Александр Курбатов

Поглощенный демоном

Глава 1

Расставание

Сильвестр продолжал давить на педаль газа, мысленно пребывая где-то в другом месте. Он уже давно превысил допустимую скорость, но его черный фольксваген-седан все разгонялся и разгонялся, и, казалось, скоро он взлетит вверх, словно ракета. Было уже поздно, и ему навстречу попалась лишь пара машин. Они шарахались в сторону обочины, когда им навстречу летел какой-то ненормальный.

Его взгляд был туманный. Стоило лишь посмотреть в его глаза, как стало бы понятно, что он уже давно ехал на автомате, а дорогу практически не замечал. Оставалось лишь удивляться, как он до сих пор не разбился.

Сильвестр был зол. Он был зол так, как никогда до этого. И во всем была виновата Мэри. Его Мэри. Руки Сильвестра сжали руль, так что даже побелели костяшки пальцев. Ну почему? Почему она сказала эти слова? Ведь до этого все было нормально. До сегодняшнего дня они были счастливы. А может ему это просто казалось?

Нервы Сильвестра не выдержали. Из его горла вырвался сильнейший крик боли и отчаяния, и одновременно с этим он ударил правой рукой по рулю. Но этого было мало, и ему хотелось ударить еще раз, а потом еще и еще, каждый раз выплескивая тонны своей злости изнутри, ведь там уже не было места. Внутри у него все было буквально под завязку забито этой злостью, и надо было что-то сделать, чтобы успокоиться.

Он постарался выдохнуть, и, как ни странно, это помогло. Он словно стравил пар, убрал лишнее давление на черепную коробку. Но воспоминания не дали ему расслабиться, и в голове сразу же возник ее голос. Она говорила свои последние слова перед тем, как они расстались: «Я очень жалею, что мы с тобою встретились в этой жизни. Мне бы очень хотелось, чтобы всего этого не было. Мне кажется, так было бы лучше».

Может быть, эти слова и не были самыми дерзкими, но все равно ранили его очень сильно. Он не мог ей этого простить, как бы ни пытался. Он все размышлял над сказанным ею, пробовал найти мотивы ее поведения, но все было без толку – ответы каждый раз ускользали от него.

В его голове царила полная неразбериха, ведь он знал, что она не могла такое сказать. Ну просто не могла, ведь он знал ее, как свои пять пальцев, а может даже лучше. Но, выходит, что не знал. Выходит, что она просто притворялась, просто играла с ним. Но зачем? Зачем она делала это? Зачем позволяла ему любить себя? Чтобы в конце концов сделать его несчастным? Таким же несчастным, как сейчас? Ну что ж. Она этого добилась. Настолько погано он еще никогда себя не чувствовал.

В какой-то момент Сильвестр снова пришел в себя. Он словно очнулся от глубокого сна. Он оглядывался вокруг и даже не мог вспомнить, как здесь оказался – настолько сильно он утонул в мыслях об их сегодняшней ссоре. Стоило ему взглянуть на спидометр, как он ужаснулся самому себе – стрелка показывала двести километров в час. «Как я только не разбился?» – промелькнула мысль у него в голове. «Нет, так нельзя. Мне, определенно, надо успокоиться».

Скорость автомобиля мгновенно пошла на спад, и через некоторое время Сильвестр остановил машину на обочине. Изнутри он буквально вылетел – злость все еще била ключом в его крови. Его взгляд обратился к небу, а из горла снова вырвался дикий крик боли, только на этот раз в нем еще было слышно отчаяние. Первая волна злости начинала сходить на нет, но от этого не становилось легче. В злости еще можно находить какую-то силу, но в отчаянье нет никакой силы. В отчаянье человек становится слабым и беспомощным. Вот так и Сильвестр сейчас постепенно становился таковым. Насколько в нем становилось меньше злости – настолько же в нем прибавлялось отчаянья и беспомощности. Он не знал, как ему быть дальше.

Из горла Сильвестра раздался еще один крик – на этот раз злости в нем практически не осталось. Ее последние остатки выплеснулись наружу вместе с криком. Отчаянье полностью захватило Сильвестра в свои объятия и не желало отпускать.

Он поднял голову, и ему на глаза попалась луна. Полная луна. Она сияла так ярко и была так прекрасна, что ее вид заворожил Сильвестра. Заворожил настолько сильно, что все деструктивные эмоции резко ушли из него, а на их месте осталось только спокойствие.

Когда его голова прояснилась, ему захотелось просто поехать домой. Там он мог лечь спать, и никто не стал бы его трогать. Да, именно это ему и было сейчас и нужно – просто поспать. Здоровый сон еще никому не мешал.

Он сел в машину и повернул ключ зажигания. Мотор отозвался тихим урчанием. Сильвестр воткнул передачу, и в следующее мгновение колеса начали пробуксовывать на месте, пытаясь найти сцепление с дорогой. Прошла секунда, и темный фольксваген тронулся с места.

Прошло не более минуты, как мимо начали проплывать первые дома. Ночной город был пока что тихий и спокойный, но Сильвестр прекрасно знал, то это обманчивое впечатление. Это бывает лишь на окраине города. Если же сунуться куда-нибудь в центр, то там ты мигом наткнешься на город, который никогда не спит. Ну почти никогда и почти не спит. Все-таки даже там, в самом центре, ночью становится гораздо тише. Ночью в принципе мир становится другим.

Езда по ночному городу доставляла Сильвестру огромное удовольствие. Отсутствие пробок было чертовским плюсом в пользу ночного образа водителя. От этого водить машину в городе становилось приятнее в разы. Вот и сейчас, когда он ехал по ночному городу, это доставляло ему удовольствие, это отвлекало его. А ему надо было отвлечься от того, что сегодня произошло.

За опущенным окном проплывал квартал за кварталом, а Сильвестр все ехал и ехал. Его путь лежал в другой район города. До него оставалось совсем немного, и, понимая это, Сильвестр поневоле сбавил газ. Он любил ездить, и ему хотелось протянуть это время хотя бы на чуть-чуть.

А вот и юго-запад. Знакомые дома, знакомые магазины. За последний год они стали ему как родные. Отсюда дорогу до дома он знал настолько хорошо, что смог бы доехать с закрытыми глазами. Поворот направо, возле магазина поворот налево. Знакомый дом, ставший ему родным. Обстановка, которая заметно успокаивала.

Черный седан повернул в сторону стоянки. Она была наполовину пустой, и этому явлению имелось вполне простое объяснение. Дело в том, что расположенный возле стоянки дом был построен не так давно, и еще не все квартиры в этом доме были раскуплены. Так, например, на лестничной площадке девятого этажа, на котором, собственно, и жил Сильвестр, соседские квартиры и вовсе пустовали.

Так что Сильвестр расположил свой автомобиль достаточно вульгарно ― все равно места хватит всем. Он заглушил двигатель и прислушался к наступившей тишине ― она всегда отдавала контрастом, когда он глушил мотор. Сильвестр откинулся на спинку сидения, и всмотрелся в здание, на которое выходило лобовое стекло его машины.

Видно было, что архитекторы постарались придать ему необычный вид. В первую очередь в глаза бросалось большое количество стекла. Днем во всем его изобилии хорошо отражалось небо.

Этот дом понравился Сильвестру сразу же, как только он его увидел. Это отец подарил ему здесь квартиру. Сильвестр до сих пор помнил, как его удивил такой щедрый подарок. Он так же помнил, как они вместе приехали к этому дому – отец хотел сам показать квартиру своему сыну. Он помнил, как не поверил, что именно в этом доме будет жить. Ведь дом то был хорош.

Он был очень высоким. Настолько высоким, что Сильвестр до сих пор так и не смог сосчитать количество этажей. Но больше всего Сильвестру понравились панорамные окна. Да, дом практически весь был сделан из стекла. И это смотрелось просто потрясающе.

И вот сейчас ему снова вспомнился тот момент, когда он первый раз смотрел на этот необычный дом с осознанием того, что он теперь будет здесь жить. Помнится, он еще подумал тогда, что Мэри наверняка понравится здесь. Он представлял, как они будут приезжать сюда после прогулок. А потом, возможно, будут здесь жить вместе. Тогда ему больше всего на свете хотелось поделиться радостью со своей любимой Мэри. И кто ж знал, что все получится именно так, как оно случилось. Кто знал, что ему даже не захочется подниматься наверх, когда они с Мэри расстанутся.

Да, теперь этот щедрый подарок его совсем не радовал. Ведь комнаты квартиры казались ему пустыми без Мэри. Когда они были там вдвоем, им было так хорошо… И потом, когда он отвозил ее домой, а потом возвращался обратно, на его губах появлялась счастливая улыбка при одной только мысли о проведенных минутах с ней в этой квартире. А бывало, она оставалась у него на ночь. Они проводили время вместе в своем маленьком мирке, лишенном каких-либо забот и проблем. Они лежали в обнимку на кровати после секса, о чем-то разговаривали, и им было так хорошо. В этой квартире они провели много приятных ночей, и все они были в его памяти, ведь не было времени лучше.

А теперь? Теперь от всего этого остались лишь воспоминания, от которых у него на сердце скребли кошки. Теперь ему не хотелось подниматься наверх. Мысли о идеальном прошлом, которое, может быть, никогда больше не вернется, давили на него, заставляя сейчас оставаться в машине. Он готов был сидеть под окнами дома, в котором располагалась его собственная квартира, всю ночь. Он готов был крутиться в собственных воспоминаниях о прошлом, но… он очень устал, ему был нужен душ и немного сна. Да и к тому же, податься ему было больше некуда. Ну, кроме как поехать к отцу. Но туда он хотел ехать еще меньше.

В какой-то момент Сильвестр преодолел себя и решился идти наверх. Он вытащил ключи из замка зажигания и вышел из машины. Уже направляясь к подъезду, он нажал на кнопку сигнализации на брелке. В ответ машина одобрительно спикала, а Сильвестр в это время уже заходил в подъезд. Он нажал на кнопку вызова лифта, и двери мгновенно открылись. Кабина лифта была без надписей. Но Сильвестр догадывался, что этот недочет будет исправлен буквально в первые пять лет. Обязательно найдутся те, кому захочется оставить свою лепту в заполнении этого пробела.

Когда лифт достиг девятого этажа и остановился, дверь открылась. Выйдя на лестничную площадку, Сильвестр посмотрел на квартиру справа от себя. На двери был прикреплен номер 219. Лишь убедившись, что номер квартиры тот, Сильвестр открыл дверь.

Внутри квартира была сделана в стиле хай-тек. Ремонт здесь заказывал отец, и, видимо, он подумал, что этот стиль больше подходит молодежи. И, собственно, он не ошибся. Сильвестру, и правда, понравился этот стиль. Стены серые, окна во весь рост, много металла, глянцевые натяжные потолки и ничего лишнего – все это создавало особенную атмосферу. С одной стороны, она казалась довольно строгой. Но с другой – стоило провести здесь довольно длительное время, и строгость эта как по волшебству превращалась в уют.

Планировка тоже была современной – большая кухня, совмещенная с гостиной, большой совмещенный санузел, высоченные потолки. Все здесь было продумано до мелочей, и находится в такой квартире Сильвестру было очень удобно. Он не испытывал какого-либо дискомфорта – лишь приятные ощущения возникали в его сознании.

Возникали до этого момента. Сейчас же, когда Сильвестр зашел в квартиру, ему, как он и предполагал, все здесь показалось пустым. Серые стены теперь не создавали уюта, а лишь отталкивали. Панорамные окна создавали образы самоубийц у Сильвестра в голове. А глянцевые потолки казались отражением потустороннего мира.

Да, здесь, определенно, не хотелось находиться. Сильвестр чувствовал себя здесь чужим и не понимал, что он вообще здесь делает.

Дверь за ним закрылась, и усталость с новой силой накатила на него. Ему хотелось просто упасть в кровать даже не раздеваясь. Но Сильвестр переборол это желание. Он понимал, что ему нужно сначала сходить в душ. Возможно, вода смоет всю боль сегодняшнего дня, и тогда ему станет немного легче. Возможно, под струями воды он что-то переосмыслит…

Поэтому он начал беспорядочно скидывать с себя одежду. Он снимал ее и бросал прямо на кафельный пол, продолжая при этом двигаться в сторону ванной. О порядке речи сейчас не шло совсем. Какой может быть порядок, когда его мир разрывался на части?

Когда он зашел в ванную, загорелся свет. Датчик движения находился в углу на потолке. Такие же датчики стояли в прихожей и на кухне. Сильвестр сразу оценил их удобство. Не надо было по десять раз щелкать выключателем. Стоило зайти на кухню, как свет загорался сам собой. Так же там находился датчик освещенности, так что днем свет оставался выключенным, что так же было удобно.

Сильвестр включил воду в душе, но прежде чем зайти в душевую кабинку, оглянулся. В дверь было вмонтировано зеркало во весь рост. Сильвестр глядел на себя, пытаясь узнать в парне, стоявшем напротив, самого себя. В последние годы время начало бежать как-то быстро. Угнаться за ним было сложной задачей. Даже отражение в зеркале порой казалось чужим. Как, например, сейчас.

Из зеркала на него смотрел темноволосый парень среднего роста и средней комплекции. Казалось, он ничем не отличался от тысячи тысяч других молодых людей такого же возраста, и от этого ему становилось как-то грустно. Он всегда хотел, желал и мечтал о каком-то превосходстве над другими. Он хотел быть другим. Он не хотел быть таким же, как все. Но реальность, как всегда, все расставляла по своим местам. И, как всегда, она не спрашивала его мнения на этот счет.

Черты его лица тоже не отличались ничем примечательным. За исключением, пожалуй, глаз. Обычно они были серыми, но иногда ― очень редко ― они словно меняли цвет. Это было сложно заметить, но он уже ловил себя на этом. Как-то раз он увидел это в зеркале, и испугу его не было предела ― уж больно неожиданно это получилось. Тогда его отражение совершенно неожиданно обзавелось темными глазами. Сильвестр до сих пор прекрасно помнил, как подскочил и испуганно заморгал, а когда снова внимательно вгляделся в отражение ― его глаза снова были серыми. И как бы он в дальнейшем ни вглядывался в свое отражение, он больше так и не смог увидеть тех темных глаз. Он так и не смог найти объяснение увиденному. За исключением одного ― в последствии он пришел к выводу, что ему тогда все просто почудилось.

Прошло, наверное, минут пять, прежде чем Сильвестр оторвал взгляд от зеркала. Бывают такие моменты, когда отражение затягивает нас. Вот сейчас был один из таких случаев. У Сильвестра даже пронеслась в голове мысль, будто в зеркале виден не наш мир, а немного другой – потусторонний. Но рациональной составляющей своего разума он прекрасно понимал, что такие мысли – бред. Но ничто не мешало им время от времени возвращаться в его разум снова.

Он как будто снова вернулся в реальность. В уши сразу ворвался шум журчащей воды. Она звала его. Она словно говорила ему что-то. Словно что-то шептала. И он не мог сопротивляться этому зову. Он развернулся в сторону душевой кабинки и вошел внутрь. Льющаяся вода с радостью приняла его в свои объятия. Он подставил ей свое лицо, на котором появилась легкая улыбка. Вода стекала по его телу, смывая весь негатив, который он сегодня испытал. Ему становилось легче, гораздо легче. Он был бы рад вечно стоять так в душе, подставляя различные части тела под мягкий напор.

Стоя под струями воды, расслабившись от сковывающего напряжения, он снова вспомнил о Мэри. Только теперь это были приятные воспоминания. Он вспомнил их прошлое. Картинки сменяли друг друга. С каждой новой картинкой его все больше одолевала ностальгия. Она ворвалась в его разум так внезапно. Он был совершенно беспомощен перед ней. Он не мог сопротивляться.

Сильвестр закрыл глаза и сразу же очутился рядом с Мэри. Ох, как же она была прекрасна, особенно в ее любимом красном платье. Это была стройная девушка роста чуть ниже среднего. Она почти всегда ходила на каблуках, чтобы казаться выше. Сейчас туфли были под стать платью ― то есть красные. Сильвестр мысленно поднял взгляд с туфель на верхнюю ее часть. Сначала шел бюст, но в этой части нечего было рассказывать ― грудь у Мэри была небольшого размера, что ее всегда очень огорчало. Она даже подкладывала специальные вкладыши для зрительного увеличения груди, и иногда ей вполне удавалось добиться желаемого эффекта.

Но вот что касается лица, то Мэри могла дать огромную фору любой другой девушке. Это было даже не лицо ― это было личико. Только так его можно было назвать. Так и никак иначе. Черты ее личика были очень аккуратные, словно их делал самый лучший в мире ювелир. Ну а глаза, судя по всему, и были драгоценными камнями этого ювелирного изделия.

Сильвестр протянул руку (мысленно, естественно) и коснулся длинных черных волос. Он никогда, наверное, не сможет забыть эти волосы под его руками. Ему так нравилось гладить их… Они были такими шелковистыми, такими длинными и почти всегда распущенными. Эх… Он бы отдал многое, чтобы еще хотя бы раз прикоснуться ладонью к этим волосам.

С одной стороны, эти ностальгические воспоминания об их с Мэри прошлом были приятны. Но с другой – они напоминали о том, о чем он только что пытался забыть. В какой-то момент ему пришлось сказать нет собственному подсознанию. Ему пришлось сказать нет, когда очередная приятная картинка появилась в его голове. Сказать это слово было тяжело. Настолько тяжело, что все его мышцы в этот момент сковало напряжение.

Сильвестр открыл глаза и резко выключил воду. Постоял так еще минуту. Капли, оставшиеся на его теле, медленно стекали вниз по его коже. Он открыл дверцу в душевую кабинку и вышел из нее. Взял большое полотенце, висевшее сбоку на крючке, и медленно, не спеша вытерся. Когда же он вышел из ванной комнаты, холод словно впился в него клешнями. Это происходило с ним каждый раз после душа, и это был единственный неприятный момент в такой приятной процедуре.

Он поспешил в кровать, где его ждало теплое одеяло. Когда он лег, то укутался в него, словно был маленьким мальчиком. Странно. Раньше с ним такого не было. Лежа на кровати, укутавшись в одеяло, ему непроизвольно вспомнилось, как они с Мэри грели друг друга после душа. Они прижимались телами под одеялом, похожие на пингвинов на северном полюсе. Да только в те моменты по большей части дрожала от холода Мэри, а не он. Видимо, без нее его мир стал холоднее.

Глава 2

Жестокое убийство

Этот день вымотал его очень сильно. Вымотал настолько, что его разум отключился практически сразу, стоило лишь ему закрыть глаза.

Сначала ему ничего не снилось. Сначала была темнота. Всего лишь ничего не значащая темнота. И в этой темноте Сильвестр не чувствовал ровным счётом ничего. Все эти страсти и переживания остались где-то далеко-далеко, где-то на другой планете, в каком-то совершенно ином мире. Где они были в данный момент, было совершенно не важно. Главное было в том, что здесь их сейчас не было. И голова от этого стала такой лёгкой…

Но длилось это своеобразное блаженство не так уж долго, как хотелось бы. В какой-то момент в его разум начали врываться картинки. Какие-то совершенно непонятные, какие-то совершенно чужие картинки. Сильвестр далеко не сразу понял, что ему вообще показывает разум. А когда понял, то ужаснулся так, как никогда раньше.

Ему снилось, что он не был человеком. Ему вообще в этом сне показалось, что он не был самим собой. Он был животным. Злым, грозным хищником, который готов убить любого, кто встанет на его пути. Его клыки, что торчали из пасти, были настолько большими, что не каждый волк мог бы с ними потягаться.

И он бежал. Он преследовал свою жертву, след которой нашел уже давно. Но теперь ему не нужен был след. Ему больше не нужен был запах. Ведь жертва уже была настолько близко от своей смерти, что он буквально видел ее спину. Она убегала, пытаясь спасти свою драгоценную жизнь, ещё надеясь на спасение.

Но спасения не будет ― зачем все эти бесполезные попытки? Зачем? Ведь и так было ясно, что ей не спастись. Его жертва была обречена. И смерть ее не будет спокойной. Она будет страдать от невыносимой боли, будет корчиться в его сжатой словно тиски пасти. И будет понимать, что конец неизбежен.

Его жертве оставалось бежать ещё несколько секунд. Ему хотелось дать ей последнюю надежду. Дать мнимый шанс на выживание. Чтобы потом было ещё больней.

Последний прыжок. Жертва падает под его огромным весом, и в следующее мгновение его огромные клики вонзаются в ее горло.

Вокруг раздаются немые крики. Жертва пытается кричать, да только не суждено ей больше издавать звуки. Ее связки порваны в клочья, и жить ей осталось совсем немного. И она понимала это. Должна была понимать, потому что в какой-то момент она словно обрела новые силы. Она рванулась, пытаясь избежать неизбежного, но все было тщетно. Огромные зубы вновь сомкнулись на шее жертвы, на этот раз окончательно и бесповоротно забирая жизнь.

* * *

Сильвестр очнулся в ужасе. Вся постель была мокрой от пота, а сердце его билось как бешеное. Почему ему приснился такой кошмар? Ведь никогда до этого ничего такого ему не снилось. Вероятно, это все стресс. Да, точно, это был просто стресс. Но даже если и так, все равно было непонятно, почему ему приснилось именно это.

Спустя буквально несколько минут после сна, Сильвестр уже с трудом мог вспомнить какие-либо детали. Но главное пока что не забылось – он был там хищником. И, кажется, за кем-то гнался.

В этот момент в дверь позвонили. Это было так неожиданно, что Сильвестр аж подпрыгнул на кровати. Он так резко сел, что даже закружилась голова. А в дверь звонили так настойчиво… что поневоле возникала такая мысль, что что-то случилось. У Сильвестра защемило сердце.

Слегка пошатываясь, он дошел до двери. Ему не хотелось открывать, кто бы там ни находился. Просто у него было такое предчувствие, что если он вот сейчас откроет эту дверь, то многое в его жизни изменится. Он не мог сказать, откуда у него взялось такое чувство, но оно было, и уходить явно не собиралось.

Сильвестр посмотрел в глазок и почему-то не удивился. Перед дверью стоял его отец. Правда, если бы кто-то чужой посмотрел бы сейчас на этих двоих людей, то ни в коем случае он не смог бы предположить об их родстве. Дело было в том, что отец Сильвестра был высоким полноватым мужчиной с округлыми добрыми чертами лица. Сильвестр никогда не мог понять, как могут быть так непохожи отец и сын, а отец его на этот вопрос отвечал ему, что он просто пошел в мать.

Но сравнить Сильвестру было не с чем, ведь он никогда ее не видел. Все фотографии по какой-то одному отцу известной причине были то ли куда-то спрятаны, то ли просто-напросто уничтожены.

Нельзя было сказать, что Сильвестр был рад видеть своего отца, и дело было не только в его предчувствии, но и в кое-чем ещё. С тех пор, как умерла мать Сильвестра, а произошло это в самом детстве, когда ему было от силы года три, они с отцом никак не могли найти общий язык. Временами их отношения ухудшались до того, что Сильвестр просто убегал из дома, а иногда они снова сближались, но, как правило, ненадолго. Теперь же, когда Сильвестру перевалило за двадцать лет, и он стал жить самостоятельно, они с отцом стали видеться совсем уж редко. И нельзя было сказать, что Сильвестра это как-то огорчало.

Сильвестр в последний раз вздохнул, собрался с духом, и, наконец, открыл дверь. Он сразу обратил внимание, что Генри, а именно так звали его отца, имел весьма обеспокоенный вид. От одного этого у Сильвестра засосало под ложечкой. Он сразу начал перебирать в голове, что же настолько плохого могло случиться, что отец заявился на пороге его квартиры в шесть часов утра.

– Пап, что случилось? ― спросил Сильвестр, стоило ему увидеть обеспокоенное лицо своего отца. Это настроение так хорошо ему передалось, что он уже начал ощущать нервные подёргивания различных частей своего тела.

– Ты только не волнуйся, сынок, ― как можно более бережным тоном произнес Генри. ― Для начала ты должен успокоиться…

Сильвестра от такого обращения начало уже конкретно так подбрасывать.

– Случилось что-то плохое, да? ― в голосе Сильвестра послышались истерические нотки.

Но его отец не спешил открывать правду. Так всегда происходит, когда человек приносит не очень хорошие вести. Генри оттягивал момент неизбежности, понимая, впрочем, что сказать все равно придется.

– Сынок, мне сложно говорить тебе об этом, ― его взгляд помимо воли опустился вниз, ― но твоя подруга мертва…

Повисла долгая пауза. Генри стало легче от того, что он наконец-то сказал то, что должен был. А вот Сильвестр испытал такой шок, какого в своей жизни ещё не испытывал, кажется, ни разу. Он открывал и закрывал рот, пытаясь что-то сказать, но голос как будто покинул его, так что он теперь не мог произнести ни звука. Наверное, только минуты через две голос начал потихоньку возвращаться к нему.

– Нет… Нет… Нет… ― слова вырывались из горла отрывками, не желая складываться в предложения, а голова моталась из стороны в сторону, как у умалишенного.

Генри взял его за плечи и слегка встряхнул.

– Сильвестр! Ты должен успокоиться! Ты должен прийти в себя!

Лёгкая встряска и отцовские слова подействовали на Сильвестра отрезвляюще, так что вскоре он снова обрёл возможность нормально разговаривать.

– ЭТОГО ПРОСТО НЕ МОЖЕТ БЫТЬ!!! ― вдруг закричал Сильвестр. ― ЭТО КАКАЯ-ТО ОШИБКА!!! ЭТОГО ПРОСТО НЕ МОЖЕТ БЫТЬ!!!

Он пытался вырваться из рук отца, но от этого хватка Генри становилась только сильней. Генри понимал, что нельзя сейчас оставлять сына одного, иначе он мог наделать глупостей. Ведь он тоже был таким. Тоже однажды чуть не наделал глупостей.

Он обнял кричащего сына, и в его голове всплыли воспоминания событий, произошедших примерно семнадцать лет назад.

* * *

Алиса. Да, ее звали именно так. Они любили друг друга больше всего на свете, и он готов был сделать ради нее все, что угодно. Он готов был сдвинуть горы, если понадобится.

Она была чертовски красива, и он долгое время не мог свыкнуться с мыслью, что такая красивая женщина появилась в его жизни. С ее появлением все поменялось. Он стал более успешным, более уверенным в себе. С ее появлением он почувствовал, что способен на большее. Именно после того, как он встретил ее, он смог заработать свои первые хорошие деньги на продаже домов. Она подталкивала его в правильное русло, стимулировала его.

Мда, это было хорошее время, и вспоминать о нем было одно удовольствие. Но только тот случай до сих пор не давал ему покоя. Тот странный случай, омрачивший всю его оставшуюся жизнь. Тот случай, обрекший его воспитывать сына в одиночестве.

Это произошло, когда их сыну не было и года. Его жена недавно вышла из декретного отпуска и принялась за старую работу, которую оставила, когда забеременела. Она работала юристом, и эта работа ей очень нравилась. Во время декрета она очень скучала по ней. Ей очень не хватало этого ощущения, когда помогаешь кому-то. К ней приходили с совершенно разными вопросами, и она всегда старалась сделать все, что было в ее силах, чтобы помочь своим клиентам.

Прошло всего лишь несколько дней после того, как она снова взялась за работу. Генри даже помнил, что это была пятница. Он пораньше закончил все свои дела, сам забрал сына из детского сада и ждал свою жену. Но у Алисы неожиданно прибавилось работы, которую она никак не могла отложить на потом. Она позвонила ему домой и сообщила, что задержится. Обещала, что завтра они обязательно побудут вместе. Он в ответ обещал обязательно ее дождаться.

Но проходил час за часом, а его жена все не появлялась дома. Генри уже начал беспокоиться, и ему казалось, будто что-то случилось. Он не вытерпел и позвонил ей на работу, хотя она не любила, когда он отвлекал ее таким образом. Да только трубку никто не брал. Кажется, в офисе уже вообще никого не было. А раз так, то по логике его жена уже должна была ехать домой. Генри очень надеялся, что любимая Алиса, его милая жена, скоро будет дома.

Беспокойства у Генри только прибавилось. Сердце начинало пошаливать от волнения, а руки то и дело почему-то тряслись. Минуты тянулись и тянулись, а жены все не было дома. Прошел еще час, и Генри снова позвонил в офис. Но трубку снова никто не взял. Это уже было совсем не смешно. Трясущимися руками он положил трубку обратно. Маленький сын крепко спал в кроватке, даже не подозревая, что его отец сейчас испытывает страшное беспокойство за его мать.

Больше терпеть было просто невозможно. Заботливому отцу пришлось вытащить свое драгоценное дите из кроватки и начать аккуратно одевать. Маленький Сильвестр сладко спал, лишь один раз за всю процедуру издав звук.

Вскоре Генри с сыном на заднем сидении, сладко спавшем в автолюльке, уже мчался в сторону офиса своей жены. Офис этот как назло находился в другом конце города, и самый быстрый путь туда проходил по объездной дороге. Генри знал, что Алиса ездила к себе на работу именно здесь, и был уверен, что одной из встречных машин может оказаться именно ее. Поэтому он с надеждой всматривался в каждый встречный автомобиль, расстраиваясь каждый раз, когда машина была не той.

Он проехал уже половину пути, а машины своей жены так и не заметил. Она словно куда-то запропастилась. Но вот, когда он проезжал возле леса, то заметил впереди на обочине машину, в темноте странно похожую на нужную ему. И каково же было его удивление, когда она ею самой и оказалось. Он резко сбавил скорость, и остановился на обочине, проехав от машины своей жены лишь ненамного дальше.

В его груди гулко билось сердце, не желая успокаиваться. Руки снова начали дрожать. А когда он вышел из машины, то у него к тому же подогнулись ноги. Да, волнение в нем просто зашкаливало, и он не мог с ним справиться, как бы ни старался. Все его существо прямо-таки кричало о том, что что-то случилось. Хотя на счет этого далеко ходить было не нужно. Стоило лишь сложить вместе все известные факты и этот вывод напрашивался сам собой.

На то и дело подгибающихся ногах Генри прошел к машине. В которой, конечно же, никого не было. Но ни крови, ни следов борьбы он, по крайней мере, не заметил. Тут он испугался собственных мыслей. Почему ему в голову пришло, что тут должны быть следы крови? Нет, конечно же никакой крови здесь не может быть, ведь Алиса просто отошла… Для чего? Для чего она могла отойти от машины вглубь леса? Когда до дома ей оставалось ехать минут двадцать?

У Генри почему-то не возникало сомнений, что его жена пошла именно в лес. В этом была и логика, и предчувствие, тяжелым грузом давившее на сердце. Генри начал оглядываться вокруг и вскоре увидел примятую траву. Приглядевшись немного повнимательнее, он увидел, что это были следы. И следы эти вели в лес. Что ж, это только подтверждало его догадку.

Несколько секунд Генри собирался с духом. А потом ринулся в глубь, стараясь не потерять след из примятой травы. Но высокая трава закончилась очень быстро, можно сказать, практически сразу, и под ногами осталась лишь хвоя. Но Генри удалось рассмотреть, что в некоторых местах хвоя словно сдвинута туфлей. В следующую секунду он понял, что это следы. Ее следы. Она бежала. Бежала на каблуках. Эта мысль была пугающей, и как только она пронеслась в его голове, он ринулся дальше.

Сначала след шел прямо. Но затем он стал петлять среди деревьев. И вскоре оборвался. Генри остановился, оглядываясь вокруг. Он вглядывался в темноту, освещенную луной, но не видел своей жены нигде. Он сделал несколько шагов, все так же продолжая оглядываться, и тут в овраге увидел ее. Она лежала мертвая, глядя в небо глазами, в которых застыл ужас.

Он скатился на дно оврага, и закричал что было мочи. Он кричал и бил землю. Он не понимал, за что такое горе свалилось на его плечи. Он кричал так долго, что вскоре охрип. Да и не было у него больше сил, чтобы еще кричать. На него свалилось сильнейшее отчаянье, от которого сжималось сердце. Он лег в траву рядом со своей мертвой женой и смотрел в ее лицо. Лицо, которое уже не выражало ничего. Он был в таком отчаянье, что даже слезы не могли вырваться из его глаз. И это было хуже всего. Сейчас бы он, наверное, отдал все на свете, лишь пролить хоть немного слез. А они не шли. Не шли. Не шли.

Он вспомнил о спящем в автомобиле сыне, наверное, через полчаса. Черт. Он мог проснуться и закричать, прося внимания. И Генри, как бы ему ни было плохо, при этой мысли поднялся на ноги и с тяжелым сердцем поплелся обратно к машине. В голове у него была какая-то вата. Он ничего не понимал, и был словно в каком-то вакууме. Ему очень хотелось верить, что все произошедшее не более чем сон. Не более чем глупый страшный сон.

Но опасения оказались напрасными. Когда Генри дошел до машины, маленький сынишка все так же сладко спал в автолюльке, закрепленной на заднем сидении. Генри смотрел в это совсем еще юное лицо, и думал, как же ему теперь растить своего сына… Он даже не представлял, что теперь будет делать один. Без жены он оказался как без рук. А в душе образовалась огромная пропасть.

Когда смотреть в будущее стало уже невыносимо, он сел на водительское сидение. Что делать дальше? Из-за ваты в голове, думать было сложно. Мысли застревали в этой вате и не могли двигаться дальше. Голова напрочь отказывалась работать. Ему пришлось приложить все свои усилия, чтобы заставить шестеренки в голове двигаться хоть как-то.

Что делать? Сообщить полиции. Кроме этой, мыслей больше не появлялось, так что он сконцентрировался на этой задаче. Проще всего было позвонить по телефону. Но тогда еще не было телефонов мобильных, а стационарными на дороге рядом с лесом даже близко не пахло. Выход был только один ― ехать в полицию своим ходом. Что он, собственно, и сделал.

Здание полиции находилось недалеко. Ему пришлось проехать минуть пять, как он уже свернул к нужному месту, и вскоре он уже выходил из машины. Он уже второй раз за вечер оставлял сына одного. Но другого варианта он не видел ― ему по-любому нужно было идти внутрь и объяснять ситуацию. Хотя хотелось сейчас совсем другого ― напиться и забыться.

У него уже не было энергии, да и спешить уже было некуда. Уже ничего не вернешь, говорило ему подсознание. Уже ничего не вернешь… Именно с этой мыслью он вошел внутрь. Остановившись на пороге, он огляделся вокруг, чувствуя себя замедленной машиной ― голова до сих пор соображала плохо.

С правой стороны за стеклянной перегородкой сидел сержант. Он смотрел на вошедшего мужчину без малейшего интереса. Такие же мужчины и женщины заходили к нему постоянно. Кто жаловался на соседей, у кого украли кошелек. Ему приходилось выслушивать жалобы каждого, и за день в нем накапливалось столько ненависти к людям, что иногда его уже начинало от нее потряхивать.

Генри устало подошел к окошечку в стеклянной перегородке. Он посмотрел на сержанта тяжелым взглядом, но заговорил не сразу ― слова застряли где-то в горле. Сержант же смотрел на мужчину сначала раздраженно, и его руки снова начало потряхивать. У него даже появилось желание нагрубить этому мужчине. Но что-то его остановило. Взгляд. Тяжелый взгляд давил словно огромный валун. Так не смотрят, когда украли кошелек. Так не смотрят, когда достали соседи. Так смотрят, когда случилось что-то очень плохое.

Сержант сглотнул. Потом поднялся.

– Что-то случилось? ― его голос дрогнул.

Мужчина словно задумался на секунду.

– Моя жена мертва… Я покажу…

Он сказал эти слова и развернулся, чтобы уйти прочь. А сержант стоял, как громом пораженный, не зная, что ему делать. Он был сбит с толку этим спокойствием, этим взглядом. Раньше он уже имел дело с убийствами, но все происходило как-то иначе. Все было по-другому. А сейчас… Сейчас сержант почувствовал, что случилось что-то совсем уж плохое.

Мужчина вышел. Хлопнула дверь. К сержанту вернулся разум. По рации он вызвал отряд, и вскоре в здании зашевелился народ. Задрожала лестница, и через секунду в холл вывалились три здоровых мужика в форме.

– Что случилось? ― спросил один из них у молодого сержанта.

– Убийство. Мужчина сказал, что покажет.

Сержант плюхнулся в кресло с таким видом, будто все силы разом покинули его. Командиру отряда это показалось странным. Но он промолчал и двинул на выход. Пол прогибался от тяжелых ботинок. Снова хлопнула дверь.

Уазик подъехал как раз вовремя. Словно почувствовал, что сегодня медлить не стоит. Он остановился возле троих мужчин лишь на секунду. Отряд погрузился, и уазик двинулся дальше, вслед за машиной, поехавшей впереди.

Они ехали недолго. Минут через пять автомобиль впереди остановился возле леса. Рядом не было абсолютно ничего. Трасса была абсолютно пустая, обочина, кстати, тоже. Мужчины выскочили из уазика и двинули к остановившемуся автомобилю. Старший заглянул сквозь стекло и увидел человека, который чего-то не понимает. Он проследил направление взгляда, но в том месте ничего не было. Лишь обочина. Пустая, мать его, обочина.

Старший повернулся обратно. Костяшки его пальцев постучали по стеклу. Мужчина посмотрел на него так, будто не понимал, кто перед ним. Но стекло все-таки опустил.

– Не понимаю… ― лепетал он себе под нос. ― Не понимаю…

Старшего вся эта ситуация начинала немного напрягать.

– Что-то не так? ― спросил он густым басом.

Мужчина снова словно впервые увидел его.

– Машина моей жены. Она стояла здесь… Не понимаю… Не понимаю…

Мужчина схватился за голову и начал раскачиваться взад-вперед.

– Надо вызвать бригаду скорой помощи, ― сказал старший своим коллегам, отойдя от автомобиля мужчины. ― У мужика, похоже, фляга потекла.

– Что с ним?

– Да говорит, что машина его жены находилась здесь.

– Похоже, тело нам не покажут…

– Ладно, найдем сами. Двинули.

Приказ был отдан, и все трое один за другим направились в лес. Они нашли следы. Они нашли кровь. Они даже нашли тот самый овраг, в котором лежало тело. Но они не нашли само тело. Видимо, их кто-то опередил…

Это была очень плачевная история, которая скрывала в себе какие-то тайны, думать о которых Генри не любил. Вместо этого он воспитывал своего сына. Да, может он воспитывал его не совсем правильно, но как уж мог. И теперь, обнимая своего сына, он вспоминал эту историю с ужасом того, что все повторяется.

* * *

Воспоминания пронеслись в голове Генри буквально за несколько секунд, хотя ему показалось, что прошла целая вечность. Он все так же по-отцовски обнимал своего сына, который вроде бы начинал успокаиваться. Генри понял это по дыханию, ставшему гораздо медленней, чем тогда, когда он сообщил Сильвестру о случившемся.

В какой-то момент Сильвестр мягко отодвинулся от отца. В душе у него скребли кошки, там было погано, как никогда, и все это очень ясно отражалось в его глазах. Взглянув в них, Генри сразу понял, что сейчас чувствует сын. Ему было несложно понять Сильвестра, ведь когда-то он и сам пережил нечто подобное.

– Как это произошло? ― спросил Сильвестр спокойным голосом. Нетрудно было догадаться, что этот спокойный голос был до безобразия обманчив.

Генри сделал глубокий вдох, собираясь с духом. Рассказать или нет? Может, все же лучше подождать? Ведь сама смерть его подруги являлась для него очень тяжелым ударом, а тут еще и это…

– Я не знаю, сынок, ― сказал, наконец, Генри, и, конечно же, соврал. Ну не смог он сказать. Не повернулся язык. Хотя знакомые из полиции ему уже сообщили достаточно подробностей о смерти этой девушки, чтобы он сам успел содрогнуться не один раз.

– Ну ты хотя бы знаешь, где это произошло? ― лицо Сильвестра исказилось от боли.

Генри вздохнул снова.

– Да, сынок, где это произошло, я знаю. Только я не уверен, что тебе стоит смотреть на это.

Даже еще не договорив, Генри уже видел, какой будет ответ его сына.

– Нет! Я должен увидеть ее! Я должен! ― твердость, с какой были сказаны эти слова до глубины души поразила Генри. Он и не подозревал, что в его сыне было ее так много.

Генри хотел сказать что-то еще, хотел как-то переубедить Сильвестра, но вздохнул третий раз и лишь согласно кивнул головой.

– Я подожду тебя в машине, ― упавшим голосом бросил он, прежде чем выйти из квартиры.

Сильвестр оделся быстро. Не успел Генри сесть в машину (это был черный Ленд Крузер) и завести мотор, как его сын уже выходил из подъезда. Посмотрев на него в этот момент, Генри увидел в нем решительность, какой не наблюдал раньше. Это была резкая перемена, и пока что она Генри не радовала. Такие перемены происходят, когда человека ломает судьба. Пока что его сын держался, но что будет дальше? Выдержит ли он последующие испытания, которые ему предоставит судьба?

Сильвестр подошел к машине отца, но почему-то не стал садиться на пассажирское сидение. Генри опустил окно. Он видел, что его сын что-то хочет сказать ему.

– Мы поедем на твоей? ― в его голосе была слышна резкость, и от этого было понятно, что сейчас в его душе происходит борьба.

Генри уже обдумывал этот вопрос, так что не стал тянуть с ответом.

– Мне кажется, сынок, что в твоем состоянии не стоит садиться за руль.

На лице Сильвестра отразилась настойчивость.

– И все же я хотел бы поехать сам.

– Сильвестр… Я не думаю, что это хорошая идея… ― Генри очень надеялся, что его сын все-таки передумает и сядет к нему в машину. Он действительно боялся пускать Сильвестра за руль. Да, сейчас он держится молодцом, но что произойдет, когда он увидит мертвое тело своей подруги? Как он тогда поведет машину?

Сильвестр замялся еще на несколько секунд, а потом все-таки сдался и, открыв дверь внедорожника, сел рядом с отцом. Генри подождал, пока Сильвестр пристегнется, и неспешно тронул внедорожник в сторону места происшествия.

Пока они ехали, разговор не клеился. Генри не знал, о чем разговаривать со своим сыном. Что ему сказать? Что ему очень жаль? Но это глупо и банально, да и вряд ли это чем-то поможет ему. Генри улучил момент и мельком глянул на своего сына. Сильвестр был напряжен, и пребывал где-то далеко отсюда, в каких-то лишь ему доступных местах.

Генри никогда, кажется, не видел сына в таком состоянии, и это отчасти его пугало. Сколько он помнил своего сына ― тот был веселым парнем, которого никогда не брала грусть. Или он только делал вид, что ему все нипочем? Что ж, вполне возможно… Ведь не все же готовы пускать кого-то в свой внутренний мир. Видимо, Сильвестр был как раз из таких. Но как бы там ни было, раньше он вообще не показывал, что ему бывало плохо, а сейчас это было видно невооруженным глазом.

– Как ты, сынок? ― вдруг после очередного поворота спросил Генри.

Ему даже показалось, что Сильвестр его не услышал. Но это было обманчивое ощущение, потому что его сын просто не сразу ответил. Может, ему просто не хотелось разговаривать. Кто знает…

– Все нормально, пап… ― от такого ответа Генри содрогнулся. Не от самих слов, а от голоса. Он был какой-то мертвый и совершенно чужой. Этот голос был не того веселого мальчишки, которого знал Генри. Этот голос принадлежал человеку, пережившему нечто такое, от чего ломается душа. И хоть Генри было страшно, что с его сыном происходит такое, он его прекрасно понимал, потому что сам переживал подобное много лет назад.

Больше, пока они ехали, Генри ничего у Сильвестра спрашивать не стал. Не хотел его больше тревожить. Они ехали в молчании по утреннему городу, в котором уже вовсю кипела жизнь. Наблюдая за тем, как вокруг снуют люди, Генри поневоле задавался вопросом, как же они могут жить дальше после таких вот событий? А получается, могут, ведь для них не случилось ровным счетом ничего примечательного. Для них не изменилось вообще ничего. Они все так же шли на работу или в школу. Они были погружены в свои обычные заботы. И только для них двоих сейчас мир был серым и угрюмым.

Сильвестр был так сильно погружен в свои мысли, что даже не спросил, где произошло убийство, и куда они, собственно, едут. И лишь когда они, наконец, остановились, он произнес не своим, пугающе спокойным голосом:

– Так это произошло здесь…

Они находились возле большого парка на окраине города, и, если бы не ситуация, можно было бы сказать, что здесь весьма красиво. Парк ограждал высокий фигурный металлический забор, что только придавало особого шарма этому месту. На входе висели соответствующие забору ворота, а возле них стоял полицейский.

– Пап, а разве нас туда пустят? ― с сомнением в голосе высказал Сильвестр пришедшую ему в голову мысль. Он отошел от первого шока, и теперь на него нахлынуло какое-то отстраненное спокойствие, и это было странно. Ведь только вчера он с таким горем, с такой печалью переживал их с Мэри расставание, а сегодня, через полчаса после того, как он узнал, что она мертва, в душе у него было пусто. Он сам не понимал, что с ним происходит, и не мог дать внятного объяснения этому явлению, но в глубине души его это пугало до усрачки.

– Мм… ― протянул его отец, вглядываясь в лицо полицейского, стоявшего на входе в парк. ― Должны вроде… ― тут он сделал паузу. ― По крайней мере я на это надеюсь.

– Но ты же говорил, что у тебя был какой-то хороший знакомый в полиции, ― Сильвестр тоже повнимательнее вгляделся в лицо полицейского.

– Было дело, ― сказал Генри, но по интонации было понятно, что Генри видит какую-то сложность.

– Ну дак позвони ему, ― слегка раздраженно высказался Сильвестр.

Генри на какое-то время замешкался. Когда Сильвестр увидел это, то не мог не спросить:

– Что такое? ― на этот раз раздражение в его голосе было слышно еще лучше.

– Дело в том, что я потерял его номер, ― по его лицу было видно, что ему немного стыдно.

Лицо Сильвестра исказила гримаса.

– И почему я не удивлен!? ― с этими словами он вышел из внедорожника, громко хлопнув дверью.

Когда Генри вышел вслед за сыном, тот уже уверенным шагом направился в сторону полицейского. Генри быстро догнал его (благо, с его ростом это было несложно), и поравнявшись с Сильвестром, тихо спросил:

– Что ты задумал?

Ответ не заставил себя ждать:

– Буду импровизировать.

Больше они не успели обмолвиться ни словом, потому что как раз в этот момент они подошли к полицейскому. Он мягко преградил дорогу Сильвестру, попытавшемуся пройти так, словно никакой охраны здесь и вовсе не было. Генри остановился рядом с сыном.

– Сегодня туда вход закрыт, ― пробасил полицейский без злобы, но давая понять, что пройти здесь не удастся.

– Но нам надо пройти, ― Сильвестр сделал непонимающее лицо.

– Боюсь, это невозможно, ― полицейский был неумолим.

Сильвестр скрипнул зубами.

– Это вопрос жизни и смерти.

Он понял смысл сказанного лишь спустя пару секунд, когда было уже поздно. Полицейский поменялся в лице, слегка повернулся всем телом в сторону Сильвестра и грозно на него посмотрел.

– Ты бы не шутил так, парень.

Сильвестр хотел еще что-то сказать, но тут вмешался его отец. Он слегка выступил вперед, одновременно с этим останавливая рукой сына, и сказал:

– Вы нас извините, но нам действительно нужно туда пройти… ― попытался объяснить их ситуацию Генри, но полицейский, в данный момент выполнявший функцию охранника, резко перебил его:

– Вход закрыт. Разворачивайтесь и убирайтесь подальше.

Было совершенно ясно, что парень с мужчиной уже здорово надоели полицейскому, потому что у него на лбу появились капельки пота, а его ноздри начали технично раздуваться. Но им нужно было попасть в этот парк, так что у них не было другого выбора, кроме как и дальше пытаться объяснить этому упрямцу на входе, что они имеют право пройти. Он ведь даже дослушать не желал…

– Вы не понимаете, ― снова начал Генри, но полицейский не дал больше ему вставить и слова. Гневу, появившемуся на его лице, не было предела, и он, вместо того, чтобы спокойно пустить их внутрь, дико взревел, словно был гиппопотамом:

– Так вы журналисты!? ― он начал махать руками, гоня их прочь. ― А ну пошли вон.

Оба, и Сильвестр, и Генри, шарахнулись от него, как от безумного, но остановились, отступив лишь шаг-два назад. Они застыли в недоумении и непонимании, как обойти неожиданное препятствие. И тут вдруг совершенно неожиданно Генри издал облегченный вздох:

– Ох, ну слава тебе, Господи…

Теперь уже полицейский застыл в недоумении. Лоб его наморщился, и он уже собирался спросить, что Генри имеет ввиду, как за его спиной раздался голос, знакомый Генри уже давно.

– Джон, пропусти их!

Команда прозвучала до того резко, что Джон даже подпрыгнул от неожиданности. Затем, спустя секунду, команда дошла до внутренних слоев его мозга, и он вытянулся в струнку словно на пружинах, отдавая честь и резко поворачиваясь при этом боком ко входу, из которого уже появлялся какой-то мужчина.

Появившийся мужчина был не в форме, но сомневаться в том, что он тоже полицейский, не приходилось. Вместо формы на нем были надеты обычные джинсы и рубашка с коротким рукавом. Ростом он был небольшого, что, судя по всему, не мешало ему держать в узде своих подчинённых. Фигуру он имел подтянутую, и только по лицу, в чертах которого проглядывала лёгкая восточность, можно было понять, что он уже давно не молодой парень. Со спины же этот мужчина выглядел лет на двадцать моложе.

Когда он появился в воротах, Генри двинулся ему навстречу, и настырный охранник на этот раз не посмел его остановить. Мужчины пожали друг другу руки, причем происходило это как после долгой разлуки – с большим уважением. Каждый при этом смотрел в глаза другому.

– Ну здравствуй, Генри, ― после некоторого молчания сказал мужчина с восточными чертами лица. ― Сколько лет прошло…

– Семнадцать, Тони, семнадцать, ― ответил ему Генри и тут они резко обнялись. ― Я рад тебя видеть, мой старый друг.

Последнюю фразу Сильвестр различил с трудом ― настолько тихо она была сказана, но, услышав ее, он сразу многое понял. Теперь понятно было, почему отец не мог позвонить своему знакомому ― они ведь не виделись много лет.

Неловкий момент длился несколько секунд. Старые друзья хлопали друг друга по спине, а на лицах обоих появилось выражение ностальгии. Но вот их дружеские объятия закончились, и тут Сильвестр решился вставить свое слово:

– Так вы нас проводите?

Он не знал, насколько нагло прозвучал этот вопрос. Надеялся, что не нагло. Хотя сейчас ему было плевать.

Тони изучающе посмотрел на него. Сильвестр сразу почувствовал проницательность этого взгляда. Ему вдруг стало понятно, почему этот человек был начальником в полиции – все было в его проницательности. Он лучше многих чувствовал настроение и мотивы окружающих его людей, и это давало ему огромное преимущество. Вот и сейчас этот человек смотрел на стоящего перед ним юношу взглядом, пронизывающим до костей. Сильвестра словно просканировали рентгеном – именно такое было у него ощущение.

– Провожу, – коротко ответил старый друг отца, повернулся и, больше ничего не сказав, двинулся по тропинке.

Они прошли уже около минуты, прежде чем Генри нарушил воцарившую между ними тишину:

– Что же здесь все-таки произошло, Тони?

Сильвестр, даже шагая позади двух мужчин, понял, что Тони только что нахмурился. Но как бы там ни было, в следующее мгновение Тони произнес:

– Ну как сказать… Все как-то непонятно… Вроде бы похоже на нападение животного…

Все в этой фразе кричало о том, что хозяин этих слов вообще ни разу не верит в их подлинность. И Сильвестр, и Генри оба заметили это. И оба сильно нахмурились.

Нападение животного? Для Сильвестра это была первая более точная информация о смерти его девушки. Если сейчас ему говорят такое, то что же будет дальше? Он внутренне содрогнулся… Ноги как-то сразу налились свинцом, а в голове вдруг все закричало протестом. Все внутри него было против того, чтобы идти дальше. Он не хотел видеть тело. Или то, что от него осталось. Ведь нападение животного было просто обязано покалечить тело. Было просто обязано.

– Но ты в этом не уверен? – высказал догадку Генри.

– Никто не уверен…

– И что тебя смущает? – не унимался отец Сильвестра.

Вместо ответа в воздухе повисла долгая пауза.

– Тони, – отец Сильвестра задержал своего друга за руку. Тот остановился и посмотрел на Генри взглядом, в котором читалась боль. – Скажи мне…

Они смотрели друг на друга несколько секунд, прежде чем Тони раскрыл рот.

– Мне кажется, здесь пахнет прошлым – сказал Тони и двинулся дальше. А Генри стоял, как громом пораженный, и не двигался с места. Лишь когда его друг, пройдя несколько метров и поняв, что за ним больше никто не идёт, остановился и окрикнул его, Генри двинулся дальше.

Сильвестр этих странных слов как будто и вовсе не заметил. Он до того сильно погрузился в свои мысли, что ему было абсолютно все равно, что творится вокруг. Он просто плелся за двумя мужчинами, в то время как его мозг вот-вот грозился отключиться от перегрузки.

– Так ты считаешь… – начал Генри, но так и не закончил фразу, будучи прерван своим старым другом:

– Давай не будем сейчас об этом. У нас ещё будет время обсудить произошедшее, а сейчас ещё не время. Вам лучше не разговаривать перед тем, как будете смотреть на это.

Тогда они не поняли, что он имел ввиду, но послушали совета, и спустя буквально пару минут суть вопроса стала прозрачна как никогда. Они увидели труп, который лежал среди деревьев. И хотя он был прикрыт какой-то специальной тканью, заметить отсутствие головы было нетрудно. Рвотные позывы в мгновение ока взяли верх над Сильвестром, и его сильно вывернуло прямо там, где он стоял. Генри вместе с Тони еле успели отпрыгнуть в сторону, чтобы их не забрызгало.

Глава 3

Скорбь, участок и допрос

Сильвестр стоял на коленях, а прямо перед его глазами лежало тело его девушки. Мэри. Это была его милая Мэри. Ему было очень тяжело смотреть на ее тело, но почему-то он не мог оторвать от него взгляд.

Голова лежала в метре от остального тела. Сильвестр время от времени бросал взгляд на мертвое лицо, и каждый раз, когда он делал это, его сильно передергивало. Ее глаза были открыты, словно она все еще видела что-то, словно она все еще смотрела в этот мир. Но это было обманчивое впечатление. Обманчивое, но мысль эта никак не покидала голову Сильвестра.

Он раз за разом возвращался к этой мысли. А может быть она все еще жива? Может она жива? Ведь да? Но он каждый раз после этого снова бросал взгляд на истерзанный труп, и раз за разом холодной частью своего сознания понимал, что этого просто не может быть. Она была мертва и ничего с этим поделать было попросту невозможно.

Все силы, которые имелись в его теле, покинули хозяина, и теперь он был неспособен ни на что. Он даже не знал, сможет ли подняться самостоятельно. Но стоило ему подумать об этом, как чья-то рука опустилась на его плечо.

– Как ты? – всего два слова, а сколько в них слышалось сочувствия… Его отец умел поддержать.

Сильвестр хотел что-то сказать, но слова застряли у него в горле. Вместо них у него из глаз вдруг полились слезы, сопровождаемые громкими всхлипываниями и содроганиями тела. Стыд. Одолевал ли его стыд? Нет, ему было все равно. Теперь ему было все равно на весь окружающий его мир. Ему было все равно, что о нем теперь подумают люди. Ему было все равно, как он будет жить дальше. Да ему и не хотелось теперь жить дальше. Ему хотелось лечь рядышком со своей любимой Мэри и тихо умереть под рев, доносившийся из его горла.

Он вдруг повалился на бок, и руки отца не успели его удержать. И пока Генри наклонялся, чтобы поднять сына, тот бил кулаками по земле, рыдая уже навзрыд. Отец не мог позволить сыну страдать в одиночестве. Он не мог ему позволить вот так валяться на земле. Он обхватил Сильвестра своими могучими ручищами и поднял его буквально одним махом.

Только удержать Сильвестра оказалось довольно сложно. Он куда-то рвался, махал руками… Это было неадекватное состояние, и Генри понимал, что если так продлится и дальше, то его сына просто-напросто заберут в психушку. Ему не хотелось этого, потому что, как ему казалось, это только усложнило бы ситуацию. А усложнять ее итак уже было некуда…

Сильными руками Генри повернул сына к себе, а в следующее мгновение хорошенько его встряхнул. Кажется, это подействовало. Во взгляде Сильвестра появились отголоски здравомыслия. Он хлопал глазами и озирался вокруг, словно не понимая, что он здесь делает. А потом вдруг прижался к отцовской груди и зарыдал уже тихо-тихо, сдавливая крик в себе.

– За что… – шептал он сдавленным голосом. – За что…

Отец, услышав этот шепот, похлопал сына по спине.

– Все будет нормально… Все будет хорошо…

Сильвестр уже в какой-то мере пришел в себя, и, услышав эти слова, отодвинулся от отца. Он поднял голову, и на Генри посмотрели совершенно печальные глаза.

– Все будет нормально? – истерическим голосом задал Сильвестр вопрос. – Все будет хорошо?

В этом взгляде странным образом сочетались гнев и отчаянье. Смесь эта была очень неприятной, но Сильвестр ничего не мог с ней сделать. Он хотел бы сейчас быть совершенно спокойным, но просто не мог. Он не управлял сейчас своим телом, как не управлял своей головой. Он боялся мыслей, которые могли залезть в его голову в этот момент. Боялся, потому что понимал – эти мысли не будут принадлежать ему. Он не мог сказать, чьи были бы эти мысли, но понимал, что они были бы чужими.

– Я…

Генри хотел что-то сказать в свое оправдание, хотел объяснить сыну, что он имел ввиду совсем не то. Но Сильвестр не дал ему договорить фразу. Руки его вдруг взлетели в воздух в каком-то психическом жесте, а лицо исказила неприятная гримаса.

– Да пошло оно все… – тихим, уставшим от жизни голосом сказал он, после чего развернулся и пошагал куда-то прочь.

Он хотел уйти. Уйти, куда глаза глядят. А, может быть, туда, куда приведут его ноги. Ему было понятно одно – он не знал, куда он собирался идти. Да, собственно говоря, это было и не важно. Для него гораздо важнее было другое – остаться наедине с самим собой, подумать о произошедшем, а потом, может, сброситься с крыши.

Но ему не дали никуда уйти. Окрикнули, причем в довольно грубой манере. Никаких тебе добрых обращений или попыток успокоить.

– Эй, ты…

Первой мыслью Сильвестра, когда он услышал этот окрик, было игнорирование. Мало ли кто там что ему кричит. Пусть все идут лесом. Но потом совершенно неожиданно для себя самого, вопреки своим мыслям, которые могли не в полной мере принадлежать ему, он остановился и обернулся.

К нему бежал какой-то мужчина. Он имел совершенно обычную внешность человека, который пашет годами на одном и том же месте, выполняя одну и ту же работу день за днем, неделя за неделей, месяц за месяцем. Впереди у него выпирало пузо, как следствие огромного количества пива, выпитого по вечерам и выходным.

– Стоять… – выпалил пузатый полицейский, догнав, наконец, Сильвестра. Он тяжело дышал, опершись руками о колени, но вид делал очень грозный. Словно Сильвестру не было на это наплевать…

– Что вы хотели? – пугающе спокойным голосом задал Сильвестр вопрос этому куску дерьма, как он обозвал про себя пузатого.

Полицейский еще, наверное, минуту пытался отдышаться. Сильвестру же не оставалось ничего другого, кроме как ждать. Казалось бы, прошла всего лишь минута, но за эту минуту он возненавидел пузатого полицейского настолько сильно, будто тот был его главным врагом во вселенной.

– Вы должны… проехать в участок… – наконец-то выдал капитан, соизволив разогнуться. Тем не менее, его грудь все еще ходила ходуном. – К вам есть… некоторые вопросы…

Сильвестра новость почему-то вообще не тронула. Ему было плевать, куда идти. Ему было плевать, что делать. К нему есть вопросы? Что ж, он на них ответит. И даже ненависть к пузатому как-то сразу поутихла. Прошла еще пара секунд, и Сильвестр уже напрочь забыл про эту мимолетную ненависть к человеку, которого он видел в первый раз в жизни. Правда, он не знал, что ответить. И пока он колебался, рядом появился его отец.

– Какие-то проблемы? – обратился он к полицейскому тоном, которого Сильвестр от него не слышал еще ни разу.

Тот даже опешил. Одно дело было разговаривать с каким-то сопляком, которому только-только исполнилось двадцать лет, и совсем другое – объяснять свое поведение взрослому мужчине, который на голову тебя выше. Впрочем, он даже здесь не растерялся. Сглотнув комок в горле, он приподнял подбородок и с гордой стойкой выпалил следующую фразу:

– Я имею полное право задержать вас обоих для дачи показаний, – после этих слов последовала значительная пауза, которая, судя по всему, должна была добавить весомости его словам. И лишь потешив свое эго, пузатый продолжил: – И я намерен это сделать.

Кажется, в своих мыслях он резко увеличил свою значимость. Но со стороны на него смотреть было просто смешно. Правда, ни Сильвестр, ни Генри смеяться даже не думали. Последний же вообще довольно сильно разозлился. Он еле сдерживался от того, чтобы не схватить надоедливого придурка и не устроить ему хорошую трепку.

– Мне кажется, вы что-то перепутали, – Генри пытался говорить как можно вежливее, но чувствовал, что может сорваться в любую секунду.

Между ними грозила разразиться нешуточная перепалка, но тут вмешался Сильвестр. Он аккуратно остановил своего отца ладонью, и сказал совершенно спокойно:

– Я дам показания.

И все, споры как-то сразу сдулись, потому что спорить было больше не о чем. Пузатый с видом победителя развернулся на каблуках и с высоко поднятой головой пошагал к служебной машине. По пути он бросил через плечо:

– Жду вас в участке.

Кажется, он пробурчал что-то еще, но ни Сильвестр, ни его отец даже не пытались прислушиваться к пузатому полицейскому, у которого в голове, похоже, вместо мозгов был маргарин. Как бы там ни было, про него отец с сыном почти сразу забыли. Просто не до него сейчас им было. У обоих в головах до сих пор стояла очень яркая картина – обезглавленный и истерзанный труп девушки Сильвестра. Эта картина отпечатывалась в мозгу так, словно ее там набили в виде татуировки. Эта картина могла остаться там еще на очень долгое время. Может быть, даже на всю жизнь. И если Генри еще как-то мог с этим справиться в силу своего возраста, то Сильвестр вообще не представлял, как он будет с этим жить.

Из ступора Сильвестра вывела рука его отца, легшая ему на плечо.

– Ты уверен, что хочешь давать показания? – с сомнением в голосе спросил у него Генри. – Просто если ты не хочешь этого делать, то я мог бы все устроить…

Сильвестр благодарно улыбнулся отцу уголком рта в знак благодарности, но оба понимали, что улыбка эта была чисто формальной.

– Так будет проще, – сказал Сильвестр. – Да и скрывать мне вроде как нечего…

Генри кивнул сыну, и оба усталой понурой походкой двинули к черному внедорожнику, дожидавшемуся их на выходе из парка.

На улицах все жило, кипело и дышало полной грудью. Ленд Крузер катил по этим улицам, а из окна с пассажирской стороны на все это с абсолютным непониманием смотрел Сильвестр. Для всего города ничего не случилось. Город продолжал жить дальше. Он прожевал и выплюнул человека, и никто этого даже не заметил. Все дальше шли по своим делам, как и раньше. И Сильвестру вдруг пришла в голову неприятная мысль. А если город прожует и выплюнет его? Никто ведь не заметит этого. Город будет жить точно так же как и сейчас, когда прожевал и выплюнул его девушку. Его драгоценную Мэри.

Пока они ехали, Сильвестр очень сильно погрузился в себя. Погрузился до того сильно, что у него пропало какое-либо желание двигаться, когда они подъехали к участку. Куда-то идти? Нет уж, увольте. Лучше я посижу здесь лет так сто, думал он. Но идти вроде как было надо. Как-никак он сам согласился на допрос, хотя был выбор. Пришлось пересиливать себя и свое нежелание двигаться. Это было очень сложно. До того сложно, что ему казалось, будто он пытается сдвинуть с места гору.

Помог ему, как и прежде, отец. Сильвестр не понимал теперь, как бы он справился со всем этим самостоятельно. Он бы, наверное, просто сошел с ума. Но пока что, благодаря отцу, его сознание еще было вместе с ним. И, если честно, он не знал, радоваться ли этому факту…

Они вышли из машины и зашли в участок полиции. Когда они оказались внутри, на Генри вдруг накатило дежавю. Когда-то он уже приезжал в этот участок. С тех пор утекло много воды, но обстановка осталась прежней. Было такое ощущение, что у полиции нет денег, чтобы сделать ремонт, или что-то поменять. Из-за этого Генри резко стало плохо.

Он остановился, пытаясь справиться с накатившей лавиной весьма неприятных воспоминаний. Это не могло остаться незамеченным. Сильвестр, хоть и находился сейчас в прострации, сразу понял, что с отцом что-то не так.

– Пап, ты в порядке? – обеспокоенно спросил он, положив руку ему на плечо и пытаясь заглянуть ему в глаза.

Но отец словно не слышал его. Он мотал головой то направо, то налево, как будто видя перед собой какую-то другую, доступную только его взгляду, картинку. Смотреть на его состояние со стороны было невыносимо. Сын уже вовсю тряс отца за плечо, пытаясь вернуть его в чувство, но получалось не очень.

Прошла пара минут, прежде чем к Генри начал возвращаться разум. Сильвестр понял это по взгляду. Генри на несколько секунд застыл, словно соображая, что вообще вокруг происходит. В какой-то момент шестеренки в его голове, видимо, встали, наконец, на место. Он посмотрел на сына и попытался сделать так, будто ничего только что не произошло. Сейчас было не время и не место рассказывать ту историю. Историю, разрушившую его жизнь. Гораздо важнее сейчас было поддержать сына. Чем он и планировал сейчас заняться.

– Ты в порядке, пап? – повторил Сильвестр уже в который раз.

Генри попытался улыбнуться. Получилось откровенно плохо, но как уж вышло. Он честно старался.

– Я в норме, – сказал он. – Просто произошедшее сильно меня потрясло. Даже не представляю, что сейчас чувствуешь ты.

Сказал и снова обнял сына. Буквально на несколько секунд. Оба понимали, что количество объятий за этот день превысило для них все допустимые нормы.

Когда оба пришли в себя, то вдвоем, абсолютно не сговариваясь, направились к стеклянной перегородке, которая все так же находилась с правой стороны от входа, как и много лет назад. За перегородкой сидел молодой полицейский, без всякого интереса наблюдавший за парнем с мужчиной. Зрение у Генри к этому возрасту, а было ему сейчас уже пятьдесят лет, было не самым лучшим, и он не сразу разглядел звание. Но вот когда они подошли поближе, то на него снова накатило – за перегородкой сидел сержант.

Генри крепко выругался про себя, стараясь внешне вида не подавать. Но краем сознания все-таки заметил, что мимика на его лице живет какой-то своей жизнью, совершенно не слушаясь своего хозяина. Но, как бы там ни было, молодому сержанту, который был чуть ли не полной копией такого же сержанта много лет назад, было все равно, кто как на него смотрит и кто что от него хочет. Сержант мечтал и сейчас, и вообще всегда только об одном – он думал об окончании его смены и о том, как придет домой и завалится на диван с бутылкой пива в одной руке и пультом от телевизора в другой. Так что, когда к нему подошли парень с мужчиной, он с огромным трудом сконцентрировал на них свое внимание.

Возможно, кто-то другой первым задал бы вопрос посетителям. Но только не этот сержант, сидевший на входе. Вместо этого он лишь пялился в упор на ненавистные ему лица каких-то граждан, даже не пытаясь скрыть своего настроения на своем лице.

– Нас вызвали для дачи показаний, – нехотя обратился Генри к молодому сержанту. – Куда нам пройти?

На лице сержанта не дрогнул ни единый мускул. Он вообще никак не отреагировал на слова мужчины. Лишь губы его словно сами по себе очень сухо произнесли уже приевшуюся фразу:

– Третий кабинет.

Даже Сильвестр почувствовал напряжение в отце. Молодой сержант явно ему не нравился. Сильвестру даже показалось, что его отец сейчас взорвется от напряжения, своей огромной рукой схватит сержанта за горло и придушит прямо сквозь небольшое окошко. Но нет, он ошибся. Наверное, все-таки к счастью. Не хватало им еще таких неожиданных неприятностей, как преследование полиции…

– Как нам пройти к нему? – проглотив взрывоопасное вещество под названием нервы спросил Генри.

Сильвестр мог бы поклясться, что слышал, как хрустнули от напряжения отцовские пальцы, сжатые в кулаки.

– Налево по коридору, – все так же бездушно ответил сержант.

Казалось, он вообще не считывает эмоции стоящего перед ним гражданина. Перед ним как будто вообще никого не было. Какой же он все-таки ублюдок, подумал Генри, когда они с Сильвестром уходили в обозначенном сержантом направлении. Чтоб ему пусто было, придурок поганый…

Безусловно, такие мысли были недостойны взрослого состоявшегося мужчины пятидесяти лет, но Генри бесила вся эта ситуация. Его бесило, что все повторяется, его бесил этот сержант за стеклянной перегородкой. Казалось бы, причем тут вообще сержант? Он ведь вообще ничего сильно плохого ему не сделал. Да что далеко ходить – они вообще встретились первый, а, возможно, и последний раз в жизни. Тогда чего на него обижаться то? Чего на него злиться? Все было сложно и запутанно в голове у Генри. До того запутанно, что он и сам с трудном мог сейчас разобраться в дебрях своих мыслей и настроений. Он знал лишь одно – этот сержант очень походил на сержанта, сидевшего здесь, на этом же самом месте, много лет назад. И данное обстоятельство очень сильно напоминало Генри о произошедшем когда-то горе. Горе, которое он так и не смог забыть, как ни старался…

Повернув налево, Генри с Сильвестром улицезрели коридор, который, как и все остальное здание не обновлялось похоже никогда. Стены были до того старые, что смотреть на них было просто жалко. Краска ужасно облазила, а потолок из когда-то побеленного уже давно превратился в темно-серый с клочьями паутины то тут, то там. Ужасное это было место. Как будто заброшенное. Да только здесь работали люди. Люди с гордым званием полицейских.

Сильвестр смотрел на все это без особой радости и уже сейчас понимал всю бесполезность их похода сюда. Зачем они здесь? Дать показания? А что это изменит? Это вообще что-то даст кроме потери времени? Но поворачивать обратно было уже как минимум глупо. Просто потому, что они уже стояли возле самой двери под номером три, а его отец нерешительно стучал по старому дереву.

– Да, да, войдите, – прозвучал неприятно знакомый голос. Сильвестр сразу же узнал его, ведь виделись они с его владельцем меньше получаса назад. Где-то в глубине у него зарычал зверь. На секунду проснулась ненависть и желание разорвать ублюдка на части. Прошла секунда, и наваждение исчезло. Он снова был самим собой. Такой же, как и всегда.

Генри толкнул дверь, и, когда она открылась, они вошли в кабинет, такой же старый, как и все остальное здание. За письменным столом, который скончался уже лет как десять, сидел все тот же напыщенный пижон в капитанских погонах. Он нехорошо так ухмылялся, наблюдая, как к нему заходят два человека, которых вызвал ОН. Это Он заставил их прийти к нему. ОН. ЗАСТАВИЛ.

Этот тип, имя которого даже не хочется упоминать, был до того гнилой личностью, что трудно даже представить, каким это образом он умудрился попасть в правоохранительные органы. Впрочем, вспоминая сержанта, сидевшего на входе, удивление проходило как-то само собой. Тип этот был о себе мнения чрезвычайно важного, считая вокруг всех и каждого червями, низшими существами, недостойными его внимания.

Такой вот это был человек. Гнилой и абсолютно убогий. Сильвестру, как только он увидел эту рожу, стало тошно. Но ему пришлось проглотить свои чувства точно так же, как их проглотил еще на входе его отец.

– Садитесь, садитесь, – все с той же гадостной ухмылочкой произнес обладатель капитанских погонов и толстого пуза.

Они прошли внутрь и, закрыв за собой дверь, сели на стулья, стоявшие с противоположной стороны стола. Настроение обоих было хуже некуда.

И начался допрос. Капитан мурыжил их до того долго, что обоим казалось, что прошла уже не одна неделя. Вопросы сменяли друг друга, исторгаемые из противной пасти капитана, потом вопросы повторялись, потом вроде бы появлялись новые, потом снова повторялись, и так до бесконечности. Сильвестр честно терпел все это унижение, потому что знал – выбора у него все равно нет. Если он сделает что-то не то – его мигом упекут в камеру, как подозреваемого. Пусть и не связан он никак с произошедшим убийством. Уж капитан постарается – они с Сильвестром невзлюбили друг друга буквально с первого взгляда.

Сильвестр не понимал подтекста половины вопросов, но усердно отвечал на них. Потом снова не понимал, но все равно отвечал. Он уже давно чувствовал себя униженным. За кого его тут вообще принимают? За кого блин?

Его отец тоже терпел все это с трудом. Сильвестр уже не один раз вспомнил его предложение все разрулить. Он бы поговорил со своим старым другом, и все было бы на мази. Да только Сильвестр ведь сам решил дать показания. И вот что из этого получилось…

В общем, вышли они из здания полиции лишь к вечеру. Оба были выжаты, словно лимоны. Обоим хотелось просто упасть и не шевелиться. Не говоря друг другу ни слова, они, еле переставляя ноги, добрались до машины, сели в нее и сидели, наверное, минут десять, прежде чем Сильвестр первым подал голос:

– Извини, пап…

Генри ответил спустя минуту.

– Да ничего…

Потом он смог найти в себе силы чтобы вставить ключ в замок зажигания и повернуть его. Шестицилиндровый мотор заурчал, казалось, так же устало, каким были и люди, сидевшие в машине. Генри дернул рычаг, отпустил тормоз, и черный внедорожник поехал прочь от этого богом забытого места.

Глава 4

По следу хищника

Темнота окутала город. Сильвестр был рад этой темноте. Она обволакивала его разум, скрывала проблемы, которые днем выглядели гораздо ярче, чем сейчас. В темноте еще можно было хоть как-то находиться…

После того, как они с отцом уехали из участка, Генри привез его к дому. Они попрощались, но Сильвестр не стал подниматься наверх. Вместо этого он поплелся куда-то на своих двоих, надеясь, что по дороге его или собьет машина, или с ним случится еще какой-нибудь смертельный случай. Ему не хотелось ничего ощущать. Ему хотелось отключить чувства. В эти минуты он очень жалел, что этого нельзя сделать. Сейчас он бы все отдал за эту возможность.

Ужасная картина не выходила у Сильвестра из головы, потихоньку сводя его с ума. Ему казалось, что еще немного, и он мог сойти с ума окончательно. Тут он вышел на набережную, и мысли его изменили свой ход. Воспоминания о Мэри с новой силой вдруг нахлынули на него. Все те моменты, что она дарила ему, вставали удивительными образами. На этой набережной, в этом самом месте, они с Мэри и познакомились, и часто потом гуляли.

Он вспоминал их с Мэри прошлое. Чаще всего в голове всплывали вечера, которые они проводили здесь, на этой самой набережной. Это было волшебное место, особенно, когда уже стемнело. Они могли сидеть на лавочке часами, обнявшись и разговаривая о всякой чепухе. Этим мгновеньям не было цены.

Но все это в прошлом. Теперь она мертва, и ее больше не вернешь. И все это произошло после их ссоры. Бог ты мой, думал Сильвестр. Она погибла, а перед смертью они даже не успели помириться. От таких мыслей все становилось еще хуже, чем было до этого.

Знакомое треньканье разорвало тишину. Сильвестр вытащил мобильник из кармана и глянул на экран. Звонил его лучший друг, Алекс. И хоть в любой другой день Сильвестр не задумываясь поднял бы трубку, сейчас он смотрел на экран и не знал, хочет ли он сейчас с кем-то разговаривать. После нескольких гудков решил, что всё-таки хочет. Он сдвинул кружочек вправо и поднес телефон к уху.

– Алло, – собственный голос показался ему чужим.

– Алло, привет, – в голосе Алекса не было слышно обычной радости.

– Привет, Алекс, – Сильвестр старался говорить так, будто ничего не случилось. Насколько это у него получалось, он точно сказать не мог, но честно пытался.

Возникла небольшая пауза, в течение которой его друг, видимо, обдумывал, что сказать дальше.

– Слушай, дружище, – тяжело вздохнув, сказал Алекс, – мне очень жаль, правда. Прими мои соболезнования. Я даже не представляю, через что тебе пришлось пройти. Но мне кажется, что одному тебе сейчас не стоит находится. Может мне приехать? Где ты сейчас находишься?

Сильвестр ответил не сразу. Сначала он обдумал слова своего друга. С одной стороны, ему хотелось побыть одному. Он даже от отца избавился с трудом и именно под таким предлогом – что ему нужно побыть одному. Но с другой стороны Алекс вроде бы говорил верно. И он всё-таки решил принять предложение своего друга.

– Я на набережной. Подъезжай, буду рад твоей компании, – вполне искренне сказал Сильвестр, на что услышал в динамике телефона облегченный вздох Алекса.

– Ох, ну слава богу, я скоро буду. Никуда не уходи.

И не успел Сильвестр ничего сказать, как его друг отключился. Сильвестр посмотрел на экран телефона, заблокировал его, положил в карман. Никуда не уходи, сказал его друг. Сейчас он был на набережной местного пруда. Набережная эта была довольно красивым местом, но сейчас, ночью, никого здесь уже не было. Что ж, не уходить, значит не уходить. Сильвестр медленно подошёл к ступенькам, отделанным плиткой, и сел на одну из них. Вдохнул полную грудь воздуха, и все вроде как стало хорошо. Да только это было ни разу не так. Это говорило тело, а разумом Сильвестр понимал всю трагичность ситуации. Он вообще после случившегося стал как будто другим человеком, и не знал, почему это произошло. У него словно отключили чувства, и он осознавал все вокруг только за счёт разума. Он был как робот. Как долбаный киборг.

Потихоньку ноги сами принесли его к набережной, и вот он сидит и ждёт, когда приедет его лучший друг. Он просто ждал, и, посмотрев на него со стороны, никогда в жизни, нельзя было бы сказать, что с ним что-то случилось. Он выглядел, словно мечтательный юноша, ни больше, ни меньше. И отчасти так и было. Он сам не понял, как пришел к такому состоянию. Он сидел на одной из ступенек и смотрел на воду. Она успокаивала его, затягивала, и вскоре он уже утонул в образах, которые мерещились ему в воде.

* * *

В какой-то момент все стало другим. То ли поменялся мир вокруг, то ли поменялся сам Сильвестр. Разум ускользал от него все дальше и дальше, а на его место приходило нечто звериное. Теперь он не понимал, что делал, не понимал, куда бежал. А он бежал. Бежал на всех четырех лапах. Его вели инстинкты, инстинкты настоящего убийцы. Он готов был уничтожить любую преграду у себя на пути. Теперь он был даже не охотником – теперь он был убийцей. Киллером на четырех лапах.

Краем сознания он понял одну очень странную вещь: это ощущение, что он испытывал сейчас, было ему и знакомо, и незнакомо одновременно. Словно он уже видел это где-то, словно он уже переживал это состояние, но… Но как будто то было не по-настоящему. Сейчас же он словно в первый раз открыл в себе какие-то странные способности. Но эта мысль пронеслась в его голове с быстротой молнии, после чего исчезла. Ее место заняли инстинкты.

Он бежал в поисках добычи, чтобы разорвать ее на куски, но как на зло, на улицах было пусто. Но в какой-то момент ему, наконец, повезло. Он увидел одинокую девушку, которая сегодня немного запозднилась, и кинулся в ее сторону. Как только он увидел ее, то безумство овладело им полностью и бесповоротно.

Она увидела его в последний момент и среагировала не так, как среагировала бы любая другая девушка. Она повернулась навстречу опасности, и это спасло ей жизнь. Огромное чудовище, ещё секунду назад несшееся на нее с ужасающей скоростью, внезапно остановилось. Ярко красные глаза уставились на нее, всматриваясь в черты ее лица, словно пытаясь узнать.

Чудовище словно что-то осознало. Оно замотало мордой, словно это был человек, отрицавший что-то. Сходство было настолько поразительным, что девушку даже бросило в дрожь, хотя до этого она просто стояла, оцепенев от неожиданности.

Чудовище клацнуло огромной пастью, издав какой-то непонятный звук, словно желая сказать что-то, а затем развернулось и убежало прочь. А девушка, осознав, что она только что избежала ужасной гибели, осела на землю. Ее не беспокоило сейчас, что это выглядит нелепо – все ее мысли были заняты этим чудищем, в глазах которого мелькал разум.

* * *

Кто-то бил его по щекам.

– Эй, дружище, ты в порядке?

Голос был до боли знакомый. Кто же это мог быть… Ответ крутился где-то рядом, но каждый раз, когда Сильвестр хотел схватить его, он ускользал. Да и разум не желал к нему возвращаться. Вот бы открыть глаза, чтобы посмотреть вживую, кто же это так настырно бьёт его по щекам. Но глаза тоже не желали открываться – они словно окаменели.

– Да что это с тобой, – знакомый голос уже вовсю возмущался. – Очнись ты уже в конце то концов.

И после этих слов обладатель знакомого голоса так сильно ударил Сильвестра по щеке, что глаза его, наконец-таки открылись.

Мир сразу же обрёл краски. Над ним стоял светловолосый парень с голубыми глазами – в общем, мечта всех девушек. Его волосы имели короткую длину и постоянно стояли торчком, что делало его больше похожим на боксера, чем на покорителя женских сердец.

Сильвестр целую минуту смотрел на этого парня, прежде чем память вернулась к нему. Над ним нависал не кто иной, как Алекс – его лучший друг.

– Что… Что со мной случилось? Где я? – несмотря на то, что память к нему, наконец-то, вернулась, дар речи возвращался с трудом.

– Я не знаю, что с тобой приключилось, но я жутко испугался, когда увидел тебя без сознания, – сказал Алекс с озабоченным выражением на лице.

Сильвестр попытался подняться, и друг мгновенно протянул руку помощи. Приняв сидячее положение, он огляделся. Он находился в том самом месте, на ступеньках у воды на набережной. Неужели ничего не произошло?

– Тебя что-то беспокоит? – спросил Алекс. Глянув на него, Сильвестр увидел искреннее беспокойство. – Ты как будто изменился. Прямо сам не свой. – С этими словами Алекс сел рядом с Сильвестром на бетонные ступеньки.

Сильвестр ещё раз огляделся вокруг, желая убедиться, что рядом никого нет.

– Что-то не так… У меня какое-то странное ощущение… – Сильвестр схватился руками за голову и сильно сжал ее. – Я ничего не понимаю…

Алекс похлопал друга по спине.

– Похоже, ты сильно приложился головой, когда падал в обморок.

– Да иди ты… – Сильвестр ткнул друга кулаком в плечо. Алекс же при этом заливался хохотом.

Он посмотрел на друга осуждающе, и под этим взглядом Алекс перестал-таки смеяться.

– Вообще-то я говорил серьезно. Мне кажется, что-то произошло. Что-то необычное. И…

– Что и? – спросил Алекс, когда Сильвестр запнулся.

– И ужасное… Мне кажется, я только что чуть не убил человека.

Когда он сказал последние два слова, его пробила дрожь. Что-то определенно происходило, и…

– Смерть Мэри была только началом…

Он поднял взгляд на своего друга и только теперь понял, что последнюю фразу произнес вслух. Алекс смотрел на него во все глаза, и не знал, смеяться или воспринимать всю эту чушь всерьез. По крайней мере, Сильвестру казалось именно так.

– Мне кажется, ты мне не веришь, – высказал Сильвестр пришедшую ему в голову мысль. – Мне кажется, ты принимаешь меня за идиота.

Если честно, он думал, что после этой фразы Алекс вспылит и сразу же примется переубеждать его в обратном – как-никак они были лучшими друзьями. Но, вопреки его ожиданиям, Алекс, опустив голову, сидел тихо и задумчиво рядом с ним. Сильвестр пытался заглянуть ему в глаза, но его друг, видимо, этого отнюдь не хотел и лишь отворачивал голову. Сильвестр видел, что Алекс замялся, видел, что он сомневается, верить Сильвестру или нет, но, хорошенько подумав, решил не делать поспешных выводов и дать ему еще один шанс. Вдруг, Алекс все-таки поверит ему…

– Слушай, – решил он более ясно выразить свою мысль, – мы ведь с тобой знакомы очень давно. И я тебя никогда не обманывал…

– Все так, – заговорил Алекс после продолжительного молчания, – да только звучит это ну совсем уж чудно.

Произнося эту фразу, он выделил слово «совсем». Он протянул его так, что сразу Сильвестру сразу стало понятно, что недоверие его друга просто зашкаливает.

После этой фразы повисло тяжелое молчание. Они смотрели друг на друга, и каждый из них потихоньку закипал. Они начинали сердиться друг на друга и сверлили друг друга взглядом, но оба настолько дорожили их дружбой, что их молчание протянулось не больше пары минут. Первым нарушил молчание Алекс. Хотя Сильвестр тоже уже собирался заговорить.

– Мне все равно верится в это с трудом. Просто, как ты мог кого-то убить, если ты лежал передо мной без сознания? Тебя этот момент не напрягает? – высказавшись, Алекс вопросительно поднял брови и, наконец-то, посмотрел на Сильвестра.

– Да откуда я знаю? – вспылил Сильвестр во весь голос. – Ты думаешь, что я все это придумал? Ты думаешь, мне свою фантазию некуда девать? Что-то происходит. И мне это не нравится. Мне это очень сильно не нравится. И самое во всем этом то, что я просто не знаю, что со всем этим делать.

Видно было, что Алекс прислушался-таки к Сильвестру – уж больно искренне прозвучала его тирада. Он по опыту знал, что, как правило, такие тирады невозможно подделать.

– Что-то происходит, говоришь? – вздохнув, сказал Алекс. – Ладно, можешь рассказать мне об этом чуть подробнее? Вдруг, я все-таки поверю тебе.

Сильвестр повернул голову и посмотрел на Алекса с таким выражением, будто бы он ослышался.

– Ты же откровенно врешь, – озвучил Сильвестр свою мысль, только боялся, что Алекс на это заявление может обидеться. У него сначала промелькнула мысль промолчать, но он не был бы собой, если бы не высказал, что думает.

– Ладно, – несмотря на ожидания Сильвестра, Алекс, казалось, нисколько не обиделся, – можно сказать и по-другому. У меня не укладывается это в голове, но так как я знаю тебя очень давно, то я тебе все-таки верю. Почти.

Высказавшись, он внимательно посмотрел на друга, ожидая его реакции, и ответ не заставил себя ждать – Сильвестр согласно кивнул головой. Такой расклад его вполне устраивал.

* * *

– Знаешь, у меня все равно вся эта история в голове не укладывается… Откуда, черт возьми, у тебя стали возникать эти видения?

Это были слова Алекса после того, как Сильвестр ему все подробно рассказал. Он рассказал ему о сне в ту ночь, когда убили Мэри. О том, как отец пришел к нему с печальным известием. О том, как они приехали на место преступления. О том, какие эмоции ему пришлось пережить, глядя на ее истерзанное тело. И в завершение всего своего рассказа, он поведал ему о том, что видел, когда ждал Алекса на ступеньках набережной.

Алекс слушал все это с открытым ртом за одним из круглых столиков в баре. Бар был какой-то совсем уж заурядный, но сейчас Сильвестру было на это абсолютно плевать. Ему было плевать на то и дело дебоширивший народ, на мужика-бармена, что время от времени сверлил их взглядом, ему было плевать на пьяных распутных девок, которым он, кажется, пришелся по вкусу, и ему было плевать на колонны, которые стояли здесь через каждые несколько метров.

Они решили пойти в бар, потому что разговор предстоял тяжелый. Сильвестру пришлось за сутки пережить эмоции, чуть не сломившие его, и ему просто обязательно нужно было выпить. Ну а Алекс не хотел бросать друга в беде и вполне охотно согласился выпить с ним за компанию. Пойти именно сюда, кстати, было именно его идеей. По его словам, он часто здесь бывал.

После нескольких походов за выпивкой, они за щедрое денежное вознаграждение забрали у бармена всю бутылку коньяка и сейчас выпивали одну стопку за другой. На данный момент было выпито уже полбутылки, и оба порядком захмелели. Языки у обоих немного развязались, и разговор шел сам собой без какого-либо контроля.

– Я и сам толком ничего не понимаю… Ну согласись же, что вся эта ситуация похожа на бред. Особенно эти видения. Больше всего меня они беспокоят…

Они подняли в очередной раз до краев наполненные стопки и технично опрокинули их содержимое себе внутрь. Выпив, они так же технично поморщились, но закусывать принципиально не стали. По какому-то их внутреннему ощущению этого определенно нельзя было делать.

– Ну а что ты планируешь делать теперь? – спросил Алекс пьяноватым голосом, все еще продолжая морщиться.

– Да черт его знает, – Сильвестр пожал плечами. – Что тут поделаешь? Мэри ведь больше не вернешь…

– Подожди… – кажется, у Алекса появилась какая-то идея. – А как же найти убийцу?

Брови Сильвестра поползли вверх.

– Какого убийцу? Ты меня вообще слушал? По официальной версии полиции это был медведь.

Теперь вверх поползли брови Алекса.

– А ты сам-то себя слышишь? Вот именно, что медведь этот существует только в официальной версии. А где это видано, чтобы официальная версия была полностью верна?..

Сильвестр серьезно задумался.

– Знаешь, я как-то не смотрел на это под таким углом, – признался он.

Алекс взял бутылку и принялся снова разливать коньяк. Лишь закончив это делать, он поднес свою стопку ко рту и произнес фразу, которая почему-то сильно зацепила Сильвестра:

– Так ты подумай! Твою девушку, возможно, кто-то убил, а ты так и будешь сидеть тут и ныть, как все плохо?

Первой мыслью на такое заявление друга у Сильвестра было набить ему морду. Но спустя несколько секунд, в течение которых он злостно смотрел на Алекса, его пыл куда-то исчез. Второй мыслью было то, что его друг, скорее всего прав. Ему, конечно, верилось в это с большим трудом, но если это было правдой, то он просто не мог сидеть спокойно.

– Ты прав, – сказал он, после достаточно долгих раздумий на тему, которую предложил его друг. Но сказал он это тихо, так что Алекс его не расслышал.

– Что? Прости, я не расслышал.

– Я говорю, что ты прав, – повторил Сильвестр. – Если это действительно убийство, то я не смогу жить спокойно, пока не узнаю, кто это сделал.

На лице Алекса появилась хитрая улыбка.

– Ага. А отомстить ты не хочешь?

– Ну, я не знаю, – замялся Сильвестр. – Я как-то об этом не думал. Наверное, да.

– Наверное, да? – у Алекса был такой вид, будто Сильвестр сказал что-то совсем немыслимое. – Наверное, да? МОЖЕТ, НЕ, НАВЕРНОЕ, ДА, А ПРОСТО ДА?. Убийце надо отомстить, причем жестко.

– Ну хорошо, – снова сдался Сильвестр. – И что ты предлагаешь?

Он видел, как блеснули глаза у его друга.

– Надо его убить.

Повисла пауза. Тяжелая грозная пауза, во время которой Алекс улыбался. А Сильвестр не знал, что ему с этой информацией делать. С одной стороны, если его друг был прав, и Мэри действительно кто-то убил, то не стоило оставлять это в стороне, и с этим он был абсолютно согласен. Но его как-то смущал озвученный способ отомстить. Убийство. Ну…

– Ну… Это как-то не по-людски, – озвучил Сильвестр свою последнюю мысль.

Алекс, похоже, был просто в шоке от такого заявления. Он смотрел на Сильвестра во все глаза, и, казалось, искренне не понимал настроение своего друга.

– Ты дурак? – удивленно спросил он. – Ты обязательно должен прикончить того поддонка, который это сделал. Тот, кто это сделал, не должен жить на этом свете!!!

И в этот момент у Сильвестра лопнуло терпение.

– Да с какого рожна ты вообще решил, что ее обязательно кто-то убил? – воскликнул он так, что даже люди с соседних столиков начали поворачивать головы.

Но к его удивлению, Алекс ни капли не растерялся на такое заявление.

– Мне так кажется, – сказал он так, что поневоле приходила в голову мысль, что ему больше, чем кажется. Он по-любому что-то знает. Кроме того, при этих словах его глаза блеснули.

Сильвестр снова глубоко задумался.

– Мы с тобой спорим не о том, – после некоторого молчания сказал он. – Сначала надо выяснить, что с ней вообще произошло, а уже потом думать, что делать дальше.

Блеск в глазах Алекса стал еще ярче.

– Именно к этому я и веду, дружище!

После этой фразы улыбка на его лице превратилась в такое ужасное зрелище, что Сильвестр даже слегка отвернул голову.

– Ну что, поехали? – весело спросил Алекс, подскочив со стула.

Сильвестр глянул на него снизу-вверх, не спеша никуда ехать.

– Куда это ты собрался? – осторожно поинтересовался он у друга, который по его разумению уже начал сходить с ума.

– На место преступления, естественно, – нетерпеливой скороговоркой проговорил Алекс, и буквально за руку вытащил Сильвестра из бара, который еле успел оставить на столике деньги на чай.

* * *

Парк. Ночь. Место преступления. Алкоголь в крови еще оставался, но прохладный воздух близкой осени быстро приводил в трезвое состояние. Или это было связано с чем-то еще? Сильвестр не мог объяснить этого, но мог поклясться, что голова прояснилась у него как-то через чур быстро. Но именно в данный момент ему некогда было копаться в этой проблеме, ведь на кону была другая, более весомая, проблема ― найти какую-то зацепку, которая бы подтвердила, что они с Алексом правы по поводу версии убийства, и которая бы подтолкнула их к дальнейшему расследованию.

Они были уже внутри, но, чтобы попасть сюда, им пришлось перелезать через забор, который оказался настолько высоченным, что Сильвестру до конца не верилось, что они смогут через него перебраться. Но, каким-то чудом, они все-таки смогли преодолеть эту преграду, и, оглядываясь назад, Сильвестр просто не находил слов, чтобы описать, как легко им это далось. На удивление легко. Это было так же странно, как и чудесное отрезвление, хотя раньше с ним такого никогда не случалось.

Но, как уже было сказано выше, ему некогда было думать о всяких пустяках, ведь они оказались там, где они оказались, не просто так, а по делу. Но преодолев препятствие в виде забора, они оказались перед новым препятствием ― темнотой. Она была настолько черная и непроглядная, что Сильвестр на какое-то мгновение даже впал в ступор, из которого его тут же вытащил Алекс, просто дернув за рукав. И они пошли в темноту. Не включая фонариков на телефонах. Вернее, Сильвестр хотел включить его, и уже доставал смартфон, но Алекс остановил его и тут. По его словам, выходило, что с ним видно только хуже. Честно говоря, Сильвестр даже близко не понял, как такое могло быть, но и тут пошел у друга на поводу.

И они прошли по всему парку до того места, где произошло убийство, и, как это было ни удивительно, им было все прекрасно видно. В какое-то мгновение темнота просто отступила, а вместо нее все стало немного серым, но зато отлично различимым. Эта странность была из той же серии, что и перечисленные выше, и обращать на нее внимание в данный момент, как и на предыдущие, у Сильвестра просто не было времени.

Место, где было найдено тело, представляло собой небольшую свободную площадку вокруг фонтана, который уже давно не функционировал. Сегодня утром Сильвестр был в этом же самом месте, но стоило ему лишь увидеть тело, как у него просто сорвало крышу, и он уже не замечал ничего вокруг. И теперь он был здесь как в первый раз.

– Ну что, вспоминаешь что-нибудь? ― вдруг услышал вопрос Сильвестр.

Он посмотрел на своего друга в легком недоумении.

– А что, по-твоему, я должен вспомнить? ― говорят, что неприлично отвечать вопросом на вопрос, но тут Сильвестр просто не знал, как ответить иначе. И он действительно не понимал, что имел ввиду Алекс. Странный какой-то вопрос. Что он должен вспомнить?

Он смотрел на Алекса, прожигая его глазами, и тот далеко не сразу ответил ему. И при этом Алекс не поворачивал головы в сторону Сильвестра. Вместо этого он смотрел на неработающий, отчасти разбитый, фонтан и говорил так, будто что-то недоговаривал.

– Ну как, ― говорил он, ― ты ведь сегодня уже был здесь утром. Может быть, ты что-то запомнил? Может быть, что-то бросилось тебе в глаза?

Сильвестр не понимал, почему ему кажется, что его друг лукавит, но ощущение было настолько сильным, что невозможно было не обращать на это внимание. И, кроме того, Алекс как будто нарочно хотел, чтобы Сильвестр заметил эту ложь. Короче, Сильвестр понимал все меньше и меньше, а вокруг все становилось все более и более запутанным. Он начал ощущать, будто он тонет в какой-то бездне, выхода из которой пока что не видит даже близко.

– Нет, ― выдавил из себя Сильвестр, когда немного пришел в себя. ― Утром я ни на что не обращал внимания. Мне, знаешь ли, было немного не до того…

Сарказм и злость, которые ворвались в его голос, появились непроизвольно, и в этот момент он понял, что разозлился так быстро, как никогда прежде. Ему буквально захотелось зарычать, порвать кого-нибудь на куски, но это чувство исчезло так же быстро, как и появилось. И он остался стоять со сказанными словами на устах и непонятными ощущениями внутри.

– Да, да, я понимаю, ― сказал Алекс, и вновь было такое ощущение, что он чего-то недоговаривает. Но это чувство тоже прошло, ведь последующие слова были сказаны как обычно. ― Нам нужно разделиться и осмотреть все вокруг очень внимательно. Ты иди туда, ― тут он показал в сторону неработающего фонтана, ― а я пойду, посмотрю там, ― он махнул в неопределенном направлении.

Сказано ― сделано. Парни разошлись в разных направлениях, внимательно осматривая все вокруг в поисках… В поисках чего? А Сильвестр и сам не понимал, что можно было найти ночью в парке. Какие улики мог оставить тот, кто совершил то, что он совершил? Визитку? Навряд ли…

Но раз уж они были здесь, и раз уж друг уговорил его на это, то куда уж деваться то? Сильвестр не спеша прошелся вдоль края круглой площадки, всматриваясь в кусты, деревья и траву. Он всматривался в зелень вокруг него, но не видел ничего, кроме самой зелени. Он прошел полкруга, но так ничего и не увидел, и решил перейти к чему-нибудь другому. А из другого тут был лишь давно неработающий фонтан. Больше идти осматривать было просто нечего, так что Сильвестр пошел в ту сторону. Он подходил к нему и сердце почему-то начало биться все чаще. Что за странная напасть… Он приказал себе выбросить всю чушь из головы, очистить свой разум, но это помогало как-то не очень. Его тело и разум словно предупреждали его, чтобы он ни в коем случае не делал того, что задумал. Но он не послушался своих предчувствий.

С тяжело бьющимся сердцем он подошел к фонтану вплотную и… И ничего страшного не увидел. Это был совершенно обычный фонтанчик, сейчас, правда, пустой. Когда он увидел то, что было внутри, то сердце его начало успокаиваться. Он стоял, глубоко дыша, и даже закрыл глаза, чтобы восстановить сердечный ритм быстрее. Он не понимал, что на него такое нашло, и почему ему казалось, что он должен был здесь увидеть что-то страшное. Он хотел бы спросить об этом у своего тела, но только тело никогда бы ему не ответило, ведь оно не могло говорить… А жаль… Очень жаль, потому что буквально за прошедшие сутки с ним происходили какие-то странные перемены, о которых он не знал, кого еще спрашивать, кроме как свое тело.

Смотреть здесь было не на что, так что он повернулся в сторону Алекса, который шерстил в кустах, и сказал так громко, чтобы тот услышал его:

– Эй, Алекс, нет тут ничего…

Голова Алекса показалась из кустов.

– Ты что-то сказал? – поинтересовался он.

Сильвестр вздохнул.

– Да, сказал. Здесь ничего нет, ― при этих словах у него буквально опустились руки. ― И вообще я не понимаю, что мы тут ищем…

Алекс выслушал его. Нахмурился. Затем вышел из кустов и подошел к тому месту, где стоял Сильвестр. Его взгляд пробежал по всей поверхности фонтанчика, но в итоге остановился там, где опиралась рука Сильвестра.

– Хм, ― сказал Алекс. ― Ты и правда думаешь, что здесь ничего нет?

Сильвестр не знал, что на это ответить. Вроде бы нет, но черт его знает. Уж слишком много уверенности было в голосе его друга. Он испытывающее посмотрел на Алекса, словно хотел прочитать ответ в его глазах, и затем его взгляд упал туда, куда ему только что взглядом показал Алекс. Его рука опиралась на край фонтанчика ладонью с растопыренными пальцами, но прямо под его рукой было кое-что еще. Там были следы от когтей. Сильвестр, заметив эти следы, убрал оттуда ладонь, но, подумав немного, положил ее обратно. Туда, где она только что лежала. И когда он сделал это, у него чуть не остановилось сердце. Его бросило в дрожь, и он отпрыгнул от фонтана, как будто его обожгло или сильно дернуло током. Ужас забрался во все места его тела. Ужас забрался глубоко в его сознание. Ужас забрался в него… потому что следы от когтей четко совпадали с его пальцами. Его пальцы ложились на эти следы так, будто еще вчера он точно так же клал сюда ладонь. Только в тот момент эта ладонь мало напоминала человеческую.

– Какого черта… ― вырвалось у Сильвестра, когда он увидел эти следы.

Он прямо-таки услышал, как заулыбался его друг.

– Ну вот, ― протянул он, ― а ты говорил, что тут ничего нет.

Сильвестр посмотрел на него, хотел спросить своего друга, как тот так быстро нашел этот след, но быстро передумал и решил добавить этот вопрос к тем, которые уже в приличном количестве накопились в его подсознании. Проглотив свой так и не озвученный вопрос, он снова посмотрел на след от когтей, только на этот раз его рука при этом как будто сама потянулась к следу, и сначала легла сверху, а затем повторила движение, которое было отмечено на твердом материале. И теперь он лишь убедился в своих весьма странных, но въедливых, мыслях. Его пальцы каким-то странным образом абсолютно точно попадали в нацарапанные когтями полосы.

– Я… я… ― слова давались Сильвестру тяжело. ― Я ничего не понимаю…

– Ну а что тут понимать то, ― вздохнул Алекс. ― Это следы от когтей, которые оставил…

– … человек, ― шепотом закончил фразу Сильвестр.

– Что? ― Алекс его не расслышал. Ну или только делал вид, что не расслышал. ― Я не разобрал, что ты сказал.

Но повторять Сильвестр ничего не собирался.

– Да так, ― сказал он, ― ничего особенного.

Алекс как будто хотел еще что-то сказать, но, видимо, передумал и замолчал. Они стояли так около минуты, и между ними висела тишина, подкрепленная ночной тьмой. Сильвестр пытался не думать о своей догадке, но голова его не слушалась, и эта мысль возвращалась снова и снова.

– Ладно, на сегодня, думаю, хватит, ― сказал Алекс, явно чем-то разочарованный. ― Кроме этой, здесь, похоже, никаких других улик нет, так что нечего нам с тобой здесь больше делать. Поехали домой, я тебя отвезу.

И с этими словами он развернулся и двинулся в обратном направлении.

* * *

Сильвестр сидел на лавочке возле дома. Алекс довез его, как и обещал. Он снова пытался завести разговор об увиденном, но Сильвестр был не в настроении разговаривать. Он не хотел ничего ни с кем обсуждать. Ему нужно было подумать, все обмозговать. Ему казалось, что еще чуть-чуть, и он что-то поймет. Поймет нечто очень важное, но пока что это что-то не приходило. Пока что оно ускользало от него, как бы он ни старался его поймать.

Что он должен был понять? Что? Он не знал, и его это бесило. Бесило и огорчало. Ответ был где-то рядом. Совсем рядом, нужно было только протянуть к нему руку. Всего лишь протянуть руку. Перед его глазами встала картина, как он протягивает руку к следу от когтей. Что он должен понять?

Пошел дождь. Сначала небольшой, но потом разыгрался, и вскоре уже лил как из ведра. Все говорило, что пора было подниматься домой, но Сильвестр все сидел на лавочке возле своего подъезда и нещадно мокнул. Дождь как будто вернул его к жизни, отрезвил его. Капли стекали по его голове, лицу, всему телу. Они были холодными, эти капли подкрадывающейся осени. Они были чертовски холодными…

Он уже полностью протрезвел от странностей собственного мозга, когда понял, что ему пора домой. Но все не шел, а тянул время, словно ожидал чего-то еще. Теперь он просто кайфовал от дождя, пролившегося с неба на его дурную голову. Он просидел так еще достаточно долгое время до тех пор, пока не закончился дождь и не начало светать. Только теперь он, насквозь промокший, поднялся со скамейки, чтобы пойти домой. Туда, где его ждала теплая постель.

Мысль о постели была такой приятной, что она тут же полностью завладела его сознанием. Он не мог противиться ей, его сильно потянуло ко сну. На негнущихся ногах он доковылял до двери в подъезд и нырнул туда. Оказавшись возле лифта, он усердно нажимал кнопку, но его ждал сюрприз ― лифт оказался сломан. Кнопка никак не желала реагировать на его нажатия, и ему ничего больше не оставалось, кроме как отправиться покорять лестницу. К девятому этажу он подползал чуть ли не на коленках, но зато усталость и тут помогла ему ― стоило его голове коснуться подушки, как он тут же уснул глубочайшим сном.

* * *

На этот раз ему не снилось ничего сверхъестественного, так что, когда он утром открыл глаза, то вполне мог сказать, что выспался. Хотя, какое же это было утро… Нет, это была уже вторая половина дня, и его никто не будил. Он лежал с открытыми глазами и смотрел в потолок. Он пытался вспомнить, что ему снилось. Кажется, какая-то безобидная бредятина, не имеющая к реальности ровным счетом никакого отношения.

Но не прошло и пяти минут, как все, что ему снилось, начало исчезать как дымка, и вскоре он забыл даже то, что еще недавно помнил. Взгляд его потихоньку перекочевал с потолка на небо за окном. Оно было безоблачным, красивым, голубым. Глядя на такое небо, хочется думать только о хорошем, и у него как-то сама собой образовалась улыбка на лице. Но держалась она там совсем недолго, ведь вскоре события вчерашнего дня смерчем ворвались в его разум. Память услужливо предоставила ему все в ярчайших подробностях, и тут ему уже стало совсем не до улыбок.

Сильвестр резко сел на кровати. Вчера вечером, перед тем, как зайти в подъезд, сидя на лавочке, он хотел разобраться в тех вопросах, что накопились в его подсознании. Сейчас, когда он вспомнил об этом, его сердце отправилось вскачь. Эти мысли заставили его волноваться, потому что он чуть ли не кожей чувствовал, что, если начнет глубоко во всем этом разбираться, то найдет нечто такое, что не сможет даже толком объяснить. Нечто такое, что поразит его до глубины души. Он чувствовал это настолько сильно, что просто не мог думать иначе.

Он поднял правую руку на уровень глаз и внимательно посмотрел на нее. Она дрожала. Нет, так не годится. Сначала нужно успокоиться. Он поднялся с кровати и прошел в ванную комнату. Открыл в умывальнике холодную воду и плеснул ею себе в лицо несколько раз. Приятный холод растекся от лица по всему остальному телу, немного расслабив его. Так и не закрыв кран, из которого продолжала литься холодная вода, он прислушался к себе, к своим ощущениям. Он вроде бы успокоился. Руки, по крайней мере, больше не дрожали, а это уже было очень хорошо, потому как с успокоившимися нервами проще разбираться во всяких необъяснимых вещах.

Сильвестр протянул руку и, наконец, выключил воду, после чего поднял взгляд и посмотрел в зеркало, висевшее прямо над раковиной. В последний раз он смотрелся в зеркало в тот вечер, когда приехал домой после ссоры с Мэри. Тогда она еще была жива… И с того времени прошло всего лишь… Вчерашний день и половина сегодняшнего? Сильвестр очень удивился этому обстоятельству, потому что по его субъективным ощущениям, прошло не менее полутора лет.

Об этом обстоятельстве свидетельствовало и то, что он увидел в своем отражении. Он как будто изменился. Черты лица стали как будто жестче. В глазах появилась некая звериность. А губы стали больше напоминать волчий оскал, нежели улыбку. Странно, странно, очень странно. Раньше с ним не было ничего такого. Раньше, когда он смотрелся в свое отражение, он видел совершенно обычного парня. И черты его лица не вызывали никогда в нем подобных ощущений.

И как ему быть теперь? Стоит ли обращать на подобные изменения свое внимание? Вопрос прозвучал в голове очень ясно и четко. Его как будто произнесли через громкоговоритель прямо у него в голове. И Сильвестр поневоле задумался. И как только он задумался, ему сразу же захотелось сесть. Потому что он прямо-таки всеми фибрами души чувствовал, что ничего хорошего это не сулит.

Он прошел на кухню и поставил чайник. Тот сразу же зашумел, кипятя воду, а Сильвестр в это время открыл окно и присел в угловой диван на кухне. Но стоило ему сесть, как ему вдруг тут же приспичило приготовить себе завтрак. Он подскочил, как ужаленный, и принялся жарить яичницу. И, вопреки своему обычаю, он включил плиту на самый медленный огонь. Яйца жарились долго, и он делал при этом такой занятой вид, помешивая их, что сам удивился бы себе, если бы посмотрел на себя со стороны.

Как только яичница была готова, он принялся тщательно готовить сервировку, чтобы все было ― и вилка, и, непонятно зачем, нож, и хлеб, и майонез, и кетчуп. Он сам не понимал, зачем он делает все так тщательно, но сейчас он и не хотел ни о чем думать. Закончив с сервировкой своего «царского» завтрака, он снова позволил себе сесть и принялся поглощать жареные яйца.

И он делал это так медленно, как не делал до этого никогда. Он отрезал ножиком кусочек за кусочком, макал его сначала в майонез, затем в кетчуп, и лишь после этого отправлял в рот, закусывая при этом хлебом. И все бы ничего, да только кусочки эти были очень маленькими.

Если бы кто-то смотрел на его утренние действия, то его уже давно бы взял псих. Ну как можно делать все так медленно, сказал бы этот человек. Как можно так тянуть резину, когда все действия уже давным-давно доведены до автоматизма. Сильвестр так часто готовил утром яичницу, что мог бы сделать это с закрытыми глазами, а на ее поглощение у него всегда уходило не больше пары минут. Сейчас же он ел, наверное, минут пятнадцать.

Но и это было еще не все. Когда он закончил поглощать яичницу, он принялся сначала долго-долго заваривать чай, а затем так же долго-долго его пить, заедая каким-то залежавшимся печеньем. Когда же и с этим занятием было покончено, он уже хотел было придумать себе еще какое-нибудь, но тут мысленно остановился, и сказал себе: Хватит. Ты ведь и сам понимаешь, что просто тянешь кота за хвост, и что ты просто не хочешь размышлять над возникшими проблемами. Но сделать это тебе все равно придется.

Сидя за кухонным столом думалось плохо, и Сильвестр переместился на балкон. Он открыл раздвижное окно и оперся локтями на подоконник. В лицо подул сильный ветер, но Сильвестру это даже понравилось. Природа как будто сама подстегивала его на то, чтобы он понял нечто важное.

Итак, что мы имеем? Самое первое, что пришло в голову, это след от чьих-то когтей, которые были немного странными. Вот, спрашивается, на кой черт зверю понадобилось оставлять следы когтей на бетонном фонтане? Это было вообще ни разу не логично, а все потому, что зверь скорее зубами впился бы в свою жертву, чем размахивал бы когтями. Да и хоть следы и были от когтей, но по расстоянию между пальцев не похожи они были на звериные. В памяти всплыл момент, когда Сильвестр поднес свою руку к этому следу, и провел своей правой рукой по нему. Совпадение было просто невообразимым. И очень пугающим. Вывод напрашивался сам собой. Это был не зверь, а человек. И это было единственное звено, которое хоть как-то вязалось с общей логикой. Если конечно эта логика вообще здесь присутствовала.

Окей, если это был человек, чему, собственно, верилось с трудом, то откуда вообще такой человек взялся? И понимал ли он то, что совершает. Логичнее было бы предположить, что не понимает, потому что маньяк скорее всего просто использовал бы нож. Хотя, чем черт не шутит.

На этом этапе уже вырисовывалась какая-то странная картина. Получалось, что по городу бегает какой-то тип, который не понимает, что с ним происходит, и который либо по незнанию, либо по знанию, что еще хуже, убивает людей когтями, которые хрен знает откуда вообще у него взялись. Что-то как-то жутко выходило.

Но все-таки кто бы это мог быть? И почему он напал именно на Мэри? И вообще, какова была вероятность, что его жертва была выбрана случайно? Что-то подсказывало Сильвестру, что вероятность эта была крайне мала. Значит, это был кто-то, кто знал ее. Тот, у кого был на нее зуб.

Но таких не было. Мэри со всеми умела находить общий язык. И, сколько он помнил, она никогда ни с кем не ругалась. Ну кроме того раза, когда они с ней не поладили и решили расстаться. Вернее, она решила. Ни с того, ни с сего, что тоже было странно, ведь до этого они планировали прожить вместе как минимум вечность.

Постой, но эта ссора была как раз накануне убийства. Совпадение? Ничего подобного. Совпадением тут и не пахло. Сильвестру показалось, что он наткнулся на что-то стоящее. Получалось, что единственным, у кого был зуб на Мэри, был сам Сильвестр.

Осознав это, он помотал головой, отрицая пришедшую ему в голову мысль. Но она застряла там и не желала исчезать. Как заноза в мягком месте.

– Да и с чего бы это мог быть я? ― спрашивал Сильвестр сам себя. ― С чего это вдруг я мог такое сделать?

Тут он вспомнил один момент. Когда они с Алексом оказались в закрытом на ночь парке, перепрыгнув через забор, он все видел нормально. Хотя вокруг была ночь. Он уже тогда подумал, что это странно, но у него просто не было времени, чтобы разбираться в этом, так что он просто про это забыл.

А, может быть, он еще что-то забыл? Может, ему уже что-то приходило в голову, но он сам решил, что это полный бред и что это недостойно его внимания? Сны… Кажется, ему что-то такое снилось. Что-то про погоню. И про зверя. И зверем был он.

Понимание этого факта было как удар хлыстом. Резкая внутренняя боль пролилась по всему телу. Твою ж мать… Этого просто не может быть. Он отказывался во все это верить, но теперь в его мозгу был неоспоримый факт ― первый сон с погоней и жертвой был как раз в ночь, когда была убита Мэри.

Это было больно. Понимание этого факта готово было свести его с ума, и он ничего бы не смог с этим поделать. Остался бы до конца жизни с мозгами набекрень. Но это было еще не все. Окончательно его добило сегодняшнее утро, а вернее, его отражение в зеркале. Он ведь очень сильно изменился, и причем произошло это буквально за одну ночь. Разве просто так ему показалось, будто он видит нечто звериное в собственных чертах лица?

Но, несмотря на все это понимание, которое пришло к нему благодаря элементарному анализу произошедшего, мозг его все равно отказывался поверить во все это до конца. Ему нужны были какие-то доказательства, что это действительно правда. Но где же взять такие доказательства?

И ответ к нему пришел. Пришел совершенно неожиданно и с совершенно неожиданной стороны. Он вспомнил еще один сон, когда он просто отрубился на набережной. Когда он позже очнулся от ударов по щекам со стороны его друга Алекса, из головы у него все вылетело, но сейчас этот второй сон тоже всплыл в памяти.

Там, кажется, тоже была какая-то погоня. Хотя нет, он просто искал жертву, снова будучи зверем. Он искал ее, и, кажется, нашел. Там была еще одна девушка, которая куда-то шла, сначала даже не подозревая о том, что на нее охотятся. И она бы просто попрощалась бы со своей жизнью, если бы не сделала одну простую вещь. Ее спасло то, что она повернулась лицом к опасности. Она выжила благодаря тому, что зверя напугала собственная память. Зверь убежал, и девушка осталась жива.

И, получается, был свидетель, который мог все видеть. Который мог бы сказать, что именно он видел. И если это был сон, этот свидетель ничего бы не смог ответить. Более того, в таком случае Сильвестру даже не удалось бы найти этого человека по одной простой причине ― этого человека не существовало бы в реальной жизни.

Но если все это было на самом деле, то девушка эта могла бы все подтвердить. Оставалась лишь одна проблема, которая была довольно серьезной ― нужно было еще найти ту девушку. И в запасе у Сильвестра было одно средство, которое могло бы ему немного в этом помочь. Дело было в том, что теперь, когда он вспомнил тот второй, с позволения сказать, сон, он вспомнил лицо той девушки настолько четко, как будто все черты ее лица ножом врезали в его память.

Глава 5

Поиск свидетеля

Прошло уже два дня с тех пор, как у него появились кое-какие догадки. Когда он стоял тогда на балконе, размышляя о сложившейся в его жизни ситуации, у него на многое открылись глаза. Правда, уверенности в нем до сих пор не прибавилось ни на грош. Теперь же он искал подтверждение своим догадкам. В то, что он был способен превратиться в зверя, ему верилось с большим трудом, но мысль эта оказалось до того едкой, что избавиться от нее оказалось довольно трудной задачей.

До сих пор он так до конца для себя и не решил, чего же он хочет на самом деле – избавиться от этих странных мыслей и вернуться к былой жизни, словно ничего не произошло, или же разобраться во всех тех странных событиях. Наверное, в глубине души он был бы рад первому варианту развития событий, но разумом прекрасно понимал, что он все равно не сможет успокоиться, пока не докопается до сути.

В его голове стояла картина похорон. Он помнил, как он стоял со всеми, как смотрел на гроб, который опускали в землю. Он помнил то щемящее чувство в груди, что не давало ему покоя. Он все это помнил очень хорошо. Ему даже казалось, что он не сможет теперь выбросить этого из головы всю оставшуюся жизнь.

Он ни с кем не разговаривал на похоронах, потому что почти никого не знал. Он так и не успел познакомиться с ее родителями, и теперь они смотрели на одинокого парня с неким подозрением. Поначалу его это смущало, но потом, когда тоска стала невыносимой, ему было уже плевать.

Ему хотелось напиться. Причем, напиться так, как он не напивался еще ни разу. Ему хотелось уйти в недельный запой. И он чуть было не сделал это. Да только что-то его остановило.

Ему вдруг снова вспомнилась та девушка, что привиделась ему, когда он валялся на набережной. Ему вдруг снова вспомнилось, что он хотел найти эту девушку. Найти и опросить.

Это обстоятельство привело его в чувство. Перед его внутренним взором словно снова загорелся путеводный маяк. Теперь он знал направление, в котором нужно двигаться. Это придало ему сил.

Как бы там ни было, теперь он сидел на лавочке неподалеку от того места, где он предположительно чуть не напал на девушку. Он помнил только ее внешность, но он не знал об этой девушке больше ничего, и это была большая проблема. Чтобы решить ее, ему в голову пришло только одно ― караулить ее там, где он ее видел в своем так называемом сне. И он делал это уже больше суток.

За это время ему уже несколько раз звонил его друг. Но Сильвестр делал вид, что не слышит его звонков. Он не хотел ни с кем говорить, и ничьей поддержки ему сейчас было не нужно, так что какой смысл было с кем-то разговаривать. Самым главным для него сейчас было найти ту девушку и поговорить с ней, и кроме этой цели его сейчас не волновало вообще ничего.

Он сидел уже довольно долго, так долго, сколько нормальный человек высидеть бы точно не смог. Но странным образом его это не угнетало. Напротив, ему казалось, что при желании он мог бы просидеть в засаде ещё довольно много времени. В засаде… Это слово очень точно определяло направление его подсознания. Когда же он ловил себя на этом, ему становилось противно от себя самого.

Пока он сидел на лавочке, разные нехорошие мысли так и лезли ему в голову. Кто же он такой, черт возьми? Что с ним будет дальше? Как ему жить дальше, если окажется, что он и вправду какая-то нечисть? От этих вопросов у него пухла голова, разрываясь изнутри. У него не было ответов на эти вопросы, а единственный возможный свидетель, способный пролить хоть какой-то свет на происходящее, никак не появлялся.

А может быть та девушка больше никогда не захочет идти по данному маршруту? Это было бы вполне логично, ведь зачем подвергать себя такой опасности ― вдруг тот зверь появится снова? Он не знал. Он ничего не знал. Вполне возможно, что зря он сидел здесь уже целые сутки. Вполне возможно, что та девушка из его сна либо просто не придет больше сюда, либо ее в принципе не существует в реальной жизни. Вполне возможно, что эта девушка ему просто привиделась.

Мимо то и дело проходили какие-то люди. Кто-то пялился на него во все глаза, кто-то его вообще не замечал. Ему больше нравились вторые. От них не исходило никакой угрозы, им было в принципе наплевать на него. Раньше на такое отношение окружающих он бы, наверное, впал в тоску. Но сейчас был совершенно другой случай. Сейчас он радовался тем, кто его не замечал. На это была одна причина, но мысленно в голове он боялся ее озвучивать. Лишь где-то глубоко в душе он осознавал эту истину. Ему нравилось, что его не замечают, потому что теперь он был хищником.

* * *

Вечер уже подходил к концу, когда он что-то заметил. Вот уже как несколько часов он пребывал в каком-то трансе, но стоило его подсознанию заметить нечто важное, как оно тут же подало сигнал тревоги. Сильвестр мгновенно встрепенулся и огляделся вокруг. На что же его подсознание обратило столько внимания? Он посмотрел направо, потом налево, и тут понял, в чем была причина. Его подсознание заметило не что-то, а кого-то.

Он увидел ее, ту самую девушку из сна. Как только он осознал это, его сердце екнуло. Выходит, это был не сон? Мир у него в голове резко перевернулся. Если до этого момента он еще сомневался, что с ним что-то не так, то теперь сомнения исчезали прочь. Но все же оставалась еще маленькая надежда. Надежда на то, что эта девушка никогда в жизни не видела никаких чудовищ.

На первый взгляд, это была совершенно обычная девушка. У нее не было идеальной талии. Она не обладала идеальными ногами «от ушей», да и другие части ее тела не отличались идеальностью. Но все равно она была не такая, как другие девушки. Чем-то она отличалась от всех остальных, только Сильвестр не мог понять, чем.

Черты ее лица тоже не могли посоревноваться за звание лучших на всем белом свете, но от этого ее лицо не переставало быть довольно милым и симпатичным. Ее светло-русые волосы до шеи торчали на кончиках во все стороны, что добавляло ей какого-то особого шарма и частичку сумасшествия.

Она шла, то и дело озираясь, как будто ждала нападения. В ее глазах стояла тревога, а шаг был гораздо быстрее среднего. В ней был виден страх. И было в этом нечто привлекательное. На пару секунд в Сильвестре как будто снова проснулся хищник, и именно хищнику внутри него казался привлекательным страх, который исходил от девушки. Но спустя эти пару секунд Сильвестр снова взял себя в руки. Нет, так нельзя, сказал он мысленно себе. Я ведь не чудовище какое-то.

Если бы он промедлил лишние полминуты, то девушка скрылась бы за следующим поворотом очень быстро. Так что он поднялся заранее. Он повернулся к ней лицом и неспешно двинулся в ее сторону. Сначала она вроде бы не заметила его, продолжая быстрым шагом идти дальше. Но тут она подняла голову, и ее взгляд упал на уверенно идущего в ее сторону молодого человека. Более того, он шел не просто в ее сторону – он шел прямо к ней. Поняв это, девушка опешила. Ноги ее остановились сами собой. Она смотрела на парня, который подходил к ней все ближе и ближе, она смотрела прямо ему в глаза. Она вздрогнула, и в ее облике появилось узнавание. Девушка словно впала в ступор, и теперь у нее было ровно такое же выражение лица, как и во сне.

– Здравствуйте, ― вежливо поздоровался Сильвестр, приблизившись к девушке. ― Вы не уделите мне минутку?

Он старался говорить и выглядеть вежливо, чтобы не испугать девушку. Хотя, чего уж там, решил признаться он себе, она уже и так испугалась. Причем, испугалась очень сильно. Он даже подумал было, что не сможет добиться от нее сейчас ни слова, но ошибся. Девушка оказалась крепче, чем он думал сначала. Через несколько секунд она справилась со своим страхом, выползшим, непонятно откуда. Еще через несколько секунд она убедила себя, что молодой человек, стоявший перед ней, был не такой уж и страшный. И только после этого она ответила ему:

– Здравствуйте, ― в ее голосе слышались нотки застенчивости, смешанные с остатками страха. ― Что вы хотели?

– Извините, кажется, я вас напугал.

На лице Сильвестра отобразилось извиняющееся выражение. Она всматривалась в него несколько секунд, пытаясь, видимо, для себя решить, хочет ли она продолжать общение с этим человеком. Но, видимо, Сильвестр ей всё-таки чем-то понравился, потому что она слегка улыбнулась.

– Да, ничего. Иногда я бываю такой трусихой…

Она нервно рассмеялась, пытаясь сделать вид, что это пустяки, но Сильвестра это немного напрягло. Вида, правда, он не показал.

– Может, присядем? ― предложил Сильвестр, рукой указав на ближнюю к ним лавочку.

Она кивнула, и они в неуютном молчании прошли к лавочке и сели. Устроившись поудобнее, Сильвестр заметил, что девушка теперь окончательно оправилась и выглядит гораздо лучше, чем в первую минуту их встречи.

– Ну… ― протянула она. ― Кажется, вы хотели со мной о чем-то поговорить?

– Ммм, да… ― замялся Сильвестр, и было, от чего. Все-таки не каждый день спрашиваешь у девушки, не встречала ли она какое-то чудище. ― Тут такое дело. В общем, мне надо узнать всего лишь одну вещь, ― тут он посмотрел прямо в лицо новой знакомой. ― Вы вчера не видели ничего странного в этом самом месте?

Когда он выпалил эти слова, то думал, что она сейчас рассмеется. Просто расхохочется прямо ему в лицо. Но ничего подобного не произошло. Смехом там даже не пахло. Ее лицо сразу как-то побледнело, глаза забегали, руки задрожали.

– Что с вами? ― спросил Сильвестр. ― Я сказал что-то не так?

С трудом, но девушка все-таки смогла снова совладать с собой. Улыбка на ее лица, правда, больше не появлялась.

– Нет, все в порядке, ― отрубила она. ― Зачем вам это?

По ее интонации было слышно, что она не горит желанием распространяться об этом направо и налево. Тем более она не хотела говорить об этом с первым попавшимся на улице незнакомцем.

Но Сильвестр не мог так просто сдаться.

– Я… Мне надо знать…

– ЗАЧЕМ ВАМ ЭТО? ― ее голос неожиданно сорвался на крик.

– Тише, тише, успокойтесь, ― примирительным тоном сказал Сильвестр. ― Я не хотел вас задеть. Просто мне надо знать…

– Я не хочу об этом говорить, ― снова отрубила она, и одновременно с этим встала. Она уже готова была уйти, а то и убежать подальше отсюда, когда Сильвестр взял ее за руку. Как только он сделал это, она дернулась, как от удара током. Она посмотрела на Сильвестра прожигающим взглядом, в котором, однако, проглядывал страх, и хотела уже было отдернуть руку, но что-то ее остановило. Затем силы в ней кончились, она обмякла и плюхнулась обратно на лавочку. Слезы водопадом полились из ее глаз. Руки закрыли глаза, и она начала громко всхлипывать, сотрясаясь всем телом.

Сильвестр растерялся. Он подобрался к ней поближе и тихонько обнял. Затем начал нашептывать какие-то слова утешения. Она проплакала еще какое-то время, нервы ее, видимо, начали приходить в порядок. Всхлипы становились все более редкими, а через какое-то время и вовсе прекратились. Она оторвала руки от лица и заплаканными глазами посмотрела на него. И ему стало так жалко ее в этот момент. Он не удержался и прижал ее к себе. Она была не против. В этот момент ей было нужно это. Ей это было нужно.

Но потом она пришла в себя, снова став самой собой. Она поняла, что ее поведение вышло из-под контроля, и решила это исправить. Резко отстранившись, она произнесла:

– Не стоило делать этого.

Она не решалась теперь посмотреть ему в глаза, сгорая внутри от стыда.

– Извините, ― промямлил он, тоже прожигая взглядом асфальт. ― Это я вас довел до такого состояния.

Тут уже она взяла его за руку.

– Не вините себя, ― сказала она, все-таки подняв взгляд.

Ощутив прикосновение, Сильвестр поднял голову, и их взгляды встретились.

– Я вам все расскажу, ― вдруг пообещала она. ― Но только не сейчас. Мне надо все обдумать. Вы застали меня врасплох.

– Хорошо. Где и когда?

– Я не знаю, ― в ее голосе послышалась усталость. ― Позвоните мне завтра вечером, там и решим.

И прежде чем Сильвестр успел хоть что-то сказать, она достала из сумочки ручку, и, взяв левую ладонь Сильвестра, записала на ней свой номер телефона. Закончив, она встала и молча пошла дальше, словно ничего и не было.

– Как вас зовут? ― крикнул Сильвестр ей вслед.

Она обернулась, в глазах блеснули искры.

– Кейт. Меня зовут Кейт.

Она улыбнулась ему в последний раз, после чего окончательно ушла. А он сидел, как увалень, пораженный этой встречей. Ему нужно было узнать, не видела ли она зверя вчера в этом месте, а вместо этого все запутывалось в нечто непонятное. Пока рано было делать выводы, но одно он мог сказать с чистой совестью ― в ней что-то есть.

* * *

Наконец-то у него был какой-то прорыв. Даже настроение при этих мыслях у него стало как-то повеселее.

Он шел пешком в сторону дома, прокручивая снова и снова сегодняшнюю встречу. Эта девушка, она произвела на него приятное впечатление. И хотя у него вовсе не было такой цели, но она ему очень понравилась. Правда, ему было довольно неловко думать о ней в таком ключе, ведь он только недавно потерял Мэри. Все это было сложно. Он не знал, как с этим быть.

Такие мысли крутились у него в голове, когда он проходил через какой-то темный переулок. Каким боком его занесло сюда, он и сам не понимал. Обычно он ходил совсем по-другому пути.

Он продолжал ничего не замечать ровно до половины переулка. Когда он оказался там, то его сознание вдруг забило тревогу. Он понял, что забрел в какое-то странное место, пути в которое вовсе не держал.

Сильвестр остановился и огляделся вокруг. Переулок был темный. Настолько темный, что темнота эта выглядела очень неестественной. Сильвестр не мог так сразу припомнить хотя бы один случай в своей жизни, когда бы он встречал настолько темный переулок. Ну не попадались ему такие за всю его жизнь.

В этот момент он вдруг понял, почему он остановился. Он понял, почему его сознание забило тревогу. Все было в том, что его сознание что-то заметило. Нечто неуловимое. В общем, у Сильвестра было ощущение, что за ним кто-то следит. И как бы он ни пытался успокоить свои нервы, ощущение это никак не желало уходить вон. Наоборот, оно лишь усиливалось, с каждой секундой становясь все сильнее и сильнее.

Его голова то и дело поворачивалась в разные стороны, пытаясь углядеть опасность в непроглядной темноте. Но он все-таки проворонил первый удар…

На него напали сзади. Сильвестр не медлил ни секунды – он сжался, словно пружина, и бросился на землю, одновременно с этим переворачиваясь спиной к земле. Он хотел, чтобы удар пришелся на нападающего. Но какого же было его удивление, когда он сам спиной приложился о бетон.

Из его горла вырвался тяжелый вздох. Но он почти сразу же с этим почувствовал, как на него снова напали. На этот раз уже спереди. Но вот беда – спереди тоже как будто никого не было. Да что за чертовщина…

Сильвестр растерялся. Он не знал, что делать, и только махал руками направо и налево, вскочив перед этим на ноги. Но нападавший был неуловим. Как бы ни брыкался Сильвестр, он все больше понимал, что проигрывает эту битву. Что бы он ни делал, он не мог совладать с дьявольщиной, что напала на него так неожиданно.

В какой-то момент ему показалось, что у него словно хотят что-то забрать. Словно у него вытягивают душу. Это было странное ощущение – словно чья-то невидимая рука залезла ему в грудь и шарит там без всякого стеснения. И вот с этим он уже точно не знал, что ему делать.

Сначала он действовал чисто инстинктивно – он пытался этому противиться. Пытался схватить то, что схватить было невозможно, пытался ударить то, что ударить было никак нельзя. И пока он делал эти бесполезные попытки, он понял, что времени у него осталось совсем немного. Невидимая рука, которая словно шарилась в его груди, уже нашла его душу и уже тянула ее наружу.

Это было весьма неприятное ощущение. Описать его, правда, не удалось бы при всем желании. И в этот момент у Сильвестра возникла такая паника, что ему резко и совершенно неожиданно пришло осознание одной простой вещи: лучшая защита – это нападение. У него пытаются забрать душу. Что ж, он будет делать то же самое. Пусть он сдохнет, но не сдастся просто так.

И каким-то образом у него получилось переиначить всю борьбу. В следующий момент уже не у него забирали его душу, а он сам забирал чью-то душу. Как это произошло, он не смог бы сказать при всем желании. Главное было то, что его душа была на месте – все остальное мало его волновало.

Когда у него стало получаться, какая-то ярость с новой силой возникла в нем. Ему хотелось добить врага, ему хотелось уничтожить его, вырвать с мясом его поганую чертову душонку. Ему хотелось этого, и ему было плевать на то, что побуждения эти были нечистыми. Ему было на это абсолютно и бесповоротно плевать.

Все закончилось так же внезапно, как и началось. Он больше не чувствовал никого вокруг, на него никто больше не наваливался, да и душа его была на месте. Но она была там не одна. Что-то чужеродное поселилось с нею рядом…

С этой мыслью Сильвестр проснулся. Он лежал в своей постели в своей квартире. Он пытался припомнить, как он очутился здесь, но память ни в какую не желала предоставлять отчет. Это был пробел.

Тут он вспомнил о своем сне. Как все было странно. Все было, словно наяву. Сильвестр мог бы поклясться, что там, во сне, ему казалось все очень даже реальным. Но теперь, оказавшись снова в своей квартире, он не знал, что и думать.

Он думал об этом, наверное, целый час. И вот странность – по мере того, как текли минуты, он все больше уверялся в том, что это был сон. Прошел час, и он уже в этом нисколько не сомневался.

* * *

― Ну дак как? Ты действительно видела что-то необычное, не правда ли? ― спросил Сильвестр у сидящей напротив Кейт.

Она сморщилась. Видно было, что ей все еще тяжело об этом говорить. Она уже хотела что-то сказать, как подошла официантка. Она положила на их столик меню, но Сильвестр мягко отодвинул его.

– Мне, пожалуйста, кофе.

Он посмотрел на свою новую знакомую.

– Ты что-нибудь будешь? – спросил он ее.

– Я, пожалуй, тоже выпью кофе, – сказала она.

Официантка записала их заказ и удалилась, забрав одно меню ― второе она, видимо, оставила на тот случай, если они все-таки передумают и решат что-нибудь заказать. Сильвестр с Кейт проводили ее взглядами. Оба молчали, разговор сбился, не успев начаться. Возникла неловкая пауза, нарушать которую никто из них не решался. К счастью, кофе принесли быстро. Они неторопливо отпили каждый по глотку, и лишь после этого напряжение между ними спало.

– Кстати, – вдруг произнесла Кейт, первая нарушив молчание, – ты ведь так и не сказал, как зовут тебя…

В ее голосе чувствовался лёгкий упрек. Впрочем, Сильвестр понимал, что она говорит это больше для того, чтоб просто разрядить обстановку.

– Меня зовут Сильвестр, – сказал он. – Если, конечно, это что-то изменит.

– Сильвестр, – она словно пробовала его имя на вкус. – Редкое имя. Нечасто встретишь человека, которого так зовут…

– Расскажи о том, что видела? – попросил Сильвестр прямым текстом. Ему не улыбалось сидеть здесь просто так и перегонять из пустого в порожнее какую-то пустую болтовню. – Для меня это и вправду очень важно.

– Ну ладно, – согласилась она, глубоко вздохнув. Она вдруг стала очень серьезной, и улыбка, которая ещё несколько секунд назад была у нее на лице, теперь исчезла без следа. – Это произошло несколько дней назад. Все было, как обычно, и ничего не предвещало неожиданностей. Но то, что я увидела там, в переулке, перевернуло мое представление о мире. Теперь я даже не знаю, чему верить.

Она замолчала на какое-то время, видимо, собираясь с духом, затем продолжила:

– В общем, я шла с работы домой. Хожу я обычно по одному и тому же маршруту, потому что иначе получается гораздо дольше, а на общественном транспорте я не сильно то люблю ездить. В тот поздний вечер ноги несли меня сами – голова моя была забита всякой чепухой. А потом я словно очнулась. Мне показалось, будто что-то не так. Я была в переулке недалеко от того места, где ты меня нашел. Внутри у меня как будто что-то ныло, словно намекая об опасности. Сначала я подумала, что за мной идут хулиганы. И когда эта мысль прозвучала у меня в голове звонким набатом, я прибавила шагу, желая побыстрее добраться до людного места. Но потом…

В этом моменте она остановила свой рассказ, немного задумавшись.

– Что потом? – вернул ее на землю Сильвестр.

– Потом я каким-то шестым чувством поняла, что это никакие не хулиганы. Не знаю, как я это поняла, но в тот момент я была в этом абсолютно уверена.

– И что же было дальше? – осторожно спросил Сильвестр.

– Я остановилась. И вдруг очень явно ощутила, что сзади кто-то пожирает меня глазами. Почувствовав такое, правильнее было бы убежать, куда глаза глядят, но я поступила иначе. Я действовала по наитию, и даже не пытайся выпытать у меня, почему я так поступила. Просто я и сама этого не знаю.

– Что ты сделала, Кейт?

Сильвестр задал этот вопрос, но уже и так знал ответ.

– Я обернулась и посмотрела в лицо своей смерти.

Девушка замолчала, и от этого в воздухе висело напряжение.

Наконец-то, она дошла до самого интересного… Сильвестр разрывался надвое. С одной стороны, ему не терпелось услышать эту историю до конца. Но с другой стороны, ему было страшно, потому что это означало бы, что ему придется, наконец, посмотреть в лицо своему страху.

– Что там было? – он постарался задать этот вопрос так, чтобы его голос не дрогнул.

– Я увидела демона из преисподней, вот кого!

Сказав это, она откинулась на спинку стула. По глазам ее было видно, что она сейчас находится не здесь. Мысленным взором она наблюдала сейчас того демона, про которого только что говорила.

У Сильвестра внутри все рухнуло вниз. Все его догадки, все его безумные домыслы понемногу превращались в правду. Похоже, он действительно был чудовищем, похоже, он действительно превращался в кого-то… Кажется, его руки начали дрожать…

Чтобы хоть как-то унять дрожь в руках, он взял одну руку другой и сжал, что было сил. Он очень надеялся, что Кейт этого не заметила.

– Что это был за демон? Как он выглядел? – этот вопрос дался ему с большим трудом. Он и сам не знал, хочет ли знать об этом.

Она помотала головой.

– Нет… ― ее взгляд был сейчас где-то в другом месте. ― Нет…

Сильвестр забеспокоился.

– Что случилось? Что с тобой, Кейт?

Он взял ее за руку, но она, почувствовав его прикосновение, вырвала свою руку из его и посмотрела на него со смесью злости и страха.

– Я не хочу больше об этом говорить, ― сказала она негромким, но железным голосом.

– Но для меня очень важно узнать об этом…

Кейт резко вскочила на ноги и взглядом уперлась в его глаза.

–Я НЕ ХОЧУ БОЛЬШЕ ОБ ЭТОМ ГОВОРИТЬ! ― ее крик оглушил весь зал. ― НЕ ХОЧУ!

Она направилась быстрым шагом к выходу. Сильвестр успел схватить ее за руку. Она была слабее. Намного слабее. Она постаралась вырвать руку, но ничего не вышло. Ей пришлось остановиться. Но когда она оглянулась, ее взгляд был наполнен такой ненавистью, что Сильвестр сразу же отпустил ее.

– Не смей больше приближаться ко мне! ― на этот раз она снова говорила спокойным голосом, но чувствовалось, что она не потерпит возражений. ― Я не знаю, зачем тебе это. Не знаю. Но я знаю то, что мне не стоило идти тебе навстречу. Ты хоть представляешь, что мне пришлось пережить? Жаль, что я только сейчас это поняла. Не знаю, как, но ты как-то связан с этой историей, иначе не пытался бы так рьяно это выведать, не правда ли?

Она еще с секунду сверлила его взглядом, затем развернулась на каблуках и вылетела из кафе. Сильвестр был немного в шоке от произошедшей сцены. Он даже не подозревал, что может произойти такая реакция, и теперь стоял, как громом пораженный.

До него вдруг дошло, что в кафе стало как-то тихо. Он пробежал взглядом по залу и вдруг понял, что за сценой этой наблюдало как минимум человек десять. Все сидели и пялились на него. Каждый делал свои догадки, что же между ними произошло, и можно было поклясться, что когда он покинет это кафе, эту сцену будут обсуждать там еще час, а может и больше.

Сильвестр молча достал деньги из кармана и положил на столик. Затем он вышел из кафе с таким видом, словно ничего не произошло. И он буквально затылком чувствовал на себе взгляды как минимум десяти человек.

* * *

Он плелся по улице и размышлял о том, что только что произошло. Выходит, это все-таки правда. Выходит, он какое-то чудовище. Демон, как выразилась Кэтрин. Сильвестр был в шоке. Теперь, когда эта догадка подтвердилась, он не знал, что ему делать дальше. Да и спросить было не у кого. До этого дня он даже не подозревал, что на свете существует такое. Но был еще один вопрос. Откуда у него это взялось? Сколько он себя помнил, он был абсолютно нормальным парнем, таким же, как все вокруг. Да, у него был непростой характер, ну дак и чего такого… У многих людей сложный характер, так что это было вполне естественным. Но он никогда в жизни даже помыслить не мог о каких-то там чудовищах или демонах. Он всегда считал это байками и сказками, и посмеялся бы над любым, кто всерьез заговорил бы о таких вещах.

У него была цель ― разобраться в себе, и он продвинулся лишь на чуть-чуть. Кейт подтвердила его догадку, что с ним что-то не так, но этого было мало. Она так и не рассказала, как именно выглядело то чудовище. А ему так хотелось узнать об этом. Еще чуть-чуть, и она рассказала бы все в деталях, но, похоже, ее переклинило. И ведь бесполезно теперь искать ее снова. Даже если бы он ее снова нашел, вряд ли бы она рассказала ему все в подробностях.

Но все равно на душе у Сильвестра скребли кошки. Он чувствовал себя виноватым перед девушкой. И ему все-таки захотелось снова ее найти. Если не для того, чтоб расспрашивать, то хотя бы для того, чтобы элементарно извиниться. А еще ему вдруг захотелось все ей рассказать. Все, как на духу. И пусть, если хочет, не верит ему, он бы сделал это. Если бы снова ее нашел.

И тут совершенно неожиданно для него самого все вокруг изменилось. Мир поменял краски. Мир стал другим. Сначала Сильвестр подумал, что изменился мир, но потом понял, что изменился не мир, а он сам. Судя по всему, что-то произошло с его глазами, потому что он видел то, чего видеть не мог. Прямо перед ним были чьи-то призрачные следы. Как будто кто-то проходил здесь совсем недавно. Следы эти светились красным, но Сильвестр готов был поклясться, чем угодно, что их видит только он. Это было еще одним доказательством того, что с ним что-то не так. Но теперь, он не был против, потому что догадался, кому принадлежали эти следы. Наверняка, это были следы Кейт, и Сильвестр готов был сказать своему разуму спасибо за такую помощь. Это было необычно, но нужно было воспользоваться этой подсказкой, покуда она никуда не исчезла.

И он быстрым шагом направился по следу. Подсознание словно само хотело, чтобы он немного побыл в роли хищника. Призрачного хищника. Неважно. Главное ― цель. А целью было снова найти Кейт. Какой ценой ― плевать.

Он не бежал, но шел быстрым шагом. Мог бы и бежать, но боялся привлекать к себе излишнее внимание, которого ему было абсолютно не нужно. Прохожих он обтекал так же, как вода протекает сквозь пальцы. Он сам удивлялся, как ему это удается. Удается, и все. Лишних вопросов задавать не стоило.

Погоня шла недолго. Через некоторое время он понял, куда его привели эти необычные следы. Это был тот самый переулок с лавочками, где он и встретил Кэтрин буквально вчера. Он поднял взгляд и увидел ее. Она сидела на скамейке и плакала, спрятав лицо в ладонях.

Он медленно подошел к ней и подсел рядом. И, видимо, сделал он это очень тихо, потому что она обратила на него внимание, только когда он приобнял ее. Она тут же вздрогнула и, убрав руки от лица, взглянула на того, кто посмел сделать это. Когда же она увидела его, ее лицо налилось злостью.

– Я же сказала тебе, чтобы ты больше не подходил ко мне, ― сквозь зубы процедила она.

– Ну, на этот раз хотя бы не кричишь, ― спокойно сказал Сильвестр.

– Не самое лучшее начало для разговора, ― ухмыльнулась она.

– Кейт, я хотел бы перед тобой извиниться, ― Сильвестр как будто не заметил последней ее фразы. ― Мне не стоило так на тебя давить.

Она вздохнула.

– Я тоже слегка погорячилась.

Сильвестр не смог сдержать улыбку.

– Все кафе заметило, как ты погорячилась.

Она оценила шутку, слегка рассмеявшись. Вытерла слезы с лица.

– Распустила нюни…

– Ну да ладно, будет тебе… Ты ведь девочка… ― Сильвестр был нежен, как никогда.

Она повернулась к нему. Он не переставал ее обнимать.

– Почему тебе так важно узнать, что именно я видела?

Она смотрела ему прямо в глаза. Поначалу он боялся смотреть в них, но потом сдался. Он ответил на ее взгляд, и увидел, какие же у нее красивые глаза. Сине-голубые с какими-то оттенками. Эта девушка ему определенно нравилась.

– Просто со мной происходит что-то странное. И мне очень нужна твоя помощь. Мне надо понять, что вообще происходит со мной. Вероятно, я в кого-то превращаюсь. Но ничего не знаю об этом.

На ее лице было написано выражение абсолютного непонимания.

– Прости, ― сказала она, ― но боюсь, я не понимаю, о чем ты вообще говоришь.

– А я тебе сейчас все расскажу. Ты просто слушай, и можешь не спрашивать меня, что я имею ввиду, потому что и сам еще толком в этом не разобрался. Ты будешь меня слушать?

Она кивнула головой.

– Недавно я поссорился со своей девушкой. И все бы ничего, да только она погибла ночью, пока я спал у себя дома. Утром я узнал, что ей оторвали голову. Позже, много позже я вспомнил, что той ночью я видел странный сон. В этом сне я гнался за кем-то. Кажется, я гнался за своей жертвой. И я эту жертву убил… И отвечая на твой еще не заданный вопрос, скажу да, тем чудовищем, которое ты видела, похоже, тоже был я.

На этом месте он внимательно на нее посмотрел. В ее глазах вдруг появился ужас.

– Откуда в тебе это?

Страх прокрался даже в ее голос.

– Именно это я и хочу понять. Я ведь сказал, что и сам не знаю, кто я теперь такой.

На какое-то время между ними повисло молчание.

– Меня испугали глаза того чудовища, ― вдруг произнесла она. ― Но я не показала своего страха. И, видимо, это меня спасло. У него, или у тебя, были жуткие глаза. Черные, как ночь. Они словно засасывали меня внутрь.

– Ну а сам зверь? Как он выглядел?

Она подумала пару секунд, затем ответила так:

– Он был чем-то похож на волка, который вышел из преисподней. Огромный, наверное, больше медведя. И еще он был не совсем из плоти.

Вот этот момент поставил Сильвестра в тупик.

– То есть как?

– Ну я видела сквозь него. Он был словно дымкой.

– Подожди, ― он схватился за голову. ― То есть, если это был я, то меня там не было во плоти?

– Ты это меня спрашиваешь? Я и сама понимаю не больше твоего.

Он кивнул.

– Да уж, парочка.

Он помолчал немного, затем сказал:

– Слушай, я понимаю, что это немного не к месту, но… Может, тебя проводить?

Она пожала плечами.

– Можешь и проводить. Если хочешь, конечно…

–Хочу. Пойдем!

Он поднялся, и протянул ей руку. Она на секунду замешкалась, затем взяла ее.

Глава 6

Похитители

― Далеко ты живешь? ― спросил Сильвестр через некоторое время.

К этому времени окончательно стемнело, и на улице стало немного прохладнее. Заметив, как Кейт жмет плечами, Сильвестр снял свою толстовку, и молча надел ей на плечи. Она посмотрела на него с благодарностью.

– Нет, не очень, ― ответила она. ― Я живу в рабочем общежитии, которое предоставляет обувная фабрика, где я работаю.

– А что на счет твоих родителей? Почему ты не живешь у них?

Краем глаза Сильвестр заметил, как Кейт поморщилась.

– У меня их нет, я из детдома, ― очень тихо сказала она, практически прошептала, но Сильвестр все равно ее услышал.

– Мне очень жаль, ― он говорил искренне. ― Извини, что спросил об этом.

– Да ничего, я уже привыкла, ― она попыталась улыбнуться, но получилось у нее не очень.

– Ты что-нибудь помнишь про своих родителей? ― все-таки решил спросить Сильвестр.

Она помотала головой.

– Нет, я ничего про них не знаю. Я не знаю, почему они меня бросили.

Она вдруг остановилась и заплакала. Увидев это, Сильвестр не стал долго ждать ― подошел и обнял ее. Он прижал ее голову к своей груди и стал гладить по ее волосам. Но плакала она недолго. Не прошло и минуты, как она вырвалась из его объятий, вытерла слезы и снова попыталась улыбнуться.

– Прости, ― произнесла она, ― я бываю такой нюней…

Они двинулись дальше.

– Да ничего, ― в ответ улыбнулся Сильвестр. ― Зато ты очень мягкая.

Ее брови поползли вверх.

– Мягкая? Как это?

– Ну… Я имею ввиду, что в тебе нет дерзости. Ты не мнишь себя королевой мира и тому подобное…

– Значит, тебе встречались в основном твердые девушки? ― она весело рассмеялась.

Он даже немного смутился.

– Всякие попадались… Только счастья ни с кем из них я так и не нашел…

Тут мысли его снова вернулись к Мэри. Неужели он только что соврал Кейт, о том, что ни с кем не нашел счастья? Ведь с Мэри они были очень счастливы. Или ему просто так казалось… Подумав немного, он все-таки решил, что он не соврал. Истинного, настоящего счастья он так и не познал ни с одной девушкой.

Пока он думал над этими мыслями, она с интересом наблюдала за ним.

– О чем ты задумался?

Он ухмыльнулся.

– Да так, воспоминания о прошлом…

Они болтали бы еще очень долго, но в этот момент их прервали. В темном переулке им преградили дорогу четверо каких-то отморозков. О том, что это именно отморозки, догадаться было совсем нетрудно ― их выдавали и манеры, и одежда. А еще их выдавало оружие ― у одного на руке был надет кастет, другой держал дубинку, еще у одного был в руке пистолет, и лишь один был безо всего. Именно он вышел вперед ― судя по всему, это и был предводитель этой шайки.

Сильвестр мягко отодвинул девушку за спину. Он сразу же почувствовал, как она дрожит.

– Чего вам надо, парни? ― как ни в чем не бывало спросил Сильвестр.

Но ответа не последовало. Вместо этого предводитель шайки мотнул в их сторону головой, что, видимо, означало: «Фас». И его псы неспешной походкой двинулись выполнять его команду.

– Не бойся, я не дам тебя в обиду, ― прошептал Сильвестр Кейт, и двинулся навстречу бандитам.

Он ни в коем разе не представлял, что и как он будет сейчас делать. Нет, конечно, он дрался в своей жизни, и не один раз, но то были другие драки ― детские, юношеские. Но вот в такую ситуацию ему еще попадать не доводилось.