа у нас близко, смысл брать доллары, чтобы потом переводить их в другую валюту?

– Информация с собой? – пресек эту тему мускулистый.

– Не вся, я столкнулся с некоторыми трудностями, – уклончиво ответил его собеседник, двигая через столик папку с бумагами. – Основную часть пришлю завтра или послезавтра на е-мейл, а здесь – структура «Ложи Петра и Павла» с комментариями и их связи в Москве и за границей. Наверняка не все, только то, что отслеживает наш орден.

– Ты обещал сегодня всю информацию, – мускулистый наклонился вперед, забирая папку со стола. – Не хочешь ли ты меня обмануть?

– Ты слышал о Наблюдателях, которые обманывали клиентов? – вопросом на вопрос ответил сероглазый. – И как у них после этого шли дела?

Мускулистый откинулся на спинку стула и задумался. Ему явно было что сказать, но начинать конфликт он не хотел. Подошла официантка, замерла в ожидании заказа.

– Два американо, – не глядя на нее, сказал сероглазый. – За счет моего друга.

– И два эспрессо за счет моего собеседника, – добавил мускулистый. – И посчитайте нам сразу. Спасибо.

Сероглазый уставился на собеседника, затем улыбнулся:

– А тебе палец в рот не клади.

– Да уж, не рекомендую. – Мускулистый, похоже, что-то обдумал и решил продолжить диалог: – Как ты считаешь, у «Ложи» есть слабые места? Я принес всю сумму, а ты – только часть данных, так что, думаю, я имею право на несколько вопросов.

– Слабые места? Пожалуй, только Настя. В папке есть вся информация, но я отвечу так. В «Ложе» верховодит Креон, сатра. Есть костяк «Ложи», руководители территорий и служб, их около тридцати – дейвона, джинна, сатра. У каждого из них своя сфера ответственности и свой вес в «Ложе», но все они – профессионалы и добились положения потом, кровью и интригами. Между собой они иногда грызутся, но в случае внешней угрозы объединяются сразу. А если кто-то проявит нерешительность, его уберут свои же, снизу.

Однако есть структура, похожая на службу безопасности, что стоит ближе всего к трону и при этом особняком. Это четверо верог – двое старых, Анна и Александр, и двое молодых – Стас и Настя. Настя – дочь Анны и Александра – совсем молодая, потенциально она – один из сильнейших магов Петербурга, очень хорошие задатки, участвовала во всех конфликтах «Ложи» за последние пятнадцать лет. Но у нее есть недостаток, связанный с юным для вампира возрастом и тем, что она знает, насколько сильна.

Настя, скажем так, неосмотрительна в поступках. Не только по меркам вампиров, но и по людским. Под мудрым руководством старших она – отличное орудие. В свободное плавание ее не пускают, но иногда она проявляет инициативу… И тогда ее наказывают родители. Но все тщетно, эта барышня не обладает осмотрительностью и хладнокровием своих родичей. Креону Настя нужна. Через нее Глава «Ложи» рассчитывает влиять на «красных», если те вдруг затеют собственную игру в рамках объединения.

– С Настей понятно. Есть еще кто-нибудь или что-нибудь?

– Смотря для чего, – усмехнулся сероглазый. – Для войны – одни слабые места, для диверсий – другие, а если ты хочешь стать членом «Ложи» и сделать там карьеру – третьи. Сразу, правда, отмечу – элохим в «Ложе» нет. Будут задвигать на задний план. Так что тебя интересует?

Подошла официантка с подносом и поставила на стол четыре чашки кофе: перед одним посетителем два американо и два эспрессо – перед другим.

Мускулистый достал бумажник и выложил сотенную, затем жестом предложил собеседнику сделать так же. Тот нахмурился, но деньги достал, правда, отсчитал ровно за две чашки – восемьдесят восемь рублей.

– Меня интересуют слабости конкретных магов, где они живут и за что отвечают, – продолжил беседу мускулистый, как только официантка отошла от столика.

– Кое-что есть в папке. А то, чего там нет, мне все равно неизвестно.

Мускулистый достал из внутреннего кармана пиджака пачку банкнот по пятьсот евро, перевязанных резинкой, толкнул ее через стол, взял папку под мышку, а затем встал и вышел, даже не пригубив кофе.

Оставшийся в кафе сероглазый потянулся к своей чашке, всем видом показывая, что уж он-то оплаченное выпьет до последней капли. Но как только хлопнула дверь, решительно встал и подошел к официантке.

– Запасной выход есть?

– Да, – девушка почувствовала непреодолимое желание помочь клиенту. – Я провожу вас.

Вернувшись через минуту к стойке, официантка обнаружила там пятисотрублевую купюру. А еще она поймала себя на мысли, что никак не может вспомнить лицо мужчины.

Глаза вроде были светло-голубые. Или серые? Или зеленые?

Она помотала головой, спрятала купюру в карман фартука и обернулась на колокольчик в дверях – в кафе входила молодая пара. Парень явно красовался перед подругой – такой может дать хорошие чаевые.

А может и сбежать, оставив девушку оплачивать счет.

Куда идти дальше, Иво не знал, поэтому позволил ногам шагать куда угодно. Перемахнул через невысокую в этом месте ограду лютеранского кладбища, прошел немного, пару раз свернул, затем сел на покосившуюся лавочку рядом с широким серым надгробием и раскрыл сверток.

Сверху, как и обещал Эддинг, находилась книга.

«Феофан, или Искания и Находки» стандартным компьютерным шрифтом Arial было написано на сером томе, похожем скорее на большую коробку в коричневой подарочной бумаге. Ниже размашистым почерком добавлено: «Питербурхская Книга Мертвых».

Пара попыток показала, что книга просто так не откроется.

– Мне очень надо, – настойчиво произнес Иво и вновь потянул вверх обложку. – Очень!

Книгу это не впечатлило. Иво сосредоточился и попробовал по-смотреть на нее так, как учил приемный отец. Получилось не сразу, но через несколько минут настойчивость была вознаграждена.

Книга словно ждала этой попытки и сама раскрылась – но с другой стороны, как арабская. Он пытался читать ее с конца! Иво пробежал глазами содержание, отметил заинтересовавшие его разделы – «Основы», «Питербурх, житие и смертие», «Держание Силы», «Ангелы, демоны и иные», а также странные «Юшка и мистерии», «Держание Себя», «Зверь: вымыслы».

Открыл на первом попавшемся месте.

Если напрячь глаза, то буквы выстраивались странным порядком и показывались архаичным почерком «от руки». Однако если смотреть на книгу словно невзначай, появлялся обычный шрифт, и написано все было современным языком с вкраплениями старого стиля.

«Чтобы защититься от ненужного внимания, используйте морок – наложение этого заклинания не требует большого умения и доступно почти любому. Вариантов данного заклинания есть множество, и в зависимости от склонностей и таланта можно выбрать любой или придумать собственный. Я пользовался двумя. Примитивным, скрывающим меня без остатка от глаз простых смертных, и более сложным, помогающим при поединках с искушенным противником. Первый не рассматриваю по понятным причинам, а второй являет собой оригинальную мысль и потому интересен.

Любой, заинтересованный в вашей смерти или увечье, стремится уязвить вас и увидеть после удара поверженным, – а значит, готов обмануть себя с вашей помощью. При ударе противника надо отбить его или уклониться, и делано показать, что вы раскрылись и поражены.

Сделать это надо как можно более изящно, чтобы противник не заподозрил подвоха. Если обман вам удался, дальнейшее на себя возьмет противник – он сам придумает, как именно вы поражены, какие у вас раны и что с вами происходит далее. Обман этот продлится в зависимости от вашей силы и умения, но не дольше нескольких мгновений, которые надобно использовать для ретирады либо контратаки. Способ исполнения заклинания подбирайте на свой вкус и умение».

Дальше шло практическое описание чар, не совсем понятное, но четко прописанное…

Иво задумался. Совет Феофана выглядел разумно – даже в обычной драке иногда выгодно притвориться, что ты пропустил удар. Но заклинание? Магия? И как это вообще происходит?

Молодой человек захлопнул книгу, испытывая раздражение на себя, на отца, который оказался чужим и даже в какой-то мере чуждым, на Феофана, уверенного в том, что читатель знает достаточно, чтобы понять написанное им.

– Эй, пацанчик, телефона не будет позвонить? – парень чуть за двадцать незамеченным подошел почти вплотную к Иво, что при заросшем кустами кладбище сделать было несложно.

За ним стояли еще двое, причем все трое выглядели тертыми, не особо умными и привыкшими решать свои проблемы за счет более слабых. Заготовки таких типов Иво встречал в родной школе, и общение с ними было подчас болезненным и неприятным.

– Да, сейчас, – Иво отложил сверток и медленно поднялся.

Телефона у него, естественно, не было – вообще, в классе из тридцати двух человек мобильники имелись только у четверых, и показывали статус родителей своих владельцев четче, чем лакмусовая бумажка – кислоту.

Иво, делая вид, что шарит по карманам, осторожно осмотрелся. Можно было попробовать сбежать – с приличными шансами. Но тяжелая ноша помешает ему – значит, придется оставить сверток с подарками Эддинга, лишиться книги, карты и денег. Даже мысль об этом казалась неправильной.

Он ударил первым, и получилось удачно – хук снизу в подбородок слегка смазался, кулак угодил в нос противнику, и тот с мычанием упал.

Остальные двое тут же кинулись на Иво. Это были не сверстники, готовые захлебнуться от бурлящей внутри агрессии, а взрослые шакалы, привыкшие наносить подлые удары и нападать гуртом.

Иво бил беспорядочно и получал в ответ, пытался увернуться и снова напасть, а потом, когда его чуть не свалили с ног, вдруг решил использовать прием, описанный Феофаном. Это было мгновенное озарение – уйдя от подножки, воспитанник слаш вспомнил описание в книге (оно оказалось на этот раз четким и ясным, как химическая формула) и мысленно надавил на противника, уверяя его, что жертва упала.

Этот момент он запомнил надолго – словно совпали элементы головоломки, и беспорядочный хаос мыслей сменился четким, направленным усилием. Хулиган с криком пнул воздух в том месте, куда должен был упасть Иво. Второй растерянно смотрел то на стоящего противника, то на место, куда тот вроде бы свалился, а потом замотал головой, развернулся и побежал.

А несостоявшаяся жертва аккуратно подсекла увлеченно пинающего воздух агрессора, подхватила сверток и помчалась в другую сторону.

Отбежав на достаточное расстояние, Иво неожиданно почувствовал, что совсем недалеко происходит что-то странное. Ощущение было похоже на болезнь с высокой температурой, когда бросает то в жар, то в холод, но все это накатывало не изнутри, а снаружи, причем с определенного направления.

Сориентировавшись, парень осознал – что-то происходит в том месте, которое он до недавнего времени называл домом.

Не задержавшись ни на секунду, он побежал. Перемахнул с ходу ограду, увернулся от аккуратной старушки с двумя гвоздичками в руке, и через минуту вбежал в дом.

Эддинг лежал навзничь, вытянувшись на грязном полу. Между головой и шеей было пустое пространство, а из тела торчали шесть странных, изготовленных вроде бы из кости кинжалов.

Иво, чувствуя, что надо что-то сделать, но не понимая, что именно, выскочил на улицу. Жаркий, плавящий солнцем город июльский день казался спокойным и мирным. Это было обманом – Иво чувствовал, что убийство произошло совсем недавно, но понять, куда делись преступники, не мог.

Вернувшись в комнату, парень сел на колени около трупа и зарыдал. Между ним и Эддингом никогда не было особой близости, приемный отец не таскал маленького Иво на шее, не учил играть в футбол и не объяснял, как нужно вести себя с девчонками.

Они не смотрели вместе кино – да и телевизора-то у них не было. Эддинг просто время от времени, очень нечасто, говорил Иво, чего делать нельзя и еще реже жестко рекомендовал что-то делать именно так. Последние лет пять приемный отец не занимался уборкой, ел только то, что готовил Иво, а сам все больше сидел, потягивая из пиалы коньяк, и наблюдал за ним.

Но все это было неважно, потому что все эти годы Иво точно знал, что его тыл надежно прикрыт. Что надо решать проблемы самому, – но если вдруг появится что-то, с чем ему никак не справиться, то придет отец и поможет.

И вот «что-то» появилось, – а приемный отец, неожиданно костлявый и маленький, лежит в луже иссиня-черной крови и справиться уже ни с чем не сможет.

А значит, теперь именно на Иво лежит задача понять, что происходит, и отомстить за его смерть. Парень даже не подумал о том, что совсем недавно, буквально час назад, Эддинг выставил его из дома.

Он просто осознал, в чем его долг, и решил выполнить задуманное, даже не подозревая о том, что это логическое построение наверняка бы очень заинтересовало слаш, ставившего эксперимент на приемном сыне.

Тщательно осмотрев комнату, Иво нашел под матрасом восемьсот рублей и потрепанный паспорт на имя Эдуарда Фердинандовича Грабина, сорок второго года рождения. Отец не выглядел на шестьдесят лет, но это было отмечено вскользь, так как к делу не относилось.

Простучав на предмет тайников все стены, а затем и мебель, Иво не без труда обнаружил, что толстая столешница на самом деле гораздо изящнее – а там, где видится простой массив дерева, есть узкий и тонкий выдвижной ящик.

В нем лежали угрожающего вида инструменты, похожие на пыточные, несколько обычных грелок, наполненных чем-то жидким, два коричневых резных жезла и с десяток мелких склянок разной формы. В дальнем углу ящика Иво обнаружил телефон «Эрикссон», мигающий красным огоньком, а рядом – зарядное устройство.

В аппарате был забит только один контакт, некто «11». Иво вздохнул и набрал номер. Ответили почти сразу – видимо, хозяин номера держал телефон гораздо ближе к себе, чем Эддинг.

– У тебя проблемы? – без приветствия спросил тихий, вкрадчивый голос.

– Меня зовут Иво Эдуардович, с кем я разговариваю? – вопросом на вопрос ответил парень.

– Тебе не понравится ответ… Хотя… Иво? Зверушка Эддинга? Можешь считать меня пресс-секретарем Петербургской черной сферы, хотя это совершенно не соответствует действительности. Что с Эддингом?

– Он мертв… Его убили…

– Ты уверен? Это не так-то просто, и если он лежит в луже крови с кучей ран и не дышит, это еще ничего не значит.

– В нем шесть костяных ножей и его голова отрезана.

– Тогда да. – Собеседник на мгновение задумался. – Уходи оттуда и не возвращайся ни в коем случае. О теле мы позаботимся. И еще. Иво, не хвастайся тем, что тебя воспитывал слаш. Одни будут тебя считать лжецом, другие отнесутся как к увечному.

Телефон протяжно пискнул и выключился. Иво подсоединил его к зарядке, сел на пол возле трупа и развернул небрежно замотанный сверток. Под книгой обнаружился конверт с пятью тысячами рублей. Деньги это были небольшие, едва снять комнату и кое-как прожить месяц, но Иво никогда в жизни не держал в руках даже такой суммы. Кроме того, получалось, что Эддинг отдал ему большую часть имеющейся наличности, оставив себе значительно меньше.

Карты, обещанной приемным отцом, в свертке не оказалось. Иво потряс книгу, затем, сосредоточившись, открыл ее и снова по-тряс – ничего из увесистого тома не выпало.

Это выглядело странным.

Иво встал, сунул в карман телефон, почти не успевший восполнить заряд, и в очередной раз за день вышел из дома. Оглянувшись, парень пристально посмотрел на него – неказистый, приземистый, с дырявой в нескольких местах крышей барак выглядел нежилым давно, но стал таковым только сейчас. Иво неожиданно остро понял – он сюда больше не вернется. Никогда.

И зашагал к Василеостровской. По дороге он несколько раз ловил на себе озадаченные взгляды прохожих, а задумчивый громадный мужик с белоснежными крыльями за спиной, куривший на козырьке над магазином, даже сделал Иво некий жест, словно бы смотрел в зеркальце и накрашивался.

Парень оглядел себя – да, вид у него был помятый, но ничего криминального не наблюдалось. Ощупал лицо – и обнаружил на щеке грязь, размазанную слезами. Отошел в сторону, тщательно вытерся рукавом, оглянулся и кивком поблагодарил крылатого. Впрочем, тот никак на это не отреагировал, только шагнул с козырька и полетел – но невысоко, едва-едва над проводами.

Купив пару жетонов, Иво спустился под землю и лишь в вагоне метро понял, что ехать ему некуда. Из рассказов одноклассников он знал, что в городе есть несколько мест, где собирается неформальная молодежь – по слухам, там можно было договориться о ночлеге, найти выпивку и якобы интересную компанию.

Из услышанного когда-то разговора двух бабушек на кладбище Иво также знал, что в православных церквях и соборах можно поговорить с батюшкой, прикинувшись паломником, и получить еду и койку.

Но он не доверял ни своему обаянию, ни актерскому таланту. Кроме того, надо было попробовать как-то выйти на убийц Эддинга.

Иво с тоской подумал о том, что мысль о поступлении в медицинский теперь точно придется отложить надолго – без дома, без работы, без возможности подготовиться шансов не было. Мелькнуло – а как же Ленка? Неужели он ее больше никогда не увидит? – и тут же парень переключился на размышления о более насущных проблемах.

Полупустой вагон тронулся, и в этот момент в голову Иво пришла мысль. Он раскрыл сверток, в котором осталась только книга, отложил ее в сторону и посмотрел на тряпку, в которую был завернут том.

Обычная серая ткань под пристальным взглядом словно подернулась пленкой, и на ней проявилась карта Петербурга и его окрестностей. Названий и рисунков не было, но то здесь, то там возникли небольшие пятна самых разных цветов.

Были здесь два оранжевых на севере города, несколько зеленых и белых. Большое пространство в центре, захватывающее Петро-градку и Васильевский остров, было испещрено пятнами, заштрихованными красными, серыми, оранжевыми и зелеными линиями. Но больше всего Иво заинтересовали коричневые пятна, которых на карте было не меньше десятка.

Эддинг сказал, что ему нужно обратиться к представителям коричневой сферы, своей, родной. Это имело смысл – и Иво по наитию выбрал не самые большие, но и не самые маленькие пятна неподалеку от центра. Одно находилось рядом с Сенной площадью, другое – неподалеку от Адмиралтейских верфей.

Иво выскочил из вагона в последний момент, обнаружив, что поезд стоит на станции «Гостиный двор», в одной руке у него была книга Феофана, в другой – карта. В переходе он аккуратно сложил тряпку и сунул ее в задний карман потрепанных и коротковатых джинсов, а книгу – в громадный внутренний карман ветровки, отчего куртку тут же перекосило – телефон с зарядкой, лежащий с другой стороны, был гораздо легче.

Перегон до «Сенной» он проехал стоя – мест не было. Поднимаясь на эскалаторе, Иво обдумывал тактику – надо было как-то найти пресловутых «коричневых», магов-людей. Проблема заключалась в том, что если чародеев других сфер искать было проще простого – они сильно отличались от людей, – то своих слабому и в теории, и в практике магии Иво было не отличить от обычных прохожих. А напрягаться, чтобы постоянно видеть тела Силы, парень не мог – ему для этого совершенно точно не хватало энергии.

Впрочем, как оказалось, проблемы в этом не было – сразу на выходе из метро к Иво подошел милиционер, грубо взял под локоть и спросил:

– Турист?

– Нет, я на Васильевском живу, – спокойно ответил Иво.

– «Ложа Петра и Павла»? – удивился сержант, и глаза его сузились.

– Какая ложа? – Иво попытался вырвать руку – безуспешно, и тут же почувствовал мурашки, показывающие, что его осматривают – и не просто так, а с помощью магии. Такие, проникающие вглубь взгляды, он время от времени ловил – как правило, от нелюдей. – Послушайте, у меня есть к вам разговор…

– Пойдем, наговоришься еще, – сержант ловко вывернул руку Иво таким образом, что со стороны казалось, что они просто идут под руку, а на деле парень был вынужден шагать рядом с милиционером. – Васильевский остров – не лучшая рекомендация в наше время. Про «коричневых» в «Ложе» я не слышал, но подстраховаться надо.

В отделении милиции оказалось на удивление прохладно. Заперев парня в «обезьянник», сержант повесил на решетку изогнутый гвоздь и предупредил:

– Попытаешься выбраться – сработает сигнализация. Сиди без фокусов, жди старшого.

Иво сел в угол, достал книгу и принялся читать ее с самого начала. Из предисловия стало ясно, что написал ее Феофан Прокопович, один из сподвижников Петра Первого, сильный маг и видный деятель православной церкви. Конечно, про себя он мог и соврать, но по стилю чувствовалось, что автор действительно неглупый и уверенный в себе человек, который при этом заранее уважает любого, кто читает его книгу.

Время от времени Феофан ссылался на другие источники, о которых Иво никогда ничего не слышал: «Ораторий» Генсера, «Лють» Отрепьева, «Трижды сожженную рукопись» Игнатия Лойолы и другие.

Книга не была автобиографией, географическим справочником, приключенческим романом или учебником магии. Она совмещала в себе сразу все и являлась даже чем-то большим. Из фолианта Иво узнал, что люди – это всего лишь одна сфера из двенадцати, прочитал едкие описания десяти других и смутное, полное намеков упоминание одиннадцатой. С особым интересом одолел кусок, посвященный слаш:

«Черная сфера – источник страха, живут одиноко, внутренней злобы или доброты не имеют, умеют говорить с мертвыми. Телесной силы они необычайной, умирать не любят и терпят боль без судорог и метаний. Симпатий и антипатий в других сферах не имеют, праздного любопытства не терпят, чудеса творят страшные».

Сразу после сфер автор без всякой логики перешел к описанию трактиров на дороге из Москвы в Петербург: одни всячески рекомендовал, от других предлагал держаться как можно дальше.

Также иногда Феофан загадывал что-то вроде загадок – например, указывал, что у него есть источник мощи, но скрыт он ото всех, и даже пояснял, как его найти, но настолько путано и туманно, что сделать это было наверняка невозможно – «меж двух небесных элохим, на уровне глубокого подвала».

Увлекшись чтением, Иво не заметил, как прошло больше трех часов. Подняв в какой-то момент глаза, он понял, что напротив сидит крепкий старик и пристально на него смотрит.

– Меня зовут Василий Сергеевич, – мягко произнес тот. – А тебя?

– Иво Эдуардович, – с готовностью ответил парень.

– Плохо имя с отчеством сочетается, – заметил собеседник. – Насколько я вижу, ты не подсоединен к источнику. Мозолей на теле Силы нет, но само тело не очень характерное для человека. Книжку читаешь необычную, неплохая, кстати, копия, и сохранность хорошая. Да еще живешь на Васильевском острове. Кто ты, Иво Эдуардович? Расскажи то, что, как ты думаешь, мне нужно знать.

Старик взмахнул рукой, и парень неожиданно почувствовал острый приступ желания рассказать собеседнику все. Начиная с того, как Эддинг вынул недоношенного ребенка из мертвой женщины, и заканчивая встречей на Сенной с сержантом милиции.

Иво мотнул головой, сопротивляясь порыву.

Дед удивленно расширил глаза:

– Блок? Амулет, которого я не вижу? Парень, ты понимаешь, что, упираясь, делаешь себе только хуже?

Он еще раз взмахнул рукой, но на этот раз – резче, и словно додавливая кистью.

– Я родился восемнадцатого июня тысяча девятьсот восемьдесят шестого года. Отец неизвестен, мать погибла перед родами. Выходил и вырастил меня слаш Эддинг, отпрыск Фиона. Сегодня Эддинг был убит неизвестными. В наследство мне достались эта книга, карта Петербурга и пять тысяч рублей. Я приехал на Сенную площадь, чтобы найти магов коричневой сферы, которые помогут мне обучиться и отыскать убийц приемного отца. – С каждым словом Иво становилось все легче.

– Это многое объясняет, – старик усмехнулся. – Дети легко адаптируются. Лично я даже полчаса рядом со слаш переношу с трудом, а ты жил около одного из них семнадцать лет, естественно, у тебя выработалась привычка. Странная история, но я тебе верю – придумать слаш, который бы взял на воспитание человеческого ребенка, – невозможно. Это оксюморон. Хотя, как я слышал, иногда они рождаются из мертвых тел, возможно, он как-то провел параллель с собой. С другой стороны, кто я такой, чтобы копаться в логике и психологии черных?

– Вы поможете мне отомстить за отца? – с надеждой спросил Иво.

– Отомстить за слаш, убитого на Васильевском острове? Даже расследование будет отличным поводом к войне с «Ложей», а мы лавируем уже два десятилетия, не давая им ни единой зацепки. Мальчик, кто бы ни убил твоего приемного отца – были ли это другие слаш или члены «Ложи Петра и Павла», сильнейшего объединения магов Санкт-Петербурга… Лучший тебе совет – забыть. Ни с первыми, ни со вторыми дела иметь не стоит. Сотрут в порошок и не заметят.

За спиной старика в помещение вошел капитан милиции – светловолосый мужчина средних лет. Не обращая внимания на собеседников, он подошел к окну, выглянул в него, затем звучно высморкался в носовой платок, пробормотал: «Так, так, так», и вышел.

– Он нас не видит и не слышит, я отвел ему глаза, – пояснил Василий Сергеевич. – Резюмируя, молодой человек, я не могу предложить вам поддержки «Третьего отряда» – так называется наше объединение. Устройтесь на работу, а через год пойдете в армию. Там отслужите полный срок, а мы будем смотреть за вами, присылать посылки, при необходимости ограждать от слишком навязчивых старослужащих и офицеров. За это время станет ясно – интересуется вами кто-то или вы всем безразличны. Кроме того, вы получите отличный урок субординации, что сделает вас более ценным кадром. Основная проблема молодых магов – желание все делать по-своему. Неумение подчиняться и расставлять приоритеты я тоже не считаю достоинством.

– Я все-таки попробую найти тех, кто поможет мне в расследовании смерти отца прямо сейчас, – упрямо заявил Иво.

– Ваше право, – вздохнул старик. – Насколько я понимаю, идти вам все равно некуда – поэтому предлагаю наше гостеприимство на одну ночь. Ни нас, ни вас это ни к чему не обязывает. Согласны?

– Согласен, – Иво улыбнулся.

– Ах, еще момент… – Старик помрачнел. – Если «Ложа Петра и Павла» потребует выдать вас, мы выдадим. Драться за чужака у нас нет возможности. Но, оценивая подобную вероятность, я полагаю ее ничтожной.

– Что? – не сообразил Иво.

– Девяносто девять процентов за то, что вы, молодой человек, никому не нужны. А значит, спокойно можете умыться, что вам явно не помешает, поужинать, что тоже немаловажно, и выспаться, что уж точно необходимо. И все это – в спокойном месте.

– Я согласен, – Иво с тоской посмотрел в окно. Солнце скрылось за домами, в Петербурге стремительно темнело – белые ночи уже кончились.

Детство тоже ушло в прошлое, и, наверное, юность – с ним. Впереди была взрослая жизнь, о которой парень имел весьма смутное представление.

Глава 3

Утро красило Петропавловку в розовый цвет. Двое шли по стене выстроенной Петром крепости.

– Хорошие новости – альв где-то в городе, – худощавый мужчина с красными глазами обнажил в улыбке длинные клыки. – Более того, он на нашей территории.

– Хорошей новостью была бы его смерть или поимка, Александр, – собеседник красноглазого, плотный мужчина с виду едва за пятьдесят, отличался приплюснутым носом, зелеными глазами и мощным торсом под обтягивающей футболкой. – Альв убил Алишера и тяжело ранил Анну. Она теперь спит, восстанавливая силы, и будет спать еще не один месяц. Если об этом узнают наши соседи…

Мужчины переглянулись.

Оба они принадлежали к самому могущественному клану в Санкт-Петербурге. «Ложа Петра и Павла» за последние полвека увеличила свою территорию втрое, подминая под себя или уговаривая окружающие объединения магов и получая все новые и новые источники.

Но авторитет «Ложи» покоился на ее силе, и если окружающие почувствуют хоть малейшее проявление слабости, то каждый немедленно вспомнит прошлые унижения.

– Я считаю, что альв должен быть пойман, он слишком хороший инструмент, другого такого мы быстро найти не сможем, – тщательно подбирая слова, заявил Александр. – Я оставил ему выход на один источник не для того, чтобы убить, а для того, чтобы поймать и использовать. Худшего наказания для него придумать нельзя, а оставить мальчишку безнаказанным – значит показать слабость.

– Мы не можем позволить себе неустойчивости, только не сейчас, – Креон подошел к краю стены и взмахнул рукой. – Через полтора года в Петербург перевезут Государственную думу, вопрос уже решен. Перевезут на нашу территорию – мы наконец-то получим рычаг, с помощью которого сможем влиять на события в масштабах страны! Рамаажиэни был хорошим инструментом, но он сломался, и надо с этим жить. Не сможешь поймать – убей без сожаления! Замену альву обеспечили? Что молчишь? Насколько я знаю, вы, верог, физически не можете проглотить собственный язык.

– Рамос привез оборотня, но отказался выдать его грузовой компании. Я сам об этом узнал только сейчас, мы пытаемся договориться о способе транспортировки.

Креон медленно повернул голову к собеседнику и, прищурив пронзительно-зеленые глаза, тихо произнес:

– Рамос отказался? Да кто он такой? У тебя три дня на то, чтобы перевезти оборотня в Одиннадцатый равелин. Если не успеешь, будешь штурмовать яхту и пойдешь в первых рядах.

– Не боишься поссориться с Мерионом?

– Мерион сдаст Рамоса с потрохами. Если его подчиненный не смог выполнить такого простого задания, то он сам виноват. Заодно наш британский друг поймет, насколько мы готовы уступать ему.

– Ни капельки, – представитель красной сферы усмехнулся, вновь показав клыки.

– Точно.

«Спокойным местом», что обещал старый маг, оказалась простенькая однокомнатная квартира со скрипящей двуспальной кроватью и старой, но еще добротной мебелью – стенкой, такой же, как дома у Вальдислава, парой небольших кресел и несколькими стульями.

Унитаз слегка покачивался, ванна была маленькой, и горячая вода текла тонкой струйкой. Но все это выглядело мелочами, Иво квартира показалась роскошной и громадной, он не отказался бы прожить в ней хоть всю жизнь – это непритязательное жилище было куда комфортнее и роскошнее, чем то, к которому привык парень.

Его не смущали ни потертые коричневые обои с белыми цветками, порой не совпадающими на стыках, ни «поющий» паркет с несколькими недостающими в коридоре плашками.

Ему просто показалось, что жить здесь, при этом учиться в университете и, может быть, встречаться с какой-нибудь девушкой – память услужливо представила Ленку Соколову, покусывающую кончик ручки на выпускном по математике, – было бы настоящим счастьем.

Есть не хотелось, а потому продукты в холодильнике в этот вечер остались нетронутыми.

Спать тоже не было никакого желания, однако Иво разделся, умылся с удовольствием – воду греть было не надо! – и лег, постелив чистое белье из шкафчика. Уже почти задремав, он вдруг вспомнил про телефон, поставил его заряжаться, а потом часа полтора провел в мучительных попытках заснуть. Его терзали мысли о смерти Эддинга, о матери, которую он никогда не знал и не видел, о вступительных экзаменах, что наверняка пройдут без него.

Утром он быстро умылся, позавтракал холодной курицей и соком, оделся и вышел, просто захлопнув за собой дверь, согласно полученной вчера инструкции.

В руке у Иво был полиэтиленовый пакет с надписью «Горячая курочка», в котором находились книга и карта. Сержант вечером кинул пару намеков на то, что с удовольствием выкупил бы у парня оба предмета за немалые деньги, но не особо настаивал. Видимо, получил определенного рода инструкции от Василия Сергеевича, решившего обойтись с воспитанником слаш честно. Возможно, у старика были планы на Иво – парень вспомнил, что Эддинг говорил о том, что когда-то он сможет стать неплохим магом.

На Сенной площади творилось форменное столпотворение. Рядом с входом в метро некто маленький, лысый и неприлично ушастый дернул парня за рукав и заговорщицкой скороговоркой предложил:

– Запрещенные артефакты, на любовь, на смерть врагов, подзарядки не требуют, есть врастающие в тело, краденые у сатра специально для «коричневых»! Куплю, продам артефакты, предметы Силы, зелья, тайные ингредиенты. Есть клык верог, надежное средство от…

– А «красные» об этом знают? – поинтересовался Иво, и торговец отшатнулся.

Жизнь здесь кипела, и каждый третий продавец не был человеком. Едва ступив на эскалатор, Иво заметил позади, в вестибюле станции, знакомого сержанта, выговаривающего что-то троице смущенных подростков с копытами.

«Сатра», – подумал Иво, почерпнувший немало информации из книги Феофана.

Спустившись в зал, парень отошел в сторону от основного потока пассажиров и достал карту. Можно было поехать на Черную речку и оттуда пройти до Новой Деревни, где была небольшая территория «коричневых». Или отправиться в парк Победы, который также держали представители родной сферы.

Но внезапно на Иво накатила безысходность – он осознал, что, по большому счету, чужой для людей. Что наследство в виде мести за приемного отца-слаш никому, кроме него, не нужно. Да и сам он – не лучший подарок, учитывая, что, возможно, – хотя он в это и не верил, – кто-то могущественный охотится за ним.

На прощание Василий Сергеевич дал собеседнику понять, что ни одно нормальное объединение «коричневых» магов не примет его с ходу, а если кто-то согласится, то наверняка такое отребье, что от них лучше сразу бежать.

Иво еще раз рассмотрел карту. Куда ни кинь – везде клин. Страха не было – иногда он чувствовал легкое беспокойство, но именно чтобы бояться, ощущать ужас или что-то подобное – такого с ним, спасибо приемному отцу, не происходило никогда.

– А пошло оно все, – пробормотал парень и решительно свернул карту. – Иду на «вы».

Он решил поехать на свою родную станцию метро «Василеостровскую» и там найти представителей «Ложи Петра и Павла». Отца убили на их территории, если они не виноваты – пусть разбираются. А если это они приложили свои лапы, – то уж, по крайней мере, он поймет это и будет действовать соответственно. Как именно – Иво пока не представлял.

Не было еще десяти утра, когда он вышел из метро и тщательно осмотрелся. Никто из находившихся рядом людей и нелюдей не был похож на сержанта с Сенной площади.

Иво решил пройтись вокруг квартала, но, сделав всего несколько шагов, заметил того крылатого, что вчера подсказал ему вытереть лицо.

– Уважаемый! – крикнул воспитанник слаш стоявшему впол-оборота элохим. – Можно вас спросить?

Крылатый повернулся к Иво, и тот мгновенно осознал собственную ошибку – этот «белый» был гораздо ниже, сильно моложе, да и крылья, представшие глазам, были скорее обрубками.

– Да? – хрипло поинтересовался элохим.

– Простите, я вас перепутал с другим, у того крылья длиннее были, – начал объяснять Иво, по выражению лица собеседника понял, что допустил бестактность, и взмахнул руками, показывая досаду.

Взмахнул очень неудачно – задел кого-то невидимого, и в следующий момент тот проявился на пустом месте. Стройный юноша, закутанный в полупрозрачное облако тумана, был представителем голубой сферы, альвом.

– Я ошибся, – торопливо сказал Иво. – И, если вы не против, пойду своей дорогой.

– Я против, – заявил покрасневший от ярости элохим.

– Я тоже против, тутти-там, – медленно протянул альв. – Предлагаю отойти в подворотню и обсудить.

Именно этого Иво и не хватало – затеять ссору с двумя уроженцами гостевых сфер, наверняка опытными магами и сильными бойцами. Пытаться сбежать смысла не имело, оставалось надеяться лишь на голос разума – ведь он не хотел никого оскорбить.

Втроем они прошли в ближайшую арку, миновали детскую площадку, на которой уставшие мамаши обсуждали своих чад и украдкой курили, подошли к тупику, в котором никого не было и ржавел бесколесный остов «шестерки».

Первый удар Иво пропустил – элохим без предупреждения ткнул его кулаком в грудь с такой силой, что воспитанник слаш пролетел полметра и ударился спиной в стену.

Другой бы упал, но Иво лишь встряхнулся и кинулся вперед. Впрочем, шансы его были равны нулю – противник превосходил и числом, и умением, а элохим – еще и весовой категорией.

– Дай я, тутти-ту, – тихо произнес альв и сделал странный жест правой рукой, будто размешивая что-то.

Иво ничего не почувствовал, но понял – это его шанс. Он в притворном ужасе схватился рукой за голову, сделал вид, что покачнулся и падает, а сам вспомнил, как обманул вчера хулиганов. Пустил в ход то, что Феофан назвал «отводом глаз», постарался убедить альва и элохим, что повержен.

Тощий юноша явно поверил в то, что враг побежден, и Иво бросился прочь, причем так, чтобы альв оставался между ним и элохим. Однако не успел он сделать и нескольких шагов, как сзади послышалось:

– Стоять!

И раздался выстрел.

Иво замер, а потом осторожно обернулся.

– Очень ловко, – похвалил элохим, опуская пистолет.

Альв с удивлением посмотрел на свои руки, затем на невредимого Иво.

– И что дальше? – поинтересовался воспитанник слаш. – Будете убивать?

– Отличная идея, тутти-ту, – альв улыбнулся краешками губ, и Иво понял, что существо, скрытое в коконе из тумана, безумно. – Нас трое, можем проголосовать.

– Я за то, чтобы угостить «коричневого» кофе, – элохим пожевал нижнюю губу. – И сделать ему предложение, от которого, если у него есть хоть капля мозгов, он откажется.

Сели в находящейся неподалеку кофейне. Иво с удивлением разглядывал меню – ему казалось диким отдавать за чашку стоимость банки растворимого кофе, но платил не он.

– Ирландский, двойной эспрессо и двойной шоколад, – заказал элохим, и официантка, явно не первый раз видевшая этого клиента, улыбнулась ему – крылатый явно ей нравился, хотя она наверняка не видела его обрубков. – Ну что, уважаемый «коричневый», давайте представляться? Мое имя – Атаниэль. Предвосхищая вопрос – имя настоящее. Представителя голубой сферы зовут Маж, и на этот раз – по серьезной причине – имя ненастоящее.

– Меня зовут Иво, – проворчал сирота. – И другого имени у меня никогда не было.

– Свяжешься с нами – будет, тутти-там, – улыбнулся альв, слегка раскачиваясь на стуле. Он был очень невысок – едва ли метр сорок ростом – и при этом очень щуплый. – Если доживешь, тутти-ту.

– Ну помолчи, а? – раздраженно вставил Атаниэль. – Иво, я так вижу, ты ни к какому источнику в Петербурге не привязан – твое тело Силы истощено, пополнить энергию ты не пытаешься, а значит, ни в какое объединение не входишь. Это так?

– Так.

– Хорошо. Насколько я понимаю, азами магии ты владеешь плюс еще парой хитрых приемов. Так?

– Нет. – Иво насладился секундным замешательством Атаниэля. – Я самоучка, кое-как усвоил по книге одно заклинание, еще одно мне показал приемный отец, плюс есть некоторые врожденные качества, о которых я говорить не собираюсь.

Альв и элохим уставились на него, словно пытаясь проглядеть в нем дырки.

– Что-то есть, но я не понимаю, тутти-ту. Возможно, какое-то проклятие слаш… – пробормотал Маж.

– А я вообще ничего не вижу, – с досадой добавил Атаниэль. – Ладно, парень. Видимо, здесь наши дороги расходятся и тебе не придется выслушивать мое предложение. Итак…

– Быстро, уходим! – альв вскочил так резко, что опрокинул столик.

Иво вскользь подумал:

«Хорошо, что кофе еще не принесли».

– Опять? – Элохим взмахнул рукой. – Аня, запиши на мой счет!

Странная пара – громадный элохим и маленький альв – двинулась к выходу, но почти сразу остановилась. В кофейню один за другим вошли трое верог – один в легком сером плаще и двое в брючных костюмах – мужчина и женщина. Первый поднял руку, словно требуя тишины, и заявил:

– Не надо резких движений, дети. Нам нужен только альв. Элохим может уйти.

– Семь и бездна, ты не смеешь ставить мне условия! – воскликнул Атаниэль. – Мы уйдем вместе.

Иво с удивлением смотрел на то, как спокойно себя ведут остальные посетители. Они словно не слышали ни слова из этого разговора, словно не чувствовали, что приближается схватка. Воспитанник слаш уже знал, что никто не видит чужаков такими, какие они есть на самом деле, – это работало заклинание «Пелена». Но, кроме того, вампиры, похоже, набросили на сидящих в кафе людей какой-то морок.

С его места было хорошо видно, как двое стоящих сзади «красных» начали что-то творить – это была сложная магия, но понять, что именно, он не мог – не хватало знаний. Элохим и альв заметить этого не могли – верог в распахнутом плаще закрывал товарищей.

– Осторожно! – крикнул Иво, и в этот момент все началось.

Реагируя на его крик, альв нырнул в сторону. Элохим попытался достать пистолет, но толчком воздуха его откинуло на несколько метров назад и вбило в стену. Вампир в плаще небрежно махнул в сторону Иво. Тот почувствовал давление на виски, и у него появилось легкое желание упасть на пол. Вопреки позыву, воспитанник слаш прыгнул вперед и ударил красноглазого в челюсть. Удар оказался хорош – «красный» как раз наклонялся, да еще и Иво смог вложиться как надо.

Раздался хруст, и вампир в плаще кулем свалился на руки Иво. Это помешало двум остальным верог мгновенно атаковать воспитанника слаш – они пошли кругом, выбирая позицию так, чтобы при атаке не задеть сородича.

И тут позади них возник Маж, в руке у него был короткий резной жезл из черного дерева. Альв сделал два легких пасса, и оба «красных» упали как подкошенные.

Рядом с ошарашенным Иво оказался Атаниэль. Он вырвал из рук воспитанника слаш на диво тяжелого вампира.

– Бежим! Или ты собираешься ждать свой шоколад?

Они вынырнули из кофейни в тот момент, когда кто-то из посетительниц завизжал:

– Человеку плохо! Людям плохо, вызовите «Скорую»!

Примерно в двухстах метрах от выхода элохим затормозил, лихорадочно шаря по карманам, затем достал брелок и нажал на кнопку. Стоявший неподалеку кабриолет отозвался тонким писком.

– Садись назад, – Атаниэль легко перепрыгнул через дверцу, нажал на кнопку под рулем, и автомобиль звучно заурчал.

– А как же альв? – удивился Иво, перелезая через борт; у машины не было задних дверей.

– Он уже здесь, – элохим без тени сомнения газанул, подрезая маршрутное такси.

– И это верно, тутти-ту, – подтвердил Маж, материализуясь на переднем пассажирском сиденье. – Мне противопоказано гулять в этих местах без маскировки. Нам, тутти-там, потрясающе повезло, что ты, Иво, успел предупредить меня, а затем вывел из строя Александра. Да еще Настя полезла вперед, закрывая меня от Стаса, тутти-ту. Они были на одной линии, когда я сбил обоих. Если бы Стас, тутти-там, мог видеть все, закрылся бы в два счета!

– Плохо, что они меня увидели, – пожаловался Атаниэль. – Надо было их убить.

– Скажи спасибо Иво, тутти-там, что мы вообще ноги оттуда унесли. Если бы он, тутти-ту, не вывел из строя Александра, тутти-там, дело кончилось бы печально. Стаса или Настю один на один я бы, скорее всего, сделал, тутти-ту… Ну, Настю точно.

Альв явно снова и снова переживал схватку, он вертелся на сиденье как заведенный и дышал тяжело и прерывисто.

Элохим молча прижал педаль газа. Иво с заднего сиденья завороженно наблюдал, как стрелка спидометра пересекла отметку «100», затем поползла к «150».

– Мы торопимся на тот свет? – поинтересовался он.

Автомобиль по встречной полосе обогнал длинный хвост и на только что зажегшийся красный едва вписался в поворот, выезжая на набережную. Сзади раздался звучный хор клаксонов.

– Если мы не выберемся с Васильевского острова в пять минут, тутти-ту, нас перехватят на мосту, – пояснил немного успокоившийся Маж. – А насчет квалификации водителя ты не волнуйся, тутти-там. Атаниэлю не повезло с рождения, он лишен чуда полета. Но компенсирует, тутти-ту, это тем, что гоняет по ночным улицам в компании таких же придурков, тутти-там. Прыгает с мостов, обвязавшись веревкой, и ныряет в подводные пещеры, тутти-ту. Причем на данный момент еще ни разу не умер.

– Все бывает в первый раз, – элохим резко вырулил со встречной на свою полосу, едва уйдя от лобового столкновения, и вновь пересек перекресток на только что зажегшийся красный.

Позади вовсю свистел милиционер, гудели стоящие в пробке машины, а легкий красный кабриолет пересек Дворцовую площадь и скрылся под аркой Генерального штаба.

– Нас не поймают? – осторожно поинтересовался Иво.

– «Ложа» слегка опоздала, через пару минут мы выедем с их территории. Милиционеры видели черный «Мерседес», а не красный «Феррари». А остальным мы, в общем-то, и неинтересны, – пояснил элохим. – Итак, едем ко мне. Устроим военный совет. Вдвоем это было скучно, а втроем можно и покричать, и поспорить.

– Скучно с тобой не бывает, тутти-там, – прокомментировал альв, уже совсем спокойный.

Через несколько минут машина неспешно взобралась на невысокий поребрик и застыла посреди тротуара, оставляя пешеходам проход едва ли в полметра. Впрочем, здесь она была не одинока – стоящий рядом джип заставлял людей вообще выходить на проезжую часть.

– Все забываю заказать Часовщикам морок с ржавой «копейкой» или другим автохламом, похожим на мою ласточку габаритами, – сказал элохим. – Вплавить амулет в асфальт и парковаться без проблем, пока заряд не кончится, – а все будут уверены, что здесь догнивает старая машина.

Атаниэль жил в старом доме, причем его квартира располагалась сразу на двух этажах – одна комната и совмещенный санузел на шестом, а вторая, кухня и еще один санузел – на седьмом, и соединялись этажи узкой винтовой лестницей без перил.

Квартира была сравнительно небольшой, но мебель и планировка делали ее скорее компактной. В глаза Иво бросилась громадная подъемная кровать, болтавшаяся на четырехметровой высоте почти под самым потолком – с нее в одну сторону свисало одеяло, в другую – простыня.

В проходе между стен располагался капитальный с виду турник – Иво едва смог бы до него дотянуться, зато Атаниэлю он наверняка был удобен. За кроватью стоял велотренажер с множеством кнопок, рядом с ним – удобное «директорское» кресло перед компьютерным столом, на котором красовался большой плоский монитор.

– Давайте наверх, у меня в холодильнике запас бутербродов и еще есть классическая турка для того, чтобы варить кофе на песке, – элохим слегка рисовался и не скрывал этого. – А после кофе займемся насущными делами.

Иво про себя отметил, насколько его спутники были разными.

Атаниэль – живой, крепкий, высокий, за два метра. Светлые волосы и беловато-голубые глаза, в которых плещется жажда жизни.

И Маж – едва видимый за белесой дымкой, худой и воздушный, незаметно меняющийся внешне так, что уловить оттенок русых волос очень сложно, а в темно-синих глазах – настороженность и издевка, и еще немножко безумия.

Кухня оказалась большим помещением с громадной плитой на восемь конфорок, длинной барной стойкой и двухметровой высоты круглым столом в углу. Нежно-сиреневые обои перекликались с мебелью разных оттенков синего цвета и создавали впечатление, что живет тут не двухметровый громила, а некая барышня. В пользу этого предположения говорило и то, что, в отличие от жилых комнат, кухня была чистой и аккуратной.

– Люблю повеселиться, особенно пожрать! – громогласно заявил Атаниэль, потирая руки. Иво знал, что это цитата, но не знал – откуда. – Видимо, вчера вечером приходила тетушка Йэль. Точно, холодильник забит, а кухня сияет! В комнатах по моей просьбе она ничего не трогает. Итак, скоро будет кофе! Иво, у тебя есть телефон?

– Нет, – автоматически ответил Иво, но тут же вспомнил про «Эрикссон» приемного отца в кармане. – Хотя да, есть.

– Запиши сразу на всякий случай мой номер. Ух ты, какой раритет! – добавил Атаниэль, увидев тяжелый «кирпич», а затем, подождав, пока Иво разберется с меню, продиктовал цифры и добавил: – Последние две перед набором меняй на предыдущие, «сорок два» вместо «пятидесяти трех».

– Зачем это? – удивился Иво.

– Чтобы, тутти-ту, враги не обнаружили, – пояснил альв. – Если они узнают номер Атаниэля, вычислят нас в два счета. А ты, кстати, владелец неправильного номера, тутти-там, не отвлекайся!

Пока элохим готовил кофе, все молчали. Потом ели бутерброды, запивая ароматным плотным напитком – Иво ни разу в жизни не пил такого.

– А теперь можно и к делам, – бодро сказал Атаниэль, заглотив шестой бутерброд. – Итак, в минусе: нас мало, у нас нет собственного источника, и за нами охотится самая коварная команда разносферных магов Петербурга.

– И самая сильная, хочу отметить, тутти-ту, – добавил Маж.

– Это несущественно, – отмахнулся элохим. – В плюсе у нас трое разносферных магов… ммм… разного, так сказать, уровня, и позитивный настрой на победу.

– Как-то негусто, – прокомментировал Иво.

– Очень даже негусто, тутти-ту, – подтвердил альв. – А еще в минусе то, что Атаниэль привязан к источнику своих родственников, тутти-там, но как только они узнают, что он в ссоре с «Ложей Петра и Павла», его тут же отрубят. Я подсоединен к источнику «Ложи», тутти-ту, – они схалтурили, отрубая меня от последнего, четырнадцатого, так что можно сказать, что я нелегал, и когда это будет обнаружено, тоже останусь без подпитки, тутти-там. Иво, насколько мы можем видеть, вообще пользуется только накопленными за недолгую жизнь силами, тутти-ту, и как только он их исчерпает, станет надолго беспомощным, а то и умрет.

– У меня есть вопрос… – Иво допил кофе и посмотрел на пустую чашку. – Вернее, много вопросов. Во-первых, что это за «тутти-ту – тутти-там»?

– Опять? – тихо произнес Маж. – Оно опять полезло?

– Я просто не говорил, оно и не прекращалось, – грустно пояснил Атаниэль. – Иво, давай я расскажу историю нашего друга альва с самого начала, и многое, думаю, станет более понятным.

Родом он вообще из Севастополя. Совсем ребенком его то ли украли, то ли вынудили родственников отдать – в любом случае взяли там, ночью, из постели, и привезли сюда. «Ложа Петра и Павла» разработала некое заклинание – хотя скорее просто нашли где-то описание. Берется магически одаренный ребенок из любой сферы, за исключением, пожалуй, слаш или верог, и подсоединяется к источнику через взрослого мага. То есть ребенок может брать Силу, только прогоняя ее через посредника. Затем ребенка ставят в условия, когда магия ему жизненно необходима – например, запирают в раскаленном железном ящике, и чтобы выжить, маленький маг использует Силу, постоянно прокачивая ее через посредника и получая на выходе крохи.

– Зачем это делается?

– Все просто, Иво. Тело Силы, или, как его иногда называют, ауру, можно прокачивать. Получать возможность работать с бóльшими потоками Силы, а значит, стать более могущественным – магом. С помощью изнурительных тренировок и медитаций ты лет за двадцать достигнешь того, чего адепты «Ложи» за счет Мажа – добились за полгода. Днем и ночью, каждую секунду, без выходных и перерывов в течение восьми лет он усиливал членов «Ложи».

– Хочу отметить, тутти-ту, что до меня они уже проворачивали эту штуку, – добавил альв. – Никто не выживал дольше полугода, тутти-там. В среднем – два-три месяца. Я прожил в невыносимых условиях восемь лет, тутти-ту. Причем во многом за счет мелодии, которая однажды появилась у меня в голове. «Тутти-ту, тутти-там, тутти-там, тутти-ту» – примерно так. Она крутилась во мне все время, и я думаю, что я однажды немножко, тутти-ту, сошел с ума.

– Маж научился пользоваться крохами Силы очень разборчиво и точно, чтобы выжить, – пояснил Атаниэль. – Кроме того, он все время был вроде как подключен к адептам, которые его использовали, и чувствовал их заклинания и ритуалы через них. Восемь лет он учился у лучших магов сильнейшего объединения Санкт-Петербурга. Каждую секунду. И когда он почувствовал слабину, он ударил.

– Я, тутти-там, мог попробовать сбежать раньше. Силы поднакопил. Ритуалы продумал, заклинания. Но, тутти-ту, если бы меня поймали, то убили бы или сделали так, чтобы даже шансов на свободу не осталось. Я ждал идеального стечения обстоятельств, тутти-там.

– Семь сложили звезды, – элохим скривил губы в усмешке. – Маж вывел из строя своего тогдашнего посредника, убил куратора проекта и сбежал.

– Я улетел из Петропавловской крепости, прыгнул со стены, тутти-ту, – пояснил альв. – Но время сыграло со мной злую шутку. Из детства я помнил, как хорошо и интересно парить над землей, и совершенно не помнил, как это тяжело, тутти-там. Я упал в Неву и утонул бы, не замеченный никем, под мороком. Если бы рядом не проезжал на водном мотоцикле Атаниэль. Он вытащил меня, и я очень ему признателен, тутти-ту.

Элохим расхохотался. Он бил себя руками по коленям, запрокидывал голову и смеялся громко, в голос, с пролезающими порой хрипами. Альв насупился.

– Простите, – наконец отдышался Атаниэль. – Просто налицо некоторое искажение. Вначале я заметил в сотне метров от себя пятно на воде – на скутере туда нельзя, там судоходство, но рисковать я люблю и поехал посмотреть аномалию. Расколдовать морок Мажа у меня не получилось – он имеет склонность к очень сложным заклинаниям, которые можно сделать гораздо проще. Поэтому я просто вытащил нечто, плавающее в воде. Это нечто долбануло меня несколькими боевыми заклинаниями, отобрало скутер и бросило умирать в Неве. Крыльев мне Семеро не дали, зато желания жить у меня хватит на десяток сородичей. Я выплыл – ободранный, со сломанными ребрами и десятком ожогов. Сутки меня выхаживали родичи, а когда выпустили, то рядом с машиной меня ждал Маж.

– А что, я должен был с распростертыми объятиями кинуться к первому же магу из чужой сферы, тутти-там, который схватил меня около моей тюрьмы? Я защищался! – Маж вскочил с места, туман вокруг него сгустился. – Первым делом я нашел петербургских альвов и рассказал им о том, что со мной произошло.

Иво ждал продолжения, но Маж умолк, судя по всему, надолго. Он стоял, покачиваясь, видимо полностью уйдя в себя.

– И что дальше? – воспитанник слаш посмотрел на Атаниэля.

– Они отказались ему помогать, – ответил элохим. – Подробностей не скажу, потому что сам не знаю. Может, даже готовы были выдать его «Ложе», чтобы не ссориться. Может, просто не поверили. Возможно, поверили, но решили закрыть на это глаза. В любом случае, насколько я понимаю, Маж провел некий ритуал и по следу своих заклинаний нашел меня. Или просто приехал к Исаакию, где обитает самая большая компания моей крылатой родни, будь они неладны. Не смотри удивленно, Иво, мне не за что любить своих родственников. В какой-то мере ко мне свои отнеслись не лучше, чем альвы к Мажу.

– К тому времени я проанализировал произошедшее и понял, что Атаниэль, тутти-ту, спасал меня, – продолжил очнувшийся альв. – Он был единственным, кто за последние восемь лет помог мне, и я подумал, тутти-там, найду и извинюсь. Может, что посоветует.

– Ага, – вклинился элохим. – Нашел и с ходу – давай, мол, уничтожим «Ложу Петра и Павла». Извиниться забыл, но раз об этом зашла речь – я прощаю тебя, Маж.

– В любом случае, Атаниэль не отказался сразу, тутти-там. Последнюю неделю мы кружим вокруг их территории, выискивая слабые места и хоть какую-то возможность для нападения, тутти-ту.

– Я заказал «бесцветным» информацию по «Ложе», – сказал элохим. – Наблюдатели взяли деньги, выдали крупицы, но с остальным тянут, видимо надеются, что меня убьют. Хотя сами ненавидят «Ложу»! Она их крепко ударила по носу лет двадцать назад. А еще я попытался прощупать возможность создания коалиции для выступления против «Ложи». За последние годы они много кому хвост прищемили, в девяностых раз пять территорию расширяли, последняя небольшая война кончилась буквально месяц назад. Под прикрытием празднования трехсотлетия Петербурга они отобрали у оборотней два источника за Финляндским вокзалом. Громкая получилась история, но никто даже не пикнул.

– Все боятся? – догадался Иво.

– Не просто боятся, а боятся панически, – усмехнулся элохим. – И не только «Ложу», но и друг друга. Когда медведь раздвигает свои владения, шакалы устраивают передел остатков территории. Сейчас можно ждать, что сатра и джинна с северо-востока будут добивать магов из маах'керу, ослабленных войной с «Ложей».

– То есть, чтобы сподвигнуть все объединения на войну с нашим врагом, – Иво встал и прошелся по кухне, которая была раза в два больше комнаты, где он прожил всю жизнь, – надо ослабить «Ложу Петра и Павла» и показать, что они захирели?

Альв и элохим переглянулись.

– А ты молодец, – рассмеялся Атаниэль. – Мы с теми же исходными неделю думали, что делать. Но в любом случае мы сейчас подвешены. Как бы плохо я ни относился к своим, но втягивать их в эту бойню я не могу. А значит, я должен найти другой источник и хотя бы формально выйти из-под опеки родичей. Но источника у нас нет, и единственный действительно сильный маг – Маж. Но как бы силен и умел он ни был, одному ему не справиться. Я кое-что могу, но даже сравнивать меня с лучшими магами «Ложи» смешно.

Некоторое время все трое молчали, потом элохим встал и занялся очередной порцией кофе.

– Маж, ты можешь научить меня магии? – спросил Иво. – Хотя бы основам? И объяснить, как связаны маг и источник, подробно рассказать, что такое Пелена, ну и еще ответить на некоторые вопросы?

– Легко, тутти-ту, – ответил альв. – Правда, только если не вдаваться в подробности. Пелена – это самоподдерживающееся заклинание, которое скрывает от обычных людей мир магии, тутти-там. Люди видят то, к чему они привыкли, не замечая странностей, а Пелена всего лишь добавляет этому стабильность. Вместо Атаниэля они видят здоровяка, тутти-ту, похожего на шведа, вместо меня – изящного студента-ботаника. Если ты начнешь кидать огненные шары у них под носом, тутти-там, они решат, что ветер стал очень горячим. Пелена гораздо сложнее, но дальше начинаются тонкости и нюансы, которые понять без подготовки сложно. Маг может обойтись без источника, только если он не творит заклинаний. Сила иссякает, и без подпитки ты ослабеешь, а можешь даже и умереть, тутти-ту, переоценив свой запас энергии. Все в мире магии завязано на источниках так же, как в пустыне все завязано на воде, в среде наркоманов – на наркотиках, среди бизнесменов – на деньгах, а в политике – на власти. Многие маги по натуре одиночки, тутти-там, но, даже захватив источник, один маг его не удержит.

– Есть исключения, – вклинился элохим.

– Я думаю, они подтверждают правило, тутти-ту. Плохонький источник, очень сильный и опасный маг, стечение обстоятельств… Возможно, тутти-там, череда сложных многоэтапных договоров, нарушение которых чревато глобальными последствиями. В общем – действительно исключение, тутти-ту.

– А научить меня основам магии? – вставил Иво. – Хотя бы немножко?

Альв легонько вздохнул, и по комнате разнеслась мелодия – «тутти-ту, тутти-ту, тутти-там».

– Лучше всего, чтобы мага обучали свои. Мы с тобой из разных народов, у нас разное строение тел Силы. Одно и то же заклинание маги разных сфер творят слегка по-разному, а иногда и не слегка.

Иво удивился – Эддинг ничего подобного не говорил. С другой стороны, он своего приемного сына и не обучал магии, если не считать единственного заклинания на прощание.

– Да ладно, Маж, ты же гений, – с издевкой вставил Атаниэль, с ловкостью наперсточника переставлявший три турки на покрытом песком противне. – Кто, как не ты, может преподать основы магии представителю чужой сферы?

– Ладно, начнем, тутти-ту, – внезапно согласился альв и серьезно посмотрел на Иво. – Что ты сегодня ел? И учти: ты не подключен к источнику, а значит, придется после урока восполнять затраты энергии твоего тела Силы. Процедура эта болезненная и неприятная, но если ты готов – то я научу тебя некоторым вещам.

Иво посмотрел в глаза альву. Тот вел себя вполне разумно, за исключением этой дурацкой мелодии, но там, в глубине глаз, жило настоящее безумие. Плескалось всполохами, отражаясь временами на легком тумане, окружающем альва. Другой бы десять раз подумал, прежде чем отдаться в ученики подобному существу, но Иво не знал страха, а логика говорила – лучше такой наставник, чем никакого.

– Я согласен, – сказал он.

– Тогда, тутти-ту, начнем с самого простого – «длинная рука», она же «молот», она же имеет еще десяток названий. Простейшее заклинание, которое должен знать каждый. Сейчас я раскроюсь и покажу тебе, как это выглядит, тутти-там…

Глава 4

Громадный круглый зал Одиннадцатого равелина сиял в ярком свете галогеновых ламп, так что были видны малейшие детали суперсовременной и очень дорогой отделки.

Само здание, прозванное столь необычным образом, нависало над хозяйственной постройкой рядом с Иоанновским равелином и было видимо только для магов. Оно совершенно не вписывалось в старинный ансамбль крепости и, естественно, не являлось равелином по сути.

В зале находилось четырнадцать существ – и ни одно из них не было человеком.

– Завтра, послезавтра – крайний срок – «посредник» должен быть у нас. – Креон, сидевший во главе овального стола, чуть повысил голос: – Это вопрос престижа. Мы можем подождать, и нас могут подождать, но каждая минута – словно глоток слабого яда, который постепенно подтачивает нас изнутри. Ускорить поимку альва мы не можем, он чувствует самых сильных наших магов, а от слабых легко уйдет. Без источника он никто, а значит, далеко не убежит, так что поимка его или устранение – лишь вопрос времени. Но с новым «посредником» медлить нельзя, благо все козыри у нас на руках. Я еду в Зеленогорск к Александру, он там ведет переговоры – мы получим многое без драки, просто за обещание защиты, дела у них там идут не очень. Стас, ты съездишь к Рамосу…

– Я? Сам? – верог в сером костюме приподнял брови.

– Не время для того, чтобы проявлять спесь. Дадим этот кусок нашим ново-британским друзьям, пусть почувствуют себя важными. Настя, твоя задача, как обычно, ничего не делать, в случае необходимости помочь Стасу.

Молодая женщина в спортивном комбинезоне кивнула.

– Остальные должны быть готовы присоединиться к этой операции в любой момент, но заниматься будут непосредственно альвом и элохим. Я разослал по всем объединениям магов описание человека и альва, с приказом поймать и отдать их нам. Это пробный шар – кто подпрыгнет, кто выразит протест, кто отмолчится.

– А про элохим ты им ничего не написал? – поинтересовалась Настя.

По залу пролетел шепоток. Креон поморщился, но пояснил:

– Атаниэль – урод, бескрылый калека, и элохим словно чувствуют вину перед ним, они его не сдадут. Как только мы скажем, что ищем его, свои его тут же отрубят от источника, показывая – «тебя ищут», а сами начнут осторожно пробивать возможность либо выгородить пацана, либо ударить нас исподтишка так, чтобы мы о нем надолго забыли. Элохим сейчас в силе – у них появился новый источник, они последние годы готовились к войне с нами и не втягивались в другие дрязги. То есть мы сейчас вроде как не претендуем на Атаниэля, и у нас нет причин для конфликта с элохим. В то же время если кто-то поймает альва и человека, то и бескрылый будет с ними, почти наверняка. Да и вообще, из троицы опасен только альв. Если всем все понятно, предлагаю начинать.

Одиннадцать из тех, кто сидел за столом, удалились в узкую дверь, остались трое – Креон, Стас и Настя. Свет словно сам по себе погас, и теперь зал освещался только легким светом луны, едва пробивавшимся сквозь узкие окна.

– Вы в курсе, в ложе не особо любят вас, верог, но я знаю, насколько вы полезны. Если вы наломаете дров, Мохаммед и его друзья будут настаивать на том, чтобы некоторые ваши обязанности перешли к ним, – Креон говорил все тише и тише, зная, что собеседники в любом случае его услышат. – Александр провалил операцию и получил оскорбительную рану от заведомо более слабого противника. Я отстранил его от дела и отправил в Зеленогорск. Сам я присоединюсь к нему сегодня же. Сейчас я оставляю тебя, Стас, за главного. Сделай все красиво – и у тебя не будет причин быть недовольным своим местом в «Ложе».

– Хорошо, – коротко ответил Стас.

Но, выйдя из зала, он произнес витиеватую матерную фразу, в которой ловко провел параллели между сексуальной жизнью некоторых копытных животных и предками Креона.

– Ты недоволен? – удивилась Настя. – Ты добился столь многого. Стал первым, можешь менять правила под себя.

– Ты не понимаешь, – ответил Стас. – У Креона отличное чутье, он чувствует, что пахнет паленым, и уходит в сторону, забирая с собой самого ценного сотрудника. А мы, когда начнется пожар, будем в самом его центре. Я доверяю чутью Креона, хотя и не понимаю, в чем подвох – ведь ничего страшного не происходит. И это меня тревожит…

Иво проснулся среди ночи. Он чувствовал, что знает нечто важное, но что именно – не понимал. Несмотря на то что после изучения двух заклинаний – простейшего морока и «длинной руки» – альв с помощью крайне неприятного ритуала восстановил энергию воспитаннику слаш, чувствовал он себя уставшим и разбитым, и короткий сон ни капли не помог ему восстановиться физически.

Ему постелили на кухне, разложив громадное потертое кресло. Парень попытался анализировать – что же могло его разбудить? Может, он в курсе, как победить «Ложу»? Вряд ли. Тогда слышал о тех, кто может помочь? «Третий отряд» отпадает, слаш его сразу же пошлют куда подальше, а больше он никого не знает.

Тогда что? Особых заклинаний у него нет, и Маж побьет его мизинцем левой ноги… А что есть? Книга и карта – сокровища, чудом уцелевшие в нервотрепке последних двух дней?

Закрыв за собой дверь в туалет, он вдруг понял. Книга! Иво, забыв обо всем, вышел обратно и заорал:

– Атаниэль! Маж! Я нашел источник!

Через несколько секунд на кухню ввалился заспанный элохим и мрачно прокомментировал:

– Это биде. На случай, если ко мне зайдет дама, что теперь уже маловероятно.

Из пола возник небольшой шар, сотканный из тугих золотых нитей и клочьев синего огня. Пока элохим пытался понять, что это такое, а Иво завороженно смотрел на чудо, позади них поднялся по узкой лесенке Маж и взмахом руки убрал диковину.

– Ты параноик, – прокомментировал элохим. – Ну, скажи мне, что это был отвлекающий маневр.

– Это был настоящий «боевой шар», – спокойно ответил альв. – Я не могу рисковать. Мне нельзя попадаться им в руки.

– И что бы он сделал? – поинтересовался Иво.

– Если бы я потерял над ним контроль, взорвался бы и огненным смерчем прошелся вокруг, – пояснил Маж. – Насколько сильно, не знаю. У меня не было возможности поэкспериментировать с этим заклинанием. Так что там с источником?

И Иво сообщил им о книге Феофана Прокоповича, в которой было написано, среди прочего, об источнике, принадлежавшем ему одному.

– Он при Петре жил здесь! – возбужденно пересказывал Иво. – И спрятал свой колодец ото всех. И зашифровал в книге место.

– Чушь, тутти-ту. Так не бывает – источник триста лет без хозяина в центре мегаполиса не простоит, тутти-там.

– А я не уверен, что чушь, – внезапно встал на сторону Иво Атаниэль. – Про Феофана я кое-что слышал и про его источник тоже. Многие искали, и сейчас распространено мнение, что это одна из мистификаций веселого «коричневого» мага. Он вообще-то много всего натворил, но есть нюанс, который так и не был объяснен. Хотя в Москве Феофан состоял в «Обществе Нептуна» и пользовался их источниками, в Питере он так и не примкнул ни к какому объединению, оставался в стороне от всех и при этом недостатка в энергии не испытывал.

Альв поморщился, показывая всем видом, что считает историю с источником чушью, затем вдруг коварно улыбнулся:

– Так вы, тутти-ту, считаете, что сможете найти спрятанный пару-тройку веков назад в центре города источник? При том, что его уже многие искали и никто не нашел?

– Ну, мы же собираемся втроем противостоять «Ложе Петра и Павла», – ответил Иво. – По-моему, найти этот источник проще.

Элохим расхохотался. На нем были только роскошные и явно очень комфортные шелковые семейные трусы в сиреневую полоску. Маж был обряжен в длинную светло-голубую пижаму из фланели – сквозь туманный кокон одежда казалась кукольно-рисованной, да и сам альв был похож скорее на большую, отлично сделанную куклу, чем на живое существо.

На насмешливую, злую куклу, по прихоти своего создателя облаченную в уютную пижаму.

– Если вы все решили, тутти-ту, то я вам помогу, тутти-там. Но после того как мы истратим все силы на бесцельные поиски, тутти-ту, я вам это припомню.

– Маж, не ворчи, а то я начинаю чувствовать себя женатым, – снова расхохотался Атаниэль. – Иво, раз уж мы все равно проснулись, зачитывай.

Воспитанник слаш достал увесистый том.

– Ого, – удивился вдруг Маж. – Ты, тутти-ту, урвал очень странную вещь!

– То есть? – поинтересовался воспитанник слаш, листая страницы.

– У этой книги, тутти-там, много секретов. На ней висит добрая дюжина заклинаний, некоторые уже почти исчезли, другие выглядят как только что наложенные. Ну-ка, дай… – Альв протянул руку к фолианту, но, едва не дотронувшись до него, отдернул кисть. – Ну, тутти-ту, одно я могу сказать точно: никому, кроме «коричневых», книга в руки не дастся. Что будет – взрыв, потеря информации или что-то еще, – точно не скажу, но что-то будет.

– Отец… Ну, приемный… Брал ее в руки… Вроде бы, – неуверенно произнес Иво. – А он ведь слаш.

– Через тряпку, тутти-там, скорее всего, – прокомментировал альв. – Я, кстати, не вижу деталей. Я бы попросил книгу у тебя на пару дней, на опыты, но не уверен, что не испорчу ее.

– Голову свою свинти на опыты, ее сложнее испортить, – подколол друга элохим. – Иво, если у тебя оригинал дневника Феофана, то он бесценен. Никому не показывай его, никому не давай и вообще, спрячь подальше. Книга эта известная, списки с нее имеются, но все они разные и все неполные. Считается, что среди них большая часть подделки, но теперь я думаю, возможно, что и нет – Прокопович был большим шутником. Мой прадед, Интраэль, лично был с ним знаком, пару раз упоминал – и каждый раз в связи с какой-нибудь пакостью.

Иво наконец нашел то место, в котором упоминался источник, и зачитал вслух:

– «Двое дейвона смотрят на бурление вод, двое делают вид, что равнодушны, двое совсем отвернулись». Слушайте, в прошлый раз здесь было написано про элохим, я точно это помню.

– Книга взаимодействует с читателем, тутти-ту, факт, – заявил Маж. – Феофан создал артефакт, замаскировав его под книгу. Только для коричневой сферы, с возможностью подзарядки, – то ли как-то стандартно, и тогда его заряжал Эддинг сам или носил к Часовщикам, то ли от хозяина, и тогда ты, Иво, подпитываешь книгу, то ли еще как-то, например от более могущественного артефакта.

Все трое некоторое время смотрели на открытый том, мирно лежавший на столе.

Наконец Иво отвел от него взгляд:

– Маж, а откуда ты столько всего знаешь? Ты ведь с детства в плену был.

– Обратная связь, – небрежно отмахнулся альв, но, видя непонимание в глазах человека, смилостивился: – Я восемь лет увеличивал тела Силы неплохим магам, тутти-ту. Я чувствовал их, пятнадцать адептов, которые за счет меня из псов превратились в медведей. У каждого – свой стиль, свои любимые заклинания, от которых остаются мозоли на теле Силы. И все это я чувствовал через обратную связь. Кто-то предпочитает работать с артефактами и амулетами, кто-то играет сложными заклинаниями, кто-то пользуется грубой Силой, кто-то комбинирует, тутти-там. Все потоки, все заклинания я чувствовал своей шкурой. Они не собирались меня учить, но я оказался слишком крепким, тутти-ту, чтобы быстро умереть, и очень многому научился у них.

– Маж только выглядит хилым, – не удержался и вновь подколол друга элохим.

– Я, тутти-там, чуть не сошел с ума за эти восемь лет, – пожаловался альв. – А ты смеешься, тутти-ту.

Атаниэль только пожал плечами. У Иво создалось впечатление, что обладатель куцых крыльев словно испытывает окружающих, ища грань, предел, порог. Любитель экстремальных развлечений, он, может даже неосознанно, шел на риск и тут. Природная харизма позволяла Атаниэлю пройти над пропастью, но рано или поздно Маж мог взорваться, тем более что, по мнению Иво, он не «чуть не сошел с ума», а полноценно окунулся в безумие, которое до сих пор мелькало время от времени в глазах альва и проявлялось в поступках.

Вернулись к тексту. Несколько раз Иво прочитал предшествующие фразы, но в них Феофан только распространялся о том, как хорошо иметь собственный источник, на который никто больше не претендует.

– Это Петергоф, – вдруг уверенно заявил Атаниэль. – Дейвона и элохим – статуи, бурление вод – фонтаны. А насчет «центра города» «коричневый» просто соврал, чтобы всех запутать, или имел в виду какой-нибудь метафизический центр. Старый шутник вполне мог выкинуть подобное.

– Петергоф? Это далеко, тутти-ту? – Маж явно не разделял оптимизма друга и желал, чтобы тот как можно быстрее осознал тщетность поисков и переключился на реальные задачи.

– Километров двадцать – двадцать пять, – пояснил элохим. – По ночному городу доберемся быстро.

Иво сильно сомневался в том, что Атаниэль правильно угадал с местом, но своей версии у него не было. Через пять минут троица спустилась вниз и обнаружила, что «Феррари» буквально заперт – впереди на тротуаре стоял давешний джип, а позади выезд перекрывала новая «Мицубиси Харизма».

– Что у нас тут? – с недоброй усмешкой поинтересовался элохим. – Кто-то хитрый нашел хорошее место для парковки?

Он протянул руку в сторону «Харизмы», легко крутнул кистью, и Иво заметил, как сместился рычаг скорости – он узнал заклинание, это было «длинная рука», из простейших.

После этого Атаниэль заклинанием подкручивал руль, а Иво вместе с альвом отталкивали машину, причем мелкому и худому Мажу, видимо, доставляло удовольствие делать это вручную, без помощи заклинаний.

– Последний штрих, – заявил элохим и, нагнувшись, с помощью магии и силы оттащил тяжеленную тумбу-ограничитель. Иво и Маж затолкали «Харизму» на газон, после чего Атаниэль вернул тумбу на место.

– Пусть вызывает кран, – рассмеялся шутник. – Ну что, поехали?

Иво никогда раньше не ездил с громадной скоростью по ночному Петербургу. Тот оказался совсем другим, нежели дневной, – из сурового и статного он вдруг превратился в веселый и разбитной. Мелькали огни, перекрикивались пьяные горожане и туристы.

Дорога заняла от силы минут двадцать – элохим выжал из машины все, что мог, и поджарый красный автомобиль с устрашающей скоростью несся сквозь мигающие желтые перекрестки.

– Сбрось до семидесяти, тутти-ту, – потребовал Маж, когда до Константиновского дворца осталось не так много.

– Предчувствие? – понимающе кивнул Атаниэль, послушно снижая скорость.

– Нет, просто страшно стало, – недовольно пояснил альв.

Впрочем, меньше чем через километр стоял гаишный патруль – и Иво так и не понял, то ли Маж предсказал его появление, то ли и вправду испугался. Сам воспитанник слаш получал от поездки чистое удовольствие – бешеная скорость в хорошо работающем автомобиле почти не чувствовалась, ее выдавали только ветер и мелькающие с двух сторон огни.

– Где-то здесь, – уверенно заявил альв, впервые услышавший про Петергоф меньше часа назад, и тут же пояснил: – Натоптано очень, каждый день тысячи проходят, сложно не узнать.

Иво усмехнулся – если Мажу сложно было не узнать место, а элохим, скорее всего, с трудом бы его опознал, то сам он не смог бы отличить его от любого другого.

Машину припарковали во дворе двухэтажного дома, укутанного в строительные леса. Парк с фонтанами находился через дорогу, а напротив него здания располагались нечасто, и расстояния между ними были большими.

Ворота к дворцу и фонтанам были закрыты, но это оказалось меньшим препятствием по сравнению с тем, что никто из троих приятелей не знал, где искать источник. Перелезли через высокую красивую ограду и оказались в ухоженном парке.

– Тут кто-то есть, – сказал вдруг альв.

– Никого, – махнул рукой Атаниэль. – Кому нужно бродить здесь ночью?

Маж мотнул головой, не соглашаясь, но пошел за товарищами. Они шагали по дороге среди деревьев. Никто из троих здесь ни разу не был – у Иво как раз во время экскурсии с классом не оказалось денег, слаш иногда давал их на подобные вещи, но в тот раз то ли решил ввести еще одну переменную в эксперимент, то ли и впрямь находился на мели. Атаниэль, выросший, судя по обрывочным фразам, в мансарде художника-элохим, к классическим формам искусства был равнодушен, предпочитая скорость, риск и новые технологии. А альву никто и не предлагал заполнить пробелы в образовании.

– Он наверняка хорошо замаскирован, поручусь Семью, – в голосе Атаниэля впервые за недолгое время, которое его знал Иво, мелькнула неуверенность. – И при этом точно на виду. Феофан шутник, наверняка что-то смешное для него с источником сделал.

– Осторожно! – крикнул Иво, заметив, что одно деревце качнулось в полном безветрии.

События, последовавшие за этим криком, уместились в несколько секунд, но было их очень много.

Во-первых, альв взлетел на пару метров, сделал жест, будто бросает невод, и пропал в облаке тьмы, в то время как вокруг него сферой загорелось около сотни ярких огоньков. Они высветили все вокруг, в том числе и полтора десятка сатра, одетых в летний камуфляж.

Во-вторых, элохим, больше доверяющий пистолету, чем магии, кувыркнулся в сторону, доставая оружие из кобуры под мышкой, головой врезался в одного из «зеленых» и тут же вскочил, в то время как его противник остался лежать на траве.

Козлоногие, обнаруженные, заметались – на первый взгляд беспорядочно, но на самом деле четко разделяясь на две группы – атаки и вспомогательную, которая перекроет пути отступления.

К сгустку тьмы, в котором прятался альв, тянулись призрачные зеленые ветви, таяли и исчезали совсем рядом.

Элохим видно не было, зато дважды громко хлопнули выстрелы.

Иво, которого весь путь донимала одна мысль, прятавшаяся за краем сознания, как надоедливая мошка, внезапно поймал ее и понял – вояж в Петергоф был отчаянной глупостью. Необдуманный, на чужую территорию, без четких планов, без подготовки возможного отступления…

Логика подсказывала два варианта – или вступить в драку на стороне новых друзей в надежде, что они сумеют защитить не только себя, но и его, или бежать. Иво неожиданно даже для себя выбрал третий. Он выскочил на середину дорожки, оказавшись почти под висевшим в клубке мрака альвом, и закричал:

– Остановитесь!

И, к его удивлению, все замерло, и Иво понял, что у него есть несколько секунд.

– Мы не враги, нам незачем драться!

Оглядевшись, он увидел с десяток пригнувшихся, готовых к возобновлению схватки сатра. Единственное, что сдерживало их, – это то, что говоривший был спокоен и уверен в себе.

Вверху хрипло дышал альв.

– Вы вломились на нашу территорию, сунули свои носы туда, куда не следует. При этом говорили что-то про источник, – сказал, подойдя к Иво, хмурый, слегка хромающий сатра с кучерявыми седыми бакенбардами. – Вы или воры, или провокаторы, или дураки. Хотя не исключаю, что вы сочетаете и то, и другое, и третье. Что вам здесь нужно? Кто вас послал сюда именно сейчас? Все знают – ночью в этот парк чужим вход заказан.

– Мой «коричневый» друг прав, – заявил подошедший элохим. Изящный полуспортивный костюм превратился в лохмотья, одной туфли не хватало, левый глаз заплыл, а чуть позади, словно почетный конвой, держались двое молодых «зеленых». – Вам мы не враги. Мы враги «Ложи Петра и Павла». Насколько я знаю, сатра в Петербурге и окрестностях ничего хорошего от них не видели.

Хозяева парка загомонили. Седой сатра поднял руку, и все затихли.

– Нам не за что любить «Ложу», это правда. То, что они сделали с цитаделью рядом с Ботаническим садом, то, что они сейчас творят в Летнем саду, – все это грустно и вызывает много неприятных эмоций. Но ссориться с ними – значит нарваться на войну, а у нас домен на Черной речке, мы фактически граничим с Креоном и его командой. «Ложа» разослала всем письма, в которых просит… Хотя нет, кому я вру? Требует, чтобы им выдали альва, похожего на тебя, – сатра ткнул в опустившегося на землю Мажа, затем посмотрел на Иво, – и человека, похожего на тебя. Элохим им то ли не нужен, то ли они ведут какую-то хитрую игру. Выдав вас им, мы отсрочим войну.

– И все равно потом проиграете! – заявил альв, держа в руке черный резной жезл. – Я точно знаю, что ваш домен на Черной речке – одна из ближайших их целей.

Все замолчали. Пауза затягивалась.

– Организуйте «полог», – потребовал старший сатра. – А вы – подойдите поближе.

Маж, Атаниэль и Иво подошли к нему, тут же вокруг них возникло нечто похожее на громадный мыльный пузырь, такой эфемерный, что воспитанник слаш едва смог его заметить.

– Здесь нас никто не услышит, – пояснил сатра. – Если бы вы не были врагами «Ложи Петра и Павла», я приложил бы любые усилия, чтобы вы никуда отсюда не ушли. Вы наглые, беспринципные щенки, которым закон не писан.

С одной стороны, вы – глупцы, которые без разведки залезли туда, где вас готовы убить. Но, с другой стороны, – вы враги наших врагов, да и жить вам осталось в лучшем случае несколько дней, а потому я отпущу вас в обмен на информацию. Почему вы считаете, что «Ложа» нападет на нас в ближайшее время?

– Они постоянно расширяют свою территорию, тутти-ту, – пояснил альв. – С запада у них залив, с юга – сильные сейчас элохим в Исаакиевском домене и фактически подпавшие под власть «Ложи» Часовщики с Апраксиного рынка, тутти-там. На востоке у них территория, недавно отнятая у оборотней. Я был в плену у «Ложи» и совершенно точно могу сказать – там никто не сомневается в том, что ближайший удар будет на север, тутти-ту.

Сатра задумчиво посмотрел на альва:

– Значит, по-вашему, все бессмысленно? Они постепенно захватят весь город, и никто им даже слова не скажет?

– Ну, вообще-то мы объявили им войну, – скромно вмешался элохим, пытавшийся привести костюм хоть в какой-то порядок.

– Зовите меня Амниссос, – улыбнулся сатра. – Я считаю, что идущие на смерть дети могут знать мое настоящее имя. Что вы говорили насчет источника?

Иво, Атаниэль и Маж переглянулись.

– Был такой маг, Феофан Прокопович, – медленно начал Иво, неосознанно трогая спрятанный в выданном Атаниэлем рюкзаке тяжелый том.

Собеседник тут же его перебил:

– И вы решили, что его источник находится в Петергофе? Ха! Дети! Есть около сорока списков с книги Прокоповича. Все сорок – разные, то есть в чем-то они сходятся, но в самых важных вещах расхождения фундаментальные. Большинство копий было сделано еще при жизни Феофана, у него несколько раз похищали магический том, какой-нибудь маг переписывал его и отдавал копию элохим, сатра или альвам, а потом Феофан возвращал себе книгу – иногда с боем, а иногда новый хозяин просто просыпался, а фолиант уже исчез. Кроме тайны источника, в книге есть намек на хранилище магических артефактов, есть упоминание очень сложных арканов и несколько рецептов очень ценных зелий. Ну так вот: по моим данным, ни одной серьезной тайны Прокоповича никто не открыл. По мелочи выясняли что-то и потому уверялись, что все в книге правда. Но главные загадки остались неразгаданными – и не вам пытаться играть против давно покойного чародея.

– Я так и думал, тутти-ту, – удовлетворенно согласился альв.

– Если кто-то должен найти ответ на загадку – почему не мы? – поинтересовался элохим.

– Потому что вы не сможете воспользоваться ответом, – пояснил сатра. – Если бы вы нашли источник Прокоповича у нас, мы бы отобрали его тут же. Найдете на территории «Ложи» – лишитесь находки еще быстрее. Найдете на спорной территории – спровоцируете войну и будете ее первыми жертвами. Вы не умеете жить компромиссами, не умеете копить, отказывать себе в чем-то ради далекого будущего. У вас нет семей, детей, кланов – вы словно камень, летящий с горы. Я не трону вас только потому, что вы собираетесь упасть на наших врагов – а убьете вы кого-то из них или только напугаете, уже не мое дело. Все, вас проводят.

– Подождите, тутти-ту, – вмешался альв. – Можно нам поговорить между собой пару минут? Возможно, тутти-там, у нас появится интересное предложение.

– Я не верю в это, – грустно улыбнулся сатра, – но отказать идущим на смерть детям не могу.

Он легонько взмахнул рукой – то ли прощаясь, то ли снимая заклинание, а затем отошел в сторону. Маж пару раз взмахнул жезлом и пояснил:

– Повторить заклинание я не смогу, зато могу поддержать и обновить уже имеющееся, тутти-там, благо я видел, как его накладывают. Нас никто не слышит. Иво, ты не хотел бы попасть в плен к «Ложе»?

– С ума сошел? – поинтересовался элохим.

– Зачем? – по-деловому подошел к вопросу Иво.

– Мы сможем устроить диверсию, тутти-ту, – пояснил Маж. – Я точно знаю, куда отвезут Иво, кто будет им заниматься и что надо сделать для того, чтобы выбраться оттуда. Если Иво сможет, следуя моим инструкциям, тутти-там, избавиться от охраны и открыть нам дверь, то мы устроим им отличный переполох.

– Это покажет их слабость, – подхватил Атаниэль, – и, возможно, остальные объединения перестанут так бояться «Ложи».

Иво улыбнулся. Страха у него действительно не было, однако логика подсказывала, что выбраться живым из этого приключения будет непросто. Это – с одной стороны. А с другой – кофе, вкус которого так отличается от привычного. Бешеная скорость и мелькающие в ночи огни. Цель – несбыточная и оттого более настоящая, нежели какой-нибудь телефон или ноутбук. А с поступлением в университет, несмотря даже на то, что экзамены еще не начались, в любом случае уже ничего не получилось.

– Я согласен, – сказал он.

– Тогда слушай, тутти-ту. Внутренняя служба безопасности «Ложи» состоит из четырех верог, и они, как старые цирковые собачки, неспособны выучить новые па, тутти-там. Причем одного из них я убил или серьезно ранил при побеге, второй наверняка разбирается со всеми общими вопросами, которые они раньше делили на двоих, и почти точно тобой, как проходным делом, заниматься не будет. Есть еще Настя, но она очень молода для «красной», ее легко вывести из себя и затем обмануть, думаю, проблем с ней не будет даже у тебя. Итак, из реальных вариантов остается только один – Стас. И именно о нем мы сейчас побеседуем…

Глава 5

Если бы кто-то мог посмотреть на яхту, стоящую у Английской набережной, сверху, то увидел бы чистую зеркальную поверхность крыши шестой, самой верхней палубы.

А из помещения под зеркальной крышей открывался превосходный вид на панораму набережных и безмятежно-чистое рассветное небо. Обстановка каюты могла бы сделать честь любому пентхаусу – ее роскошь показывала, что хозяину яхты плевать на мнение остальных.

Стенные панели из белого дуба, фурнитура из золота, кожаная мебель светло-кофейного цвета – все кричало о безумном богатстве владельца.

– Я никогда не общался с верог вот так, спокойно, за чашечкой чая, – признался один из двух собеседников, имеющих возможность насладиться открывающимся с яхты видом. – Каждый раз или срывалось, или сводилось к взаимным угрозам…

В тоне его не было ничего похожего на нервозность или пре-дупреждение, но второй отлично понял намек и ответил довольно жестко:

– Ну кто я такой, чтобы ломать традицию? Рамос, ты еще не допил чай, а я пока не получил четкого ответа на свой вопрос. В то же время могу сказать, что я с сатра и чай пил, и воевал, и спрашивал с них порой так, что от отвечающего после разговора мало что оставалось.

А вот в его тоне угроза была. Первый, сатра, невысокий горбоносый мужчина с хитрыми карими глазами, никак на намек не отреагировал, словно не заметил его. Вместо этого он продолжал завороженно наблюдать за рукой собеседника-верог.

Посмотреть и впрямь было на что. Тончайшая до прозрачности ладонь лежала на ручке кресла неподвижно, а вот длинные пальцы подрагивали, когда из каждого из них по очереди выскакивал узкий загнутый коготь, чуть отталкивал палец от дерева и вновь втягивался в бледную плоть.

– Никогда не видел ничего подобного, – признал сатра. – Как ты это делаешь?

– Как кошка втягивает когти? – ответил вопросом вампир. – Рамос, мне нужен мальчишка-оборотень. Нужен вчера, а лучше – позавчера. Тебя подключили к местному источнику, доставили на яхту хорошее вино, отличную еду. Но, по-моему, ты забываешь, что единственное, зачем ты нам нужен, – это для того, чтобы доставить щенка. Ты отказался передать его транспортной компании, отказался переправить его под мороком на собственном катере и требуешь какой-то дикой секретности, хотя весь путь проходит по нашей территории.

– Стас, пойми и ты меня. Яхта принадлежит не последнему сатра в этом мире, перед Мерионом склонялись и склоняются, но чем ниже склоненные, тем яростнее они вцепятся ему в глотку, если появится возможность разогнуться. Я завидую вам – «Ложа Петра и Павла» расширяется безостановочно. Как вам это удается? Ведь остальным достаточно просто собраться вместе на короткий момент – и вас всех уничтожат!

– Этот секрет за то, чтобы сегодня оборотень был у нас, – немедленно ответил верог. – До полуночи.

– Согласен, – было очевидно, что сатра и так не собирался больше тянуть, но не хотел, чтобы это выглядело трусостью. – Но вы гарантируете, что в акватории Невы ничего не случится?

– Даю слово, – небрежно ответил Стас. – Итак, в начале девяностых, когда мы сильно прижали нескольких соседей и за полгода приобрели четыре источника, собралась коалиция. Они напали на нас, а затем, в процессе, часть наших противников стала союзниками, и мы всех победили. В конце девяностых история повторилась.

– В чем секрет? – заинтересованно спросил Рамос.

– Секрет в том, что зачинщиками всегда были мы. Шантаж или подкуп порождали раскол в рядах противника еще до начала войны, а затем мы только дирижировали. Более того, война оба раза начиналась тогда, когда мы были к ней готовы, когда мы ее хотели.

Сатра откинулся в кресле и пригубил чай.

Он не был дураком и легко понял – после тех двух случаев любой зачинщик войны против «Ложи» будет выглядеть двусмысленно, и все потенциальные союзники окажутся под подозрением друг у друга, а в такой ситуации каждый будет тянуть одеяло на себя.

Становясь громче и громче, заиграл «Танец с саблями» Хачатуряна.

Стас достал из кармана небольшой алый телефон. Он вроде бы ничего не сделал, только отвернулся от собеседника, но Рамос из разговора не услышал ничего – впрочем, он и не пытался. Здесь, подключенный к чужому источнику, он зависел от гостеприимства хозяев, а идиотом, как уже говорилось, сатра не был.

– Мне срочно нужно ехать, – констатировал «красный», пряча телефон в карман. – Я жду ценный груз до полуночи, если я не получу оборотня после двадцати четырех часов по петербургскому времени, тебя отрубят от источника, а яхта станет невыездной. По-старайся не испортить наши отношения.

Он вышел из каюты, а через несколько секунд стоявший рядом с яхтой мотоцикл завелся – и на нем уже сидел Стас.

– «Наши отношения»… – словно покатал на языке слова Рамос, покачал головой и достал из кармана телефон. – Аванд, готовь шлюпку. Мы выждали достаточно, надеюсь, Мерион не сочтет, что мы действовали как мальчики на побегушках…

Он спрятал мобильник и тихо сказал в никуда:

– Хотя на самом деле им плевать, сколько мы тут выжидали… Мы для них и есть мальчики… И если будем недостаточно расторопны, выпорют…

Путь из Петергофа в Петербург оказался куда более долгим и куда менее комфортным – Иво везли в багажнике джипа, аккуратно перевязанным бечевкой и с кляпом во рту.

Старый сатра поначалу никак не хотел выдавать кого-либо «Ложе», но Маж в личной беседе, густо пересыпанной «тутти-ту» и «тутти-там», сумел найти подход к собеседнику – и тот, наконец, согласился.

Первые солнечные лучи едва начали проникать сквозь тонировку пятой двери автомобиля, когда воспитанника слаш грубо вытряхнули из машины.

– Такой маленький и слабый, а уже успел завести таких сильных врагов, – сказал верог, который легко вынул Иво из багажника. – Я создам для тебя твой самый любимый кошмар, ты станешь молить меня о смерти задолго до того, как я разрешу тебе рассказать мне хоть что-то.

Самое интересное было то, что вампир говорил это совершенно спокойно, буднично.

Под взглядом врага Иво почувствовал себя голым и жалким – впрочем, во многом так оно и было. Маж предупреждал, что Стас первым делом посмотрит его тело Силы, причем сделает это очень тщательно, используя заклинания, вскрывающие самый искусный обман, и ощущения у Иво при этом будут не из приятных.

– И что мы имеем? Сложное проклятие слаш, неплохой, но совсем не развитый потенциал, слегка истощенная без подпитки аура. Я думаю, жить тебе осталось несколько часов, но ты не огорчайся – эти часы покажутся тебе во много раз длиннее всей предыдущей жизни.

Верог шел по мосту к Петропавловской крепости, неся Иво на плече. Мимо них ходили люди – но никто из них не замечал вампира и его ношу. Одиннадцатый равелин, который Иво видел только снаружи и о котором большинство петербуржцев ничего не знало, словно веретено вырастал из невысокой хозяйственной постройки вблизи Иоанновского равелина и издали выглядел воздушным, однако вблизи потрясал размерами.

Стас поднялся по тонкой лестнице, увернувшись от идущего навстречу джинна – тот не обратил на вампира и его ношу внимания, хотя не заметить их не мог.

– Раньше Петропавловскую крепость использовали как тюрьму, – сказал верог. – Она очень удачно расположена, и сбежать отсюда непросто. Тогда нашей «Ложе» хватало подсобных помещений. А десять лет назад нам потребовался более серьезный оплот, и мы поставили Одиннадцатый равелин, который без всякого согласования с ЮНЕСКО стал частью ансамбля Петропавловской крепости. И именно здесь ты проведешь свои худшие часы. Гордись, парень, в крепости до тебя сидели многие известные личности.

Все это время Иво молчал – он чувствовал, что может выплюнуть кляп и сказать что-то в ответ, но Маж четко и однозначно предупредил – Стаса злить нельзя ни в коем случае, раздраженный, он может выкинуть что-то новое. Альв уверенно говорил, что Иво поместят в одну из трех камер, остальные были либо слишком комфортабельными, либо рассчитаны на более опасных пленников. А от того, в какую именно из трех, зависело, насколько трудным окажется пребывание воспитанника слаш в этих стенах. Маж в свое время побывал в каждой из них, и каждая годилась для их плана – но в разной степени.

Два поворота налево, подъем по узкой лестнице – выбор остался из двух камер, лучшего и худшего вариантов. Верог на секунду заколебался, и Иво, помня наставления Мажа, слегка дернулся – Стас тут же повернул налево, неся пленника в камеру с более суровыми условиями, которая в то же время была значительно предпочтительней для исполнения их плана.

– Вот здесь ты проживешь свои последние мгновения, – спокойно заявил «красный» и кинул Иво в яму, на полтора метра наполненную водой. – Здесь ты расскажешь мне все, что знаешь, – хотя я и так вижу, что никакой ценной информации у тебя нет и быть не может. Сейчас откроется клетка, и оттуда к тебе вытолкнут крыс. Если ты будешь недостаточно быстро мотать головой, они съедят твои уши и нос, а потом, если успеешь, сойдешь с ума. Но, вполне возможно, ты утонешь раньше.

Стас вышел, и Иво встал и огляделся. Естественно, он ничего не увидел – вместе с верог из камеры исчез и последний лучик света. Вода пахла протухшими водорослями, пол был неровным и осклизлым. Даже стоять оказалось непростой задачей.

«Восемнадцатый камень от двери по левой стороне, сразу над водой, шестой снизу, – вспомнил наставления альва Иво. – В центре камня два выступа».

Прежде чем найти искомый кусок стены, он несколько раз поскользнулся и даже чуть не утонул, неожиданно для себя потеряв ориентировку в непроглядной мутной воде, тыкаясь в неровные пол и стены в поисках поверхности.

«Интересно, как альв смог прожить здесь полгода, ведь его эта жижа должна была скрывать с головой, – внезапно понял Иво, нащупав нужный камень. – Может, он просто гораздо легче воды и не мог утонуть?»

И тут на едва выглядывающее над поверхностью плечо с легким писком взобралась крыса. Парень смахнул ее рукой, и в рукав тут же вцепился второй зверек.

Маж утверждал, что крыс в камеру выпускают всего шесть, и даже называл их по именам – несколько месяцев голохвостые были его единственной компанией, и альв сумел в какой-то мере подружиться с ними. А перевели его отсюда в более суровое место именно потому, что сочли привыкшим и даже в какой-то мере полюбившим камеру.

Иво взмахнул рукой, сбрасывая крысу, и почувствовал очередного мохнатого гостя, цепляющегося сзади за волосы. Около минуты парень отмахивался от зверьков, а потом решил плюнуть на них. Альв утверждал, что крысы, которых каждый вечер выпускают из клетки, а утром открывают узкий лаз обратно, просто ищут опору и грызть его не будут – во всяком случае, поначалу.

Спихнув с головы особенно навязчивого гостя, пленник нащупал прядку, в которую альв вклеил запаянный тонкий кусочек полиэтилена. Волосы вокруг футлярчика Маж смочил любезно предоставленным сатра лимонадом – для маскировки.

«В полиэтилене – моя кровь, – пояснил альв. – Верог может учуять ее, но, скорее всего, не обратит внимания, ведь сатра скажут, что схватили тебя в бою, в котором я сильно пострадал. Здесь всего пара капель, но больше и не надо – если попадешь в нужную камеру, этого будет достаточно для активации заклинания».

Иво достал футляр, смахнул с руки очередную крысу и застыл в ожидании. За несколько минут, проведенных в камере, воспитанник слаш успел получить множество неприятных ощущений, его начало слегка знобить от холода.

А потом вдруг сделалось теплее – и неожиданно комфортнее.

Будто скользкий пол стал чище, вода – прозрачнее, а крысы – дружелюбнее.

«Только бы запустить заклинание, – подумал Иво, проговаривая про себя свою часть плана. – Нужно всего два условия – открытая дверь и кровь альва на нужном камне, а потом сработает «Огненная волна» – и если Маж нигде не ошибся, то чары, которые альв готовил несколько месяцев, раскалят бетонную стену до гигантской температуры, взрывая в ней влагу. Попутно убьют явившегося посмотреть, что происходит, вампира, хотя это будет побочным эффектом. А после можно будет вызывать альва и элохим, а незадолго до их прибытия просто ударить ногой в стену – и должен вывалиться большой кусок…»

– Первый год я просто выживал, тутти-ту, – рассказывал альв, рисуя соленой водой на животе Иво узоры. – Это было самое страшное и одновременно самое простое время, тутти-там. Грань жизни и смерти, реальности и безумия. Первым моим «клиентом» стал джинна, через него я прогонял потоки Силы, тутти-там, – он уже на момент встречи со мной был неплохим магом, разносторонним. Но против природы не попрешь, тутти-ту, и лучше всего он работал с огнем. Вторым стал сатра – крепкий середнячок, тутти-там. Ему очень сложно было со мной, самый, пожалуй, неудачный вариант для «Ложи» за все время моего рабства. Усилился едва-едва, такое бывает – просто предел у мага, и если он достигнут, как ни прыгай, зубами за небо не зацепишься, тутти-ту.

Ему было трудно – зато мне просто. Наверное, во многом благодаря ему я и выжил. Из той энергии, которую я прогонял через Гелена, мне оставались не крохи, а вполне приличная часть. Я думал, что мне плохо, а на самом деле окреп и к концу того года начал понимать, что в меня вместе с крупицами энергии входят и умения тех, кого я усиливаю, тутти-там. Я чувствовал каждое движение в джинна, а затем в сатра. И именно тогда я попробовал сделать что-то не только для выживания – и у меня получилось, тутти-ту. Альвы не очень сильны с огнем, но я ощущал все действия «оранжевого» и начал понимать огонь гораздо лучше. Только по счастливой случайности я тогда не попытался сбежать – сейчас мне понятно, что попытка провалилась бы, тутти-там.

После Гелена был Мохаммед, гигантский старый дейвона. Меня считали ущербным из-за того, что сатра почти не усилился, и отдали слабому магу, тутти-там. Вот он выпил из меня все соки и усилился настолько, что из рядового колдуна на посылках стал кем-то вроде сотника. У него я почти ничему не научился – «серый» не лез в нюансы; получив возможность работать с большим количеством энергии, он брал мощью, тутти-ту.

Потом были еще несколько сатра и дейвона, один джинна и двое верог. Стас и Настя, тутти-ту. Я думаю, кто-то из них ребенок Анны и Александра, но у кровососов нет особой любви между родственниками, во всяком случае со стороны она незаметна. Меня курировала Анна, тутти-там, однажды она поняла, что я усиливаюсь, и предложила убить. Это было после второго джинна, перед тем как меня перевели в морозильную камеру.

Анна и Александр растянули меня на столе и провели отличный романтический вечер, тутти-ту, время от времени слизывая по капле моей крови и обсуждая, тутти-там, насколько целесообразно убивать меня и какова вероятность, тутти-ту, что я попробую сбежать и причиню им хоть какие-то неудобства.

Я, тутти-там, был отрублен даже от крох энергии, мне было очень больно и очень страшно, и от меня, тутти-ту, ничего не зависело. Я был вещью, которая сломалась, – и когда они решили меня починить, это вылилось в полтора месяца кромешных пыток. Четыре года после этого я, тутти-ту, строил планы, создавал сложнейшие заклинания, искал слабые места у своих мучителей, находил их – и не пытался сбежать. Мне было страшно.

Того «ремонта», тутти-ту, хватило на четыре года. Еще на восемь магов «Ложи». Я знал, что попытка побега приведет к одному из двух – или меня вновь будут пытать, долго, медленно, ничего не спрашивая – просто для того, чтобы окончательно запугать, – или убьют.

И я бы так и не сбежал, если бы Анна, наблюдая за мной, не сказала, что я слишком окреп. Она не бросала слов на ветер, тутти-ту. Это значило, что времени у меня нет. Это была камера, в которой я висел на двухстах крючках, вдетых в мою кожу, и крепились они кевларовым шнуром к раскаленному листу металла, тутти-там, так, что мне приходилось левитировать себя хотя бы на миллиметр, но не слишком сильно, чтобы не обжечься.

К этому времени я разобрался в том, как устроена моя камера, ослабил крепление раскаленного листа и был готов к попытке сбежать, – но страх заставлял меня терпеть муки, тутти-ту.

Страх перед Анной пересилил. Я сорвал раскаленный лист и разрубил им Анну, попутно рухнув вниз и едва не переломав себе все кости. То, что я забираю больше энергии, почувствовал дейвона – Алишер, – которого я в то время прокачивал. Он был неподалеку и спустился в камеру. Алишер не одобрял того, что со мной творили, – как и многие, в общем-то, в «Ложе», – из тех, кто обо мне вообще знал. Но я делал его сильнее, и он пользовался этим.

Я, тутти-ту, в тот момент был слегка безумен, тутти-там, и сделал с Алишером некоторые вещи, после которых он остался жив, но вряд ли когда-либо смог бы встать или вдохнуть воздух полной грудью… А потом, слегка успокоившись, добил его. Хладнокровно. После этих операций к источникам я был подключен уже напрямую. Потом я выбежал за дверь, но когда обернулся, то с ужасом увидел, что разрубленная от плеча до пояса Анна смотрит на меня. Верог очень живучи, а Одиннадцатый равелин находится прямо над источником, тутти-ту.

У меня не хватило смелости вернуться и добить ее. Сейчас я бы точно сделал это, а тогда… Тогда я испугался. Испугался Анны и Александра, испугался Стаса и Насти – он слабее, она глупее, тутти-там, но оба тоже очень неприятные. Я в тот момент не знал собственной силы, просто не было возможности для сравнения.

Одиннадцатый равелин используется в основном как тюрьма и как резиденция нынешнего главы «Ложи», тутти-ту, Креона. В последние годы там обычно немного народа, да и сам Креон предпочитает резиденции на Васильевском острове и в Кронштадте, тутти-там. Было раннее утро, меня никто не увидел. После смерти Алишера я мог черпать Силу прямо из источника – это просто опьяняющее ощущение. Я прыгнул и полетел в сторону Дворцовой набережной. Из детства я помнил, что умел летать… Вот только забыл, насколько хорошо, – а точнее, плохо делал это. Я, тутти-ту, рухнул в Неву, чуть-чуть не дотянув до какого-то корабля с пьяными туристами. Дальше ты знаешь, Атаниэль рассказывал…

Тусклый луч из приоткрытой двери камеры показался Иво очень ярким. Крысы запищали, вцепляясь в плечи пленника, и ему пришлось скинуть их, качнув пару раз руками.

Это усилие неожиданно оказалось чрезмерным – и Иво осел, руки ослабли, а ноги стали ватными.

– Эй, человек, что с тобой? – настороженно поинтересовался заглянувший к пленнику Стас, а через мгновение без сомнений нырнул в грязную воду и вытащил Иво. – Все вы, «коричневые», идиоты! Ты же не подключен к источнику, а туда же – энергию направо-налево расходовать! Подожди пару часов, тогда и сдохнешь!

Иво тем временем провалился в блаженную тьму – и только смутная мысль о том, что он не смог использовать заклинание, наложенное альвом, что их план наверняка сорвался, билась на грани сознания.

Когда он открыл глаза, напротив сидел Стас в сухом и чистом льняном костюме. Они находились в квадратной комнате с двумя большими окнами, из которых открывался вид на Петропавловский собор. У одного из окон расположились стол и высокое, наверняка очень удобное кресло, в дальнем углу возвышался сейф в человеческий рост. В ближнем к Иво находился высокий зеркальный шкаф-купе. Сам Иво сидел в алом кожаном кресле, Стас – на кожаном диване, что шел в комплекте с креслом. Между ними притулился низкий стеклянный столик.

Верог отхлебывал что-то алое из бокала, лениво листал глянцевый журнал и время от времени поглядывал на Иво.

– Давай договоримся, – мягко предложил хозяин кабинета. – Пока ты рассказываешь, я тебя не трогаю. Как только ты замолкаешь больше чем на минуту, я отрезаю тебе палец. Когда кончатся пальцы – перейдем на конечности. Больно не будет, я не садист, рассчитываю только на то, что ты будешь покладистым мальчиком.

– Я ничего не знаю, – пробормотал воспитанник слаш.

– Ну, тогда, для затравки разговора, давай отрежем тебе пару пальцев. Скажем, на левой ноге?

Иво с удивлением понял, что внутри закипает гнев. Чувствовал он себя сравнительно неплохо – скорее всего, причина крылась в шприце и двух немаркированных ампулах, лежавших на столе. Руки были связаны за спиной, ноги оставались свободными.

– Вы убили моего приемного отца, Эддинга, – начал Иво, пытаясь из полутора десятков предложенных альвом вариантов выбрать хоть что-то действенное. – И поэтому я решил отомстить.

– Ничего не знаю про Эддинга, – спокойно ответил вампир. – Но – могли, могли. Чего скрывать? Когда начинается геноцид, никто не вспоминает про царапины. Давай дальше.

– Я нашел элохим и альва. Они имеют на вас зуб.

– Смешно. Я бы предположил, что это они тебя нашли, но бывает всякое. Дальше.

– Мы, вместе с теми, кто противостоит «Ложе», начали составлять план…

– Хватит! – Стас расхохотался. – «Противостоит»! Партизаны в белорусских лесах! «План»! Ладно, поигрались, и будет.

Верог встал и подошел к сейфу. Приложил руку к дверце, и та услужливо открылась. Вернулся вампир, поигрывая длинным старинным стилетом.

– Я могу погрузить тебя в транс, и ты все расскажешь, – тихо предложил он. – Без сказок про сопротивление. Хочешь?

Иво тупо смотрел на него, словно не понимая, о чем речь. На самом деле все было ясно – Маж описал врага довольно четко. Этот «красный» действительно легко мог погрузить человека в транс и выпытать все, что нужно. Так же, как кошка может съесть мышь, едва поймав ее.

Но так же, как пушистый хищник, Стас находил самый простой и логичный вариант скучным. И Иво делал вид, что не понимает. Это ему было необходимо для того, чтобы мысли мучителя естественным путем дошли до варианта «поиграть с добычей».

– Конечно, хочешь, хотя еще и не осознаешь. Давай мы сделаем так – я развяжу тебе руки, – верог подошел к пленнику и, перегнувшись через его плечо, резанул стилетом по веревке. – Затем дам тебе оружие, – Стас сел на диван, оставив на столе стилет. – А потом ты сам начнешь отрезать себе пальцы за каждую ложь. Хорошо?

– Мне не нравится это, – Иво нужно было изображать испуганную жертву, и он попытался сыграть роль. – Отпустите меня, а?

Страха не было – только легкая усталость и азарт от необходимости решить задачу. Пока верог делал все в соответствии с рассказом Мажа.

– Фи, – Стас встал и подошел к окну. Его спина словно звала Иво: «Воткни в меня нож». Но парень знал, что противник только и ждет этого от него. – Сколько тебе лет?

– Семнадцать.

– В семнадцать все весело и все интересно. Мне девяносто шесть, и самый главный мой враг – это скука. Ты знаешь, что верог иногда входят в состояние долгого сна?

– Нет, – честно ответил Иво.

– Бывает. И чаще всего именно от скуки. – Стас обернулся, глянул на так и лежавший на столе стилет, затем неуловимым движением пересек комнату, и в следующее мгновение Иво почувствовал, как когти мучителя вспарывают кожу на его горле. – Сегодня утром мне позвонили и сказали, что поймали кое-кого. Но не сказали кого – и я решил, что альва. И когда я увидел тебя, то почувствовал ярость. Потому что ты мне неинтересен. У тебя нет нужной мне информации, мне не за что мстить тебе. За выбитый у Александра зуб? За то, что ты идиот? Ты даже простенькую сценку с бунтом разыграть отказался! Умри.

Последнее слово «красный» сказал очень тихо, одновременно отпустил Иво и отвернулся, уверенный, что парень исполнит приказ. Воспитанник слаш и впрямь почувствовал, что с ним что-то происходит, и почти сразу догадался, что именно.

Маж рассказывал, что Стас ювелирно обращается со страхом, дозируя его от мелкого беспокойства до дикого, панического ужаса, от которого мышцы начинают непроизвольно сокращаться. Именно то, что Иво не чувствует страха, а работать с ним будет, скорее всего, Стас, послужило основой идеи операции.

Сейчас, по мнению хозяина кабинета, за его спиной в диких мучениях и судорогах, промочив и испачкав штаны, умирал Иво. И уверенность верог была настолько велика, что он не обернулся на вполне естественный шорох – жертва корчится в агонии, задевает ногой стол, бьется головой о дорогой рельефный линолеум.

А в следующее мгновение Иво всадил нож в спину вампира. Он знал, что осталось всего одно мгновение для того, чтобы вынуть стилет и воткнуть его во второе уязвимое место с другой стороны груди, но не успел этого сделать.

Стас развернулся мгновенно, белое лицо его было перекошено болью, а из распахнутого в ультразвуковом крике рта струйкой текла на подбородок черная кровь. Он взмахнул рукой, и Иво перышком отлетел к стене, стилет остался в его ладони.

– Ты… – зашипел верог. – Мерзкий, мелкий человек… Думал, сможешь меня убить?

– И еще не теряю надежды, – прохрипел воспитанник слаш, хватая воздух ртом.

Стас словно перетек через комнату, поднял сползшего по стене Иво так, чтобы глаза их оставались на одном уровне, и мрачно усмехнулся.

А в следующее мгновение Иво вдруг понял, что Маж был абсолютно прав – этот «красный», как старая цирковая собачка, повторял один и тот же трюк с разными вариациями даже тогда, когда было понятно, что публике это неинтересно.

Он снова воздействовал на человека страхом!

И, не колеблясь, Иво всадил стилет в спину Стасу. А потом, едва не падая от боли в спине и шее, поднял тяжелый стеклянный столик и размозжил им голову упавшего вампира.

А затем, обессиленный, свалился на пол и закрыл глаза.

Глава 6

– Пошли их всех к черту! – яростно орал в трубку Мерион, сатра, для которого в бизнесе были открыты все двери, а закрытые подчас выбивались ударом копыта. – Я тут просто оказываю им небольшую ответную услугу, а они спрашивают, почему я при этом не подпрыгиваю и в радостном предвкушении не снимаю штаны?

Рамос пережидал бурю, отведя телефон подальше от уха – делать так ему было не впервой: хозяин славился эмоциональными взрывами, мог в ярости и накинуться с кулаками, но все это компенсировалось достаточной свободой при выполнении заданий и превосходной оплатой. «Форбс», публикуя статьи о Мерионе, указывал на «взрывной характер», но до избиения журналистов хозяин пока не снисходил.

– Креон послал верог, чтобы тот сосал у меня кровь? Пусть сам встанет на коленки, может, ему что и перепадет, – бесновался шеф в своем лондонском офисе. – Я давно говорил, что в России сатра делать нечего, Россия – это край полудиких Часовщиков и абсолютно диких маах'керу!

В таком духе Мерион высказывался уже минут двадцать, и фразы, лишенные первоначального накала, постепенно становились все более осмысленными. Наконец он успокоился и обычным тоном, безо всякого перехода, приступил к делу, заставив Рамоса поднести трубку поближе к уху:

– Значит, так. Никаких шлюпок, никаких моторных лодок. Спускай на воду спасательный понтончик, который наборный, и на самом тихом ходу, так, чтобы быть в Петропавловке не раньше чем без четверти двенадцать, иди к этим сволочам. Стас дал тебе гарантию, что ничего не случится. Постарайся, чтобы случилось. Не знаю, сломай психогенератор или найми кого-нибудь, чтобы врезались в тебя – только не сразу, а около крепости. После этого я выставлю «Ложе» претензию. Не официально, конечно, а в приватной беседе. Креон не дурак, и ломать со мной отношения не будет. Вина их очевидна, я выторгую что-нибудь, ну, и в следующий раз они будут вежливее.

Рамос чувствовал, что его «сливают» – Мерион не рисковал ничем: если что, претензии у Стаса будут именно к Рамосу. Но это был не первый подобный случай, и каждый раз ушлому щеголю-сатра удавалось выкручиваться. Подчас он даже приводил этим хозяина в восторг.

– Что делать с оборотнем после возникновения проблем в акватории? – спокойно поинтересовался Рамос.

– Оборотень, оборотень… в понтончике ведь есть несколько секций под контрабанду?

Об этом Мерион знать был не должен, но тем не менее знал. Щеголеватый сатра прикусил губу, запоминая – вычислить крысу в команде и притопить между делом.

– Есть, – спокойно ответил он.

– Сунь маах'керу в такую секцию. Сдохнет – так сдохнет, «Ложа» сама виновата. А выживет – ну, его проблемы, и счастье для Креона, которому мальчишка зачем-то так нужен.

Рамос дождался завершения разговора, затем нашел в телефоне контакт «Девкалид Москва яхт-клуб».

– У тебя есть надежные ребята в Петербурге? – поинтересовался он, обойдясь без приветствия. – Нет, на этот раз никакой контрабанды. Надо разыграть небольшое представление с пиратами в акватории Невы. Да, денег будет достаточно, чтобы скрыться ото всех на пару лет…

Судя по настенным часам, в обмороке Иво провел всего несколько минут. Он с трудом поднялся, опираясь на алое кресло, затем, пошатываясь, дошел до сейфа и обнаружил, что там, на второй сверху полке, в клетке сидит щенок.

– Тяф? – поинтересовался зверек и нетерпеливо переступил с лапы на лапу.

– Если бы я смог запустить заклинание в камере, то мне не пришлось бы драться со Стасом, – пояснил Иво собаке и помотал головой. – Здесь должны быть лекарства, я так думаю.

Щенок глядел на него непонимающе и, переминаясь, время от времени гавкал. Иво осмотрел шесть полок. На самой верхней хранились документы – уставы разных ООО и ЗАО, какие-то печати и незаполненные формы. На второй сидел щенок в клетке. На третьей, высокой, в длинной и широкой подставке покоилось полтора десятка ножей и стилетов разной длины. Вместо четвертой был внутренний сейф, на пятой располагались украшения – браслеты, кольца, кулоны. Некоторые выглядели очень дорого, другие казались ветхими и топорными. Иво догадался, что это магические предметы – амулеты, а может, даже и артефакты, но трогать их не решился.

А на шестой, самой нижней, полке хранились коробки с ампулами, флаконы и бутылочки. Воспитанник слаш попробовал наклониться, но его тут же замутило, и он вынужден был опереться на полку-сейф. Она мгновенно с легким шелестом ушла внутрь, верхние полки сдвинулись ниже, а полка-сейф вылезла в самом верху.

Иво помотал головой, чувствуя, что ничего не понимает. Он толкнул полку со щенком, та мягко ушла в стену – на мгновение стало видно, что там вырезана ниша и поставлен механизм. А через секунду щенок возмущенно тявкал с верхней полки.

– Это хорошо, – пробормотал Иво, толкнул ногой отсек со склянками и почти сразу обнаружил его перед лицом.

Большая часть пузырьков и ампул оказалась без маркировки. Скорее всего, там были или запаховые, или магические метки, но различить их мог, наверное, только хозяин или другой верог.

Иво, спотыкаясь и шатаясь, подошел к трупу и обнаружил рядом с ним две ампулы, которые на него истратил Стас. Обратно к сейфу парень не шел, а полз. Ему становилось все хуже и хуже. Добравшись до сейфа, Иво понял, что ему не встать, и последовательно толкнул несколько полок, переводя медицинскую в самый низ. Перед возмущенным такой бесцеремонностью щенком парню на мгновение даже стало стыдно, и он пообещал:

– А тебя мы освободим и накормим…

Найдя упаковку, в которой не хватало двух ампул – таких же, как использованные Стасом, – Иво достал сразу пять штук и, отбивая край, жадно выпил одну за другой. В коробке оставалось еще с полсотни, и можно было не экономить.

Как человек, мечтавший стать хирургом, он не мог не понимать, что эффект от введения в вену и от принятия перорально может и должен быть разным. Но в этом состоянии Иво, скорее всего, не смог бы даже наполнить шприц.

Пятую ампулу он почти полностью расплескал, но огорчиться не успел, так как снова потерял сознание.

В себя он пришел только через полчаса – опять же судя по настенным часам. Маж объяснял, что никто Стаса во время допроса тревожить не станет – если будет что-то совсем важное, ему позвонят, но в кабинет сразу войдут вряд ли, тем более что он наверняка запрет его изнутри.

Чувствовал себя Иво на удивление неплохо. Теперь ему нужно было срочно связаться с альвом и элохим. По первоначальному плану воспитанник слаш должен был стереть собственной слюной часть нанесенного альвом ему на живот соленой водой рисунка.

По словам Мажа, рисунок этот относился к древней магии дейвона, и когда-то очень давно с помощью таких соленых узоров они могли передавать сообщения на любые расстояния. Сам альв узнал об этом от одного из тех, кто использовал его для собственной прокачки – любые магические действия «клиентов» Маж чувствовал на себе и таким образом узнал немало тайн.

Но был и запасной вариант – вместе с Иво сатра передали Стасу и вещи, якобы найденные у него при обыске, – шариковую ручку с надписью «Дзетта-Банк», сорок семь рублей мелочью, початый блок жвачки, а главное – телефон покойного Эддинга. С единственным контактом – «Атаниэль». Естественно, дозвониться по нему до элохим было нельзя, потому что две последние цифры в номере ребята изменили заранее.

Иво вначале не хотел отдавать телефон, который казался ему достаточно ценным, но Атаниэль отмахнулся:

– Пятьсот рублей на блошином рынке – красная цена этому хламу. А если ты сможешь позвонить мне из равелина, а не пытаться объяснить все с помощью рисунков на пузе, это будет гораздо более эффективно!

Предметы, переданные вместе с Иво, лежали на столе, в том числе и телефон, правда, почему-то разобранный на корпус, аккумулятор и сим-карту.

Парень собрал аппарат, вызвал единственный контакт, поменял две последние цифры и нажал на «вызов».

– Да, – отозвался наконец Атаниэль. – Слушаю.

– Это Иво. Я попал в камеру с водой, но закончить заклинание не смог. Во время допроса я убил Стаса, сейчас в его кабинете. Труп тут же. Насколько могу судить, никто о его смерти не знает. Окна кабинета выходят на Петропавловский собор.

– Иво, тутти-ту, молодчина! – Альв явно вырвал трубку из рук элохим. – Там есть сейф?

– Есть.

– Он открыт?

– Да.

– Чтобы не ошибиться – высокий, в котором ящики можно легко перекидывать вверх-вниз?

– Да.

– Повезло, тутти-там! Должна быть полка с талисманами, а на ней черный камушек в виде креста.

Иво обследовал полку, а затем подтвердил:

– Да, есть, даже более того – здесь два черных камня в виде креста, один с ладонь величиной, второй – раза в два больше.

С другой стороны замолчали, и пауза длилась секунд десять. Наконец альв медленно произнес:

– Два иссиня-черных камня, очень тяжелых, похожих на кресты?

– Да, – подтвердил Иво, доставая первый.

Он и впрямь оказался тяжеленным. В руке лежал удобно, но ощущение от него было неприятное.

– Положи их на место и не трогай ни в коем случае, тутти-ту. Шесть лет назад у Стаса было два таких камушка, размером значительно меньше, и один из них он использовал в последней большой войне, тутти-там. Капнул своей кровью на него и швырнул через стену. Взрыв был приличный, «коричневые» списали на разорвавшийся баллон с пропаном… А камушек был с нательный крестик. Может, большие взрываются хуже, но скорее гораздо лучше. Боюсь, там у Стаса вторая Хиросима на полке. Что еще есть, тутти-ту?

– Два браслета – один золотой, вроде как детский, второй взрослый, вроде бы бронза, с шипами.

– Не знаю, не трогай, тутти-ту.

– Шесть колец, одно деревянное…

– Про кольца не надо, тутти-там, я их не знаю. Кулоны есть?

Иво подтянул полку поближе. Большая часть вещей на ней лежала горкой, в том числе и взрывающиеся камни. Отдельно, в футлярах, были только маленький пузырек с бьющимся внутри пламенем и два талисмана – венец из колючей проволоки и серебряный кулон в виде волчьей лапы. Воспитанник слаш описал пузырек и оба талисмана.

– Пузырек не трогай, фигня какая-то, тутти-там, верогская. Про венец ничего не скажу, а кулон, тутти-ту, явно какое-то оружие против маах’керу, вряд ли просто оберег. Что еще?

Иво последовательно описал полтора десятка вещей, и альв признал из них только две – «холодилку», сохраняющую кровь в емкости свежей, и человеческий оберег от проклятий, скорее всего уже настроенный на кого-то.

– Иво, нам ничего из этого не подходит, тутти-ту. В любом случае, ты молодец, и сейчас надо продумать, как именно мы попадем в равелин. Ты сможешь открыть окно или выломать кусок стены, тутти-ту?

– Окно вроде бы смогу, два метра в ширину и чуть меньше в высоту. Хватит?

Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию книги.

Примечания