книжный портал
  к н и ж н ы й   п о р т а л
ЖАНРЫ
КНИГИ ПО ГОДАМ
КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЯМ
правообладателям

Владимир Васильев

CAVE CANEM

Альтернативка

Книга вторая

Зверь в каждом из нас

— Я корреспондент журнала «Европа». Вы можете ответить на несколько вопросов, полковник?

— Попробую. Но у вас в распоряжении всего несколько минут, поэтому задавайте дельные вопросы.

— Спасибо. Скажите, волчья база под Алзамаем уничтожена полностью или там что-нибудь осталось?

— Ничего не осталось. Воронка и пепел. Впрочем, несколько трофеев все же попало к нам в руки — кое-какое снаряжение и оружие, но это мы раздобыли не на базе. Еще до взрыва удалось подобрать несколько волчьих трупов. Все технические новшества изучаются специалистами стран альянса, включая, естественно, Европу.

— Изучение волчьих артефактов будет иметь практическое значение?

— Несомненно. Уровень техники у волков заметно превышает самые значительные земные достижения.

— Остались ли волки в живых?

— Сомнительно. Если на базе не уцелело ничего, то о живых людях или волках и говорить не приходится. Я убежден, что все до единого волки — кроме погибших в ходе операции по окружению — погибли вместе со своей базой. Земля может вздохнуть спокойно. Среди нас нет и не может быть убийц. Простите, мне уже нужно идти.

— Спасибо, господин полковник!

(Из экспресс-интервью руководителя операцией по окружению и разгрому волчьей базы полковника службы безопасности Сибири Константина Золотых журналу «Европа»)

00: Зона игнорирования

— Здравствуйте, господин президент!

— Здравствуйте, полковник. Чем порадуете?

— К сожалению, пока ничем. Мы снова были вынуждены идти на поводу у противника. База, правда, уничтожена, в этом нет ни малейших сомнений. Но волки ее уничтожили сами. Трупов мы не обнаружили — там такой взрыв произошел, что смешно думать о трупах. О захваченных технических трофеях я уже докладывал; в настоящий момент с ними работают эксперты.

— Я слышал, что вам удалось захватить раненого волка…

Золотых еле заметно улыбнулся.

Ну, конечно. Президент уже знает. Ему положено все знать, на то он и президент.

— Так точно, господин президент. Как выяснилось, один из трупов оказался не совсем трупом. Но волк сильно пострадал при взрыве и сейчас пребывает в глубокой коме, и медики, увы, не гарантируют, что он выживет. В настоящий момент он находится в подвижном биомедцентре погранвойск. Я вызвал из Красноярска нескольких ведущих врачей — надеюсь, им удастся спасти этого волка. Изо всех сил надеюсь.

— Об охране медцентра вы, понятно, позаботились?

— Безусловно, господин президент. Но если волки ухитрились пересидеть взрыв и пожар и вздумают своего товарища освободить, сомневаюсь, что мои люди будут в состоянии остановить их. Хотя есть надежда, что инженеры на основе захваченных трофеев сумеют построить средство обнаружения волчьего камуфляжа. Если так — то шансы, в принципе, уравниваются. Если нет — сами понимаете… Воевать с невидимками не под силу даже асам из асов. А наш вариант с опрыскиванием не везде применим.

— Что с официальным агентом?

— Он исчез, господин президент. Мне грустно и неприятно это говорить, но, по видимому, он погиб во время пожара. Далеко не все найденные трупы удалось опознать. Но я все же надеюсь, господин президент. Де Шертарини — агент высочайшей квалификации, и если у него имелся самый крошечный шанс выжить, он выжил. И если не дает о себе знать, следовательно на то есть веские причины. Откровенно говоря, я не верю, господин президент, что волки погибли на собственной базе. Не верю, и все тут. Уж слишком все произошедшее смахивало на красивый спектакль. Волки хотят, чтобы у нас не осталось сомнений в их гибели, а сами они, отсидевшись в сторонке, преспокойно уберутся подальше отсюда едва представится такая возможность. Покуда я не вижу способов, благодаря которым волки могли бы до нынешнего момента скрываться, но это вовсе не значит, что таких способов не существует.

— Что вы намерены предпринять? — президент выглядел совершенно спокойным, и голос его казался спокойным, но Золотых понимал, что спокойствие кажущееся. Собственно, в его, полковника Золотых, руках была не только судьба Сибири, но и судьба всего сибирского президентского кабинета. И полковник не мог поручиться, чья судьба волнует больше сам кабинет.

— Я намерен притвориться, будто поверил в уничтожение волков. Некоторое время мои люди будут прочесывать тайгу, некоторое время будут возиться на месте бывшей базы, а потом я начну потихоньку эвакуировать силы из зоны конфликта. Оставлю лишь хорошо замаскированных наблюдателей. Если волки все же сумели обмануть всех и отсидеться, мы их вычислим.

— Понятно. Какой помощи вы ждете от меня лично и от правительства? В целом и в частности?

— Господин президент, совершенно необходимо поддержать официальную версию о гибели волков вместе с базой. О том, что мы в это не верим, должны знать считанные люди, стоящие во главе стран-участниц альянса. Ну, и мой штат, разумеется. Чем меньше людей будут знать правду, тем больше шансов, что мы выследим волков.

— То есть можно начинать праздновать победу и купаться в лучах славы?

Лицо президента выразило ровно столько иронии, сколько полагалось.

— Именно так, господин президент. Именно так.

Президент вздохнул. Совершенно по-домашнему, протяжно и сокрушенно.

— Ох, полковник, вытряхнете вы меня из кресла, если что не так…

Золотых промолчал. Да и что он мог ответить?

— Действуйте, полковник. Признаться, в самом начале я не подозревал, что удастся продержаться так долго. Вы выдающийся организатор и стратег. Не знаю, чем это все закончится, но дырочку на мундире можете уже сверлить, какой же праздник без наград? И о штанах с генеральскими лампасами самое время подумать. Кстати, я жду от вас представления к наградам ваших людей. Праздновать так праздновать!

— Непременно предоставлю, господин президент! Мои ребята в последние дни с ног сбивались. До сих пор отсыпаются…

— Удачи, полковник. Удачи всем нам.

Президент величаво кивнул и покинул штабную палатку; свита, дожидавшаяся его снаружи, привычно взяла первую персону Сибири в живое охранное кольцо. Золотых задумчиво поглядел на шевелящийся полог и подумал: хорошо бы все послать к чертям и поехать на Ангару. Порыбачить.

«А в самом деле? — подумал он вдруг. — Все равно мне ближайшие сутки предстоит лишь ждать. Ждать решения медиков, ждать донесений, ждать заключения экспертов… Какая разница, куда их будут доставлять — в эту осточертевшую палатку или на бережок у омута?»

* * *

Окончательно сознание вернулось к Арчи день приблизительно на третий. Проблески были — даже той жуткой ночью. Арчи смутно помнил, как его нес на плече какой-то человек, коренастый и сильный. Одновременно казалось, будто Арчи находится внутри огромного мыльного пузыря: вокруг мерещились радужные разводы, а мир виделся как в большую линзу. Пропорции растянуты, линейная перспектива нарушена…

Впрочем, все это могло Арчи просто пригрезиться.

Еще он запомнил шум падающей воды — водопад? В темноте ничего было не разобрать, а когда человек встряхнул Арчи, поудобнее устраивая того на плече, сознание вновь померкло.

Потом над Арчи склонялись какие-то люди; особенно запомнилась девушка, похожая на ретривера. Или даже на невероятно стройную нюфку. Было больно: вероятно с него снимали одежду и обрабатывали ожоги на спине и ногах. Отдельно — большая кружка с чуть теплым бульоном, которую Арчи жадно выхлебал в два приема. И блаженная истома от подействовавшего лекарства… Бульон, кажется, приносила та же девушка.

Часов двенадцать Арчи проспал; короткое, будто фотовспышка озарение, и вновь беспамятство; издерганный организм, как мог, защищал мозг. От боли и шока.

Когда он вновь почувствовал себя человеком, а не комком обожженной плоти, достало сил даже на то, чтобы приподняться на локте и оглядеться через плечо.

Арчи находился в низком, узком и длинном, как барак, помещении без единого окна. Несколько мономорфных светопанелей тлели под потолком, едва разгоняя сумрак. В помещении было полно людей, они сидели, лежали на постеленных прямо на пол спальниках; бродили по проходу, собирались группками, пили что-то из металлических кружек. В дальнем углу стояло три раскладных стола, за которыми расположилась самая большая группа.

В углу, где пребывал Арчи, больше никого не было. Только он.

«Где это я?» — подумал Арчи, озираясь.

Стены не дали ему ровно никакой пищи для размышлений. Ороговевшая органика незнакомой структуры — это могло быть что угодно, от трюма корабля до подземного убежища.

Шевеление его не прошло незамеченным — приблизилась та самая девушка-ретривер. Точно, ретривер.

Если и есть морфема более всего похожая на ньюфаундлендов и ландсиров — так это черные ретриверы.

Девчонка щеголяла в пятнистом комбинезоне явно военного образца и высоких ботинках на шнуровке. У нее был цепкий и внимательный взгляд.

— Привет. Меня зовут Ядвига. А тебя?

— Арсений, — ответил Арчи. Язык слушался. Боль в обожженной спине еще не окончательно прошла, но стала вполне терпимой. Арчи перевернулся на бок, старательно отгоняя желание поморщиться.

— Есть хочешь?

— Не знаю. Кажется, да.

— Кажется? Значит, не очень. Тогда лучше потерпи часок, горячего получишь. Ты из взвода Гурана?

— Нет.

— А откуда? — девчонка сразу насторожилась и непроизвольно потянулась к кобуре, пристегнутой у локтевого сгиба.

— Только не пали в меня с ходу, — Арчи все-таки не сдержался, поморщился, но теперь это можно было списать не на боль, а на досаду, скажем.

— Веном! — громко позвала девчонка; люди за столами как по команде повернули головы в их сторону.

Арчи собрался с силами, встал на четвереньки, а потом и сел, кутаясь в одеяло. Прикрыл на миг глаза, пытаясь остаться совершенно спокойным.

Приблизились четверо. Все в одинаковых комбинезонах, только нашивки не у всех были одинаковыми.

— Назовись, — потребовал тот, кого Ядвига назвала Веномом.

— Арсений Пасечный, — тихо сказал Арчи. — Вы не будете столь любезны, чтобы объяснить мне, где я нахожусь?

— Попридержи вопросы, — посоветовал Веном без всякой угрозы, хотя от каждого его слова веяло несомненной силой. — А вот на ответы наляг. Итак, кто ты?

— Пограничник. Пограничник Сибири, связист.

Волки — а в том, что это волки, сомневаться не приходилось — переглянулись.

— Складно, — заметил один из четверых. — Видик, опять же.

— Почему на тебе была наша форма? — продолжал допрос Веном.

Арчи пожал плечами:

— Моя сгорела. Вот и надел.

— С трупа снял?

— Да.

— Завидная находчивость. Если бы не это, быть бы тебе сейчас на пепелище. В качестве, полагаю, такого же трупа. Везунчик ты, Арсений Пасечный.

Арчи промолчал. У него имелись смутные подозрения, что плен волков, возможно, и не самый лучший исход.

— Ладно, — Веном взглянул на Ядвигу. — Ты спрашивала о Гуране?

— Да.

— И что он?

— Сказал, что он не из его людей.

— Значит, врать не пытался, — констатировал Веном. — Умен.

— Или глуп, — заметил кто-то. — Впрочем, какая разница?

Некоторое время волки молчали. Арчи тосковал под их изучающими взглядами.

— Ну, — спросила Ядвига с явным интересом, — и что теперь с ним делать?

Веном несколько раз покачнулся, поочередно перенося вес тела с носков на пятки.

— Что с ним делать? Пусть отлеживается. Все равно ждем. А там видно будет.

И уже обращаясь к Арчи:

— Отдыхай покуда. Но учти: что-нибудь вытворишь, цацкаться не будем. Нам ершистый балласт ни к чему.

Веном четко, по-военному развернулся и зашагал прочь. К столам. Остальные — тоже, только Ядвига осталась на месте.

Когда все удалились достаточно далеко, чтобы не слышать ее слов, Ядвига произнесла, глядя прямо в глаза Арчи:

— Ты молодец, что не стал ничего сочинять. Иначе тебя сразу же пристрелили бы, наверное.

— Я так думаю, никакого взводного по имени Гуран среди вас нет? — предположил Арчи.

— Правильно. Нет. Мы просто хотели тебя проверить. Ты догадливый малый. Я за тебя рада.

— Рада? — Арчи испытывающе глядел на эту милитаризированную девицу. — А почему, собственно?

Ядвига опустилась на колени рядом с ним.

— Почему? А черт его знает — почему. Ты мне напомнил одного… парня. Наверное, поэтому.

«Этого еще только не хватало, — озабоченно подумал Арчи. — Валькирия с сентиментальной душой и пушкой под руками…»

Ядвига встала с колен и отошла, присоединившись к одной из групп у стены, состоящей преимущественно из женщин. Там сразу заозирались, глядя на Арчи. Но постепенно вернулись к какому-то своему разговору, и Арчи оказался предоставленным самому себе, а значит появилось время поразмыслить, оценить ситуацию и выработать разумную линию поведения.

Итак, он угодил в плен к волкам, которые и не думали взрываться вместе со своей базой. Ясно, они скрылись в загодя подготовленное убежище, базу подорвали и теперь выжидают, когда окружающий мир окончательно поверит в их гибель.

Увидев полуживого человека в своей форме, волки его подобрали и унесли в убежище. Это значит, что волков достаточно много и не все знают друг друга в лицо. А, может, впопыхах да в сумерках никто и не стал рассматривать, на всякий случай дотащили до убежища, а там уж убедились, что это чужак.

Но сразу не убили и не вышвырнули наружу, значит, какой-то интерес в нем у волков есть. И, вероятно, есть шанс выжить, осмотреться… а там — поглядим, решил Арчи.

Он не любил заглядывать слишком далеко в настолько неопределенных ситуациях. А ситуация сложилась вопиюще неопределенная: он не знает ни где находится, ни что творится снаружи, ни что с ним намереваются делать волки, ни сколько их, ни что им нужно… Остается только набираться сил и наблюдать, наблюдать, наблюдать… Впитывать все, что достойно внимания. И действовать сообразно моменту.

«А спину они мне здорово залечили, — подумал Арчи, прислушиваясь к себе. — Почти и не чувствую… Интересно, сколько времени прошло? Суток двое-трое, не больше. И, кстати, где тут у них сортир

* * *

У Саймона Варги, шефа организации «Чирс», и Сулима Ханмуратова, начальника службы безопасности и разведки этой же организации, немного было времени, дабы перекинуться словом. Узкая, похожая на коридор, полость внутри Чадобецкой плотины буквально кишела волками. Спали вповалку, вдоль стен, оставляя лишь неширокий проход между сплошным ковром походных спальников. К некоторому удивлению Варги, главари волков не стали изобретать себе какие-нибудь особые условия. Спали, как все, ели вместе со всеми. Только поставили в углу несколько раскладных столов да развернули портативный прибор-компьютер, похожий на книгу. Небольшая вогнутая чаша стратосферной антенны целилась пестиком в светильник-мономорф на потолке. Чаще у прибора дежурили женщины-волки; иногда кто-нибудь из главарей — Расмус, Веном или Лоренцо — подсаживался к компьютеру и принимался шелестеть клавиатурой или елозить пальцем по датчику интерфейсного манипулятора.

Они явно выжидали чего-то, волки. Что-то должно было произойти там, за пределами атмосферы Земли. И пока это не произойдет, они не сдвинутся с места, так и будут безвылазно сидеть в этом душном продолговатом склепе, совсем не рассчитанном на такую прорву народу.

Варга не мог даже толком оценить ресурсы волков. Скорее всего, у них стало неважно с энергией. Во всяком случае, все четыре машины Расмус распорядился оставить на площадке, которая отделялась от низовьев реки только эфемерной завесой падающей с плотины воды. Сунься охранники-гидроинженеры на плотину — и все, машины заметят, поднимут тревогу… Но дело было даже не в месте — в конце концов, где еще можно было оставить четыре полноценных грузовика? Дело было в том, что Расмус распорядился снять камуфляж. В камуфляже машины не рассмотрел бы ни один охранник, даже если подошел бы вплотную; к тому же над плотиной постоянно висит белесая волглая взвесь, внешне не отличимая от тумана. Впрочем, волки выставили дозор, и если охрана плотины и впрямь вздумала бы лезть куда не следует, камуфляж тут же включили бы. Что касается пищевых припасов — то в этом вопросе Варга снова терялся. Единственной пачки волчьего концентрата хватало, чтобы накормить двадцать здоровенных мужиков. А пачка эта размером была не больше детского кубика с буковками и утятами. И не похоже, чтобы это какая-нибудь синтетическая дрянь, Варга пробовал — напоминает смесь мясного паштета с каким-то растительным субстратом, вроде молотого зерна. И вдобавок все это неожиданно вкусно.

С водой точно проблем ни малейших — Ангара в двух шагах.

Но как долго волки намереваются здесь сидеть? Неделю? Две? Поди угадай…

Несмотря на тесноту Сулим все же улучил момент и шепнул Варге на ухо:

— Шеф! Вы видели раненого во-он там, в дальнем углу?

— Ну?

— Он очнулся. И он ньюфаундленд. Назвался пограничником, но мы-то знаем, что на внешнюю разведку России работает некто Арчибальд Рене де Шертарини, как раз ньюфаундленд…

— Тот, с которым сталкивались Шарадниковы?

— Именно он.

— Ты знаешь его в лицо?

— Увы, шеф. Я — нет. Шарадниковы знали.

«А из Шарадниковых сейчас много не вытянешь», — подумал Варга.

Несколько дней назад арестованных братьев Шарадниковых, низовых агентов «Чирс», прямо в здании управления службы безопасности Сибири города Алзамая устранил другой агент «Чирс» по прозвищу Гном.

— Думаешь, это де Шертарини? — с сомнением прошептал Варга, невольно косясь в сторону дальнего тупика.

— Думаю, да.

Варга ненадолго умолк, слегка шевеля бровями.

— Вопрос: сообщать ли об этом волкам? А, Сулим?

Сулим в свою очередь выдержал короткую паузу и осторожно предположил:

— Я полагаю, шеф, волкам мы всегда успеем сообщить. Куда спешить? Торчим здесь, как медведи в берлоге в разгар зимы…

— Пожалуй, — согласился Варга. — Надо бы все это взвесить и обмозговать. Куда он из этой полости денется, в конце-то концов?

— Не скажите, шеф. Это же нюф. А вокруг — Ангара.

Варга с сомнением воззрился на Сулима.

— Думаешь, он настолько оклемался, что способен удрать?

— Он высококлассный агент, шеф.

Самому Варге задача незаметно улизнуть из полости, где толкутся две сотни волков, казалась невыполнимой. Да и двое вооруженных охранников у единственного выхода наружу постоянно дежурят. Но если де Шертарини все же обманет всех и ускользнет, операция по эвакуации волков в Туркмению окажется под угрозой срыва. А Сулим предпочитал не полагаться даже на с виду стопроцентные вероятности. И правильно делал — те частенько в итоге нарушались.

— Знаешь, Сулим… Мне кажется, что волки знают толк в охране. Поэтому спешить не станем.

— Понял, шеф. Не станем.

Сулим не имел вредной привычки перечить шефу.

— Если возникнут идеи, сообщай. Что-то у меня мозги не варят совершенно, — пожаловался Варга.

Но Сулим последним словам шефа не поверил. Он ведь прекрасно знал: руководитель «Чирс» — человек выдающихся способностей и уже много лет не позволяет себе расслабиться ни на секунду.

Сулим привалился к стене и закрыл глаза. Снаружи доносился мерный шум падающей воды, но он уже успел стать привычным за двое с лишним суток.

Полезное умение — погружаться в неизбежное ожидание полностью спокойным.

* * *

— Шабанеева будем ждать? — спросил Баграт.

Майор вэ-эр Российской Федерации Вениамин Коршунович отрицательно качнул головой. Спец-компьютерщик в данный момент был ему не нужен.

— Начнем, что ли? Виталий, давай, — велел Коршунович в голос.

Виталий Лутченко, крепкий рослый мужчина морфемы русский овчар, на миг склонил кудлатую голову к записям, но тут же снова выпрямился.

— Прошлой ночью истекли седьмые сутки с начала сибирской операции. Как и прогнозировали эксперты, видеополиморф Шерифа окончательно перестал откликаться на запросы пульта. Практически все это время он не перемещался и пребывал где-то на самом севере оцепленной зоны, в районе Чадобецкой плотины. Сибиряки, прочесывавшие тайгу в этом районе, подобрали четыре десятка трупов, но Шерифа среди них точно не было. Вениамин Палыч, сегодня сибиряки сворачивают оцепление и в ближайшие дни покидают район катастрофы. По моим данным, в тайге продолжат работать пожарники и экологи. Думаю, примерно половина из них будет настоящими, остальные — безопасниками Сибири.

— Ты думаешь или эксперты говорят? — сварливо уточнил Коршунович.

— Эксперты, Вениамин Палыч. Впрочем, я тоже так думаю.

Коршунович фыркнул. Дело в том, что он давно и хорошо знал полковника Золотых, сибирского безопасника, руководителя недавней операции «Карусель». И поэтому вполне был согласен с недавно высказанным предположением, кто бы это предположение ни высказал — эксперты или Виталий Лутченко.

Видик Шерифа успел странслировать около сорока минут записи, но ничего архиважного запись не поведала. Потом установленная Шерифом селектура не то погибла в огне, не то просто отказала. Спецвыезд пограничников-связистов изрядно пострадал, погибло даже несколько биомобилей-рабочих станций. Но сам видик, который Шериф оставил при себе, продолжал исполнять побочную функцию маячка, сигнализируя, что с Шерифом если и не все в норме, то, по крайней мере, при взрыве он не погиб. А поскольку маячок перемещался, можно было предположить, что с Шерифом все более-менее в порядке.

Но двигался маячок от силы час, причем к границе оцепленной зоны, предположительно — на север или северо-восток. И, не достигнув границы, замер. На целую неделю.

Сигнал постепенно слабел — видик проголодался, но Шериф его не подкармливал, хотя обязан был позаботиться о корме. Значит, не мог. И вот это было очень плохо.

Теоретически без подкормки видику-полиморфу полагалось вскоре впасть в спячку. Но это знание никоим образом не объясняло — что произошло с Шерифом и вообще жив ли он.

— От сибиряков сводка поступила, — Лутченко перетасовал листы с записями и распечатками. — От Золотых. Лично вам.

Коршунович выпрямился.

— Давно?

— Минут десять. Вы уже ушли из кабинета, поэтому распечатку передали мне.

— Прочел?

— Прочел.

— Длинная?

— Конечно, поскольку официальная.

— Тогда сформулируй в двух словах.

— Сибирь подтверждает участие в альянсе; Золотых остается у руля. Кстати, он теперь не полковник, а генерал.

Коршунович покачал головой:

— Растет, шельма… Теперь, поди, козырять ему придется…

Несмотря на активное участие в международной операции «Карусель» Вениамин Коршунович по-прежнему оставался всего лишь майором; внезапное исчезновение главного агента России ставило жирный крест на поощрении всех задействованных вэ-эровцев.

К тому же операция еще далеко не закончилась.

— В Сибири откровенный праздник, — продолжал рассказывать Лутченко. — Победу над волками отметили с большой помпой, там у них сплошные фейерверки и народные гуляния. Ну, и раздача слонов, то бишь званий и наград, понятно. Думаю, это все нарочитая туфта.

Коршунович едва заметно скривился:

— Не скажи, Виталий… Туфта туфтой, но политики на этом однозначно наварятся.

— Сибирские — да, — согласился Лутченко. — А наши?

— А наши — выжидают. И пока не определится судьба Шерифа, хрен нам награды и хрен нам покой.

— Вениамин Палыч, — подал голос Баграт. — Надо проситься к Золотых. В экологи. Или в пожарники. Много мы отсюда, из кабинетов, не разнюхаем. Неделя прошла, пора бы…

— Спасибо, — буркнул Коршунович. — А то я не знаю.

Баграт ничуть не обиделся. Такие уж отношения сложились в отделе майора Коршуновича, которого сотрудники за глаза иногда величали «Батей». Все знали, что Батя иной раз может и наорать, и разнести так, что мало не покажется, но только среди своих. При начальстве и посторонних Коршунович стоял за подчиненных ребят стеной. И попасть к нему в отдел было невероятно трудно; да и приживались далеко не все.

— Значит, так. Лутченко, готовь запрос вэ-эр Сибири и штабу альянса на представительство в зоне «Карусели». Баграт, садись на шею аналитикам и умри, но выдави из них несколько моделей произошедшего. Три-пять. Меня они все завтраками кормят, а тебя, надеюсь, не посмеют.

Баграт довольно ухмыльнулся. Выдавливать он умел. Особенно из аналитиков — Шабанеева и его группы.

— Свирский, ты, как всегда, завхозом. Опять что-нибудь упустишь или забудешь — шкуру спущу. Сурнин: отбери четверку полевиков. И врачей, тоже полевых. Да, и Шпаковский со своей группой чтобы были готовы по полной.

Коршунович ненадолго прервался.

— Кто с европейцами работал? И с Балтией?

— Да Шабанеев и работал, — подсказал Лутченко. — А также с туранцами, Халифатом и Японокитаем.

— Надо же, — удивился Коршунович. — И когда успевал все?

— Ваня у нас реактивный, — объяснил Баграт. — Дашь ему пинка, он мигом все что полагается исполнит и по инерции — еще чего-нибудь в придачу.

— Вот и пинай его. Заодно узнаешь, Балтия решилась-таки рассекретить свою программу или нет.

— Вряд ли, Вениамин Палыч. Прибалты — известные конспираторы. И сами не расколют, и другим не дадут.

— Посмотрим. Мозги у них, надеюсь, все же в наличии. К тому же, они уже дали сибирякам один ценный совет.

— Какой? — спросил Баграт, но оживились все присутствующие.

— Сканировать зону операции не только средствами биолокации, но и радиолокации тоже.

— Ух ты! — восхитился Сурнин. — Так это же практически снимает вопрос волчьего камуфляжа!

— Кто знает… Если камуфляж их построен на работе со светом, радиоволны он отражать тоже не будет. Радиоволна — тот же свет, только другой длины.

Коршунович помолчал, потом поднял на Лутченко тяжкий руководящий взгляд:

— И вот еще что, Виталий: устрой-ка мне прямую линию с Шольцем. Прямо сейчас. Он, надеюсь, еще не полковник?

— Вроде нет, Вениамин Палыч. Шольц всегда с начальством на ножах был. Только за профессионализм его и держат. Прям как вас…

— Но-но, — одернул шеф Виталия Лутченко. — Нечего мне начальство бочку катить, каким бы оно ни было. Субординация и все такое.

— Есть, не катить, шеф! — бодро отозвался Лутченко и взялся за мобильник.

Связисты ответили почти сразу.

— Гордеев? Закрытый канал с вэ-эр Европы, с майором Шольцем! Коршунович заказывает. В малый зал… Ага.

— По коням, хлопцы, — скомандовал Коршунович, вставая. — Если все получится, завтра снова будем в Сибири.

Кресло его тоненько и жалобно пискнуло.

— Черт! — сказал Коршунович с досадой. — Велите Валентине, чтоб всю мебель покормила! А то я вечно забываю…

* * *

Когда Рихард Вапшис вошел в номер, Юрий Цицаркин валялся на кровати и тупо глядел на телеэкран. Разумеется, он и не подумал снимать кроссовки и сейчас являл любому гостю две рифленые замысловатым узором подошвы. На возвращение напарника он отреагировал еле заметным поворотом головы и вялым: «Ну что?»

Рихард опустился в кресло и состроил неопределенную гримасу.

— А шут его разберет! Выложил все, что знал. Меня выслушали и велели убираться.

— Погонят нас, вот увидишь. Десять дней мурыжат, а сдвигов никаких, — мрачно предположил Цицаркин.

— Было б за что, — вздохнул Рихард.

— Эти изобретут. Мы ж, считай, в плен сдались. Потенциальному сопернику.

— По приказу сверху, между прочим!

— Ну и что? Думаешь, наших кабинетных крысят это остановит?

Рихард вздохнул.

— Думаю, нет.

— Вот в том-то и дело.

Некоторое время слышно было только бормотание телевизора. Шел репортаж из Сибири, как раз о разгроме волчьей базы.

— А Сибирь празднует, — фыркнул Цицаркин, — словно и вправду волков извели.

— Ну, это для отвода глаз, — убежденно сказал Рихард. — Ты ж видел, сколько народу там толклось. Вряд ли всех из тайги вывели.

— Видел. Черт, спина чешется, сил нет.

После событий в сибирской тайге оба агента Балтии отделались лишь легкими ожогами, которые им поспешили заживить. На совесть. А после искусственной регенерации новая кожа всегда нестерпимо чешется.

— А ты об косячок, — посоветовал Рихард с легкой ухмылкой. — Как корова.

— Вставать лениво… — пробормотал Цицаркин. — Слушай, Рихард, а чем ты займешься, если выпхнут на пенсию?

Тот пожал узкими, как у всех догов, плечами:

— Не знаю. Думаешь, выпхнут?

— Ну, если по совести разобраться, операцию мы не провалили… Да и сколько материалу привезли. Не за что нас шпынять, просто не за что. Если честно, будет светить досрочная пенсия — уйду. Открою биомастерскую в Хельсинки. Или хотя бы в Риге… Экипажи лечить стану… Ну их, эти разборки на высшем уровне.

— А меня тренер все зовет… — грустно сообщил Рихард. — Говорит, что во мне пропадает выдающийся баскетболист.

— Так уж и выдающийся! — усомнился Цицаркин.

— Это ж не я говорю, — вздохнул Рихард. — Это тренер. А я скромен и застенчив.

И, после короткой паузы, оба балтийца хором, чуть нараспев, протянули:

— Как береза!

И довольно заржали.

Смех их прервался громким стуком в дверь.

— Sisaeaen! — сказал Цицаркин официальным тоном.

Вошли сразу двое. Посол и шеф местной резидентуры.

Рихард и Цицаркин мгновенно вскочили.

— Господа! — объявил посол по-балтийски, — Родина снова нуждается в ваших услугах.

И сделал приглашающий жест второму гостю, как бы передавая слово.

— Вы остаетесь в деле, — прокашлявшись, сообщил резидент. — Через час совещание и инструктаж. Постарайтесь быть максимально готовыми.

Цицаркин и Рихард переглянулись. Вот этого никто из них не ожидал.

— Арест с вас снимается. Совещание в зеленом холле. Поздравляю, — резидент сухо закруглился и выжидательно уставился на посла.

— Не будем мешать, — всплеснул руками посол, поклонился и неторопливо вышел. Резидент вышел следом и плотно затворил за собой дверь.

Ни Рихард, ни Цицаркин не проронили ни слова в присутствии начальства. Лишь оставшись наедине, Цицаркин нарушил молчание:

— Думаешь, они ждали, что мы рассыплемся в благодарностях?

— Да ну их, — Рихард состроил закрытой двери циничную рожу. — Кто первый в душ? Ты?

— Могу и я, — согласился Цицаркин, стягивая футболку. — Ты ж у нас поплескаться любитель…

Естественно, они были готовы заметно раньше, чем через час.

* * *

Майор Шольц последние дни редко покидал рабочий кабинет. Число отчетов, которые ему пришлось написать, уступало только числу отчетов, которые ему довелось прочесть. Наиболее пространные отчеты писал Генрих. Собственно, по приказу Шольца он их и писал. С утра Генрих обыкновенно приходил в кабинет Шольца, с протяжным вздохом валился в кресло и протягивал шефу диск со свежим своим опусом. Шольц загружал текст и принимался читать, то и дело донимая Генриха вопросами и редактируя отчет.

Со дня возвращения Генриха в Берлин прошло уже две недели, но до сих пор было непонятно — получит ли алзамайская история какое-либо продолжение.

Генрих не верил в то, что волков удалось уничтожить. Слишком уж нелепо погибла волчья база и слишком внезапно исчезли боевики-волки, щупавшие пограничное кольцо. Чувствовался в этом какой-то неявный подвох. Словно прощупывание было неприкрыто косметическим. Только изображалось.

Но с другой стороны — покинули ли волки оцепленный район? По оценкам экспертов, их было более сотни на базе. Да плюс снаряжение — не бросились же они удирать с пустыми руками? Даже учитывая их непревзойденный (пока) камуфляж, добрая сотня волков просто не могла незаметно просочиться сквозь кольцо. Кто-нибудь в оцеплении неизбежно что-нибудь заметил бы. И в итоге случилось бы именно то, чего ждали: прорыв силой.

Но прорыва не дождались. Либо волки все-таки сумели ускользнуть совершенно незаметно, либо они все еще находятся в тайге. Где-нибудь неподалеку от взорванной базы. Откуда кто знает — вдруг у них больше одной базы? Или они уничтожили только часть, а не всю целиком? И потом, кто сказал, что взорвалась именно база, а не какая-нибудь обманка, бутафория?

В общем, и Шольц, и Генрих ожидали продолжения. А пока терпеливо писали отчеты, читали отчеты, редактировали и подправляли отчеты…

И ждали.

* * *

Этот день с утра ничем не отличался от предыдущих. Но довольно быстро Арчи понял: это необычный день.

Началось все с того, что кто-то из волков повозился с настольным устройством, которое Арчи счел компьютером. И в какой-то момент все разом переменилось.

За две недели Арчи отлежался и предпочитал думать, что полностью восстановился от ожогов и контузии. Отчасти — благодаря крепкому и здоровому организму, отчасти — благодаря действенной медицине волков. Но он продолжал валяться и много спать, потому что альтернативы у него все равно не было. Волки почти не обращали на него внимания, спасибо, хоть кормить не забывали. Однажды к нему приблизился один из людей, которых Арчи принял за таких же пленников, как и сам, только более нужных волкам. Людей было трое, но один занимал явно подчиненное положение и, вероятнее всего, был просто слугой. Двое оставшихся большею частью находились в своем уголке рядом со столами волков-главарей — вроде бы и рядом с волками, но все же чуть обособленно. Один из этих людей, сухощавый и крепкий овчар-среднеазиат, возможно, не вполне чистый, скользящим шагом подошел к Арчи и склонился над его постелью. Арчи притворился, будто спит. Овчар таращился на него секунд двадцать, после чего таким же неслышным скользящим шагом удалился в свой угол. Цели этого визита Арчи так и не уловил. Но подозревал, что овчар просто хотел взглянуть ему в лицо. А значит, вполне мог его знать.

Девушка-ретривер на пятый день куда-то пропала. И не появлялась вплоть до дня перемен.

В какой-то момент Арчи вдруг сообразил, что остался единственным в помещении, кто лежит. Волки повскакивали, очень дружно, и так же дружно загалдели. А по поднявшейся суете Арчи догадался, что их вынужденное заключение подошло к концу.

Вообще-то сам Арчи полагал, что волки будут отсиживаться гораздо дольше. Зная вэ-эровцев Сибири, России и Европы, нетрудно было предположить, что настолько откровенный спектакль, как подрыв собственной базы, кого-нибудь обманет. Но все оказалось гораздо сложнее и неожиданнее, чем ожидал Арчи.

Волки сворачивали и паковали спальники, рассовывали по ранцам вещи и снаряжение. Арчи тоже пихнули под бок — весьма бесцеремонно. И впервые заговорили с ним.

— Эй, болезный! Собирай туловище в кучу! Да пошевеливайся! — волк говорил добродушно, словно обращался не к пленнику, а к ребенку.

И метнул ему точно такой же комбинезон, какой Арчи натянул в лесу. Потом принес и ботинки. Тоже чужие, но вполне подошедшие по размеру.

Пока Арчи облачался, волк занялся спальником — тот, скатанный по всем правилам, казался совсем крохотным, как короткая трость. Видимо, материал спальника был тонким и пористым и имел свойство в развернутом состоянии впитывать и удерживать воздух.

Волки запихали спальник в продолговатый контейнер, который тут же уволокли к единственному выходу.

От Арчи ни на шаг не отходили двое дюжих плечистых волчищ с механическим оружием в руках.

— Ты не трепыхайся особо, — посоветовал один из них. — Тогда все будет тип-топ. И паралитика не вкусишь… А то мы можем.

— Не сомневаюсь, — буркнул Арчи.

У всех волков прослеживался один и тот же неясный акцент. За две недели Арчи к нему успел привыкнуть и даже стал неосознанно подражать этому акценту, переняв и произношение, и интонации.

— От и молодчик! — закруглился волчище и отвернулся к выходу. Второй остался стоять, как стоял: боком, причем ствол его автомата был обращен, конечно же, к Арчи.

Каждое движение, каждая повадка любого волков выдавала прирожденного бойца, у которого все завязано на рефлексы, и рефлексы эти возможно выколотить только вместе с жизнью.

Часа два пришлось ждать; волки свернули все, кроме единственного стола с тем самым прибором-книжкой. Часть из них — числом десятка в три — вышла наружу и больше не возвращалась. Потом, минут через сорок, ушла вторая партия.

Арчи попал в четвертую партию. Троих непонятных людей увезли в предыдущей.

— Эй! Вислоухий! — позвали его.

Арчи поднял голову; последние полчаса он сидел, привалясь спиной к ороговевшей стене.

— Вставай давай! Руки за спину! Шагом арш! Вон, следом за ними…

И указал стволом автомата на очередную направляющуюся к выходу группу. Арчи послушно пристроился следом, сложив руки за спиной. Долгое ожидание и долгое бездействие успели его изрядно утомить.

По пути к герметичному шлюзу они преодолели шесть крутых лабиринтоподобных поворотов. Такое впечатление, что тайник, в котором прятались волки, строили какие-нибудь средневековые маньяки-маскировщики.

Снаружи было темно; гул падающей воды навалился, едва Арчи свернул за очередной поворот и прошел сквозь тесный овальный шлюз.

«Да это же плотина!» — осенило Арчи.

Они стояли на нижнем, а возможно и на втором снизу уступе, на вогнутой стороне, обращенной к устью Ангары. С верхнего уступа белесым упругим потоком лилась вода, поэтому разглядеть что-либо вокруг было напрочь невозможно. Широченный, во всю Ангару, водопад. И под ним, во влажном облаке водяной пыли, — волки и ход в потайной схрон, скрытый в теле плотины.

«Вот те на! — подумал Арчи, украдкой оглядываясь. — А я думал, плотины сплошные, монолитные… Как же!»

Но неужели о схроне никому больше не известно? Не может быть! Экологи, гидроинженеры, плотиноводы — эти должны о подобных сюрпризах знать.

— Давай-давай! Шевелись! — Арчи бесцеремонно пихнули в спину. Он провел по лицу — влага осаживалась на двухнедельной небритости крошечными капельками.

А потом он увидел — куда ему предстоит идти.

Чуть в стороне, прямо в потоке льющейся воды, виднелся узкий проход. А за ним — Ангара с высоты добрых тридцати метров. Луна на западе, и светлая дорожка на волнах, и темный полог тайги на берегах, и мерцание звезд на летнем небе…

Звезды мерцали очень сильно.

Волки шли прямо по воздуху, ни на что ногами не опираясь. То есть, вероятно, опираясь, конечно, но это что-то было невидимым… точнее видимым, но лишь едва-едва. И упиралось оно в небольшое темное пятно, похожее на отдраенный люк самолета. Самого самолета, понятно, видно не было.

«Опять камуфляж», — понял Арчи.

Ступить на то, что все естество упрямо считало пустотой, было невероятно сложно, но Арчи сжал волю в комок и пересилил естественный страх высоты.

Опора была вполне твердой и надежной и даже с невидимыми перильцами. Стараясь не слишком глядеть по сторонам, Арчи дошел до пятна-входа, и едва преодолел слабо просматривающуюся перепонку, как сразу почувствовал себя увереннее.

Пустота осталась за перепонкой. А он и впрямь оказался в чем-то похожем на самолет, или даже скорее на махолет, потому что корпус этого «чего-то» был не сигарообразным, не вытянутым, а пузато-округлым, как исполинская дыня. Вдоль стен (или бортов?) тянулись ниши-кресла; почти все были заняты волками. В центре отсека грудой лежали ранцы, продолговатые контейнеры (вероятно, с припасами), оружие…

— Давай, давай, не спи, замерзнешь, — Арчи опять чувствительно пихнули, подталкивая к нескольким незанятым нишам, самым дальним.

Он послушно прошел и плюхнулся в крайнюю. Охрана приземлилась рядом.

— Пристегивайся!

Разобраться в системе ремней оказалось совсем несложно. «Щелк-щелк!» — сказали зажимы, и Арчи надежно зафиксировал себя в нише. Теперь этот самолет-махолет можно было вертеть и переворачивать как угодно — Арчи никуда не делся бы со своего места.

В отсек вбежал еще кто-то, повозился у люка и наскоро юркнул в последнюю свободную нишу.

— Готово, Тигра! Стартуй давай! — раздался голос одного из волков-главарей.

— Атас, смертнички! — сказал кто-то весело и небрежно. — Выдохнули! Старт!

Голос был женский.

Арчи выдохнуть успел. Мгновенно навалилась свинцовая тяжесть, сковав каждую мышцу, и он понял, что летательный аппарат волков стремительно набирает высоту.

«И что же теперь? — размышлял Арчи. — Засекут этот старт наши БЛС-ники или нет? Вряд ли: эта летающая штуковина, как и все остальное оборудование волков, чисто механическая. А задействовать новейшие разработки в области радиолокации сибиряки могут и не успеть. Хотя две недели прошло, если они не сидели сиднем все это время, а работали… могли бы и уложиться».

Думать было тяжко: казалось, перегрузка навалилась даже на мысли. Но мало-помалу она стала слабеть.

«Интересно, куда мы перенесемся? В какую точку Земли?»

Знай он скорость этого аппарата, можно было бы прикинуть расстояние от Чадобецкой плотины, которое успели бы пролететь за двадцать минут. Впрочем, может, и не за двадцать минут: кто сказал, что у волков всего один такой аппарат?

И Арчи понял, что гадать бесполезно. Он просто слишком мало о волках знает. По-прежнему мало, даже две недели проведя у них в плену.

Летели действительно около двадцати минут. Потом снова повторилась некоторая изящная пляска и перегрузки, и мягкий, без всякой болтанки, финиш.

Волки дружно принялись отстегиваться; в одном из бортов вновь прорезался люк, в который хлынул свет, очень похожий на дневной.

Но только похожий.

— Давай шевелись, — поторопил нюфа один из стражей.

Волки уже начали разгружать свои пожитки, и Арчи пришлось мимо них протискиваться.

На выходе Арчи первым делом взглянул перед собой.

Ангар. Довольно здоровый, метров сорок до фронтальной стены; высота — метров семь. И в ширину метров не меньше пятидесяти. На сколько ангар простирался назад, за спину, пока невозможно было оценить: во-первых, обзор заслонял аппарат, на котором они прилетели, а во-вторых, охрана не очень-то позволяла осматриваться.

— Давай, давай, нечего глазеть! Вперед!

Его продолжали пихать и подталкивать; Арчи с огромным трудом удержался от соблазна перехватить ствол автомата и хорошенько шмякнуть не в меру ретивого волчару о квадратные плиты, которыми был вымощен пол ангара. Но сдержался все-таки. К чему лишний раз злить настоящих бойцов? Один раз он волка проучит, но тот явно запомнит и найдет способ отомстить.

Вели Арчи к аккуратной арочке-выходу. Раз он все же умудрился обернуться, и взглянул на волчий летательный аппарат, лишенный камуфляжа. Аппарат имел стремительные обтекаемые формы, походил на слегка более выпуклое с верхней стороны чечевичное зерно и был чрезвычайно красив. Формой красив, потому что цвет он имел довольно мерзкий: грязно-серый, как дорога в дождливый осенний день.

За арочкой начинался узкий и короткий коридор, упирающийся в овальный, затянутый перепонкой люк. Перед люком торчал охранник, полный двойник тех, что сопровождали Арчи: крутоплечий, рослый и мордастый. Когда троица приблизилась к люку, охранник сделал шажок в сторону, насколько позволяла близкая стена, и повелительно дернул головой. Арчи воспринял это как приказ входить.

И шагнул прямо в перепонку.

Вообще проход через перепонку напоминал визит в огромный мыльный пузырь. Края этой тонкой полупрозрачной пленки слегка промялись под напором Арчи, потом перепонка расслоилась, плотно прилегая к обводам его фигуры, а когда он вошел — снова сомкнулась за спиной.

Арчи подозревал, что перепонка реально герметична. И даже проникновение сквозь нее человека, волка или любого подходящего по размерам предмета не означает нарушения герметичности.

Волки-охранники остались у перепонки с внутренней стороны; Арчи застыл в нескольких шагах ближе к центру комнаты, куда его привели.

Комната была не очень большая и представляла собой почти правильную полусферу диаметром у пола-основания метров восемь и наибольшей высотой в центре метра три. Посреди комнаты располагался большой стол-пульт подковообразной формы. За пультом сидел волк, которого Арчи определил как главаря даже среди главарей. Купол, накрывающий комнату, было абсолютно прозрачен, и за ним виднелись тысячи и тысячи невообразимо ярких звезд. Их было куда больше, чем Арчи привык видеть на небе даже в ясные и безлунные крымские ночи, на порядок больше. Казалось, в это сплошное синеватое сияние лишь кое-где вкраплялись пятнышки угольной черноты.

Звезды не мерцали. Светили ровно и мощно, словно далекие-далекие прожекторы.

А потом на полу перед собой Арчи увидел отчетливую тень и вторую, побледнее.

Волк за пультом криво усмехнулся. А Арчи медленно-медленно стал оборачиваться.

И замер, как вкопанный.

Позади него, как раз над входом-перепонкой, висел гигантский голубовато-зеленый шар. Он был отчетливо выпуклым; белесые перистые спирали кое-где закрывали его лик, а в свободном от этой белесости участке Арчи вдруг угадал знакомые с детства очертания западного побережья Африки и желтое пятно Сахары, на которое наползала волна непроницаемой ночи.

Чуть в стороне от шара маячил гораздо более примелькавшийся взгляду кругляш Луны, тоже видимый заметно лучше, чем привык любой человек, но на него Арчи почти не обратил внимания.

Арчибальд Рене де Шертарини с некоторым смятением понял, что видит свою родную планету из космоса. С околоземной орбиты. Возможно, первым из землян… если не считать волков землянами.

Зрелище было настолько величественное и захватывающее, что Арчи не обратил внимания даже на насмешливые ухмылки охранников у перепонки. Невозможно было оторвать взор от этого живого и теплого, в отличие от звезд и Луны, чуда.

— Ты полюбуйся, полюбуйся, — вполне миролюбиво позволил волк-главарь. — По первому разу это действительно впечатляет. Но говорю тебе — рано или поздно это тоже приедается, особенно если вынужден каждый божий день таращиться на такой шарик по нескольку часов.

Арчи молча созерцал Землю еще минуты три. Потом все же оторвался и обратил взгляд к волку-главарю.

Не любоваться же его сюда привели? Волк наверняка затеял какой-то важный разговор.

— Возьми вон там стульчик, — велел главарь, показывая пальцем куда-то за оконечность пульта.

Арчи заглянул — и обнаружил тройку складных походных сидений. Взял одно, пристроил напротив волка и послушно уселся.

— Привет, Арсений. Я вижу, ты вполне оклемался после всех таежных злоключений.

— Да. Спасибо.

— Сильно тебя пожгло?

Арчи старался остаться бесстрастным.

— Изрядно, я думаю. Спасибо, что вытащили. Если честно, от вас я ожидал совсем не этого.

Главарь спокойно и как-то испытующе глядел Арчи в глаза.

— Ну, — сказал он, — мы ведь не звери, как вы пытаетесь нас выставить. Мы умеем убивать, это да, но мы не стремимся убивать без веских на то причин.

Волк помолчал.

— Меня зовут Расмус, и я здесь главный. В данный момент мы находимся в орбитальном модуле, но он очень мал и тесен. Поэтому нам все равно придется возвращаться туда, на Землю.

Арчи выслушал, тоже выдержал некоторую паузу, и поинтересовался:

— А зачем вы мне это рассказываете? Мне, пленнику?

Волк ненадолго спрятал лицо в ладонях. Потом ответил, все так же не отнимая рук от лица:

— Арсений… Нам не нужна новая война. Нам нужно только одно: чтобы нас оставили в покое. Чем я рискую, рассказывая тебе правду? Да ничем, — Расмус порывисто убрал руки на стол и взглянул Арчи в глаза. Взгляд у волка был жесткий, но открытый. — Будешь артачиться, тебя просто убьют. Но я надеюсь, ты артачиться не будешь, а напротив, внемлешь нашим предложениям. Я не собираюсь скрывать: нам нужен консультант, хорошо разбирающийся в земных делах. Зачем ловить нового, если у нас все равно есть ты? Кроме того, я хочу подчеркнуть, что сотрудничество с нами не есть измена твоей стране и твоим убеждениям. Наоборот, когда руководители земных государств поймут, чего мы добиваемся на самом деле, твои действия неизбежно будут одобрены. Так что у тебя, Арсений, у простого погранца-связиста, есть шанс стать чуть ли национальным героем Сибири. Да что там Сибири — героем всей Земли!

— И чего же вы добиваетесь на самом деле? — с некоторым скепсисом в голосе спросил Арчи.

Волк снова помолчал, демонстрируя, будто бы собирается с мыслями.

— Я расскажу тебе все с самого начала, так будет проще. Наверное, ты уже не однажды задавался вопросом — а откуда, собственно, у этих волчар такая совершенная техника? Так вот, Арсений, это не земная техника, хотя все мы рождены на Земле. Триста шестьдесят примерно лет назад Землю посетили существа из иных миров. Они увезли с собой четыре сотни землян, которых затем подготовили как солдат, способных сражаться за их интересы в межзвездной войне. Те, кого вы называете волками, — это остатки захваченных тогда землян. Война закончилась, и мы хотим вернуться домой. Мы сыты по горло смертями и схватками, мы желаем просто осесть на Земле — все равно где — и мирно дожить свой век. Вырастить, наконец, детей. Но правительства ведущих государств видят в нас угрозу своему существованию из-за того, что мы отличаемся от теперешних землян. Вы провели у себя биокоррекцию в тысяча семьсот восемьдесят четвертом году и превратились в… прости уж, но я скажу, как есть, — в слюнтяев. В мягкотелые и излишне мирные существа. Что, впрочем, не помешало вам устроить форменную бойню в сибирской тайге. В покое нас не оставят, это точно, но умирать мы не намерены, да и калечить свой геном мы тоже не позволим. Если мы сумеем проделать все, что еще не успели, тихо и гладко, Земля ничего не заметит. Не будет новых смертей, не будет напрасных жертв. А мы обретем свой дом, только и всего. А не успели мы сделать самое главное: вывезти свои законные трофеи, добытые в галактической войне. Ценности и технологии. Они довольно громоздкие по объему, наши трофеи, поэтому мы не сумели захватить их с собой. Нам осталось построить мощный межпространственный портал с достаточно большой трансферной областью. На это нужно время, и, конечно, нам бы очень хотелось, чтобы над головой не свистели пули и эти ваши отравленные иголки. И чтобы нам не мешали. Когда Земля поймет, что вреда от нас все равно нет и не будет, все само собой уладится. Может быть, нам позволят основать нечто вроде резервации или просто признают нас как отдельное государство, все возможно. Остров отдадут, наконец. Есть ведь масса приемлемых для вас, и для нас вариантов. Так нет же, вы вместо того, чтобы договориться, кинулись окружать наш маяк и нашу базу…

— Правительство Сибири готово было с вами договориться, — сухо сказал Арчи. — Но где было вас искать? И что вы устроили в Алзамае? Полигон для головорезов?

— В Алзамае, Арсений, действовали в основном агенты различных земных спецслужб. Особо ретивых нам даже пришлось устранить, а то они такое в этом городишке наворотили бы… В общем… Не срослось, увы и ах. Но теперь-то… Кстати, твои услуги, я еще не говорил, будут довольно щедро оплачены. Поможешь нам — до конца жизни нуждаться ни в чем не будешь. Поселишься где захочешь и с кем захочешь, можешь даже с нами, никто не против. В общем, мое предложение ты обдумай… Но, к сожалению, много времени я тебе дать не могу. Пяти минут хватит?

— А где гарантия, что вы меня потом просто не пристрелите? — угрюмо поинтересовался Арчи.

— Никаких гарантий, кроме моего слова, ты не получишь. И, кстати, не забывай: ты у нас немножечко в долгу. Если бы тебя не вытащили из того котла, ты бы уже витал где-нибудь в атмосфере в виде частичек пепла… Тебе ли бояться смерти, по сути уже мертвому? Думай, Арсений. Думай. Говоришь «да» — месяц-другой работы, и ты свободен, богат и счастлив. Говоришь «нет»… За бортом вакуум, а он не знает ни жалости, ни сомнений.

— Да! — сказал Арчи по-прежнему мрачно и раздраженно. — Да! Умирать мне не хочется. И я не идиот, мне очень хочется стать счастливым и богатым. И еще я понимаю, что выбора у меня особенно и нет. Если в любом случае смерть, так хоть не прямо сейчас. Глядишь — и вправду в живых оставите.

— Умничка! — Расмус расплылся в улыбке. — Ты решительный малый! С этой минуты можешь считать себя моим официальным консультантом. Твои задачи: находиться неподалеку и по возможности четко и быстро отвечать на возникающие вопросы. Здесь, на орбите мы пробудем недолго, пару часов всего.

Арчи угрюмо внимал. Похоже, волки действительно считали его простым пограничником. Или игра куда тоньше и изощреннее, чем кажется на первый взгляд? Но в любом случае — согласившись на предложение, Арчи выиграл время и снова отсрочил возможную гибель.

— И вот еще что. Понятно, что твое согласие еще не означает полного тебе доверия. Поэтому рядом с тобой все время будет находиться мой человек. Можешь выбрать любого, — Расмус криво улыбнулся и указал на охранников рядом с перепонкой, которые выглядели равнодушно и оставались неподвижными в течение всего разговора.

— Выбрать? — переспросил Арчи. — А если я выберу ту девушку, что за мной ухаживала?

— Ядвигу? — удивился волк. — Да ради бога! Можешь даже с ней спать, если она тебе башку раньше не отвертит.

— Тогда я ее и выберу, — заявил Арчи.

Волк в самом деле не возражал.

— Как знаешь. Только потом не жалуйся. Дрон! Отведите его в санмодуль, пусть вымоется и все такое. И пришли ко мне Ядвигу.

— Есть, — коротко отозвался Дрон. И повелительно взглянул на Арчи.

Перед тем как уйти, Арчи аккуратно сложил стульчик и вернул его на место.

Терминатор проходил уже по центру Сахары, рассекая Халифат на освещенную и затененную части.

«Эх, — подумал Арчи озабоченно. — Не поскользнуться бы…»

Разумеется, в глобальном смысле.

* * *

— Итак, коллеги. С чего начнем? — чуть нараспев спросил Расмус.

Варга и Сулим переглянулись, причем ни тот ни другой не поворачивали при этом голов. Только глаза скосили. Профессионал-волк не мог это не отметить: запрокинул голову и рассмеялся. Потом вздохнул и изрек короткое: «Простите…»

— Как я понимаю, нам не придется добираться к моей базе через пол-Сибири и всю Среднюю Азию?

— Нет. Мы будем сажать модуль-челнок в непосредственной близости от места назначения. Кстати, нам понадобится карта. Точнее, пометки на готовой карте — снимки с орбиты уже сделаны, мы даже сумели определить на них ваше месторасположение. Но не будем же мы садиться прямо на территорию?

— Это было бы нежелательно, — кивнул Варга. — Да и я не планировал разместить ваших людей… впрочем — именно так, людей, на территории «Чирс». Вам и вашим помощникам, разумеется, будет предоставлено комфортабельное жилье. Но вот рядовому и сержантскому составу… У нас просто нет столько места. Как насчет палаточного городка?

— Прямо у базы?

— В некотором отдалении. В пределах десяти километров.

— Годится. Только у нас не хватит готового снаряжения, — предупредил Расмус.

Варга хлопнул в ладоши:

— Это не проблема, коллега Расмус. Все необходимое, от палаток до прикрытия, я организую в течение суток. Только мне нужно будет нанести несколько визитов в столице.

— То есть, — уточнил Расмус, — вас с коллегой Сулимом нужно выслать вперед? Так?

— Это был бы наилучший выход. Думаю, что вы могли бы к нам присоединиться. Если же вас, коллега, держат какие-нибудь неотложные дела, можете послать любого из ваших помощников, — Сулим указал на Венома и Лоренцо. Эти двое помалкивали в сторонке, на диване с вычурной фигурной спинкой, увенчанной чем-то вроде оленьих рогов или развесистой вешалки для одежды.

По глазам Расмуса было видно, что за несколько секунд он успел обдумать несколько вариантов; взгляд его на миг расфокусировался, перепрыгнул с лица Варги на столешницу, потом уперся в голую стену, после чего снова сфокусировался на лице хозяина «Чирс».

— Думаю, что все вопросы с правительством Туркмении вы успешно решите и без меня. А вот на базу и будущее место лагеря мы с моими помощниками с удовольствием взглянем.

— Нет проблем! — легко согласился Варга. — Готов показать вам все интересующее хоть прямо сейчас. Когда вы планируете начать высадку?

— Как только получу добро от вас! — Расмус расплылся в улыбке. — И, разумеется, как только решу, что место для палаточного городка нас устраивает.

— Хорошо, — нимало не смутился Варга. — Когда вы намерены доставить вниз меня и осмотреть место для городка сами?

— Через час, примерно. У вас, как я понял, возражений нет.

— Вы правильно поняли, коллега.

Расмус снова улыбнулся:

— Ну, что же! В таком случае, за вами зайдут, когда модуль будет готов стартовать. С удовлетворением отмечаю, что наше с вами сотрудничество начинается в атмосфере полного согласия и взаимопонимания. Это обнадеживает.

— Со своей стороны надеюсь, что ситуация и в дальнейшем не изменится. По крайней мере, не ухудшится.

— Взаимно, господин Варга! Взаимно.

Расмус встал из-за стола, и тут же, как по команде, вскочили его замы.

Когда волки ушли, Варга и Сулим, тоже поднявшиеся на ноги, синхронно и с одинаковым облегчением опустились назад, в узкие креслица.

— Фу-у-у! — протянул Варга. — Как-то отвык я от подобных переговоров!

Сулим состроил легкую ироническую гримасу:

— Однако, шеф! Экие у вас светские манеры вдруг прорезались! «Коллега!» И все такое прочее…

— Поиздевайся, поиздевайся! — проворчал Варга. — У тебя на моем месте тоже многое прорезалось бы. Но спина взмокла бы точно так же.

— А она у меня и так взмокла, — признался Сулим. — Стальной мужик этот… Расмус.

Чувствовалось, что Сулиму очень хотелось сказать «волк», но по быстрому взгляду в ближайший угол, намекающий на возможные скрытые камеры или микрофоны, Варга понял, что его правая рука и верный советчик Сулим Ханмуратов решил без нужды не приближаться к краю обрыва.

Конечно, назови Сулим Расмуса волком или даже волчарой, вряд ли это на данном этапе что-либо изменило бы. Но сотрудники «Чирс» всегда внимательно относились к любой мелочи.

Потому что к этому их вынуждал сам Саймон Варга. Невнимательные быстро исчезали из проекта, и, как правило, никто о них больше не слышал и никто их не встречал. Никогда.

В глобальном смысле…

* * *

Странно, но Сулим уже начал привыкать к путешествию на машинах волков. Еще совсем недавно его занимал вид кабины, шершавый пластик и металл вместо привычной роговицы, теперь же рассматривать все это как-то не приходило в голову. Он устроился в нише, пристегнулся и прикрыл глаза, погружаясь в блаженную дрему.

Сулима удивил тот факт, что вместе с ним, Варгой, Расмусом и десятком волков-солдат на поверхность отправлялся и ньюфаундленд, который был почти со стопроцентной вероятностью Арчибальдом Рене де Шертарини. Причем вел он себя отнюдь не как пленник. Правда, от опытного глаза Сулима не укрылось и то, что двое-трое волков все время по пути к спускаемому модулю находились рядом с нюфом, да и теперь рядом с ним сидит волчица по имени Ядвига, о которой упоминал в последнем донесении Гном. Если она Гнома скрутила в две секунды, но что об этом рыхлом водолазе говорить?.. Впрочем, внешность обманчива. Нюфы как морфема обыкновенно сильны, хоть и неповоротливы. Чему-то же его учили в спецшколе?

Кстати, волчица и сама отдаленно напоминала нюфку, только была гораздо стройнее и изящнее.

Вообще, среди волков преобладала неопределенная овчароподобная морфема без ярко выраженных линейных черт. И среди мужчин, и среди женщин, которых в группе было около трети. По наблюдениям Сулима, женщины почти всегда исполняли роль спецов при какой-нибудь аппаратуре, мужчины же были большею частью солдатами-боевиками. Чуть ли не единственное исключение из этого правила — Ядвига, и касательно морфемы, и касательно специализации. Она явно состояла в элитной группе боевиков, в волчьем спецназе.

Вся десятка, сопровождавшая Расмуса к «Чирс», состояла именно из волков этой группы.

Поведение нюфа не то чтобы смутило Сулима — в полости плотины наблюдения почти ничего не дали. Нюф первое время отлеживался, а потом просто либо спал, либо валялся на выделенном спальнике с совершенно безучастным видом. С ним почти не разговаривали, исключая момент, когда нюф пришел в сознание. Если он не пленник, то кто? Волк? Но нет, чувствуется, что в этой компании он — чужак. Возможно, он был завербован некоторое время назад? Или — такое ведь тоже не исключено — завербован буквально только что? Но какую он способен принести пользу волкам? По пунктам: во-первых, он легко может внедриться в разведывательные структуры России и тем самым получить представление о планах стран-союзниц в операции против волков. Во-вторых, он может стать просто экспертом, экспертом-аналитиком, последовательно разгадывающим ходы все тех же стран-союзниц. На месте волков, на месте Расмуса Сулим непременно предпринял бы попытку завербовать или перевербовать — неизвестно, какое слово точнее, — Арчибальда Рене де Шертарини. Что, судя по всему, и произошло. Именно отсюда это отношение волков: уже не пленник, но еще и не свой. Правда, оставался крошечный шанс, что нюф — никакой не де Шертарини, а просто сибирский пограничник. Но и в этом случае как консультант он мог принести определенную пользу, и, опять же, перетягивание его на свою сторону выглядело вполне оправданным шагом.

Сулим, прикрыв глаза, перебирал варианты, вертел проблему и так и эдак и соображал, в какой форме изложить свои выводы шефу.

Модуль тем временем приготовили к старту. Сулим ощутил едва ощутимую вибрацию, а чуть ранее в кабине чуть заметно мигнуло освещение.

— Тигра! Стартуй! — скомандовал волк, задраивший люк. А возможно, просто проверявший герметичность перепонки.

— Атас, смертнички! — пилот-женщина говорила весело и даже слегка развязно. — Выдохнули!

К легким перегрузкам Сулим тоже успел приспособиться. Главное — удобно сесть, расслабиться и не шевелиться.

Модуль дрогнул, маневрируя. Потом перегрузки исчезли.

Сулим знал, что лететь им около часа. Чуть больше. Время для старта, разумеется, выбрали такое, когда волчий спутник висел над достаточно близким к Туркмении местом. Иначе пришлось бы облетать земной шар, а это даже при скоростях неземной техники занимает много времени.

Жаль, что в спускаемом модуле иллюминаторы отсутствовали как класс. На полет в околоземном пространстве Сулим с удовольствием полюбовался бы, потому что прекрасно понимал: вряд ли ему в ближайшем будущем представится подобная возможность.

«И все же, — подумал он с неясным чувством сродни сожалению или досаде, — я побывал в космосе. Кто еще из землян может этим похвалиться? Я, Варга, Родион, да этот угрюмый перевербованный нюф».

О волках, которые побывали и вовсе не за самым порогом собственной родины, а в невообразимо далеких звездных системах, Сулим уже не думал как о землянах. Впрочем, почему «уже»? Он никогда о них так не думал.

Это волки. Другой вид… хоть и различий между ними и людьми очень и очень мало. Дело даже не в геноме. Волки иначе мыслят. Новый вид — это, в первую очередь, иное мышление. Неужели, побывав среди звезд, волки не научились мыслить иначе? Не может такого быть.

Сулим пытался смоделировать мышление, к примеру, Расмуса или его помощников. С одной стороны, они рассуждают и поступают очень логично и здраво. С другой стороны, в редких беседах иногда принимаются хохотать в самый неожиданный момент или внезапно делают из ничего не значащего слова просто убойный и непредсказуемый вывод. Это, конечно, может оказаться всего лишь следствием гораздо более высокого уровня знаний или данью прежнему окружению волков, данью их космической жизни. Но ведь ранее и у Сулима окружение по отношению к волкам было чужое, однако Сулим не мог избавиться от впечатления, будто волки видят его насквозь, будто им ведом каждый его шаг и каждый мотив всякого поступка. Попытка Варги скрыть их с Сулимом информированность относительно агента России представлялась Сулиму рискованной и авантюрной.

Но ведь жизнь шефа разведотдела такой организации, как «Чирс», не может обойтись без риска, верно? Риск давно стал профессией Сулима. Поэтому даже осознавая возможные последствия, Сулим оставался спокойным и уравновешенным. Даже находясь в космосе — там, куда люди самостоятельно выйти пока еще не успели.

Большая часть перелета ничем не отличалась от путешествия в обычном земном лайнере любой из авиакомпаний. Только в кабине модуля было темнее, чем в салоне лайнера, и сидеть приходилось спиной к бортам. Ну и, конечно, никаких стюардесс.

Сулим украдкой наблюдал за нюфом, но тот, поболтав некоторое время с соседкой, вскоре задремал.

Ненадолго окунулся в чуткое беспамятство и Сулим; он очнулся, когда модуль принялся плясать в воздушных потоках, будто бумажный кораблик на легкой волне. Впрочем, это напоминало скорее не авиаболтанку, столь обычную для малых летательных селектоидов, а упругую вибрацию на длинной и тугой нити, проходящей сквозь модуль.

Болтанка прекратилась столь же внезапно, как и началась. Сулим ощутил еще несколько поворотов, снижений и ускорений по горизонтали, потом мягкий сброс скорости, быстрое, с холодком в груди, снижение и ювелирное касание грунта.

Финиш.

— Финиш! — объявила пилот все так же весело. Похоже, ей нравилось управлять этой верткой и послушной штуковиной.

Сулим вдруг подумал, что управление мертвыми механическими аппаратами целиком, от первой до последней секунды, лежит на пилоте. Это ведь не созданный для полета селектоид, который не умеет ничего, только взлетать, лететь и садиться, но уж это умеет так, как никто, кроме, разве что, птиц. Пилот может задремать, отвлечься, заболеть, в конце концов. Пилот только помогает селектоиду. А тут — все не так. Стоит пилоту на миг расслабиться — и привет.

От этой неожиданной, но вполне очевидной мысли Сулим вздрогнул и поежился, что случалось с ним очень и очень нечасто.

Люк отдраили.

— На выход! — скомандовал кто-то из волков; не Расмус и не его помощники. Кто-то из солдат. Видимо, охрана уже начала работать.

Сулим отстегнулся и встал на слегка затекшие ноги. В люк лился ослепительный после полумрака кабины дневной свет, а когда Сулим вышел наружу, сразу же дохнуло привычным туркменским жаром, сухим и упругим, как поток воздуха из-за приоткрытой печной заслонки.

Темные очки Сулим заранее положил в нагрудный карман легкой белой рубашки. Сейчас самое время нацепить их. Одновременно Сулим подумал — каково волкам в их плотных комбинезонах на этой больше чем сорокаградусной жаре? Впрочем, это совсем не его дело.

Вот и нюф вышел и сразу же приоткрыл рот, разве что язык не свесил. Привыкай, кто бы ты ни был, простой сибиряк или россиянин с длиннолинейной аристократической фамилией де Шертарини…

Модуль сел прямо у подножия гряды, в месте, где пологое земляное взлобье проламывали вылущенные жарой и временем каменные глыбы. В самом начале ущелья, куда Сулим неоднократно наведывался, если возникало необъяснимое желание побродить. Гряду на «Чирс» почему-то называли сопками, и Сулим привычно думал о ней, как о сопках, хотя и знал, что это неправильно. Вторая гряда, гораздо выше первой и расположенная южнее, была уже не туркменской, а туранской. Она казалась совсем близкой, но Сулим не обольщался: гряды разделяла долина добрых тридцати, а местами и пятидесяти километров в ширину. Именно по этой долине и проходила туркмено-туранская граница.

Саймон Варга, тоже надевший солнцезащитные очки и сразу ставший похожим на богатого плантатора откуда-нибудь с Гаити, вытащил мобильник. Впервые за много дней.

* * *

Арчи уже приходилось бывать в жарких странах. Но туркменские температуры оказались сюрпризом даже для него. Здесь было горячим все, вплоть до ветра. Изнуряюще горячим. В Крыму, на побережье, можно было плюхнуться в воду или хотя бы выйти на бережок, в освежающие объятия прохладного бриза. Здесь же прятаться было некуда — жара доставала повсюду.

Переговорив по мобильнику, Варга сообщил Расмусу:

— Сейчас за нами приедут.

Арчи поглядел на север. Туда, где чуть ниже по пологому склону лежала опутанная периметром база.

«Чирс». База называлась «Чирс» — Арчи успел это подслушать. Логово Саймона Варги и его хмыря-безопасника по имени Сулим Ханмуратов. Вероятно, частная лаборатория. Вероятно, биоинженерная. Арчи не пришлось особо долго размышлять, чтобы понять устремления Варги и других главарей «Чирс», если существовали главари помимо Варги.

Пресловутый волчий ген. Все просто, настолько просто, что впору удивляться — почему никто ничего не заподозрил при таком обилии косвенных признаков? При таких щедрых россыпях казалось бы очевидных фактов?

Охота за генетическим материалом европейских самоубийц. Живейшее участие в алзамайской кровавой чехарде. Выход на волков и сделка с ними. Ловкий ход с прятками в плотине.

Арчи в общих чертах догадался о ближайших ходах Варги и волков. И о конечной их цели — создании идеальных убийц. Но вот какой была их следующая цель, когда и если на «Чирс» сумеют восстановить пресловутый ген хищника? Просто иметь в распоряжении готовых на все людей-волков? Или выше? Что затеял этот непроницаемый человек со льдистыми глазами? Банальный замах на мировое господство?

Зачем ему оно? В мире правят вовсе не те, кого показывают по телевизору и чьи портреты украшают приемные государственных мужей. Правят незаметные, вроде Варги, люди. Те, в чьих руках сконцентрированы нити растянутой на весь мир паутины. Те, кто за эти нити дергает, и тем самым изменяет мир. Или не изменяет. Именно их закадровая воля распоряжается судьбами миллионов.

Арчибальд Рене де Шертарини, агент внешней разведки Российской Федерации и официальный агент альянса евразиатских стран, отчетливо осознал: вот она, истинная задача его миссии. Даже не волки, нет.

Невысокий человек со льдистыми глазами, пребывавший в безвестности, но первый, кто сумел найти общий язык с главарем волков.

Арчи, он же Шериф, обязан узнать об этом человеке все. Узнать и найти способ переправить эту информацию во внешний мир. Может быть, тогда планы Саймона Варги окажутся сорванными.

А в том, что планы эти угрожающи и опасны, у Арчи не возникло ни малейших сомнений.

С территории базы жучками выползло несколько открытых, без верха, джипов. Вздымая пыльные шлейфы, они припустили под гору, постепенно увеличиваясь в размерах.

— Наши селектоиды, конечно, не так совершенны, как ваша техника, уважаемый Расмус. Но надеюсь, вы не будете в претензии.

Голос Варги звучал ровно и подчеркнуто корректно.

Волк только слабо кивнул в ответ.

Чтобы приблизиться к ущелью джипам понадобится всего несколько минут. Хорошие на «Чирс» были джипы. Мощные и сытые, судя по здоровому цвету внешней роговицы и лоснящимся сочленениям. Джипам явно приходилось много гонять по окрестной пустыне и по предгорьям, и если они сохраняли такой цветущий вид, значит их отменно кормили. Да и вообще — всячески пеклись о них и окружали неустанной заботой.

Арчи уселся на заднее сидение между Ядвигой и волком-боевиком по имени (а скорее — по прозвищу) Архипа. Вперед сел Расмус; водитель тронул пестики, и джип помчался под уклон к далеким воротам базы. Пыльный шлейф от идущего впереди селектоида медленно сносило ветром на запад, поэтому джипы построились не гуськом, а со смещением: каждый последующий забирал все дальше к востоку от предыдущего, так что пятый джип даже вынужден был слегка «промазать» и упереться в колючее ограждение базы, а потом проехать вдоль него на запад добрых сто метров.

Мазнув взглядом по ажурной пирамидальной вышке, по торчащей вбок рыжей трубе и по струйке воды, что текла из трубы в овальный, утопленный в грунт резервуар, Арчи перенес внимание на ворота базы.

При караулке прибывших встречало целое войско — все как на подбор смуглые, лобастые, практически без ушей. Среднеазиатские овчары. С пулевыми короткоствольными автоматами системы Демченко. В городской тропической форме — легкая рубашка выгоревше-рыжего цвета, шорты, панамы и сандалии. Войско приветствовало шефа коротким первобытным взлаиванием.

Варга просто вскинул руку, и вслед за этим вереница селектоидов-пустынников стала стремительно втягиваться в приподнятые ворота.

У ближайшего корпуса, похожего на перевернутую пиалу, джипы замерли. Хозяева и гости ступили на перегретый и оттого податливый асфальт. Казалось, на нем должны оставаться следы, как в свежезалитом и еще не застывшем бетоне. Ан нет, асфальт плыл под ногами, но и оплывал после того, как человек убирал ногу. Снова становился ровным, разглаживал округлую вмятину, оставленную человеческой обувью.

Закон зноя…

Слугу своего, по-прежнему не расстающегося с хозяйским чемоданом, Варга сразу же куда-то отослал. Тот охотно и с большой радостью отловил местного солдатика, навьючил поклажу на него и направился к виднеющемуся невдалеке трехэтажному домику, увитому виноградной лозой по самую корону. Только пятнышки окон да балконы выступали из-под сплошного зеленого покрывала.

Напротив полусферического корпуса помещался прямоугольный пруд, явно рукотворный. Чуть дальше тянулись к выцветшему от жары небу узловатыми ветвями многочисленные кусты антенн зенитного излучения вперемешку с желто-высохшей местной колючкой, в которой легко мог укрыться даже самый долговязый дог или мастиф. Даже не пригибаясь. Слева от пруда изнывала под солнцем туевая роща — Арчи никогда прежде не видел таких громадных туй. В Крыму это просто пушистые, часто стриженные под шарик или кубик деревца. А здесь — ни дать ни взять, сибирские сосны. Голый ствол, уходящий высоко вверх, и только под самым небом — скудная крона, тесно переплетенная с соседскими. Между прудом и рощей — небольшой мощеный квадратными бетонными плитами плац.

Больше Арчи рассмотреть ничего не успел — прибывшие вошли в здание, и Арчи пришлось следовать за всеми. В небольшой конференц-зал, как и здание — округлых форм.

— Господа! — обратился к волкам Саймон Варга, едва гости расселись в первом ряду. — Времени у нас не так много. Поэтому я тотчас же займусь переговорами в Ашгабате; вас же перепоручаю своему помощнику. Позвольте представить, Нилаш Спойде, мой зам по хозяйственным вопросам.

Лохматый пули поднялся со своего места, вышел к подиуму и, встав рядом с Варгой, сдержанно поклонился. Варга положил руку ему на плечо.

— Уверяю вас, — продолжал Варга, — это человек недюжинных талантов, и я считаю его одним из самых ценных своих работников. Касательно городка на Хендываре он решит все проблемы — с палатками, с оборудованием, со снабжением и так далее. Коллега Расмус, все вопросы адресуйте ему. Я же, с вашего позволения, откланиваюсь.

— Когда вы планируете вернуться из Ашгабата? — спросил волк-главарь.

— К вечеру.

— Вернетесь — известите меня.

— Разумеется, коллега. Разумеется.

От Расмуса не укрылся тот факт, что в стенах родной организации Саймон Варга стал чувствовать себя гораздо увереннее. И вести себя немного иначе. Он явно стремился выйти из подчиненного положения. Хотя, возможно, причина крылась и в другом: Варга пытался в глазах своих людей выглядеть партнером. Полноправным партнером, а не тем, кому диктуются условия.

Расмус решил не возражать. В конце концов, от Варги сейчас многое зависело — от его расторопности, от его связей в этой чересчур жаркой и сухой стране, от его отношений с правительством, от компетентности его людей. А приструнить Варгу вместе с его когортой всегда успеется.

Расмус жестом дал понять, что вопросов больше не имеет, и Варга, также отвесив легкий поклон, удалился. С волками остались двое: Сулим Ханмуратов и Нилаш Спойде.

Венгр обратился к гостям «Чирс»:

— Господа! С чего бы вы предпочли начать — с осмотра места под городок или с размещения на «Чирс»? Поселить на базе всех мы, естественно, не сумеем, база просто не рассчитана на такое количество дополнительного народу. Но человек десять-двадцать мы вполне в состоянии принять.

— Сначала — место под городок, — ни секунды не колеблясь, сказал Расмус. — А потом уж все остальное.

— Тогда прошу за мной. Поедем на тех же джипах.

Арчи поднялся вместе со всеми, но почти сразу натолкнулся на осязаемо-жесткий взгляд Расмуса.

— Останешься здесь.

Арчи сдержанно кивнул — здесь так здесь. В конце концов, городок рядовых волков его не очень и интересовал.

Спустя пять минут джипы выползли за ворота и по извилистой асфальтовой дороге укатили прочь, а еще через некоторое время откуда-то из-за ближнего корпуса стремительно вырвался длинный иссиня-черный лимузин с трепещущими флажками на капоте. Варга отправился на аудиенцию к местным правителям, которых, судя по всему, давно подкармливал. Арчи, стоя на краю плаца, проводил взглядом сначала джипы, потом лимузин.

Ядвига, конечно же, осталась рядом с Арчи. И Архипа остался, волк-спецназовец. Сейчас Архипа сидел, развалясь, в курилке, что была обустроена в туевой роще, и лениво грыз пластиковую зубочистку. Чувствовалось, что ему невероятно в кайф вот так вот сидеть в теньке, вдыхать аромат хвои и слушать, как горячий ветер упруго колышет кроны.

«Как же они жили там, среди звезд? — подумал Арчи отстраненно. — И как, должно быть, соскучились по Земле…»

Арчи надеялся, что никогда так не соскучится.

Никогда.

* * *

Гном пробирался в Туркмению долгими окольными путями, через Японокитай, Индию и Туран. Из Алзамая ему посчастливилось улизнуть еще до снятия пограничного кордона — Гном проделал это виртуозно и незаметно. Выехал в багажнике личного экипажа майора-пограничника и оказался в Тайшете. Оттуда на товарняке доехал аж до Читы, хотя пришлось даже слегка поголодать. Но это были мелочи.

В Чите поднял старые каналы; как результат — глубокой безлунной ночью перешел японокитайскую границу, вместе с китайцами-контрабандистами, и уже через день был в Хайларе, а еще через день надел личину официального представителя «Балхаш анталы», что, вкупе с деньгами на резервном счету, помогло совершить два абсолютно легальных воздушных перелета первым классом: Харбин-Бомбей и Бомбей-Герат. Ну, а через туркменскую границу — снова с контрабандистами, на этот раз вместе с афганскими мелокоопто-выми пушерами-таджиками. Выйдя в более-менее людные места уже в Туркмении, Гном на попутках добрался до Маров, а затем и до Ашгабата. В Ашгабате, истратив последние деньги, купил на базаре древний, выращенный еще в начале века велосипед и кое-как преодолел оставшиеся два десятка километров до «Чирс».

Охрана его опять не опознала, но кодовое слово, слава богу, сработало. «Посидишь в изоляторе пока, — предупредил охранник, вызывая конвой. — Уж извини. Если ты наш, порядки должен знать».

«Посижу, — со вздохом согласился Гном. — Только пусть пожрать принесут. Замаялся я по горам со всяким ворьем шататься».

«Пожрать принесут», — заверил охранник.

Когда Гнома вели в изолятор, из курилки в рощице на него взглянули трое.

Крепкий овчароподобный парень, нюф и девушка-ретривер.

Та самая волчица, что навещала Гнома в его Алзамайской лежке.

Кажется, она Гнома тоже узнала, потому что долго провожала пристальным изучающим взглядом.

«Дела-а, — подумал Гном. — Нюф какой-то… Неужели тоже волк? Не верится что-то…»

Пожрать действительно принесли. Даже бутылку теплого пива к обеду присовокупили.

Он просидел в изоляторе около четырех часов, а потом дверь с сухим хрустом отворилась, шелестя уплотнителями по роговице пола, и в проеме возник шеф, Саймон Варга, в строгом деловом костюме, несмотря на вечернюю жару.

— Гном! — осклабился он. — Ты, как всегда, вовремя! Сегодня ночью для тебя найдется уйма работы!

— Здравствуйте, шеф. Я готов. Вы ведь знаете, я всегда готов…

— Знаю, — заверил Варга. И повернулся к охранникам: — Сопроводить в мое крыло!

Гном сразу понял, что шеф затеял очередную силовую операцию. Причем состоится она ближайшей же ночью.

«Ну, что же, — подумал Гном философски. — Раньше начнем, моложе освободимся…»

В холодильнике шефских апартаментов пиво было, конечно же, чуть ли не ледяным.

* * *

Вечером, когда настырная жара немного спала, Арчи сделал то, что давно намеревался сделать: предложил волкам искупаться в пруду. И дело было не только в том, что нюфы не могут без воды.

Еще днем, прогуливаясь по территории, Арчи прикинул: а какая здесь система водоснабжения? Когда только подъезжали к воротам «Чирс» после высадки, он безошибочно определил в ажурной вышке рядом с пыльной накатанной дорогой надстройку артезианской скважины. Прохладная водяная пыль оседала на лицо, а прохладной в этих широтах может быть только глубинная вода. С высоты нескольких метров скромный водопадик низвергался в бетонный бассейн. Но не растекался окрест мутным мелким ручейком, вовсе нет. Значит, из бассейна вода отводилась. Ниже по склону как раз располагалась база — значит, вода течет именно туда. Не вверх же ей течь, в самом деле? Пруд и небольшой пожарный водоем за ближайшим к воротам корпусом укрепили подозрения Арчи: к водоему, безусловно, вела мономорфная труба местной, пустынной, разновидности. Такая же труба отходила от водоема и скрывалась под слоем явно привозного чернозема. Вероятно, труба огибала туевую рощу, после чего разветвлялась: один рукав уводил дальше, на антенное поле, второй отклонялся к пруду. Обойдя пруд по периметру, Арчи убедился, что оттока воды нигде нет. Напрашивался единственно возможный вывод: где-то под поверхностью прячется следующая отводная труба. И если она уводит за территорию базы — есть шанс подать о себе весточку. Шанс как всегда мизерный, но, в общем, ненулевой. Еще в конференцзале Арчи умудрился стянуть ручку-самописку, а в столовой — флакончик из-под соуса и пару салфеток. В уме он почти весь день составлял текст записки; улучив время, отмыл флакончик и высушил под струей воздуха в туалете. Это было единственное место, куда Арчи не сопровождала Ядвига — все остальное время она находилась рядом.

Наносить текст на салфетку Арчи не спешил: его могли в любое время обыскать. Да и нужно было сначала убедиться, что отводная труба не забрана, например, решеткой или каким-нибудь органическим ситом. Вполне возможно — Арчи видел, чем обнесена база. Знал он эти штучки. Мономорфный колючий кустарник, причем колючки ядовиты. А органический яд — это вам не химия. Чирикнуть не успеешь, если оцарапаешься. Кроме того, Арчи увидел систему тоненьких проволочек, тихо-тихо и очень однозначно гудящих. Ток, высокое напряжение, слепому ясно. Озоном вблизи пахнет… Впрочем, обычный человек вряд ли унюхал бы запах озона. Но Арчи был разведчиком и обоняние имел соответствующее. Разбуженное.

Ядвига идею искупаться горячо поддержала. Архипа, напротив, отнесся вполне равнодушно, но в воду все же плюхнулся; и только потом позволил окунуться Арчи. Когда оделся и завладел кобурой.

Не доверял.

И правильно — Арчи на его месте тоже не доверял бы. Именно поэтому сегодня Арчи решил только исследовать пруд, а действовать позже. Не во второй и даже не в третий раз. Судя по вытоптанному пляжику, купание для персонала «Чирс» было делом привычным, только время для этого местные избрали странное — послеобеденное, самый зной.

Возможно, в этом и присутствовал некий неочевидный смысл, но Арчи и в Крыму купался только вечером. Ну, иногда еще рано утром, пока жара не раскачалась. Впрочем, здешняя жара — дело совсем иное. Это по мнению Арчи днем надлежит сидеть в помещениях под слегка одурелыми, сочащимися лимфой кондиционерами. А местные могли и привыкнуть. Что им полдень?

Арчи не обманулся в ожиданиях. Затеял с Ядвигой ныряние на дальность, и уже на пятой минуте обнаружил отточную трубу в дальнем углу прямоугольного пруда. Труба действительно была забрана сеткой, но крупноячеистой, и флакончик пропихнуть, скорее всего, удалось бы без особого труда.

«Отлично, — подумал Арчи удовлетворенно. — Рискну. Дня через три-четыре, когда пооботрусь, а волки привыкнут к нюфу-паиньке».

Потом он долго лежал на горячем, горячее вечернего воздуха, бережку и жмурился на закат. Солнце валилось за гряду далеко на западе, и косые багровые лучи простреливали базу насквозь; за полусферическими куполами строений сгущались чернильные тени. Как оглашенные стрекотали цикады, а где-то в горах отчетливо хныкал шакал. Далекий дикий родич любого из людей. Он и хныкал совсем как ребенок — жалобно, с подвыванием.

Вода освежила Арчи, придала ему уверенности и спокойствия.

«Все мы из воды вышли, — философски подумал Арчи. — Не оттого ли нас туда так тянет?»

Джипы вернулись еще перед ужином; хозяйский лимузин — когда Арчи окончательно обсох и принялся одеваться.

Вовремя Арчи это затеял: волк-гонец явился за ними в момент зашнуровывания второго ботинка.

Разговор (впрочем, если выражаться точнее — не разговор вовсе, а перепалка) Варги с Расмусом состоялась в уютном кабинете, видимо, в рабочих пенатах первого человека «Чирс». Присутствовали Варга, Сулим Ханмуратов, еще двое из местных и волки — Расмус, Веном и Лоренцо. Когда Арчи постучался и вошел, Расмус отрывистым кивком головы указал на стул рядом с собой. Арчи послушно сел. Ядвига устроилась чуть в стороне, ближе к входной двери.

В кабинете было прохладно, кондиционеры работали на совесть. Сам Варга сидел за столом, самой заметной деталью на котором был ворох весьма разнообразных газет — взгляд Арчи зацепился за оборванный титул «Парагон Беоба…» и за окончание другого титула — «…керз Комплит Евент Ревю». Рядом со своим шефом расположились остальные служащие «Чирс» — Сулим, рыхлый пули с венгерской фамилией и подтянутый немецкий овчар, которого Арчи раньше не видел, и как зовут его — не знал. Разговор шел на повышенных тонах и оборотах:

— Это авантюра! — рычал Расмус. — Затевать такое, не посоветовавшись с нами! Черт возьми, Варга, вы казались мне умным человеком!

Варга, напротив, хранил видимость спокойствия.

— Господа! Я бы попросил вас воздерживаться от поспешных выводов. Принятое мною решение — единственно возможный вариант из тех, что устроят и «Чирс», и вас, Расмус. Вас и ваших э-э-э… людей.

— Устроят? — стул под могучим телом предводителя волков жалобно всхлипнул. — Если я хоть на столько, — Расмус продемонстрировал присутствующим мизинец, — понимаю ситуацию, ответом будет немедленное объявление войны всеми сопредельными государствами! Сибирью, Россией и Тураном. Европа тоже вряд ли в стороне останется. Да и окрестные азиатики тоже не преминут под шумок выдрать свой кус… Эй, консультант! — Расмус внезапно всем корпусом обернулся к Арчи, и стул под волком снова душераздирающе всхлипнул. — Ну-ка, давай консультируй!

Арчи с готовностью привстал:

— К сожалению, я слегка опоздал и не слышал, что затеял наш коллега, — негромко сказал Арчи. — Кто потрудится ввести меня в курс дела?

Волки внешне никак не отреагировали на его слова, но Арчи показалось, что им очень понравилось это «наш коллега». Арчи походя продемонстрировал, по какую сторону черты находится. Ненавязчиво подчеркнул, что играет в волчьей команде.

— Охотно, — отозвался Варга с не меньшей готовностью. — Я и введу. После сегодняшней беседы с президентом Туркменистана и членами его кабинета я окончательно уверился в необходимости государственного переворота. Если уж все равно перехватывать вожжи в свои руки, так зачем мне кормить эту несметную банду бездельников и тунеядцев?

— Переворота? — опешил Арчи. — То есть вы собираетесь силой взять власть в стране?

— Да, — спокойно, чересчур спокойно, до ненатуральности спокойно подтвердил Варга. — План этого… мероприятия разработан давным-давно. Нужные люди уже оповещены. Сегодня ночью нынешнее правительство Туркмении будет низложено. Селектоид оживает, и я уверяю всех присутствующих: его не остановить.

Варга взглянул на часы.

— Если быть безукоризненно точным, первая фаза уже завершена. Запущена вторая. Собственно, силу применять и не придется. Полиция, пограничники и национальная гвардия давно куплены. Они уже много лет делают то, что велю им я, а не президент и министры. Президент и министры — всего лишь удобная ширма.

— Если так, то какой смысл их устранять с политического горизонта? — поинтересовался Арчи. — Зачем менять вывеску, если суть заведения остается прежней?

— Видите ли, молодой человек, — терпеливо сказал Варга. — Длительное безделье на подобных постах развращает даже самого преданного человека. Эти наглецы вообразили, что могут игнорировать мои требования. Все, мне надоело. Пора показать, кто хозяин на этой земле.

Арчи кивнул, давая знать, что услышал достаточно, и повернулся к Расмусу:

— Ответом на переворот станут немедленные меры ведущих евразийских государств. Блокада границ, возможно, после алзамайских событий, — ввод вооруженных формирований. Новое правительство, скорее всего, не признает никто: ни государства, ни ООН. Наш коллега, по всей вероятности, затеял развязать войну.

— Именно, — подтвердил Варга. — Именно войну. Только у меня ведь есть лучшие солдаты на этой планете, не так ли?

— Нет у вас никаких солдат, — заявил вдруг Расмус.

Он на глазах мрачнел.

— Я, помнится, говорил, что мы свое отвоевали. И класть жизни за вас, господин Варга, мы не намерены. Наш уговор был совсем другим, если вы забыли. Да и потом, даже будь мы согласны — двести солдат не устоят перед всем миром, даже если это мир слюнтяев. Вы воюете паршиво, но не безнадежно. Вам не удержаться у власти даже с нашей помощью. Осознаете вы эту очевидную истину или нет?

Варга, казалось, ничуть не смущался.

— Господа! — сказал он, лениво расчищая место на столе; расчистив, он водрузил на столешницу локти и подался вперед. — Я прекрасно понимаю все, что тут было высказано. Позвольте теперь высказаться мне.

Переворот я затеял не от зуда в известном месте и не из тщеславия, как могло кое-кому показаться. Наша — подчеркиваю, наша с вами, задача — выиграть минимум три недели времени. Лучше — месяц. И у нас в распоряжении появятся несколько тысяч отменно подготовленных солдат. И не, как вы изволили выразиться, слюнтяев, а людей, которым убивать ничего, ровным счетом ничего не стоит, потому что у них будут ваши гены. Волчьи. «Чирс» — биолаборатория. Особи-матрицы уже выращиваются, два десятка. Потом мы их клонируем. И все. Этот месяц нам нужно удержать границы; можно даже не всей Туркмении, хотя бы Ашгабата и окрестностей. При старом правительстве эта задача неожиданно стала трудновыполнимой. Если во главе нового правительства встану я — все будет в порядке. Неделя, а то и все две, уйдет на переговоры, ноты, коммюнике и прочие объяснения. Ну а потом… Будем обороняться. Вы тем временем построите свой портал или что там вы собрались строить. Как только первые клоны покинут лаборатории, можно будет считать наш договор исчерпанным. Отправляйтесь куда угодно. В Пасифиду, в Латинскую Америку, в Австралию — весь мир ваш. Внимание будет приковано к нам, к Туркменистану. Вам ведь именно это и нужно, не так ли? Чтобы на вас перестали обращать внимание. Уверяю, я об этом позабочусь. Но пока растут матрицы и не началось клонирование, я крайне, крайне нуждаюсь в ваших услугах. В конце концов, если тут будут свистеть иглометы да черкать небо европейские штурмовики или российские тяжелые махолеты, вы тоже много не настроите…

— Погодите, Варга, — прервал излияния шефа «Чирс» Расмус. Видно было, что он взял себя в руки и успокоился. Во всяком случае, перестал орать. — Неужели нельзя было просто пересидеть этот месяц, без всяких дурацких переворотов?

— Нельзя, — отрезал Варга. — Меня сегодня отследили агенты Сибири и России. Если ничего не предпринимать уже завтра тут будет черно от разведчиков и спецназовцев. Нынешнее правительство Туркменистана наотрез отказалось закрыть границы и заявило, что не в состоянии отказать в содействии Европе, Сибири и России. А это значит, что тут готовится второй Алзамай. В таких условиях ни нам, ни вам спокойно поработать не дадут. Единственный выход — смешать всем карты. Шокировать. А потом тянуть время. Подскажите мне иной выход, и я с удовольствием им воспользуюсь, если только это будет возможно. И учтите: в распоряжении у нас всего одна ночь. Ближайшая. Утром будет поздно что-либо предпринимать.

Расмус нахмурился; потом переглянулся с Веномом и Лоренцо.

Несколько секунд шел безмолвный обмен взглядами.

— Что скажешь? — Расмус снова обратился к Арчи.

— Вообще-то, если абстрагироваться, он все излагает верно, — честно признал Арчи. — Если нас срисовали, то при открытых границах уже завтра тут будет форменный фестиваль, а не пустыня. В случае же переворота неизбежна отсрочка как минимум на неделю. Я думаю, ни одно государство не решится на поспешные действия. Пока соберутся с мыслями, пока просто соберутся, пока выработают совместную программу… действительно, пройдет время. Единственное, в чем я не уверен, — это в сроках. Во всяком случае, месячный срок представляется мне однозначно завышенным. Все решится раньше, полагаю, в течение второй недели.

— Ишь ты, — тихо, но так, чтобы все слышали, сказал Сулим Ханмуратов. — Какой подкованный погранец. Ну чистый тебе политический обозреватель…

И поднял на Арчи тяжкий взгляд. Пристальный, многозначительный.

Воцарилась тишина. Теперь на Арчи глядели все, но острее всего он почувствовал почему-то только один из взглядов. Не Сулима. Даже не Расмуса или Варги.

Острее всего Арчи почувствовал взгляд Ядвиги.

— А что? — Расмус склонил голову и взглянул на Арчи как-то странно: не то с одобрением, не то наоборот подозрительно. — Тебе уже доводилось принимать участие в государственных переворотах?

— Нет, — Арчи и не подумал смущаться. — Последний случился больше двухсот лет назад. Но зато мне вдоволь пришлось половить китайских контрабандистов — мне кажется, это занятие еще сложнее.

Взгляд Ядвиги сразу стал одобрительным.

А Арчи вдруг поймал себя на мысли, что очень этому рад.

В том смысле, что ему раньше не доводилось участвовать в переворотах, Арчи не лгал. Да и контрабандистов, в том числе и китайских, ему доводилось в свое время ловить. Правда, не столь интенсивно, как он попытался продемонстрировать Расмусу и прочим… В общем, многое из сказанного действительно было правдой.

Главарь волков размышлял недолго. О чем-то коротко переговорил со своими — на совершенно непонятном Арчи языке; каждая фраза звучала рублено и отрывисто, а фонетика вообще, похоже, была людям совершенно чуждой.

— Ладно, коллега, — буркнул он после этого совещания. — Вы меня снова убедили. Хорошо, в событиях сегодняшней ночи мы на вашей стороне. Но впредь я бы попросил прежде чем принимать схожие решения хотя бы советоваться со мной. И еще одно. Раз уж вы говорите, что в стране все куплено… давайте обойдемся без крови.

Варге следовало бы просиять, однако он это умело скрыл. Только обменялся коротким взглядом с Ханмуратовым.

— Вообще-то, следовало бы шлепнуть десяток-другой. Из президентской охраны. Да и среди министров есть такие прыщи…

— Нет, — коротко выдохнул Расмус.

На месте Варги мало кто осмелился бы возразить, таким тоном это было сказано. А Варга, на миг прикрыв глаза, уже вдохнул было, чтобы разразиться очередной тирадой, но наткнулся на металлический взгляд волка и ненадолго смешался. Впрочем, он быстро нашел выход из положения:

— А… А что скажет наш драгоценный советник?

И уставился на Арчи, будто тот только что на глазах у всех присутствующих превратился в кошку.

— Это мой советник, — напомнил Расмус; было видно, что он заинтересовался и действительно ждет ответа.

— Я бы не рекомендовал крайние меры, — ответил Арчи. — Во-первых, это наверняка ускорит принятие решений альянсом, а стало быть, сократит выигранное время. Ну и во-вторых, где десяток, там и два. А где два — там и сотня. А где сотня — там и вся тысяча. И так до бесконечности.

— И к тому же, — вмешался Расмус, которому явно пришелся по душе ответ Арчи, — мы не убиваем без необходимости. Особенно на чужой войне.

— Теперь это и ваша война, мой друг, — вкрадчиво сказал Варга. — В том числе. Ведь вам тоже нужно выиграть время… А что до необходимости… В конце концов, там, — Варга выразительно поглядел на вогнутый потолок, — вы выступали как типичные наемники. Не будете же вы утверждать, что среди звезд велась ВАША война.

— Буду, — жестко заверил Расмус. — Буду. Но, коллега, давайте прекратим разговор на эту тему. Когда будут нужны мои силы? Учтите, модуль у нас один, и он весьма небольшой, придется челночить.

— Думаю, начать стоит прямо сейчас. Ввиду скорой темноты садиться можно и поближе к базе. Если что — джипы с водителями в вашем распоряжении. В час двадцать прибудут пограничные грузовики. Начало операции в Ашгабате — ровно в два. Кстати, коллега, если вы так не хотите крови, мы способны принести необходимые жертвы и самостоятельно.

— Не сомневаюсь, — буркнул Расмус. — Но спишут их все равно на нас. И переворот этот чертов тоже спишут на нас.

Он ненадолго замолчал, а потом неожиданно тихо продолжил:

— А я очень не люблю брать на себя смерти убитых не мною.

Варга улыбнулся было уголком рта, но тут же стер с лица всякое выражение и снова стал бесстрастным, как бенгальский питон.

Веном уже разворачивал на коленях свой прибор-книжку спутниковой связи. А Расмус поманил пальцем своего новоиспеченного советника.

— Пойдешь с нами, — сказал Расмус. — И подумай — нужно ли тебе оружие.

— Даже так? — без особого удивления переспросил Арчи.

— Даже так. Но Ядвига все равно останется у тебя за спиной.

Арчи понимающе кивнул.

— Что ж… Спасибо за доверие.

Расмус молча расстегнул карман-кобуру, вынул ручной пулевик, похожий на пистолет Хайнриха, и без лишних слов протянул Арчи.

Тот принял, мельком оглядел. В принципе, ничего нового, подумал он. Вот предохранитель… Вот стопор обоймы.

Выщелкнул обойму — она оказалась полна. Блестящие головки пулек, казалось, только и ждали, чтобы их пустили сквозь душный туркменский воздух на волю. В чье-нибудь податливое тело. В стык чьей-нибудь жизни и смерти.

Оборвав шалые мысли Арчи вернул обойму на место, пулевик сунул в точно такой же карман-кобуру и снова поймал одобрительный взгляд Ядвиги.

А Расмус уже давно переключил внимание с Арчи на разговор с орбитальным модулем.

Ядвига неслышно приблизилась, потянулась к Арчи и, едва не касаясь губами уха, прошептала:

— Поздравляю…

Арчи с нежданно прорезавшейся тоской и усталостью поблагодарил:

— Спасибо.

И добавил:

— Только ты там следи получше… за моей спиной.

— Я обещаю, — ответила Ядвига.

* * *

Едва Чеботарев вбежал в кабинет генерала (уже генерала!) Золотых, тот мгновенно понял: началось. Началось то, чего сам генерал и его люди мучительно ожидали последние дни. До звона в натянутых нервах.

— Константин Семеныч! — с порога начал Чеботарев и невольно съехал на зловещий шепот. — Семь минут назад Саймона Варгу и Сулима Ханмуратова видели в Ашгабате!

Золотых оторвался от очередной бумаги из бесконечной стопки.

— Подробнее?

— Агент «Эфа», ведущий наблюдение за одним из взятых под контроль объектов, доложил по экстренному каналу: Варга и Ханмуратов совершенно открыто объявились в Ашгабате. Наносили визит президенту… Как он там у них в Туркмении называется? Баши?

— Что за объект?

— Президентский дворец. Приехали на лимузине, с помпой и шухером, с флажком своей организации на капоте. Прямо дипломатическая делегация.

Золотых озадаченно уронил ручку-самописку.

— То есть как открыто? Не понял. Мы же имеем все основания их арестовать, и правительство Туркмении защитить их при всем желании не сможет. Против Интерпола и ООН, даже порознь… А уж вместе…

— Вот и я о том же!

Золотых умолк, лихорадочно перебирая мыслимые и немыслимые варианты. Но он так ничего и не придумал.

— Степа, — сказал генерал убежденно, — тут какой-то подвох. Это ход-приманка. Провоцируют они нас, что ли? Но зачем?

— Операцию готовить?

Генерал снова задумался.

— Не понимаю. Все равно ничего не понимаю. Не могут же они надеяться, что мы офигеем от такой наглости и не решимся на арест?

Чеботарев ел начальство глазами. У него, если начистоту, за семь… точнее уже за десять минут владения информацией тоже не выкристаллизовалось ни единой убедительной версии случившегося. Ни одного объяснения, в которое можно было хоть сколько-нибудь верить.

— Вот что, Степа… Готовь-ка ты операцию по первому варианту. С поправкой на наглость, конечно. А я пока министру доложусь… Мало ли…

Чеботарев с готовностью кивнул и умчался. Вариант один предусматривал «действия по аресту Варги и Ханмуратова силами альянса и доставку их в штаб-квартиру наспех созданной экспертной группы под эгидой ООН в Красноярске». Правда, все ожидали, что эти двое объявятся тайно.

Просчитались.

«А похоже, Семенычу золоченые погоны жгут плечи, — подумал Чеботарев на бегу. — Хотя верно: ошибка полковника сил безопасности это одно, а ошибка генерала, руководящего операциями альянса, — совсем даже другое. Отныне с министрами-президентами, поди, придется Семенычу общаться чуть ли не ежечасно…»

У себя Чеботарев с разбегу запрыгнул в вертящееся полусонное кресло и с размаху влепил по сенсору селектора. Селектор обиженно вякнул и только потом включился.

— Группа! — зарычал Чеботарев, не в силах перебороть здоровый, чуть ли не охотничий азарт. — Отрабатываем первый вариант! Повторяю, первый вариант! Фиксирую старт: четырнадцать-ноль две по среднесибирскому. Поправка: объекты альфа и бета объявились легально! В остальном — по варианту один…

Этаж, доселе тихий и почти безлюдный, забурлил. Безопасники полезли изо всех щелей, где маялись вынужденным бездельем уже больше двух недель. Связь с национальными штабами стран-участниц альянса давно успели установить — весть о донесении агента «Эфа», конечно же, уже расползлась, как стремительный городской слух.

— Берлин? Господина Шольца… Ах, это вы? Красноярск, штаб-квартира; будьте готовы, генерал Золотых появится на связи в ближайшие минуты… Вкратце? Да, началось.

— Москва? Господина Коршуновича… В Алзамае? Ну, коммутируйте Алзамай…

— Хельсинки? Господина Скаммельсруда…

— Истанбул? Господина Бехчета…

— Токио? Господина Нарахаши…

Коммутаторы закрытой правительственной связи вовсю мигали индикацией задействованных голосовых линий. Потоки информации в кодированном виде перекачивались по проводам-нервам и растекались по всей Евразии. Событийный центр мира готовился переехать из впавшего полмесяца назад в шоковое состояние сибирского Алзамая в прокаленный августовским солнцем Ашгабат, город у подножия Копетдагской гряды.

«Будет жарко, — подумалось Чеботареву. — В глобальном смысле…»

* * *

Ашгабата Арчи не знал вовсе. Скупые обрывки, которые засели в памяти с прошлых проводок, позволили ему узнать купол цирка на Межлаука да театр Мухтумкули. Ну, гостиницу «Ашгабат» еще — но только благодаря яркой хеморекламе на короне.

По дороге от «Чирс» он мало что рассмотрел — окрестности Ашгабата были погружены в непроглядную патриархальную темень. Только однажды чуть в стороне от дороги мелькнули теплые огоньки, а свет фар пограничного грузовика на миг выдернул из темноты указатель с надписью «Бикрава».

Варга и Расмус поехали, естественно, на лимузине. А Арчи, Ядвига и Архипа присоединились к волкам, да не к пехотинцам, а к группе спецназа, которая целиком погрузилась в отдельный грузовик. Спецназ шел налегке — во всяком случае, Арчи показалось, что оборудование чудо-камуфляжа никто на себя навешивать не стал. Просто комбинезоны да оружие.

Волки явно не собирались ничего громить. Обычная полицейская операция, не более.

Арчи зажали в самый угол кузова; грузовик трясло и подбрасывало на ухабах дрянной дороги. Пассажирам то и дело приходилось взлетать над жесткими скамейками из роговицы; волки беззаботно ржали и болтали друг с другом. Арчи сумрачно держался за теплый борт. Ядвига держалась за Арчи.

— Эй, Двиша! — весело крикнул кто-то от самого заднего борта. — А что там за перец рядом с тобой?

— Советник Расмуса, — пояснила Ядвига нейтрально. — Я его веду.

— Со-оветни-ик? — протянули в ответ. — Ух ты! Надо же, как на Костуся Смолярека похож… Такой же вислоухий и чернявый…

— Заткнись, Штопик! — голос у Ядвиги враз сделался жестяным.

Штопик внял; Ядвигу больше никто не ни о чем не спрашивал, но Арчи то и дело ловил на себе взгляды ближайших соседей и радовался царящей под тентом грузовика темени. Впрочем, волки, скорее всего, в темноте видят не хуже Арчи. Но с другой стороны, смотреть в темноте — совсем не то, что смотреть на свету, это всякий знает.

А вскоре въехали в город, и волки сразу стали серьезнее и как-то собраннее, что ли?

Команду вытряхиваться дали у приземистого четырехэтажного здания. Часть экипажей с волками-пехотинцами куда-то подевалась по дороге; старшего волка по кличке Кэп встречал смуглый овчар-среднеазиат в рыжеватой местной форме. Вероятно, пограничник.

— Здыравсуйте! — сказал он с заметным акцентом. — У мыня двэ роты пагранычников. Прыказано пдчынятиса вашыму старшо́му. Вам?

— Мне, — подтвердил Кэп. — Что в здании? Точнее, кто?

— Толко охрана. Чылавек двадцат.

— А это что? Здание правительства?

— Угу. Саур-Матшала.

— Там внутри есть сотрудники?

— Навэрно ест. Ныкак не узнат.

— Ладно, — оценил Кэп. — Оцепите здание. И чтоб ни одна кошка не прошмыгнула!

— Эст! — обрадовался пограничник. Вероятно, доступности приказа и тому, что всю работу брали на себя другие.

— По восьмерке на этаж, — скомандовал Кэп уже своим. — Всех гнать из кабинетов и прочих помещений и класть мордой в пол в коридорах. По сигналу начинать сгонять вниз, в вестибюль, там места хватит.

Вероятно, с топологией здания Кэп ознакомился заранее.

— Готовы?

Волки хором негромко выдохнули:

— Йэп!

Арчи уже показалось, что Кэп отдаст последнюю команду, но тот вдруг неожиданно повернулся к нему:

— А ты не лезь никуда. Торчи в вестибюле… И пушкой особо не размахивай. Понял?

— Понял, — Арчи вовсе не собирался препираться.

— Начали! — взглянув на часы, рявкнул Кэп, и три с половиной десятка волков бегом ринулись к освещенному порталу.

Местные погранцы как раз замкнули цепь.

Охрана давно уже заметила нездоровое оживление у правительственного здания, но, во-первых, телефоны и любая другая связь к этой минуте уже не работали, а во-вторых… они тоже знали кто такой Саймон Варга. Скорее всего, знали.

Во всяком случае, запирать или блокировать вход охрана не стала. Все пятеро — два овчара и трое аморфов — едва услышали повелительное «На пол!», тут же повалились около своей будки рылами в инкрустацию. Их, понятно, разоружили — отняли штатные иглометы и оставили лежать.

Волки тотчас рассосались — кто в боковые коридоры, кто к лестнице и лифтам. В вестибюле остались только Арчи, Ядвига, Кэп и еще двое волков с прикладными пулевиками.

Арчи сунул свой пулевик в кобуру и указал на трофейный игломет в кармане Ядвиги:

— Я лучше это возьму… Не возражаешь?

Ядвига хмыкнула, но карман расстегнула: мол, бери. Арчи взял. Сама она, понятно, с прикладником расставаться не пожелала, как и остальные волки. Все, вплоть до Кэпа. Ручной пулевик из группы захвата к моменту входа в здание имелся только у Арчи в руке. Остальные придерживали на потом, в кобурах.

Игломет был привычнее, да и заряжен, скорее всего, паралитиком, а не ядом.

Из левого коридора тем временем донеслись всхлипывания и причитания и раздраженные крики волков:

— На пол! На пол, я сказал!

Кого-то выгоняли из помещений.

Стремительная волна окриков и шума пронеслась по зданию, и схлынула. А спустя пяток минут в вестибюль согнали человек сорок, не меньше. Нескольких бабулек, явно из обслуги. Одну даже со шваброй в руке. Еще четверых охранников в форме. Стайку перепуганных девиц секретарского вида. Двоих мужиков в робе с лимфоприжигателями и щипцами для вытяжек в прозрачных накладных карманах. Нескольких официального вида молодых людей и несколько не менее официального вида людей постарше.

И еще — четверку стопроцентных телохранителей при мужчине с печатью начальственности на лице. Телохранители выглядели помятыми, один даже был ранен, а второй отсвечивал разбитой рожей. Все были хмурые; начальственный тип — раздражен и взбешен. Он сразу определил в Кэпе старшего и чуть ли не с ходу накинулся на него.

— Что здесь, черт возьми, происходит? Кто вы? Я — министр внутренних дел Туркменистана! Я…

— Заткнись, — перебил его Кэп. Очень спокойно.

— Молодой человек! — рявкнул министр. — Достаточно одного моего слова, и вас по стене размажут! Поня… ух!

Кэп коротко, без замаха, пнул министра в пах. Тот сразу перестал брызгать слюной и мгновенно сложился чуть не пополам. Кэп добавил — коленом в лицо, да от души, так что министра выпрямило и швырнуло на спину. Рухнув, министр сразу же скрючился в позе зародыша, из чего явствовало: с первым ударом волк тоже не поскупился.

Один из телохранителей не выдержал, ринулся на ближайшего волка, но волк небрежно уклонился и огрел его прикладом по голове.

Кэп тем временем оглядел «улов», невольно сбившийся в кучки по принадлежностям.

— Так! — Кэп указал пальцем на бабулек и девиц. — Вы и вы! Брысь по домам! Рекомендую сидеть тихо и на улицу не высовываться!

Второй раз приказывать не пришлось: к выходу кинулись охотно и ретиво. Бабулька со шваброй так и не выпустила свой рабочий инструмент.

Больше Кэп никого отпускать не стал, хотя многие из пленников на это наверняка очень надеялись.

— Здание захвачено! — сказал Кэп в трубку переговорника. Это был точно не мобильный телефон, Арчи разглядел. Что-то другое.

Пауза.

— Министр внутренних дел и немного шушеры. Женщин я отпустил.

Пауза.

— Министр? Валяется на полу и держится за яйца.

Пауза.

— Есть, ждать.

Кэп отнял трубку от уха.

Пленных отогнали к стенам и велели рассесться, даже тех, кто ранее был уложен на пол. Министра бережно подняли трое уцелевших холуев (четвертый валялся без сознания) и испросили разрешения взять стул охранника. Кэп не стал возражать, но за стулом послал своего, волка. Отключенного телохранителя тоже убрали под стеночку; посреди вестибюля осталось лишь несколько кровавых пятен.

«И это называется бескровный переворот, — подумал Арчи с горькой иронией. — Впрочем, а ведь действительно могли кого-нибудь пристрелить. Но, с другой стороны, женщин волки отпустили…»

И вспомнил слова Варги: мол, полезно было бы шлепнуть десяток-другой… И кто, спрашивается, после этого зверь? Кто хищник? Люди? Или волки?

Арчибальду Рене де Шертарини вдруг показалось, что он еще не раз задаст себе этот вопрос.

* * *

Шофер лимузина нарочно не слишком спешил — грузовики явно не смогли бы за ним угнаться. Так и докатили до президентского дворца — величаво и неторопливо, перекинувшись лишь несколькими малозначащими словами.

Только минуя сонные окраины Расмус поинтересовался:

— Мы куда? К правительству или к президенту?

Роли групп захвата, конечно же, были давно распределены. Непонятной оставалась только роль Саймона Варги.

— Мы — в президентский дворец. Не могу отказать себе в удовольствии лично объявить Коко, что он больше не президент.

— Понятно, — закруглился Расмус и снова замолчал.

Город не произвел на Расмуса должного впечатления — дыра и дыра. На захолустной планете, волею судеб оказавшейся родиной для двух сотен уцелевших волков. После имперских мегаполисов этот городишко, едва освещенный скудной иллюминацией, казался скорее жалкой пародией на средоточие цивилизации. Или просто неумело выполненной имитацией, ложной целью для желторотых новобранцев из ударных бомбардировочных эскадрилий.

Даже дворец, подсвеченный куда лучше ашгабатских улиц, выглядел почему-то на редкость неубедительно.

Дворец прятался в центре ухоженного, но все равно поникшего от жары парка. Душная ночная теплынь неподвижно зависла над Туркменией; ни ветерка, ни колыхания. Казалось, все замерло перед бурей.

Ворота-двуморф открывались дистанционно; но сначала нужно было скомандовать им, чтоб открылись. Четверо служак в одинаковой тропической форме попирали стерильный асфальт перед въездом на президентскую территорию. Когда лимузин приблизился вплотную, они даже иглометы из-за спин не добыли.

— Личная гвардия, — сообщил Варга, взглянув в окно. — Эти меня не послушают.

Расмус невольно поморщился.

— Сколько их там?

— У ворот — четверо, в караулке — еще минимум столько же. И на территории гвардейцев порядком, точно говорю.

— Они вас знают? В лицо?

— Полагаю, да, — отозвался Варга, без особой, впрочем, уверенности. — Во всяком случае, еще не было случая, чтобы меня не узнали.

— Понял, — буркнул Расмус, хрустнув костяшками пальцев и слегка поведя могучей шеей. — Значит, так. Мы выходим. Пусть гвардия вас узнает. Остальное я беру на себя. Только велите своим людям не дергаться, пока я не скажу. Да и вообще — на территорию лучше ваших не допускать, сами справимся. А ваши пусть окружат тут все, а то еще сбежит кто-нибудь, не ровён час…

Варга забормотал приказы в пристегнутый к вороту рубашки микрофон.

— Готовы? — спросил Расмус нетерпеливо. — Они сейчас переполошатся.

В самом деле, подъехавший к воротам лимузин, из которого никто не выходит, никто не предъявляет в приоткрытые окна никаких документов, поневоле привлечет внимание охраны.

Четверо гвардейцев как раз подались было к экипажу, но Варга сказал: «Готов!», и Расмус распахнул дверцу. Варга вышел наружу следом за ним.

— Господин Варга? — шефа «Чирс» узнали сразу же. — Прикажете доложить о вас?

— Не нужно, — ответил Варга высокомерно. — Я сам. Открывайте воро…

Варга осекся, потому что слушать его стало некому. Все четверо гвардейцев вдруг повалились, как подкошенные, на пышущий теплом асфальт. Расмус тенью скользнул к двери в караулку, отворил ее плечом и ввалился внутрь. Внутри кто-то коротко вякнул, упало что-то тяжелое, и сразу же все затихло. Потом Расмус выглянул наружу.

— Как открыть ворота?

Из лимузина с готовностью выскользнул Сулим и пришел волку на помощь; спустя несколько секунд ворота величаво поднялись. Расмус отдал команду своим, и из прилегающих улиц лавиной выплеснулось волчье воинство. Вслед за лимузином проворные и бесшумные, как тени, космические солдаты втянулись в ворота; четверо остались снаружи. Предыдущих стражей сразу же спрятали в караулке, где тоже осталось несколько волков.

Сулим Ханмуратов поразился — волки действовали слаженно, словно единый организм, и при этом ими, вроде бы, никто не управлял. По крайней мере, коротких и редких команд Расмуса для таких образцовых действий было явно недостаточно.

«То ли какая-то особая связь, то ли годами отработанный автоматизм, — подумал Сулим с уважением. — А скорее всего — и то и другое».

Он был недалек от истины, шеф разведки и безопасности организации «Чирс».

Стремительный проход по аллее — Варга едва успевал за Расмусом. Цепь волков-пехотинцев, словно расческа, цедила через себя жиденькую зеленовато-желтую поросль парка. Поросль оставалась нетронутой, зато встреченные гвардейцы валились на траву и больше не вставали. Отловленные в кустах хлыщеватый афган с полураздетой девчонкой тоже ушли в блаженную бесчувственную горизонталь, так и не заметив никого и ничего.

Портал, понятно, тоже охраняли. Четверо — традиция у гвардии такая, что ли?

— Господин Варга? Президент с гостями в оранжере…

Расмус действовал стремительно и жестко. Две с половиной секунды, четыре бессознательных гвардейца. Плюс еще двое в холле — тоже не более двух секунд.

Остолбеневший стюард с тележкой, уставленной напитками и снедью. Ну, еще бы не остолбенеть, увидев одновременно человек сто в широченном коридоре… Причем все сто вооружены.

— Господин Варга?

Тележку и стюарда пристроили под стеночкой, чтоб ненароком не опрокинуть (тележку) и не затоптать (стюарда). О тележке пеклись исключительно в целях соблюдения тишины. О стюарде, впрочем, тоже.

Оранжерея, решил для себя Расмус, больше походила на ухоженный зимний сад. Прохлада и свежесть, настоящая сочная зелень, плоды — явно настоящие, каскад небольших водопадиков… И даже птичий щебет, несмотря на ночное время.

Компания отдыхающих на огромном подковообразном диване — несколько мужчин в возрасте и теле, десяток моложавых личностей, девушки. Девушки — разнообразных морфем и все на загляденье.

— Саймон? — удивился один из мужчин, обрюзгший среднеазиат-овчар в раззолоченном халате и нелепом головном уборе, похожем не то на макси-папаху, не то на мохнатую чалму. — Ты откуда?

Он ссадил с колен очаровательную эрдельшу — и тут заметил по периметру оранжереи волков.

— Что это значит?

— Это значит, что ты мне надоел, Коко, — внятно и громко произнес Варга.

Повисло тягостное молчание.

— Не понял, — протянул Коко. — Что это за люди? Что ты затеял?

Варга повернулся к Расмусу и как заправский актер удрученно всплеснул руками:

— И эта дубина еще недавно звалась президентом! Воистину, несчастна туркменская земля!

И, после эффектной паузы, выразительно указал на оцепеневшую компанию бровью.

— Взять, — коротко распорядился Расмус.

Никто и не подумал сопротивляться.

Расмус с каменным лицом наблюдал, как на мужчин надевают наручники, а девкам просто велят убираться. Потом отвлекся — на связи как раз возник Веном и доложил, что всех до единого гвардейцев заперли в подвале, а территория президентского дворца и прилегающего парка чиста и вдобавок оцеплена снаружи — пограничниками и людьми с «Чирс».

Варга сиял. Неспешно подошел к накрытому столу, налил полбокала густого, как деготь, «Малаг Дашгала», пригубил, чмокнул, сжевал маленький бутербродик с икрой и только потом потянулся и взял со скатерти маленький мобильник.

Персональный связной селектоид президента. Символ и инструмент власти.

В этот момент Расмуса снова вызвали.

— Здание правительства захвачено, — сообщил он Варге, выслушав. — Министр внутренних дел там.

— Что он делает? — быстро спросил Варга.

— Валяется на полу и держится за яйца, — невозмутимо повторил Расмус вслед за своим невидимым собеседником. — В общем, там все в порядке. У Лоренцо тоже — он уже занял городской узел связи и телецентр.

— А Гном — вокзалы и аэропорт, — удовлетворенно добавил Варга. — Собственно, осталось взять только министра информации, это единственный хоть сколько-нибудь опасный человек в Туркмении. Полагаю, он дома. Вы сможете это сделать без меня, Расмус?

— Судя по такому «перевороту», это под силу и моей трехлетней дочке, уважаемый Варга, — заверил Расмус. — Давайте координаты.

* * *

В здании правительства Варга появился ближе к утру. В сопровождении целой свиты людей самого разнообразного облика. От лощеных моложавых личностей в безукоризненных костюмах и с безукоризненными дорогими прическами до мрачных небритых субъектов совершенно уголовного вида. От смуглых туркменов в неких национальных балахонах разной степени чистоты и свежести до пропыленных пограничников в форме и при оружии. От гвардейцев в парадных мундирах до молодчиков вообще неопределенного вида и рода занятий.

Волков при новом туркменском властителе не было вообще. Ни одного. Тем не менее, волк Кэп доложился Варге по полной программе и сдал из рук в руки заметно присмиревшего министра внутренних дел.

Минут двадцать Варга и министр беседовали с глазу на глаз, в кабинете министра на втором этаже. Охранники министра бестолково ерзали в креслах посреди приемной. Под стволами иглометов и огнестрелки они чувствовали себя крайне неуютно, а без оружия при себе — и вовсе голыми.

Под конец этого разговора в здании появился Расмус на пару с Лоренцо. Расмус коротко перемолвился с Кэпом и всех волков отослал прочь. Всех, за исключением Архипы и Ядвиги, которые снова остались при Арчи, поскольку Арчи также было велено остаться. И даже подняться в приемную арестованного министра.

И даже войти в кабинет.

Буквально с первого взгляда Арчи понял, что министра тривиально «кололи». Как выяснилось, Варга беседовал с министром отнюдь не один на один. В кабинете находился Сулим Ханмуратов и еще трое, причем во всех Арчи безошибочно распознал коллег-профессионалов, переметнувшихся на частные хлеба.

Варга о чем-то пошептался с Расмусом, показал ему какие-то документы в сафьяновой папке из министерского сейфа. Арчи не слышал о чем речь, но создалось впечатление, что Варга советуется с предводителем волков. Тот кивал; без особой уверенности, а возможно — просто равнодушно. А потом сказал всего одну короткую фразу и Варга сразу от него отстал.

— Значит, так и действуем, — объявил Варга своим. — Гном, тебе главарь; Бизону — связные и почтальон, Лэснеру — группа с базы на Худайбердыева.

Один из троицы нейтрально справился:

— А на подхват?

— Гном справится и в одиночку. А подхват делите по своему усмотрению.

— В одиночку к главному соваться неразумно, — проворчал Сулим. — Гном, не сверкай глазами. Я в тебе не сомневаюсь. Просто сегодня такой день… такая ночь, что нужно пять раз перестраховаться. Понимаешь?

— А пусть он моих возьмет, — вдруг подал голос Расмус. — Вот этих. Всех троих.

Гном, еще в самом начале обменявшийся с Ядвигой быстрыми взглядами, склонил лысую голову и набычился. Ядвига загадочно улыбалась.

— И его? — спросил Варга, указывая на Арчи. Варга выглядел совершенно сбитым с толку.

— А что-о? — вкрадчиво протянул Сулим, кривя уголок рта. — Пусть.

И выразительно поглядел на своего шефа.

Шеф моментально все понял и обернулся к Гному.

— Так и будет. И вот еще что…

Он склонился и шепнул лысому несколько слов; у Арчи даже в груди заныло. Мгновенно вспомнилось, как еще в плотине Сулим втихую наблюдал за ним.

Что-то за этим крылось. Но что?

Соображай, де Шертарини, соображай…

Что плохого может стрястись? Вообрази это, и тогда можно подумать, как уберечься…

Итак. Похоже, что Варга и Сулим не верят, будто Арчи — просто сибирский пограничник. Отсюда и внимание к его персоне, отсюда и ехидная реплика Сулима во время совещания на «Чирс». Выходит, его раскрыли? Отследили по Алзамайским событиям? Но в них Арчи практически не принимал участия; во время же финальной операции действовал действительно как пограничник. Если он и прокололся, то явно не в Алзамае, а уже здесь. Или, возможно, раньше — но тогда не прокололся, а где-то засветился перед агентами Ханмуратова.

Впрочем, если так — его давно бы вывели из игры и уж точно — не давали бы столько свободы. Что стоило Арчи сегодня просто выскользнуть за дверь правительственного здания? Были ведь моменты в первой суматохе. Да и потом были. Сквозь оцепление Арчи прошел бы, что ему какое-то там оцепление…

Получается, что сейчас затевается дело, где Арчи уже не может выступить беспристрастным участником. Нечто отличное от захвата здания Туркменского правительства. Захват посольства России? Но Варга не дурак, он на это не пойдет. Только тронь посольство — и Россия ринется выручать своих, невзирая на всяческие международные нормы, а тогда у Варги не окажется желанной паузы перед интервенцией. Нет, Варга не слабоумный, посольства он трогать не станет, да и к тому же настоящие посольства расположены главным образом в Алматы, негласной столице Конфедерации, а в Ашгабате — только консульские отделы.

Значит, не это.

Остается одно. Резидентура вэ-эр в Ашгабате. Вот ее-то во время переворота обезвредить не только логично, но и архиважно.

«Вот оно, — подумал Арчи. — Вот. Если я агент России, думают Варга с Ханмуратовым, я могу попытаться помешать Гному. Собственно, я и должен это сделать. Но как?»

Если агент уйдет, он многое расскажет. Потому что много знает. Нет в том беды, если какой-нибудь дедуля из дальнего селения смоется в ночь через закрытую границу. Что он может рассказать русским, если толком и не видел ничего? Другое дело — глава резидентуры… Стоит Арчи шепнуть ему всего несколько слов и помочь сбежать — и все, свою миссию Арчи в принципе мог счесть выполненной. Если Россия и альянс узнают все то, что знает Арчи, никто Варге спасительной задержки не даст. Все это прихлопнут за сутки, не больше, как неожиданно выросший на футбольном поле муравейник.

Вот и объяснение. На поверку оказавшееся совсем простым. Едва Арчи дернется — его либо скрутят, либо ликвидируют. Именно поэтому Гнома одного не отпустят, дадут подмогу… Хотя бы даже в лице Архипы и Ядвиги.

Почему-то Арчи не сомневался, что Ядвига выстрелит в него, если будет необходимо. Она — профессионалка.

Но Арчи тоже профессионал. Поэтому он тоже выстрелит в нее, если будет туго. Выстрелит, несмотря ни на что. Даже на симпатию, которую испытывает к этой девушке. Даже на то, что внутри неотвратимо зреет нечто большее, чем просто симпатия.

Выстрелит.

Будь проклят подобный профессионализм! Но все равно выстрелит… И вот с этим фитилем психоинженерам будет особенно трудно справиться. Хотя они наверняка справятся, они ведь тоже профессионалы, психоинженеры из реабилитационного центра внешней разведки России. Возможно, ты и не сойдешь с ума, Арчибальд Рене де Шертарини. Возможно.

Но скорее всего — сломаешься. Как уставшая от времени роговица.

«Сейчас все зависит, шепнет ли Варга что-либо Расмусу, а Расмус — Архипе и Ядвиге,» — подумал Арчи.

Зря он надеялся. Перешептывание состоялось. Но игломет у Арчи не отняли.

— Пойдете вот с ним, — велел Расмус, глядя в основном на Архипу. — И поможете повязать одного ловкача. Потом доставите сюда. Все ясно?

— Так точно, босс, — бодро ответствовал Архипа.

Ядвига смолчала.

— Все, приступайте, — Варга хлопнул в ладоши. — Только вот что… Гном, Бизон, Лэснер, я не знаю, где буду находиться через полчаса. Поэтому захва… арестованных доставьте на «Чирс». И сдайте охране, я им все проясню. Вперед.

Гном молча и не оглядываясь направился к выходу. Похоже, его мало заботило, следуют ли за ним его нежданные и нежеланные коллеги. Коллеги на полчаса.

Арчи безмолвно пожелал себе удачи.

Уже вне здания Гном все же соизволил на волков и Арчи взглянуть и махнуть им рукой, приглашая за собой.

Они миновали двойное оцепление — Гном демонстрировал пограничникам и гвардейцам не то жетон, не то значок, и всех пропускали без лишних вопросов. Сразу за вторым кордоном на дороге ждал экипаж — потрепанный российский «Волгарь». Гном уселся за руль; жестом велел Ядвиге сесть рядом. Арчи с Архипой уселись сзади.

Гном тронул. Некоторое время он гнал «Волгаря» рассветными улицами, почти не касаясь пестиков. Потом негромко сказал:

— Чтоб вы знали… Я всегда работаю один. Поэтому я буду вам безмерно благодарен, если вы не станете лезть куда не надо и отсидитесь в прикрытии.

— Я думаю, что когда мы прикроем тебе задницу, ты будешь не менее благодарен, — Ядвига не преминула съехидничать.

Гном недовольно засопел.

— Послушайте, мадам… не знаю как вас. Тогда, в Алзамае, я действительно думал, что вы суперлюди. Но теперь-то я знаю правду. Будь на мне ваш камуфляж, еще неизвестно, кто кого носом в пол ткнул бы.

«О как! — изумился Арчи. — Они сталкивались в Алзамае? Интересные веники…»

Как ни странно, этот факт вдруг необъяснимым образом помог снять напряжение, расслабиться и успокоиться.

— Да ладно тебе, — вздохнул Архипа неожиданно миролюбиво. — Хочешь лезть вперед — лезь. Мы свое уже отвоевали. Так что никто тебе не станет мешать. Лучше расскажи, как прикрывать.

Гном тотчас сменил тон с недовольного на деловой.

— Однокомнатная квартира на Восточном бульваре. Второй этаж. Дом не очень старый, окна на бульвар, запасного выхода нет. Нужно будет только проследить, чтобы он в окно не улизнул.

— Клиент один? — уточнил Архипа.

— Девяносто девять процентов, что один.

— Тогда все просто, — Архипа даже зевнул. — Ты с Ядвигой к двери, мы у окон. Ты ломись в квартиру, Ядвига держит выход. Если он полезет наверх, по сигналу Ядвига сразу на крышу, ты, — Архипа указал на Арчи, — к входной двери, я на месте. Никуда он не денется, в крайнем случае, прострелю ему ногу. Или просто сшибу со стены. Годится?

— Годится… — проворчал Гном.

«Придется их вырубать, — подумал Арчи озабоченно. — С резидентом и его связями мы покинем город уже через полчаса. Ну а если это не резидент… Тогда поглядим по обстановке».

Арчибальд Рене де Шертарини не знал, что предусмотрительный Саймон Варга выслал следом за Гномом пограничников. И что квартал будет оцеплен.

Но судьба в этот день решила быть благосклонной к нему. Квартира на Восточном бульваре оказалась пустой. Гном и Ядвига спустились уже через несколько минут, и Арчи, чудом не успевший вогнать иглу Архипе в шею, именно в шею, а не в бок, поскольку волк носил бронежилет под комбезом, слегка расслабился, хотя испытал некоторое разочарование. А когда на обратном пути проезжали через оцепление, понял, что был на самой грани провала.

Главу резидентуры (а арестовывали именно разведчиков, правда, как выяснилось, не российских, а сибирских) взяла группа Бизона. Вместе со связистами. Арчи даже знал его (а точнее — ее, ибо это оказалась женщина) в лицо и помнил целых три псевдонима. Майа, Эфа, или Золушка.

Настоящего имени Арчи, естественно, не знал.

В это утро Варга умудрился выкорчевать в Ашгабате почти полтора десятка иностранных разведчиков. В том числе российских, сибирских, балтийских, европейского, туранского, двоих японокитай-цев и даже одного халифатца. Были ли взяты агенты Америки или какой-либо из Канад — Арчи выяснить не удалось.

В полдень Арчи, Ядвига и Архипа вернулись на «Чирс» вместе с Расмусом. Удивительно, но заснуть Арчи удалось довольно быстро и без особых усилий.

Наверное, потому, что он оставался профессионалом всегда. Даже сожалея об этом.

* * *

«Сегодня ночью в столице Туркменистана Ашгабате группой патриотически настроенных офицеров пограничной охраны был осуществлен государственный переворот. Президент страны Кокташ Алескеров взят под стражу и объявлен низложенным вместе со всем кабинетом. Руководство страной возложил на себя некто Саймон Варга, доселе возглавлявший анонимную миссию в Туркменистане. Он уже приступил к формированию нового кабинета и обратился к жителям страны по телевидению и голосовому вещанию, в котором призвал к спокойствию и заверил, что новое правительство исправит все ошибки и перегибы, допущенные Алескеровым и его приспешниками, оздоровит экономику и установит подлинную демократию, тем самым вернув свободу некогда процветающей Туркмении.

По сообщениям наших корреспондентов переворот прошел бескровно; в столице и других крупных городах Туркменистана — Чарджоу, Марах, Красноводске и Ташаузе — никаких беспорядков не наблюдалось. Транспорт, магазины, учебные заведения и другие общественные предприятия наутро возобновили работу в обычном режиме. Силы пограничной охраны в полном составе признали новое правительство; города патрулируются. Единственное место, где возникли волнения, — это центральная пересыльная тюрьма в Небит-Даге, но и там быстро был наведен порядок силами все тех же пограничников. В настоящий момент новое правительство Туркменистана готовит обращения и ноты к правительствам стран Евразии и мира, а также к Организации Объединенных Наций. В распространенном около часа назад официальном коммюнике сообщается, что Туркменистан намерен покинуть состав Среднеазиатской Конфедерации; кроме того сообщается, что силами государственной безопасности Туркменистана выявлена и практически обезврежена широкая сеть иностранной агентуры, готовившей несовместимую с нормами международного права операцию в стране. Саймон Варга заявил, что готов выдать арестованных при условии неприкосновенности границ суверенного Туркменистана. В случае же нарушения границ силы пограничной охраны найдут, что противопоставить агрессору. Туркменистан должен остаться свободной многонациональной и многоморфемной страной, и никакое вмешательство в его внутренние дела категорически недопустимо.

На текущую минуту все еще не зафиксировано ни единой жертвы первого государственного переворота за последние двести двенадцать лет».

(Из экстренного выпуска новостей программы «ТВ-МиГ», Сибирь)

* * *

Группа генерала Золотых выслушала сообщение диктора в гробовом молчании. Молчание сохранялось и после того, как ти-ви-миг переключился на другие новости.

Степан Чеботарев убавил звук телевизора и выжидательно взглянул на шефа.

Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию.