Лана Фаблер

Каслфор. Город тайн

Пролог

Когда машина плавно свернула с шоссе и въехала в приглашающе распахнутые ворота, первой его мыслью было – какого черта он вообще сюда возвращается? Наверное, он просто умом тронулся, раз сунулся сюда еще раз, теперь уже раскусив, какова плата за возможность хотя бы прикоснуться к такой жизни. Жизни, которая никогда не будет принадлежать ему.

Он никогда не станет здесь своим, потому что на счету его семьи нет миллионов. Его фамилия никому неизвестна, и он не может козырять ею, как выигрышной комбинацией карт, выпавшей ему по счастливой случайности. Среди дорогих люксовых машин и лимузинов отцовский коричневый шевроле смотрелся попросту несуразно, и провожающие его взгляды как бы с недоумением вопрошали – что вы здесь забыли?

Дейл задавался этим вопросом всю дорогу в школу, но потом он увидел, с какой гордой улыбкой обернулся к нему отец, припарковав машину в уголке парковки и заглушив несолидно ревущий мотор. И все вопросы тут же отпали. Он здесь, чтобы оправдать надежды отца, который залез в огромные долги, лишь бы дать ему лучшее образование и помочь исполнить его мечту об успехе на литературном поприще.

– Ну как ты, сынок? – с воодушевлением спросил его отец.

– Готов к новому году?

Дейл с мукой улыбнулся и нагло соврал ему:

– Все лето мечтал сюда вернуться.

– Я рад, что это так. Весной ты меня напугал, если честно. Закрылся от меня, съехал по всем предметам, не отвечал на мои звонки. Мне показалось, что у тебя какие-то проблемы.

– Я… просто не сразу привык к новым условиям, – выкрутился Дейл и, чтобы избежать дальнейших расспросов, открыл дверцу в намерении выйти из машины. – Поможешь вытащить чемоданы из багажника?

– Ты взял с собой столько книг, – усмехнулся отец. – Без моей помощи тебе не справиться.

Поставив тяжеленный чемодан на сырой асфальт, Дейл распрямился и наткнулся взглядом на ухмыляющегося черноволосого парня, который стоял, вальяжно прислонившись к лимузину в обществе своего отца-миллиардера и самого директора мистера Бинса.

– Твой приятель? – проследив за направлением его взгляда, полюбопытствовал отец.

– Как сказать… – неопределенно протянул Дейл и повернулся к нему. – Ну что, пора прощаться?

Отец озадаченно уставился на него, а потом понимающе, но с намеком на грусть улыбнулся.

– Стесняешься меня?

Он был таким смешным и неуклюжим в старых брюках, поношенной куртке и кепке с козырьком, но Дейл вовсе не поэтому спешил попрощаться с ним.

– Не говори глупостей. Тебе нужно вернуться в Лондон до темноты.

– Да, ты прав. Да и магазин не должен простаивать без работы. Может, еще успею сегодня разгрузить товар.

– Не перегружай себя работой, помни о своем здоровье.

Они крепко обнялись, и Дейл на секунду прикрыл глаза, зная, что прощается с единственным человеком, который любил его и понимал.

– С твоим отъездом работы прибавится, но, может, я найду себе помощника. Давно пора.

– Хорошая идея.

– Ну все, удачи. Не забывай звонить, иначе я буду переживать.

Покивав, Дейл стоял и уныло смотрел на то, как отец обходит свой старенький шевроле, садится за руль и под рев мотора, на который все снова обернулись, выезжает с парковки. Отец помахал ему перед тем, как уехать, и Дейл сглотнул ком в горле.

– Трогательное прощание, – этот голос заставил его разом напрячься и неохотно обернуться.

– Марлон, – сухо поприветствовал он того самого черноволосого парня, который наблюдал за ним.

Марлон Тейдж был невысокого роста, но смазливым и прекрасно знал это. Черные волосы были идеально уложены гелем. Школьный синий галстук завязан тоже, черт возьми, идеально. Пиджак без единой пылинки сидел на нем, как влитой, а на правой его руке поблескивал крупный фамильный перстень. Настолько приторный и ухоженный, что аж тошно. Дейла и правда замутило от одного его вида, но дело тут было в другом…

– Твой папаша чуть не расплакался, – Марлон едко улыбнулся. – Знаешь, я и сам едва сдержал слезы на моменте ваших объятий.

– Прости, что твой отец на такое не способен, – отрезал Дейл, зная, что если не поставить его на место сразу, то он не остановится и продолжит изводить его весь день.

Ухмылка Марлона едва дрогнула, а затем он воскликнул с самодовольством:

– Его объятия мне с лихвой заменяет его кредитная карта.

– Едва ли.

– Признаться, я удивлен, что ты решил вернуться после всего, что произошло, – Марлон многозначительно посмотрел на него на последнем слове. – Оказывается, ты не такой слабак, каким мне казался.

– Что было, то было, – попытался отбиться Дейл, не особенно веря в успех.

Марлон оправдал его опасения, когда с угрозой шагнул к нему и процедил сквозь зубы:

– Нет, Стаффорд. То, что было, касается нас всех! Теперь мы в одной лодке, и, если ты не хочешь оказаться следующим, ты будешь помалкивать и делать то, что я скажу. Понял меня?

Взгляд исподлобья был ему ответом, и Марлон с удовлетворением отступил.

– А вот и Кэл, – сунув руки в карманы брюк, прокомментировал он появление на парковке ярко-красного «феррари». – Выпендрежник.

Дейл вздохнул, когда из яркого спорткара выбрался еще один с позволения сказать его друг. Кэл Харди был, наоборот, высоким и крепким, с густыми каштановыми волосами и узкими серыми глазами на смуглом лице. Он тоже был в школьной форме – не завязанный галстук небрежно свисал с шеи, мятая рубашка даже не заправлена в брюки, а пиджак расстегнут. Если Марлон всегда был одет с иголочки, то Кэл выглядел так, словно только что проснулся и пришел в том, в чем и спал.

– Откуда тачка? – насмешливо спросил Марлон, когда Кэл подошел к ним, и они пожали руки. – Угнал из отцовского гаража?

– Это подарок на день рождения, – якобы небрежно ответил Кэл, хотя было видно, как его распирает от раздувшегося эго.

– Стаффорд, а тебе что подарили? Закладку для книги?

Они с Марлоном гаденько улыбнулись, а Дейл заставил себя оставаться спокойным и пожал плечами.

– У каждого свои приоритеты.

– И разные доходы, – не остался в долгу Кэл.

Прибывшие ученики по традиции собрались в большом обеденном зале для торжественного обеда. И, конечно же, куда без приветственной речи директоров мужской и женской школ. Директор мужской школы «Драгонетт» – невысокий, полный и круглолицый мистер Бинс – привычно бормотал ужасно нудную речь о школьных правилах, традициях и столетней истории этой частной элитной школы.

Марлон поглядывал в сторону столов женской школы «Мелвилл», при этом поигрывая вилкой. Приглядывал очередную жертву? Кэл также жадно косился на блюдо с огромной запеченной индейкой и, верно, проклинал мистера Бинса за затянувшуюся речь. Дейл сидел рядом с ними без всякого удовольствия и мрачно смотрел перед собой.

Он пытался понять, когда именно его начало засасывать в это вязкое болото и почему он ничего не сделал, чтобы выбраться из него прежде, чем станет слишком поздно. В прошлом году он был новеньким, и все здесь ему было дико и непонятно. Марлон быстро окрутил его, ослабив бдительность лживой дружбой, роскошной жизнью и вседозволенностью. В школе он был все равно, что король. Не потому, что являлся сыном одного из самых богатых людей Англии – здесь мало кто уступал ему в этом. Он был крепко связан с тем, кого все боялись и кто наводил страх на школу уже который год.

– Любопытно, что приготовил Смотритель на этот год? – хмыкнул Кэл, с трудом оторвавшись от поедания индейки, увы, пока только глазами. – И когда уже Бинс заткнется? Еще немного, и я сожру эти салфетки.

Он знал, что другие это услышат, и наслаждался любопытством и страхом, которые вмиг вспыхнули в глазах окружающих.

– Закрой рот, – осадил его Марлон, который запрещал им много болтать о таинственном, но наводящем на всех жуть Смотрителе. – Не хочу запачкать пиджак твоими слюнями. Тебя что, дома не кормят?

– Да пошел ты.

Разумеется, Кэл сказал это шутливо. Он держался, как лучший друг Марлона, но все знали, что их отношения не были равными.

– …В заключение еще раз поздравляю вас всех с началом нового учебного года, – наконец, мистер Бинс сжалился над измучившимися учениками и свернул свою речь. – Удачи вам. Теперь можем приступить к праздничному об…

– Позвольте и мне сказать пару слов, мистер Бинс.

Марлон перестал играться с вилкой и чуть прищурился, а Кэл простонал и уронил голову на сложенные на столе руки, когда директриса «Мелвилла» подошла к трибуне. Мисс Рэй была слишком молода для такой должности – всего-то тридцать с небольшим. И слишком хороша собой. Ее присутствие часто порождало невольное волнение среди студентов. Но сейчас оно было несколько иного рода.

– Я хочу поприветствовать всех, кто прибыл для продолжения обучения в нашей школе, – начала говорить мисс Рэй, стоя перед сотнями взглядов в черном облегающем платье. – Мистер Бинс уже обратил ваше внимание на необходимость следовать школьным правилам. Я считаю своим долгом подчеркнуть, что в этом году администрация обеих школ будет куда строже к нарушителям. Всем известно, что случилось в прошлом году…

– Мисс Рэй, возможно не стоит упоминать об этом? – попытался остановить ее мистер Бинс.

– Ученица «Мелвилла» Спенсер Рэй и моя племянница была обнаружена мертвой. Расследование этого дела велось на протяжении всего лета, но оно было закрыто за неимением улик и доказательств. По официальной версии полиции она покончила с собой. И я не хочу, чтобы вы в это верили.

По залу пробежалась волна испуганных и возмущенных перешептываний. Марлон заиграл желваками и пронзил Дейла красноречивым взглядом, а Кэл нервно поерзал на стуле.

– Мисс Рэй… – бедный мистер Бинс не знал, как подступиться к ней. – Я не думаю, что…

– В виду этого ужасного происшествия контроль за учениками будет многократно усилен, – неумолимо продолжала она. – Новые правила устанавливают комендантский час и запрет на покидание своих комнат после отбоя. Также каждый студент может в любое время обратиться ко мне, мистеру Бинсу или школьному психологу за помощью, если будет в ней нуждаться. Помните, что безопасность каждого из нас в наших руках. Мы не можем позволить повториться подобному.

– С-спасибо за ваши слова, мисс Рэй, – мистер Бинс легонько отодвинул ее от трибуны и нервно улыбнулся собравшимся. – А сейчас, наконец, приступаем к обеду! Приятного всем аппетита.

– Какой к черту аппетит после того, что она наговорила? – проворчал Кэл и зло воткнул вилку в тушку индейки.

– Думаете, она что-то знает? – тихо спросил Дейл, проследив за тем, как мисс Рэй садится за преподавательский стол и надменно оглядывает учеников, словно подозревая каждого в смерти своей племянницы.

– Смотрю, ты уже в штаны наложил, – злобно ответил Марлон и с невыносимой манерностью чуть закатал рукава рубашки перед началом обеда. – Если будешь так дергаться, о том, что ты сделал, узнают все.

– Я сделал?! – яростным шепотом возмутился Дейл. – Это вы…

– Ты сам заткнешься или мне помочь тебе? – прорычал Марлон и, спохватившись, когда некоторые за столом а него покосились, почти ласково добавил: – Держись нас, и беспокоиться будет не о чем. А теперь, будь так любезен, позволь мне поесть.

Дейл поглядел на Кэла, надеясь, что хоть он согласится с ним в его опасениях, но тот, активно работая челюстями, только послал ему хмурый взгляд через стол.

Медленно выдохнув, стараясь успокоиться и взять себя в руки, Дейл без всякого аппетита вывалил себе на тарелку два куска тыквенного пирога, забыв, что терпеть его не может. Ему хотелось выть от досады и рвать на себе волосы. Какого черта он вообще с ними связался?!

Хотелось найти машину времени, отправиться в прошлое и набить самому себе морду, чтобы и не думал вестись на уловки проклятого Марлона Тейджа. Или, может, переместиться в день смерти Спенсер и сделать все иначе. Он ведь мог бы тогда… Нет, хватит об этом, иначе он окончательно рехнется. С побагровевшим от досады лицом Дейл отправил в рот кусок пирога, заставляя себя ни о чем не думать.

Глава 1

Плюхнув чемодан на свою кровать, Дейл с громким “вжик” расстегнул молнию и откинул крышку. Рубашки, свитера и брюки были аккуратно сложены в ровненькие стопки. Переложить их в комод не заняло много времени. А вот с книгами пришлось повозиться.

Пока он по привычке расставлял книги на полках в алфавитном порядке, его сосед по комнате Ирвин Бабблс вертелся перед зеркалом в дурацком смокинге. Он был велик ему размера на два и смотрелся так, будто он стащил его из антикварной лавки.

– Что скажешь? – спросил Ирвин, обернувшись на Дейла. – Чего-то не хватает, да?

– Может, цилиндра? – пошутил Дейл, коротко обернувшись на него и продолжив расставлять книги.

– Я выгляжу, как идиот, – страдальчески вздохнул Ирвин и прямо в смокинге ничком упал на кровь. которая выразила протест громким скрипом пружин.

– Где ты откопал этот раритет?

Ирвин перевернулся на спину и стал, как часто бывало, бросать теннисный мячик в потолок. Этот стук до жути бесил Дейла.

– Этот костюм принадлежал моему дедушке. Его в нем хотели похоронить, но бабушка припрятала костюм на чердаке как память о нем, и в итоге… мама отдала его мне.

– Ты знаешь, как странно это звучит? – хмыкнул Дейл. – Зачем тебе смокинг?

– А в чем ты собираешься идти сегодня на Вечер Открытия? В джинсах и майке?

– Пошел бы так, будь моя воля. Но придется в брюках и рубашке.

– Даже так ты будешь смотреться прилично, а вот я…

Дейл не стал спорить. Ирвин Бабблс был пухлым, краснощеким и неуклюжим. Он вечно спотыкался, терял вещи, путал чужие имена и одевался как попало. В школе его считали чудаком и сторонились, но его это ничуть не волновало. Он иногда и не понимал, что над ним смеются.

– Помнишь, в прошлом году мы пришли на Вечер Открытия вместе? – а еще он часто ударялся в ностальгию. – Никто нас тогда не знал, и мы никого не знали. Сидели на бортике фонтана во внутреннем дворе и пили сок из бумажных стаканчиков, которые умыкнули из зала.

– Да уж, веселились во всю, – саркастично протянул Дейл.

– А в этом году ты появишься в компании самого Марлона Тейджа.

Дейл вздохнул, потому что зависть в голосе соседа его покоробила. Знал бы он, какова цена этой «дружбы». Закончив с книгами, Дейл подошел к окну и выглянул в него. Небо было свинцово-серым, лил дождь. Погода, от которой и без того плохое настроение стало совсем паршивым.

– Кстати, ты уже видел новенькую?

– Что? – переспросил задумавшийся Дейл.

– Кажется, ее зовут Ивейн.

– Нет, не видел, – рассеянно ответил он. – Я пропустил ужин.

– Мне показалось, что она похожа на русалку.

Приподняв брови, Дейл скептически покосился на Ирвина, который в очередной раз сморозил какую-то чушь.

– Признаться, это тревожит…

***

Пройдясь расческой по светлым волнистым волосам, она отложила ее на комод под зеркалом и, поглядев на свое отражение, прикоснулась к покоящемуся на груди кулону в виде ракушки. Подарок матери, от которой остались лишь он и смутные детские воспоминания.

– Откуда ты говоришь приехала?

Ее соседку по комнате звали Габриэль Вэнс. Ее отец был французом с английской фамилией, а имя принадлежало его матери, но сама Габриэль призналась, что во Франции не бывала ни разу и мало знает о своей родне за Ла-Маншем. Говорила она с выраженным британским акцентом и порой слишком быстро.

Габриэль все делала быстро. Энергия в ней била ключом – нет, даже неистово фонтанировала. Может, поэтому она успевала учиться по всем предметам на «отлично», возглавляла студенческий совет и была старостой выпускного класса.

Выглядела она мило, но неброско – невысокая и худая, с бледной кожей и веснушками на носу, прямыми каштановыми волосами и невыразительными серо-зелеными глазами. И одевалась она, мягко говоря, консервативно. Что и говорить, на Вечер Открытия она намеревалась пойти в простой сиреневой блузке, застегнутой на все пуговицы, и в классической серой юбке-карандаш.

– Я из Сандерленда.

– И зовут тебя Ивейн? – с недоумением улыбнулась Габриэль. – Это же…

– Да, так звали средневекового рыцаря из легенд о короле Артуре и я понятия не имею, почему моя мать дала мне это имя, – устало усмехнулась Ивейн. – Я отвечаю на этот вопрос с детства.

– Знаешь, я тебя понимаю, – говоря это, Габриэль надевала наручные часы со строгим черным ремешком, как будто шла не на школьный праздник, а на собеседование в солидную компанию. – Я со своим именем тоже намучилась. Вечно спрашивают, что это вдруг я решила сбежать из солнечной Франции в туманную Англию. Но я родилась здесь!

Закончив со сборами, девушки почти одновременно отошли от своих тумбочек и обернулись, оценивающе оглядев одна другую. Габриэль выглядела как офисный работник, а Ивейн, наоборот, надела слишком легкое шифоновое платье, словно собиралась на пляж.

– Кажется, мы обе перестарались, – хмыкнула Габриэль. – Нам не помешает прислушаться друг к другу.

– Может, я возьму что-то из твоего? – с энтузиазмом предложила легкомысленная Ивейн. – А ты выберешь платье из моего гардероба.

– Сомнительная затея, – возразила на это рассудительная Габриэль.

– Брось, будет классно!

И с этими словами Ивейн с улыбкой шаловливого ребенка подошла к комоду, решительно открыв ящик, принадлежащий ее соседке по комнате.

***

К вечеру обеденный зал изменился до неузнаваемости. Длинные ряды столов исчезли, освободив пространство для танцев. Члены студенческого совета, которые отвечали за подобные мероприятия, украсили зал сияющими гирляндами, шарами и плакатами, посвященными Вечеру Открытия, который был посвящен началу нового учебного года и выражал соединение женского и мужского начал двух школах притаившегося в глубине хвойного леса города Каслфор.

Красный цвет считался прерогативой женской школы «Мелвилл», а мужская школа «Драгонетт» отдавала предпочтение синему цвету. Эти цвета были повсюду – скатерти на столах для закусок, шары, гирлянды. Будто соединение пламени и льда. Раньше ученики должны были появляться в нарядах, соответствующих цвету их школы, но этот обычай давно был забыт.

Дейл переступил порог зала в классических черных брюках и белой рубашке – просто, но элегантно, как он считал. Громкая современная музыка била по ушам, и он огляделся, видя загорелые лица знакомых, которые вернулись в школу отдохнувшими и полными сил. Многие танцевали, кто-то смеялся и попивал напитки из бокалов. Разумеется, администрация школы всегда ставила условие об отсутствии алкоголя, но каждый раз ученики находили способ тайком обойти запрет.

Марлон заметил его и повелительно махнул рукой, приглашая присоединиться к их компании. С тоской покосившись в ту сторону, где стояли его прежние настоящие друзья – Ирвин Баблс и Мартин Кингстон, Дейл через силу побрел к столику школьной элиты.

– Что за прикид, Стаффорд? – неприятно улыбаясь, обратился к нему Кэл. – Одолжил шмотки у папочки?

Он стоял, небрежно закинув руку на плечи какой-то девушки. Она была рада даже этому и самодовольно поглядывала на менее удачливых подруг, которые шептались в сторонке возле стены.

– А ты, я смотрю, решил нарядиться дирижером? – Дейл показательно окинул взглядом его чопорный смокинг. – Где тамбурмажор, потерял?

– Что это за дерьмо? – не понял Кэл.

– Дирижерская палочка, умник, – хмыкнул Дейл и взял со столика бокал, как он думал, сока. – Что это?

Принюхавшись, Дейл ощутил в бокале острый запах алкоголя.

– Виски, умник, – парировал Кэл. – Ты знаешь правила. До дна.

Марлон все это время молчал, но одного его взгляда хватило, чтобы Дейл понял – ему придется подчиниться. Разом опрокинув в себя все содержимое бокала, он поморщился под насмешливое улюлюканье и вытер рот рукавом.

– Другое дело, – заключил Марлон и покровительственно приобнял его. – А ты в нем сомневался, Кэл.

– Я и сейчас сомневаюсь.

Марлон пронзительно посмотрел на друга, а затем кивнул девушкам, намекая, что дальше разговор пойдет без них, и они покорнейше отошли.

– Вы оба должны понять, что от того, насколько мы честны друг с другом, зависит очень многое. Но это не означает, что я как нянька буду бегать за вами и исправлять то, что вы натворите. Включайте, наконец, голову, или придется отвечать за свои ошибки. И даже не передо мной. Он все узнает – так или иначе.

Дейл угрюмо взглянул на Кэла, и тот с досадой отвернулся, получив выговор.

– Тебе известно что-нибудь о том, что он задумал? – несмело спросил Дейл, спрятав руки в карманы брюк.

– Я знаю не больше вас, – отрезал Марлон. – Я получаю указания и выполняю их.

– И ты никогда не задумывался о том, кто стоит за всем этим?

Марлон наградил Дейла усталым взглядом.

– У меня есть догадки.

– Шутишь? – фыркнул Кэл. – Ты ведь видел его.

Марлон озлобленно покосился на него, а Дейл в изумлении уставился на ребят.

– Ты… видел Смотрителя?

– На выпускном в прошлом году, – ответил за него Кэл и, перехватив недовольный взгляд Марлона, ощетинился: – Раз мы должны доверять друг другу, какого черта ты скрываешь это?!

– На выпускном? – Дейл ухватился за это, как за спасительную соломинку в своих поисках правды. Выходит, что Спенсер умерла неспроста. – Это он захотел, чтобы?..

– Не место для этого разговора! – приструнил их Марлон, повысив голос и оглядевшись вокруг. – Завтра собрание клуба. Там и обсудим все, что вас так волнует. А сейчас развлекайтесь. И мне не мешайте.

Дейл понурился, потому что больше всего на свете он не любил бывать на собраниях этого так называемого клуба. Грубо говоря, это был закрытый школьный клуб для избранных, куда попасть можно было лишь по приглашению и пройдя ряд испытаний.

Изначально это было способом показать всем свою исключительность. Участники клуба собирались по понедельникам в мужском общежитии, пили виски и обсуждали всякое, по большей част хвастаясь деньгами родителей. Но когда клуб возглавил Марлон, все изменилось.

Когда это случилось, в школе как раз появился некий Смотритель, и поначалу многие считали, что все пугающие выходки это его рук дело. Смотритель откуда-то знал все грязные секреты учеников и открывал их в самый неподходящий момент.

Многие находили в своих вещах жуткие предупреждения, и после с ними обязательно что-то происходило. Это все казалось чьей-то мрачной забавой. Дети, конечно, побаивались, но знали, что это лишь игры. Однако, смерть Спенсер Рэй в прошлом году заставила многих задуматься, а игра ли это? И каковы в ней ставки?

Все лето Дейл считал, что случившееся со Спенсер просто ужасная случайность. Но теперь, когда стало известно, что на выпускной, в день ее смерти, Марлон встречался с самим Смотрителем, все открывалось в ином свете.

Что, если это была не череда случайностей, а чья-то зловещая игра? И какая роль была отведена ему? Козла отпущения? Того, на кого можно свалить всю вину? Было страшно даже подумать, что все откроется. Никто не поверит в то, что он не хотел всего этого. Что он просто оказался в неподходящее время в неподходящем месте…

Чувствуя, как на него снова накатывает невыносимое чувство вины и обреченности, Дейл сказал ребятам, что пройдется и, не ожидая ответа, ринулся в танцующую толпу. Ему стало трудно дышать, и он на ходу расстегнул две верхние пуговицы рубашки.

Дейл рывком обернулся себе за спину, словно за ним кто-то гнался. Похоже, что события прошлого, от которых он так хотел убежать. И вдруг он с силой налетел на кого-то. Девушка, сдавленно вскрикнув, едва не упала и, пытаясь сохранить равновесие, схватилась за его рубашку. Она хрустнула, но Дейл уже не слышал этого.

Он смотрел в находящиеся напротив широко распахнутые голубые глаза, и почему-то все звуки вокруг стихли. Казалось, что в этот момент мир вокруг них застыл. Но уже через пару секунд она моргнула, и это странное ощущение пропало.

Снова загремела музыка, снова отовсюду раздались гул голосов и смех. Девушка скованно отстранилась, разжав пальцы и выпустив рубашку у него на груди. Дейл бегло оглядел ее трогательное веснушчатое лицо в обрамлении светлых локонов, хрупкую фигуру в черном платье с длинными рукавами и тонкие ножки в сверкающих серебряных босоножках.

– Прости, я… – забормотал Дейл, чувствуя себя полным дураком.

– Ничего, это я виновата, – улыбнулась девушка, легко махнув рукой. – Задумалась.

– Я, кстати, Дейл. Дейл Стаффорд.

И он, окончательно все испортив, протянул ей руку для рукопожатия. Они что, партнеры по бизнесу? Придурок.

– Ивейн Ридли, – она немного растерялась, но все же вложила свою ладонь в его. Рукопожатие неприлично затянулось. – Рада знакомству.

– Ивейн, я тебя потеряла! – крикнула девушка, пробираясь сквозь толпу к ним, и они быстро разомкнули руки.

Это была Габриэль Вэнс. Что удивительно, одета она была не как учительница, что было бы привычнее, а в миленькое платье салатового цвета и бежевые туфли на шпильке. Вэнс и шпильки – этот мир что, сошел с ума?

– Что ты?.. – Габриэль осеклась, застав подругу в неожиданной компании. – Стаффорд? – она сурово нахмурилась и сложила руки на груди. – Чего ты от нее хочешь?

– Габи, все в порядке, – залепетала Ивейн, взволнованно поглядев на Дейла. – Мы… просто болтали.

– Надеюсь, вы закончили, – Габриэль бесцеремонно взяла ее под локоть и потащила куда-то. – Потому что нам нужно закончить одно дело.

– Но… – Ивейн попыталась протестовать, однако, потерпела поражение.

Прежде, чем раствориться в толпе, она мельком оглянулась на Дейла и виновато улыбнулась ему, а он, окончательно доказав свою тупость, неловко махнул ей рукой. Какого черта он это сделал? Наверное, она подумала, что он идиот. Общение с девушками никогда не было его сильной стороной. И лишь сейчас он искренне об этом пожалел.

– Куда мы идем? – пытаясь перекричать музыку, спросила Ивейн в непонимании.

Габриэль остановилась возле одного из свободных столиков с закусками и выдохнула:

– Подальше от него.

– Что? – со смехом воскликнула Ивейн. – Ты серьезно?

– Ивейн, серьезно – мое второе имя, – отпив из бокала по виду вишневого сока, невозмутимо ответила та. – Дейл Стаффорд – не лучшая для тебя компания.

– Но почему? Он показался мне очень милым.

– И наверное потому, что он очень милый, этот парень связался с компанией богатых детишек, которые терроризируют школу, – съязвила Габриэль. – Поверь мне. Держись от него подальше. Я не хочу, чтобы ты…

Она осеклась и опустила глаза, словно сказала о том, о чем не следовало.

– Чтобы я что? – насторожилась Ивейн.

– Мисс Рэй в своей речи упомянула, что случилось в прошлом году, – неохотно заговорила Габриэль. – Со Спенсер.

–Да, она… умерла, – печально покивала Ивейн. – Но причем тут Дейл?

– Спенсер тоже была моей соседкой по комнате. Мы дружили. Она была очень хорошей и милой девушкой, умной, прилежной в учебе. То, что она племянница директрисы, заставляло ее во всем демонстрировать себя с хорошей стороны, и она справлялась. Была председателем студсовета до меня. Но потом…

Габриэль умолкла, тяжело вздохнув, но Ивейн не торопила ее, терпеливо ожидая, когда она продолжит.

– Потом она связалась с Марлоном Тейджем, и у нее все пошло наперекосяк. Она перестала учиться, пропадала ночами неизвестно где. Стала дерганой, нервной, отказывалась со мной разговаривать. Я знала, что с ней происходит что-то плохое, и пыталась понять, что именно, но она не подпускала меня к себе. Иногда она приходила в комнату и, падая на кровать, рыдала взахлеб. В прошлом году Дейл перевелся к нам, и у них тоже что-то было. Я видела их вдвоем несколько раз. И еще… Однажды Спенсер выронила дневник, и я увидела в нем пару записей. Судя по ним, она была влюблена в Стаффорда, но, похоже, им что-то мешало быть вместе. Или кто-то. А потом… в вечер выпускного ее нашли мертвой.

Раздумывая над услышанной историей, Ивейн, наконец, неуверенно спросила:

– Ты думаешь, он в этом замешан? В ее смерти?

– Не знаю… – пожала плечами Габриэль. – Но это не было самоубийством. Ее влюбленность в Дейла могла не понравиться тому, с кем она встречалась до него.

– Тот парень, Марлон?

Габриэль дернула бровью, показывая, что догадка верная. Она вдруг перевела взгляд на что-то за спиной Ивейн и мрачно заметила:

– А еще кое-кто мог пожелать наказать ее за связь с Марлоном.

– Но кто?

Ивейн, недоумевая, обернулась и увидела, как в зал с надменной улыбкой на лице входит эффектная рыжеволосая девушка в сексапильном алом платье. Она держалась так величаво, словно ее появление на школьном празднике —это снисхождение. С обеих сторон ее, как свита, окружали другие девушки, и они угодливо наклонились к ней, когда она что-то сказала.

– Эллисон Беннет, – представила ее Габриэль. – Если в школе есть король, то куда же без королевы, верно? Ее кандидатуру даже выдвигали на должность председателя студсовета, представляешь? На мой взгляд она просто самовлюбленная богачка, которая обожает сплетни и интриги. В этом ей нет равных.

– Она и Марлон – они вместе? – полюбопытствовала Ивейн, пытаясь связать все воедино.

– Встречались в прошлом пару лет, но он ее бросил, а она с этим не смирилась. И теперь мучает всех, с кем он водится.

– По-твоему, Эллисон могла поступить так со Спенсер?

Ивейн засомневалась, поглядев на эту чопорную аристократку, которая хотя и выглядела стервозной, но казалась неспособной на убийство.

– Зная Эллисон, я бы не удивилась, – сухо произнесла Габриэль. – Все в школе видели, как она со своими фрейлинами изводит Спенсер. Я много раз вставала на ее защиту, поэтому Беннет не питает ко мне теплых чувств.

Эллисон подтвердила это, когда, осматриваясь вокруг себя, нахмурила брови и высокомерно приподняла подбородок, зацепившись взглядом за Габриэль. А затем она неторопливой походкой, позволяя всем как следует разглядеть ее роскошный наряд, направилась куда-то вглубь зала.

– Габриэль, ты нужна нам, – к ним, запыхавшись, подскочила какая-то девушка. – Вот-вот должна начаться речь директоров, но микрофон не работает.

– Так и знала, что вам ничего нельзя доверить, – проворчала та и прикоснулась к плечу Ивейн. – Я отлучусь ненадолго, хорошо? Не скучай.

– Да-да, иди, – Ивейн с пониманием улыбнулась.

Проводив их глазами, она неуютно смотрелась и вдруг почувствовала себя чужой среди испорченной деньгами молодежи, которая самозабвенно веселилась. Ивейн был совсем незнаком их образ жизни. Если бы не смерть бабушки и не ее завещание, она никогда не оказалась бы здесь.

Она росла вместе с отцом в городке Сандерленд на берегу океана, и жили они очень скромно, потому что отец работал простым автомехаником. Он с утра до вечера пропадал на мастерской, пока Ивейн была предоставлена самой себе. Чаще всего она гуляла по пляжу и вспоминала свою умершую мать, которая утонула в океане, когда она была ребенком.

Ивейн почти ничего не знала о ней и ее семье, а оказалось, что ее мать родилась в богатой и знатной семье Сноули, но почему-то сбежала от такой жизни с ее отцом, обычной шофером.

Ивейн узнала об этом лишь со смертью бабушки, которая в своем завещании передала часть внушительного состояния ей, но при условии, что она получит достойное образование, переберется в Каслфор и поступит в «Мелвилл». Многие поколения семьи Сноули учились в этих стенах, и бабушка пожелала, чтобы Ивейн не повторяла судьбу матери.

Отец, как узнал о наследстве, даже думать не стал – отправил ее сюда. Благо что оценки Ивейн позволяли ей поступить в «Мелвилл». Она получила грант на бесплатное обучение. Ивейн покорилась неохотно. Ей было страшно вот так резко менять свою жизнь. Но выбора у нее не было, и теперь она здесь – чужая среди своих.

Ивейн с тоской вспоминала их с отцом маленький домик на сваях на берегу океана, соленый запах воды, прохладный ветерок и набегающие на песчаный берег волны, как вдруг кто-то коснулся ее спины.

Неужели это Дейл?

Она с нелепой надеждой обернулась и вся обомлела, увидев перед собой… Марлона Тейджа.

– Медленный танец, – произнес он с тонкой усмешкой, и в зале и вправду заиграла неторопливая романтичная песня с пронзительным женским вокалом. – Могу я пригласить тебя?

И он протянул ей свою бледную руку с большим серебряным перстнем.

Ивейн ужаснулась этому, потому что неожиданно ощутила себя загнанной в ловушку крохотной птицей, за которой, широко расправив крылья, с высоты спикировал коршун. После всего, что она узнала о нем, этот парень вызывал в ней безотчетный страх. Хотелось просто развернуться и убежать. Но вместо этого она, сглотнув, хрипло ответила:

– Нет.

Марлон, судя по тому, как дернулось его лицо, не привык слышать отказы. Но он не извинился и не отступил, а лишь жестко улыбнулся. Как бы говоря: «подумай еще раз».

– Ты уверена? – с нажимом и угрожающим блеском в глазах сказал он.

Заметив, что за ними наблюдает, держа перед собой бокал, озлобленная Эллисон, Ивейн дрожащим от волнения голосом сказала:

– Лучше пригласи Эллисон, она тебе не откажет.

И в безотчетном трепете она нырнула в толпу, как рыбка в бескрайнее море. Кажется, она целую вечность пробиралась сквозь людей к выходу, а когда, наконец, оказалась в пустынном коридоре, то тишина буквально оглушила ее.

Обняв себя за плечи, Ивейн зашагала в сторону женского туалета, который находился в конце коридора. Одна из ламп мигала, норовя вот-вот погаснуть. Ивейн старалась не думать о том, как жутко идти одной по пустому коридору с мигающей лампой

Ей нужно прийти в себя и успокоиться. Она не знала, почему ей стало так страшно. Возможно, на мгновение ей почудилось, что она – это Спенсер Рэй, жуткий конец которой предопределили все эти люди.

Стуча каблуками по мраморной кладке пола, Ивейн услышала, как у нее за спиной открылись двери, на секунду выпустив в коридор звуки музыки и разговоров. Она даже не обернулась и юркнула в туалет.

Пусто.

Подойдя к одной из раковин, Ивейн повернула скрипучий кран и подставила ладони под струю ледяной воды. От холода ее бросило в дрожь, но Ивейн все равно похлопала мокрыми ладонями по щекам. Ей немного полегчало, и она уже спокойно посмотрела на свое отражение в зеркале над раковинами, уверяя себя, что она в безопасности, как в отражении появился кто-то еще.

С тонкой улыбкой на лице в туалет вошла Эллисон. Одна, без подруг. В гнетущем молчании она прошла к другой раковине, открыла свой золотой клатч и достала из него губную помаду.

– Ивейн, кажется? – ее голос был приятным, но неуловимо источал яд.

– Да, – стараясь не накручивать себя, ответила Ивейн и закрыла кран.

Эллисон приоткрыла рот и провела по губам алой помадой.

– Ты новенькая, со многими незнакома. Но меня, полагаю, уже знаешь.

Она закрыла тюбик помады и поглядела прямо на Ивейн, которая замерла, не зная, чего от нее ожидать.

– Если не хочешь плохо закончить, лучше не путайся у меня под ногами.

– Я и не пыталась.

– Значит, мне показалось, – надменно хмыкнула Эллисон и убрала помаду обратно в клатч. – Но будь осторожнее.

Она отложила клатч на раковину и неожиданно ухватила Ивейн за подбородок тонкими пальцами с французским маникюром.

– Я не жалею тех, кто пытается что-то отобрать у меня.

И грубовато оттолкнув ее лицо, отчего Ивейн по инерции отступила на шаг, Эллисон неторопливо вышла из туалета. Чувствуя, как дрожат ее руки и трепещет сердце, Ивейн со слезами обиды в глазах посмотрела на свое отражение. И от того, насколько жалкой она выглядела, ее замутило.

Возможно, ее мать была не так уж неправа, когда сбежала отсюда?

Глава 2

Ранний подъем впервые так тяжело ему дался. С трудом разлепив глаза после пары часов сна, Дейл только с третьей попытки заставил себя вылезти из теплой постели. Погода за окном оставляла желать лучшего – снова тучи, снова дождь, снова грязь. Застегнув пуговицы рубашки, он сжалился над все еще спящим Ирвином и кинул в него подушкой.

– Поднимай свою задницу, если не хочешь проспать завтрак.

Ирвин простонал и сонно воскликнул:

– Только мысль о завтраке способна воодушевить меня на этот подвиг.

Хотелось натянуть свитер потеплее, но приходилось носить форму. Черный пиджак с нашивкой школы «Драгонетт» почти не грел, и Дейл поежился от утренней прохлады. Они с Ирвином накинули куртки поверх формы и, по очереди зевая, покинули общежитие. Проходя по кампусу в числе других студентов, они шлепали по мокрым дорожкам мимо школьных зданий и болтали.

– Какого хрена ты пялился в ноутбук всю ночь? – пробубнил Ирвин, поджимая плечи от ветра, который проникал под одежду. – Снова эти твои журналистские исследования?

– Почти, – неопределенно ответил Дейл.

Конечно же, Дейл не мог не заинтересоваться Ивейн. На школьном сайте всегда можно было найти профиль ученика, где были описаны его биография, увлечения и баллы по успеваемости.

На фото своего профиля Ивейн весело улыбалась, а в ее глазах светилась обезоруживающая доброта. Данных о ней было немного. Родилась в Сандерленде, выросла с отцом, отличница, занималась волонтерством. В числе ее хобби значились плавание, литература и игра на фортепьяно. Чтобы узнать о ней больше, пришлось найти ее на Фейсбуке и не без колебаний добавиться в друзья.

Обеденный зал принял привычный облик, и Дейл прошел к излюбленному длинному столу у окна, за которым уже сидело много ребят преимущественно из выпускного класса. Плюхнув сумку на скамью, он сел и сразу же налил себе в кружку апельсинового сока, чтобы освежиться. Ирвин сел напротив него, но не успел он приступить к завтраку, как появился Кэл и толкнул его в спину, отчего бедняга Бабблс подавился.

– Проваливай, боров.

– Полегче, – не выдержал Дейл, с жалостью посмотрев на Ирвина, который, кашляя, стал собирать свои вещи. – Чем он тебе помешал?

– Защитник униженных и оскорбленных? – Кэл не смутился и самодовольно сел на место, которое освободил Ирвин. – Как ты вообще с ним живешь?

– Переживаешь за меня?

– Еще бы, он сожрет тебя и не заметит.

Закатив глаза, Дейл помешал овсяную кашу в своей тарелке и, отправляя ложку в рот, заметил, как в зал вошла Ивейн в компании все той же Габриэль. Школьная форма в виде красно-белой клетчатой юбки и черного пиджака смотрелась на ней весьма неплохо.

Красивые стройные ноги в черных сапожках на каблуке настолько привлекли его внимание, что он, вытянув шею, проводил их глазами до самого стола. Ивейн как будто почувствовала его взгляд и прежде, чем сесть за стол, обернулась. Их глаза встретились, и она смущенно улыбнулась.

Габриэль это заметила и что-то строго ей сказала, отчего Ивейн поспешила отвернуться. Дейл нахмурился. Какого черта эта брюзга вмешивается? Он недолюбливал Габриэль даже больше Эллисон, которая хотя бы не надоедала окружающим непрошенными нравоучениями.

Эллисон появилась почти через минуту после того, как в зал вошел Марлон. Пребывая в хорошем настроении, что было для нее редкостью, Эллисон с улыбкой прошла к столу и на ходу взъерошила волосы Кэлу, который на это протестующе замычал – его рот был набит едой.

– Ваше Величество, – отвесил ей шутливый поклон Дейл. – Ваше появление осветило наше мрачное утро.

– Ты всегда знаешь, что нужно сказать женщине, Стаффорд, – проходя мимо, Эллисон снисходительно похлопала его по плечу. – Учись, Харди.

– У него дальше разговоров дело и не заходило, – издевательски хохотнул Кэл. – Может, твоя свита даст ему пару уроков?

Эллисон ничего не ответила, потому что увидела, как Марлон пошел к столу, за которым сидела Ивейн. Улыбка на ее лице быстро растаяла, а глаза сверкнули ревностью и обидой.

Дейл посмотрел туда же и увидел, как Марлон наклоняется к Ивейн и что-то шепчет ей на ухо. Она при этом напряглась и переглянулась с нахмурившейся Габриэль, затем что-то быстро ответила, и он отошел, направившись к ним с недовольным видом.

Когда Марлон подошел к их столу, Эллисон демонстративно отвернулась и с видом оскорбленного достоинства отпила из чашки, в которую любезные подруги уже налили какао. Сам Дейл с тяжелым чувством в душе кивнул Марлону и опустил глаза в свою тарелку. Нет, не может быть, чтобы он выбрал Ивейн.

– Новый проект? – насмешливо спросил Кэл, обернувшись на Ивейн, которая рассеянно смотрела перед собой и ничего не ела. – Смотри, чтобы Элли не расцарапала ее хорошенькое личико.

– Все оказалось труднее, чем я предполагал, – задумчиво протянул Марлон.

– Я в тебя верю.

На протяжении этого разговора Дейл не поднимал глаз, чтобы ничем не выдать своих чувств. Внутри него все кипело от злости, досады и чего-то еще непонятного, но неприятного и колючего. Ему хотелось ударить ладонью по столу и во все горло закричать «не трогайте ее». А еще лучше схватить Ивейн в охапку и спрятать ее куда-нибудь.

Но кто он и кто Марлон Тейдж? Посмей он как-либо выразить свой протест, и его будет ждать то же, что случилось со Спенсер, посмевшей противиться ему. Дейл твердо знал, что он не может идти против него открыто. Но как тогда ему защитить Ивейн?

После завтрака Дейл решил пораньше прийти в аудиторию, поскольку по истории в этом году был новый преподаватель. Хотелось создать хорошее впечатление, к тому же, ему очень нравился этот предмет, а добрые отношения с учителем были основой успешного обучения.

Придерживая лямку портфеля на плече, Дейл поднялся на третий этаж по красивой мраморной лестнице и свернул в нужный коридор, но за поворотом заметил беседующих мистера Бинса и мисс Рэй. Слова директрисы «Мелвилла» заставили его замереть за углом и прислушаться.

– Мне известно, что дело было закрыто! Но не потому, что был найден виновный, а потому что за неимением улик смерть Спенсер назвали самоубийством. И раз уж улики появились, я требую возобновления расследования. Этот дневник я нашла в дома моего отца, где жила Спенсер в последние годы. И я прошу вас, мистер Бинс, посодействуйте мне! Мне нужно, чтобы полиция привлекла к допросу нескольких учеников «Драгонетта», о которых здесь говорится. А без вашей поддержки…

– Детский дневник не может служить весомым доказательством чьей бы то ни было вины, – тихо, но возмущенно перебил ее мистер Бинс. – Может, все, что в нем написано, не более чем выдумки впечатлительной девочки? А вы требуете каких-то допросов!

Завтрак, который Дейл съел с таким аппетитом, теперь комом подкатил к горлу. От страха и тревоги ему поплохело, и он осторожно выглянул из-за угла, увидев в руках мисс Рэй дневник Спенсер. Толстая голубая тетрадь с маленьким замочком. Ключ она носила как кулон. Он видел этот дневник и то, как Спенсер делала в нем записи. Вот же черт!

– Прочтите его, и вы поймете, что все куда серьезнее, чем мы предполагали, – настаивала мисс Рэй. – Ученики замешаны в том, что карается по закону! Распитие алкоголя, продажа и употребление наркотиков, беспорядочные связи. Здесь даже говорится о тайном клубе, который занимается самым настоящим психологическим террором среди учеников! А этот неизвестный Смотритель, вы ведь слышали о нем? Вы хоть понимаете, что мы потворствуем всему этому, пока бездействуем и замалчиваем подобные вещи?

– Довольно с меня!  – процедил мистер Бинс, обычно добродушный и робкий. – Никакого расследования не будет, Хейзел. Смиритесь с тем, что произошло. И прекратите цепляться за всякий вздор. Вы лишь роняете себя в глазах общественности, а вам это, согласитесь, не на пользу. Будете действовать необдуманно, и вас лишат занимаемой должности. Вот, чем все кончится. А теперь, с вашего позволения, я вернусь к делам.

Договорив, он направился прямиком к Дейлу, и тот поспешно вышел ему навстречу, будто бы и не останавливался.

– Доброе утро, мистер Бинс, – натянув на лицо улыбку, пробормотал он.

Мистер Бинс лишь коротко кивнул в ответ и прошел мимо с озабоченным видом. Продолжая изображать невозмутимость, Дейл приблизился к мисс Рэй, которая так и стояла на месте, смотря в окно на стене напротив. Услышав его шаги, она повернулась к нему и вся сжалась. Будто знала о нем что-то такое, что ее пугало. Что написано о нем в этом проклятом дневнике?

– Мисс Рэй, доброе утро, – преодолев страх, сказал Дейл.

Он в тишине прошел мимо нее и уже успел облегченно выдохнуть, как вдруг…

– Дейл, подожди.

Его внутренности сжались в тугой ком, и очень-очень медленно он обернулся. Мисс Рэй в элегантном бордовом костюме стояла посреди коридора – прямая и напряженная, как натянутая струна.

Она была убийственно похожа на Спенсер – те же каштановые волосы, нежное лицо в форме сердца, большие карие глаза и маленький алый рот. Слишком красивая и молодая, чтобы прозябать здесь в одиночестве, посвящая себя управлению школой. Вот только взгляд у нее был другой, не как у Спенсер – прямой, жесткий и неумолимый. Ее глаза как бы говорили «я знаю правду».

– Я хотела…

За ее спиной появились Марлон, Кэл и еще пара ребят, которые вечно увязывались за ними.

– Эй, Стаффорд! – крикнул Кэл. – Куда сбежал?

Мисс Рэй осеклась и, обернувшись на приближающихся студентов, свела брови.

– Здравствуйте, мисс Рэй, – Марлон обольстительно улыбнулся ей. – Выглядите просто прекрасно.

– Благодарю, мистер Тейдж, – пронизывающим голосом ответила она. – Вы необычайно любезны.

Этот обмен любезностями выглядел пугающе, но мисс Рэй больше ничего не сказала и зашагала по коридору, удаляясь от них соблазнительной походкой, на которую невольно загляделся Кэл.

– Чего она от тебя хотела? – спросил Марлон, когда они вместе продолжили путь к аудитории. – Мы как увидели вас, сразу поняли, что разговору нужно помешать.

– Не знаю… – покачал головой Дейл. – Но ей многое известно.

– С чего ты взял? – озадачился Кэл.

– У нее дневник Спенсер.

Марлон и Кэл обменялись долгими мрачными взглядами, но никто ничего не сказал. Они вошли в просторный класс с рядами парт и большими окнами, через которые внутрь проникал блеклый свет пасмурного дня. В аудитории уже было полно народу, и все лучшие места были заняты. Пришлось проталкиваться к свободному месту у самого окна, от которого всегда веяло холодом. Тейдж и Харди оказались в другом конце зала, чему Дейл был втайне рад. Он порядком от них устал.

Не успел Дейл достать из рюкзака учебник, тетрадь для конспектов и ручку, как в аудиторию вошел молодой статный мужчина в шерстяном бежевом свитере и простых черных брюках. Он двигался легко и энергично, потому было трудно определить его возраст – ему смело можно дать и двадцать лет, и тридцать пять.

– Приветствую всех, – с ходу начал он, положив портфель на преподавательский стол. –  Меня зовут Томас Конант, и с этого года я буду преподавать у вас историю. Если кому-то любопытно узнать больше обо мне и моей работе, смело подходите после урока, а сейчас, не теряя драгоценного времени, приступим к изучению новой темы.

Дейл изумленно приподнял брови. Надо же, лихо он начал. Все ожидали получасового рассказа о себе и ученых степенях, как это обычно бывало. Мистер Конант сразу же понравился Дейлу, который даже сухие исторические факты мог преподнести так, что ты целиком погружался в тот самый момент, явственно представляя себе всю хронологию событий, как если бы сам был их непосредственным участником.

Дейл настолько увлекся новой темой, что то и дело задавал вопросы, вполне закономерно став объектом пристального внимания преподавателя, которому пришлось по душе такое рвение. Уже после окончания занятия Дейл собирал вещи в рюкзак, когда к нему подошел Марлон в компании Кэла и накрыл ладонью его плечо.

– Решил выслужиться?

– Просто мне интересен этот предмет, – досадливо ответил Дейл.

– Не высовывайся, Стаффорд. В этом классе есть только один лучший ученик. И это не ты.

– А кто?

Дейл сказал это прежде, чем успел подумать. Он повернулся к Марлону и увидел, как на дне его глаз закипает злоба.

– Не нервируй меня, – со змеиной улыбкой сказал тот. – Ты ведь знаешь, что случается, когда я в плохом настроении.

И, развернувшись, Марлон вальяжной походкой направился к выходу, по пути кивнув мистеру Конанту, словно они были старыми друзьями. Кэл последовал за ним, недобро усмехнувшись прямо в лицо Дейлу. Покосившись на преподавателя, который деликатно сделал вид, что разбирается с бумагами, Дейл хотел было уйти, хотя до этого думал подойти к нему и задать парочку вопросов, но мистер Конант неожиданно обратился к нему:

– Дейл, правильно?

– Да, – остановившись, отозвался он.

– Ты впечатлил меня своими знаниями по истории, – по-доброму усмехнулся мистер Конант и отложил стопку бумаг на стол. – Послушай, я вижу, что ты умный парень, и ты добьешься больших успехов, если… сосредоточишься на учебе. Насколько я могу судить, эти ребята – не самая подходящая для тебя компания.

– Откуда вам знать? – грустно усмехнулся Дейл. – Вы здесь первый день.

– Не нужно много времени, чтобы понять это, – спокойно возразил ему мистер Конант и, обойдя свой стол, прислонился к нему поясницей. – Дело твое, конечно же, но… Не закапывай свой талант в угоду чужому тщеславию.

– Не все так просто…

– Понимаю, да, – покивал преподаватель и улыбнулся, отчего напряженность в их разговоре пропала. – Знаешь, что? Я подумываю организовать дополнительные занятия по вечерам для тех, кому история особенно интересна. Приходи завтра после ужина. Я приготовлю интересные темы для обсуждения. Можем также начать какой-нибудь проект, если тебе это интересно.

– Да, с удовольствием, – с благодарностью ответил Дейл. – Я приду.

– Ну что же, тогда до встречи.

Ступая по коридору, Дейл впервые за долгие месяцы чувствовал, как легко и спокойно у него на душе. Он снова ощутил себя самым обычным парнем, которому нравится учиться, вечерами в кресле читать книги и ни о чем не заморачиваться.

***

Позабыв все свои сомнения о том, что она не сможет вписаться в здешние порядки и окажется белой вороной, в первый учебный день Ивейн стала звездой выпускного класса. На уроке литературы она наизусть пересказала отрывок из «Ромео и Джульетты», получив восторженный отзыв преподавателя.

Лекция по этикету и эстетике тоже ознаменовалась ее маленьким триумфом – она с легкостью продемонстрировала классу, как танцевать менуэт, о чем знала благодаря посещению танцевального класса в Сандерленде. Даже на химии она с уверенностью смешала все реагенты, получив заданный раствор и заодно оценку «отлично».

Преподаватели были от нее в восторге. Габриэль неустанно толкала ее локтем в бок, призывая вызваться отвечать, а вот Эллисон полыхала от злобы. Прежде всеобщее восхищение вызывала она, и никто не смел посягать на эту роль.

Разве что Габриэль, но их соперничество давно уже было в порядке вещей, и никто не воспринимал их врагами. Габриэль была старостой и формальным лидером. Она напоминала всем о правилах, делала объявления от имени администрации, заставляла участвовать в школьной деятельности, курировала кружки и следила за порядком.

Эллисон же была неформальным лидером, скорее даже харизматическим. В ее власти была школьная мода, сплетни, личные проблемы девушек вроде дележки парней и социальных ролей, а также решения о том, кого возвысить в школьной иерархии, а кого дружно раздавить.

У каждой была своя вотчина, и девушки никогда не переходили эту своеобразную границу. Это сохраняло хрупкое равновесие сил. Но за одно лишь утро Эллисон подвинули с занимаемого ею пьедестала школьной звезды. Ивейн с ангельской улыбкой и невинным взглядом небесно-голубых глаз буквально растоптала ее, доказав, что может сиять куда ярче.

На небосклоне «Мелвилла» зажглась новая звездочка, и все это почувствовали. На обед Ивейн и Габриэль шли в окружении восхищенных одноклассниц, которые всячески пытались снискать их расположение и заслужить право дружбы. Разумеется, Эллисон не могла так просто смириться с этим.

Лишившись значительной части своей свиты, она появилась в обеденном зале в компании двух верных подруг – миниатюрной блондинки Кэрри Лайерс и статной брюнеткой Изабель Тоди, которые старательно копировали ее стиль и даже манеры. У всех троих волосы были уложены идеальными голливудскими локонами, под укороченными юбками виднелись ажурные колготки, а еще они носили одинаковые кулоны в виде цветка розы и шпильки.

– Она идет сюда? – Габриэль, накладывая себе на тарелку картофельное пюре, скептически приподняла одну бровь. – Сильно же она отчаялась, раз начинает с объявления войны на глазах у всех.

– Войны? – запнувшись, переспросила смущенная Ивейн. – О чем ты говоришь?

– Обычно она пакостит тайком и не опускается до прилюдных ссор, чтобы показать, что она вообще не беспокоится о своем месте в собственной же иерархии.

– Ивейн, я захотела лично поздравить тебя с блестящим дебютом, —манерно заговорила Эллисон, остановившись возле них. – Признаюсь, ты меня удивила. Ты оказалась куда умнее, чем кажешься на первый взгляд.

– Беннет, твои попытки испортить нам настроение бесполезны, – вступилась за подругу Габриэль. – Оставь ее в покое.

– Ты не сможешь вечно прятаться за надежной спиной нашей старосты, – с многообещающей усмешкой произнесла Эллисон и наклонилась к самому лицу сжавшейся Ивейн. – Будь осторожна.

Габриэль на это лишь закатила глаза, но Ивейн стало не по себе – слишком много затаенной злобы прозвучало в голосе Эллисон. И она ощущала в ней эту ядовитую желчь, которая наверняка толкнет Эллисон на опасные выходки. Она не успокоится, пока не изведет ее и не докажет всем, что это она – королева.

– Не бери в голову, – попыталась успокоить ее Габриэль. – Она тебя не тронет, зная, что я рядом.

– Спасибо за это, – Ивейн попыталась улыбнуться, но вышло неубедительно. Ей было страшно. – Я рада, что у меня есть ты.

На последний урок физкультуры Габриэль пойти не смогла – у нее было освобождение от занятий по медицинским показаниям. И мрачное обещание Эллисон начало исполняться неумолимо скоро. С местью она, очевидно, не затягивала. Уже на разминке Ивейн поняла – что-то назревает. Делая в общем кругу упражнения для разогрева мышц, Эллисон перехватила ее взгляд и с улыбкой подмигнула, а ее приспешницы Кэрри и Изабель со злорадными улыбками переглянулись.

Когда они закончили, преподаватель по физкультуре отправил их пробежку по парку вокруг кампуса. Для начала сентября погода стояла слишком холодная и промозглая. Ивейн пожалела, что надела такой тонкий свитер. Но пока она бежала по осеннему парку, то постепенно согревалась. Ее мысли блуждали с одной незначительной мелочи к другой. До тех пор, пока она не заметила что-то темное за густым кустарником, растущим возле дорожки.

Ивейн неуверенно остановилась и, пытаясь восстановить дыхание после бега, огляделась с недобрым предчувствием. Никого. Наверняка ей не стоило этого делать, но Ивейн не смогла побороть некстати проснувшееся любопытство. Она осторожно приблизилась к кустарнику, и нечто темное шевельнулось под его ветками. Девушка отпрянула в испуге, но после пригляделась и нервно хохотнула. Это была всего лишь черная кошка.

– Какая красавица, – с облегчением воскликнула Ивейн и отодвинула ветки, чтобы погладить ее. – Иди сюда.

Но кошка была с характером и, громко зашипев, бросилась наутек. Ивейн вздохнула и, посмотрев ей вслед, продолжила бег. Она и так задержалась. Когда она прибежала к стадиону, весь класс уже был в сборе. И все уставились на нее так, словно обвиняли ее по меньшей мере в государственной измене. Мистер Донован, преподаватель физкультуры, вышел из толпы возмущенных студенток и почему-то показал ей кулон в виде цветка розы на золотой цепочке.

– Мисс Ридли, вам знакома эта вещь?

Ивейн в непонимании покосилась в сторону надменной Эллисон, которая стояла, сложив руки на груди, и смотрела на нее свысока.

– Да… – пролепетала Ивейн. – Это… Кажется, этот кулон принадлежит Эллисон.

– Тогда почему его нашли в вашем шкафчике? После того, как Эллисон заявила о пропаже кулона, нам пришлось проверить все шкафы в раздевалке. Ведь вещь весьма дорогая.

В испуге округлив глаза, Ивейн даже не знала, что на это ответить. Ученицы наблюдали за ее позором как жадные до зрелищ средневековые люди, которые приходили на плаху, чтобы насладиться чужой казнью. Только что она была зажегшейся звездой, а теперь – изгой и объект насмешек.

– Нет, я не… Я не знаю, как он там оказался.

– Да неужели? – вознегодовала Эллисон. – Ты была в раздевалке, когда я сняла кулон и убрала его в свой шкафчик. И ты осталась там последней. А когда я вернулась после пробежки, то мой шкафчик был открыт, а кулон пропал. Думаешь, он сам мистическим образом переместился в твой шкафчик?

– Мистер Донован, я его не крала! – с тихим отчаянием сказала Ивейн.

Но он поджал губы и всучил кулон Эллисон, сказав только:

– Вас ждет разговор с директрисой «Мелвилла».

Преподаватель ушел, а Эллисон с тонкой улыбкой подошла к Ивейн, которая затравленно подняла на нее глаза.

– Это было просто, – шепотом проговорила Беннет. – И даже немного скучно. Я люблю более захватывающие игры.

– Я ведь не сделала тебе ничего плохого, – с искренним недоумением сказала Ивейн. В глазах у нее стояли слезы, и она изо всех сил старалась не расплакаться прямо здесь. – Зачем все это?

Но Эллисон это ничуть не тронуло. Наслаждаясь своей победой, она уже во всеуслышание заявила:

– Ивейн Ридли – красавица, умница и… воровка? Что же, нам открылось ее истинное лицо. Теперь будьте бдительны, девочки. Если, конечно, не хотите лишиться чего-то ценного. Нашей новенькой нравится брать то, что ей не принадлежит.

Не выдержав более, Ивейн поспешила укрыться от любопытных взглядов и злостных перешептываний, в слезах убежав в раздевалку. У нее в душе было такое мерзкое и скользкое чувство, что ей хотелось поскорее принять душ, переодеться и спрятаться в своей комнате в общежитии. И никогда больше не выходить оттуда.

Теперь ее репутация безнадежно испорчена. Она станет всеобщим посмешищем. Все от нее отвернутся, обвиняя в том, чего она не делала. Возможно, даже Габриэль ей не поверит. Они ведь едва знакомы. Откуда ей знать, какая она на самом деле?

Когда Ивейн в одном полотенце вошла в душевую, здесь еще никого не было. Это к лучшему. Она не хотела показываться кому-то на глаза. Повесив полотенце на крючок и включив кран, она подставила лицо под струи горячей воды, и та смыла соленые дорожки слез с ее щек.

Вскоре стали появляться другие девушки. Они косились на нее, как на прокаженную, но не говорили ни слова и высокомерно отворачивались, стоило Ивейн взглянуть на них. Прекрасно, ей еще и бойкот объявили.

Стараясь не думать обо всем этом, Ивейн выключила воду и направилась было к тому крючку, на который повесила свое полотенце. Но оно исчезло. Потерянно оглядевшись, Ивейн обхватила себя руками, не зная, как еще скрыть свою наготу. Она стояла посреди душевой совсем без одежды – незащищенная, открытая для злобных взглядов и насмешек.

– Не это ищешь?

Кэрри Лайерс держала в руке ее полотенце и издевательски улыбалась. Ее длинные светлые волосы влажными прядями лежали на плечах, усыпанных родинками.

– Отдай, пожалуйста, – тихим голосом попросила уже замерзающая Ивейн.

– Может, хоть это отучит тебя брать чужое? – и с этими словами Кэрри вышла из душевой с ее полотенцем в руках.

Сжавшись и едва не плача, Ивейн беспомощно смотрела на то, как ее одноклассницы, хихикая, одна за другой выходят из душевой. Никто даже не пытался помочь ей – вот, что происходит, когда школьная королева объявляет кому-то войну. Чтобы не оказаться на ее месте, девушки готовы были закрыть глаза на любую подлость и даже не стеснялись принять в ней прямое участие.

Прошло, наверное, минут десять, прежде чем Ивейн настолько отчаялась, что нагой вошла в раздевалку. К счастью, там уже никого не было. Но ее облегчение не продлилось долго. Заметив, что дверца ее шкафчика приоткрыта, Ивейн с упавшим сердцем ринулась к нему и в недоверии отступила. Он был совершенно пуст.

Лишь на зеркале, прикрепленном к внутренней стороне дверцы шкафа, алой помадой была выведена надпись: «Что-то потеряла?» Не зная, что ей теперь делать, Ивейн с бушующими внутри нее обидой, болью и страхом осела на деревянную скамью и, обхватив руками холодные коленки, громко зарыдала. Зарыдала, как это делают маленькие дети, упавшие и разбившие об асфальт коленку.

Никогда за всю свою жизнь Ивейн не сталкивалась с подлостью и коварством. Как-то так получалось, что в прежней школе все ее любили. Не так, как здесь боязно превозносят Эллисон. Скорее, она была одной из лучших учениц, которые не вызывали зависти и злобы, а были примером для подражания. Ее мнением живо интересовались, всем нравилось крутиться вокруг нее, как планетам вокруг Солнца. Она притягивала к себе людей своими добротой, живостью и умом.

Но не здесь. В Мелвилле тот, кто готов на любую подлость, был впереди всех. Среди избалованных вседозволенностью и богатством аристократок доброта и искренность были не в чести. Им нравилось, как выразилась Эллисон, играть в игры. Пустить грязный слух, опозорить, устроить ловушку, разлучить с парнем? Пожалуйста. А уж если вы настолько осмелели, чтобы затмить саму королеву, она обратит против вас весь свой гнев.

Наверно, Ивейн проплакала бы в раздевалке весь день, если бы у парней не начался урок физкультуры. Услышав приближающиеся шаги, Ивейн так испугалась, что бросилась обратно в душевую. Прикрыв дверь, она услышала нарастающие мужские голоса и смех. И ей захотелось просто провалиться сквозь землю – лишь бы не испытать еще большего позора.

Но понимая, что избежать этого ей не удастся, Ивейн съехала по стене на кафельный пол и в предчувствии скорого унижения прикрыла оледенелыми ладошками лицо. Вот открылась дверь, и в душевую кто-то вошел. Он замер, верно, увидев ее. Но за этим ничего не последовало…

Уже смирившаяся со своим окончательным падением Ивейн убрала руки от лица и увидела смущенного пухлого парня с красными щеками и в полотенце на бедрах, который, едва их глаза встретились, со смешным волнением отвернулся и пробормотал:

– П-прости, я… Я не смотрю, не смотрю!

– Ты – нет, а что насчет остальных? – печально отозвалась Ивейн.

– Но почему… ты здесь и… без одежды? – парнишка запинался от смущения и переминался с ноги на ногу.

– Мою одежду украли.

Он помолчал немного, а потом неуверенно предложил:

– Хочешь, я отдам тебе свою… ну, форму для физкультуры? – и, осознав, что ему следует поторопиться, прежде чем в душевую явятся его одноклассники, бросил на ходу: – Подожди, я быстро!

Он вернулся почти сразу, держа в руке серые шорты и черную футболку. Закрыв за собой дверь, он повернулся лицом к Ивейн и второй рукой сразу же закрыл себе глаза.

– Вот, держи. Она чистая. Бабушка постирала и погладила ее, а я еще ни разу не надевал.

С неуверенной улыбкой Ивейн поднялась с пола, забрала у него одежду и стала быстро одеваться. А он так и стоял, прикрывая ладонью глаза.

– Как зовут моего спасителя? – туго затягивая шнурки на шортах, чтобы они с нее не спадали, мягко спросила Ивейн.

– Ирвин Бабблс.

Футболка висела на ней, как бесформенная тряпка, но Ивейн была благодарна и за это. Не успела она надеть ее, как дверь в душевую открылась, и внутрь вошли двое парней – тоже в полотенцах. Они говорили о чем-то, но бестолково замерли, увидев Ивейн, да еще в компании полуголого Ирвина.

– Мы чему-то помешали? – шутливо спросил один из них.

– Спасибо! – с признательностью воскликнула Ивейн, прежде чем выбежать из душевой.

– Пожалуйста, – выдохнул ей вслед очарованный Ирвин и, поглядев на удивленных одноклассников, ляпнул: – Ничего такого не было. Честно.

Ивейн так обрадовалась своему чудесному спасению, что без всяких промедлений бросилась в раздевалку и не подумала о том, что ее там ждет. Она громко ахнула, оказавшись в окружении обнаженных мужских тел, и прикрыла ладонью лицо. Сначала все шокировано затихли, а потом громко заулюлюкали, захлопали в ладоши и стали кричать всякую похабщину.Дейл со спущенными штанами в полнейшей прострации уставился на Ивейн, почему-то одетую в мужские шорты и футболку. Пробираясь к двери, Ивейн не знала, куда деть глаза, и вся побагровела от смущения. Но вскоре она беспрепятственно выбежала наружу, громко захлопнув за собой дверь раздевалки.

– Что это, черт возьми, было? – пробормотал Дейл.

– Мне показалось или на ней была спортивная форма Бабблса? – протянул Кэл. – Спутать трудно, он ее с пятого класса не менял.

Тут появился сам Ирвин в одном полотенце и грустно примостился на скамью.

– Расстроился, что девчонка отжала у тебя форму? – пошутил кто-то из ребят.

– Расстроился, что сбежала. Она, как увидела его брюхо, даже не побрезговала напялить его шмотки и смоталась по-быстрому.

Несколько парней загоготали, а Дейл, не зная, что и думать, подошел к соседу по комнате и тихо у него спросил:

– Что произошло?

Ирвин вздохнул, измученный нападками, и ответил с опущенной головой:

– Она сказала, что у нее украли одежду. Плакала. Я и отдал ей свою форму.

Дейл с грустным пониманием поджал губы. Значит, Эллисон ринулась в бой.

***

Вечером Ивейн не появилась на ужине, и Дейл начал всерьез переживать за нее. Ему хотелось как-то приободрить ее, и он не придумал ничего лучше, как отправить ей подарок. Идей у него было немного, а если быть точнее, ни одной. До тех пор, пока он не залез на ее страницу в Фейсбуке и на нашел среди указанных в профиле любимых произведений имеющуюся у него книгу. «Прекрасные и проклятые», роман Фицджеральда.

Но вот так сразу признаться, что он с первого взгляда потерял голову и заодно сердце, Дейл не решился. В книгу он вложил записку, которая должна была заставить ее помучиться в догадках.

Оставалось лишь найти способ, как тайно передать подарок. Ему пришлось повозиться, чтобы найти номер комнаты, в которой жила Ивейн. Он знал пароль к школьному архиву благодаря прошлогодним приключениям и отыскал нужную информацию.

Покинув общежитие, он в уже сумерках направился в более дорогое мужское общежитие Кларенс Хаус, где обитали такие как Марлон и Кэл. За проживание в нем приходилось платить в два раза больше, чем за обычное общежитие. Именно в Кларенс Хаусе по понедельникам проходили собрания клуба.

По пути свернув к женскому общежитию под названием Черри Хилл, Дейл надел на голову капюшон куртки, чтобы никто его не узнал. Входная дверь была еще не заперта, и он юркнул внутрь, поднялся по лестнице на второй этаж и замер перед комнатой под номером 7. Поборов волнение и неуверенность, Дейл положил книгу у порога и, постучав, бросился к лестнице. Уже у ее подножия он услышал, как дверца комнаты открылась, и Габриэль достаточно громко сказала:

– Здесь какая-то книга. Ивейн, тут записка. Похоже, это тебе.

Ивейн молча лежала на кровати, прижимая к груди белого плюшевого кролика. Ее глаза смотрели в пустоту и не двигались. Держа книгу в руке, Габриэль оглядела ее и с усталым вздохом села на краешек ее кровати.

– Ну хватит грустить. Да, вышло неприятно. Даже омерзительно. Но Беннет еще ответит за это, а ты не показывай им своей слабости. Слышишь? Пока ты ведешь себя как жертва, они так и будут нападать.

– Что за книга? – не желая вновь говорить об этом, Ивейн сменила тему.

– «Прекрасные и проклятые».

Изумленная Ивейн села на кровати и забрала книгу, вдумчиво оглядев хорошо знакомую ей обложку.

– Что? – не поняла Габриэль.

– Это моя любимая книга. Кто ее оставил?

– Понятия не имею, но внутри была записка. На ней твое имя.

Отложив книгу, Ивейн с опаской осмотрела записку и не торопилась открывать ее.

– Вдруг это очередная игра Эллисон?

– Вряд ли, – покачала головой Габриэль. – У нее другие методы, как ты уже убедилась. Прочти.

Покорившись, Ивейн развернула листок бумаги и прочла вслух: «Ты прекрасна без всяких проклятий. Джек Брунсбек. P.S. Если догадаешься, кто скрывается за этим именем, отправь в ответ мою любимую книгу. Какую – узнаешь в моем профиле».

– Романтично, но странно, – заключила Габриэль и, забрав записку у соседки, пробежалась по ней глазами. – Почерк мне незнаком. Кто-то из новеньких.

– А если это от Марлона? – испугалась Ивейн.

– Нет, его почерк я знаю, да и для него это слишком. Мне кажется, такой дурацкий псевдоним, как Джек Брунсбек, мог придумать лишь такой чудак, как Ирвин Бабблс. Ты не оставила ему шансов, когда встретила его в душевой без одежды.

– Думаешь? – засомневалась Ивейн, ласково погладив подаренную книгу по корешку.

– Во всяком случае, в полку твоих поклонников прибавление, – лукаво улыбнулась Габриэль. – Эллисон об этом и мечтать не смеет. Она королева напуганных ее жестокостью девиц, но никак не мужских сердец.

Наверно, по замыслу Габриэль это должно было ее утешить, но Ивейн это лишь больше расстроило. Вот, почему Эллисон так яростно на нее набросилась. Она хотела, чтобы ее любили, но вместо этого ее лишь боялись.

***

Традиционно собрания проходили в гостиной Кларенс Хауса на втором этаже, куда не смел входить тот, кто не являлся членом клуба. Гостиная запиралась на ключ, который хранился у Марлона. Сейчас дверь была открыта, и Дейл смело вошел внутрь.

Марлон восседал в черном кожаном кресле, которое значилось как его собственность, и держал в руке бокал с виски. Кэл развалился на диване и курил, выдыхая облака дыма в потолок. И больше никого.

– Я опоздал?

– Все, что мы хотим обсудить сегодня, должно остаться только между нами, – объяснил Марлон. – Я сообщил остальным, что собрание на этой неделе не состоится.

– Падай, – Кэл кивнул Дейлу на пустое кресло. – Ну и с чего начнем?

– С того, что Стаффорд оказался прав, – начал Марлон, пока Дейл снимал куртку и усаживался в кресло. – Дневник Спенсер в самом деле у мисс Рэй.

– Это дерьмово, – подытожил Кэл и крепко затянулся сигаретой.

– Она о чем-то спрашивала у тебя, Стаффорд? – поинтересовался Марлон, отпив из бокала. – Важно понять, что именно она знает.

– Она хотела спросить о чем-то, но вы помешали, – честно рассказал Дейл. – По ее глазам было видно, что она знает многое. И я слышал из ее разговора с мистером Бинсом, что она хочет добиться допроса нескольких учеников «Драгонетта». Полагаю, она имела в виду нас, ведь о ком еще могла писать Спенсер в своем дневнике?

– А что на это ответил Бинс? – Марлон продолжал задавать вопросы.

– Вспылил, сказав, что дневник – это не доказательство того, что все написанное в нем является правдой. И посоветовал ей перестать пытаться возобновить расследование, иначе… ну, ее могут уволить.

– Интересно… – протянул Кэл. – Мистер Бинс знает о клубе, так? И знает, что ему лучше к нам не соваться.

– Но мисс Рэй не из тех, кто так просто сдается, – заметил Дейл с долей беспокойства. – Уверен, что она все равно обратится в полицию и предоставит дневник в качестве улики. Копы могут захотеть проверить, так ли все, как представлено в дневнике.

– Если Спенсер спрятала дневник в доме своего дедушки, значит, в нем так много дерьма, что она боялась, как бы мы не прознали, что она все подробно описывала, – Марлон хмуро оглядел их. – И еще она знала о Смотрителе. Знала слишком многое. Вот, почему он захотел, чтобы…

– Так это он все устроил? – вскинулся Дейл, перебив его. – Вы сделали это, потому что…

– Да, так приказал он, – неохотно признал Марлон.

– Вот же… – откинувшись на спинку кресла, Дейл закрыл ладонями лицо. – Я же все это время винил себя!

– А разве ты не виноват?

Этот простой вопрос Кэла заставил Дейла сесть прямо и насупиться.

– Раз Смотритель захотел избавиться от Спенсер, чтобы избежать разоблачения, значит нет, не виноват.

– Мы исполнили его приказ твоими руками, – безжалостно ухмыльнулся Марлон. – И, если все откроется, мы переведем стрелки на тебя. Думаешь, зачем еще мы тебя заарканили? Уж не потому, что считали достойным нашего общества. Правда, со временем ты доказал свою полезность. Теперь мы считаем иначе, так, Кэл? Мы друзья. И будем держаться вместе, что бы не происходило.

Дейл угрюмо оглядел своих «друзей», которых с удовольствием бросил бы в тот самый камин, что горел перед ним. Но им и вправду следует держаться вместе, а иначе пострадает каждый, что бы там не говорил Марлон о том, что виновным они сделают его одного. В этот момент напряженного молчания телефон Марлона издал звук входящего сообщения. Выудив его из кармана пиджака, он взглянул на экран и прищурился.

– Смотритель обо всем знает.

Эти слова вмиг накалили атмосферу, и Кэл с Дейлом быстро переглянулись.

– О том, что всплыл дневник Спенсер? – уточнил Кэл.

– Да, и он хочет, чтобы мы уничтожили его до того, как он окажется у полиции.

– Ты серьезно? – Дейл подскочил из кресла, как ошпаренный. – Как мы это сделаем, интересно? Может, теперь и мисс Рэй заманим в чертов подвал?!

– Не истери, Стаффорд, – произнес Марлон, холодно наблюдая за его метаниями. – Уверен, ты найдешь какой-нибудь способ.

– Что?.. – Дейл аж замер, не поверив услышанному. – Я?

– Ты, – сурово подтвердил Марлон. – Докажи, что ты не слабое звено, и тогда сможешь не волноваться о том, что Смотритель захочет избавиться и от тебя.

***

Решив освежиться перед сном и смыть с себя этот ужасный день, Ивейн с полотенцем и банными принадлежностями вошла в общую на все общежитие душевую. Свет включился, осветив небольшую комнату с тремя раздельными душевыми кабинами, отделенными перегородками. На стене слева ряд раковин, а над ними – большое зеркало.

На мгновение Ивейн застыла у порога и напряглась, но после сказала себе – это глупо. Здесь никого не было. Никто уже не украдет ее одежду, да и Эллисон с подругами живут в другом общежитии.

Что ей теперь, бояться каждой тени? Габриэль права. Она не жертва. Или, по крайней мере, больше не хочет ею быть. Они, как охотничьи собаки, чуют ее страх и потому нападают. Но больше она никому не покажет своей слабости.

Сбросив с себя одежду и положив на полку в кабине баночки с шампунем и гелем для душа, Ивейн открыла кран, и на нее хлынула горячая вода. Она стекала по ее телу, согревая его и расслабляя каждую его мышцу. Растаяв от тепла, Ивейн закрыла глаза и стала напевать себе под нос какую-то глупую детскую песенку.

«Много, много птичек

Запекли в пирог:

Семьдесят синичек,

Сорок семь сорок».

Сквозь шум воды Ивейн, как ей показалось, уловила какой-то шум. Открыв глаза, она умолкла и прислушалась. Но звук не повторился. Был ли он вообще? Решив, что она снова себя накручивает, Ивейн продолжила петь уже скорее для собственного спокойствия, но глаза больше не закрывала.

«Трудно непоседам в тесте усидеть.

Птицы за обедом

Громко стали петь».

Сквозь запотевшее стекло душевой кабины она заметила, как что-то снаружи мелькнуло неясным темным пятном. Затем глухой щелчок, и свет погас. Задохнувшись от охватившего ее страха, Ивейн ударила по крану и выключила воду. Но из кабины выйти не торопилась.

– Эй, кто это? – крикнула она, обхватив руками свое мокрое тело, будто это могло ее защитить.

В темноте, заполняющей душевую, не было ни звука. Лишь стук капель, падающих с крана. Кап. Кап. Кап. Ивейн зажала уши ладонями, чтобы не слышать этот звук, потому что ей сделалось по-настоящему жутко.

Они снова пытаются запугать ее. Им было мало того, что случилось сегодня днем. Видно, Эллисон решила, что следует нанести контрольный удар. Но она обещала себе, что больше не будет жертвой. И, собравшись с силами, Ивейн раздвинула дверцы кабины.

Оказалось, что маленькая тусклая лампочка продолжала гореть над зеркалом. Возможно, как раз на случай, если погаснет основной свет? Или кто-то специально оставил ее включенной, чтобы она смогла разглядеть выведенную чем-то красным надпись на зеркале.

Ивейн в ужасе затаила дыхание, когда прочитала ее. И всеми силами попыталась заставить себя думать, что это просто красная краска. Краска, а не кровь.

«Смотритель наблюдает за тобой».

– Так, спокойно… – прошептал она самой себе. – Это просто чья-то шутка. Дурацкая шутка – только и всего.

Подбежав к настенным крючкам, Ивейн сорвала с одного из них свою одежду и стала быстро одеваться, даже не удосужившись вытереться. Но теперь, когда она стояла под углом к раковинам и зеркалу, ей стало видно, что в одной из раковин лежит что-то темное. В красной лужице.

Так и не застегнув пуговицы рубашки, Ивейн как в дешевом фильме ужасов маленькими шажками приблизилась к раковине и вскрикнула, отскочив от нее. Внутри нее лежала тушка крысы, очевидно, в ее же крови. Стало ясно, что надпись на зеркале была сделана ею, а не краской. А к самой тушке, что делало ситуацию еще хуже, была прикреплена фотография.

Фотография из ее профиля на школьном сайте. На ней Ивейн смеялась, и в глазах ее было столько веселья, что капельки крови на фотографии казались совершенно неуместными, неправильными. Сорвавшись, Ивейн в истерике бросилась к двери и с силой дернула за ручку, но та не поддалась.

– Кто-нибудь! – заорала она, стуча в дверь кулаками. – Кто-нибудь, эй! Помогите!

– Ивейн? – к счастью, ее быстро услышали. – Ивейн, в чем дело?!

Это был голос Габриэль, которая, верно, заподозрила неладное, когда она задержалась. Она тоже дергала за ручку с другой стороны.

– Дверь, она не открывается! – взвыла Ивейн и быстро обернулась на мертвую крысу, словно она должна была вот-вот восстать из мертвых и напасть на нее. – Сделай что-нибудь, пожалуйста!

– Подожди, кто-то запер дверь на ключ. Я принесу его.

– Не уходи! – закричала в страхе Ивейн, но ей уже не ответили.

Рыдая, она сползла по двери на пол и вся сжалась, желая просто исчезнуть отсюда, забыть все это, стереть из головы эти пугающие воспоминания. Через пару минут послышался скрежет открывающегося замка, и Габриэль распахнула дверь, в тревоге оглядев плачущую на полу Ивейн, исписанное кровью зеркало и содержимое раковины.

– Тихо-тихо, все хорошо, – сев на колени рядом с рыдающей Ивейн, Габриэль обняла ее и стала поглаживать по сотрясающейся спине. – Все в порядке, ты в безопасности. Идем в комнату. Ну же, Ивейн. Вставай.

Поддерживая ее, Габриэль увела соседку в их комнату, а перепуганные девушки, сбежавшиеся на крики, с любопытством и страхом заглядывали в темную душевую.

Глава 3

Если в мужских общежитиях утро начиналось тихо и лениво – мальчики просыпались за двадцать минут до начала занятий, кое-как собирались и, захватив сумку, выбегали на улицу, то в женских общежитиях утро превращалось в целый квест.

Чтобы успеть пораньше сходить в душ и выиграть побольше времени на сборы, девушки просыпались чуть ли не на рассвете – за пару часов до начала первого урока. Но так как каждая думала, что ей удастся всех опередить, возле душевой всегда образовывалась очередь нервных, взлохмаченных и сонных девушек, которые не уставали театрально вздыхать и восклицать недовольным тоном «ну сколько можно ждать?»

Затем из всех комнат раздавалось жужжание фена для волос, а когда приходило время делать прически, начиналась беготня из комнаты в комнату с вопросами «я возьму эту заколку?» или «мне лучше с собранными или с распущенными?»

В Черри Хилле девушки жили дружно и привыкли делиться друг с другом вещами (разумеется, далеко не всеми). Те, кто хорошо общались, могли одолжить друг у друга резинку для волос или даже сумочку. Ивейн это нравилось, и хотя ее гардероб был весьма скромен, многие девушки заходили в их с Габриэль комнату, чтобы или спросить у них совета по поводу наряда или выпросить сережки, которые вчера надела сама Ивейн.

После вчерашнего инцидента в душевой все обитательницы Черри Хилла единодушно поддержали Ивейн. А поскольку ужасную шутку с убитой крысой и надписью на зеркале приписали зловредной Эллисон, все против нее ополчились. Не обошлось и без Габриэль, которая выступила с пламенной обвинительной речью в общей гостиной. Ей разве что трибуны не хватало.

Улыбнувшись, вспоминая об этом, Ивейн открыла тюбик с нежно-розовым блеском для губ и нанесла его совсем чуть-чуть, чтобы освежить свой легкий макияж.

– Габи, ты не думаешь, что это слишком скучно? – с доброй усмешкой спросила она, посмотрев на отражающуюся в зеркале соседку, которая собирала волосы в гладкий пучок. – У тебя такие красивые волосы. Зачем ты их прячешь?

– Для удобства. И его я ценю превыше красоты, – отчеканила та, закалывая пучок невидимками. – Мы здесь для того, чтобы учиться, а не красоваться перед идиотами из Драгонетта.

– Ты о них не очень лестного мнения, – улыбнулась Ивейн, отвернувшись от зеркала. – Скажи честно, тебе нравится кто-нибудь?

Габриэль посмотрела на нее так, будто она сказала немыслимую глупость.

– Да, нравится. Альберт Эйнштейн, Никола Тесла и, возможно, Маргарет Тэтчер.

Ивейн со смехом покачала головой и стала собирать в сумку учебники со стола, которые остались на нем после выполнения домашней работы.

– А кто-то из наших сверстников? Ну хоть кто-то?

– Почему тебя это так заинтересовало? – раздраженно вздохнула Габриэль, старательно завязывая красный школьный галстук перед зеркалом.

– Потому что ты красивая и умная. Не должно быть так, чтобы ты оставалась в одиночестве!

– Мне нравится быть одной. Ничто не отвлекает от важных дел.

– Личная жизнь – тоже важное дело! – весело возразила Ивейн.

– Личная жизнь не поможет поступить в Гарвард.

– Ну, бывает и такое.

Габриэль наградила ее взглядом из рода «да что ты говоришь?».

– Это не для меня.

– Ну почему ты такая вредина? – пытаясь растормошить подругу, Ивейн подошла к ней и бесцеремонно развязала только что завязанный той галстук. – К черту это все, позволь себе расслабиться! Мы молодые лишь раз в жизни, а с учебой ты справишься и без жертв со своей стороны.

– Ивейн, что ты делаешь? – устало возмутилась Габриэль. – Отдай.

– Ну уж нет, хватит! – хохоча, Ивейн отбежала к окну, на глазах шокированной подруги открыла его и выбросила галстук. Он змейкой взлетел на ветру и скрылся из виду. – Сегодня ты официально свободна от рабства. И будешь делать все, чтобы насладиться жизнью.

– Ты с ума сошла, да? – сочувственно поинтересовалась Габриэль, сложив руки на груди.

– Один день, Габи, – Ивейн преспокойно улыбалась. – Один день для себя. Что в этом такого страшного?

– И вовсе я не боюсь.

– А мне кажется, все-таки боишься.

Наконец, Ивейн увидела честолюбивый огонек, зажегшийся в глазах Габриэль. Та распрямила плечи и целеустремленно шагнула к шкафу.

– Значит, боюсь? Где там твои красные сапоги на каблуках?

– Ты уверена? – не в силах сдержать смех, уточнила довольная собой Ивейн. – Может, начнешь с чего-то не столь радикального?

– Раз я сегодня свободна, то буду делать, что хочу.

И с этими словами Габриэль одной рукой продемонстрировала ей яркие красные сапоги на шпильке, а другой распустила свой строгий пучок, и темные волосы волнами упали ей на плечи.

И, несмотря на такую же суету в элитном женском общежитии Розленд Хаус, сборы учениц проходили совсем иначе. Здесь не было равноправия, не было ничего общего. Здесь правила иерархия. И Эллисон Беннет, возглавляющая ее.

Никто не оспаривал ее право всегда и во всем быть первой. Эллисон и ее соседкам по комнате Кэрри и Изабель всюду уступали это пресловутое первенство. В душевой они могли находиться хоть час, хоть два – никто и слова не скажет. И уж конечно в «королевскую опочивальню» не смели входить без приглашения.

Отец Эллисон был выходцем из очень старого английского рода Беннет и носил титул графа, чем она, конечно же, очень гордилась и потому считала себя девушкой голубых кровей. Правда, отец ее давно уже умер, а ее мать, в свое время сумевшую поймать в свои сети богатого аристократа, в светском обществе Англии хлестко называли Черная Вдова. После смерти отца Эллисон она еще трижды выходила замуж, и каждый раз ее супруг погибал, оставляя ей все свое имущество.

Черная слава матери и ее невыносимый характер были камнем преткновения в отношениях с Эллисон. Отца девушка вспоминала с тоской и уважением, а с матерью иной раз и видеться не желала. Впрочем, та и сама не проявляла особого рвения, пропадая на заграничных виллах в Италии и Франции с очередными воздыхателями. Так что Эллисон была предоставлена самой себе. Ни семьи, ни любви, ни заботы.

Но, конечно же, никто не знал, что Эллисон этим тяготится. Она предпочитала держать лицо и все свои печали прятала за непроницаемой улыбкой Моны Лизы. Завивая длинные рыжие волосы утюжком, она смотрела на свое отражение в зеркале и думала о том, позвонит ли ей мать, когда узнает, что она спустила почти все деньги со своей карты на прошлых выходных. Наверное, просто молча пополнит ее счет. Или прикажет сделать это своему швейцару, отмахнувшись от новостей о ней и при этом возлежа на шезлонге возле бассейна с коктейлем в руке.

– Элли, ты сегодня наденешь черные или белые? – спросила Изабель, заставив ее отвлечься от меланхоличных размышлений.

– Белые, – сухо ответила Эллисон.

Если она надевала белые чулки, то Изабель и Кэрри делали то же самое. Выбери она черные, они бы тоже подчинились. Закончив с прической, Эллисон красиво разложила локоны и зафиксировала их лаком для волос.

– Какой у нас план действий? – поинтересовалась со злорадной улыбкой Кэрри, сидя на кровати и натягивая чулки.

– Будем действовать по обстоятельствам, – холодно ответила Эллисон, как это делает командир на военном совещании. – Думаю, для начала достаточно. Она еще не скоро оправится.

– Элли… – неуверенно воскликнула Изабель и переглянулась с Кэрри.

– Что еще?

– Как ты устроила вчерашнее происшествие в Черри Хилле? Я думала, ты с нами всем делишься.

– О чем это ты? – в непонимании обратив к ней взгляд, Эллисон отвлеклась от сложного выбора между белыми ажурными чулками и просто белыми. – Какое еще происшествие?

– Ты не слышала? – Кэрри нервно поерзала на кровати. – Кто-то подловил Ивейн в душевой. Ее заперли там и выключили свет. А когда дверь открыли, то увидели в раковине мертвую крысу. Ее кровью на стене было написано что-то вроде «смотритель следит за тобой».

– Наблюдает, – поправила ее Изабель.

– Что еще за бред? – Эллисон явно была удивлена. И куда больше оскорблена. – Я, по-вашему, убила крысу и размазала ее кровь по зеркалу?

– Нет, мы просто… – забормотала Изабель, коря себя за то, что вообще начала этот разговор. – Тогда кто это сделал?

Эллисон, раздумывая, присела на свою кровать и стала молча надевать чулки. Вряд ли это было учинено клубом. Марлон волочился за Ивейн, и он бы не позволил своим дружкам испортить ему все дело.

– Похоже, в школе кто-то еще решил ее проучить, – якобы невозмутимо сказала Эллисон.

– Ты не думаешь, что это Смотритель? – боязливо спросила Изабель, которая сегодня была на редкость болтливой. – Помнишь, Кэрри в прошлом году он тоже оставлял такие послания?

Кэрри напряглась при упоминании этого и тряхнула светлыми волосами.

– Это было лишь пару раз, и я думаю, что это делали какие-то придурки из Драгонетта. Хотели пошутить, напугать.

Эллисон ничего на это не сказала, но лицо ее выражало озабоченность. Закончив одеваться, она завязала красный галстук элегантной бабочкой и, решив сегодня отказаться от яркой помады, нанесла на губы блеск персикового цвета. Дополнив чинный образ бриллиантовыми серьгами-гвоздиками, Эллисон взяла в руки дорогую дизайнерскую сумку из коричневой кожи и повелела:

– Идем.

***

Когда Марлон не высыпался, от этого страдали все вокруг. Он становился настолько невыносим, что даже Кэл с его непробиваемостью старался лишний раз не заговаривать с ним. Дейл так вообще предпочитал помалкивать. Что бы он не сказал – все будет воспринято в штыки.

– Какого черта миссис Мейпл пялится на нас этим своим взглядом я-подозреваю-вас-во-всех-преступлениях? – проворчал Кэл, когда они наткнулись в коридоре на ненавидимую всеми учениками заведующую хозяйственной частью.

– Не знаю, но мне это не нравится, – ответил Дейл.

Марлон хранил скорбное молчание, шагая чуть впереди них.

– Снова вы напакостили, а мне за вами убирать! – накинулась на них миссис Мейпл, когда они приблизились к ней. – Ох, доберусь я до вас. Думаете, это будет продолжаться вечно? И на вас управа найдется!

– И вам доброго утра, миссис Мейпл, – Кэл улыбнулся ей во все тридцать два. – Что же так испортило вам настроение?

– Ты еще спрашиваешь, паршивец? – женщина уперла руки в боки, став до смешного похожей на разъяренного гнома – она была очень миниатюрной и старой. – В Черри Хилле такое устроили! Это где же вы крысу отыскали, а? Да еще додумались ее покромсать, изверги такие!

Марлон, проходя мимо нее, чуть вскинул брови в знак прохладного изумления, а Дейл насторожился, ведь там жила Ивейн, и спросил:

– В Черри Хилле? Вчера?

– Да не делай ты вид, будто не знаешь! Кто еще на такое осмелился бы, если не вы, хулиганы? Я с вами какой год мучаюсь. Ох, слишком мягок к вам мистер Бинс, слишком. Давно пора гнать отсюда!

– Вы не в курсе, что там произошло? – спросил Дейл, когда они отошли от гневающегося завхоза на безопасное расстояние.

– Я не опускаюсь до того, чтобы возиться с крысами, – огрызнулся на это Марлон. – Ты исключение, Стаффорд.

Дейл прожег его спину досадливым взглядом, на что Кэл, который в их компании служил громоотводом и останавливал почти все зарождающиеся ссоры, панибратски приобнял его за плечи и встряхнул.

– Хорош загоняться, умник. Девчонки кого-то не поделили, только и всего.

Они заявились в обеденный зал почти под конец завтрака. Все взгляды обратились к ним – элитный закрытый клуб, школьные звезды, отпетые хулиганы и завидные женихи. И это все одна компания. Кто смог бы остаться равнодушным?

Марлон с таким важным видом, будто ступает по красной ковровой дорожке, первым зашагал к их столу у окна. Кэл нахально улыбнулся сразу всем девушкам в зале и последовал за ним, а Дейл поплелся следом, хмуро смотря перед собой, чтобы не видеть сладкие улыбочки, томные вздохи и перешептывания. Раньше ему льстило повышенное женское внимание, а теперь это все набило оскомину. Счастливее от этого он не становился.

Дейл обернулся через плечо, надеясь увидеть Ивейн, но вместо этого случайно остановил взгляд на другой девушке. Мелисса Смит, которая в этот момент что-то пила из своей чашки, перехватив его взгляд, то ли от радости, то ли от страха поперхнулась, и чай щедро вылился ей на блузку. Мило.

– Стаффорд, надеюсь, у тебя уже есть план действий? – с нажимом спросил Марлон, когда они расселись на скамье и стали накладывать себе в тарелки всего понемногу. – Время поджимает.

– Я разберусь, – отрезал тот, стараясь, чтобы голос звучал твердо. Он не слабое звено. И докажет это. – Кое-какие мысли есть. Доведу их до ума и достану то, что нужно.

– Ну-ну, – с издевкой ухмыльнулся Марлон. – Учти, философ, не справишься и…

– Я это уже понял, спасибо, – раздраженно прервал его Дейл.

Кэл, который умудрился разом запихнуть себе в рот половину содержимого своей тарелки, вдруг поперхнулся и громко закашлял в кулак. Дейл постучал ладонью ему по спине и оглянулся за столом с извиняющейся улыбкой.

– Все нормально, он жив.

– Ты пробовал жевать, прежде чем проглатывать? – осведомился Марлон, который даже не шелохнулся, пока его друг откашливался.

– Призрака увидел? – хмыкнул Дейл, оглядев недоумевающее лицо Кэла.

– Только не говори, что он принадлежит Спенсер, – мрачно пошутил Марлон. – Я ее больше не вынесу.

Дейл осуждающе поглядел на него, а Кэл хриплым после кашля голосом проговорил:

– Я сошел с ума или Вэнс в самом деле выглядит сексуально?

Дейл и Марлон переглянулись с таким видом, будто у них обоих взорвался мозг от одного лишь такого предположения.

– Ты сошел с ума, – ответил Дейл, с трудом сдерживая смех. – Других вариантов нет.

– Тогда, может, обернешься?

Дейл сделал, как он сказал, и сам чуть не поперхнулся. Габриэль стояла возле дверей обеденного зала и оживленно разговаривала со стайкой девиц, держа в руках стопку бумаг. Наверное, как председатель студсовета она раздавала листки с расписанием, которое сегодня, наконец, утвердили. Ничего необычного. Если бы при этом она не выглядела… так.

Обычно собранные в пучок или в высокий хвост волосы волнистыми прядями струились по спине, и лишь теперь Дейл разглядел в них приятный красноватый оттенок. Оказавшиеся весьма симпатичными ноги были облачены в черные чулки и красные сапоги на каблуках, а на ее губах алела помада. Помада, черт возьми! Которую она ни разу в жизни не использовала. Помада и Габриэль Вэнс были несопоставимы, как бегемот и балетная пачка.

– Я что, все еще сплю? – сдавленно воскликнул Дейл.

– Лучше бы я спал, чем видеть это, – прокомментировал увиденное Марлон. Он не особенно впечатлился, поскольку был не в духе. – Потому что я ужасно не выспался. И мне наплевать, что у Вэнс наконец-то закончился период полового созревания, и она вспомнила, что родилась существом женского пола.

– Про созревание ты верно заметил, – продолжая наблюдать за Габриэль, Кэл отпил из кружки кофе. – Плод созрел и вот-вот упадет в чьи-то руки. Хорошо бы, чтобы эти руки были моими.

Дейл захохотал бы в голос, если бы не хорошее воспитание, которое не позволяло ему этого сделать. То, что происходило, просто не укладывалось у него в голове. Кэл очарован Габриэль? Или это он сошел с ума, или весь чертов мир.

– Он сохнет по ней с начальной школы, – сказал невозмутимый Марлон в ответ на его озадаченный вид. – Ты не знал?

– Что?! – в недоверии и шоке Дейл все-таки засмеялся, ненароком разбив пару женских сердец. – Ты серьезно, Кэл? Вэнс? Отличница, староста зануда всея Англии?

– Отвалите, – лениво отмахнулся он, тем самым все подтвердив.

– Сдается мне, у тебя нет никаких шансов.

– Стаффорд, я твердил ему это с третьего класса, когда он впервые попытался к ней подкатить, – Марлон, похоже, слегка развеселился благодаря этой теме. – В итоге его отвели в больничное крыло, потому что Вэнс огрела его цветочным горшком по голове.

Дейл снова засмеялся и сочувственно похлопал Кэла по плечу, но тот гневно дернул им и опустил глаза в тарелку. Стало ясно, что в этом деле не все так просто. Ему было не все равно. Дейл понял, что лучше прекратить насмешки, и уже спокойно спросил:

– И она нравилась тебе все эти годы?

– Не то чтобы… – как бы равнодушно пожал плечами Кэл. – Чаще жутко бесила.

– За пару лет до того, как ты к нам перевелся, Вэнс надумала встречаться с таким же, как она, ботаником, только вдобавок ко всему выпускником, – Марлон продолжал свою пытку. Ему было плевать на чувства друга, именно чувства которого он и обсуждал на весь стол.

– Хватит, Тейдж, – устало глянул на него Кэл.

– Кэла это настолько взбесило, что он пробился в футбольную команду, соперничающую с той, в которой играл тот парень, и каждую игру преследовал его, как разъяренный бык на корриде. Ты бы это видел. После очередной игры избитого беднягу отвезли в больницу, а Вэнс, к которой Кэл потом пришел с повинной и заодно с признанием, вылила ему на голову ведро с помойной водой. Она тогда со студсоветом отмывала танцевальный класс. Я никогда столько не смеялся, как в тот вечер, когда он, вернувшись в общежитие, валялся в этой грязной одежде на кровати под музыку из Титаника.

На этот раз Дейл даже не улыбнулся. Кэл сидел, играя желваками, и выглядел… жалко. И, видимо, насмешки из-за Габриэль его настолько разозлили, что, когда она подошла к их столу, чтобы выдать расписание, он посмотрел на нее свирепо и процедил:

– Снова ты со своими бумажками? Засунь их куда подальше, поняла?!

Дейлу стало неловко, и он отвел глаза в сторону, а вот Марлон снисходительно усмехнулся.

– Не обращай на него внимания, Вэнс. Твое присутствие всегда делает из него полного идиота.

– По-моему, он является идиотом вне зависимости от моего присутствия, – высокомерно ответила на это Габриэль и протянула Марлону листок с расписанием. – Ознакомьтесь, а лучше запомните. Чтобы мне не приходилось потом бегать за вами, как в начальной школе, и напоминать о том, какой у вас сейчас урок.

– Возможно, кто-то из нас не прочь, чтобы ты побегала за нами, – протянул Марлон и стрельнул глазами на мрачного Кэла. – Не все же Кэлу за тобой бегать.

Это было уже слишком, и все за столом, а также сама Вэнс смутились. Габриэль подошла к тому месту, где сидел Кэл, и молча протянула ему листок с расписанием. Он не взял его и, с шумом встав со скамьи, с высоты своего роста прорычал ей в лицо:

– Да пошла ты!

Габриэль дрогнула и, побледнев, опустила глаза к стопке листков, которые прижимала к груди, а Кэл, схватив со скамьи рюкзак, задел ее плечом и широким шагом направился к выходу. Дейл с сожалением поглядел ему вслед, затем на обиженную Габриэль и вздохнул. Да уж, вышло неприятно…

– Ладно, я… – забормотала Габриэль, в смятении отступая от их стола. – Я вроде бы сказала все, что хотела.

– Разве?

Этот голос заставил Габриэль тут же собраться и воинственно сверкнуть глазами. Она обернулась и посмотрела на Эллисон, которая с тонкой улыбкой прошлась взглядом по наряду Габриэль, даже без слов высмеивая его.

– А как же «доброе утро, Эллисон»?

– После того, что ты вчера учинила, я скорее пожелаю тебе удачи, – с сухой иронией ответила Габриэль. – Ивейн после завтрака ждет беседа с мисс Рэй. Уверена, ей будет интересно узнать о том, что произошло на самом деле.

Дейл не вмешивался, но слушал внимательно. Выходит, что произошедшее в Черри Хилле дело рук Эллисон? Он сомневался, даже слыша уверенность в словах Габриэль. Как и Марлон, она не стала бы так мараться. Но тогда кто это сделал?

– Не понимаю, причем здесь я, – Эллисон невинно улыбнулась. – У тебя есть хоть какие-то доказательства? Нет? Тогда не стоит разбрасываться пустыми обвинениями.

– Посмотрим, насколько они пустые, – отрезала Вэнс и протянула ей расписание. – Если доказательства будут найдены, я подниму перед студсоветом вопрос о твоем отчислении. Уверена, мисс Рэй к нам прислушается. Это в ее же интересах, ведь иначе я обращусь в вышестоящие инстанции. Не думай, что у тебя развязаны руки, раз твоя мать не обременяет себя заботами о твоем воспитании и отказывается брать на себя ответственность за твои выходки. Ты ответишь за все, что сделала – если не перед директрисой, то перед работниками социальной службы.

Эллисон не зря прозвали Снежной Королевой. На ее лице не дрогнул ни один мускул, и она все с той же легкой улыбкой забрала свое расписание.

– Твои угрозы не пугают меня, потому что ты не найдешь никаких доказательств, – манерно растягивая слова, отозвалась она. – А причина проста: я этого не делала. Да и, к тому же, ты сама можешь оказаться кандидатом на отчисление. Будь осторожнее, ведь кому-то могут открыться и твои тайны. Мало ли, что ты натворила, Габриэль? – зеленые глаза Эллисон полнились игривым злорадством. – Твой образ примерной отличницы может сильно пострадать, и тогда ты навсегда попрощаешься со своей мечтой поступить в Гарвард. Будет так жаль, верно?

Габриэль умолкла, уставившись на нее в каком-то ступоре. Но уже через пару секунд она очнулась и молча ушла к своему столу у стены. Эллисон же ко всеобщему изумлению проигнорировала Марлона и улыбнулась Дейлу, который ломал голову над тем, что могло так напугать Габриэль, раз она приняла поражение и позорно отступила.

– Стаффорд, о чем это ты так глубоко задумался?

– Э-э, ни о чем, – пробормотал Дейл, покосившись на Марлона.

– Ты свободен сегодня вечером?

Марлон изогнул дугой бровь, почти без всякого интереса наблюдая за ними.

– А почему ты спрашиваешь? – осторожничал Дейл.

– Хотела попросить тебя помочь мне разобраться с новой темой по истории, а ты, как известно, разбираешься в ней лучше всех. Увидимся в библиотеке после ужина?

– Я не…

– Вот и договорились. Не опаздывай.

И она отошла от них, присоединившись к своим подругам на другом конце стола.

– Я понятия не имею, что это было, – в свое оправдание сказал Дейл.

– Обычные игры Элли, – усмехнулся Марлон, будто его это забавляло. – К тому же, ты не должен на меня оглядываться. Беннет для меня уже пройденный этап.

– Разве? – нахмурился Дейл.

– По-твоему, в моих словах можно сомневаться? Сказал же тебе – делай, что хочешь. Я буду даже рад, если она от меня, наконец, отвяжется. С ней каждый день как на американских горках. Она то хохочет, то в истерике. Причем, по одному и тому же поводу. Черт его знает, как с ней общаться. Ты у нас умный. Может, и разберешься.

Дейл не знал, что на это ответить. Меньше всего он хотел стать объектом внимания Эллисон. Она же как бульдог – вцепится и не отпустит. К тому же, его мысли были заняты другим. Ну или точнее другой. Кстати, Ивейн на завтраке так и не появилась. Возможно, она просто позавтракала раньше и уже отправилась в аудиторию? Странно, что без Габриэль.

Ответ на свой вопрос Дейл получил, когда они с Марлоном вышли из обеденного зала и по пути в класс наткнулись на Ивейн, сидящую на подоконнике рядом с Ирвином неподалеку от выхода во двор. Оба в недоумении переглянулись, и Марлон, остановившись, громко свистнул. Как будто подзывал собаку. Ирвин отвлекся от разговора с Ивейн и, заметив их, послушно подошел. Ивейн напряглась и, наткнувшись на взгляд Дейла, почему-то отвернулась.

– Какого черта ты рядом с ней ошиваешься? – с ходу спросил Марлон.

– Она… сама подошла. Хотела спросить кое о чем.

– О чем? Обо мне?

Дейл едва сдержался, чтобы не фыркнуть. Ну конечно, чем еще она может интересоваться, как не персоной непревзойденного Марлона Тейджа.

– Нет. Про… книгу спрашивала.

Дейл напрягся и стрельнул глазами на Ивейн. Догадалась? Она все еще не смотрела на него и делала вид, что увлечена картинами на стенах.

– Хватит мямлить! – прорычал Марлон. – И лучше тебе к ней не приближаться, Бабблс. Не провоцируй меня.

– Л-ладно.

Марлон, недобро зыркнув на перепуганного Ирвина, обошел его и двинулся прямиком к Ивейн, за чем Дейл проследил с безнадежной тоской и ревностью.

– Ты рассказал ей?

Ирвин знал о том, что это он отправил Ивейн книгу в подарок с запиской, подписанной его литературным псевдонимом Джек Брунсбек. Пришлось с ним поделиться, когда он застал его в комнате за написанием этой самой записки.

– Ивейн спросила, я ли это отправил.

– Подумала на тебя? – удивился Дейл и, исправившись, сказал: – В смысле, странно. Почему на тебя, раз вы почти незнакомы?

– Ну, я помог ей вчера, отдав свою форму.

– Ну и что в итоге?

– Я сказал, что это не я и что я не знаю, кто такой этот Джек Брунсбек. Она расстроилась, ответив, что теперь у нее остались варианты один хуже другого.

Или она даже не подозревает его, или считает одним из этих худших вариантов. Ни то, ни другое не радовало. Как и то, что сейчас Марлон стоял напротив Ивейн и докучал ей. Она отвечала ему кратко и не поднимала глаз. Вот она хотела отойти от него, но Марлон схватил ее за руку, и Дейл непроизвольно дернулся. В этот момент в коридоре появилась мисс Рэй, и это заставило Марлона отпустить руку напуганной Ивейн.

– Мисс Ридли, вы не забыли, что я ожидаю вас для разговора? – недовольно осведомилась мисс Рэй.

Она прошла мимо Дейла и Ирвина, даже не взглянув в их сторону. Ивейн поспешила подойти к ней и пролепетала:

– Мисс Рэй, простите. Я как раз собиралась отправиться в ваш кабинет.

– Да, я заметила, – директриса красноречиво посмотрела на Марлона за ее спиной. – Следуйте за мной.

***

Кабинет директрисы «Мелвилла» располагался на самом верхнем третьем этаже школы, откуда открывался замечательный вид на парк и начинающийся сразу за ним густой хвойный лес. Обставлен кабинет был просто, в классическом стиле и даже немного старомодно. Массивный деревянный стол, пара кресел для посетителей из красного бархата и два книжных шкафа.

– Присаживайтесь, – сказала мисс Рэй, опустившись в свое кресло за столом. – Итак, мисс Ридли. Что касается инцидента на уроке физкультуры. Мисс Беннет обвинила вас в краже своего кулона, так?

– Да, обвинила, – кивнула Ивейн, осмелившись быть максимально честной. – Но я этого не делала. Кулон, я уверена, в мой шкафчик подложила сама Эллисон. И она подтвердила это своими же словами, правда, сказанными мне без свидетелей.

– Что именно сказала мисс Беннет?

– Что это было просто и что она любит игры поинтереснее. И еще что мне не следует брать то, что принадлежит ей. Вероятно, она имела в виду Марлона Тейджа. Он стал проявлять ко мне внимание, и ей это не понравилось.

Мисс Рэй проницательно взглянула на нее и медленно кивнула.

– Ваши показания разнятся, а доказательств нет ни вашим словам, ни словам мисс Беннет. Во всяком случае, ее кулон нашелся, и дело можно считать закрытым. На этот раз.

– На этом Эллисон не остановилась.

– Что вы имеете в виду?

Ивейн рассказала о том, как Кэрри на ее глазах забрала ее полотенце в душевой, после о пропаже вещей из шкафчика и издевательской надписи на зеркале.

– Это видел кто-то еще?

– Да, разумеется. Весь класс.

– И никто вам не помог?

Ивейн качнула головой, снова ощутив, как на нее накатывает жгучая обида. Мисс Рэй тихо вздохнула и что-то записала в своем ежедневнике.

– Мы с этим разберемся. Теперь я хочу узнать больше о том, что произошло прошлым вечером в душевой Черри Хилла. Подробности мне уже известны. Меня интересует ваше мнение касаемо того, кто мог это сделать. У вас есть предположения?

Задумавшись, Ивейн многозначительно взглянула на директрису. Она внимательно наблюдала за ней и, кажется, в ее темных глазах сквозило сочувствие.

– Я подумала, что это тоже сделала Эллисон.

– Почему?

– Она продолжила то, что начала утром.

Мисс Рэй помолчала, а потом сложила руки в замок поверх стола и проникновенно заглянула в глаза Ивейн.

– Надпись на зеркале гласила «Смотритель наблюдает за тобой», не так ли? Прежде некто, именовавший себя так, как-либо давал о себе знать?

– Н-нет, – Ивейн стало страшно. Раз директриса говорит об этом так прямо, значит, это все не шутки, и в школе действительно орудует какой-то психопат. – Но я о нем слышала.

– К тушке убитой крысы была прикреплена ваша фотография, мисс Ридли. Подобное уже случалось в прошлом году. Только убитым животным была кошка.

– Правда?..

– Да. С моей племянницей Спенсер Рэй. Она погибла в прошлом году.

Сердце в груди Ивейн застучало так быстро, что ей сделалось плохо. Перед глазами замельтешили черные точки, а предметы утратили свои очертания. Наверное, это была паника. Было страшно даже думать, что ее ждет такой же исход. Нет, все это неправда. Глупости!

– Вот, выпейте воды, – мисс Рэй налила ей воды в стакан из графина, стоящего на столе. – Вам нужно успокоиться.

Сделав несколько судорожных глотков, Ивейн прикрыла веки и приказала себе дышать глубже. Мисс Рэй не тревожила ее и молчала. Постепенно сердечный ритм успокоился, и Ивейн открыла веки.

– Думаете, этот Смотритель хочет и со мной сделать что-то похожее?

– Что вам известно о смерти Спенсер?

– Только то, что это сочли самоубийством.

Мисс Рэй помолчала, а затем открыла ящик стола и достала из него толстую голубую тетрадь. Ивейн сглотнула, не зная, чего ожидать.

– Это дневник Спенсер, и в нем она весьма подробно описала, что происходило в школе в прошлом году. К сожалению, я не могу отдать его вам, дабы вы могли разобраться в том, что происходит. Дневник – единственное доказательство того, что ее смерть не была ее выбором. Я отдам это полиции. Уже сегодня.

– В дневнике есть информация об этом Смотрителе? – решилась спросить Ивейн.

– Намеки и загадки, которые я не могу понять. Мне кажется, что Спенсер боялась говорить о нем прямо.

– Но зачем ему убивать ее? Простите, если я слишком прямо говорю о вашей потере.

– Зачем? – мисс Рэй с болью усмехнулась. – Возможно, она слишком многое знала. Судя по записям, Спенсер была с ним лично знакома. Благодаря тому, что общалась с такими учениками, как Марлон Тейдж, Кэлвин Харди и всеми теми, кто с ними близок. Я подозреваю также, что в курсе некоторых событий и ученица Мелвилла Эллисон Беннет. Ее имя часто упоминается на страницах дневника в неприглядном свете.

У Ивейн похолодели ладони, ведь Марлон теперь принялся преследовать и ее, а Эллисон тоже объявила ей войну. Все совпадало слишком уж точно, и от этого было не по себе.

– И Дейл Стаффорд? – упавшим голосом добавила она.

– Нет-нет, о нем Спенсер отзывалась исключительно положительно, – удивила и обрадовала ее мисс Рэй. – Она была благодарна ему за поддержку, писала, что он единственный, кто понимает ее, поскольку и сам оказался невольно втянут во все это. Единственное, в чем его можно упрекнуть, так это то, что он все держал в секрете. И по-прежнему хранит молчание.

– Они могут запугивать и его, так?

Мисс Рэй на это поджала губы, не став отвечать.

– Мисс Ридли, я хочу, чтобы вы были осторожны. В любое время вы можете прийти сюда и обо всем мне рассказать. Что бы там ни было, слышите? Ничего не скрывайте. Это важно не только для вашего благополучия, но и для поимки этого злоумышленника. Если вам угодно, я могу сообщить обо всем вашему отцу и…

– Нет, не нужно, – спохватилась Ивейн. – Он занят, работает с утра до ночи. Не хотелось бы его беспокоить.

– Дело ваше, но учтите, что если подобные инциденты повторятся, я буду вынуждена известить вашего отца о происходящем. Возможно, для вас будет выходом оставить Мелвилл.

– Увы, я не смогу.

– Что не сможете? – мисс Рэй не поняла ее.

– Покинуть Мелвилл. Отец отправил меня сюда, чтобы я смогла получить наследство от моей бабушки по матери. В своем завещании она указала, что только окончив Мелвилл я смогу на него рассчитывать. А поскольку наша семья живет скромно, это очень важно.

– Жаль слышать это. Но, полагаю, ваш отец примет единственно верное решение, если вашей жизни будет что-то угрожать. Несмотря на любые препятствия.

Ивейн на это нисколько не полагалась. С отцом у нее были очень натянутые отношения. Она никогда не понимала, почему. Может быть, он винил ее в смерти мамы? Та утонула, спасая Ивейн, когда ее, еще девочку десяти лет, унесло течением в океан. Поэтому Ивейн так часто бродила по пляжу в Сандерленде. Раньше она смотрела на колышущиеся волны и думала о том, что ее мама не умерла, а стала русалкой. В детстве это объяснение приносило ей облегчение. Сейчас, конечно, вызывало лишь ностальгию и боль.

– Вам пора на занятия, – мисс Рэй привлекла ее внимание, встав из-за стола. – Вы…

Она не договорила, так как в кабинет без стука ворвалась взволнованная преподавательница литературы миссис О’Коннел и, тяжело дыша, заявила:

– Мисс Рэй… там… ученицы. Драка! Не могу с ними справиться.

– Этого еще не хватало! – процедила директриса и поторопилась на выход, совершенно позабыв об Ивейн.

Но захватить со стола дневник Спенсер она не забыла и унесла его с собой вместе с какой-то папкой и своей сумкой. Верно, собиралась сразу же после разборок отправиться в полицию. Последовав за ними, так как она как раз должна была отправиться на урок литературы, Ивейн думала обо всем, что сказала ей мисс Рэй. От всего услышанного ей было жутко, по-настоящему. Она не чувствовала себя в безопасности и боялась того, что ждало ее дальше.

А ждало ее мало приятного. И в этом Ивейн вскоре убедилась. Едва она вошла в класс, как на нее обрушилась лавина криков, визгов и воплей. Аудитория стала самым настоящим полем битвы, и все студентки выпускного класса таскали друг друга за волосы, лупили одна другую и царапались. Ошеломленная этим зрелищем Ивейн прижалась к стене. На всякий случай.

– Немедленно прекратите! – стараясь перекричать невыносимый шум, приказала мисс Рэй. – Что вы здесь устроили?!

Никакой реакции. Битва продолжалась.

Мисс Рэй, отложив сумку и папку с дневником на преподавательский стол, схватила с полки какую-то статуэтку с книжной полки и с размаху швырнула ее на пол под душераздирающий вопль миссис О’Коннел «это же Шекспир!». Грохот был такой, что все разом отвлеклись от драки и, лохматые и запыхавшиеся, тупо уставились на директрису, стоящую над обломками бедного Шекспира. Миссис О’Коннел застыла в театральной позе, приложив ладони ко рту, как будто стала свидетельницей величайшей трагедии.

– Немедленно объясните мне, что происходит! – в тишине возглас мисс Рэй показался громоподобным. – Кто зачинщик драки?

Переглядываясь, ученицы расступились, и в середине класса остались Эллисон со спутанными рыжими кудрями и в порванной рубашке и Габриэль, у которой на щеке алели царапины от ногтей. Мисс Рэй во все глаза уставилась на лучшую ученицу школы и по совместительству председателя студенческого совета.

– Мисс Вэнс?.. – ее голос от потрясения подскочил на несколько октав.

– Позвольте, мисс Рэй, – вмешалась миссис О’Коннел, которая уже пришла в себя и сумела примириться с потерей Шекспира. – Ссора началась из-за этих фотографий. Просто ужас какой-то… Кто посмел развесить их, да еще прямо в классе, на виду у всех?

Мисс Рэй посмотрела на школьную доску и нахмурилась, а после обернулась на Ивейн. Та поняла, что ей тоже стоит взглянуть на фотографии. Отлепившись от стены, Ивейн под напряженными взглядами прошла к доске и окаменела от сковавших ее стыда и страха. Это были ее фотографии. Они были сделаны потайной камерой, которую кто-то установил в душевой. В той самой душевой, где ее вчера заперли, заставив лицезреть угрожающую надпись на зеркале и убитую крысу. Она стояла под душем обнаженной. В разных ракурсах.

И еще было несколько фотографий, запечатлевших выражение ее лица, когда она обнаружила в раковине труп крысы. В ее глазах застыл непередаваемый ужас, от которого и сейчас по телу пробежали мурашки. Кто-то наслаждался зрелищем в прямом эфире и даже запечатлел это на память.

Громко всхлипнув, Ивейн бросилась к двери, на ходу задела стопку каких-то учебников на преподавательском столе, которые рассыпались по полу, и выбежала из класса.

– Ивейн! – крикнула ей вслед Габриэль и бросилась было следом, но мисс Рэй жестом приказала ей оставаться на месте. – Ее нужно успокоить!

– Миссис О’Коннел, убедитесь, что мисс Ридли в порядке, – велела Мисс Рэй.

– Да-да, разумеется.

Преподавательница литературы поспешно вышла из разгромленной аудитории, а мисс Рэй строго оглядела провинившихся.

– Мисс Вэнс, мисс Беннет – подойдите. Остальные пусть немедленно начинают уборку.

Две девушки, обменявшись враждебными взглядами, приблизились к директрисе.

– Мисс Вэнс, начните первой.

– Когда мы обнаружили эти фотографии, то я вспылила. Эллисон еще вчера устраивала пакости Ивейн. Они с подругами подставили ее, обвинив в воровстве, а после украли у нее одежду, пока она была в душевой. И я посчитала, что и в этом тоже виновны они.

– Это не так, мисс Рэй! – горячо возразила обычно сдержанная Эллисон. – Мы к этому непричастны. Я то же самое говорила Вэнс и всем тем, кто начал нас обвинять. Но они стали оскорблять нас, винить в ужасных вещах и…

– Вы тоже не отставали! – встряла Габриэль.

– А что нам оставалось? Молча слушать ваши бредни?!

– Хватит! – оборвала их мисс Рэй. – Вы обе будете наказаны, как зачинщицы беспорядка. И отрабатывать наказание будете вместе, чтобы положить конец всем ссорам. От уроков вы на сегодня освобождены. Отправляйтесь в архив, там для вас найдут работу. Вплоть до ужина вы заняты, это ясно? А дальше поглядим.

Работа в архиве была худшим наказанием из возможных. За сотню лет накопилось столько бумаг и документов, что разобраться в них было просто невозможно.

– Я только заберу свои вещи, – пробормотала Габриэль.

Возле преподавательского стола лежала целая кипа книг, и среди них завалялась сумка Габриэль. Впопыхах складывая в сумку выпавшие из нее вещи, Габриэль не заметила, как вместо своего бирюзового ежедневника схватила небесно-голубой блокнот.

Мисс Рэй, увидев, что ее папка с документами по делу племянницы тоже лежит на полу, спохватилась и подобрала ее. И она тоже стала жертвой случайности, решив, что бирюзовый ежедневник Габриэль – это упавший на пол дневник Спенсер. Подобрав его и прижав к себе, она вышла из класса.

***

Закинув вещи в общежитие, которое находилось по пути в архив, Габриэль неохотно отправилась отбывать наказание. В Черри Хилле она успела привести в порядок прическу, обработала царапины на лице и переоделась в узкие бежевые брюки и теплый свитер из белой шерсти.

Когда она шла по кампусу в сторону архива, стал накрапывать мелкий дождик, и она слегка промокла, пожалев, что надела пальто без капюшона. Войдя в маленькое одноэтажное здание, которое целиком отводилось для хранения бумаг, документов и разного рода учетных книг, Габриэль увидела, что Эллисон уже здесь и возится за столом с кипой бумаг.

Наверное, они были очень старыми и пыльными, отчего она чихнула и потерла рукой покрасневший кончик носа. Эллисон тоже успела сменить школьную форму на платье-водолазку винного цвета и высокие замшевые сапоги. Работница архива миссис Дженкинс – худющая старушка с вечно недовольным лицом – выглянула из-за стеллажа и проскрипела:

– Явилась, наконец. Ну иди, помоги другой. Она уже минут двадцать делом занята. И учтите: я неподалеку и слежу за вами.

Габриэль ничего на это не ответила. Повесила пальто на вешалку, быстро собрала волосы в конский хвост и подошла к столу, за которым корпела Эллисон.

– Чем занимаешься?

– Наслаждаюсь возней со старыми бумажками, которые от каждого прикосновения превращаются в труху. И, кажется, у меня на нее аллергия.

Она тут же чихнула, а пыль с бумаг облаком взлетела в воздух. Помахав рукой перед лицом, чтобы развеять ее, Габриэль села на стул с противоположной стороны стола.

– Что со всем этим нужно делать?

– Переписать информацию из этих бумаг в эти карточки, распределить их по алфавиту и разложить по шкафам, – уныло объяснила Эллисон.

Скептически оглядев горы бумаг и не меньшие горы пока еще пустых карточек, Габриэль протянула:

– Вряд ли мы управимся до ужина…

– Нет так нет, – фыркнула Эллисон, став копаться в своей сумочке. – Нас оставили на отработку до ужина. Сделаем, что успеем, а дальше пусть миссис Дженкинс возится с этим дер…

– Я все слышу, – послышался голос откуда-то из глубин архива.

Эллисон закатила глаза и, достав из сумки бумажный платочек, тихонько высморкалась в него.

– Если я доживу до этого ужина…

– Давай я буду искать информацию в бумагах, а ты записывать все в карточки, – сжалилась над ней Габриэль. – Ты уже начала?

Эллисон протянула ей карточку, где была записана только одна жалкая дата. 29 октября 1915 года.

– М-м, ты быстро справилась, – саркастично прокомментировала это Габриэль. – За двадцать минут столько переписать – это еще надо постараться.

Эллисон вместо ответа снова чихнула. Некоторое время они сосредоточенно работали, но когда спустя полчаса за окном полил дождь и зарокотал гром, Эллисон откинулась на спинку стула и бросила ручку на стол. Подняв на нее взгляд, Габриэль вопросительно приподняла брови.

– Это что, бунт?

– Слушай, ты всерьез подумала, что это я затеяла историю с крысой и фотографиями?

Вздохнув, Габриэль тоже отложила бумаги и села прямо.

– Кто еще?

– Серьезно? – Эллисон презрительно хмыкнула. – По-твоему, это похоже на меня? Убивать крыс, писать кровью на зеркалах, устраивать тайную фотосессию в душевой?

Со стороны это, конечно, звучало неправдоподобно. Габриэль нервно дернула плечом.

– Наверное, я просто ухватилась за первое, что пришло в голову. Хотела найти хоть какое-то объяснение. А ты сама кого-нибудь подозреваешь? Может, это кто-то из твоих приспешниц?

– Нет, они без меня и шага не сделают, – уверенно ответила Эллисон. – Мне кажется, это кто-то из Драгонетта. Почерк явно мужской. Какой девчонке придет в голову наблюдать за одноклассницей в душевой и сохранять снимки на память?

– Да, скорее всего. Но кто? Марлон?

– С ума сошла? – хохотнула Эллисон. – Он до такого не опустится, да и зачем ему это? Ридли ему приглянулась.

– Тогда я не знаю…

– А ты не думала, что это… – Эллисон так непохоже на нее неуверенно запнулась. – Сам Смотритель, кем бы он там ни был? Какое-то время, помнится, он доставал Спенсер, затем пару раз оставил послание Кэрри. Правда, потом он неожиданно от нее отстал. Теперь Ивейн.

– Смотритель оставлял послания Кэрри? – переспросила Габриэль. – Я об этом не знала.

– Она рассказала только мне и Изабель. Кажется, она нашла мертвого голубя в своей кровати, и на нем тоже была ее фотография. А в другой раз она обнаружила письмо в своем учебнике. Но не рассказала, что в нем было. Правда, потом две недели ходила, как сомнамбула. И на этом все. Может, ему стало скучно играть с ней? Вот он и отстал.

Габриэль промолчала, пытаясь сопоставить факты. Но пока они никак не складывались в цельную картину. В цепочке событий не хватало еще очень много звеньев.

Этот на удивление содержательный разговор с Эллисон нисколько не изменил отношения Габриэль к ней. Но она совсем немного смягчилась к ней, когда поняла, что та не замешана в этих пугающих событиях с убитыми животными и жуткими фотографиями. Правда, кое-что все-таки не давало ей покоя…

– Беннет, на завтраке ты… упомянула о каких-то тайнах, из-за которых меня якобы могут исключить. Что ты имела в виду?

Эллисон улыбнулась этой своей безмятежной улыбкой и выразительно на нее взглянула.

– Ты ведь поняла, о чем я, Вэнс.

Габриэль испытующе смотрела на нее в течение целой минуты, но Эллисон спокойно выдержала ее взгляд – она не лгала.

– И как ты это узнала?

– Довелось однажды услышать ваш доверительный разговор с ныне усопшей Спенсер, – Эллисон снова принялась манерничать, говоря этими невыносимо высокопарными фразами. Наверное, ей казалось, что это подчеркивает ее аристократичность. – Вы, правда, были не очень-то осторожны и выбрали для этого разговора не самое подходящее место. Знаешь ли, тайны, озвученные в женском туалете, недолго остаются тайнами.

– И ты молчала все это время? Почему?

– Опытный игрок всегда придерживает в рукаве несколько козырей. Мало ли, когда они могут понадобиться.

Габриэль с зудящим в груди беспокойством повернула голову к окну, по которому стекали дождевые капли. Думая, что с этим делать, она непроизвольно прикусила нижнюю губу. Хотя что тут поделаешь? Она на крючке. И в паре шагов от пропасти под названием «прощай, Гарвард».

– Знаешь что, Вэнс? – в голосе Эллисон прозвучали азартные нотки, и это не предвещало ничего хорошего. – Я дам тебе возможность отыграться. Мы с тобой заключим сделку. И, если ты победишь, я, так и быть, избавлюсь от доказательств твоей преступной неосмотрительности.

– А у тебя есть доказательства?

– Я, по-твоему, идиотка? У меня есть видеозапись, на которой прекрасно видно, кто и кому признается в… столь любопытном обстоятельстве. Могу прислать тебе копию, чтобы ты убедилась.

– Ну и что еще за сделка? – напряженно спросила Габриэль. – Только без глупостей, прошу тебя.

– Ну что ты? Какие могут быть глупости, когда дело такое серьезное? – насмешливо отозвалась Эллисон и сделала вид, что призадумалась. – Кажется, за всю жизнь ты встречалась только с одним парнем? С тем скучным ботаником с непроизносимой фамилией.

– Да, я встречалась только с Дереком Халфшертером. Тебе какое до этого дело?

– Боже, как ты сумела выговорить это с первого раза? – веселилась Эллисон, чувствуя, что ситуация находится полностью в ее власти. – Да уж, опыт небогатый. Так и быть, я помогу тебе наладить личную жизнь. Тебе это не повредит. Может, ты станешь чуточку менее занудной?

– Беннет, я же просила без глупостей!

– Условия ставлю я, ты не забыла?

Терпеливо вздохнув, Габриэль ждала, когда она, наконец, поставит эти свои условия.

– Я могла бы свести тебя с Харди, но это слишком скучно, учитывая, что он волочится за тобой с начальной школы. Нет, нужно что-то посложнее. Например… – Эллисон аж вся засияла, отыскав нужный вариант. – Мистер Конант, новый преподаватель истории. Я слышала, что он чудо как хорош. И не женат. Завтра у нас первый урок у него. Вот и познакомитесь.

Габриэль никак не ожидала услышать это имя и смотрела на нее совершенно бестолково.

– Ты вообще как, в порядке? – возмутилась она, покосившись в ту сторону, где должна была находиться миссис Дженкинс. Ее же удар хватит. – Он преподаватель!

– В этом вся пикантность, – Эллисон нисколько не смутилась. – И учти – мне нужны доказательства. Фото из постели, пожалуй, подойдут.

Голова Габриэль, казалось, вот-вот взорвется от праведного гнева и потрясения. Какая еще к черту постель?!

– Нет, это просто… безумие! Ты с ума сошла?! Я ни за что на это не подпишусь.

– Ну что же, дело твое, – равнодушно пожала плечами Эллисон. – Тогда можешь забыть о распрекрасном Гарварде. Да и о Мелвилле, впрочем, тоже. Я больше тянуть не стану. Завтра же и ознакомлю мисс Рэй с видеозаписью.

– Беннет, ну пожалуйста! – Габриэль была готова даже на мольбы. – Что-угодно, но только не… это.

– А у тебя какие-то проблемы с «этим»? – Эллисон специально выделила последнее слово.

Габриэль закрыла пунцовое лицо ладонями и сидела так пару минут, готовая или расплакаться от собственного бессилия, или снова вцепиться в волосы этой изощренной мучительницы.

– Ну так что мы решили? – Эллисон теряла терпение и потому усилила хватку. – Или испугалась, что не справишься? Еще вчера я и сама была бы в этом уверена, но сегодня ты меня удивила. При желании ты можешь выглядеть… ну, как женщина. Если постараешься, то мистер Конант вполне может польститься на твои сомнительные прелести.

Разумеется, Габриэль хотелось просто взять и послать ее куда подальше, забыв обо всех манерах и моральных принципах. Но она понимала, что Эллисон не бросалась пустыми угрозами. Она в самом деле готова от нее избавиться, ведь сегодня утром она сама грозилась сделать с ней то же самое. Эллисон всегда нападала первой, если чувствовала, что ее хотят уложить на лопатки.

– По рукам.

– Вот и отлично, – победно усмехнулась Эллисон. – Крайний срок – вечеринка в честь Хэллоуина. У тебя пара месяцев. Этого более, чем достаточно, чтобы охомутать одинокого молодого преподавателя.

– Боже… – в изнеможении выдохнула Габриэль и встала из-за стола, чтобы отнести уже изученные документы на место. Нужно было освободить место на столе. – Миссис Дженкинс, куда это поставить? – громко крикнула она.

Тишина.

– Миссис Дженкинс?

Эллисон обернулась, удивленная, что та не откликается. Габриэль зашла за стеллаж с кипой документов в руках и, спустя несколько секунд напряженной тишины, она вдруг коротко взвизгнула.

– Ну что еще там? – проворчала Эллисон, поспешив туда же.

Когда она заглянула за стеллаж, то помрачнела и ухватилась рукой за одну из полок, чтобы обрести опору. Габриэль с оглушенным видом сидела на полу среди вороха рассыпавшихся бумаг, а неподалеку от нее на ковре лежала миссис Дженкинс, и ее застывшее лицо было искажено в гримасе боли.

***

После случившегося в кабинете литературы Ивейн вернулась в общежитие, хотя миссис О’Коннел пыталась ее догнать и кричала вслед «подождите, мисс Ридли, я хочу помочь!». Чем она ей поможет? Пустым заверениям в том, что все будет в порядке и что она в безопасности, верить больше не хотелось.

Ивейн закрылась в комнате и даже не пошла на оставшиеся уроки, проплакав не меньше часа под одеялом. Хотелось спрятаться куда-то, где ее никто не найдет и где она будет защищена от жутких событий, встретивших ее в Мелвилле. Но спрятаться ей было негде.

Зловещее предупреждение «Смотритель наблюдает за тобой» звучало у нее в голове всякий раз, когда она слышала шаги за спиной или просто шла в одиночестве по кампусу. Теперь ей казалось, что за ней постоянно кто-то следит – за каждым ее движением и взглядом.

Когда Габриэль забежала в комнату переодеться перед отбыванием наказания в архиве, Ивейн притворилась, что спит, и та не стала ее беспокоить. Меньше всего Ивейн хотелось жалости с ее стороны. Наоборот, чужая жалость вызывала в ней негодование, потому что она в самом деле не хотела быть жертвой.

Ивейн жаждала стать бесстрашной и сильной, твердой и несгибаемой, чтобы никто даже не смел запугивать ее. Но вместо этого она жалась под одеялом и плакала. И не находила в себе сил просто встать. Ей было страшно даже выйти из комнаты.

Но время шло, и она постепенно приходила в себя. Солнце уже зашло за горизонт, и затянутое тучами небо стало наливаться темнотой, когда Ивейн стянула с головы одеяло и вздохнула. Сколько можно прятаться и жалеть себя? Этим она ничего не исправит, верно?

Она не позволит этому психопату Смотрителю себя запугать и уж тем более довести до того же конца, который настиг Спенсер Рэй. Вот только что именно делать она не знала. Пройдясь в раздумьях по комнате, Ивейн зашторила занавески, чувствуя, что у нее развивается паранойя, и вдруг заметила что-то ярко-голубое, торчащее из сумки Габриэль, которую та в спешке бросила прямо на свою кровать.

Что-то потянуло ее к сумке, и она вытащила из нее… дневник Спенсер? Невозможно, но она была абсолютно уверена, что это он. Она хорошо разглядела его в кабинете мисс Рэй. Как он оказался у Габриэль? Если она его каким-то чудом раздобыла, то почему ничего не сказала ей?

Решив выяснить это позже, Ивейн попыталась открыть дневник, но он не поддался. И тут она с разочарованием заметила маленькую замочную скважину. Этот дневник открывался специальным ключиком. Которого у нее, увы, не было.

На всякий случай проверив, нет ли его в сумке предусмотрительной Габриэль, Ивейн ни с чем присела на кровать соседки и задумчиво повертела дневник в руках. А что, если она раздобудет ключик? Он мог быть в кабинете мисс Рэй, а та сейчас, должно быть, в полицейском участке. Конечно, она вскоре поймет, что дневника у нее нет, и вернется. Даже если ключик у нее с собой, Ивейн должна попытаться. У нее есть только один крохотный шанс добраться от столь необходимых ответов.

Она в лихорадочном возбуждении накинула поверх смятой формы свою куртку и, на всякий случай припрятав дневник Спенсер под кроватью в коробке из-под обуви, выбежала из Черри Хилла прямо под дождь. По пути Ивейн успела сильно намокнуть и замерзнуть, но она не обращала на это внимания, ведомая своей целью.

Войдя в здание «Мелвилла», Ивейн поняла, что сейчас идет урок. В коридоре первого этажа было пусто и настолько тихо, что было слышно, как муха бьется в стекло одного из окон, тщетно пытаясь выбраться наружу. Поднявшись на третий этаж, Ивейн с опаской приблизилась к двери кабинета директрисы. Она наклонилась и прислушалась.

Тишина.

Но, конечно же, дверь закрыта. Ей придется как-то раздобыть ключ. Запасной наверняка есть у завхоза – этой злобной ворчливой миссис Мейпл. Ивейн сделала шаг в сторону, надеясь, что ей хватит смелости и ума довести это дело до конца, как вдруг в кабинете мисс Рэй что-то громыхнуло, и она услышала сдавленное ругательство.

Еще вчера Ивейн наверняка сбежала бы, не решившись встретиться лицом к лицу с тем, кто первее нее пробрался в кабинет мисс Рэй. Наверняка цели у них были схожи. Что, если это тот, кто пытается запугать ее? Вдруг там Смотритель? Уже сейчас она может узнать, кто скрывается за всем происходящим в школе.

Вспомнив весь свой ужас, всю обиду и стыд, которые он заставил ее пережить, Ивейн на эмоциях подошла к двери, резко повернула ручку и с решительно сдвинутыми бровями вошла в кабинет.

Тот, кто поднял голову, оторвавшись от изучения содержимого ящиков стола мисс Рэй, оказался совсем не тем, кого она ожидала увидеть. Ивейн отказывалась верить, что это он, но перед ней действительно стоял…

– Дейл?

Глава 4

На бесконечно долгое мгновение они застыли, в одинаковом потрясении смотря друг на друга. Но вот в коридоре послышался отдаленный звук чьих-то шагов, и Ивейн поспешно закрыла дверь в кабинет, чтобы не выдать ни себя, ни его.

Когда она снова повернулась к Дейлу, он уже закрыл ящики стола мисс Рэй и взглянул на нее с убитым видом. Он был в школьной форме, вот только на руках у него были черные кожаные перчатки. Чтобы не оставить отпечатков пальцев? Какой же это бред!

– Что… что ты здесь делаешь? – вопрос Ивейн, конечно же, прозвучал глупо, учитывая, что она все видела, но ничего другого не пришло ей в голову.

– А ты? – с грустной усмешкой спросил Дейл.

Ивейн пристыженно сжала губы, и румянец опалил ее щеки. Не ответив, она обхватила себя руками поверх влажной после дождя куртки и с сожалением воскликнула:

– Это они тебя заставили, да? Найти дневник Спенсер, чтобы уничтожить его и тем самым скрыть всю правду.

– Не понимаю, о чем ты, – парень нахмурился, но в глазах его мелькнула тревога.

– Дейл, я знаю о клубе и о том, что ты оказался вовлечен во все это против своей воли. Спенсер писала в своем дневнике, что ты был такой же жертвой обстоятельств, как и она. Марлон принуждает тебя делать… это, – Ивейн неопределенно махнула рукой в его сторону. –  Скажи мне правду. Все эти ужасные шутки с убитой крысой, кровью на зеркале, фотографии… Это сделали вы, подчиняясь Смотрителю? Он – это Марлон?

Дейл был так удивлен ее словами, что присел в кресло директрисы «Мелвилла» и нервно провел рукой по русым волосам.

– Подожди. Ты читала дневник Спенсер? Он… он у тебя?

– Сначала ответь на мои вопросы, – в голубых глазах Ивейн вспыхнуло упрямство. – И затем я отвечу на твои.

Дейл молчал, смотря на нее и словно бы пытаясь пробраться в ее мысли. И затем сухо произнес:

– Если бы ты читала дневник, ты бы знала, что это не Марлон. Он такой же пешка, как все мы, хотя мнит из себя короля. Но дневник у тебя, ведь так?

– Так, – не стала отпираться Ивейн и, выдохнув, опустилась в кресло для посетителей, в котором сегодня уже сидела. – Не знаю, как, но он оказался у Габриэль. Она ушла на отработку в архив, а я случайно заметила дневник Спенсер в ее сумке. Мисс Рэй показала мне его сегодня утром и рассказала о том, что в нем написано. Она отказалась отдать его мне, потому что намеревалась передать дневник полиции.

– Хотела передать полиции? – обеспокоенно уточнил Дейл. – Может, Вэнс об этом узнала и изловчилась выкрасть его для тебя? Чтобы ты… ну, больше узнала о Смотрителе, который, похоже, принялся донимать и тебя.

– Так ты не знаешь, кто он? – с погасшей в сердце надеждой спросила Ивейн.

Дейл качнул головой, смотря на нее с жалостью и досадой.

– Спенсер знала. И наверняка на страницах ее дневника личность Смотрителя раскрыта. Она была знакома с ним лично.

– Мисс Рэй упомянула, что в дневнике о Смотрителе одни только загадки и намеки. Спенсер не называла его имя. Она боялась.

– Мы могли бы узнать наверняка, раз дневник у тебя, – с намеком сказал Дейл. – Может, мисс Рэй что-то скрывает?

Ивейн вскинула на него взор и сообщила грустным голосом:

– Не сможем, пока не найдем ключ от дневника. Потому я здесь. Я не смогла ничего прочесть.

– В кабинете никакого ключа нет, я все перерыл, – откликнулся Дейл. – Значит, он у мисс Рэй.

Они замолчали, каждый думая о своем. Дейл чувствовал себя паршиво, ведь Ивейн увидела его с неприглядной стороны. Он как вор влез в кабинет директрисы и рылся в ее вещах. И пусть не по своей воле. На что теперь он может рассчитывать?

Ивейн же переживала, что ей не удалось заглянуть в дневник Спенсер и узнать больше о том, что происходит в школе. Ей нужна была правда, чтобы защитить себя и не стать новой жертвой. Но вдруг ее действия не совсем оправданы? Что, если она должна поступить иначе? Быть может, куда важнее позволить правде открыться всем, а не только ей одной? Если мисс Рэй удастся возобновить расследование благодаря дневнику, виновные могут быть найдены, и тогда все это закончится. Смотрителя разоблачат и поймают.

– Ты думаешь, что я ничтожество? – тихо спросил Дейл, нарушив затянувшееся молчание.

Ивейн посмотрела на него спокойно и мягко, без капли осуждения или презрения.

– Ты и я – мы оба оказались в ловушке. Возможно, мы и выход должны искать вместе?

Он слегка оживился и неуверенно переспросил:

– Вместе?

Слабо улыбнувшись из-за его робкой радости, Ивейн положила руку на стол и слегка подалась вперед.

– Ты хочешь, чтобы весь этот кошмар закончился?

– Да, конечно.

– Судя по всему, мисс Рэй настроена решительно. Она во что бы то ни стало добьется возобновления расследования. Если, конечно, сможет предоставить полиции дневник Спенсер как доказательство того, что та себя не убивала, а стала жертвой… скажем, обстоятельств. Мы вернем дневник ей и поможем справедливости восторжествовать. А те, кто сделал это со Спенсер и делает нечто похожее со мной, за все ответит. Все закончится.

Дейл сомневался в радужных перспективах подобного поступка. Мисс Рэй могла и сдаться, к тому же, кто знает, что она сделает с дневником Спенсер в таком случае? Уничтожит его и дело с концом. Тогда им никогда не раскрыть Смотрителя. В дневнике наверняка было столько подсказок, столько важных зацепок… Да и, к тому же, что он скажет Марлону?

– Я не знаю…

– Дейл, пожалуйста! – взмолилась Ивейн и, не оставляя ему шансов воспротивиться, коснулась его руки. Оба дрогнули от необъяснимого электрического импульса, но не разомкнули рук. – Если ты и вправду хорошо относился ко Спенсер, если ты… хорошо относишься ко мне, мы должны поступить так. Поступить правильно.

Утонув в ее глазах, цветом и глубиной напоминающих бескрайний океан, Дейл сглотнул и кивнул. На большее у него не хватило сил.

– Дневник в моей комнате в общежитии, – Ивейн живо поднялась на ноги, к сожалению Дейла разомкнув их руки. – Сходим за ним и принесем сюда, пока мисс Рэй не вернулась.

Они уже шли по кампусу под постепенно затихающим дождем, когда Дейл решился нарушить молчание, установившееся еще в тот момент, когда они покинули кабинет мисс Рэй.

– Ты спросила, замешаны ли мы в том, что происходило с тобой в эти дни.

– Да? – Ивейн с опаской поглядела на него, не желая услышать признание в том, что оказалась права.

– Клуб к этому не причастен. По крайней мере, я ничего об этом не знаю.

Значит, он в этом не замешан! Ивейн постаралась скрыть собственное облегчение и спросила, когда они свернули на дорожку, ведущую к женским общежитиям:

– Значит, Смотритель действует не через вас?

Дейл замялся, не зная, как объяснить ей все и при этом не напугать.

– Не в этот раз.

– Тогда получается, что произошедшее со Спенсер все же как-то связано с вами?

– Я не могу рассказать тебе, – мучительно забормотал Дейл. – Не потому, что не хочу. Я…

– Ты не можешь, так как они тебе угрожают, – закончила за него Ивейн и горестно усмехнулась. – Понимаю. Прости, что я вообще втянула тебя в это. Тебе, наверное, попадет от них, когда ты вернешься ни с чем?

– Я разберусь, – якобы равнодушно отмахнулся Дейл. – Ты обо мне не думай. Главное, чтобы тебе ничего не угрожало. И я хочу надеяться, что мы не ошиблись, решив вернуть дневник мисс Рэй.

– Мне тоже хочется в это верить.

Они подошли к многоступенчатому крыльцу женского общежития Черри Хилл. Ивейн остановилась на первой ступеньке и обернулась на него.

– Подожди меня здесь. Я скоро.

– Ладно.

Она легко взбежала по лестнице и скрылась за большой деревянной дверью. Дейл еще больше занервничал, когда, оставшись наедине с собой, осознал, что именно он делает. Он либо рехнулся, либо… Да нет других вариантов! Одно лишь прикосновение Ивейн настолько его оглушило, что он готов был согласиться на все, что угодно.

К тому же, он действительно хотел помочь ей. Защитить от нападок Смотрителя и грязных намерений Марлона. И если единственное, что он мог сделать для ее защиты, это поспособствовать собственному разоблачению, он так и поступит. Пусть даже его посадят за решетку, когда все раскроется. Дейл думал об этом с пугающей безнадежностью.

Его отец часто говорил: «тайное всегда становится явным». Можно бесконечно долго бежать от правды, пытаться найти самому себе оправдание, давить в себе чувство вины, но истина такова – он виноват. Пусть он действовал, не зная, к чему все приведет. Пусть он хотел иного. Пусть он запутался. Но вина лежит на нем.

Конечно, виноват был не он один. Тем, кто втянул его во все это, тоже есть, за что нести ответ. В душе он даже хотел, чтобы все раскрылось. Марлон, Кэл и весь этот проклятый клуб заслужили сурового наказания за свои дела. А если им удастся и Смотрителя потянуть за собой, тогда эта жертва не окажется напрасной. Его давно пора было остановить.

– Ты не замерз? – воскликнула Ивейн, выскочив обратно на крыльцо.

Дейл не смог сдержать улыбки и мягко ответил:

– Нет и даже не успел передумать.

– Тогда поспешим, пока этого не случилось, – солнечно улыбнулась Ивейн.

Дейл весь расцвел, когда она взялась за его локоть. Сердце у него в груди трепетало, не позволяя ему думать о чем-то, кроме сияющего лица Ивейн. Ради такого зрелища и пожертвовать собой было под силу. Наверное, он и вправду сошел с ума…

Урок все еще шел, когда они вернулись в «Мелвилл». Стараясь не шуметь и не привлекать к себе внимания, они поднялись на третий этаж и прокрались в незапертый кабинет мисс Рэй. Прикрыв дверь, Ивейн поспешила к столу и оглядела его, думая, куда будет лучше положить дневник, чтобы у мисс Рэй сложилось впечатление, что она его попросту забыла.

– Положи в верхний ящик стола, – посоветовал Дейл. – Он был заперт, но я нашел ключ под этой статуэткой кошки.

Расстегнув куртку, Ивейн вытащила припрятанный в ее кармане дневник Спенсер и сделала, как сказал Дейл. Отодвинув смешную статуэтки сидящей кошки, она взяла маленький ключик и заперла ящик.

– Вроде бы все, – с неимоверным облегчением сказала Ивейн. – Ты уверен, что все лежит на своих местах?

– Да, я был осторожен.

– Тогда уходим.

– Ивейн, подожди… – попросил Дейл, почему-то засмущавшись.

– Да? – она слегка удивилась его порыву.

Собираясь с силами, Дейл шагнул к ней и скованно посмотрел в глаза.

– Теперь, когда мы вернули дневник мисс Рэй, я… не знаю, что будет дальше. Если расследование возобновят, многое может всплыть. И я был причастен к тому, что происходило. Невольно, но был. Поэтому…

– Дейл, я не хочу, чтобы ты пострадал… – спохватилась Ивейн.

– Нет, дай мне сказать.

Она послушно умолкла, смотря на него с волнением и сопереживанием.

– Прежде, чем я, возможно, окажусь в тюремной камере, я бы хотел… увидеться с тобой. Наедине.

Уголки губ Ивейн чуть дрогнули, но она так и не улыбнулась.

– Я… о прогулке. В парке, – ляпнул Дейл, испугавшись, что она посчитает его предложение нескромным. Он говорил рублеными фразами, как какой-то идиот.  – Завтра вечером, например. После ужина. У озера.

– Значит, приглашаешь меня на свидание? – она все же засмеялась, но не едко, а совсем как ребенок.

– Вроде того, – пожал плечами Дейл, сгорая со стыда. Что с ним творится? – Ты… не хочешь? Если нет, то я не настаиваю. Все в п…

– Я приду.

Дейл обратил к ней недоверчивый взгляд и тоже улыбнулся. Как будто гора с плеч.

– Тогда ты дашь мне свой номер? Чтобы я мог, если что…

– Конечно, – Ивейн согласилась, даже не став слушать его путанные объяснения. – Я запишу его, чтобы ты не забыл.

Она взяла на столе у мисс Рэй маленький стикер, ручку и быстро написала ряд цифр.

– Вот, держи, – протянув ему желтый листок, Ивейн заправила влажные от дождя волосы за уши.

Забрав листок с ее номером, Дейл бережно положил его в нагрудный карман своей куртки и даже застегнул кнопку.

– Чтобы не потерять, – пояснил он, поймав насмешливый взгляд девушки.

Она мило захихикала и, успокоившись, заметила:

– Нам пора уходить, если мы не хотим, чтобы нас поймали.

– Да, ты права.

Они вышли из кабинета, и Дейл просто прикрыл дверь, забыв закрыть ее на украденный из подсобки миссис Мейпл ключ в приливе радости и облегчения от того, что все же осмелился пригласить Ивейн на свидание. И она притом согласилась!

– Ну что, мне нужно обратно в общежитие, – немного неловко произнесла Ивейн, когда они замерли в коридоре. – Переоденусь, а то одежда насквозь мокрая.

Дейл кивнул, стараясь не думать о мокрой одежде, которая облепила ее, и тем более о переодевании.

– А я пойду верну ключ на место. Тогда до встречи?

– Да, до встречи.

Они еще потоптались, смотря друг на друга как два оленя, несмело кружащих по поляне в непреодолимом влечении. Но потом Ивейн все же нашла в себе силы уйти и сбежала вниз по лестнице, а Дейл, улыбаясь как дурак, направился в кабинет миссис Мейпл. Но вот он завернул за угол и застыл, увидев… Кэрри Лайерс. Девушка выглядело плохо и держалась рукой за стену. Она же ничего не видела?

– Кэрри? Что ты?..

– На уроке биологии препарируют лягушек, – слабым голосом проговорила Кэрри. – Мне стало плохо, и мистер Шепард отправил меня в медицинский кабинет.

– Ясно, – вроде не видела, да и медицинский кабинет как раз находился в этом коридоре. – Может, мне проводить тебя?

– Нет-нет, мне уже лучше. Может, пока дойду, совсем отпустит.

– Как знаешь.

Дейл обошел ее и возобновил путь в кабинет мисс Мейпл, но вдруг озаботился тем, что Кэрри не поинтересовалась, что он делал во время уроков в «Мелвилле». Может, сейчас ей просто не до этого? Он обернулся и увидел, что Кэрри, оттолкнувшись от стены, неторопливым шагом зашла за угол.

***

К собственному изумлению, на следующее утро Ивейн проснулась еще до восхода солнца и в прекрасном настроении. Так хорошо она себя не чувствовала с тех самых пор, как приехала в школу, оставив в прошлом отца, дом в Сандерленде, его пляжи, океан, друзей и спокойную, размеренную жизнь.

Она раньше всех успела сходить в душ, старательно уложила волосы, оставив их мелкими завитками струиться до самой талии, и теперь, напевая себе под нос дурацкую песенку, наносила на веки светлые переливчатые тени.

Вернувшись из душевой в махровом синем халате и с полосатым полотенцем на голове, Габриэль покосилась в ее сторону с недоумением. Еще вчера Ивейн рыдала, прячась под одеялом и боясь выйти из комнаты, а теперь порхала от счастья и увлеченно наряжалась.

– И что же тебя так окрылило? – лукаво улыбаясь, спросила Габриэль. – Вернее сказать, кто.

Закончив с тенями, Ивейн смущенно заулыбалась и потянулась к косметичке за блеском для губ.

– Ты будешь ругаться, если я тебе скажу.

– Ивейн, я не твоя мамочка, чтобы… – Габриэль запоздало прикусила язык и повернулась к дрогнувшей подруге. – Прости, я не хотела.

– Все хорошо, – примирительно ответила Ивейн и показала ей два блеска – персиковый и бледно-розовый. – Какой?

– Персиковый. Так что? Скажешь мне, кто сумел так тебя осчастливить?

Ивейн отвернулась от зеркала и, невинно взглянув на подругу, ответила:

– Дейл.

Габриэль в этот момент взяла в руки сыворотку для волос, но от ее неожиданного ответа выронила флакон на пол. Ивейн закусила нижнюю губу, представляя, что сейчас начнется.

– Ты в своем уме? – ожидаемо вознегодовала Вэнс. – Я же рассказала тебе, кто он и что из себя представляет! Стаффорд, по-твоему, просто так оказался в этом клубе? Он такой же, как Тейдж, и делает все, что тот скажет. Откуда тебе знать, что это не Марлон его подослал? Может, они хотят…

– Хотят что? – напряглась Ивейн, и ее улыбки как не бывало. – Ну, договаривай. Сделать со мной то же, что было со Спенсер? Знаешь что? С меня хватит! Я уже устала слушать про нее, про этот клуб, про чокнутого Смотрителя. Я хочу жить обычной жизнью, встречаться с тем, кто мне нравится, и не оглядываться на каждый шорох.

– Но с Дейлом у тебя этого не получится, – устало проговорила Габриэль. – Он не подходит на эту роль, потому что связан и со смертью Спенсер, и с клубом, и со Смотрителем.

– Боже… – процедила в раздражении Ивейн и отвернулась от нее. – Я больше не могу это слушать.

– Я же о тебе беспокоюсь! – Габриэль развела руки в стороны. – Не связывайся ты с ним, слышишь? Он и Спенсер так заманил во все это. Так все и начиналось!

– Увидимся в классе, – пробормотала Ивейн и, схватив свою сумку с кровати, выскочила из комнаты.

Громко выдохнув, Габриэль сложила руки на груди и покачала головой, сетуя на ее наивность и неблагоразумие.

***

По традиции Дейл поджидал своих «друзей» под большим дубом во дворе, потому что он не жил, в отличие от них, в элитном Кларенс Хаусе. Наконец, распогодилось, и с лазурного неба проливались теплые лучи сентябрьского солнца. Подставив им свое лицо, он прикрыл веки и в тысячный раз подумал о том, как будет оправдываться. Конечно, он уже наизусть знал, что именно скажет, но от этого не становилось легче.

Да еще он собирался на свидание с Ивейн. Нет, об этом он не жалел, но беспокоился о реакции Марлона. Возможно, пока ему ничего не стоит знать. Хотя, конечно, скрывать от него отношения с Ивейн будет ужасно трудно. Если у них вообще будут какие-то отношения. Размечтался.

Открыв глаза, он кивнул прошедшим мимо знакомым ребятам и заметил, как по дорожке лениво шагают Марлон с Кэлом. Марлон, как и всегда, выглядел идеально – черное удлиненное пальто с поднятым воротником, как у важного политика, черные перчатки и начищенные до блеска туфли. Кэл был верен себе – бордовая кожаная куртка нараспашку, мятая рубашка, галстук, завязанный обыкновенным узлом, и дымящаяся сигарета в руке. Ему было плевать на школьные правила, запрещающие курить на территории школы.

– Что, философ, плохо спал? – протянул Марлон, оглядев Дейла сверху-вниз. Его аккуратный внешний вид он оценил. – Всю ночь гладил форму и туфли начищал?

Кэл хмыкнул, крепко затянувшись сигаретой, а Дейл предпочел промолчать.

– Нашел, что искал? – Марлон приобнял Дейла за плечи, когда они двинулись к зданию, где располагался обеденный зал.

– Нет, – угрюмо ответил тот. – Его не было в кабинете. Наверняка с собой носит. А, может, уже копам отдала.

Марлон подозрительно зыркнул на него, но никак это не прокомментировал, а Кэл насупился.

– Ты уверен? Может, плохо искал? – уточнил он.

– Говорю вам: его нет в кабинете, – повторил Дейл.

– Что касается копов, то я могу проверить, – сказал Марлон и сразу же нырнул рукой в карман пальто. – Начальник городской полиции – друг моего отца.

Дейл отвернулся и тихо выругался. Ну и какого черта он позволил Ивейн вернуть дневник Спенсер этой мисс Рэй? Пусть даже она передаст его в полицию. Начальник полиции замнет это дело и не позволит возобновить расследование – Марлон надавит на него могуществом и деньгами своего отца. Их попытка помочь справедливости восторжествовать оказалась глупой и бесполезной.

Они остановились возле самого крыльца, пока Марлон разговаривал с «другом отца». Проходящие мимо студенты любопытно косились в их сторону, слыша, как Марлон то и дело пренебрежительно произносит «мистер Голдстейн». Все знали, кто это, после прошлогодней трагедии. Тогда полиция проводила допросы среди учеников и чуть ли не ночевала в школе. Шеф полиции лично контролировал все происходящее. Видно, потому смерть Спенсер сочли самоубийством и быстренько закрыли дело.

– Она ничего не передавала, но в участке вчера была, – заявил Марлон после разговора. – О чем-то поговорила с его помощником и ушла.

– Если дневник у нее, то почему она медлит? – вслух размышлял Кэл, бросив окурок сигареты в траву. – Стаффорд, почему мне кажется, что ты чего-то не договариваешь?

– В том-то и дело, Харди – тебе кажется, – огрызнулся Дейл. – Может, хочешь сам проверить кабинет директрисы? Так иди.

– Хватит, – осадил их Марлон. – Есть у меня одна идея… Если дневник у мисс Рэй и она носит его с собой, значит, придется действовать через нее.

Дейл напрягся, даже боясь предположить, что у него на уме.

***

В сопровождении Кэрри и Изабель поднявшись на второй этаж «Мелвилла» и приблизившись к классу, где должен был пройти первый урок истории на этой неделе, Эллисон ухмыльнулась, когда увидела Вэнс стоящей у окна с учебником в руке. Выглядела она почти как всегда, только вместо ботинок на плоской подошве она обула черные ботильоны на небольшом квадратном каблуке и чуть-чуть накрасилась.

– Ждите здесь, – велела Эллисон свите и, цокая каблуками сапог, направилась прямиком к старосте.

Габриэль заметила ее приближение и демонстративно возвела глаза к потолку.

– Чего тебе, Беннет?

– Не хочешь обсудить то, что произошло вчера? – проникновенно спросила Эллисон.

Габриэль строго нахмурилась и огляделась, проверяя, слышит ли кто-нибудь их разговор. Одноклассницы поглядывали в их сторону и шептались. Отлично, теперь по школе поползут самые нелепые слухи. То ли они ругались на глазах у всех, то ли стали лучшими подругами.

– Ты о миссис Дженкинс? Кажется, нам объяснили, что у нее случился сердечный приступ. Она уже в больнице, получает необходимую помощь.

– Надеюсь, сердечный приступ у нее случился не от подслушивания нашего занимательного разговора. Который интересует меня куда больше, признаться честно. Ты ведь помнишь о нашем уговоре?

– Кажется, вчера мы уже все обсудили, – приглушенно процедила Габриэль. – Или теперь ты будешь каждый день напоминать мне об этом, с позволения сказать, уговоре?

– Что же, желаю удачи в обольщении, – колко улыбнулась Эллисон и с мрачным удовольствием прошептала: – Вот только не обещаю, что стану тебе помогать. Если слухи о его привлекательности не лгут, я могу и сама захотеть познакомиться с ним поближе.

К тому моменту, когда она закончила говорить, возле класса появилась Ивейн. Обиженно поглядев на Габриэль, она подошла к самой двери, достала из сумки телефон и уткнулась в него. Эллисон, заметив это, едко улыбнулась.

– Распался великий союз?

– Оставь ее в покое, Беннет, – предупреждающе произнесла Габриэль. – Я серьезно.

– Не убедила, – хмыкнула та. – Попробуй еще раз.

И вот из-за поворота вышел мистер Конант, вызвав волну перешептываний сред учениц. Слухи не лгали – он был хорош собой. Высокий, статный, с курчавыми темными волосами и проникновенным взглядом карих глаз. На его лице ярко выделялись скулы, правильной формы нос и милая ямочка на подбородке.

– А хотя… – игриво протянула Эллисон. – У меня уже нет на это времени. Не стоит терять драгоценные минуты.

И она подошла к преподавателю, пока тот открывал ключом дверь кабинета.

– Мистер Конант, рада, наконец, познакомиться с вами. Мы о вас наслышаны. В прошлым году вы получили докторскую степень, не так ли?

Мистер Конант ответил что—то вроде «верно, вы правы» и пропустил ее вперед себя в класс, галантно придержав дверь. Габриэль смерила Эллисон гневным взглядом и последовала за остальными в класс. Когда она проходила мимо преподавателя, то вскинула на него взгляд, и он тоже посмотрел на нее. Но отвел глаза быстрее, чем это сделала она.

Заняв привычное место за первой партой, Габриэль старательно разложила вещи на своей половине. Новый блокнот для конспектов, ручка, карандаш и цветной маркер ее любимого зеленого цвета, учебник по истории из библиотеки в силиконовой обложке и очки в футляре. С последним она помедлила – все же она должна стараться выглядеть привлекательно.

– Добрый день, – начал мистер Конант, когда все расселись по местам и приготовились слушать. – Меня зовут Томас Конант, но думаю, что говорить что-то более излишне. Насколько я могу судить, обо мне вы знаете достаточно, – он коснулся взглядом Эллисон, которая самодовольно улыбнулась. – В таком случае приступим к изучению новой темы. Вам нужно догнать ребят из «Драгонетта».

Он подошел к доске и начеркал мелом название темы. Габриэль удовлетворенно вздохнула. Она уже успела ее изучить благодаря тому, что в летние каникулы от скуки листала энциклопедии, посвященные разным историческим периодам.

Разумеется, она каждый раз поднимала руку, стоило мистеру Конанту обратиться к аудитории с вопросом. Эллисон, тоже будучи отличницей и крайне честолюбивой девушкой, не отставала. Мистер Конант дипломатично давал возможность ответить то одной, то другой. Но ответы Габриэль были более развернутыми и интересными. Она знала куда больше деталей благодаря тому, что читала дополнительную литературу, в то время как Эллисон считала достаточным выучить только то, что предоставлялось в учебнике и лекциях.

Понимая, что проигрывает сопернице, Эллисон ожидаемо воспользовалась запрещенными методами, но дождалась подходящего момента – когда мистер Конант, впечатленный очередным блестящим ответом Габриэль, решил ее похвалить.

– У вас на удивление глубокие познания по этой теме, мисс Вэнс. Такой интерес к истории заслуживает высочайшей похвалы. Откуда вам известны такие детали? Вы уже изучали этот вопрос самостоятельно? Или посещали курсы?

Габриэль с признательной улыбкой хотела что-то ответить, как вдруг раздался голос Эллисон:

– У Габриэль есть своя любопытная методика. В младших классах мы сидели за одной партой, и она слово в слово списывала у меня, а после поднимала руку и озвучивала мой же ответ. Думается мне, все, что вы сейчас услышали, это ничто иное, как заученные чужие сочинения и доклады, которые она разыскала в Интернете, чтобы блеснуть сегодня перед вами. Вэнс любит выдавать чужие труды за собственные.

Почему-то, когда Габриэль на нее обернулась, в ее глазах сверкнула не злоба, а… тревога? Заметившая это Ивейн удивилась.

– Полагаю, что это не так, – мистер Конант проявил чудеса дипломатии. – Мисс Вэнс говорит открыто и искренне. А тот факт, что она заранее готовится к уроку, не заслуживает осуждения. Напротив, никому не помешает предварительная подготовка.

Эллисон поджала губы, но уколола Габриэль насмешливым взглядом. Что между ними происходит? Ивейн отвлеклась от этих размышлений, когда ее телефон, лежащий в сумке, издал звук входящего сообщения. Пользуясь своим нахождением на предпоследней парте, она по возможности незаметно нырнула рукой в сумку и положила перед собой телефон, прикрыв его спереди сумочкой для письменных принадлежностей.

Неизвестный номер. Открыв сообщение, Ивейн не сдержала улыбки.

«Не могу дождаться нашей встречи. Я узнал, что ты любишь ирисы».

– …Мисс Ридли?

Едва не подскочив, Ивейн подняла голову и поняла, что весь класс любопытно наблюдает за ней, а мистер Конант неодобрительно хмурится.

– Простите, я…

– Не услышали вопроса, – констатировал преподаватель и зашагал к ее парте. – Чем же вы были так увлечены?

Она не успела спрятать телефон, и мистер Конант его заметил. Он протянул ладонь и сказал:

– Если позволите, на время урока он побудет на моем столе. Чтобы у вас не было соблазна вновь отвлечься.

Разрумянившись от смущения, Ивейн молча вложила телефон в его раскрытую ладонь. Габриэль смотрела на нее с намеком на осуждение, а остальные посмеивались. Да уж, хорошее начало. Ничего не скажешь. По окончании занятия девушки стали группами покидать класс, но Габриэль намеренно задержалась, со скоростью черепахи складывая свои вещи в сумку. Эллисон это заметила и, проходя мимо, весело шепнула:

– Расстегни пару пуговиц рубашки, а иначе шансов нет.

Проигнорировав ее, Габриэль взглянула на мистера Конанта, который возился с какими-то бумагами, стоя возле преподавательского стола. Что она вообще собирается ему сказать? Господи, почему она вообще согласилась на это?! Она чувствовала себя полной идиоткой, когда подошла к преподавателю и окликнула его.

– Да, мисс Вэнс? – учтиво отозвался мистер Конант, обратив к ней глаза.

– Я… хотела объясниться. Из-за слов Эллисон. – В этом нет необходимости, – заверил ее с улыбкой мужчина. – Я верю в вашу бескорыстность. Невозможно имитировать осведомленность, подобную вашей.

– Я рада, что это так, – выдохнула Габриэль со слабой улыбкой. – По правде говоря, все, что сказала Эллисон, касалось ее самой. Это она в младшей школе списывала у меня и озвучивала мои ответы. Наверное, ей захотелось ударить по моей репутации. Ей не нравится, что я староста выпускного класса. И что возглавляю студсовет. Она сама мечтала об этой должности.

– Вы председательствуете в студенческом совете? – с изумлением спросил мистер Конант. – Впрочем, я не должен удивляться. Кто, как не вы, верно?

Габриэль улыбнулась уже искренне и замялась, не зная, что еще сказать. Да и нужно ли?

– Я вас, наверное, отвлекаю.

– Нет-нет, все в порядке. Если у вас есть вопросы, то смело задавайте. И кстати… Вчера должно было пройти дополнительное занятие по истории, которое я организовал, но пришлось его перенести. Оно состоится сегодня в 18:00. У нас будет час до ужина. Приглашаю и вас, мисс Вэнс.

– Спасибо, буду рада присоединиться, – пробормотала Габриэль, понимая, что это ее шанс на сближение.

Тут заиграла какая-то веселенькая мелодия, и мистер Конант с извиняющейся улыбкой достал из кармана брюк телефон.

– Если позволите… – сказал он прежде, чем ответить.

Габриэль поняла намек и, кивнув, зашагала к двери. Но рука ее, потянувшаяся к ручке, дрогнула, когда она услышала его голос за спиной:

– Да, дорогая? … Я сейчас занят, у меня еще три занятия, потом дополнительное. … Да, я позвоню, как освобожусь.

Если он не женат официально, это еще не значит, что он свободен. О чем она вообще думала, пойдя на поводу у Эллисон Беннет? Зажмурившись от того, насколько глупой она была, согласившись на эту дурацкую авантюру, Габриэль в смятении выскочила из класса.

– Безмозглая идиотка! – шепотом ругала она сама себя, торопясь на следующий урок, на который уже опаздывала из-за беседы с мистером Конантом. – И какого черта я…

Свернув за угол, Габриэль резко остановилась и умолкла от неожиданного зрелища. Целуясь с какой-то ученицей, Кэл Харди до того охамел, что втолкнул ее в кабинет мисс Рэй и прикрыл за ними дверь. Он что, потерял остатки разума?! Он и раньше отличался дерзкими выходками, но чтобы такое?.. Задохнувшись от столь наглого попрания школьных правил, Габриэль поправила на плече ремешок сумки и походкой Наполеона зашагала к кабинету.

Дернув на себя ручку двери, она ворвалась в кабинет и застала нарушителей правил в процессе… непосредственного нарушения. Студентка сидела на столе мисс Рэй, обхватив ногами талию Кэла, а он между поцелуями расстегивал пуговицы ее школьной блузки.

– Какого черта вы здесь устроили?! – гаркнула на них Габриэль и, обернувшись себе за спину, уже громким шепотом прошипела: – Харди, так хочется вылететь из школы?

Оторвавшись от шеи испугавшейся девушки, которая стала впопыхах одеваться, Кэл сначала озадаченно уставился на Габриэль, не ожидав вторжения, а потом пришел в себя и нагло ухмыльнулся. Его рубашка уже была расстегнута, демонстрируя крепкую грудь с красующейся на ней татуировкой летящего дракона и проглядывающие кубики пресса. Чтобы, верно, она получше все разглядела, Кэл отошел от своей подружки, небрежно сбросив с себя ее ноги, и произнес:

– Это подозрительно похоже на ревность, Вэнс. Мне стоит за тебя беспокоиться?

– Ты бы за себя побеспокоился, придурок! – праведному гневу Габриэль не было предела. – Не нашли другого места, кроме кабинета директрисы школы? Это же просто немыслимо! Учти, если вы не уйдете отсюда сейчас же, то я пойду в администрацию и подам на вас жалобу.

– А, может, тебе лучше к нам присоединиться? – он шагнул к ней, раскинув руки в стороны и демонстрируя себя в качестве предложения. – Может, тогда ты перестанешь быть такой закомплексованной истеричкой?

– Даже не приближайся, Харди, – Габриэль упреждающе вскинула перед собой ладони. – Хочешь снова угодить в медицинский кабинет? Я устрою.

Разумеется, она добилась лишь того, что в его глазах вспыхнул знакомый азартный огонь. Все их разговоры с младшей школы неминуемо заканчивались катастрофой. Кэл доводил ее до взрыва и оставлял в покое только после удара цветочным горшком по голове.

– Звучит многообещающе… – протянул он, заставив ее вжаться спиной в книжный шкаф. – И что на этот раз, Вэнс? Твоя фантазия всегда меня интриговала.

– Ну… я пойду? – робко воскликнула его уже одевшаяся подружка, про которую оба совершенно забыли.

Кэл даже не повернул головы и продолжил прожигать взглядом сжавшуюся у шкафа Габриэль, так что его незадачливой пассии пришлось уйти ни с чем. Теперь, когда они остались вдвоем, атмосфера еще больше накалилась.

– Харди, я серьезно, – уже не на шутку разозлившись, сказала Габриэль. – Отойди от меня.

– Кажется, ты меня боишься, – презрительно хмыкнул он, но ближе не подходил.

– Откуда мне знать, что там у тебя в голове? Может, ты решишь отыграться за прошлые годы? За голову, разбитую цветочным горшком, за душ помойной водой и… что там еще было?

– Много всего, но, заметь, я ничего не сделал тебе в ответ.

– Да, если не считать тонну оскорблений в обеденном зале на глазах у всей школы, – съязвила Габриэль, стараясь не замечать, как его взгляд скользит по ее лицу.

– Может, я и хотел бы сказать тебе что-то другое, но ты вечно все портишь этим своим высокомерным видом, постоянным недовольством и… – он говорил это со злостью, но вдруг пресек собственный поток слов и уже серьезно продолжил: – По-твоему, я настолько плох? Чем лучше тот ботаник с глупой фамилией, в очках и растянутом свитере, раз с ним ты встречалась?

Габриэль вздохнула, показывая, насколько нежеланна для нее эта тема. Она все школьные годы не знала, что делать с этой его странной одержимостью. Кэл из года в год изводил ее злыми шуточками, унижал при всех и придумывал ей обидные прозвища, которые потом подхватывала вся школа, но умудрялся при этом раз в год признаваться ей в любви и даже довел бедного Дерека Халфшертера, ее бывшего парня, до больницы.

– Не хочу говорить об этом.

– И вечно эта фраза! – процедил он, снова вспыхнув яростью. – Тебе больше нечего сказать?

– Тебе – нечего, – строго ответила она, сложив руки на груди. – Надеюсь, мы закончили? Я уже опоздала на урок. Ты тоже, к слову.

– Да плевать мне на эти уроки!

С внезапным натиском он попытался схватить ее за руки и потянуть на себя, но Габриэль воспротивилась и стала вырываться. Между парнем, который устал бороться со своими чувствами, и девушкой, которой эти чувства были совсем не нужны, завязалась борьба, которая закончилась тем, что она схватила из шкафа позади нее книгу и ударила ею по его голове.

– Черт! – выругался Кэл, ослабив хватку.

Габриэль вырвалась и бросилась к письменному столу, надеясь спрятаться за ним, но оказалась в ловушке, потому что Кэл уже через мгновение рванулся за ней следом. Кидая в него все, что попадалось ей под руку, она почти отбилась и уже пятилась к двери, как вдруг Кэл поймал ее за талию и, затащив на стол, как сумасшедший принялся целовать куда придется.

Пытаясь освободиться, Габриэль ругалась, забыв обо всех приличиях, и молотила его кулаками. Но вот ее рука, скользнувшая по столу в поисках опоры, случайно задела селектор. Индикатор на нем загорелся зеленым, показывая, что трансляция началась. И все, что происходило в кабинете, стало слышно по всей школе благодаря громкоговорителю, с помощью которого мисс Рэй делала объявления.

Поскольку шел урок, трудно было понять, какую реакцию это вызвало у студенток. Но наверняка занятиям это помешало. Еще бы, из кабинета директрисы транслируются такие звуки. Что тут можно подумать? Марлон, Дейл и Эллисон, стоящие за углом коридора «Мелвилла», облегченно переглянулись.

– Какого черта он так долго?! – зло процедил Марлон. – Бабблс наверняка уже не знает, как еще задержать мисс Рэй. Я не очень-то доверяю его красноречию.

– Да уж, бедная девочка, – прокомментировала Эллисон ругань и шум, которые раздавались из динамиков с поразительной громкостью. – Не повезло ей, что Кэл выбрал именно ее в качестве приманки для мисс Рэй.

– А это разве не она? – скованно произнес Дейл, когда ученица, которую Кэл и обольщал для их общего дела, прошла мимо них с недовольным лицом и надутыми губами.

Все трое в недоумении замерли и проводили ее долгими взглядами.

– Только не говорите, что Харди завалил саму мисс Рэй, – мрачно пошутил Марлон.

– Не скажем, потому что она идет сюда, – взволнованно сообщил Дейл. – Элли, приготовься.

Парни отошли подальше, чтобы остаться незамеченными, а Эллисон дождалась, когда возмущенная происходящим в ее кабинете мисс Рэй выйдет из-за угла, и выскочила ей навстречу. Они столкнулись, и сумка мисс Рэй выпала из ее руки на пол. Эллисон же намеренно выронила свою. Они оказались совершенно одинаковыми. Конечно же, не по случайному совпадению.

– Мисс Беннет, почему вы не на уроке? – возмутилась мисс Рэй, наклонившись за сумкой, и удивилась, обнаружив, что их две. – Что еще за?..

– Ох, у вас тоже сумка из последней коллекции «Прада»? – якобы изумилась Эллисон и быстро схватила ту, что принадлежала директрисе. – Надо же. У нас с вами схожие вкусы.

Подобрав оставшуюся сумку, мисс Рэй недовольно ее оглядела.

– Я спрашиваю снова: почему вы шатаетесь по школе во время занятий?

– Я…

Тут из своего укрытия вышел Марлон, и Дейлу ничего не осталось, кроме как последовать его примеру.

– Мы встретили Эллисон во дворе. Она почувствовала себя плохо. Пришлось проводить ее в медицинский кабинет. Сейчас она уже идет на урок.

Мисс Рэй удивленно повернулась к ним, но быстро справилась с собой.

– Похвально, что вы помогли мисс Беннет, но плохо, что ради этого вам пришлось прогулять урок, – мисс Рэй выглядела рассерженной. Все, что она говорила, сопровождалось звуками борьбы, криками и отборными ругательствами из динамиков. – Немедленно отправляйтесь на занятия!

Марлон посмотрел прямо в глаза Эллисон, прежде чем они с Дейлом ушли, а она виновато улыбнулась директрисе и зашагала дальше по коридору, прижимая к себе украденную сумку. Внимательно проследив за ее уходом, мисс Рэй подняла глаза на разрывающийся динамик под потолком и возобновила путь в собственный кабинет.

Там царило полнейшей безумие. Наверное, все те задушенные и растоптанные чувства, полные злобы, досады и обиды, которые Кэл держал в себе долгие годы, именно сейчас прорвались наружу. И хотя Габриэль понимала, что он не сделает ей ничего, ей стало не по себе. В отличие от обезумевшего Кэла она краем сознания все же понимала, где они находятся и что в любой момент их могут застать в столь противоречивой ситуации. Она же никогда не отмоется от такого позора!

– Ну хватит уже! – злобно взмолилась Габриэль, растеряв все силы в этой неравной борьбе. В глазах у нее стояли слезы беспомощности. – Отпусти меня…

Похоже, что ее дрожащий от подступающих рыданий голос подействовал на него куда более отрезвляюще, чем все побои, ругань и проклятья. Перестав целовать ее шею, Кэл слегка отстранился и невменяемым взглядом посмотрел ей в глаза. Они замерли, одинаково тяжело дыша и завороженно смотря друг на друга. В кабинете повисла тишина.

Ее темные волосы растрепались, и несколько прядей спадали ей на лицо. На щеках горел лихорадочный румянец, а серо-зеленые глаза, которые он впервые так хорошо рассмотрел, были широко распахнуты, и в них было так много эмоций. Страх. Злость. Изнеможение. Мольба. И слезы, которые она, конечно же, сдерживала. Она не была бы собой, если бы позволила себе расплакаться прямо перед ним.

Его рука, которая удерживала ее за шею, вдруг скользнула по ее лицу, и Габриэль замерла вопреки тому, что должна была сделать. Ей стоило ударить его по этой руке или просто выпутаться из его объятий и сбежать, но вместо этого она просто застыла и смотрела ему в глаза. Что-то у нее в груди странно шевельнулось, и впервые это было вызвано его прикосновением.

Кэл немного неловко погладил ее по волосам и теперь уже медленно, как бы позволяя ей самой решить – быть поцелую или нет, наклонился к ее лицу. Габриэль засомневалась, но, что удивительно, теперь у нее в душе не возникло прежнего протеста. Что-то такое она увидела в его глазах, что позволило ей понять – он это всерьез. Это уже не игра и не издевательская прелюдия к очередному сражению.

И в тот момент, когда ее губы чуть приоткрылись, как бы соглашаясь на поцелуй, дверь в кабинет отворилась. Кэл обратил глаза к вошедшей мисс Рэй и резким движением поправил рубашку на оголенном плече Габриэль, которую он же с него и сорвал. Габриэль же обернулась через плечо и, побледнев при виде директрисы, поспешно спрыгнула со стола, на котором царил немыслимый беспорядок.

Но было уже поздно. Невозможно скрыть то, что они здесь учинили. Кабинет был полностью разгромлен – по полу валялись разбитые статуэтки, книги и бумажки. Перевернутый стул лежал возле книжного шкафа. Трудно описать то потрясение, которое исказило лицо мисс Рэй, когда она поняла, кого поймала с поличным.

Кэлвин Харди, с вызовом приподняв подбородок, стоял перед ней с распахнутой рубашкой, свежими царапинами на груди и с расцветающим синяком на скуле. Его рука, как он думал, незаметно оправила юбку девушки, с которой он решил развлечься в ее кабинете.

Что самое ужасное – ею была Габриэль Вэнс. Лучшая ученица в школе. Староста. Председатель студенческого совета. Прижавшись к парню спиной, взлохмаченная и покрасневшая Габриэль сжимала на груди рубашку, верхние пуговицы которой были оторваны и, кусая и без того красные опухшие губы, смотрела в пол, как будто хотела сквозь него же и провалиться.

Желательно прямиком в ад.

***

– Тебе разве не любопытно, что в ней? – Изабель сгорала от нетерпения, узнав, что Эллисон завладела сумкой директрисы, когда они столкнулись в коридоре. – Идем скорее в туалет.

Урок закончился, и они шли по школе, которая оживленно обсуждала то, что недавно раздавалось из динамиков. Эллисон цокнула языком и раздраженно ответила:

– Иззи, когда ты уже поймешь, что женский туалет – последнее место, где можно обсуждать секреты?

Лицо Изабель обиженно вытянулось, а Кэрри, подавив злорадную усмешку, предложила:

– Как насчет фонтана во дворе? Сейчас все отправятся на обед, а редкие прохожие услышат лишь плеск воды.

– Вот, Иззи, поучись, – одобрила это Эллисон.

Они надели пальто и вышли из здания школы во двор. Все еще светило солнце, и его лучи озолотили рубиновые волосы Эллисон, которые пружинисто подпрыгивали при каждом ее шаге. До фонтана было недалеко, и вскоре девушки уже присели на его бортик.

– Может, объяснишь, зачем тебе понадобилось красть сумку мисс Рэй? – спросила Кэрри.

– Выяснилось, что у нее дневник Спенсер, а там слишком много того, о чем никто не должен знать. Тейдж попросил меня помочь, прежде чем дневник окажется у полиции, и я все это придумала. К счастью, летом я купила такую же сумку, как у мисс Рэй. Но нам нужно было, чтобы она вышла из кабинета. Тогда бы я смогла обменять сумки, ведь дневник она носит с собой. Бабблс отвлек ее какой-то чепухой: попросил поговорить об Ивейн и о том, что он видел в душевой. В это время Харди должен был пробраться в ее кабинет и на всякий случай проверить, нет ли там дневника. Они не особенно поверили Дейлу, который уже обыскал кабинет. Похоже, дневника там и вправду не оказалось, потому Кэл в согласии с планом «б» привлек внимание мисс Рэй тем, что затащил какую-то девицу в ее кабинет и включил громкоговоритель. Нужно было, чтобы мисс Рэй прошла в то время и тем маршрутом, когда и где ее поджидала я. Мы столкнулись, и теперь ее сумка у меня, а моя – у нее.

Изабель потрясла головой, словно хотела вытряхнуть из нее все то, что услышала, потому что ничего не поняла. Кэрри, которая соображала получше, коварно усмехнулась.

– Открывай уже, Элли.

– Итак…

Расстегнув молнию на сумке, Эллисон заглянула внутрь и торжественно вытащила из ее недр бирюзовый блокнот.

– С ума сойти! – хихикнула впечатленная Изабель. – Давайте прочтем?

– Разумеется, мы прочтем, – ухмыльнулась Эллисон и раскрыла, как она думала, дневник Спенсер.

Все три девушки в предвкушении склонились над первой страницей и в непонимании переглянулись. На той каллиграфическим почерком было выведено “Габриэль Лаура Вэнс. 2021 год”. Пролистав следующие страницы, Эллисон увидела длинные списки дел на каждый день начиная с первого января, которыми без сомнения могла заниматься только самая скучная, занудная и загруженная девушка в школе.

– Это… ежедневник Вэнс? – воскликнула Эллисон в полнейшей растерянности. – Но почему он у мисс Рэй?

– Смотри, это выпало, – Кэрри протянула ей какую-то записку, которую подобрала с травы.

Положив ежедневник на колени, Эллисон раскрыла записку и прочла ее вслух: «Не совсем то, что вы ожидали?» Девушки умолкли, потрясенно обдумывая происходящее.

– Получается… – испуганно забормотала Изабель. – Получается, мисс Рэй знала, что вы хотите украсть дневник Спенсер и подложила вместо него это?

Эллисон медленно опустила руку с запиской и посмотрела перед собой искрящимся от напряжения взглядом. Если дело так и обстоит, ее ждут большие неприятности…

Глава 5

Вернувшись в Черри Хилл после ужина, Ивейн немедля приступила к сборам. Встреча с Дейлом в парке у озера весь день не давала ей покоя. Это было первое радостное событие в череде мрачных школьных будней, наполненных страхом и тревогой.

Мучаясь на уроках, впервые показавшихся ей ужасно долгими и нудными, Ивейн нетерпеливо ожидала наступления вечера, раз за разом представляя себя счастливой и смеющейся, пока они с Дейлом бредут по берегу озера в свете луны и разговаривают о всякой чепухе, как самые обычные подростки.

После их первой встречи на Вечере Открытия между ними как будто протянулась невидимая тончайшая нить. Только так Ивейн могла объяснить то странное и необъяснимое доверие, которое она испытывала к Дейлу, несмотря на грязные школьные слухи и гневные увещевания Габриэль.

Когда они встречались глазами на завтраке в обеденном зале или украдкой улыбались друг другу, встретившись во дворе на большой перемене, в душе у Ивейн растекалось приятное тепло, и в такие мгновения она казалась себе совершенно счастливой.

Ей нравилось его внимание, смущенные улыбки, взгляды из-под ресниц и то, как он неотрывно наблюдал за ней, думая, что она не замечает этого. Когда Дейл на нее смотрел, она невольно расцветала, потому что ощущала в нем робкую, но потому искреннюю влюбленность. Среди грязи, страха и злобы, которыми дышали стены этой школы, светящиеся обожанием глаза Дейла вселяли в нее надежду на то, что все будет хорошо.

То, что исходило от Дейла, не шло ни в какое сравнение с грубыми и порой пугающими попытками Марлона обратить на себя ее внимание. Он досаждал ей день ото дня, подходя в коридоре и спрашивая напрямую, свободна ли она вечером и не хочет ли увидеться. Марлон говорил так, словно она была обязана принять его ухаживания, и всякий раз удивлялся, когда в ответ слышал «нет» или «я занята».

Видя эту разницу, Ивейн потому и отказывалась верить обвинениям Габриэль в адрес Дейла. Ну не мог он быть таким же, как Марлон. И пусть Дейл оказался вовлечен в дела этого клуба, который в школе воплощал в себе чуть ли не вселенское зло, но он не был согласен с тем, что происходило.

Его роль в событиях, связанных со смертью Спенсер, пока еще была неясна ей, но одно Ивейн знала точно – даже если Дейл в чем-то и виновен, то лишь потому, что сам оказался в ловушке и боялся за свою жизнь. Марлон использовал его доброту и чувство вины, чтобы втянуть в свои темные дела.

Ивейн хотела бы объяснить все это Габриэль, чтобы та поверила ей и перестала, наконец, сомневаться в Дейле, но они не разговаривали. Отголоски их утренней ссоры звучали и сейчас. Демонстративно игнорируя ее, Габриэль в наушниках лежала на своей кровати. Она согнула ноги в коленях, тем самым закрывшись от нее, и читала какую-то толстенную книгу. Было обидно и неприятно, что они разругались из-за такой мелочи, но Ивейн решила не уступать, ведь это она права, а Габриэль ошибается.

Ивейн надела нежно-голубой свитер, покрутилась в нем перед зеркалом и решила остановиться на нем. Ее голубые глаза сразу же выделились, и она только слегка прошлась по ресницам тушью, а на губы нанесла бледно-розовую помаду с жемчужным сиянием. Дополнив образ маминым кулоном в виде ракушки, Ивейн довольно улыбнулась своему отражению. Из-за холодной промозглой погоды ей придется идти на свидание в джинсах, свитере и куртке, но Ивейн надеялась, что Дейлу она понравится и такой.

Уже надевая куртку, Ивейн удивленно услышала голос Габриэль за спиной:

– Тебе лучше взять с собой телефон. На всякий случай.

Ивейн так и собиралась поступить, но теперь из упрямства взяла свой телефон с кровати и положила его на тумбочку, подсоединив к зарядному устройству. Опустив книгу, Габриэль неодобрительно проследила за этим и, вздохнув, еще более недовольная вернулась к чтению.

И она ее еще осуждает? После того, как мисс Рэй застукала их с Кэлом Харди в своем кабинете? Об этом страстно судачила вся школа, дождавшись первой сочной сплетни в году, но Габриэль хранила молчание. Она даже на ужин не пошла. Наверное, стыдилась своей поруганной добродетели. Кто теперь станет слушать ее нравоучения? Ивейн фыркнула и вышла из комнаты, слишком громко захлопнув за собой дверь в порыве возмущения.

Габриэль вздрогнула от этого звука и с облегчением отбросила от себя невыносимо скучную энциклопедию, посвященную истории восемнадцатого века, которую она листала для отвода глаз. Она не хотела показать, что беспокоится и переживает за Ивейн, все-таки осмелившуюся пойти на свидание с Дейлом. И о чем она только думает? С ней вздумал поиграть Смотритель, а она встречается с парнем, который, как член элитного школьного клуба, выступает орудием всех его кровавых дел. Вот же идиотка!

Хотя, чем она лучше? Угораздило же ее зайти в кабинет мисс Рэй, пока там находился проклятый Кэл Харди! То, что им попросту нельзя находиться в закрытом помещении и взаимодействовать, все равно, что прописная истина, тысячу раз подтвержденная опытным путем. Они как два несовместимых элемента, которые при соединении превращаются во взрывоопасную смесь. И словно в доказательство этого сегодня произошел взрыв, который разорвал на кусочки всю ее устоявшуюся, размеренную, четко спланированную жизнь.

Ожидать, что Харди поведет себя благородно, заведомо безнадежно. Но то, что произошло в кабинете мисс Рэй, иначе, чем чудом, не назовешь. В тот момент от стыда и отвращения к самой себе Габриэль хотела заполыхать, как факел, и сгореть, оставшись на полку жалкой кучкой пепла.

Потрясение в глазах мисс Рэй было просто необъятным, когда она поняла, кто именно стоит перед ней рядом с Кэлом Харди посреди разгромленного кабинета. Но оно стало еще большим, когда Кэл, известный своей беспринципностью и наплевательским отношением к любому виду ответственности, стал во всем винить себя одного.

…прошлое…

Смотря на них почти обезумевшими глазами, Мисс Рэй долго собиралась с мыслями, прежде чем произнести обманчиво холодным голосом:

– Потрудитесь объяснить, что здесь происходит.

Габриэль была до того поглощена безжалостным самобичеванием и усилиями не разрыдаться, что отвечать пришлось Кэлу. В отличие от нее, в его глазах не было ни страха, ни стыда. Только полыхающий вызов. Он знал, что выйдет сухим из воды, как это было всегда. Не потому, что на счету его отца в банке лежит сумма с бесконечными нулями. Он был членом клуба, и мисс Рэй это знала. И она, и мистер Бинс – даже директора предпочитали не связываться с ними.

– Мы слегка повздорили.

– …Слегка повздорили? – повторила за ним мисс Рэй таким тоном, будто не догадывалась о значении этих слов. – Любопытно, почему же вы выбрали для этого мой кабинет и почему выглядите таким образом? Вы хоть понимаете, как это выглядит?

– Должно быть, вы расстроены, увидев свой кабинет в таком виде, – лениво рассуждал Кэл, хотя сам напряженно держал ладонь на спине давящейся рыданиями Габриэль, пытаясь хоть как-то вселить в нее столь необходимое всем спокойствие. – А что касается того, как мы выглядим… Все немного вышло из-под контроля.

– Не сомневаюсь, что так и есть, – мисс Рэй постепенно приходила в себя и становилась все более жесткой. – Мне очевидно и без ваших глупых объяснений, что именно здесь произошло. Вы, мистер Харди, уже не способны меня удивить, но мисс Вэнс… Вами я глубоко разочарована. Не думала, что когда-либо застану вас в подобной ситуации. Увы, после этого инцидента вы не можете возглавлять студенческий совет, да и иметь какое-либо отношение к старостату более не имеете права. Какой пример вы подадите остальным?

– Мисс Рэй, пожалуйста! – в слезах взмолилась Габриэль, и Кэл вздохнул – она вскрикнула так, будто умоляла сохранить ей жизнь. – Клянусь вам, я не… Я не знаю, как это произошло! Я зашла в кабинет, потому что…

– Избавьте меня от подробностей! – яростно осадила ее директриса «Мелвилла». – Ими вы поделитесь со своими родителями, которых я буду вынуждена вызвать в школу для разбирательства. Будьте готовы к тому, что школьная администрация может вынести решение о вашем отчислении.

– Отчислении?.. – плечи напуганной такой вероятностью Габриэль поникли, и она вся разом сгорбилась. – Но…

– И слушать ничего не желаю! Покиньте кабинет – оба!

Кэл больше не мог смотреть, как Габриэль заливается слезами беспомощности, и злобно воскликнул:

– Да она здесь не причем! Я был в вашем кабинете с другой студенткой, а Габриэль вошла сюда, чтобы выставить нас. С этого все и началось. Это я спровоцировал ссору и сам разгромил ваш кабинет. Вэнс в этом не участвовала.

Габриэль с трудом удержалась от того, чтобы не обернуться на него с недоверчиво округлившимися глазами. Его порыв был неожиданным не только для нее, и в подтверждение этого мисс Рэй слегка прищурилась, недоверчиво глядя на Кэла.

– Ваши слова меня не убедили, мистер Харди. То, за чем я вас застала, мало походило на то, что вы описали. Я…

– Я говорю правду, – Кэл не побоялся перебить мисс Рэй, пока она пребывала в толь опасном настроении. – Мы с Вэнс… – он запнулся, но почти сразу продолжил: – Мы встречаемся.

Теперь-то уж Габриэль не сумела удержаться и рывком на него обернулась. Что он, черт возьми, несет?! Кэл даже не взглянул на нее и ничуть не смутился.

– Я поверю во что-угодно, но только не в это, – со злостной усмешкой ответила мисс Рэй. – Вы могли бы придумать нечто более правдоподобное.

– Встречались тайно, – добавил Кэл невозмутимо. – Знали об этом только я и Габриэль. Мы решили повременить с обнародованием наших отношений. Моя семья не одобрила бы этого, а Габриэль переживала о своей репутации. Я не лучший из вариантов для такой девушки, как она, согласитесь? Потому мы и поссорились, когда она застала меня в вашем кабинете с другой девушкой. Сказала, что мы расстаемся. Ну я и вспылил.

Мисс Рэй перестала усмехаться и перевела хмурый взгляд к Габриэль, которая, ошеломленная версией Кэла, даже перестала рыдать.

– Это правда, мисс Вэнс?

Габриэль больше не оборачивалась на Кэла, но буквально чувствовала, как он прожигает ее спину упреждающим взглядом. Версия была весьма противоречивой и неприятной, но она не была идиоткой и потому вынужденно подыграла ему.

– Правда.

Мисс Рэй, кажется, закатила глаза, но после уже не так яростно оглядела их и прошла к столу прямо по обломкам статуэток, которых в ее кабинете было до безобразия много. Теперь же не осталось ни одной. Целой.

– Это не отменяет моего решения в отношении вас, мисс Вэнс. Пусть даже вы не громили мой кабинет, я немедленно свяжусь с вашей матерью и попрошу ее прибыть в школу для разбирательства. Пока что вы отстранены от деятельности в качестве старосты выпускного класса и сняты с должности председателя студенческого совета. Окончательное решение будет принято по итогам разбирательства. А вы, мистер Харди, находитесь под ответственностью мистера Бинса. С ним я тоже свяжусь, и он решит, как с вами поступить. Можете идти.

Придерживая на груди лишившуюся половины пуговиц рубашку, Габриэль с подавленным видом поплелась к двери. Кэл даже не потрудился застегнуть собственную распахнутую рубашку и неторопливо последовал за ней под строгим взглядом мисс Рэй, которая, к счастью, в отношении него была практически бессильна.

– Хватит реветь, – раздраженно процедил Кэл, когда, выйдя в коридор, увидел, что Габриэль сползла по стене на пол и с новой силой отдалась рыданиям. – Что-нибудь придумаем, Вэнс. Я попрошу отца вмешаться и…

– Да пошел ты к черту, ясно?! – истерично всрикнула она, на мгновение подняв голову с колен. – Это ты во всем виноват!

Кэл с изнеможением вздохнул, но ничего не ответил, потому что в коридор зашли две студентки года на два помладше. Увидев их, они схватились друг за дружку и выпучили глаза. Наверное, зрелище было то еще. Они с Вэнс выглядели так, будто поучаствовали в боях без правил, да и их совместное пребывание в коридоре «Мелвилла» кому-угодно показалось бы галлюцинацией.

– Хватит таращиться, – проворчал Кэл, продолжая сверкать накаченным торсом и татуировками. – Сам знаю, что хорош.

Но девиц больше интересовала рыдающая на полу Габриэль, которая для них, как выпускница, староста и глава студсовета была все равно, что недосягаемое в своем великолепии божество.

– Она потеряла тетрадь с конспектами, – шутливо прокомментировал ее состояние Кэл. – Великая трагедия, сами понимаете.

Студентки скрылись из виду, а Кэл, не зная, что ему делать с заходящейся в рыданиях Габриэль, прошел к ней и просто сел рядом на пол, согнув одну ногу в колене и протянув другую. Они сидели некоторое время в тишине, пока Габриэль не успокоилась. Кэл, поглядев на нее, иронично произнес:

– Вэнс, ты скоро зальешь своими слезами весь Мелвилл, а я не умею плавать.

– Отстань, – глухо процедила Габриэль, все еще обнимая свои коленки.

– И где же ваши хваленые манеры, староста?

– Твоими стараниями я больше не староста! – Габриэль, наконец, подняла голову и зло стерла слезы с щек. Тушь размазалась под ее глазами, и она стала похожа на енота. – И меня, возможно, вообще исключат. Надеюсь, теперь ты доволен и оставишь меня в покое?!

Она встала с пола, но успела сделать только два шага, как Кэл, ловко поднявшись ей вдогонку, поймал ее за предплечье и толкнул к стене. Больно приложившись о нее лопатками, Габриэль вознегодовала от такого обращения с собой и толкнула его ладонями в грудь, забыв, что та обнажена.

– Не трогай меня! – крикнула она со злостью, а сама еще раз толкнула его. – Что ты ко мне привязался?!

– Вэнс, хватит истерить, – Кэл неподвижно стоял на месте в трех шагах от нее и даже не пытался отбиться, но с большим трудом сохранял спокойствие. – Я же сказал: мы что-нибудь придумаем. Тебя не исключат.

– Да что ты можешь придумать? – Габриэль перестала бить его, но неистово сверкала заплаканными глазами. – Такой же бред, какой нес в кабинете мисс Рэй? Ты не мог придумать ничего лучше того, что мы встречаемся?

От одной только мысли об этом ее передернуло. Нет уж, кто угодно, но только не Кэл Харди.

– Это звучит настолько нереально? – кажется, его это задело.

– Также нереально, как то, что ты способен думать головой, а не… – Габриэль оборвала сама себя и закрыла лицо ладонями, прислонившись спиной к стене. – Что же теперь будет?..

Ему хотелось хорошенько встряхнуть ее, чтобы она, наконец, перестала плакать и причитать, но Кэл справился с собой и заговорил, напомнив себе собственного отца, у которого голос становился таким же твердым в минуты гнева:

– Значит так. Когда завтра твоя мать приедет в школу, я потребую права присутствовать при разговоре с ней. Объясню ей все и скажу, что это я во всем виноват. Подключу мистера Бинса и своего отца. Они оба надавят на эту вашу мисс Рэй, и под всеобщим натиском она вернет тебе и значок старосты, и власть над ботаниками студсовета, которыми ты, очевидно, так дорожишь. А о твоем исключении мисс Рэй и не думает, поверь мне. Она решила припугнуть тебя, зная, что ты непременно впечатлишься и станешь с еще большим усердием демонстрировать школе, какая ты прилежная ученица. Ты нужна ей, чтобы заправлять школой.

Когда Габриэль убрала руки от лица, он понадеялся, что его слова возымели действие. Но она только устало улыбнулась, смотря на него, как на полного идиота.

– Из этого ничего не выйдет, Харди. А знаешь, почему? Моей матери будет наплевать на то, что скажешь ты, твой отец или мистер Бинс. Ей будет достаточно узнать о том, что я облажалась.

– Я не понял, – насупился Кэл, теперь уже сам смотря на нее, как на идиотку. – Ты больше боишься того, что обо всем узнает твоя мать, или все-таки исключения из школы? Твоя мать позлится и забудет, а вот после исключения тебя могут не принять в престижные университеты. Полагаю, для тебя это будет… не знаю, крахом всей жизни?

– Если бы… – мрачно хмыкнула Габриэль и, наконец, взяла себя в руки, став прежней – надменной и сухой. Отлепившись от стены, она вонзила в него строгий взгляд. – Харди, не лезь во все это. Я сама разберусь. От тебя одни только проблемы.

Она отвернулась от него и пошла прочь. На этот раз Кэл не стал ее останавливать и угрюмо смотрел на ее удаляющуюся спину. После произошедшего по школе, разумеется, стали гулять самые разные слухи о ней и Кэле. Один хуже другого. Наверняка постарались те студентки, увидевшие их в коридоре возле кабинета директрисы «Мелвилла». О нелепых слухах Габриэль узнала от Эмили Шепард, с которой они вместе состояли в студсовете. Эмили стала временно исполняющей обязанности председателя.

По словам Эмили, слухи были один хуже другого. Безнадежно испорченной репутации Кэла грязные сплетни не повредят, а вот ее ждал настоящий ад. Кто не захочет поглумиться над падшей девушкой, которая еще вчера была всезнающей, влиятельной и непогрешимой предводительницей всей школы? Эллисон наверняка закатит вечеринку в честь своего долгожданного единоличного правления.

В свете этих событий Габриэль решила, что ей лучше не появляться на ужине. Не хотелось стать объектом всеобщих насмешек, хотя, конечно, глупо было надеяться, что ее это спасет. Завтра ей все равно предстояло появиться на занятиях. И, конечно же, впереди был приезд матери. Он пугал ее куда больше злорадства студенток. Причин тому было множество, но одна из них неожиданно дала о себе знать сегодня.

В вечернем полумраке с одним лишь включенным ночником Габриэль битый час лежала на кровати и смотрела в окно напротив, уныло думая о том, что ждет ее завтра, как вдруг ее телефон огласил комнату классическим рингтоном. Сначала она встревожилась, подумав, что это Ивейн. Но, вспомнив, что та оставила свой телефон здесь, неохотно потянулась рукой к тумбочке. Кто там еще в такое время?

На экране телефона, как гром среди ясного неба, высветилось фото ее старшей сестры Вивьен, с которой они не виделись и даже не созванивались целых три года с тех самых пор, как та с большим скандалом сбежала из дома. Первая мысль – что-то случилось. Нечто ужасное. Иначе Вивьен ни за что не позвонила бы ей. Не после того, что было.

– Да? – голос Габриэль от волнения подвел ее, и она почти прохрипела это.

– Привет, сестренка. Я в Каслфоре проездом. Совсем забыла, что здесь эта проклятая школа. Меня осенило только когда я вышла из автобуса. Может, встретимся и поболтаем, раз уж я здесь?

Габриэль содрогнулась, услышав ее голос спустя годы. Он показался ей таким знакомым и родным, но в то же время… каким-то другим, с нотками уже незнакомых ей чувств и переживаний. И, конечно, она поняла, что Вивьен лжет. Она приехала в Каслфор с какой-то целью и, похоже, эта цель была неким образом связана с ней. Предположений было немного, а точнее, одно-единственное – Вивьен нужны были деньги.

Но, несмотря на это, Габриэль не нашла в себе сил отказаться от встречи с сестрой. Все же она скучала по ней, по их веселым вылазкам в парк или в кино по выходным, по совместным пробежкам по утрам, по разговорам обо всем подряд, по ее смеху и по тому, как она забавно морщит нос, когда чем-то недовольна.

– Хорошо, придется тайком улизнуть. У нас здесь установили комендантский час. Теперь в город отпускают только на выходные, да и то с родителями. Но, даже если я смогу выбраться из школы, до города мне добираться не на чем.

– Не проблема. Ровно в восемь выйди с черного хода общежития. Запасной ключ я выкрала у миссис Мейпл еще когда училась в Мелвилле. Он спрятан за картиной на левой стене. Там какая-то дама в розовом платье и с дурацкой прической. Пройди по двору к западным воротам. Через них в школу привозят продукты и всякое такое. Они редко используются, их никто не охраняет. Ворота заперты, но в тридцати шагах правее от них есть небольшой проем в заборе. Выберись через него на дорогу. Я буду ждать тебя там.

Габриэль не успела что-либо ответить – в телефоне раздались гудки. Выдохнув, она бросила его на кровать и подбежала к шкафу, став второпях искать что-нибудь теплое. До восьми часов оставалось семнадцать минут. Надев толстый коричневый свитер, Габриэль втиснула ноги в кожаные ботинки с рифленой подошвой и даже успела собрать свои густые каштановые волосы в конский хвост, чтобы не мешали. Но, достав из шкафа свое пальто, она остановилась и призадумалась.

Еще в прошлом году из общежития можно было выходить когда-угодно – никто и не заметит, но из-за случившегося со Спенсер ввели комендантский час и поставили на входы всех общежитий дежурных, которые приходили как раз к началу комендантского часа и оставались дежурить до утра.

Дежурные выбирались из членов студенческого совета, им даже платили жалованье. Они записывали в журнал, кто и во сколько посещает или покидает общежитие. И обойти пост дежурного было невозможно, ибо лестница, ведущая на первый этаж, вела прямиком ко главному входу. Придется идти на хитрость.

Габриэль, повесив пальто на сгиб локтя, спустилась вниз и встретилась взглядом с Мартином Кингстоном. Он сидел в кресле с книгой, хотя лучше бы дремал. Что же, могло быть хуже. Улыбнувшись ему, Габриэль подошла ближе и дружелюбно сказала:

– Ты не мог бы отпереть дверь? Мне нужно сбегать в парк. Поищу Ивейн. Она уже давно отправилась на прогулку, но все еще не вернулась. Я волнуюсь.

Кингстон с подозрением оглядел ее, хотя еще вчера безоговорочно поверил бы и подчинился, как главе студенческого совета. Спасибо, Харди. Ты, как никто другой, умеешь испортить жизнь.

– Ридли пошла в парк вечером одна? – скептически осведомился Мартин. –  Когда на нее объявил охоту школьный маньяк-аноним?

– Да, у нее проблемы с инстинктом самосохранения, – пожала плечами Габриэль.

Мартин не торопился встать с кресла и пока только отложил книгу на журнальный столик. Похоже, решив позабавиться, он спросил:

– А, может, ты спешишь на свидание с Харди? Я слышал, что вы… ну, крутите шашни.

– Крутим шашни? – насмешливо фыркнула Габриэль. – Кто-то еще говорит так?

– Я мог бы выразиться иначе, но не хотелось бы сквернословить.

Наигранная улыбка соскользнула с лица Габриэль, и она высокомерно оглядела парня, которого успела хорошо узнать за то время, что он состоял в совете. Любит умничать, но на деле умом не блещет и катится туда, куда его подтолкнут.

– А я могла бы тебя послать, но и мне не хотелось бы сквернословить. Потому прошу максимально вежливо: будь так любезен, подними свой зад и открой эту чертову дверь, пока я не сделала это самостоятельно! Я ведь знаю, где находится ключ – сама его туда положила.

Мартин занервничал и, ожидаемо не сумев воспротивиться натиску, поднялся и обиженно подошел к старой и страшной вазе, стоящей на камине. Кому придет в голову искать ключ в этом убожестве, похожем на ночной горшок родом из Средневековья? Габриэль подумала именно так, когда решала неизбежную проблему кражи ключей из-под носа у спящих дежурных.

– Только быстро, иначе мне попадет, – попросил Мартин, протянув к ней руку с ключом.

– Без записи в журнале, – потребовала Габриэль. – Иначе, Кингстон, завтра в отчете будет написано, что все дежурство ты проспал. Или может даже провел его в одной из комнат наверху. С Бетти Олдер.

Бетти Олдер – полная девочка с большими передними зубами, из-за чего ее за глаза называли «Бетти-Бобер». Быть уличенным в романе с ней сродни социальному самоубийству.

– Понял, – пробормотал сконфуженный Мартин.

– Спасибо за содействие, – похлопала его по плечу Габриэль, прежде чем открыть входную дверь и раствориться в темноте.

***

В гостиной на втором этаже Кларенс Хауса вновь разгорелось жаркое обсуждение. Причиной тому стала лежащая на старинном столике из красного дерева записка, на которой рукой мисс Рэй была выведена издевательская надпись. «Не совсем то, что вы ожидали?»

Дейл, оперевшись подбородком на сложенные в замок руки, смотрел на нее как завороженный и почти не слушал льющуюся рекой ругань своих, с позволения сказать, друзей.

– Откуда мы знаем, что ей вообще известно! – надрывался Кэл, который сегодня явно был не в духе и чуть что взрывался. И сыпал ругательствами, как заправский мужик. – Черт его знает, что проклятая Спенсер расписала в своем дневнике!

– Вряд ли она написала, что мы намереваемся именно в этот день украсть ее дневник из сумочки директрисы, – процедил Марлон, который, напротив, сохранял ледяное спокойствие. – Ее кто-то предупредил.

– И кто же, если знали лишь мы? – тут Кэл осекся и зло выплюнул: – Если Беннет в очередной раз решила устроить эти свои игры…

– Она здесь не причем, – отрезал Марлон. – Зачем ей подставлять саму себя? И без того неизвестно, что ее ждет, ведь она стащила сумку мисс Рэй у той на глазах. Мисс Рэй в первую очередь обвинит в попытки кражи дневника Элли и заподозрит ее в том, что она причастна к смерти Спенсер. Или как-то связана со Смотрителем. Опять же, все зависит от того, что знает мисс Рэй и какие предположения строит. Мы бы знали, окажись дневник у нас. Кто-то выдал нас мисс Рэй, предупредил ее, но кто?

Оба с нескрываемым подозрением перевели взгляды на Дейла, но он уже привык к их вечному недоверию и устало ответил:

– Я этого не делал. Если мы не уничтожим дневник, то в первую очередь я окажусь под подозрением. С помощью дневника мисс Рэй может выйти на нас или возобновить расследование. Верите или нет, но мне не хочется загреметь в тюрьму, причем, по вашей вине.

– Вы кому-нибудь говорили об этом? —спросил Марлон после минуты напряженного молчания.  – О том, что мы обсуждаем на собраниях клуба, о наших намерениях, о необходимости уничтожить дневник?

– За идиотов нас держишь? – ощетинился Кэл.

– А кем еще тебя считать, если ты чуть не завалил все дело, устроив брачные игры с Вэнс вместо того, чтобы…

– Хватит уже об этом! – Кэл особенно заводился, когда речь заходила о Габриэль. – Ты мне всю жизнь будешь это припоминать?!

– А, может, нас подставил тот, чей ежедневник нам и подсунули? Может, это намек от мисс Рэй? – подал голос Дейл, который знал, что Габриэль далеко не дура и могла что-то выведать у влюбленного Кэла, а тот и не заметил. – У Вэнс и мотив есть. Она хочет защитить Ивейн. Узнать, что написано в дневнике Спенсер о Смотрителе и клубе. Потому и помешала его уничтожить.

Марлон испытующе посмотрел на Кэла, и тот, конечно же, снова взорвался.

– Только Вэнс сюда не приплетайте! Может, вы ее еще и чертовым Смотрителем назовете?!

– Она спрашивала у тебя о дневнике, пока вы обжимались в кабинете директрисы? – Марлон и бровью не повел. – О клубе?

– У нее не было на это времени, – Кэл подорвался с дивана и подошел к камину, видимо, стараясь справиться с собой. – Говорю вам: она здесь не причем.

– Тогда почему именно ее ежедневник оказался в сумке мисс Рэй? – упорствовал Дейл.

– Уверен, этому есть какое-то объяснение.

– Так отыщи его, Харди, – велел ему Марлон. – Потому что иначе твоя ненаглядная в списке подозреваемых. Если Смотритель спросит об успехах дела, нам придется доложить ему, что кто-то – возможно, Вэнс – все испортил.

Кэл только утих, как вдруг с убийственным взглядом обернулся на Марлона, которому редко смел перечить.

– Ты не назовешь ему ее имя, – прорычал он.

– В самом деле? – лениво удивился Марлон. – Я считаю иначе.

Дейл напрягся и не зря – Кэл настолько обезумел от ярости, что подорвался к Марлону и схватил его за лацканы пиджака. Завязалась обыкновенная мальчишеская драка, и они стали бороться как на ринге, толкаясь и пытаясь повалить друг друга на пол. Задели кресло, затем столик, повалили статуэтку с каминной полки. Дейл тщетно пытался разнять их, и пару раз ему прилетели шальные удары локтями.

– Да хватит вам! – орал он, пытаясь втиснуться между ними. – Черт возьми, прекратите!

Кэл был крупнее и выше Марлона – это и решило исход «боя». Он, наконец, одолел соперника и швырнул его к стене. Марлон налетел на нее, схватившись за каминный выступ. Задыхаясь, они злобно уставились друг на друга, а Дейл, выдохнув, упал в кресло и процедил:

– Придурки, какого черта?

– Что, теперь для тебя девчонка важнее друзей? – колко спросил Марлон, утерев кровь в уголке рта. Кажется, у него была разбита губа. – Или тебе нравится перед ней пресмыкаться, а?

Дейл с опаской покосился на Кэла, но он больше не бросался в драку и стоял с таким лицом, как будто прикидывал в уме, стоит ли ему прямо здесь и сейчас прибить своего лучшего друга.

– Вэнс никто не тронет, – твердо сказал он, и все поняли, что он не отступит.

Марлон ничего не ответил, но было понятно – он проиграл и отступил. Это был болезненный удар по его репутации и тем более по самолюбию, однако, он иногда позволял себе проиграть, чтобы сохранить другие преимущества. Очевидно, сейчас он предпочел дать Кэлу убежденность в безопасности Габриэль, нежели терять друга, который знал столь многое и должен был оставаться на его стороне.

– Как скажешь. Только остынь, Ромео.

Потерев ушибленную челюсть, Кэл вернулся на диван и достал из кармана брюк помятую пачку сигарет. Марлон тоже опустился в свое кресло и, отпив виски из стакана, поморщился – видно, защипала ранка на губе.

– Что дальше? – нарушил молчание Дейл. – Кажется, это тупик.

– Тупики для тупиц, – надменно отозвался Марлон. – Дневник будет у нас если не так, то иначе. Смотритель дал четкие указания, и мы не можем облажаться.

– Почему? – не удержавшись, спросил Дейл. – Без нас что он может? Писать кровью на зеркалах и подкладывать убитых животных?

– Поверь, это лишь верхушка айсберга, – ответил ему Кэл, дымя сигаретой. – У него на каждого есть компромат, и будет лучше его не злить, если мы не хотим, чтобы все дерьмо всплыло. Хочешь провести остаток жизни на нарах в ублюдском в полосатом костюме?

Возразить на это было нечего, и Дейл отвернулся с клокочущей в груди досадой. Но, взглянув на настенные часы, он вмиг позабыл об этом и побледнел. Он опаздывал на десять минут. Ивейн наверняка уже ждет его. Если, конечно, она еще не ушла с места встречи.

– Мне… пора, – сдержанно сказал он, став подниматься из кресла. – Нужно еще сделать гору домашних заданий.

– Погоди, – остановил его Кэл. – Мы можем поговорить?

Дейл уставился на него, как будто видел впервые. Кэл и просит о разговоре? С ним явно творится что-то неладное. Он был сам на себя непохож.

– Пока вы секретничаете, я пойду переоденусь, – Марлон показательно отдернул рваную рубашку у себя на груди и вышел из гостиной.

Забеспокоившись о том, что Ивейн его не дождется, Дейл затараторил:

– Слушай, Кэл, мне правда нужно идти. Я не…

– Я так часто прошу у тебя совета? – по-волчьи взглянул на него тот. – Я все еще не уверен: ты таскаешься за нами потому, что считаешь нас своими друзьями, или лишь затем, чтобы прикрыть свою задницу?

Дейл, подавив волнение, сжал губы и покосился на часы, на которых минутная стрелка неумолимо бежала вперед. Он еще вполне может успеть. Пять минут и все.

– Только быстро, – сдался он и опустился обратно в кресло. – Разговор пойдет о Вэнс?

Кэл поморщился и потянулся к бутылке виски, чудом оставшейся целой после драки.

– Сначала выпьем. На трезвую голову я такое обсуждать не готов.

– Нет-нет, я не буду, – воспротивился Дейл. – Мне-то как раз понадобится трезвая голова.

– Это был не вопрос, Стаффорд, – Кэл невозмутимо налил виски в уцелевший стакан. Второй упал со столика и разбился. – Ты не принесешь еще пару стаканов? В гостиной на первом этаже целая коллекция.

Да он издевается…

– Топай, философ, – грубовато воскликнул Кэл. – Успеешь еще сесть за свои учебники. И не вздумай сбежать, а то я и обидеться могу. Сам знаешь, к чему это приводит.

Да уж, Дейл знал. Кэл и в обычном настроении был невыносим, а уж когда принимался кого-то намеренно доводить, то становился просто чудовищем. Решив побыстрее от него отделаться, Дейл спустился в гостиную на первом этажа Кларенс Хауса и, достав из кармана телефон, написал Ивейн сообщение.

«Задержусь минут на 15. Прости».

Уже возвращаясь со стаканами наверх, Дейл с лестницы заглянул в комнату Марлона, дверь в которую была приоткрыта. Она была пуста. Нахмурившись, он вошел в гостиную клуба, надеясь увидеть его здесь, но нет. Кэл сидел на диване в одиночестве и смотрел в пустоту, явно думая о чем-то безрадостном.

– Марлона здесь нет?

– Как видишь, – равнодушно ответил Кэл и забрал у него стакан. – Так даже лучше. Иногда он как кость в горле.

Дейл отвернулся и, все больше нервничая, запустил руку в волосы. Кэл в это время незаметно поменял стаканы местами и подвинул к приятелю тот, который был налит раньше и оставался с ним во время отсутствия Дейла.

– Ты знаешь правила, – ухмыльнулся он. – До дна.

С большим нежеланием взяв в руки стакан с нелюбимым виски, Дейл собрался с силами и разом опрокинул в себя его содержимое под внимательным взглядом Кэла. Минуту все было хорошо, то есть, как обычно. Но вот голова у Дейла как-то странно отяжелела голова, а сердечный ритм стал гулко отдаваться в ушах как нарастающий бой барабанов.

– Что?.. – выдохнул Дейл, потянув свитер за горловину, как будто он стал ему мешать. – Что это?

– Я решил, что тебе не помешает немного расслабиться, – как сквозь толщу воды раздался голос Кэла в ответ. – Убойная штука. Слушай, ты как? Может, я переборщил?

Дейл уже ничего не мог ему ответить – вдруг так сильно захотелось спать. Веки сами собой закрылись, и он ощутил, как его завертело, закружило словно на сумасшедшей карусели. Казалось, он падает куда-то в бесконечную пустоту. Она затягивала его все сильнее, сильнее и сильнее… Пока окончательно не поглотила.

– Эй, друг? – Кэл похлопал бесчувственного парня по щеке. Его голова безвольно дернулась в сторону. – Неплохо…

Отставив стакан с виски, он потянулся к своей куртке, лежащей на диване, отыскал телефон и набрал чей-то номер.

– Ну что? – раздался в трубке требовательный голос Марлона.

– Готово, он отключился и вряд ли очнется до утра.

– Что ты ему подсунул? Это безопасно? А то отбросит коньки.

– Черт его знает, я сам не пробовал. Но Дрейк сказал, что таблетка улетная. Главное, не переборщить – не больше трех за раз. Я положил две.

– Рехнулся? Побудь с ним, понаблюдай. На всякий случай.

– Я что, нянька?

Но Марлон уже сбросил звонок, а Кэл поднялся на ноги и поглядел на валяющегося в кресле Дейла. Он не собирался кружить вокруг него, как заботливая мамаша. И, покидая гостиную, бросил на ходу:

– Сладких снов, Стаффорд.

***

– Уже так поздно. Ты уверена, что стоит идти? А что с дежурным у входа?

Эллисон, которая в этот момент застегивала молнию на высоком замшевом сапоге, громко вздохнула. Распрямившись, она наградила Изабель, вечно задающую глупые вопросы, говорящим взглядом «лучше заткнись».

– Иззи, сколько можно повторять? Дежурный у входа – легко преодолимое препятствие. Если знаешь, что делать.

– А как же ты пройдешь в Кларенс Хаус?

– Иззи, что ты так волнуешься? Она всего лишь идет свидание, – ответила Кэрри, листая модный журнал в томной позе на кровати.

– Элли, он же бросил тебя! – откликнулась Изабель, которая пусть и туго соображала, но отличалась наиболее высокими моральными принципами среди всех «фрейлин». – С тех пор прошло два года, а Марлон по-прежнему пользуется тобой, когда ему становится скучно. Зачем ты позволяешь ему так с собой поступать? Ты заслуживаешь лучшего.

Что-то промелькнуло в глазах Эллисон, пока она красила губы алой помадой у зеркала, но девушка быстро притворилась невозмутимой и ответила:

– Не лезь не в свое дело, Иззи.

– Я лишь за тебя беспокоюсь.

– Не стоит. Я знаю, что делаю. И на будущее – высказывай свое мнение только когда я об этом попрошу.

Несмотря на сказанное, Эллисон знала, что Изабель права насчет Марлона – ему было наплевать на нее. Он просто время от времени развлекался с нею. Или, возможно, тешил свое самолюбие, зная, что она придет по первому его зову, как бы он с ней не обращался.

И, порой сама себя не понимая, Эллисон тоже играла в эту странную порочную игру. Когда она попросила Дейла помочь ей с историей, то догадывалась, что это взбесит Марлона, который слишком уж увлекся новенькой Ивейн. Эллисон знала, что единственный способ отвлечь его внимание от других девушек и пробудить его интерес к себе – вызвать ревность. И прием сработал. Марлон встретил ее у крыльца Розленд Хауса тем вечером, когда она отправилась было в библиотеку на встречу с Дейлом.

Они хорошо провели время вместе, и Эллисон даже изловчилась как бы невзначай упомянуть о том, что Ивейн нравится вовсе не он, а Дейл. У них даже состоится свидание, о чем Эллисон узнала от Кэрри – та случайно подслушала разговор Стаффорда и Ридли, на днях встретив их в коридоре «Мелвилла», пока шла в медицинский кабинет после препарирования лягушек на уроке биологии.

Марлон, узнав об этом, выглядел разочарованным, и Эллисон понадеялась, что это отвратит его от Ивейн. Всякий раз, когда понравившаяся ему девушка начинала отношения с кем-то другим, он терял к ней интерес. Может, брезговал или же не выносил, когда внимание уделялось ему не в полной мере. Во всяком случае, сегодня он даже ни разу не взглянул в сторону Ивейн, и Эллисон посчитала свой ход удачным.

Но куда менее удачным сочла свое участие в попытке клуба выкрасть дневник Спенсер у мисс Рэй. Откуда-то мисс Рэй знала об их намерениях и подсунула им ежедневник Вэнс. Кто ее предупредил и причем здесь Габриэль Вэнс оставалось загадкой. Марлон, узнав о неудаче, был в ярости и велел ей все отрицать, если мисс Рэй начнет задавать вопросы.

Эллисон не очень-то полагалась на подобную стратегию. Мисс Рэй не оставит это без внимания и наверняка попытается на нее надавить, чтобы получить желанные ответы. Эллисон тоже нужен был рычаг давления, чтобы сдержать оборону и, возможно, перейти в контратаку. И, похоже, ей посчастливилось найти его.

Когда они осматривали сумку мисс Рэй, Эллисон обратила внимание на телефон директрисы школы. В нем могло найтись множество любопытной информации, но чтобы этот козырь был лишь у нее, нужно было проверить его самостоятельно. Отправив Иззи и Кэрри сообщить Марлону о провале операции, Эллисон без лишних свидетелей влезла в телефон мисс Рэй. Что странно, он даже не был защищен паролем. Но обрадованную этим фактом Эллисон ждало разочарование – телефон был почти пуст.

Ни номеров, ни сообщений, ни фотографий. Мисс Рэй подготовилась, зная, что ее сумкой, в которой она якобы хранила дневник, могут в любой момент завладеть. Эллисон так и осталась бы ни с чем, если бы не старый-добрый случай. Телефон мисс Рэй зазвонил прямо в ее руках. Номер не был определен, и Эллисон не рискнула ответить. Но после пропущенного звонка пришло сообщение, которое ее весьма заинтриговало.

«Хейз, я нашел кое-что интересное в деле Спенсер, как ты и просила. Нужно встретиться. Сегодня на нашем месте в половине девятого. Я продублировал сообщение на твой факс на случай, если у тебя снова проблемы со связью».

Мисс Рэй, несмотря на потерю телефона, наверняка получила сообщение благодаря предусмотрительности ее таинственного друга, помогающего ей в расследовании смерти Спенсер. Она обязательно отправится на эту встречу. Подозревая, что увидит и услышит много интересного, которое после можно будет использовать против мисс Рэй, Эллисон решила проследить за ней. А чтобы у ее подруг не возникло подозрений, она сказала им, что ее ждет свидание с Марлоном. Чем меньше секретов они знают, тем больше вероятность того, что они останутся секретами.

– А это еще зачем? – спросила Изабель, когда Эллисон открыла ящик своего комода и достала из него парик из черных волос, подстриженных под каре.

– Марлону нравятся такие игры, – с усмешкой ответила Эллисон, поправляя парик, чтобы он сидел идеально. – Меня не узнать, не правда ли?

– Тебе так очень идет, – лениво улыбнулась Кэрри.

Эллисон задумчиво оглядела свое отражение в зеркале и пожала плечами – неплохо, но длинные рыжие локоны были для нее привычнее. Поверх парика она надела платок с цветочным принтом, чтобы уберечься от ветра, и накинула свое черное пальто.

– Пожелайте мне удачи.

– Ты справишься и без этого.

Благосклонно посмотрев на Кэрри, Эллисон вышла из комнаты и, спускаясь по лестнице к выходу, в предвкушении улыбнулась. Какие тайны откроются ей сегодня?

***

Пробираясь по кустам к предполагаемому лазу в заборе, стеной ограждающим школу от окружающего ее хвойного леса, Габриэль пару раз чуть не упала, зацепившись за торчащие из-под земли корни. Но она все же отыскала небольшой проем в заборе, находящийся почти у самой земли и закрытый от любопытных взглядов густыми зарослями. Что же, придется ползти на четвереньках.

Протиснувшись наружу, Габриэль заметила, что на нее легла чья-то тень и, испуганно подняв голову, она увидела Вивьен, протягивающую ей руку. Ее ладонь испачкалась в сырой земле, но Вивьен не обратила на это внимания, когда их руки соединились. Поднявшись с ее помощью на ноги, Габриэль отряхнула колени и, встав прямо, с трепетом вгляделась в лицо сестры.

Ее черты легко угадывались в сумеречном полумраке – солнце уже село за горизонт, но небо еще не почернело и постепенно окрашивалось в темно-лиловый цвет. Вивьен была одета совсем не так, как раньше. Вместо классических брюк и женственного пальто джинсы и кожаная куртка. Темные волосы небрежными прядями спадают на плечи – как будто она дня на три забыла о расческе. Зеленые глаза ярко накрашены черной подводкой, а на губах – бордовая матовая помада. Она выглядела, как сбежавшая с собственного концерта рок-звезда.

– Ты так изменилась… – первой заговорила удивленная Габриэль.

– А ты нисколько, – коротко рассмеялась Вивьен и вдруг обняла ее, немного покачавшись с ней из стороны в сторону. – Ну как дела? – отодвинувшись, она повела ее к машине. – Рассказывай.

– Да мне и рассказывать-то нечего, – неловко ответила Габриэль, все пытаясь получше разглядеть сестру, с которой так давно не виделась. – Дом, школа, уроки… Все как и всегда. Ну а ты, Ви? Где ты сейчас живешь? Чем занимаешься? И где этот твой Джерри? Кстати, откуда у тебя машина? Ты сказала, что приехала на автобусе.

Лицо Вивьен приобрело странное выражение, которое насторожило Габриэль. Она ответила лишь на последний вопрос – самый безобидный.

– Взяла напрокат. Садись.

Габриэль подчинилась и устроилась на переднем пассажирском сидении, а Вивьен завела мотор, и машина плавно тронулась с места. Школа стала медленно исчезать из виду, и Вивьен, поглядев на нее в зеркало заднего вида, протянула с саркастичной улыбкой:

– И как я здесь проучилась столько лет? Похоже на логово вампиров. Любопытно, какой идиот придумал открыть школу в старом готическом поместье посреди леса?

– Это была женщина, и ее звали Эрин Раттл.

– Все-то ты знаешь, – Вивьен казалась веселой и беззаботной, но чувствовалось, что это все игра. – Как… мама? Все также преподает?

Габриэль покосилась на старшую сестру, но та неотрывно смотрела на дорогу и ничем не выдавала своих истинных чувств, какими бы они ни были.

– Да, все еще преподает. Чуть ли не живет в этом Оксфорде.

– Он всегда был для нее дороже нас, – в словах Вивьен слышались боль и обвинение. – Полагаю, она и тебя подбивает на поступление в свой распрекрасный Оксфорд?

– Я решила поступать в Гарвард.

Вивьен с изумлением оглянулась на нее, но лишь на мгновение и снова уставилась на дорогу, лентой вьющуюся меж деревьями.

– Смело. Представляю, какой был скандал.

– Думаю, история с тобой научила ее… дипломатичности. Она восприняла мое решение достаточно сдержанно. Сказала лишь, что стерпит что-угодно, но исключительно из Лиги Плюща.

– А вот это больше на нее похоже.

– Ви, ты так и не рассказала о себе. Мы волновались о тебе все это время. Даже пытались найти, обращались к частному детективу, но… ты сожгла все мосты. Ни телефона, ни адреса. Мы пытались заставить отца твоего Джерри начать поиски, но он отказался. Сказал, что его сын для него отныне закрытая тема. Он его предал и опозорил. Ты знала, что Джерри украл из семейного сейфа все сбережения? Кажется, двадцать тысяч фунтов.

Свернув на шоссе, ведущее в город, Вивьен вздохнула, и из ее голоса исчезло все напускное веселье, когда она заговорила:

– Не говори матери, но она оказалась права. Через два месяца после нашего побега этот подонок сбежал, причем, со всеми деньгами – общими деньгами. Оставил меня одну в мотеле в какой-то дыре и с пятью фунтами в кармане.

– Но почему ты не вернулась домой? – в недоумении воскликнула Габриэль. – Мы-то думали, что вы…

– Что? Поженились и завели пятерых детей? – Вивьен зло хохотнула. – Я была наивной дурой, когда поверила в его сказки и сбежала из дома. Возможно, если бы наша мать не стала мешать мне встречаться с ним, я бы и не взбунтовалась. Но она с такой яростью накинулась на нас с Джерри по причине того, что он якобы мне не подходил, что я… не знаю, захотела впервые в жизни доказать ей, что она больше не может управлять мною. Тогда Джерри казался мне, семнадцатилетней, лучшим и единственным вариантом. Он обещал, что мы купим дом, разбогатеем, будем жить долго и счастливо. Я не разглядела в нем того, с чем столкнулась позже…

– Мне очень жаль, – сочувственно посмотрела на нее Габриэль. – Но что же дальше?

– Дальше? – грустно повторила Вивьен, а за окнами уже показались первые городские постройки. – Домой я бы ни за что не вернулась. Чтобы увидеть, как она злорадствует и смотрит на меня этим своим взглядом я-всегда-права? Признать, что она и вправду никогда не ошибается? К тому времени я так устала от ее тирании, что решила – как-нибудь, но выживу. Пожила какое-то время у школьной подруги в Лондоне, устроилась официанткой в паб, а после, как денег скопила, сняла себе комнатку.

– А зачем… зачем ты приехала в Каслфор?

Этот вопрос прозвучал уже когда Вивьен свернула к какому-то пабу, который выглядел весьма прилично. На вывеске было выведено «Мраморный Грот».

– Что это за место?

– Когда я училась в Мелвилле, мы часто сбегали сюда вечерами. Хорошее было время… Идем, закажем чего-нибудь перекусить. Я ужасно голодная.

Оставив машину, они поднялись по ступенькам небольшого крыльца и вошли внутрь. Интерьер был традиционным для английских пабов. Деревянные панели на стенах, крепкая барная стойка, люди за столиками с кружками пива и скромными закусками, кто-то играет в дартс, а кто-то в бильярд, и в заключение незатейливая музыка в стиле «кантри».

– Здесь довольно мило, – оценила Габриэль.

– Скорей за столик! – шепотом скомандовала Вивьен, испуганно отвернувшись от стойки и подтолкнув ее вглубь зала. Она вела себя все еще как семнадцатилетняя школьница – эта беззаботность всегда была с ней. –  Бармен меня знает, а я в последний раз ушла, не заплатив.

– Сомневаюсь, что он узнает в тебе нынешней чинную и прилежную ученицу Мелвилла, какой ты была в свой последний визит.

Выбрав столик самом углу, они разместились за ним и одновременно потянулись к соломке, которая в качестве закуски лежала на столике в деревянной чаше. Сестры с улыбками переглянулись и принялись, как в детстве, грызть соленые палочки.

– Ну так что? – начала заново Габриэль. – Ты мне расскажешь, зачем приехала?

– Габи, ты… еще не трогала свою часть дедушкиного наследства?

Габриэль, медленно прожевав, откинулась на спинку сиденья и грустно улыбнулась.

– Значит, дело в деньгах. Я так и думала.

– Я в полном дерьме… – сокрушенно призналась Вивьен и отбросила от себя недоеденную соломку. Она поставила локти на стол и запустила руки в волосы. – Я отдала им все, что у меня было, но этого недостаточно.

– Подожди, кому «им»? – насторожилась Габриэль. – Во что ты ввязалась?

Послав ей измученный отчаявшийся взор, Вивьен тоже откинулась назад и сложила руки на груди.

– Полгода назад я познакомилась с одним парнем. Мы встречались какое-то время. И как-то он привел меня в одно место. Сказал, что иногда играет там в покер. Как выяснилось, на деньги.

– Я не буду выплачивать его карточные долги деньгами дедушки, которые отложены на мое обучение, – отрезала Габриэль, хмуро смотря на сестру.

– Нет, ты не поняла, – качнула головой Вивьен. – Я прошу не ради него, а ради себя. Долги он так и не выплатил, и его… убили. А так как я была в то время его девушкой, долги переписали на меня. И теперь, если я не хочу последовать за ним, мне нужно отдать им все деньги.

Габриэль прикрыла глаза и вздохнула. И почему ее сестра вечно во что-то вляпывалась? Казалось, она просто притягивала к себе неприятности, как магнит.

– Сколько?

– Десять тысяч фунтов.

– Что?! – шепотом «прокричала» Габриэль и закрыла лицо ладонями, пытаясь справиться с эмоциями.

– Я знаю, что прошу у тебя слишком много, но… – забормотала Вивьен, протянув руку и коснувшись локтя сестры. – Обещаю, я все верну! Только разберусь со всем этим и устроюсь на работу. Буду присылать тебе каждый месяц все, что заработаю. Габи, пожалуйста! Мне больше не к кому обратиться.

– Ты что, без работы? – Габриэль убрала руки от лица и посмотрела на нее в еще большем удивлении. – На что ты живешь?

– Неважно…

– Нет, важно! – твердо произнесла девушка и, догадавшись, со страхом воскликнула: – Только не говори, что…

– Да, я подрабатываю вечерами в одном… клубе. Танцую, иногда что похуже. Платят хорошо.

– Так, подожди… – выдохнула потрясенная Габриэль и, сложив перед собой руки, опустила на них голову, которая загудела как растревоженный улей. – Мне что-то поплохело…

– Габи, пожалуйста, возьми себя в руки! – взмолилась Вивьен, не давая ей даже минутки прийти в себя. – Плевать, как я живу и чем зарабатываю. Я рада и этому, если при этом останусь в живых! Мне нужно заплатить эти чертовы долги, и тогда я… Я все поменяю. Начну новую жизнь, слышишь? Все наладится. Только помоги мне сейчас!

К их столику подошел официант – молоденький парнишка с курчавыми рыжими волосами и лицом, усыпанном веснушками.

– Что будете заказывать?

От его вопроса Габриэль села прямо и хотела ответить раздраженное «ничего», но ее опередила Вивьен, деловито заговорив:

– Значит так. Стейк средней прожарки, рисовый пудинг и две кружки эля. И поживее, я умираю с голоду.

Габриэль уставилась на нее, на Вивьен преспокойно улыбнулась.

– Не переживай, я заплачу.

– Ты разбрасываешься деньгами, когда в обмен на твою жизнь у тебя требуют десять тысяч фунтов?

– Не голодать же мне.

– Это какое-то безумие… – Габриэль помассировала пальцами виски, которые пульсировали от напряжения. – Ви, что ты сделала со своей жизнью? Перед тобой было такое блестящее будущее, а ты променяла его на… это! – она махнула рукой куда-то влево. – В голове не укладывается.

В темных глазах Вивьен всколыхнулась боль, но она опустила их, чтобы скрыть это. Взглянув на сестру – уставшую, печальную и раздавленную жизнью – Габриэль с тихим вздохом протянула к ней руку и сжала пальцами ее ладонь, лежащую на столе.

– Ладно, Ви, ты можешь забрать мою часть наследства. На счету восемь тысяч фунтов. Бери все. Остальное, я надеюсь, ты сумеешь найти где-то еще?

– Габи, я знаю, что это для тебя значит, – в глазах Ви опасно заблестели слезы. Если она заплачет, то это надолго. – Я уже сказала: я все верну. Со временем. Возможно даже, до твоего поступления. У тебя все получится с этим твоим Гарвардом.

Габриэль на ее обещания не привыкла полагаться. Ее сестра не отличалась твердостью слов и часто клялась в том, что даже не собиралась исполнять. Но они все-таки были одной семьей и должны были помогать друг другу. Для этого семья и нужна – быть рядом в трудную минуту.

На радостях Вивьен с аппетитом набросилась на стейк, заедая его пудингом и запивая элем. Габриэль снисходительно улыбалась, наблюдая за ней и скромно попивая эль из своей кружки. Она сделала еще один глоток, посмотрела блуждающим взглядом поверх плеча Вивьен… и замерла. В паб вошла мисс Рэй – совсем не такая, какой она привыкла ее видеть. В черных джинсах и распахнутой бежевой куртке она прошла по залу к столику, за которым уже сидел симпатичный мужчина примерно ее же возраста.

– Кажется, у директрисы моей школы здесь свидание…

Активно работая челюстями, Вивьен посмотрела в ту же сторону и поперхнулась, потому что как раз в этот момент мисс Рэй наклонилась и томно поцеловала своего друга в щеку.

– Три года назад она была преподавателем по английскому, – хмыкнула Вивьен. – А что, он ничего. Подожди, кажется, я его знаю.

– Правда? – изумилась Габриэль. – И кто он?

Вивьен прищурилась, пытаясь получше разглядеть собеседника мисс Рэй, и объявила:

– Он коп, работает в полицейском участке. Как-то раз мы с ребятами загремели в участок. Правда, после разбирательства нас отпустили.

– Ты об этом не рассказывала, – неодобрительно протянула Габриэль.

– Ты много чего не знаешь о своей милой сестричке.

Этот голос не принадлежал ни одной из сестер, и они в недоумении повернулись к стоящей по другую сторону от их столика Эллисон Беннет. Только она была сама на себя не похожа. Вместо рыжих кудрей черное каре, выглядывающее из-под платка, и вдобавок к этому довольно сдержанное для ее вкуса черное пальто на пуговицах.

– Ты еще кто такая? – недовольно осведомилась Вивьен.

– Ты меня не помнишь? – иронично отозвалась Эллисон, наглым образом присев на сиденье Габриэль и слегка подвинув ее. – А я тебя помню очень хорошо. Никто другой не умеет отрываться также, как Вивьен Нолан. Когда-то я мечтала стать такой же, как ты. И знаешь, после того, как ты выпустилась, титул королевы школы перешел ко мне. Жаль, Габриэль эта участь миновала. Не пришлось ей продолжить королевскую династию. Как говорится, в семье не без урода.

– Послушай, Беннет… – обиженно вспыхнула Габриэль, но тут вмешалась Вивьен.

– Я тебя вспомнила. Та рыжая девочка, хвостиком таскавшаяся за мной в числе прочих фанаток. Ты была на редкость приставучей. И лучше бы ты не начинала этот разговор о семьях, ведь мне тоже есть, что тебе сказать. Кажется, твоя мамочка не очень-то обрадовалась твоему появлению на свет, верно, Элли? Ей нужны были лишь деньги твоего отца и, для приличия подождав пару лет после твоего рождения, она его прикончила, чтобы прибрать все к рукам. А потом повторила это же еще раз, еще раз и еще раз… Я слышала об этом. О твоей матери любят писать в желтой прессе, смакуя каждую подробность ее нового брака и очередных похорон. Думаешь пойти по ее стопам и продолжить династию охотниц за богатством? Или лучше сказать за головами?

Эллисон побледнела от унижения и злости, побежденная своим же оружием, а Габриэль триумфально улыбнулась и сказала:

– Теперь ясно, у кого она этому научилась. Я и не знала, что ты была коронованной особой в Мелвилле, Ви.

– Да, а еще ты вряд ли знала о том, что она была первой у Марлона, – Эллисон попыталась взять реванш. – Кажется, ему тогда было тринадцать, а тебе, Ви… дай-ка посчитаю, шестнадцать? Да уж, ты наверное совсем отчаялась, раз пошла на такое. Хотя я припоминаю, что у тебя была вечная проблема с парнями. Ты всегда выбирала не тех.

Габриэль перестала улыбаться и ошарашенно поглядела на сестру, но Вивьен только устало оглядела Эллисон, будто та все еще была докучливой фанаткой, мечтающей стать ею.

– Ты портишь мне аппетит, Элли. Как было и в школе. Что тебе от нас надо? Совет по поводу прически? Сразу говорю, она никуда не годится.

– Я здесь не ради встречи с тобой, о мой падший кумир, – съязвила Эллисон и посмотрела на сидящих за столиком мисс Рэй и ее друга. – Я слежу за ней. Хочу узнать, кто он и что хочет ей сказать.

– Так вот, для чего этот дурацкий камуфляж, – ухмыльнулась Вивьен, попивая эль.

– И почему я не удивлена? – вздохнула Габриэль. – Зачем тебе это, Беннет?

– Ты в курсе, что обнаружился дневник твоей почившей подруги? Говорят, в нем много того, о чем никому не следует знать. Мисс Рэй держала его при себе, и мы с парнями из клуба решили выкрасть дневник, чтобы она не передала его полиции. Так вот вместо него мы обнаружили в ее сумочке твой ежедневник, Вэнс. С милой записочкой «не этого ожидали?». Не хочешь объясниться?

Габриэль повернулась к ней в полнейшей растерянности.

– Мой ежедневник?.. Я потеряла его на днях. Хотя точно помню, что положила его в сумку, когда собирала вещи с пола после драки на уроке литературы. Я оставила сумку в комнате и пошла на отработку в архив. А, вернувшись, уже не обнаружила ежедневника. Может, кто-то выкрал его у меня?

– Да у вас там весело, – протянула Вивьен с сарказмом.

– О ужас, кто же это сделал? – Эллисон театрально приложила к груди ладонь с французским маникюром. – Может, тот, кто живет с тобой в одной комнате?

– Ивейн?.. – Габриэль в недоверии нахмурилась. – Ей это зачем?

– Может, наш ангел не такой уж и непорочный? Кто-то же предупредил мисс Рэй о том, что мы намереваемся выкрасть дневник Спенсер. Стаффорд мог ей проговориться. И кто-то украл у тебя ежедневник, который потом оказался в украденной сумке мисс Рэй. Так трудно сложить два и два?

– В самом деле, звучит подозрительно, – встряла Вивьен.

– Не может этого быть! – горячо возразила Габриэль. – Я знаю ее…

– Сколько? – перебила ее Эллисон. – Три дня? Не так уж много, чтобы узнать человека. Она может вести свою игру и при этом с легкостью притворяться божьим одуванчиком.

Габриэль промолчала, раздумывая над всем этим, а в это время Эллисон спросила у Вивьен, вернувшись к своему расследованию:

– Кажется, ты сказала, что он из полиции? Ты не помнишь его имени или фамилии?

– Да, помощник шерифа. Запомнила лишь фамилию, потому что мне понравилось, как она звучит. Рейнхаус.

– Он держит ее за руку?

После этих слов Эллисон сестры посмотрели на пару за столиком и убедились в этом сами. Эллисон же, не теряя времени, достала из кармана пальто телефон и осторожно сфотографировала мисс Рэй, держащую за руку своего друга-полицейского.

– Смотрите, он передает ей какой-то конверт, – сказала Вивьен.

– Он написал ей сообщение о том, что накопал нечто интересное по делу Спенсер, – проговорила Эллисон и снова сделала фото. – Было бы неплохо узнать, что именно.

– Ты серьезно? – Габриэль закатила глаза. – Решила поиграть в детектива?

– Нет, мне нужны козыри для того, чтобы выиграть партию.

– Тогда тебе стоит попытаться подслушать, о чем они говорят, – предложила Вивьен. – Идем к барной стойке. Меня она не вспомнит, а тебя в таком виде не узнает. Возле их столика сделай вид, что роняешь что-то. Так можно выиграть несколько секунд. Может, услышишь что-то занимательное.

– Боже, так это ты научила ее интригам? – шутливо возмутилась Габриэль. – О чем еще я не знаю?

– Твоей фантазии не хватит даже представить, что таится за ее образом прилежной ученицы, – загадочно протянула Эллисон. – Идем, Ви. Операция «подслушай и не попадись».

Габриэль напряженно наблюдала за тем, как они двинулись по залу по направлению к барной стойке. И когда они проходили мимо столика, за которым сидела мисс Рэй, Эллисон уронила на пол сумку, и из нее выпали некоторые вещи, которые она принялась неторопливо складывать. Вивьен ждала ее у барной стойки, чтобы не привлекать внимания. Мисс Рэй, увлеченная беседой, всего этого даже не заметила. Эллисон услышала ее приглушенный и полный волнения голос:

– …Вернувшись из участка, я обнаружила на столе записку и поняла, что я не забыла в кабинете дневник – его украли.

– Она у тебя с собой? – спросил ее собеседник.

– Да.

Мисс Рэй выудила из новой сумочки бумажку и протянула ее своему приятелю. Тот прочитал ее полушепотом, который Эллисон едва разобрала:

– «Кажется, кое-кто потерял ценную вещь? Ее, конечно же, обрел другой. Тайны, которые хранит дневник, так занимательны, что его тут же возжелали другие. Я приберегу его до лучших времен, пока вы собьете жадных ищеек со следа. Смотритель».

Эллисон уже собрала все вещи и медленно поднялась – на нее уже стали глазеть. Время было на исходе. Она сделала вид, что не может справиться молнией на сумке.

– И потому ты?.. – с намеком спросил мистер Рейнхаус.

– Да, я использовала ежедневник одной ученицы, который попал ко мне по ошибке, чтобы спутать планы тех, кто по наводке этого Смотрителя, кем бы он ни был, желал заполучить дневник Спенсер. И они действительно предприняли попытку. Даже не скрываясь. Теперь я знаю, что написанное в дневник – правда. О себе дали знать именно те, кого Спенсер во всем обвиняла.

Мистер Рейнхаус неожиданно поглядел прямо на Эллисон, которая украдкой оглянулась на них, и она поспешила отойти от их столика к барной стойке, где Вивьен зашипела на нее:

– Ты слишком долго возилась! Он что-то заподозрил.

Эллисон самодовольно ухмыльнулась.

– Главное, я услышала то, что хотела. Теперь все встало на свои места.

– А сейчас сматывайся, пока они тебя не раскусили.

– Нам лучше покинуть паб вместе, чтобы они ничего не заподозрили.

– Возвращаемся к нашему столику будто бы за вещами, хватаем Габи и сваливаем, – дала инструкции Вивьен. – И смотри в другую сторону, чтобы они твоего лица не разглядели.

Взявшись под руки как закадычные подруги, девушки развернулись и пошли обратным путем к столику, за которым сидела испереживавшаяся Габриэль.

***

Ивейн никогда еще не бывала у озера, располагавшееся на территории школы. И она была очарована им, когда впервые увидела. Озеро было совсем небольшим, почти идеально круглой формы, окаймленное лесом и отражающее цвет неба. Она сидела на деревянной резной скамье на берегу и все ждала, ждала и ждала, пока небо из сиреневого не стало бледно-синим.

Она насторожилась спустя пять минут ожидания. Уже тогда в ее голове мелькнула мысль, что Дейл не придет. Испугался, передумал или… нашел себе занятие поинтереснее. Уходи – сказала себе Ивейн. Это был голос разума, но сердце кричало – нет-нет, подожди еще немного, он вот-вот придет. Просто задержался. Просто вынужден закончить какое-то важное дело. И еще тысяча этих «просто». Привыкшая прислушиваться к голосу своего сердца девушка оставалась на месте.

Ивейн с умиротворением созерцала прекрасную осеннюю природу, задумчиво смотрела на рябую гладь озера и ждала. Постепенно холодало, с приближением темноты в лесу становилось немного жутко, но она упрямо не сдавалась. Ей так хотелось верить, что она не обманулась в нем. Что она не ошиблась, поверив ему, потянувшись в ответ, как тонкий стебелек тянется к солнцу в надежде получить побольше тепла.

Прошло уже полчаса, и надежда в ней стала меркнуть. По щеке Ивейн скользнула одинокая слезинка разочарования и обиды – большего она себе не позволила. Уже встала со скамьи, решив, что ни за что не простит ему эту дурацкую шутку, как вдруг где-то неподалеку послышался хруст веток под ногами. Кто-то приближался. Он пришел!

Уже успевшая окутать ее сердце печаль отступила перед радостью и облегчением. Быстро промокнув пальцами глаза, чтобы скрыть неоправданные слезы, Ивейн в волнительном предвкушении повернулась к дорожке, ведущей к озеру.

Вот из-за деревьев показался чей-то силуэт. Сердце триумфально заколотилось у нее в груди – оно не ошиблось! Но счастливое волнение Ивейн натолкнулось на растерянность и затем почернело, сжалось от овладевшего ею страха, словно сгоревшая лучина. В свете одинокого фонаря показалось лицо появившегося у озера юноши. Это был…

– Марлон?

Он остановился под фонарем в своем длиннополом черном пальто с поднятым воротником, и его в рука в черной кожаной перчатке держала букет ирисов – ее любимых цветов. Ивейн содрогнулась то ли от порыва холодного ветра, то ли от мысли, что сообщение прислал ей вовсе и не Дейл, а Марлон.

«Не могу дождаться нашей встречи. Я узнал, что ты любишь ирисы».

– Не ожидала? – он улыбнулся одним уголком губ и сделал осторожный шаг вперед. – Ты хотела увидеть кого-то другого?

– Где Дейл? – голос Ивейн прозвучал надсадно из-за того, что она сильно испугалась.

– Знаешь, мы с ним сегодня поговорили по душам, и он поделился, что пригласил тебя на свидание только затем, чтобы позлить Элли. Она давно ему нравится. Я убедил его, что между нами давно ничего нет, и он отправился к ней. Наконец, во всем признаться. А я решил, что мне стоит прийти сюда вместо него. Ведь, в отличие от Стаффорда, ты нравишься мне по-настоящему. Я давно не испытывал ничего такого. Ты особенная девушка, Ивейн.

Говоря все это мягко и вкрадчиво, Марлон медленно приближался к ней – как хищник, усыпляющий бдительность жертвы перед решающим броском.

– Я не… – Ивейн снова едва не плакала, раненая предательством. – Я тебе не верю. Дейл не мог так поступить.

– Да, он кажется милым парнем, но ты не знаешь, что скрывается за этой маской, – Марлон подошел к ней почти вплотную. – Он не тот, за кого себя выдает. Тебе не стоило доверять ему. А я… – он поднял руку и прикоснулся пальцами в холодной кожаной перчатке к ее щеке, по которой струились слезы. – Я тебя не обижу.

Ивейн, наконец, отвлеклась от своих переживаний и, заглянув в находящиеся напротив глаза Марлона, вдруг отшатнулась от него. Ей показалось, что она видит, как в них клубится черная злоба, которую он так старательно пытался скрыть от нее. Вот, кому на самом деле не стоило доверять.

– Я… пожалуй, вернусь домой, – она тревожно посмотрела через его плечо на дорожку, которая вела к школе через лес.

– Домой? – с тонкой усмешкой переспросил Марлон. – Твой дом далеко, Ивейн. Вряд ли ты доберешься до него пешком.

– Я хочу уйти, – Ивейн взглянула на него с мольбой. – Я устала и замерзла.

– Ну что же, я могу согреть тебя.

И он потянулся к ней в недвусмысленном порыве, но Ивейн воспротивилась и уперлась ладонями в его грудь, чувствуя, что в очередной раз угодила в ловко расставленный капкан. Она снова стала жертвой, хотя поклялась никогда больше не примерять на себя эту роль.

– Не надо… – прошептала она слабо и испуганно.

На лице Марлона мелькнуло раздражение, и добродетельная маска в тот же миг слетела с него. Намеренно причинив ей боль, он сжал пальцами ее шею, и Ивейн сдавленно вскрикнула.