Дженнифер Адамс

Серая площадь

Глава 1

«Незнакомец в чёрном пальто»

Вдали, на толстой ветви усохшего дуба, громко и недружелюбно каркнула ворона. Щёлкнув клювом и встрепенувшись, она развела серые ощипанные крылья, поднялась в утянутое тучами небо, каркнула, вновь разряжая затишье, и растворилась так, будто её здесь никогда не бывало. Старая как мир птица улетела, а в наэлектризованном воздухе запахло необычайной для здешних мест свежестью. Белёсая молния мелькнула у дуба, сообщая, что в скором времени начнётся гроза и вот-вот польёт дождь, ударилась в грунт, пробивая в нём дыры толщиной с взрослого человека, и исчезла. Сизый туман потихоньку отступал, но его малая толика, та, что плотно прилегала к земле, по-прежнему окутывала безлюдную площадь, превращаясь в причудливый дымчатый свитер для мёртвой, безжизненной почвы. Пришедший с севера ветер ворчливо уносил в бескрайние, не имеющие ни конца, ни начала просторы старый мусор. В двух милях от дуба прогремел, как старый колокол, гром. Вжав голову в плечи, Эрик Беккет огляделся по сторонам – всё, что его окружало, – одноэтажные дома, заколоченные сгнившими досками, ржавый неприметный фонтан, расположенный посередине пустынной улицы, и даже одиноко стоящая бесцветная скамейка – не могло напугать всерьёз, ведь ничего из этого на самом деле не существовало. Сделав несколько шагов назад, он замер. Одиночество среди каменных руин, безусловно, покойного города (здесь не было ни одной, по крайней мере живой, души) – не самое страшное, что может сейчас с ним произойти.

Эрик никогда не боялся собак. Ни больших, ни маленьких, ни уличных, ни домашних, ни даже тех, кто без умолку из-под зарослей кустов заливался на него диким лаем и вёл себя по отношению к нему нескрываемо враждебно. Напротив, он их очень любил и всегда относился к ним хорошо: спокойно мог почесать за ухом или погладить любопытную, вымаливающую еду дворовую морду. Но к тварям, что от облика псов взяли лишь отдалённые очертания и скорее походили на ходячие разлагающиеся трупы сбитых машинами собак, Эрик не подходил. Вернее, пытался не попадаться тем на глаза. На налитые кровью, дымящиеся, словно жерло вулкана, глаза. И пусть собаки были слепыми и отчасти глухими (это ему удалось однажды выяснить, когда он не успел вовремя уйти), Эрик всё же лишний раз не рисковал. Вдруг в этом сером мире всё может поменяться? Ведь зла здесь было в достатке.

Помимо собак на трясущихся лапах, тут действительно обитали те, кого следовало бы остерегаться. К сожалению или к счастью, Эрик никогда не встречался с ними лицом к лицу, видел их лишь издалека и не мог наверняка сказать, кем они являются: призраками некогда обитающих здесь людей или же теми, кто уничтожил этот мир и посеял в этом месте мрак. Безликие длинные тени, пожирающие ту малую толику света, чудом пробирающуюся в этот, казалось бы, несолнечный мир, несли за собой лишь холод, разрушение и тоску. Они сметали на своём пути всё, к чему прикасались, куда падала исходящая от них тьма; что-то нечленораздельно рычали, стонали и метались из стороны в сторону, но сами никогда не приближались к Эрику. Почему? Эрик догадывался. Существовала только одна причина. Вполне обоснованная и весомая, чтобы держаться от него подальше. И причиной этой были отнюдь не голодные собаки.

Взглянув на часы – стрелки бешено крутились в обратную сторону, Эрик решил не дожидаться появления мерзких тварей и, наконец, разрешил себе начать свой путь. Он двинулся вперёд неохотно, навстречу ветру, грозе и полю, за которым, как ни странно, виднелся яркий свет.

Широкое, приплюснутое и одноцветное поле, как ничто иное, вписывалось в полотно этого серого мира. Сверху донизу усыпанное необычными чёрными поникшими цветами (Эрик в жизни не встречал им подобных), истерзанное болотными лужами и человеческими костями, оно, наперекор всем законам, светилось, освещая мерцающим таинственным черно-золотым светом петлистую дорожку. Тропа вела в одну сторону и заканчивалась у подножья огромного, тонущего в тумане и сумерках белокаменного святилища: единственного места, которое отличалось на фоне бесцветной, тусклой и угрюмой картины сего мира. Впрочем, за белым храмом словно жизнь и завершалась – кругом царила пустота. Стены храма, полуразрушенные и покрытые мхом, отсутствие крыши и заваленный камнями проход не пугали Эрика. Напротив, вновь и вновь оказываясь в сером мире, он стал замечать непреодолимое желание оказаться внутри храма. Сначала это было ненавязчивой мыслью, которая со временем переросла во что-то большее: будто песня сирены, его начал притягивать неразборчивый, еле слышный шепот, походящий на шипение змей и рычание льва, непрерывно призывающий голос, доносящийся из глубин святилища. Эрик не сомневался, что он сюда попадает из-за него. Кто-то или что-то его зовёт. Притом очень давно.

До сих пор Эрику так и не удавалось пересечь поле. Не успевал он пройти и половины пути, как серый мир обрывался. Одинаково мгновенно и безболезненно. Призраки, злые псы, а вместе с ними и тот, о ком Эрик не хотел даже думать, – всем им надо было идти в одну сторону – сторону храма. И как бы не тщился Эрик оказаться там первым, опередить злобных тварей – твари всегда были быстрее. Когда они достигали храма, происходило то, что случалось практически со всей природой серого мира: вопящие призраки уничтожали храм, а Эрик, открывая глаза, оказывался у себя дома, в постели, в самом обычном мире, в самом обычном Лондоне.

Хотя для Эрика Беккета туманный и дождливый Лондон не был так прост и скучен. Его сочно-зелёные скверы, насыщенные цветом улицы, сосредоточенный в столице Соединённого Королевства бушующий мир со всех четырёх сторон представлялся юноше мерилом необычности. С самого детства Эрик отличался от других. Кто-то из его сверстников мог бы выхвалиться тем, что способен замечать в размытых облаках чёткие фигуры животных, кто-то другой – умением подмечать неочевидное, третьи – аналитическим складом ума, а Эрик привык видеть мёртвых. Он не раз замечал, как под окнами смежного дома толпятся погибшие в автокатастрофе жена, маленькая дочь и свекровь соседа. Видел, как по его родной улице шагает рука под руку пожилая пара – даже после своей смерти мистер и миссис Уайт остались неразлучны. Встречался Эрик и со своими умершими родственниками: с прабабкой, дедушкой, старшим братом и многими другими Беккетами, с коими он раньше был знаком только по фотографиям из детских альбомов. Эрик видел мёртвых и слышал их, как живых, но притронуться к ним не мог. Этот «дар» казался для него тяжким грузом, ношей, которой следует с кем-то поделиться. И всё же рассказать кому-либо про свою уникальность он не решался по одной простой причине: сочтут ещё за безумца. Ему и без того хватает проблем с социализацией.

В отличие от существ серого мира, призраки, населяющие Землю, были относительно дружелюбные. Молчаливые, но добрые. Они никогда не кричали на Эрика (кроме сумасшедшей двоюродной бабки, которая и при жизни на всех орала бранными словами), не пытались его настигнуть, как те снующие по странному полю и серой площади существа. У них были человеческие, вероятно, сохранившиеся от прошлой жизни эмоции, глаза, за которыми Эрик видел некогда живого человека. На лицах же призраков мира, где сейчас он находился, не было ничего людского, лишь пустота и чернота. Лишь этот мрачный, окутанный серыми оттенками мир.

Пройдя несколько метров мимо причудливых кустарников с колючками и пыльцой, Эрик снова вспомнил того, о ком пытался не думать всё это время. Тем не менее, независимо от его желаний, очертания таинственного мужчины мгновенно всплыли наружу.

Высокий, с угольными, темнее сажи волосами, собранными сзади на голове в конский хвост, всегда облачённый в чёрное строгое пальто, этот человек был бледным и очень худым, что казалось, он того и гляди упадёт из-за усталости и изнеможения. Но ни свирепый ветер, вырывающий с корнем деревья, ни призраки, сметающие всё на своём пути, не могли сбить его с ног: и ветер, и призраки будто обходили незнакомца стороной, а сам мужчина в черном пальто, словно статуя из непроницаемой скалы, величественно и безмолвно наблюдал за творящимся вокруг балаганом. Эрик наверняка не знал – плохой тот человек или хороший. А выяснять это ему как-то не хотелось. С одной стороны, как только мужчина появлялся, призраки сворачивали, очевидно, он вызывал у них ужас и трепет. С другой стороны, вид незнакомца не вселял в душу Эрика доверия, весь его облик олицетворял нечто, что никак нельзя было передавать словами: обезображенное рваное лицо со свисающими крупными кусками гниющей кожи излучало отнюдь не приязнь. Ко всему прочему, незнакомец обладал самыми что ни на есть нечеловеческими, полностью лишёнными тепла металлического цвета глазами, одного взгляда которых было достаточно, чтобы развернуться и пойти прочь. Как это делали безликие тени. Однако, несмотря на весь свой достаточно грозный вид, мужчина в черном пальто нисколько не препятствовал Эрику в его путешествии через поле, к храму. Подобно ястребу, он стоял где-то поблизости и, не сдвигаясь с места, смотрел куда-то вдаль, направив устрашающий взгляд своих серых глаз поверх тумана. Эрик, в свою очередь, обычно обходил незнакомца стороной, чтобы лишний раз не накликать на себя беду.

«Если сегодня мне посчастливится с ним встретиться, просто не стану к нему близко подходить. Как я это уже делал. А если он пойдёт за мной, убегу», – отдав себе не самый обнадёживающий приказ, Эрик двинулся дальше. Ночь давно опустилась на поле, благо тропинка светилась, и он, не боясь за свои ноги, смело шагал по направлению храма. Пробирающее до дрожи неприятное предчувствие внутри усиливалось с каждым шагом, но Эрик боролся с ним, зная, что в храме его поджидают разгадки, а желание побыстрее во всём разобраться и поскорее проснуться ободряло и подталкивало вперёд к предначертанному.

Благополучно преодолев половину пути и даже чуть больше, Эрик остановился. Ветер, усиливающийся с каждой секундой, внезапно стих. Поднятая к серым лохмотьям неба пыль, скручиваясь в ошмётки мелких песчинок, осела на землю. Воцарилась полная, ненормальная, пугающая тишина. Такого с погодой раньше не бывало, ровно как и этого – мужчина в чёрном пальто пристально глядел на него, не отводя своих ужасных глаз: мужчина в чёрном пальто следил за ним. Но и это было не самым страшным. В отдалении, у подножья разрушенного храма, кто-то появился. Кто-то, кто бесшумно вырос из-под земли и лишь отдалённо напоминал человека. Кто-то, кого Эрик раньше не видел и с кем он не горел желанием познакомиться. Одетое в чёрную, грязную, разорванную мантию это человекоподобное существо обладало человеческим ростом и совершенно нечеловеческой внешностью. Чего стоили одни только выступающие из его спины и рваных участков одежды шипы да красные глаза, смотрящие на мир с нескрываемым омерзением.

Протянув руку со вздутыми венами, существо резко дёрнуло кистью, и с неба обрушились на землю белоснежные молнии – одна, едва не угодив в Эрика, оставила за собой дымящуюся яму. Чертыхнувшись, Эрик отпрянул от неё, но тут же передумав, вернулся назад.

– Бежать? – сам у себя спросил он, вспоминая свой собственный приказ. – Но куда?!

Это был хороший и правильный вопрос. Куда бы Эрик ни посмотрел, в какую бы он сторону ни обратил свой взор, везде находился «враг». Позади спины, прямо по курсу его облегала стремительно подступающая беда. Безликие тени, слившись в одно целое, в одну огромную несуразную тучу, выглядели куда свирепее, чем обычно, и вели себя не лучше. Эти твари не просто разрушали, а втаптывали в грязь неживую природу серого мира, не задумываясь, без разбора. Приглядевшись, Эрик высмотрел в чудовищном потоке призраков разъярённых собак, с пасти которых стекала прозрачной нитью слюна, а с клыков – бурая кровь. Вскоре псы выбились из стаи и начали подступать к Эрику с боков, обрывая последние линии отступления.

Впереди, на первый взгляд, всё выглядело гораздо хуже. Мужчина в чёрном пальто продолжал смотреть не то на Эрика, не то на тварей; храм, вибрируя и выпуская из разбитых окон молнии, рассыпался на глазах, а в двух шагах от храма, вытягивая вторую руку, стоял Он. Его алые глаза светились в темноте и пронзали первобытной тьмой. Вот к кому точно ни в коем случае нельзя подходить и кого надо остерегаться! Заскрипев зубами и слушая бешено стучащее сердце, Эрик попятился назад.

– Что вам всем от меня надо?!

Как и следовало ожидать, никто не дал ему ответа. Тогда Эрик решился на отчаянный шаг. Собрав всё своё мужество и волю в кулак, он бросился к мужчине в чёрном пальто. Интуиция подсказывала, что это правильно, хотя и едва ли разумно: уродливое лицо незнакомца стало ещё безобразнее и страшнее, а серые глаза заслонила поволока гнева. Одно утешало в этот момент Эрика: всё-таки мужчина в чёрном пальто смотрел не на него. Переведя тяжелый взгляд с призраков на существо у храма, незнакомец, помедлив, вскинул руку. Эрику было не сложно додуматься, что сейчас произойдёт, и он не прогадал. Из пальцев мужчины изящной змеёй вырвалась изумрудная молния. Петляя и проходя сквозь мглу призраков, она настигла существо у храма, но вреда не причинила, лишь откинула назад на пару дюймов. Добежав до незнакомца в пальто, Эрик попытался заговорить с ним, однако тот его явно не слышал.

– Что здесь происходит?!

Эрик даже попробовал дотронуться до его локтя, но рука прошла насквозь, да так, что сам Эрик чуть не последовал вслед за рукой. Очумело посмотрев на свои ладони, он хлопнул себя по лбу.

– Это сон, нужно просто проснуться!

Закрыв глаза, Эрик сосредоточенно напрягся. Ему ещё не удавалось самому прекращать кошмары, связанные с серым миром. Но сейчас у него просто-напросто не было иного выбора.

– Сон, это просто дурацкий сон.

За закрытыми глазами послышался жалобный рёв и звук разрывающейся плоти. Эрик и думать не хотел, что происходит за закрытыми глазами.

– Эрик!

В глубине тьмы закрытых глаз он вдруг услышал голос. Родной, тёплый, ласковый и нежный. Голос матери, пробивающий лучами во мраке дыры.

– Эрик!

Не открывая глаз, он ринулся на звук, моля высшие силы, чтобы голос мамы не затихал ни на секунду, не прекращал вести его сквозь темноту.

– Эрик!

Появившись будто из-под земли, рука матери выдернула Эрика на свет, разорвав оковы кошмара и позволив ему наконец проснуться.

– Мама? – с трудом пролепетал он, открывая слипшиеся веки. Всего на мгновение вместо лица матери Эрику померещилось мёртвое и изуродованное лицо незнакомца в пальто.

– Вставай, завтрак уже готов, – лучисто улыбнулась миссис Беккет тридцатью двумя зубами, – только тебя все и ждут.

– Встаю, – хриплым голосом пробормотал Эрик. Ему хотелось поблагодарить маму за своё спасение. «Но с другой стороны, – уныло стягивая с себя одеяло, подумал он, – не мог же я погибнуть во сне? Или мог?»

– И поживей, дорогой, папа заждался, – бросила напоследок женщина, открывая форточку и впуская свежий поток ветра в спальню. Затем, ласково потрепав сына за волосы, она вышла из спальни, прикрывая за собой дверь.

Не успел Эрик насладиться утренней прохладой и прийти в себя после ночного кошмара, как тревожные чувства снова взяли верх. На этот раз ничего сверхъестественного, обыкновенный семейный отпуск, размышления и разговоры о котором не давали ему покоя целое лето.

По одной из сотен традиций, придуманных отцом Эрика, Уильямом Беккетом, утро должно было начинаться не с кофе или чая, как во всех нормальных семьях, а с семейного совещания Беккетов. Именно в это время суток отец смело интересовался успехами своих детей, давал ценные указания на все случаи жизни и упорно вмешивался во всё, во что только можно было вмешаться. Днём же его роль как отца прекращала своё существование и воскресала лишь на рассвете, с первым лучом солнца.

Посмотрев на настенные часы, Эрик застонал. Время на них показывало без трёх минут пять – на час раньше, чем обычно. Эрик прекрасно знал, что его ожидает на общем собрании Беккетов и почему сердобольный отец поднял всех так рано.

С самого рождения, вот уже семнадцать долгих, а для Эрика – и мучительных лет, по наступлению конца лета всё его семейство собиралось в трехнедельное путешествие за пределы Англии. Как правило, они «путешествовали» к своим дальним родственникам в Америку. Бывало, что дальнюю семью заменяли не очень дальние братья и сёстры его родителей. Тётя Маргарет – сестра отца Эрика, двоюродный брат мамы – одинокий любитель выпить Энтони Браун. Венгрия, Дороти, Майкл и ещё сотня других Беккетов, которых расплодилось по Америке в огромном количестве, всегда радужно встречали семью Эрика в гости. И вот сейчас палец отца ткнул на северную часть Нью-Йорка, где по сей день проживает сестра мамы, тётя Стейси.

Тётя Стейси – о ней можно говорить вечно. Яркая личность на фоне серых будней. Тётя Стейси – журналистка по своей профессии. Она опубликовала по крайней мере девять своих автобиографий, и вот выдержка из одной такой – «хладнокровная и острая на язык, красавица, умница жена и мать четырех детей», к сожалению, эта самохарактеристика никаким образом не вязалась с подлинной биографией тётушки. Если и говорить откровенно, то вся её автобиография была сплошь насыщена ложными событиями. Во-первых, никаких детей у неё не было. По словам самой тётушки, эта история с детьми сама собой придумалась, когда коллеги по работе, друзья-писатели, начали свои допросы по поводу её семейной жизни. И чтобы выглядеть в глазах своих подруг более презентабельно, тётя была вынуждена подкорректировать некоторые пробелы в своей биографии, превращая их в милых детишек. Во-вторых, хладнокровие? Да, она может хладнокровно съесть детёныша кита и залпом выпить полтора стакана крепкого виски. В детстве, когда времени на детей уделялось куда больше, отец Эрика, Беккет-старший, часто возил их с младшей сестрой в зоопарк. И нельзя не сказать, не обидев при этом, – внешне тётушка Стейси напоминала мальчику раскормленного моржа из того самого зоопарка, только менее симпатичного: полная, почти круглая женщина, она весила втрое больше, чем её любимый супруг. Если коротко говорить о тётях – его тётя Стейси считала себя самой примерной женой и самой важной персоной на целом свете.

Дядя Ричард – муж тётушки – фигура не особо заметная. Особенно на фоне своей любвеобильной и слегка необъятной жены. Некогда дядя Рик работал политиком, однако после несчастного случая, о котором кому-либо было запрещено говорить, вспоминать и тем более думать, дядюшка был вынужден оставить свой незначительный пост и поселиться в недрах своего клетчатого кресла. Из всех, с кем был знаком Эрик, дядя Ричард был самым грустным и несчастным человеком в мире. Взять, к примеру, обыкновенную речь, которую дядя был вынужден произносить на свадьбе своего младшего брата. Она походила больше на похоронный монолог или молитву, отпевающую усопших. С вечно мрачного лица дяди никогда не сходила тень сомнения, и оно всегда отождествляло нотки презрения ко всему живому. Дядюшка мог часами рассказывать своим малолетним племянникам о том, что в скором времени планете придёт конец, делиться с детьми своим «последним желанием» перед тем, как он канет в бесконечность, а любимой темой для семейных разговоров у дяди была деградация нынешнего поколения. В общем, каникулы для Эрика предстояли выдаться незабываемыми и весёлыми.

– Как же мне надоели эти «путешествия». Кто бы знал! – Свирепо прошипел Эрик. – Где их смысл? В чём их смысл? – Непонятно кому пожаловался он.

Присев на край постели и несколько раз моргнув – сделать это удалось после некоторых усилий: веки до сих пор болели так, как будто пыль по-настоящему попала в глаза, а не приснилась, он с горечью подумал, что, к сожалению, ему всё-таки придётся ехать. Печально вздохнув, Эрик упал на подушки и, растягиваясь, как медуза, на кровати, застонал, отчаянно прогоняя из себя плохое настроение.

Разумеется, он прекрасно понимал подлинный смысл каждого отпуска – так отец компенсировал своё отсутствие в остальное время года. Эрик безнадёжно вздохнул.

Его светло-серые глаза потускневшим взглядом устремились в потолок, блуждая средь маленьких круглых лампочек. Девять чёрных и столько же белых светодиодных ламп, в патрон которых вмонтирован датчик звука. Также на потолке висели бренные останки от рождественских праздников, так и не убранных с того года. Эрик безрадостно похлопал в ладони, хмуро наблюдая за игривыми вспышками света. Вдоволь налюбовавшись на лампы с потолком (идти на совещание ему по-прежнему не хотелось, и он старался всеми способами оттянуть речь своего отца), Эрик уставился на другую часть комнаты – на деревянный стол.

Прищурившись, он обнаружил, что билет на самолет, аккуратно завернутый в файл, лежал не на краю стола, как надо, а возле прикрученной настольной лампы. Да и сама комната выглядела не совсем обычно. Хотя невооруженным глазом изменений и не разглядишь – комната как комната. А если ты не живёшь в этой спальне двадцать часов в сутки, так и вовсе не увидишь. Да вот только добрая половина книг была не на своём привычном месте, и кресло, обычно вплотную стоящее возле книжного шкафа, было отодвинуто на несколько существенно видимых дюймов. Решив, что сейчас не самое время обращать на такие пустяки внимание, Эрик вышел из комнаты. Ему очень хотелось провалиться сквозь землю или попросту исчезнуть – ненадолго и тем более не навсегда, всего на несколько часов, пока не закончится совещание. Предвкушая долгую, затянутую лирикой и отступлениями речь отца, Эрик медленно, насколько это было возможно, побрёл по коридору, где пахло уже жареным беконом, кофе и предстоящим разговором.

Как и сказала мать, вся семья была в сборе. За столом, напряжённо сдвинув брови, сидели отец и сестра. Даже бабуля, видимо, утомлённая ожиданием внука, прикорнула в своём любом плетёном кресле. На столе дымились блинчики с кленовым сиропом, овсяная каша в глубокой миске и румяные тосты, намазанные черничным джемом. Однако никто не спешил притрагиваться к еде – мама Эрика всё ещё крутилась у плиты, а отец выжидающе устремил взор на дверь.

– С добрым утром, – кисло поприветствовал семейство юноша.

Присев возле спящей бабушки, он притянул к себе тарелку с блинами, но есть те не стал.

– Доброе, – улыбнулась мама, – может, ещё сиропа налить? – Женщина буквально зияла неописуемым счастьем, таким же беспричинным, как и полёты к родственникам. Эрику даже на миг почудилось, что счастье наигранное и на самом деле мама, так же как и он, не в диком восторге.

– Нет, спасибо.

– Посмотри на себя, от тебя остались лишь кожа да кости! – не оборачиваясь, возмутилась миссис Беккет, – для своего роста ты слишком худ. У тебя очень болезненный вид, – добавила она: – ты хорошо сегодня спал?

– Конечно, мам, – соврал Эрик. Ему совсем не хотелось портить ей настроение своими глупыми кошмарами.

– Хорошо, – во взгляде её зелёных глаз Эрик прочёл, что сердце матери не обманешь. – Возьми хотя бы ещё один блинчик, дорогой, – не сдавалась она, – ведь утро добрым бывает, только когда мы плотно позавтракаем, – скороговоркой закончила миссис Беккет.

– Да не такое уж и доброе, – тут же отозвался отец.

Как оказалось позже, хорошее настроение главы семейства Беккетов было испорчено плохими новостями с работы. Тщательно спланированный отпуск висел на волоске, а у Эрика появилась крохотная надежда, что он вместе со всеми останется в Лондоне, где пробудет до начала нового учебного года. Но не тут-то было.

– Отлично, вся семья в сборе. Значит, я могу начинать собрание, – важным тоном объявил отец, – как вам уже известно, мои коллеги не в силах самостоятельно справиться с работой. Меня попросили остаться в Лондоне ещё на неделю.

– Значит, мы не летим к тётушке Стейси и дяде Ричарду? – радостно спросила младшая сестра Эрика Ребекка. Она, так же как и её брат, не прониклась духом путешествий и с самого начала лета планировала все возможные варианты отговорок от данного мероприятия.

– Не совсем, – сурово посмотрев на дочь, Уильям продолжил, – мы поговорили с вашей мамой и решили, что ты, – Беккет-старший закашлял и продолжил, обращаясь уже к сыну, – что ты вполне взрослый, грамотный молодой человек, способный рационально мыслить.

– Спасибо, но машину вы мне всё равно не купите? – осторожно пошутил Эрик. Столько комплиментов от отца он никогда не слышал прежде и вряд ли ещё когда-нибудь услышит, поэтому мальчик начал жалеть о сказанном. Беккет-старший вздохнул.

– Надеюсь, я смогу положиться на тебя, Эрик? Вы с сестрой отправляетесь одни к своей тётке, – поймав испепеляющий взгляд жены, Уильям сразу себя поправил, – к своей тётушке. Нельзя, чтобы чужие обстоятельства влияли на наш отдых. И подводить родственников невежливо.

«Значит, отпуск совершенно потерял свой смысл. Окончательно и бесповоротно. Раз уж отец, которому, по всей видимости, он был нужен гораздо больше, чем всем остальным членам семьи, остаётся дома, то какой резон ехать на семейный отдых без семьи?» – с горечью рассудил Эрик.

– Если нет иных вариантов… – нарочито растягивая слова, медленно проговорил он. На языке вертелись самые разные предложения. В голове прокручивались тонны угнетающих мыслей, но никакая из них не смела перечить отцу. Как ни крути, Эрик не желал улетать из туманного Лондона, покидать уютный дом, тёплую кровать, но и обижать отца он тоже не хотел. Терзающие его сомнения комом застревали в горле, не давая вымолвить ни слова, – а ведь последние дни лета ему давались очень нелегко, да и отпуск лишь усугублял положение в целом.

– Вот и славно. После завтрака отправляйтесь в свои комнаты. Как положено сведущим и взрослым людям, там вы отдохнёте перед дальней дорогой. А через три часа вас ожидает регистрация, взрослая жизнь, многочасовая очередь, где вам определённо будет не до отдыха. И помните, – впервые за долгое время отец улыбнулся, – мы вас очень любим и полагаемся на вас.

Дав ценные указания своим детям, Уильям натянул на нос золотые очки и принялся читать утреннюю газету. На этом собрание Беккетов было закончено, а следовательно, все разговоры за столом должны были быть немедленно прекращены – Уильям не выносил шума при чтении новостей.

Не желая тратить впустую время, просиживая дома штаны и ничего не делая, накинув на плечи кожаную куртку, Эрик вылез в окно и спустился вниз по старой, давно иссохшей ветке, намереваясь посетить на прощание друга, живущего по соседству. Одному чёрту известно, сколько на самом деле продлится злосчастный отпуск – может, вместо положенных трёх недель отец решит (как обычно, спонтанно) устроить семье повторное турне по Америке и продлит страдания Эрика в два раза. Не обращая внимания на трёх орущих котов безумной соседки, Эрик спокойно перешёл дорогу и постучал в дверь старого двухэтажного кирпичного домика.

– Кто там? – в дверную щель просунулся сначала крупный нос хозяина дома, а затем два карих глаза, с подозрением рассматривающих гостя, – Эрик, это ты?

– Здравствуйте мистер Пирси, а Сэт дома?

– Сэт? – огромные ноздри мужчины стали втягивать воздух, точь-в-точь как пылесос – пыль, – он гостит у своих друзей до конца лета.

– Спасибо, – Эрик печально махнул рукой захлопывающейся двери.

«Друг, называется, – настороженно посмотрев на занавешенное окно своего дома в поисках лица матери, Эрик вздохнул, – мог бы предупредить, что уезжает, или пригласить с собой».

Делать было нечего, и юноша вернулся к себе в спальню.

– О, я вижу, привычка забираться в окно при открытых дверях у тебя сохранилась, мой мальчик, – возле шкафа стоял дедушка, ослепляя улыбкой удивлённого внука. А для удивлений у внука были весомые основания – дед умер пару лет назад и навещал его очень редко. Внешне старик ни капельки не поменялся с момента их расставания: невысокий, но довольно-таки крепкий, сплошь увенчанный дюнами-морщинами и чем-то похожий на сурового викинга с севера – с крупным носом и густой белоснежной бородой, заплетённой в косу. Да и выглядел дед как вполне себе обыкновенный, живой человек и излучал тепло не хуже них, чему Эрик был рад определённой радостью.

– Дедушка! – он ликующе перемахнул через подоконник, подлетел к дедушке и засиял. Настроение быстро поднялось, – какими судьбами?

– Зашёл пожелать любимому внучку приятного полёта, – старик продолжал добродушно улыбаться, – у тебя всё в порядке?

Эрик быстро и с удовольствием рассказал о своих чувствах, о Сэте, неожиданно решившем покинуть город без предупреждения, и, конечно же, о тётушке Стэйси, к которой ему предстояло наведаться раньше остальных. Про сон с чудовищными собаками, мужчиной в чёрном пальто и о существе с алыми глазами он решил пока не говорить – дедушка всегда был склонен раздувать из мухи слона, а сон этот деду наверняка не понравится, и дед сделает то, что уже не понравится Эрику, – раздует из мухи огромного слона.

– Не смертельно, – дедуля махнул рукой, присел в кресло, сложив ногу на ногу, склонил седую голову и прищурился, глядя на внука из-под бровей, – при жизни я не раз выслушивал бахвальство Стэйси, и знаешь лучший способ огородить себя от её трёпа?

Эрик отрицательно замотал головой, падая на кровать.

– Притворись, что слушаешь, а на самом деле займи свои мысли чем-нибудь полезным, например воспоминаниями о прочитанной книге, – подмигнул ему дедушка, – вполне вероятно, что вид у тебя будет донельзя глуповатый, но твоя тётушка всё равно будет счастлива, что её хоть кто-то слушает.

Эрик удовлетворённо закивал. Такой подход к сложившейся ситуации он не рассматривал, но предложение деда показалось ему более разумным, чем сумасшедшая идея ночью задушить трёхтонную тётушку выдержками из её автобиографий.

– Слушай, – неуверенно начал Эрик, неожиданно вспоминая небольшую перестановку в своей спальне, – ты, случаем, не брал мои вещи?

– Конечно, нет, – дедушка окинул его непонимающим, но по-викингски суровым взором, – ни одному покойнику такие вещи не по зубам: только в сказках призраки способны передвигать вещи, а мы, – дед обвёл свою голову невидимым нимбом, – можем лишь присаживаться в кресла и без труда проходить сквозь стены.

– Хм, – Эрик задумался, – тогда интересно, кому всё-таки понадобились мои вещи?

– Может, твоей маме?

– Сомневаюсь, – горячо возразил Эрик, – она бы ночью не стала убираться.

– Тогда действительно любопытно, – старик почесал затылок, – что-нибудь пропало?

– Нет, – юноша ещё раз осмотрел комнату, – просто всё стоит не на своих местах.

Они с дедушкой немного поболтали обо всем да понемногу. Долго спорили над тем, какая из шуток результативнее подтрунит над тётушкой Стэйси, пока дед не ушёл, оставив Эрика вновь переживать тягостное времяпровождение наедине (как правило, старик слишком долго не засиживался в гостях, стараясь как можно быстрее уходить, поскольку убеждённо верил, что призрак в доме к большой беде, а, как известно, дед очень любил раздувать слонов).

Остатки времени Эрик провёл в полной тишине своей прохладной спальни с гнетущими мыслями о предстоящем конце каникул. Собственная жизнь отчего-то казалась для него чужой, обставленной стальной решёткой и очерченной кругом из мела родным отцом. К сожалению, Эрик так и не успел поведать деду о самом главном – о чувствах, переполняющих его сознание, о том, как он временами безумно скучает по старику. По живому старику.

«Что может быть хуже? – подумал Эрик, опрокидываясь на мягкую, слишком мягкую постель. – Только встреча с незнакомцем в чёрном пальто из сна или с тем, у кого глаза налиты кровью».

Ровно в полдень Эрик вместе с Ребеккой стоял у стойки регистрации. Светлолицее солнце соизволило выглянуть из-за серых ставней туч, и погода нормализовалась относительно в лучшую сторону. Очередь, как и ожидалось, была внушительных размеров. Мысленно поблагодарив отца за предусмотрительность, Эрик начал рассматривать окружающий его мир и не просто так.

Его вдруг стали посещать странные мысли – всего пару часов назад он обнаружил в своей комнате маленький беспорядок, который был устроен непонятно кем и неизвестно зачем, а потом так же внезапно к нему пришёл умерший дедушка. К добру ли это?

Впереди над всеми, как грозный маяк, возвышался высокий мужчина в чёрном пальто. На этого человека Эрик сразу обратил внимание – ведь удивительным образом тот напоминал ему страшного незнакомца из сна: всё те же иссиня-чёрные волосы, прилизанные назад, затянутые в тугой хвост, и схожий стройный, надменный силуэт. Рассмотреть лицо этого человека ему никак не удавалось, и, бросив, казалось бы, бесполезную затею, Эрик принялся разглядывать забавную семью, стоящую неподалёку. Маленькая девочка сжимала тряпичную куклу и плакала навзрыд.

– Ханна, успокойся, – умолял её отец, но девочка была безутешна, – Ханна! – повышая голос, жестко повторил мужчина.

– Я не хочу никуда лететь, – громко взвыв, словно её ударили розгами по лицу, Ханна топнула маленькой ножкой.

– Какая непослушная у вас дочь! – женщина крупных габаритов, чересчур похожая на упомянутую с утра тётушку Стэйси, осуждающе цокнула языком и поморщила свой узкий лоб. – Ей не помешала бы более строгая дисциплина и несколько уроков воспитания.

Отец маленькой Ханны сдержанно улыбнулся и сквозь зубы процедил:

– Казалось бы, уместное замечание, но разве воспитанные люди вмешиваются в личную жизнь не знакомых им людей?

Тяжело выдохнув и набрав полную грудь воздуха, женщина побагровела. Эрику на миг показалось, что ещё немного, и она превратится в страшное чудовище и всех проглотит. Всех, кто встанет на её пути.

– Она сейчас лопнет, – хихикнула Ребекка. Всё это время Эрик не обращал на младшую сестру никакого внимания. А девушка разглядывала что-то крайне неинтересное в своём телефоне и молчала до недавнего времени.

– Я забыл, что мы вместе, – сухо сказал Эрик.

Надо отметить, что отношения с младшей сестрой у него были плохими, очень натянутыми. Его раздражало её легкомыслие, а в некоторых вещах – даже безумие. Внешне они были похожи – прямой нос, серые глаза и русые волосы. Также они вместе пошли ростом в высокого отца. Такая схожесть раздражала Эрика ещё больше, чем характер девушки.

– Пф, – фыркнула Ребекка и снова уткнулась носом в телефон.

– Заберите у неё куклу, – продолжила толстая леди, – этот малый жест воспитания определённо вам поможет в дальнейшем. Проявите благоразумие.

– Я согласен, – раскатистым баритоном проговорил её спутник.

Это был крупный мужчина с широкими плечами. По круглому лицу то и дело сбегали капельки проступающего пота. Было видно, что стоять ему весьма неудобно, и он, дабы удержаться на месте, напирал всем своим весом на изящную чёрную трость с серебристым клювом птицы вместо ручки.

– У нас с моей жёнушкой Мари двое прекрасных сыновей. Мы знаем толк в обучении маленьких непосед, – точно соловей, пропел мужчина.

– Я рад за вас обоих, но попросил бы, – настороженно подал голос отец Ханны, – впредь заниматься воспитанием своих детей, а меня и мою дочь оставить в покое.

Эрик с сочувствием покачал головой. И тут же вздрогнул. Его кто-то настойчиво дёргал за рукав. Увлечённый беседой, а точнее, спором, он, так же как и злосчастный отец Ханны, не заметил, как девочка отдалилась от разговоров и подошла к нему, протягивая свою куклу. Озадаченно посмотрев вниз, Эрик хотел было уже отвести ребёнка к родителям, но не успел – встревоженная мать Ханны, слёзно за что-то извиняясь, оттащила непослушную дочь прочь.

– Жаль, что родителей с нами нет. Отец, безусловно, вставил бы в диалог своё слово, – снова дала признаки жизни Ребекка.

Очередь хоть и неторопливо, но становилась короче. После незначительного столкновения между отцом Ханны с Мари и её супругом ничего интересного больше не происходило. И всего через час Беккеты стали занимать свои места в салоне самолёта.

– Я уже прекратила надеяться, – Ребекка завалилась назад и прикрыла длиннющими, покрашенными синей тушью ресницами глаза, – разбуди, когда прилетим. – Девочка нацепила розовую ночную повязку и мгновенно отключилась, слегка приоткрывая рот.

– Разумеется, – про себя подумав, что делать этого он, конечно, не станет, Эрик огляделся по сторонам. Мелкая дрожь пробежала по его спине и рукам – все, кто скрасил его длительное пребывание в очереди, находились рядом: женщина размером с самолёт, по имени Мари, маленькая капризная девочка с горе-родителями и похожий на незнакомца из сна, возглавляющий борт человек в чёрном пальто. Будто почувствовав на себе взгляд, мужчина развернулся к нему и загадочно улыбнулся (хотя его улыбка больше походила на самодовольную ухмылку). Позже Эрик упрекнул себя за чрезмерное любопытство и бесконечные подозрения. Несмотря на звериный оскал и нехороший прищур, ничего отвратительного Эрик на лице мужчины не смог обнаружить, напротив, гладкое, чистое и выбритое лицо этого человека было чересчур прекрасно. Неестественно красиво. Ничего общего, кроме, пожалуй, стиля, с незнакомцем из сна у него не было.

Взяв заранее приготовленную книгу, Эрик Беккет попробовал устроиться комфортнее в кресле и до конца полёта позабыть о происходящем. В надежде, что Шекспир в этом ему поможет и скрасит время, Эрик ещё раз обратил взор на мужчину в пальто, мысленно ругая себя за повторный приступ паранойи. Случайно задев локтем своего спящего соседа, Эрик извинился. Старик, в свою очередь, не отреагировал ни на извинения, ни на удар локтем. Он продолжал мирно похрапывать в кресле, чуть опрокинув подбородок на грудь. Угрюмо глянув в окно, Эрик зевнул. Монотонный пейзаж из пушистых облаков нагонял тоску и укачивал.

– Я не хочу никуда лететь! – Послышалось сзади.

Закатив глаза и подумав, что спокойствия ему не видать, вконец потерявший покой Эрик обернулся на шум. Ханна неожиданно для родителей вскочила с кресла и бесцеремонно направилась в сторону выхода.

– Угомоните свою маленькую бестию! – накинулась на несчастных родителей уже знакомая всему рейсу Мари. Сидящий рядом с ней супруг тревожно дотронулся до мокрого лба белым носовым платком и мягко одернул спутницу:

– Дорогая, пожалуйста! Ты ведь пугаешь людей, – деликатно заметил он, – незачем тратить своё драгоценное здоровье на этот ограниченный контингент. Мари! Они не стоят тебя!

– Да-да, ты прав, они не стоят меня, – басом вторила супруга.

После того как ребёнка усадили обратно, а Мари заказала «второй» завтрак, стюардесса предложила прохладительный напиток Эрику. Поблагодарив за обслуживание, он снова углубился в чтение, стараясь не отвлекаться на беспокойную какофонию внутри себя – музыка истошно вопила, но думать о плохом Эрику совершенно не хотелось, ровно как и замечать слабые зелёные вспышки за круглыми стёклами самолёта. Постепенно те увеличивались в объеме и перерастали во что-то большое, неясную фигуру, обволакивающую корпус самолёта изумрудными, огненными языками пламени.

Мужчина в чёрном пальто, до сих пор не выказывающий никаких признаков жизни, повертел шеей, разминая отёкшие позвонки, и поднял руку, подзывая молодую стюардессу, а Эрик настороженно оторвался от книги, ощущая проскальзывающий внутрь скверный, дурной холодок. Когда-то юноша уже испытывал похожие эмоции – и ничем хорошим для него это не обернулось. Как и в те разы, внутри него словно оборвалась нить и лопнуло сердце: с дрянными предчувствиями он не мигая уставился на незнакомца в пальто. Бегающая по салону самолёта и выполняющая многочисленные приказы Мари миловидная стюардесса с облегчением выдохнула и поспешила направиться в сторону поднятой руки. Эрик на секунду отвлёкся от пристального слежения лишь для того, чтобы увидеть на лице девушки застывшую гримасу ужаса. Самолёт задрожал, верно его обуяли судороги, а через мгновение, после очередного толчка, воздушное судно сильно накренило вбок. В гробовой тишине, продлившейся пару секунд, Эрик медленно посмотрел в окно. Самолёт, набирая скорость, действительно падал.

– Мы падаем! – Истошно завопила пышная Мари, – Гарольд, сделай что-нибудь! Перехвати управление! Не сиди как пень! Гарольд! – Женщина обхватила мужа толстыми руками-питонами и громко зарыдала.

– Всем оставаться на своих местах и немедленно пристегнуться! – Стюардесса безрезультатно пыталась угомонить разъяренных и напуганных людей, беспомощно вырываясь из лап Мари. Но паника, воцарившаяся в салоне, была сильнее её бьющихся о стены слов.

Склонная к необыкновенному спокойствию во время чрезвычайных ситуаций Ребекка вцепилась в брата, как в спасательный круг – ребёнок, не умеющий плавать.

– Мне страшно, – несвойственно для себя пропищала девочка, – очень страшно.

– Тихо, – попробовал успокоить сестру Эрик, – всё будет хорошо.

Вся его ненависть к Ребекке, к её дурному характеру куда-то мгновенно испарилась. Никогда прежде ему не было так страшно за свою младшую сестру. Он вновь и вновь произносил какие-то слова, которые, по идее, должны были успокаивать, подбадривать. Но голос без конца предательски срывался и, дрожа, проваливался в пятки, больше угнетая и пугая, чем успокаивая и подбадривая.

– Просто пристегнись и слушай, что говорит стюардесса, – заплетающимся языком скомандовал Эрик, ощущая вибрацию терпящего крушение самолёта.

Лампочки в сумасшедшем темпе замерцали и начали гаснуть одна за другой, вдребезги взрываясь над головами пассажиров и вызывая беспрецедентный хаос, облёкший каждого на борту самолёта, кроме разве что дремлющего подле Эрика дедка. Оставаясь, почитай, в кромешной темноте, обезумевшие люди надрывали глотки, кричали и звали на помощь, перебивая несчастную стюардессу и не давая той вставить ни слова. Орущий хор заглушала Мари, высокомерно нарушающая все правила поведения при авиакатастрофах – её тучная фигура грозно повисла над хрупким силуэтом стюардессы, перегораживая дорогу, а гнусавый бас приказывал объяснить ей, королеве авиалайнера, что, собственно, происходит. Гарольд, казалось, охваченный смятением больше прочих, лупил своей тростью всё и всех подряд, пробивая себе путь к спасительному, как ему, наверное, представлялось, выходу. Он отважно взмахивал тростью, ударяя несчастных и без того напуганных людей по рукам и ногам, толкался и несколько раз даже кого-то укусил ради цели, ведомой лишь ему. Замахнувшись на мужчину в чёрном пальто, Гарольд замер.

Спящий неподалеку от Эрика старик не был единственным, кто не нервничал и не суетился. В отличие от других людей, незнакомец в пальто оставался хладнокровно спокойным – странный пассажир пил взявшееся непонятно откуда красное вино (ведь стюардесса так и не дошла до кресла мужчины). Лёгким движением кисти человек в пальто перехватил трость, с интересом покрутил её в своих руках и вернул застывшему владельцу.

– Неплохая вещь, не правда ли? – Властным тоном обратился он к Эрику.

Щёлкнув пальцами, мужчина встал на ноги и огляделся по сторонам. Время словно замерло, а лампочки снова замерцали бледным светом, быстро возвращая свою целостность. Тьма отошла, и Эрик смог лучше разглядеть незнакомца. Бесспорно, это был он – таинственный мужчина из сна. Некогда прекрасное лицо покрылось гнилью, а почерневшая плоть всё так же свисала кусками, наводила ужас и отвращение на слабый организм юноши.

– Позволь представиться, – высокий ледяной голос незнакомца был пропитан весельем и иронией. Похоже, происходящее мужчину забавляло или даже немного радовало. – Кое-кто из людей называет меня смертью, я же предпочитаю, чтобы меня называли Клеменс.

– Я видел тебя, – сдавленно произнёс Эрик, – на той площади. Ты приходил ко мне во сне.

– Насчёт того, кто к кому приходил, я бы поспорил, – Клеменс мрачно ухмыльнулся, – это ты посетил Серую Площадь.

– Серую Площадь? – бестолково повторил Эрик, слушая глухое эхо своего испуганного голоса.

– Своеобразное название для пристанища всех мёртвых, правда? – Клеменс выжидающе взглянул на Эрика, верно зная, что тот сейчас ему скажет.

– Я ничего не понимаю. Вы хотите сказать, – юноша прикусил губу, – я был в мире мёртвых?

– Грамматически, – вздохнул мужчина в чёрном пальто, – неверно. Теоретически – верно. А вот с практической частью – непонятно. Дело в том, Эрик Беккет, – он дружелюбно, несмотря на весь свой устрашающий вид, улыбнулся ему, – на Серую Площадь не так просто попасть. Существует огромный ряд условий, позволяющий человеку переступить барьер между двумя мирами, и главное условие – человек должен умереть.

– Стало быть, – напряженно проговорил Эрик, падая в свободное кресло, – я умер?

– Нет. Не умер.

– Тогда как я оказался на Площади? Просто скажите мне всё как есть, не мучайте меня, – Эрик почувствовал, как начинает задыхаться. Больше всего на свете он не хотел, чтобы погибала его сестра. Клеменс, прочитав его мысли, тихо успокоил:

– Твоя сестра не погибла, в отличие от всех остальных в этом салоне. Ты был прав в своих ощущениях. Эрик Беккет, ты действительно стал очевидцем авиакатастрофы. А твоя сестра сейчас дома, в безопасности.

Эрик молча посмотрел на Ребекку. Она, так же как и остальные, замерла. Её лицо перекрыла маска отчаянья. Клеменс провёл рукой по её овальному лицу, и девушка исчезла.

– Она плод твоего воображения, который стал материальным. Не более. – Многозначительно посмотрев на Эрика, мужчина в чёрном пальто присел в освободившееся кресло и вытащил, как по волшебству, из воздуха сигару.

– Я по-прежнему ничего не понимаю, – пробубнил Эрик, но дышать ему стало гораздо проще, когда Ребекка пропала из проклятого самолёта.

– Ты и не должен сейчас начинать всё понимать и, скажу больше, стараться всё понять. Обстоятельства вынуждают меня обращаться к единственному живому человеку, который способен попасть на Серую Площадь, без должного разрешения. – Клеменс недовольно нахмурился. В его ртутных глазах промелькнули маленькие языки зелёного огонька и тут же погасли. – Хотя сдаётся мне, что единственным тебя сделал отнюдь не случай, – тихо добавил он.

Эрик безмолвно слушал. Он понятия не имел, как ему удаётся видеть один и тот же сон, и, по всей видимости, для мужчины в чёрном пальто этот феномен также оставался загадкой.

– От меня ты узнаешь немногое, – чёрство продолжил Клеменс, – сколько слов на тебя запланировано, я прекрасно знаю, и ни слова больше ты от меня сегодня не добьёшься. Так что внимательно слушай. Серая Площадь – огромная система, сплетение миллиарда ветвей: магических, не магических, социальных. Это целое скопление систем, имеющих свои предназначения в любых областях: здравоохранение, образование и многое другое, всё, что ты мог замечать у себя на родине, есть и здесь. Но сейчас это не имеет никакого отношения к нашему разговору. Поэтому я скажу проще: Серая Площадь – это не только проход в другой мир, это и есть тот самый загробный мир, служащий для мёртвых вторым домом. Вместе с тем большая часть населения – это рождённые на Серой Площади люди, наделённые огромными магическими способностями и разделяющие кров с людьми из твоего мира.

– Кажется, я видел кого-то во сне, – пролепетал юноша, – подходящего под ваше описание этих людей. Он, тот человек, стоял у какого-то храма, и вы с ним сражались. Кажется.

– Вот как? – Клеменс щёлкнул пальцами, и душистая сигара загорелась. Сделав пару затяжек, мужчина мрачно процедил: – это очень плохо, Эрик.

– Кто этот человек?

Эрик искоса посмотрел на Клеменса. Ничего человеческого больше в нём не было. Оболочка элегантного молодого мужчины постепенно стиралась, оголяя истинный облик смерти.

– Он не человек. И даже не маг, – глаза Смерти наполнились тревогой, непонятной Эрику, но настораживающей. Клеменс аккуратно выдернул из пальцев замершего в нелепой позе Гарольда трость, – значит, теоретически ты побывал в прошлом, поскольку он более не обитает на Серой Площади.

– Так кто он? – осторожно поинтересовался Эрик.

– Практически? Тот, кто тебя протаскивает на Серую Площадь, – ухмыльнулся Смерть. – Но опять-таки грамматически это суждение абсурдно. Адама никто не видел несколько тысяч лет.

– Возможно, если вы объясните, кто такой Адам, я прекращу путаться, – Эрик бросил сердитый взгляд на Клеменса. Смерть только пожал острыми плечами. В его ладони живописно вспыхнул зелёный огонёк, тот, что несколько минут назад горел в стальных непроницаемых глазах мужчины. Клеменс зашевелил рукой, и огонь стал послушно скользить меж его длинных пальцев, овивая их толстыми малахитовыми кольцами, как маленькие змейки, стягивающие свою добычу.

– Увы, мои полномочия заканчиваются на имени. Я – нейтральная сторона, и мне нельзя вмешиваться в происходящее. Страшно себе представить, Эрик, что может произойти с нашими мирами, если я нарушу правила. Просто запомни несколько вещей, которые тебе необходимо будет сделать, как только откроется дверь, – Клеменс мягко улыбнулся, и огонь в его руке окончательно потух.

Прежде чем снова что-нибудь сказать, мужчина в чёрном пальто сделал паузу размером в несколько глубоких затяжек, выпуская густые клубы дыма под потолок самолёта. Затем он дотронулся до плеча юноши и тихо, так, что Эрику пришлось вслушиваться в каждое обронённое им слово, произнёс:

– Во-первых, не ищи на все вопросы ответы. Их ты найдёшь постепенно на своём пути. Во-вторых, тебе нужен человек по имени Джоув Мандериус. Его замок ты сразу увидишь. На фоне одноэтажных зданий эта крепость весьма примечательна. Хотя, на мой взгляд, несколько вульгарна.

– Я смогу вернуться домой? – Эрик сжался, приятное тепло зелёного пламени иссякло, и теперь он чувствовал лишь пробирающий до мозга костей холод.

– Особняк отлично охраняется, но раз уж ты нужен Серой Площади, то попасть внутрь к Мандериусу тебе не составит труда, – Смерть ещё раз взглянул на Эрика, оставляя адресованный ему вопрос без ответа, – пройдёт время, и ты всё узнаешь. А теперь нам стоит вернуть всё на свои места. До скорой встречи, Эрик Беккет.

– Постой, – Эрик отчаянно спрыгнул с кресла, – ты мне очень мало рассказал! Этой информации мало!

Клеменс щёлкнул пальцами, и время ожило: лампочки погасли, погружая салон в первобытную темноту, самолёт затрясло, Гарольд продолжил избивать людей тростью, Мари кричала на стюардессу, обвиняя её во всех смертных грехах, а маленькая девочка по имени Ханна тихо плакала, прижавшись к несчастным родителям. Самолёт падал. И падения ему в этот раз было не избежать.

Как правильно понял Эрик, все, кто находился на борту самолёта, кроме него, погибли. Значит, бояться мальчику было нечего. Клеменс ушёл, а из этого следует, что Смерть оставил его наедине с самим собой. Взглянув в окно, Эрик содрогнулся всем телом. Яркое зелёное пламя окутало весь самолёт и стремительно врывалось внутрь, в душный салон. Через мгновение юношей овладел сильный жар, бурлящий в грудной клетке, а несколько страшных секунд спустя Эрик уже лежал на сырой каменной дороге.

Вскочив на ноги, Эрик лихорадочно огляделся по сторонам. Серая Площадь, как и некогда, была безлюдна и угрюма. Ржавый фонтан не работал, как и прежде. На скамейке никто не сидел. Абсолютная пустота резала глаз, и Эрик, чтобы хоть как-то прийти в себя, пошёл вперёд. Небо озарила зелёная полоса, тянувшаяся вдоль горизонта небесной твердыни. Ветер стих, и взамен ему пришло мёртвое спокойствие. Сделав ещё пару шагов вперёд, юноша почувствовал себя нехорошо.

«Мне нужна дверь, – вдруг подумалось ему. – Ведь Клеменс говорил, что откроет какую-то дверь, и тогда я, Эрик Беккет, смогу попасть в чужой мир».

Но вокруг кроме сломанного фонтана и печально прогнувшейся скамейки ничего не было. Никаких в помине дверей.

– Клеменс, если это шутка такая, то вовсе не смешно!

Эрик ещё долго размышлял, что ему нужно сделать, чтобы оказаться в нужном месте. Он перебирал в своей голове немало казуальных вариантов. Вполне возможно, что понятие «дверь» у них с Клеменсом существенно отличается – кто знает, что на самом деле имел в виду мужчина. А возможно, дверь находится в фонтане, и чтобы её найти, нужно залезть туда и нажать на какой-нибудь потайной рычаг. Заглянув внутрь фонтана, где раньше, по идее, должна была сверкать вода, а не прилипшая к стенкам грязь, мальчика передёрнуло: неужели ему и правда придётся залезать туда? Но не успел Эрик бросить колкие слова по этому поводу в адрес мужчины в чёрном пальто, как зелёная вспышка, в последний раз сверкнув, исчезла, а Серая Площадь, пробывшая до этого момента в забвении, наполнилась разными людьми и пробудилась. Безусловно, дверь в другой мир открылась.

Глава 2

«Бал у Мандериуса»

Склонив голову навстречу мокрому асфальту, Эрик сидел на серой, единственно свободной скамейке, полностью отдаваясь во власть тяжких раздумий. С каждой минутой вопросов становилось всё больше, а ответов он подбирал на них всё меньше. Ему казалось, что кто-то просто над ним пошутил: ну не может человек угодить в ситуацию, подобную этой. Невозможно даже представить себе обстоятельства, аналогичные этим! Загробный мир, Клеменс, магия, и тайны, связанные с загадочным Адамом, – даже для человека, который видит призраков, это было уже слишком. Одного загробного мира хватило бы, чтобы сойти с ума, а здесь же был целый вагон странностей. Как бы то ни было, Эрик знал, что он не сможет отвертеться от Клеменса, что ему всё же придётся искать колдуна Мандериуса и самому разбираться во всём, что касается этих странностей. Помассировав виски, Эрик сморщился. Его голова, впрочем, как и остальные части тела, одеревенела, налилась свинцом, отказывая выказывать помощь в этих нелёгких мыслях.

Просохшая скамейка, на которую он сел, по-прежнему стояла на Серой Площади, которая до недавнего времени служила центральным местом его необычных кошмаров. Серая Площадь и сейчас казалась для Эрика обителью всех страхов и переживаний, только на этот раз всё было по-настоящему.

«К такому кошмару будет сложно привыкнуть, – юноша обеспокоенно обвёл ожившую Площадь глазами, – хотя здесь стало намного приятнее, чем в моём сне, но тем не менее…»

Серая Площадь – это не просто сосредоточение цивилизованного города. Из короткого рассказа в самолёте выяснилось, что она служит порталом для тех, кто навсегда распрощался с миром живых, а в дальнейшем становясь для покойников и вторым домом. Так ему сказал таинственный незнакомец в чёрном пальто – Клеменс, оказавшийся не кем иным, как Смертью. Эрик понятия не имел, куда идти дальше, где искать замок некого Мандериуса и что говорить тому. Но одно он знал наверняка: Клеменс недосказал ему больше, чем нужно знать человеку, попавшему в мир мёртвых, будучи живым. Информации было ничтожно мало, чтобы рационально проанализировать обстановку, и единственное, что Эрик на данный момент прекрасно понимал, – так это то, что он, к сожалению, не сошёл с ума, и то, что сейчас происходит, действительно с ним происходит.

Проходящие мимо люди с интересом смотрели на Эрика. Поймав один из любопытных взглядов, Эрик встретился глазами с маленьким пожилым человеком, разглядывающим его, точно он был каким-то интересным и красивым экспонатом в галерее. Старик стоял возле красочного ларька и пристально, без смущения за ним следил. Одетый в цветное, похожее на перья попугая одеяние пожилой мужчина смотрелся со стороны нелепо, что немного забавляло, но не воодушевляло двигаться дальше. Поймав на себе взгляд Эрика, старичок тотчас перевёл свои круглые глаза на ларёк, притворяясь, что с диким упоением разглядывает узорчатые орнаменты. Поначалу самого Эрика мало занимали прохожие: люди как люди, ничего интересного. Однако вспоминая кошмары, он не мог не отметить тот факт, что жители Серой Площади не имеют ничего общего с теми отвратительными призраками из его снов. Одни из них улыбались, некоторые даже смеялись, рассказывая что-то друг другу. Словно они были живыми, такими же, как он сам. А ведь, по словам того же Клеменса, некоторая часть обитателей пришла сюда из другого мира!

«Неужели они забыли, что умерли?» – печально подумал Эрик, поглядывая на смеющийся народ.

Старичок, что искусно и незаметно за ним подглядывал, неожиданно тряхнул седовласой бородой, бормоча что-то под нос, взмахнул дряхлой рукой: на землю посыпались белые искры, вызывая волну раздражения среди проходящих стороной людей.

– Ох уж эти маги, – проворчал другой старик, морща лоб, – прока от их магии? Только всё портят! Поджигают леса и наводят порчу.

Эрик пропустил ворчание мимо ушей. Его куда больше привлекал волшебник, подаривший в какой-то момент ему неплохую идею. Собравшись с духом, он подошёл к старому магу. – Извините, пожалуйста, – Эрик осторожно дёрнул за лохматый рукав старца (маг продолжал что-то шептать и махать руками, обжигая асфальт искрами, но ровно до тех пор, пока Эрик не подошёл к нему, – почуяв неладное, старец сразу же убрал руки в карманы и перевёл взгляд с радужного ларька на юношу), – не могли бы вы мне подсказать, где живёт Джоув Мандериус и как мне с ним связаться?

– Господин Мандериус у себя в замке, дитя, – скрипучим голосом, похожим на скрежет открывающейся двери, с удовольствием отозвался колдун, – а найти его ты можешь вон на той горе, – старик указал на возвышающуюся над остальными домами ограду, за которой виднелся великолепный по своей красоте каменный дворец с несколькими бельведерами. Клеменс оказался прав. Не заметить огромный дворец было крайне сложно, одни позолоченные колонны да башни, отбрасывающие длинные тени на улицу, чего стоили. Старец многоговоряще улыбнулся и мягко прибавил: – но предупреждаю, дитя, к господину Мандериусу ты просто так не попадёшь. Без приглашения к Джоуву Мандериусу нет входа. Но если ты по какой-либо причине сможешь туда проникнуть без его присутствия, выхода тебе никогда не видать.

Последняя фраза не впечатлила Эрика.

«Похоже, с этим Мандериусом шутки плохи, – грустно подумал он, – неужели Клеменс этого не знает?»

Из-под кустистых густых бровей пожилого мага выглядывали добрые глаза, предупреждающим взором устремляясь на мальчика.

– А где я могу достать это приглашение? – непринуждённо поинтересовался Эрик, как будто не замечая зловещего взгляда. Ему не хотелось, чтобы посторонние начали подозревать его в чём-то, особенно в чём-то плохом. А со стороны вполне может статься, что он замыслил недоброе, – Эрик ясно поймал нотку подозрения в туманных зрачках мага.

– Как где? – Округлил глаза старик. Наверное, неосведомленность Эрика его очень расстраивала. – Господин Мандериус лично вручает приглашения. Иначе никак нельзя, – старый маг одарил его ободрительной улыбкой, показывая всем своим видом, что жизнь на приглашении не кончается, – но ты, дитя, не переживай. Сегодня бал! Бал в честь господина Мандериуса.

– И, конечно же, в замке у самого Мандериуса? – горячо хмыкнул Эрик.

– Если ты есть в списках у господина Мандериуса, то ты непременно попадёшь на бал и поговоришь с ним, как и хотел.

– Спасибо большое, – угрюмо поблагодарил Эрик.

Как пить дать: приглашение он сегодня не увидит – Мандериус не мог знать наперёд о его появлении на Серой Площади, а завтра выпрашивать драгоценный клочок бумаги с подписью господина Мандериуса будет бесполезно, да и поздно – бал закончится.

– Позволь спросить, – робко промолвил старец, – зачем столь юному молодому человеку понадобился Джоув Мандериус? У тебя проблемы?

– Вроде того, – Эрик задумался, – а вы, случайно, не в курсе, кто такой Мандериус?

Скорее всего, прозвучавший вопрос старику показался настолько несуразным, что он даже поперхнулся от смеха. Вдоволь насмеявшись, старичок сделался серьёзным и, по всей вероятности, готовым помочь Эрику.

– Ты хочешь сказать, что понятия не имеешь, к кому желаешь идти за помощью?

– Э-э-э… – Эрик замялся. Ему и в голову не приходила мысль, что вопрос станет для него настолько казусным, но и в этом был свой плюс: теперь-то чудной колдун точно не будет его подозревать – он просто-напросто сочтёт его за любознательного болвана. – Я знаю только то, что мистер Джоув очень важная персона в этом мире, – деревянным голосом пробормотал Эрик.

– Что ж, – чуть не растрогавшись, старик похлопал Эрика по плечу, будто на свете не было никого, кроме него, способного разрешить проступившую проблему, – я смогу тебе кое в чем помочь. Г-н Джоув Мандериус – великий колдун, и ты правильно делаешь, что желаешь получить помощь именно от него. О, дитя! Его доброта не знает границ, сила его магии настолько велика, что всякий гнусный злодей, завидев г-на Мандериуса, бросается на самотёк, одни пятки сверкают, а всякий, кто нуждается в помощи, всегда получает её от г-на Мандериуса. К тому же этот человек невероятно добр ко всем и настолько же мудр во всяком деле. Я ещё не встречал более рассудительного и благовоспитанного человека в этом мире, чем г-н Джоув. Если ты доверишь ему свою жизнь – будь уверен, что она окажется в самых надёжных руках средь всех людей, проживающих на великой Серой Площади.

Эрик внимательно слушал маленького старца и понимал, что тот полностью и безоговорочно доверяет г-ну Мандериусу, а это означает, что, вполне возможно, Мандериус окажется приятной личностью, гораздо приятнее, чем Клеменс. И только Мандериус в силах рассказать ему истину правды, в отличие от мужчины в чёрном пальто, да и других жителей Серой Площади.

– Спасибо, мистер… – Эрик вопрошающе глянул на старика.

– Зови меня Консус Лендер, – склонился в поклоне маг.

– Спасибо, мистер Лендер, – ещё раз поблагодарил его Эрик.

– Всего наилучшего. И пусть твой путь озарит денница г-на Мандериуса, – старик вторично поклонился, так, что его забавный длинный колпак уткнулся в пышущую разнообразной живностью землю, – встретимся на балу, молодой человек, – попрощался Консус Лендер.

– Какая ещё денница? – Запоздало спросил Эрик, но старик уже растворился в толпе из жизнерадостных людей.

– Бал! Сегодня бал, отец! – Пропищала маленькая рыжая девочка. Она радостно прыгала возле фонтана, который, к слову, работал и не был заржавелым и потрёпанным, как раньше.

– Слава Мандериусу, нас пригласили, – рядом стояла высокая женщина в черном балахоне, верно, мать огненно-рыжего ангела. Отец погладил по волосам дочь и тихо произнёс:

– Этот бал нам как никогда нужен. Если нам не поможет г-н Мандериус, то кто тогда?

– Я не знаю, Алоис, – женщина покачала головой, – у него и без нас хватает забот. К тому же на торжестве будет много народа, и что таить – у нас мало шансов.

– Мандериус нам поможет, – твёрдо заявил мужчина.

«Мандериус и мне поможет», – самодовольно подумал Эрик. Настроение, омраченное недавними событиями, постепенно улучшалось. Теперь он точно знал, что нужно делать и кто ему наверняка окажет помочь. Оставалось только разобраться, как получить приглашение и оказаться наедине с Мандериусом, чтобы спокойно, в мирной обстановке объяснить многоуважаемому колдуну цель своего визита.

– Побежали покупать платье! – Девочка потянула за рукав свою мать и жалобно посмотрела на отца.

– Побежали, кто первый добежит до магазина Елены, тот получит большой кусок торта!

– По-настоящему большой? – Девочка задержала дыхание в предвкушении положительного ответа.

– Самый большой в мире! – Отец весело расхохотался, подхватывая малышку на руки, а женщина лишь грустно вздохнула:

– Как ребёнок.

Чуть погодя, когда солнце намертво въелось в синее небо, стало ясно, что вокруг не найдётся ни одного жителя Серой Площади, не поглощенного великим празднеством Мандериуса: от детей до стариков – все были втянуты по уши в праздник. Каждый прохожий обсуждал, что будет на столе у Мандериуса, какие блюда не будут поданы; как Мандериус будет одет, как будут одеты его гости и слуги, какие украшения подготовил для них хозяин замка.

– Я слышал, что в честь г-на Мандериуса будут освобождены каменные стражи замка!

– А я слышал, что в конце вечера будет фейерверк в сотню залпов!

– Да что там фейерверк! Будут настоящие огненные драконы!

– Стол на весь зал! – Компания мальчишек радостно обсуждала каждую деталь торжества, приводящую их в несказанный восторг.

Не будь эти мелочи странными и необыкновенными для Эрика, он не стал бы терять драгоценное время на пересуды и сказки маленьких детей. Но услышанное не расслышать. Воображение рисовало огромных, цепляющихся за края неба огнедышащих мифических существ, крылатых гигантов, раскалывающих твердь земли, как орех, и непостижимо громадного великана, чья макушка была навеки спрятана за лазурными волнами облаков.

– Почему я не вижу на твоём лице улыбку? – Знакомый голос оборвал его размышления о величественных драконах и каменных стражах. Несомненно, голос принадлежал его лучшему другу, Питеру Аддерли. Круглощекий, веселый, в своей любимой полосатой футболке Питер ни капельки не изменился. Разве что прибавил в весе.

– Пит?

– Узнал старого друга, ты не так плох, как я думал.

Рассмеявшись, друзья горячо обняли друг друга. Но столь долгожданная встреча не стала для Эрика приятным сюрпризом. Несмотря на то что прошло всего несколько лет, смерть лучшего друга тяжёлым грузом поселилась в его душе. Раз в месяц, а бывало и чаще, он вспоминал о том проклятом дне, когда Питер ушёл из дома и уже больше никогда не возвращался обратно. Несчастный случай в лице пьяного водителя унёс тогда не только жизнь совсем ещё юного человека, но и крепкую дружбу.

– Совсем не весел, – Питер Аддерли театрально покачал головой, – а ведь сегодня главное событие года – бал у Мандериуса.

– Неужели тебе совсем не интересно, как я здесь оказался? – Эрик не мог поверить своим ушам, что его друга тоже охватила праздничная лихорадка. Однако Питер лишь натянуто улыбнулся и безмятежно произнёс:

– Всё гораздо сложнее, чем тебе кажется.

– И с каждой минутой становится запутаннее. Ты – прямое тому доказательство.

– Слушай, – поведение друга в один миг изменилось, – здесь нам спокойно не поговорить, – голос Питера дрогнул, – пойдём ко мне? Я так понимаю, ты всё равно никуда не торопишься. Посидим до вечера, а там и бал.

– Как скажешь, – Эрик пожал плечами и грустно добавил: – но я приглашение ещё не получил.

– Я тоже, – Питер весело подмигнул другу, – но ты особо не переживай на этот счёт, Мандериус точно знает, где я живу, и принесёт его ко мне домой. Не лично, конечно, а через посыльных. Я в этом уверен.

– А мне? – Эрик встревожено глянул на друга. – Они принесут?

– Я думаю, что доставят. Мандериус из тех, кто всё знает наперёд. И думаю, что он захочет пообщаться с вновь прибывшим человеком, – успокоил его Питер.

Идти долго не пришлось. За центром Серой Площади, на повороте к возвышающемуся замку Мандериуса, между каменной дорогой, ведущей в диковинный сад, и узкой лесной тропинкой, находилась маленькая улица без названия, на которой и жил друг Эрика. Улица была без преувеличения крошечной и состояла всего из шести одноэтажных домов, которые были пронумерованы римскими цифрами. Примечательно было и то, что возле каждого сооружения стоял мелкий голубой сарай. Друзья прошли три абсолютно идентичных по своему дизайну дома (все они были выложены из красного кирпича, с белой крышей и тянувшимся в небо дымоходом), четвёртый, отличающийся от близнецов-домов только неухоженной лужайкой, и принадлежал Питеру.

– Смело заходи. И чувствуй себя как дома! – Улыбнулся белоснежной улыбкой Питер, – и не наступи на моего пёсика. Он не любит гостей.

– Пёсика?

– Да, – Пит почесал макушку, – назвал Жульеном. И не бойся его – он, может быть, и здоровый, но своих не трогает.

– Утешил, – хмыкнул Эрик, – не думаю, что я для него свой.

Внутри небольшого дома, так же как и снаружи, чувствовался неудержимый нрав и нечистоплотный характер друга – в углу свисала прозрачная паутинка, а на столе длинным рядом скопились грязные чашки, видимо, ожидающие своего часа, когда их хозяин наконец помоет. На диване и на полу были разбросаны разные журналы, прочитать которые так не терпелось Эрику. На одном из них красовалась изумрудная надпись: «МАНДЕРИУС И ТРИДЦАТЬ С НИМ НЕСЧАСТИЙ».

– Я думал, все любят Мандериуса, – задумчиво протянул Эрик, вглядываясь в рычащую темноту под журнальным столиком Питера.

– Конечно, любят. Здесь нет ни слова о чужой судьбе. Только про Мандериуса. С ним всегда происходили плохие события, вот автор этого журнала нам немного и рассказал о его жизни.

– А мне можно почитать?

– Конечно, что за вопрос?

Питер протянул журнал Эрику и ушёл на кухню. Вслед за ним, роняя маленький стол и поджимая под себя короткий дугообразный хвост, рванул рыжий косматый пёс, не просто огромных размеров, а исполинских. Эрик ещё долго гадал, как пёс столь колоссальной величины смог поместиться под столь махоньким столиком. Ко всему прочему, Эрик так и не смог до конца разобрать породу необычного любимца друга. Жульен походил на сенбернара, скрещенного с чау-чау.

В кухне раздалось громогласное требовательное рычание и непонятные булькающие звуки – Эрик пришёл к выводу, что собака принялась за еду. Почти сразу за бульканьем послышалось, как включилась вода, а затем раздалось звонкое дребезжание чашек – Питер всё же решил их помыть. Открыв «МАНДЕРИУС И ТРИДЦАТЬ С НИМ НЕСЧАСТИЙ», Эрик начал изучать статью. Действительно, жизнь великого м-ра Джоува Мандериуса не была на вкус сладкой и вкусной, как мёд. Скорее наоборот. В сорок тысяч лет (Эрик несколько раз перечитал указанные цифры в журнале, чтобы убедиться, что всё верно и ему не показалось) древний маг потерял жену и своего малолетнего сына, а спустя три года группа магов, последователей А., убила младшего брата – его тело так и не было найдено. Как Мандериус лишился ребёнка, в статье не говорилось, лишь вскользь упоминалось про «горе в семье».

– Неужели и здесь можно умереть?

– Что ты говоришь? – Питер выглянул из кухни. – Я тебя не слышал, вода помешала.

– Я думал, что в этом мире не существует «смерти». Ведь все здесь уже и так умерли.

– Не совсем верно. Некоторые на Серой Площади родились. Но загадка загробного мира ещё до конца не раскрыта. Но да, здесь можно умереть. И скорее всего, даже не умереть, а просто исчезнуть, раствориться.

– А от старости люди умирают? Я хотел сказать, «исчезают»? – Поправил себя Эрик, – Мандериусу, судя по статье, больше сорока тысяч лет.

– Ещё никто не умирал своей смертью, только насильственной. А что касается Мандериуса, то он один из древнейших жителей Серой Площади. Наверное, его за это так и чтят – было бы очень глупо, если бы он столько прожил и не набрался мудрости.

– Хорошо, – Эрик закрыл журнал. Желание читать про чужие горести как-то само собой отпало. – Тебе помочь? – поинтересовался он у друга, решив хоть как-то отвлечься от темы смерти.

– Помоги накрыть на стол. В шкафчике ты найдёшь печенье, а на подоконнике – вазу. В ней ты, конечно, конфет не увидишь, а вот возле вазочки их полным-полно.

– А ты всё такой же, – усмехнулся Эрик.

Как только стол был накрыт, а чай разлит по кружкам, друзья уселись в мягкие кресла и начали разговаривать на всевозможные темы. Пёс Питера, Жульен, послушно сидел на маленьком деревянном стуле, который под тяжестью собаки умоляюще трещал. Его хозяин, будучи по комплекции не менее пышным, не обращал внимания на разведённые в разные стороны ножки стула и был полностью уверен, что всё будет хорошо.

– Ты тоже ни капельки не изменился. Разве что вырос на две головы, – рассмеялся Питер. – Правда, Эрик, что ты принимаешь? Поделись секретом с другом.

– Так как тебе живётся в этом мире? – Скромно проигнорировав вопрос, поинтересовался Эрик. – Серая Площадь – так ведь вы его называете?

– Ты мне лучше расскажи, как ты сюда попал. Я не тупой, Эрик. Ты ведь не умирал, – вопросом на вопрос ответил Питер. – Ты отличаешься от всех. Правда, не пойму чем, но всё-таки.

– А-а-а, – протянул Эрик, – наверное, именно по этой причине ты думаешь, что Мандериус пригласит меня на свой бал?

– Разумеется. Ещё никому не удавалось проникать на Серую Площадь живым. Это знает и младенец.

– Хорошо, – допив чай, Эрик, не зная, с чего начать первым делом, просто спросил: – ты ведь знаешь, кто такой Клеменс?

– Понятия не имею, – грустно ответил Питер, – какой-нибудь житель Серой Площади? Или старый знакомый твоего отца?

– Не думаю, что он друг моего папы, но было бы забавно. Клеменс – это Смерть. Его так зовут.

– М-м, – задумчиво протянул Питер, делая из своей кружки несколько глотков и наливая Эрику свежую порцию чая, – мужчина в чёрном пальто?

В знак согласия Эрик закивал:

– Верно.

– Я видел его один раз в жизни, – Питер задумчиво и несколько огорошенно вытаращился на потолок, что-то прикидывая в уме, – точнее, надо сказать – в конце своей жизни. Никогда не забуду его лицо и глаза, – невесело прибавил он. Эрик прекрасно понял, что воспоминания о своём последнем дне даются другу нелегко, и поторопился сменить тему:

– Так когда, ты сказал, нам принесут приглашения?

– Пока не знаю, может быть, после обеда или ближе к полднику, – Питер пожал плечами, – могут вообще не принести.

– Что?

– Шучу я, – засмеялся Питер, – видел бы ты сейчас своё лицо. Я погляжу, что чувство юмора у тебя напрочь отбило.

За окном стояла великолепная погода: не было продувающего тебя насквозь ветра, а жаркое солнце уже проворно скрывалось за горизонтом, окрашивая небо в розовый и оранжевый цвета.

Выпив по три кружки чая и съев абсолютно всё печенье, ребята стали думать, чем бы занять себя до наступления вечера.

– Мы можем сходить в сад, – предложил Питер, – или в лес. О! Мы можем навестить моего приятеля Годвина. Он, это, маг.

– А что если тебе принесут приглашение, а мы будем прогуливаться в это время или сидеть в гостях? – С магом Эрик уже познакомился, поэтому его куда больше беспокоил вопрос с приглашениями на бал.

– Кажется, что тебя сейчас больше волнует бал, а не наша встреча, – словно прочитав мысли, обиделся Питер.

– Нет, что ты, – спешно проверещал Эрик, – вы мне дороги одинаково.

– Иди ты.

Неожиданно прерывая их маленькую ссору, раздался приглушенный, но настойчивый стук – кто-то упорно стучал в дверь. Через мгновение стало очевидно, что тот, кто находился за дверью, не прекратит подражать дятлу, пока ему не откроют.

– Наверное, это твоё любимое приглашение, – ухмыльнулся Питер и, нарочно умиляясь, сладко вставил: – Мне позвать священника, чтобы он связал вас узами брака?

– Ступай уже открывать, – с нетерпением откликнулся Эрик.

– Пойдём со мной. Я хочу увидеть на твоём лице разочарование, когда мне дадут приглашение, а тебе – нет.

– Идём, – согласился Эрик, – только сильно не плачь, если меня пригласят, а тебя – нет.

За дверью стояли две немиловидные женщины. Одна из них, на вид чуть постарше другой, была полной брюнеткой с крючковатым носом. Одета она была в серое длинное платье с ярким узором на рукавах. Женщина представилась Эльзой и протянула алый конверт Питеру.

– Вы Питер Аддерли? – монотонным голосом спросила она, прежде чем отдать долгожданное приглашение.

– Он самый, – празднично произнёс друг Эрика.

– Тогда это вам, – женщина вяло усмехнулась и повернулась лицом к Эрику.

– Эрик Беккет?

– Верно.

– Ваше приглашение, – сухо произнесла женщина и протянула чёрный конверт. Питер озадаченно посмотрел на него, а затем перевёл взгляд на Эльзу.

– А почему конверты разные? Красные закончились?

– Самые важные персоны получают белый конверт. Затем по степени важности: фиолетовый, зелёный и синий, – отозвалась вторая женщина, более молодая, наряженная в точно такое же убранство, как и её спутница, – оранжевый, золотой, и для самых низших сословий предусмотрен красный конверт с чёрной полоской. Затем красный конверт с зелёной полосой и наконец ваш – чисто красный, посланный из вежливости господином.

– Спасибо, до свидания, – буркнул Питер, закрывая дверь перед носами женщин.

– Посланный из вежливости, – передразнил он, – настоящие гиены. Видел, как они наслаждались моим унижением?

Эрик почти не слушал гневную тираду друга. Он открыл свой конверт, и из него тут же с негромким хлопком выпорхнул красный дымок. Пёс, в это время с любопытством выглядывающий из арки и принюхивающийся к новому запаху неожиданных посыльных, с диким лаем умчался в соседнюю комнату, а Эрик высыпал содержимое конверта к себе на ладонь. Внутри конверта лежал золотой ключ, приклеенный к пожелтевшей бумаге. Отклеив его и сунув в карман, Эрик принялся читать то, что было на бумаге: «Мистеру Беккету. В предоставленном письме извещаю Вас, что Вы приглашены на бал, который состоится в шесть часов сегодняшнего вечера. Убедительная просьба не опаздывать. С уважением, г-н Джоув Мандериус, Первый Советник Верхней Коалиции».

– А у меня нет никакого ключа, – разочарованно выдохнул Питер.

– Чтобы это могло означать?

– Может быть, мистер Джоув забыл его вклеить? Как-никак, он уже старый. Сколько, ты говоришь, ему лет? Сорок тысяч?

– Да нет. Я про приглашение в целом. Почему Мандериус сделал акцент на мне?

– Возможно, ты ему больше по душе, а так я без малейшего понятия. Мне вообще никогда не была ясна его система отбора.

– Вот именно, – Эрик раздражённо фыркнул, – система отбора. Он сортирует людей, как мусор.

– Во все времена существовали сословия, – заметил Питер, – и этот мир – не исключение из правил. Так. У нас есть два часа до бала. Чем займёмся?

– Прогуляемся до сада? – механическим голосом предложил Эрик. Он не сводил глаз с текста письма, вновь и вновь перечитывая его плавающие строчки.

– Слушай! А ведь эта горгулья не назвала цвет твоего конверта, когда перечисляла его разновидности, – вспыхнул Питер, – я только сейчас понял.

– Теперь это неважно, – Эрик аккуратно сложил письмо и, упаковав его обратно в конверт, положил в карман к золотому ключу.

Причудливый сад, куда они с Питером немедленно направились, испускал душистый аромат свежей скошенной травы и пах домашним малиновым вареньем, чудесным образом смешавшимся с пряным благоуханием вишни. Он был маленьким, но опрятным: круглой формы кусты росли строго вдоль проложенной массивными камнями дорожки, а огромные деревья с синими лепестками и гладкой на ощупь корой зигзагами пролегали на широкой лужайке, теснясь по соседству с белыми стройными деревцами. Помимо декоративных цветов, Эрик увидел чащу из вишнёвых и малиновых кустов и множество изящных скамеек с подвешенными за прочные ветви качелями.

– Вот что мне нравится в этом саду, так это вишнёвые деревья, – Питер бодро сорвал целую горсть бордовых ягод и незамедлительно отправил их к себе в рот, – в любое время года они цветут и пахнут. – Блаженно причмокивая, выпалил мальчик.

Друзья долго блуждали по тропинкам сада, натыкаясь на декоративные цветы и собирая ягоды. Питер также показал другу неглубокое прозрачное озеро, по его словам, способное исцелить любую рану. Пока Пит красноречиво рассказывал, как не так давно ему довелось понежиться в прохладном источнике здоровья, Эрик случайно встретил взглядом деревянную табличку, на которой чёрным по белому было написано: «В озере не купаться».

– Я не привык ориентироваться во времени по закату солнца или свету звёзд, – Эрик печально постучал по стеклу своих наручных часов, чьи стрелки устойчиво остановились, – нам не пора на бал?

– Сейчас узнаем, – на удивление Эрика, Питер вытащил из сумки маленькие песочные часы и взглядом профессионала обвёл их тонкий силуэт, – у нас есть двадцать три минуты. Этого времени хватит, чтобы не спеша добраться до замка.

– Как ты это сделал? – Искренне поразился Эрик, но, зная, что собой представляет его друг, недоверчиво уточнил: – Или ты сейчас подшутил надо мной?

– Хочешь жить – умей вертеться. В этом мире всё упирается в песочные часы, – вздохнул Питер, – и я не шучу – первое время песок доводил меня до ручки, но, когда я просёк фишку, стало проще.

– Как-нибудь ты мне расскажешь, как определять по ним время, – поражённо попросил Эрик, – думаю, это займёт не один час.

– Только предупреждаю, – Питер убрал часы в сумку, – будет довольно-таки сложно.

* * *

В шесть часов вечера Эрик вместе со своим другом стоял неподалёку от огромных медных ворот, за которыми возвышался украшенный к балу каменный замок. На воротах были две большие огненные буквы – «М» и «Д», сквозь них на людей смотрело отвратительного вида чудовище – химера, чьи голова и шея принадлежали льву, туловище – козлу, а хвост – змее.

– Посмотри, – Питер жестом указал на каменные статуи двух великанов, – это стражи Мандериуса. Поговаривают, что сегодня они были пробуждены ото сна, – тихо объяснил Пит, – в целях всеобщей безопасности.

«Или безопасности самого Мандериуса», – подумал Эрик, разглядывая неподвижную химеру.

– Хотя если присмотреться, – Пит прищурил один глаз, – то они всё ещё спят.

Казалось, все жители города получили своё приглашение – такого скопления людей Эрик ещё не встречал. Даже в центре Лондона. От молодых до старых, все, кому не лень было выходить из уютных домов, толпились возле входа, создавая жуткую толчею, но терпеливо ожидая приближения своей очереди. Теперь, когда Эрику представился весь размах торжества, замок выглядел махоньким и ненадёжным.

– Как они все поместятся в таком маленьком замке? – диву дался он, пробиваясь через толпу и наступая кому-то на ногу. Седобородый дед засопел, а Эрик поспешно извинился.

– Э-э-х, сразу видно, что ты ничего не знаешь про владения Мандериуса, – Питер схватил его за плечо, чтобы не отстать. – Этот дворец – самая настоящая крепость, это раз. Безопаснее места не придумать. В замке наложены необыкновенные чары – древняя магия Мандериуса, это два. Я не помню её точного названия, знаю только то, что она позволяет совершенно всем жителям нашего города, до единого, пребывать в замке одновременно. И не такой уж и маленький замок у Мандериуса, это три.

– Вот так чудеса, – изумился Эрик.

– Это ещё не всё. В случае какой-нибудь беды было единогласно принято, что именно особняк Мандериуса станет для всех убежищем. Вот поэтому мистер Джоув собственнолично наложил ещё одни чары – незримую защиту от любого зла.

– В замок действительно никак не попасть?

– Ходят легенды, что есть потайные ходы, о которых никто не знает. Никто, даже Мандериус. Однако это только легенды.

– Мистер Аддерли? – Эльза, что услужливо занесла приглашения к ним домой, вопросительно глянула на обоих друзей. – Ваше приглашение. Надеюсь, Вы его не потеряли?

– Смею вас огорчить, оно у меня здесь, – Питер достал уже слегка помятое письмо и протянул его женщине. Та в ответ поморщила нос.

– Мистер Беккет, ключ, – проверещала она.

Поначалу Эрику думалось, что ключ нужен для того, чтобы открыть потайную дверь, за которой, возможно, его бы ожидал Мандериус. Теперь, когда дама в сером платье намеревалась отобрать ключик, у Эрика закрались сомнения. Покопавшись в кармане и не торопясь отдавать золотой ключ, Эрик в последний раз посмотрел на него. При последнем разглядывании тот был абсолютно гладким, без каких-либо надписей, но глянув на него внимательнее, Эрик увидел выгравированные инициалы «М. Д.» (или надписи всё-таки не было?).

– Ключ, пожалуйста, – монотонно повторила женщина. Получив заветные приглашения, она без особого желания впустила ребят внутрь.

Как и обсуждалось на улицах, бал оказался на редкость славным. Несколько пар из мужчин и женщин, наряженных в бальные наряды, танцевали по краям роскошного зала. Они кружились в такт мелодичному вальсу, поражая всех своими грациозными движениями, заставляя изумлённую публику то и дело благоговейно вздыхать и вызывать волну бурных аплодисментов. Эрик вместе с поражёнными до глубины души зрителями громко похлопал парам и направился вглубь толпы, неуютно огибая разинувших рты зрителей. Огромный холл был украшен разнообразными водяными узорами, бесформенными пузырьками воды, летающими по всему воздушному пространству. Они налетали на маленькие огненные искры, сливаясь с ними воедино, создавая невообразимые причудливые фигуры. С потолка свисали красивейшие хрустальные люстры. Внутри них была сотня белых свеч, обливающих зал мягким, бархатистым светом и приятным, душистым ароматом цветов. В центре стояло несколько столов, на которые уже была поставлена многообразная закуска. Там были: тарталетки со всевозможной начинкой, несколько видов канапе, грибы, порезанное тонкими ломтиками мясо, сырные корзинки, фрукты и много чего другого, вкусного и съедобного на вид. Хотя танцы не очень впечатлили Питера, картина аппетитной еды мгновенно исправила положение – при виде золотого индюка Питер пришёл в неописуемый восторг и кинулся к столу, расталкивая людей, словно шар, сбивающий кегли. В конце зала виднелось несколько дверей, две из которых, по всей видимости, были заперты.

– А ключ у меня отобрали.

Эрику уже было подумалось, что женщина специально забрала у него заветный «билет» на встречу с Мандериусом, из-за вредности или по какой другой причине, и что он больше не имеет возможности пообщаться с колдуном, как вдруг кто-то его больно дёрнул за плечо.

– Мистер Беккет, ровно в семь часов вы должны зайти в крайнюю дверь, где Вас будут ожидать, – зловещий шёпот, направленный прямиком к нему в ухо, в мгновение ока исчез, теряясь в шуме заполненного людьми зала.

Эрик не успел увидеть того, кто это сказал. И тем более спросить, к какой именно двери ему нужно подходить – правой или левой. Резко повернувшись на голос, мальчик увидел толпу стариков, весело расхваливающих вино.

«Вряд ли это был кто-то из них, – с досадой подумал Эрик, – может быть, это был Мандериус? И чтобы не раскрывать свою личность, убежал? А может, среди этих стариков есть Мандериус, а я даже об этом не подозреваю? Да нет, глупость».

– Что у тебя с лицом? – поинтересовался Питер, пропустивший таинственное приглашение загадочного человека. В руках Пит держал кусочек маринованного мяса, что вызвало небольшое беспокойство и негодование со стороны окружающих, – ты как будто проглотил ломтик лимона, и он застрял у тебя в горле.

– Меня только что позвали на приватную беседу: в семь я встречусь с Мандериусом. Но, увы, мне не сказали, за какой именно дверью меня ждут. Сказали только – в крайней. А крайних здесь две.

– Интересно, – протянул Питер, – может, за правой?

– В вашем мире крайняя дверь – это дверь справа?

– В нашем мире крайняя дверь остаётся крайней. Не беспокойся. У нас есть ещё минут сорок, чтобы всё выяснить, – успокоил друга Питер, – постой-ка здесь, я поспрашиваю у знакомых, мало ли кто из них тоже находится в «чёрном конверте». Благо людей Мандериус не поскупился звать в этом году.

Покорно кивнув, Эрик стал дожидаться друга. Музыка, состоящая из скрипок и виолончели, грустно одаривала юношу печалью, а время беспощадно стремилось к семи. Эрик не смел покидать место, где его потревожили приглашением: что если Питер вернётся, а его нет? Увы, пока на горизонте Пита было не видать и всё, что оставалось Эрику делать, – это смиренно стоять и ждать, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

– Здравствуй, дитя. Ты снова стоишь как потерянный, – к нему подошёл Консус Лендер – милый старец, с которым Эрику посчастливилось встретиться утром.

– Здравствуйте, понимаете, мне сказали, что я должен зайти в крайнюю дверь, а крайних-то здесь две… – рассеянно проговорил Эрик. Второй раз на дню он почувствовал себя полным глупцом в глазах маленького старичка.

– Ничего страшного. Ты, главное, подойди к дверям, а г-н Мандериус тебя лично встретит.

– К любой двери? Без разницы?

– К любой, – улыбнулся мистер Лендер.

– Спасибо вам огромное, – Эрик поспешил к дверям. На удивление, никто из присутствующих не проделал того же.

– Значит, я один получил чёрный конверт? – не поверив в собственную удачу, Эрик радостно стал ожидать появления человека, о котором он весь день внимал много хорошего. Того, кто поможет ему разобраться с проблемой, а не бросит на произвол судьбы в загробный мир. Того, кто вот-вот появится и поможет.

Эрику почудилось, что «вот-вот» затянулось в часы. Несколько раз подёргав ручки (все три двери оказались закрытыми), он грустно вздохнул.

– Эрик Беккет?

Перед юношей возник молодой мужчина с длинными серебряными волосами, собранными на затылке тугой косой, с украшенными маленькими сверкающими камнями прядями. У него было красивое, но плоское лицо и невероятно тонкие пальцы, облагороженные золотыми перстнями с ярким рубиновым обрамлением. Чёрные узкие глаза блестели ярче драгоценных камней в его прическе и рассматривали Эрика с нескрываемым интересом. Одет этот человек был в стиле рококо – в этот праздничный вечер колдун надел белоснежную рубашку с кружевным бежевым жабо, сверху по стройной фигуре был натянут длинный приталенный кафтан нежного персикового цвета. Как и положено данному стилю, незнакомец носил короткие штаны до колена, которые дополнялись белыми чулками. На ногах у него были чёрные, классические для того времени туфли.

– Меня зовут Джоув Мандериус, и ты, вероятнее всего, уже слышал про меня?

– Да, сэр.

– Позволь, – Мандериус слегка подтолкнул мальчика в сторону и дотронулся до крайней левой двери рукой. Та с неприятным скрипом тут же отворилась.

– Здесь нас никто не потревожит, будь в этом уверен, – маг на секунду задумался, – разве что слуги, кои принесут нам чашку чая, но только при условии, если тебе это предстанет угодным. Хотя многие из жителей этого города вожделенно стремятся попасть ко мне на личный приём, я был вынужден попросить их немного подождать. У меня нет желания задерживать твоё время, мой мальчик, – Мандериус завершил свою короткую речь ласковой улыбкой.

При всем том в этой улыбке Эрик не нашёл ничего приятного и хорошего. Хотя внешне мистер Джоув излучал красоту и гармонию, да и поведение существенно отличалось от поведения Клеменса, Эрик внутренне напрягся – что-то холодное и скользкое таилось в чёрных глазах хозяина вечера, что-то плохое, скрытое и опасное. Пройдя в комнату, Эрик обнаружил, что она совершенно пуста – кроме двух кресел и маленького столика возле окна, в ней ничего не было: ни портретов, ни книжных шкафов, ни даже люстры. Кругом царил мрак и гнетущая пустота.

– Насчёт света не переживай. Старый добрый Мандериус владеет несколькими приёмами древней магии, – в голосе колдуна явственно послышалась лёгкая тень хвастовства. Мистер Джоув раскрыл ладонь, длинные красные языки пламени потянулись из его кожи, формируясь в небольшую огненную сферу. Та стремительно вырывалась, Мандериус не стал ей мешать, и подскочила к самому верху потолка, принимая окончательную форму люстры.

– Мистер Джоув, – Эрик проводил взглядом колдовство и переключился на хозяина замка, – в письме вы приложили ключ, но ваши слуги забрали его у меня.

– Не бери в голову, у Эльзы дурной нрав, а ключ всего лишь символ моего рода, – уклончиво произнёс маг.

– А ещё я слышал, что вы склонны помогать другим людям, – Эрик не стал больше ходить вокруг да около. Он сел в мягкое кресло и посмотрел на седовласого мужчину, – меня сюда прислал Клеменс, и мне очень интересно знать зачем. Может быть, вы мне расскажете, что происходит?

– Клеменс, старый бедокур, – губы Мандериуса дрогнули, но он смог овладеть собой и изобразил плохую копию улыбки. – Нет, мальчик мой, на сей раз Клеменс всего лишь открыл дверь и впустил тебя на Серую Площадь. Тебе же известно, что живым людям, таким как ты, воспрещено здесь появляться? Истинная магия не позволит. Тем не менее Клеменс и несколько древних магов увидели в небе Звезду Предначертания. Именно она-то тебя сюда и позвала, дорогой.

– Звезда Предначертания? – Тут же поинтересовался Эрик, стряхивая со лба проступившие капельки пота.

В комнате становилось душно. Было ли всему виной отсутствие окон, Эрик точно не знал, но у него создалось впечатление, что магический огонь вместо подвешенной люстры разрастается по потолку, забирая свежий воздух в свои огромные, карминового цвета щупальца.

– Существует суждение, – медленно проговорил Мандериус, укладывая ладони на ручки кресла и неотрывно вонзая черный взгляд в Эрика, – что после ухода величайшего зла и остановившей его Силы минует тысяча солнечных дней и столько же ночей. Люди позабудут плохие времена, и тогда ночное небо осветит Звезда Предначертания – Судьба всего человечества, уходящего тысячелетия. Эрик Беккет, вчера мифическое суждение исполнилось. Я увидел эту звезду и позвал Клеменса, дабы и он исполнил предназначенное.

– Чтобы он впустил меня? Но как я, обычный подросток, связан с необычной Звездой? – Эрик отвел глаза. Под тяжелым взором Мандериуса ему становилось дурно, словно маг понемногу высасывал из него жизнь.

– Ты уникален, Эрик Беккет, – только и молвил колдун, – ты смог преодолеть барьер.

– Если вы думаете, что уникальность – это способность проходить через двери Клеменса, то вы глубоко ошибаетесь на этот счёт. Я не вижу ничего уникального в том, что я сделал. И не допускаю того, что ваша Звезда ошиблась. Мне здесь не место, – сухо произнёс Эрик.

Мистер Джоув на минуту замер. По его бледному лицу Эрик прочёл, что колдун не любит, когда кто-то оспаривает его правоту и тем более вступает в спор.

– Мальчик мой, – Мандериус хлопнул его по плечу, – вероятнее всего, Клеменс тебе не рассказал обо всех своих особенностях, о своих силах. Если хорошенечко подумать, то этот человек – плохой рассказчик, не так ли?

Эрик кивнул. В этом Мандериус был совершенно прав – Клеменс ничего толком ему не рассказал. Более того, в самолёте мужчина в чёрном пальто ясно дал понять, что не станет этого делать из личных соображений.

– Клеменс не просто человек, собирающий души и переправляющий их на Серую Площадь, – увлечённо продолжил Мандериус, – он – незримая грань между добром и злом. Нейтральная сторона, поддерживающая баланс не только в мире живых существ, но и в загробном мире.

– То, что он нейтрален, мне было сказано, – согласился с ним Эрик.

– Клеменс обладает невероятной силой, – в графитовых глазах мистера Джоува вспыхнула зависть, – она способна на уничтожение целого бытия и на сотворение новой жизни. Лишь одному существу, помимо Клеменса, удавалось прежде воскрешать. – Мандериус с напряжением выдохнул, – часть силы Клеменса запечатана на Серой Площади, она-то и регулирует всю жизнь в нашем мире. Живые никогда не смогут сюда проникнуть. Так я думал раньше. Однако родился ты – крошечное существо, способное противостоять Клеменсу и его силе. Существо, о котором нам рассказала Звезда Предначертания.

– И в этом моя уникальность? – неуверенно спросил Эрик. Юноша сильно сомневался, что без магии сможет противостоять Клеменсу, – вы меня позвали сюда, только чтобы убедиться, что я смогу преодолеть магию Клеменса? Не хочу никого расстраивать, но если бы Клеменс не открыл дверь на Серую Площадь, то мы с вами, маловероятно бы, что встретились, мистер Джоув.

– Грядут большие изменения, мой мальчик. Я бы сказал – грандиознейшие изменения. По этой причине я позвал тебя к себе в замок.

– Какие изменения?

Лицо Мандериуса менялось с каждой минутой: оно то испепеляло злобой, то прожигало завистью. Сейчас выражение лица молодого (хотя, если верить журналу Питера, пожилого) мужчины было предельно натянуто, стало заметно, что хозяин особняка старается выглядеть максимально непосредственным и добрым. Приветливая улыбка не спадала с его губ, обнажая белые ровные зубы.

– Великие перемены в целом мире, в наших мирах. Сила Клеменса, та, что удерживает границы, иссякает, а новый источник наш старый друг не сможет нам отдать, – мягко пояснил Мандериус, – его господство как сильнейшего под вопросом. Как нейтральная сторона Клеменс послужил прекрасно.

– Почему бы ему просто не запечатать ещё одну часть своей силы? – Эрик вопросительно глянул на Мандериуса. – И как я смогу помочь вашему миру? У меня нет ни оружия, ни магии, как у вас.

– Граница между нашими мирами – это некий незримый барьер, материя, которая когда-то давно нуждалась в мощном заряде. Без заряда призраки могли свободно посещать свой прежний дом, пугать живых людей, делать им больно и даже убивать, – Эрику на миг показалось, что в голосе Мандериуса появилось наслаждение, смешанное со страданием. Хозяин замка продолжил:

– Клеменс смог помочь, подарив миру заряд своей магии, коей было достаточно, но он предупредил всех тех, кто не потерял свою человечность, что сила эта не бесконечна и любое вмешательство, любое, даже незначительное, может навсегда изменить наши миры. Барьер будет разрушен, а призраки, которые проживают здесь, вновь ворвутся в мир живых, такими, какими ты, мой мальчик, видел их в своём сне.

– Гневными и злыми? – пропуская мимо ушей знания Мандериуса о его кошмарах, горячо воскликнул Эрик.

– Приносящими людям лишь боль и холод.

– Но кому понадобилось, чтобы барьер исчез?

– Пожалуй, я отвечу на твой вопрос после чашки чая. Ты ведь не против, если мы сделаем небольшой перерыв?

Эрик кивнул, и Мандериус хлопнул в ладони. Пустая комната озарилась бледным голубым сиянием, и в её центре явился крупный, похожий на борца сумо мужчина. В руках у здоровяка блестел серебряный поднос с двумя белыми фарфоровыми чашками и небольшой, украшенный выгравированными узорами чайник.

– Угощайся, – миротворно произнёс Мандериус, – ты любишь зелёный чай?

– Люблю, – вымученно ответил Эрик. Его не покидало ощущение, что вместо чая в его изумительной чашке плавает восхитительный ароматный яд.

– Спасибо, Франциск, – Мандериус сурово посмотрел на борца сумо и бросил недвусмысленный взгляд на дверь, – если твоя помощь понадобится – позову.

Франциск угрюмо поклонился и, громко топая, вышел из комнаты, оставив Эрика наедине с хозяином.

– Великолепный маг, – Мандериус склонил голову набок, – и не менее великолепный боец. Прекрасно владеет давно забытой рукопашной техникой. Жаль, остался без языка.

Эрик осторожно сделал глоток чая и внимательно посмотрел на мистера Джоува.

– Так кому было нужно, чтобы барьер прекратил своё существование? – Франциск мало интересовал Эрика, а вот граница между его миром и миром Серой Площади затронула мальчика до глубины души.

– А ты представляешь, что произойдёт с Серой Площадью, если грань убрать?

– Ничего хорошего? – Нерешительно предположил Эрик, – и вряд ли людям из моего мира понравятся кровожадные призраки.

– Да, но, если бы у людей был оберегающий их правитель, всё сложилось бы иначе – Серая Площадь поглотила бы твой мир, расширила свою территорию, а люди из обоих миров обрели бы мудрого господина. Того самого, кто был изначально против разделений, того, кто всю свою жизнь потратил на этот проклятый барьер, – глаза Мандериуса вспыхнули недобрым огоньком. – Всё было продумано до мельчайшей детали – этому колдуну оставалось совсем чуть-чуть, но Клеменс решил сделать добро и уничтожил древнюю магию.

Эрик ошарашенно посмотрел на скривленное лицо Мандериуса. Видимо, поняв, что слишком упоенно рассказывает про уничтожение барьера, маг поторопился исправиться и противоположно своим словам как из пушки выпалил:

– Но ты прав. Нельзя допустить, чтобы призраки потревожили людей.

Пытаясь не обращать внимания на побелевшего колдуна, Эрик как ни в чём не бывало поинтересовался:

– В чём заключается моя помощь?

– Дело в том, что ты можешь создать некоторые трудности на пути у человека, уничтожающего наш барьер. Я не знаю как, каким образом. И чтобы это понять, – Мандериус слегка наклонился к нему и прошептал, – мне нужно, чтобы ты остался в замке. Не пойми меня превратно – я не желаю тебе зла и прошу лишь об одном одолжении: просто поживи здесь. Через какое-то время я смогу узнать твою силу, и мы вместе остановим того, кто замыслил переворот во всём мире.

Эрик вздохнул. Вероятнее всего, Мандериус посчитал его полным глупцом или слепцом – ведь только слепой не смог бы заметить очевидного, а глупец – понять. Отставив чашку в сторону, юноша деликатно кашлянул и невозмутимо перешёл на шёпот:

– Я видел, как вы побелели от злости, когда рассказывали, что Клеменс вмешался в дела того человека. Тот человек, – Эрик на секунду замолчал, а потом уверенно придвинулся к сереброволосому колдуну, – тот человек – это вы. Это вы тогда почти разрушили барьер и сейчас пытаетесь сделать то же самое.

– Какая глупость, – вспыхнув, как факел, Мандериус нервно подскочил, – какая совершенно неуместная ересь. Неужели стал бы человек моего положения, моего статуса рисковать всем ради незначительной грани, восстановить которую у многих здешних магов не составит труда? Мой мальчик, ты устал и несёшь полнейшую небылицу.

– Не думаю, что я устал. Разве может невиновный человек вести себя подобным образом и быть эмоционально неуравновешенным, если он чист? – Эрик осторожно встал со своего кресла. Взгляд его серых глаз метнулся к двери, а затем упал на мага, который медленно подходил к нему. Когда они поравнялись лицом к лицу, Мандериус страстно изрёк:

– У каждого человека свой темперамент.

– Пожалуй, вы правы, – на секунду в комнате повисла неловкая тишина, и Эрик сделал шаг навстречу двери, – я прощу прощения – сегодня встал не с той ноги, вот и пошло всё наперекосяк: сначала меня послали к тётке, а потом отправили на Серую Площадь.

– В моём особняке много свободных спален, – Мандериус высокомерно ухмыльнулся, – оставайся в замке, нечего пропадать на улицах – ночью холодно и опасно.

– Меня приютил друг, – Эрик отстранился ещё на пару шагов и почувствовал неприятный холодок позади себя, – всего доброго, мистер Джоув.

Огненная люстра вспыхнула.

– В таком случае, – Мандериус поморщился, – у меня нет иного выхода, как приказать тебе остаться.

– На каком основании? – Прошипел Эрик.

Внутренний голос, сорвавшись в беззвучный ор, умолял немедленно уходить, бежать прочь от этого человека, но ноги непослушно оставались на месте. Холодная стенка будто врастала в позвонки, а ломящая боль внутри грудной клетки усиливалась с приближением мистера Джоува.

– Тогда вы сделали всё возможное, чтобы осуществить свой план, или устроили показушный бал в честь своей грязной персоны? – Выдавил из себя Эрик, понимая, что хуже быть уже не может – он попал. На этот раз – по-настоящему попал.

– Ах ты, маленький паразит, – проскрежетал Мандериус. Его бездонные глаза налились гневом, зрачки сузились, белки почернели. – Я научу тебя манерам. – Эрик сглотнул. Палка была перегнута, а справиться в одиночку с колдуном-обманщиком он не в силах. Толкнув мага, он бросился к двери. Благо та была всего в дюйме от его руки, и, как ни странно, не заперта.

– Никуда ты не пойдёшь, – из кисти Мандериуса вырывалось алое пламя. Его рот стал больше похож на акулью пасть, а некогда приятный голос сделался гнусавым и чересчур высоким.

Эрик выбежал в зал. Люди, не теряющие надежды, что вот-вот увидят хозяина дворца, будут выслушаны им и спасены, устремили пытливые взоры на юношу. Многие из них сидели под дверью на бордовых сиденьях высоких стульев, смиренно ожидая своего часа, другие – грудились неподалёку, распивая вино и обмениваясь комплиментами. Их надежды увидеть Мандериуса оправдались – послышались женские крики, скорее всего, увиденное не сильно оправдало их надежду. Налетев на старца в лиловом смокинге и на атлета-африканца, Эрик бросился в сторону огромного праздничного стола. Через мгновение вылетел сам Мандериус, полностью утративший свой человеческий вид и утоливший желание с ними встречаться. Он дико заорал и молнией устремился к Эрику.

– Мой замок станет для тебя склепом, – взвыло чудовище по имени Мандериус.

Отбиваться от колдуна было нечем, поэтому Эрику приходилось орудовать всем тем, что попадало ему под руку: нож, воткнутый в обглоданного золотистого индюка, вилка, другая вилка. Свои руки Эрик тоже задействовал: схватив Мандериуса за шею, юноша повалил его на стол. Он прекрасно понимал, что долго душить взъяренного колдуна не сможет, да и в этом не было толка: на мистера Джоува эти нелепые действия не оказывали влияния. Эрик молил лишь об одном – как бы маг не позвал на помощь своего слугу Франциска, справиться с которым без посторонней помощи он явно не сможет. Скатившись на пол, они оба – и Эрик, и Мандериус – пытались друг друга поранить кто чем: юноша – руками и ногами, обезумевший хозяин дворца – своей превосходящей силой. Толпа зевак, на огорчение Эрика, не вмешивалась. Они стояли рядом, задержав дыхание, словно происходящее было не более чем маленьким представлением. Отстранённое поведение граждан Серой Площади поразило Эрика и одновременно с тем сильно взбесило.

Эрик оказался прав насчёт мистера Джоува: как только Мандериус был повален на землю, колдун не стал больше церемониться с гостем. Яркая вспышка на мгновение ослепила Эрика – тонкие языки пламени стянули его всего, они ослепляли и жгли на нём кожу, душили и оставляли ожоги. Рука, которой Эрик наивно загораживался от мага, почернела. А довольный Мандериус торжественно отполз в сторону. Помощь многогабаритного Франциска ему не понадобилась.

– Эрик! – взявшийся непонятно откуда Питер испустил испуганный вопль.

– Это древняя магия, Беккет. Тебе она, видимо, неподвластна! – Мандериус расхохотался.

– Получай, монстр!

Взревев, Питер прыгнул на Мандериуса, придавливая его к полу. Заставленный врасплох Мандериус, злобно зашипев, скинул с себя Питера, ударяя того по лицу огненной плетью. Закричав от боли, Пит дотронулся до почерневшего ожога, а колдун что-то зашептал себе под нос. Зал охватило пламя, а пальцы Мандериуса заискрились.

– Оставь его в покое, ты, ничтожество, – раздался уверенный женский голос.

Эрик прищурился. Огонь почти ослепил его, но разглядеть владелицу прекрасного голоса он всё ещё мог. Голос принадлежал высокой блондинке с очень бледной кожей. Девушка махнула рукой в сторону Мандериуса, и тот тут же кубарем отлетел в сторону широкого витража. Затем вспыхнула яркая белая вспышка, и раздался ледяной голос Мандериуса:

– Ты пожалеешь, девчонка.

Эрик закрыл глаза. Постепенно он проваливался во тьму, дышать было тяжело, а тело всё ещё горело – древняя магия нанесла свой удар.

Глава 3

«Химера»

Эрик с трудом разомкнул глаза. Перед ним, невозмутимо скрестив руки на груди, стояла симпатичная девушка с яркими малахитовыми глазами и бледной, почти белой кожей. Одета она была в тёмное бордовое платье с длинными разрезами по бокам, обнажающими двух чёрных змей – по одной на каждую ногу.

– Очнулся, – выдохнула девушка. – Мало кто выживает после магии Мандериуса.

– Где я? – Рассеянно спросил Эрик, оглядываясь по сторонам.

Незнакомая комната была скромно обставлена старой мебелью: два деревянных стула были поставлены практически в центре, а между ними на белом махровом ковре стоял небольшой квадратный стол с пустой посудой и графином, наполненным бурой жидкостью. Помимо стульев, в комнате был книжный шкаф с двумя-тремя, но массивными по своему объёму книжками в коричневых переплётах.

– У меня дома, – белокурая девушка подошла к окну и закрыла его на щеколду. – Нам следует держаться безопасности: на Серой Площади становится опасно, Мандериус больше не будет церемониться, особенно после того, как показал всем своё настоящее лицо.

– Мандериус, – простонал Эрик и привстал. У него до сих пор жгло лицо и ломило всё тело, будто после тяжёлых физических нагрузок. Злая физиономия Мандериуса, ядовито ухмыляясь, шипя, растворилась в воздухе, – что произошло, когда я отключился?

– Ничего. Как только ты потерял сознание, я перенесла тебя к себе. Не беспокойся, твои друзья скоро прибудут.

– Перенесла? – Эрик непонимающе посмотрел на незнакомку.

Яркий луч лампы упал на бледное лицо спасительницы, и мальчику почудилось, что перед ним стоит вовсе не человек, а прекрасный ангел.

– Обычная телепортация, ничего особенного, – уныло отмахнулась от него девушка, – кстати, я забыла представиться. Меня зовут Эбигейл.

– Эрик, – юноша протянул девушке свою обугленную руку.

– Мило, – Эбигейл не стала её пожимать, – не хочу причинять тебе боль, – пояснила она.

Эбигейл подошла к столику и налила в прозрачный стакан содержимое графина.

– Ты сказала, что ко мне сейчас придут друзья, – Эрик озадаченно почесал макушку, наблюдая, как девушка наполняет второй бокал. Головная боль пульсировала в висках и запутывала мысли в прочный беспорядочный узел.

– Всё верно – светловолосый парень, кажется, его зовут Питер, и сумасшедший старик.

– Консус Лендер, – пробормотал Эрик, – он хороший человек.

– Хороший не всегда значит нормальный, – ухмыльнулась Эбигейл, протягивая бокал Эрику, – будешь чай или, может быть, вино?

– Нет, спасибо, – Эрик дотронулся до своего лица, – на данный момент мне ничего не хочется. Сколько я провалялся без сознания?

– Несколько часов. Не беспокойся, – Эбигейл настойчиво вручила Эрику в здоровую руку побуревший стакан, а сама села за стол, – чуть позже я наложу на твои раны травы, и все твои мучения уйдут.

– Какие травы? – вежливо поинтересовался юноша, делая несколько глотков. Содержимое фужера оказалось крепким и терпким вином. На удивление колющая боль, поражающая всю голову, отступила, вино вмиг оказало отпускающее воздействие, но обугленная рука продолжала гореть, будто всё ещё находилась в огне.

– Целебные, какие могут быть ещё травы в твоём случае? – Эбигейл наклонила голову вбок. – Но предупреждаю – сразу они не подействуют. Так что эту ночь ты проведёшь в лазарете у моего хорошего приятеля.

– Ты тоже была на балу? – Эрик пропустил слова девушки о лазарете мимо ушей.

– Пришлось идти. До меня дошли тревожные слухи, что на празднике будет особенный гость, – Эбигейл таинственно улыбнулась, – можешь только представить, насколько грандиозным было моё разочарование, когда я увидела там тебя?

– Не смешно, – Эрик фыркнул, – тебя-то я вообще там не видел.

– Разумеется, и тебя никто не спасал – Мандериус сам тебя перенёс сюда, – с колкостью в нежном голосе произнесла колдунья и посмотрела на большие песочные часы, стоявшие на книжной полке вместе с нешироким ассортиментом книг. – Твои друзья должны вот-вот прийти.

– Как ты ориентируешься по ним? – Эрик встал с жёсткого дивана и подошёл поближе, – как вы все это делаете? Они же жутко непонятные.

– Сам ты непонятный, – Эбигейл отставила бокал, – а мне более привычно полагаться на них, а не на то, что у тебя прицеплено к руке.

Эрик с досадой посмотрел на свои наручные часы: без батарейки от них не было пользы, но и снимать их он не намеревался – с ними ассоциировалось слишком много славных воспоминаний, связанных с домом и семьёй.

– Хочешь сказать, что ты с собой носишь килограммовые часы, которые запросто умещаются в маленькой дамской сумочке?

– Естественно, что нет, – холодно произнесла Эбигейл, – в каждом здании есть песочные часы – даже у Мандериуса в замке они были. Или ты ничего не заметил за тенью своей важной персоны?

Эрик пожал плечами. В комнате, где они провели с Мандериусом достаточный промежуток времени, не было никаких часов, тем более песочных.

– Мне было некогда искать занимательную атрибутику. Если ты не заметила, то Мандериус пытался меня убить.

– Да неужели? – Эбигейл театрально покачала головой. – Я склоняюсь к мысли, что он пытался это сделать не просто так – мы общаемся с тобой несколько минут, а у меня уже появилось жгучее желание огреть тебя чем-нибудь тяжёлым.

– Ты всегда такая холодная и циничная?

– Только по четвергам.

– Твои часы показывают и день недели?

– Мои часы показывают всё.

В дверь кто-то трижды постучал, прерывая назревающую ссору.

– Перестраховка не помешает, – проговорила Эбигейл и ушла открывать дверь.

«С ней будет тяжело», – мрачно подумал Эрик. Часы, которые он всё ещё с любопытством разглядывал (у Питера они были простыми, без узоров, маленького размера, по всей видимости, карманные), медленно отсчитывали золотистую крупинку за крупинкой, и, провожая их взглядом, юноша чувствовал, как его начинает клонить в сон. Песок гипнотизировал, а тишина расслабляла. После пережитого кошмара, где в главной роли великолепно блистал в свете красных языков пламени Мандериус, Эрик ощущал необыкновенную апатию и крепкое желание заключить в свои объятия кровать. Несмотря на дикую боль, пронзающую его руку и плавно переходящую в ноги, Эрик вернулся на кожаный диван, где очнулся после сражения с Мандериусом.

– Эрик, – в комнату вбежал насмерть перепуганный Питер.

– Твоё лицо! – еле слышно произнес Эрик, разглядывая чудовищный ожог друга, – я надеялся, что ты останешься дома, там сейчас безопаснее, чем здесь.

– Всё хорошо, Эрик, – Пит натянуто улыбнулся и зачем-то прикрыл ожог ладонью, – я сейчас не чувствую боль. Она мне дала лекарство, – добавил он, кивая на Эбигейл.

Эбигейл, стоявшая в дверях, рассерженно фыркнула:

– Вот так впускай в свой дом людей – ни здравствуйте, ни до свидания, ни спасибо.

– Не обижайся на него, красавица, – Консус Лендер, верно корабль, медленно проплыл в комнату и ласково положил на плечо Эрика свою сухую руку, – скорее всего, мальчик имел в виду то, что пока он здесь, в доме будет весьма небезопасно.

– Хоть кто-то меня понимает, – Эрик прикусил губу. Рука мистера Лендера легла прямо на свежую рану, но говорить об этом он пока не решался. – Вы, наверное, очень расстроились, когда узнали, что Мандериус не тот, за кого его все принимают?

– Я доверял ему жизнь, дитя, – мистер Лендер грустно вздохнул, – но смысл жизни ведь не заключается в слепой вере человеку, которого ты почти не видел?

– А я никогда ему не верила, – сухо отозвалась Эбигейл, – вот ни единому его слову и поступку.

– Что будет дальше? – Эрик взглянул в туманные глаза старика, – Мандериус хочет разрушить барьер между моим и вашим миром. Ему нужно помешать.

– Думаю, что он сначала попытается пробудить древнее зло, то, что царило здесь задолго до появления людей, – Консус Лендер присел рядом с юношей и со зловещим скрипом произнёс: – Адам. Его называют Анорамондом. Немногие помнят историю Адама, дети мои, но каждый знает про его прирученного зверя.

Эрик содрогнулся. По его коже пробежали мелкие мурашки, а вслед за ними – холодное волнение, пронизывающее до костей. Он уже слышал это имя – Адам, Клеменс ему о нём говорил. В памяти Эрика вспыхнула огнегривая отвратительная морда льва и узкие сплошные кольца змеи, обтягивающей шею, – золотое воссоздание чудовища на воротах Джоува Мандериуса. Неужели Адам и Мандериус как-то связаны?

– Химера, – быстро озвучил свою догадку Эрик. – Мандериус освободит химеру. Эбигейл вопрошающе посмотрела на старца:

– Неужели ту самую?

– «Химера. Голова её покрыта львиной гривой, ибо она приняла форму льва. Туловище же чудовища больше напоминает туловище козла, копыта коего втаптывают в грязь всякого, кто потревожит его. А завершает зверя длинный массивный хвост, на конце коего шипит голова змеи, чей укус клыков смертелен для человека. И не было и не будет зверя страшнее, чем химера. И несёт она за собой лишь боль, пыль и разрушение, ибо из пасти льва вырывается ледяное пламя, способное уничтожить всё живое. Подчиняется этот зверь лишь Адаму, некоронованному Богу Богов – Анорамонду», – скрипучим голосом процитировал мистер Лендер. В комнате воцарилась нерушимая тишина.

– Значит, Мандериус не в силах контролировать чудище? – после нескольких минут тишины нарушил молчание Эрик, – это отличная новость.

– Да, дитя, только истый хозяин изувера имеет власть над зверем. Но Мандериус способен выпустить химеру из заточения, – старик нахмурил убеленные сединами брови, – таким вот нехитрым способом отвлечь нас от самого главного. Но боюсь, детишки, что после освобождения монстра «самое главное» в корне изменится для нас.

– Мы можем попытаться опередить Мандериуса, – предложил Питер, внимательно слушавший короткий, но пугающий рассказ, – где, вы говорите, обитает зверюга?

Старик расчесал свою бороду пальцами и задумчиво уставился на графин с вином.

– Дитя, помнишь наше первое прощание на Серой Площади? – спросил мистер Лендер у Эрика, – в то утро я вскользь упомянул денницу Мандериуса.

– Помню, – ответил юноша и коротко добавил: – вы мне сказали: «Пусть твой путь освещает денница Мандериуса». Я хотел поинтересоваться, что за «денница», но не успел – вас уже не было рядом.

– Утренняя звезда, она же денница Мандериуса, она же Звезда Предначертания – это магия извне. Можно ошибочно предположить, что её послал сам Мандериус. Но мистер Джоув не имеет никакого отношения к этой магии – кем Звезда была на самом деле прислана, увы, мне неизвестно, – мистер Лендер остановился и глубоко вздохнул. Наконец старик продолжил: – Ранним утром, покуда белолицее светило не покажется, луч магии освещает нашу тропу домой, а ночью, по старой легенде, едва подлинное солнце покидает горизонт, чары Звезды способны указать на место заключения химеры.

– Мы можем прямо сейчас отправиться в путь, – твёрдо заявила Эбигейл. – Нельзя терять время, Мандериус, скорее всего, уже направляется к зверю.

– Можем, – согласился с девушкой Консус Лендер.

– Одну минуту, – мучительно кряхтя, Эрик снова поднялся, – я иду с вами.

– Я вроде сказала, что тебе нужно в лазарет.

– Мы справимся, дружище, – улыбнулся Питер и показал большой палец. Ожог на его лице при этом опасно покрылся пузырями.

– Возможно, Мандериусу понадобится какое-то время, чтобы прийти в себя. Древняя магия отнимает много сил, да и девочка знатно его потрепала, – умилённо проворковал мистер Лендер, – однако не пойти нельзя. – Старик натянул на себя чёрный плащ.

– Я вас не отпущу одного, – Питер встал и целеустремлённо направился к двери, – это опасно.

– Что вы двое сможете сделать против магии Мандериуса? Один – старый как мир, второй… ты, – Эбигейл ткнула Питера в живот. – Если и идти, то всем вместе, – с этими словами колдунья преградила обоим дорогу. – Я смогу вам помочь.

– Отлично, – Эрик озадаченно потёр лицо, – вы отправитесь навстречу своей смерти, а я буду спокойно лежать в лазарете и отдыхать. Спать и смотреть сны, где вас разрывает в клочья химера.

– Смерть! – неожиданно и восторженно воскликнул Питер, – Клеменс может нам помочь?

Вот о ком действительно думать Эрику не хотелось, так это о Клеменсе. Именно мужчина в чёрном пальто отправил его практически на стопроцентную погибель.

– Клеменс – нейтральная сторона. Он не сможет вмешаться. Да и не станет нам помогать, – скривился Эрик, – хотя сама идея мне понравилась куда больше, чем отпускать вас к химере. Пусть лучше его разорвут на куски.

Был ли мужчина в чёрном пальто поблизости или нелепое стечение обстоятельств таким злым способом сыграло шутку – Эрик категорично не мог утверждать, но полка, угрожающе висящая точно над его головой, словно услышав желчные слова, адресованные Клеменсу, стремительно рванула вниз и с неприятным свистом упала прямо на больную макушку юноши, причиняя дикую боль.

– Ай! – Эрик громко вскрикнул и с усердием потёр ушибленное место.

– Прости, – Эбигейл испуганно подбежала к Эрику, – ты в порядке?

– Да, – неуверенно произнёс тот, – жаль, что я всё ещё помню Мандериуса.

– Полка уже давно шаталась, а мне не было дела до неё, – девушка виновато погладила Эрика по щеке, – прости.

– Ничего страшного, – Эрик протянул то, что осталось от полки, и положил голову на мягкую подушку. Возможно, ему и правда стоит остаться дома.

– Значит, решено, – Эбигейл взмахнула кистью руки, и полка вернулась на своё место, – мы идём втроём. Но сначала нужно проводить Эрика в больничное крыло и наложить на его раны травы, – ведьма бросила испепеляющий взгляд на Эрика.

– Ага, – мрачно произнёс Эрик, – как на старые, так и на новые.

Эбигейл покрылась густыми алыми пятнами, что на её белой коже было особенно примечательно. Извинившись за странное происшествие, колдунья поторопилась наверх.

– Питер, хоть ты одумайся, – взмолился Эрик, – ты прекрасно видел, на что способен Мандериус. И прочувствовал на своей шкуре, – он многозначительно кивнул на ожог.

– Я видел, но что произойдёт, если Мандериус освободит химеру? Мы не бессмертны, и ты тоже.

Старик Лендер снова похлопал Эрика по плечу и промолвил:

– Ты храбрый юноша, но ты ранен. Мы не можем допустить, чтобы с тобой, дитя, что-нибудь произошло.

– Вы удивитесь. Но я довольно живучий, – Эрик ещё раз посмотрел на Питера с надеждой, что тот всё-таки одумается и отговорит остальных, – меня только что чуть не убила полка, и как видите – живой.

– Дитя, – мистер Лендер не без тени лёгкого сомнения в голосе проскрежетал: – Одно дело – полка, но Мандериус… – старик помотал седовласой головой, – нет, дитя, с нами ты не пойдёшь.

– Дважды я не позволю себя обидеть, – задорно подхватил Питер, подмигивая, – а за старика с Эби не беспокойся. Я позабочусь и о нём, и о прекрасной даме твоего сердца.

– Я всё ещё здесь, – недовольно проскрипел мистер Лендер, обидевшись на «старика».

Эрик раздражённо выдохнул. Питер – упрямый до мозга костей, никогда его не послушает, будучи привязанным к одному мнению. Порой, ещё при жизни Аддерли, друзья сильно ссорились из-за различных взглядов: даже мимолётная тема о вкусовых предпочтениях могла развести их по разные стороны баррикады, но сейчас речь шла не о пирожках с вишнёвой начинкой или о тыквенном пироге, а о жизни и смерти.

– Она не дама моего сердца, – сердито проворчал Эрик, – мы знакомы с ней несколько часов.

– И она успела спасти твою шкуру, – хихикнул Питер.

Всё верно. Эбигейл избавила Эрика от верной смерти. Но это его не утешало – Мандериус, каким бы он ни казался на первый взгляд, всё равно был во многом лучше остальных. Под нелепым костюмом затаилось зло, и Эрик был уверен, что никому из присутствующих не совладать с магом – чудесное спасение стало чудесной случайностью, а с древним колдовством сможет справиться лишь древнее колдовство.

– Я готова, – откуда-то сверху раздался женский голос.

Эбигейл спустилась к ним в комнату уже переодетая в джинсы и чёрную водолазку, в руках колдунья держала свиток с сомнительным букетом трав. Эбигейл присела на край дивана.

– Приложи эти цветки к лицу, а я займусь остальной частью твоего тела, – приказала она.

Выполнив строгий указ Эбигейл, Эрик обиженно отвёл взгляд. Его одолевала горькая обида и изматывающая мысль, что он находится в одной комнате со стадом упёртых баранов. Пока девушка обрабатывала его раны, он успел подумать о ситуации, которая красочной мозаикой складывалась у него в голове, – все раздумья Эрика сошлись в одном: ситуация вышла из-под контроля. Во-первых, нельзя было отпускать своих друзей одних. Это не только рискованно, но и опасно. Во-вторых, Эрик прекрасно понимал, что Мандериусу сейчас нужен только он. Зачем? Это известно одному лишь Мандериусу и, пожалуй, Клеменсу. И, наконец, в-третьих. Никто в душной комнате не собирался считаться с его мнением, даже лучший друг. Поэтому-то ситуация и вышла из-под контроля, а Эрику не остаётся ничего другого, кроме как обижаться и подчиняться равнодушной к собственной жизни толпе.

– Что вы будете делать, когда найдёте место заточения химеры? – безучастно поинтересовался Эрик.

– Если Мандериус нас опередит, попытаемся его остановить. Если же мы сможем оказаться на месте раньше, то я наложу дополнительную магическую защиту, – пожала плечами Эбигейл. – Это война, Эрик. Мандериус изначально стремился всеми своими действиями её развязать. И у него получилось: никто из жителей Серой Площади не захочет превращаться в тёмных призраков и тем более становиться кормом для льва. Думаю, уже завтра мы поведаем миру истинную правду о Мандериусе. Благо будет несложно – основную работу проделал он сам.

– А если чары не сработают?

– По крайней мере мы выиграем время. Это не много, но и не мало, согласись. – Эбигейл сделала ему перевязку и затянула бинт в прочный бантик. – Всё, я закончила. Полагаю, будет лучше, если я перенесу его в лазарет, – обратилась ведьма к Питеру и мистеру Лендеру.

– Мы будем ждать тебя здесь, дитя, – встревоженно пролепетал мистер Лендер. – Тучи сгущаются.

– Сейчас ты почувствуешь лёгкое покалывание, но в целом будет приятно, – улыбнулась Эбигейл и взяла Эрика за здоровую руку, – у меня большой опыт в магии, поэтому предупреждаю сразу – лучше тебе не открывать рот и не отпускать меня три секунды. Иначе магия поглотит тебя и убьёт.

– Время своё возьмёшь? – Эрик с иронией кивнул на песочные часы, не обращая внимания на нерадостное предупреждение.

– Три секунды, – раздражённо повторила колдунья.

Через мгновение они уже стояли в сыром просторном помещении, где находились десятки больничных коек – молочные огоньки представили взору Эрику старые заржавленные кровати, печально провисающие матрасы и отваливающиеся спинки. Поверх серых одеял более-менее приличных кроватей лежали изуродованные люди, на страдания которых было больно смотреть: с головы до пяток их обгорелые тела были сплошь покрыты ожогами и глубокими гноящимися ранами – куда серьёзнее, чем те, которыми наградил их с Питом Мандериус, больные стонали и тихо плакали, пребывая в мучительной агонии. С потолка на Эрика капала ржавая вода, а под ногами на деревянном покошенном полу росла голубая плесень и мох. Было видно, что больничное крыло не раз подвергалось нападениям – в стенах зияли огромные дыры, а стёкла окон были заколочены досками.

– Что с этими людьми? – ужаснулся Эрик, рассматривая искалеченного ребёнка пяти-шести лет, – кто это сделал? Мандериус?

Ребёнок слабо зашевелил губами, но слов Эрик так и не услышал. Что-то в этом жалком комке, дрожащем и бьющемся в немой истерике, Эрику показалось чрезвычайно знакомым. Приглядевшись, он узнал в ребёнке девочку у фонтана в центре Серой Площади. Да, несомненно, это та самая красивая маленькая девочка с огненными рыжими волосами, выпрашивающая платье у родителей, но теперь она не казалась жизнерадостной и милой. От её густых волос осталось одно воспоминание – на обугленной голове виднелся клочок сожженных волос, больше напоминающий теперь пришитые нити. Возле кровати Эрик не сразу увидел уснувшего отца девочки – Алоис беспокойно спал, уткнувшись носом в холодную стену.

– Всё, что ты сейчас видишь, – всё дело рук Мандериуса, – в палату зашёл нездорового вида мужчина в белом халате, – добрый вечер. Эби, ты, как обычно, в своём репертуаре, – нахмурился доктор.

– Магнус, прошу, – Эбигейл подошла к мужчине. – Его зовут Эрик Беккет, и он очень сильно нуждается в твоей помощи.

– Здравствуй, Эрик Беккет, – доктор слегка поклонился в знак своего приветствия. – Останешься? – обратился врач по имени Магнус к ведьме. Та отрицательно замотала головой:

– У меня сейчас есть очень важное дело, но утром я обязательно загляну к тебе, – после этих слов Эбигейл чмокнула Магнуса в щёку и растворилась в воздухе, словно её здесь и не было.

– Вот так всегда, – Магнус грустно вздохнул.

Эрик не сводил глаз с доктора. Внешне тот был похож на Мандериуса: те же чёрные бездонные глаза, узкий приплюснутый нос и жемчужные, почти белые волосы до плеч. Мужчина был высок и недурен собой, а лёгкая, практически незримая улыбка придавала его образу изюминку. Одновременно с тем что-то их существенно различало со злым колдуном – теплота и доброта, коих у хозяина бала Эрик так и не увидел, сияли на овальном лице доктора Магнуса ярче дорогих украшений в волосах Мандериуса.

– Я знаю, о чём ты сейчас подумал, – Магнус подошёл к свободной кровати. Каждый шаг давался ему с непомерным трудом. – И ты прав. Я младший брат Мандериуса.

Эрик вздрогнул. Его как будто окатило ледяной водой из проруби.

– Этого не может быть, – осторожно проговорил он, – младший брат Мандериуса погиб. Я прочитал об этом в журнале.

– По моей инициативе, – Магнус кивнул, – один хороший знакомый согласился принять на себя ответственность за моё якобы убийство. Алеред Стефанэс. Древний маг, которому уже наплевать на свою репутацию.

– Я не совсем понимаю, сэр, – Эрик осёкся, – зачем вам это?

– Чтобы огородить свою больницу от Мандериуса.

– Эти ожоги оставил он, – юноша жестом указал на следы древней магии, отпечатанные на своей коже, – раны, заботливо обработанные Эбигейл. Неприятный осадок после встречи с Мандериусом вновь стал образовываться на стенках его души в момент, когда Эрик осознал, что находится совсем рядом с братом чудовища, но невероятная успокаивающая теплота, исходящая от доктора, моментально стирала дурные ассоциации – Эрик прекратил сравнивать братьев, и осадок сам собой улетучился.

– Поэтому Эбигейл и привела тебя ко мне. Во мне течёт та же сила, что и у Мандериуса, – Магнус закатал белые рукава своего халата, – я помогу тебе, но давай сразу договоримся, что эту ночь ты проведёшь у меня в больнице.

Эрик смиренно кивнул. Останавливать друзей было уже поздно, а действие трав постепенно улетучивалось, и боль возвращалась в прежнее русло.

– Дай мне свою руку, – тихо произнёс Магнус, – она имела прямой контакт с магией и пострадала больше остальных частей твоего тела.

Эрик протянул обугленную руку. Доктор с досадой выдохнул, оценивающе обводя её взглядом. В этот момент его глаза озарил тот самый красный огонь, что горел у Мандериуса во время сражения. Только на этот раз он не излучал каменную злость и пренебрежение ко всему живому, он казался мягким, эфирным и послушным. Алое пламя покорно материализовалось в руке Магнуса и игриво засверкало.

– Тебе повезло больше, чем остальным моим пациентам, – Магнус дотронулся до обожженного участка руки мальчика кончиком своего длинного ногтя, – невероятно, но что-то оттолкнуло основной поток магии в момент соприкосновения.

– М-м, – задумчиво протянул Эрик, – мне часто говорят, что я особенный.

– Возможно, так и есть, – Магнус с интересом посмотрел на него.

– Ваш брат за этим и позвал меня к себе в замок, – хмыкнул Эрик.

– Мой брат давно не видит света. В его сердце поселилась тьма, и кто знает, что живёт у него в душе. Мандериуса интересует лишь безграничная власть.

– Но разве ему было мало того, что каждый на Серой Площади его чтил и просил о помощи?

– Твоё существование сильно разозлило Мандериуса – он побоялся, что у него всё отнимут.

– Он и до моего рождения не отличался сдержанностью. Не Мандериус ли пытался разрушить барьер, чтобы укоренить свою власть в этом мире?

– Власть – это суждение широкое, и всякий, кто сталкивался с ней лицом к лицу, встречал понятие безобразнее и опаснее, – доктор Магнус горько вздохнул, – апогей аморальных понятий – «жадность». Мандериус всегда стремился завладеть всем тем, что двигалось, лежало или стояло. Он так и не смог побороть в себе жадность. Если не усмирить её в себе, то произойдёт непоправимое – ты захлебнёшься в море крови, увязнешь в этом понятии, и тебе всё равно захочется чего-то большего, чем ты имеешь, даже если у тебя есть всё. – Доктор щёлкнул пальцами, и огненный браслет окольцевал пораненную руку Эрика, – алчность способна на убийство и предательство, ведь чем больше ты получаешь, тем больше просишь, а на случай, если тебе желаемое не дают, существуют «крайние меры»: украсть ради желания, убить ради выгоды. Мандериус раскрыл «жадность» в силе – через силу он добился всеобщего внимания, достиг слепого обожествления. Но ему и этого стало мало – власть на Серой Площади быстро надоела, а уничтожение барьера превратилось для него в шанс получить больше.

– Надеюсь, что жадность его погубит.

– Она уже его сгубила, – Магнус на секунду задумался, – я не хочу, чтобы ещё кто-то узнал про то, что я жив, мистер Беккет. Особенно сейчас, – колдун со всей серьёзностью посмотрел на Эрика. – И я бы попросил тебя ничего не рассказывать своим друзьям.

– А Эбигейл знает, что вы с Мандериусом братья? – Эрик внимательно посмотрел на печальное и измученное лицо доктора.

– Она знает, – Магнус отвёл глаза на заколоченное оконце. В его взгляде проскочили необыкновенная симпатия и нежность к ведьме.

– Когда придёт время, – неожиданно начал Эрик, – вы станете против своего брата?

– Я стараюсь не пользоваться магией, лишний раз не применять её, даже в целях ремонта, но как видишь, – Магнус грустно вздохнул, – не очень-то и выходит. Мандериус – кровожадный человек, и ежедневно он подпитывает свою силу чужой кровью, – маг коротким жестом показал на несколько людей, которые неподвижно лежали на своих кроватях, – эти люди – огромное последствие нашей магии.

– Это можно прекратить?

– Ты прекрасно знаешь, что можно.

– Почему вы не желаете пользоваться своим даром? – Воскликнул Эрик, – я более чем уверен, что вам под силу Мандериус. Вы сами сказали, что в ваших жилах течёт одна магия.

– То, что мы называем «даром», может сильно отличаться по нашим представлениям. Если для тебя «дар» – это проломить голову кровожадному колдуну, то для меня «дар» – это мерило моей человечности, – Магнус отпустил руку Эрика, и красное пламя исчезло, – то, что он вытворяет с моей душой и телом, невообразимо. Прежде чем делать какие-либо выводы, ты должен понять сущность чар. Прочувствовать их природу. И правильно оценить последствия. Как я сказал ранее, древняя магия питается за счёт чужой или родной жизни, за счёт порции крови. Убивая или просто истязая человека, с каждой новоиспеченной жертвой Мандериус становится буквально неуязвимым, но теряет свою человечность. Я же не хочу становиться вторым Мандериусом. Моя магия ещё жива только благодаря посторонней крови – хочешь не хочешь, но я вынужден помогать этим несчастным людям. А «дар» получает своё – кровь.

Эрик молчал. Было очевидно, что Магнус ненавидит себя и свою необыкновенную силу, и в этом они были с ним похожи.

– В детстве я часто молил высшие силы, чтобы они отобрали у меня мой дар, – мрачно признался Эрик, – я не хотел общаться с покойным дедом в силу своей привязанности к этому человеку, не хотел встречать на своей улице давно погибших людей, слушать их и быть хоть как-то причастным к их судьбе. Я не видел смысла в своих способностях, ведь я никак не мог помочь их горю – какой прок в даре, если пользы от него ноль? А у вас есть магия, которая способна противостоять такому кровавому деспоту, как ваш брат, и вы помогаете пострадавшим от его руки.

– Я понимаю тебя, Эрик Беккет. Наверное, это удел каждого, кто обладает редчайшей способностью – находить свой дар проклятьем. Гении, просто талантливые люди, маги – мы все огораживаем часть от целого себя. И только единицы из нас в состоянии понять, что от судьбы не убежишь.

– А Эбигейл? Она ведь тоже не такая, как все, – смутился Эрик, – и мистер Лендер. Я видел, как он пользуется магией. Никакой крови он не использовал.

– На Серой Площади много колдунов, помимо меня и Мандериуса, – улыбнулся доктор Магнус, – но у Эбигейл и мистера Лендера магия менее затратная и могущественная, поскольку они оба не имеют никакого отношения к старейшим поколениям Серой Площади – у них магия молодая и относительно чистая. На самом деле, – Магнус сдвинул брови, – насколько мне известно, Консус Лендер прожил здесь тридцать тысяч лет и, вполне вероятно, он может являться древним колдуном.

– Быть может, мистер Лендер нашёл способ не использовать кровь?

– Маловероятно, – покачал головой Магнус, – но, если это правда, не надейся, что он поделится с тобой своими секретами. Народ Серой Площади – народ закрытый, замкнутый в своих интересах и кругах. Взять, например, меня, я попросил тебя никому больше не рассказывать про своё кровное родство с Мандериусом и о том, что я жив, – и для меня это значимо. Вполне допустимо, что для мистера Лендера утаивание секрета своих чар так же эпохально, как для меня – династия Джоувов.

– А вы знаете что-нибудь про химеру? – вместе со стариком Лендером Эрик неожиданно вспомнил и рассказ самого мистера Лендера.

– Я знаю легенду о льве, козле и змее. А зачем тебе? Это детская сказка, в ней больше заблуждений, чем истины.

– Мы думаем, что Мандериус попытается освободить это древнее чудовище, чтобы отвлечь всеобщее внимание. Пока люди будут бороться с химерой – он спокойно сможет разрушить барьер.

– Не знаю, насколько тебе поможет легенда, но если я и могу помочь, то только таким образом.

– Спасибо доктор Джоув, – Эрик посмотрел на серое лицо Магнуса и добавил: – А в этой легенде есть Адам?

– Нет.

* * *

…Давным-давно, когда небесная твердыня сливалась с синей бесконечностью океана, а в мире царило ненарушимое согласие, на свет явились трое необыкновенных существ – маленький львёнок по имени Прайд, змея Энви и белый пушистый козлик Лаз.

Проходили годы, и трое друзей подрастали, а вместе с ними подрастало и их моральное лицо. Козлик Лаз целыми днями беззаботно лежал на зелёной траве, скрестив длинные лапы, и ничего другого больше не делал – какая благодать нежиться в тёплом мире огромного светила и не забивать свою рогатую голову посторонними мыслями. В это время свирепый львёнок Прайд начинал сильно страшить своих маленьких друзей странной одержимостью хорошо выглядеть в их глазах – не проходило ни дня, чтобы он не прекращал неудержимые попытки быть лучше других, быть веселее и игривей, а порой львёнок вынуждал своих друзей признавать, что он гораздо мужественнее их и умнее. Змейка Энви всегда соглашалась со всеми, кивала, но молчала. В мрачных потёмках своей измученной молчанием души Энви злилась – никто никогда её по-настоящему не ценил. И однажды злость переросла в зависть и лютую ненависть – каждый день змейка находила повод для ненависти и зависти, чем кормила себя вместо ужина.

– Вон какая грива у льва, – подумала как-то она, – золотая, шелковистая, а у меня что? Синяя слоящаяся чешуя, да не более. – Затем Энви обронила злой взгляд на ленивого козлика Лаза, который очередной день решил прожить ничего не делая, просто греясь в лучах солнца.

– Почему я не могу так пролежать весь день? – Снова позавидовала змея, – несправедливо это всё – Лаз ничего не делает, но яблоня ему всё равно подаёт свои плоды, а дуб – жёлуди.

Годы уходили, а ненависть и зависть змейки Энви оставались. И в одну звёздную ночь Энви решилась на отчаянный шаг. Ей взбрела в голову мысль, что если удастся покончить с ненавистными друзьями – львом и козлом, то она сможет мирно дожить остатки дней в тишине и покое.

– Я настрою их друг против друга, – решила коварная змея. В один из тёплых вечеров она приползла под тень высокого дуба, где мирно спал козёл.

– Лаз, а Лаз, лев ищет тебя повсюду. Он очень зол и сердит на тебя, – козёл Лаз лениво открыл свои заспанные глаза.

– Как же так, Энви? Что я сделал ему? Всем давно известно, что мне нет дела до мирских забот, у меня нет сил покидать наше поле и что день и ночь я провожу под старым дубом.

Змея ему отвечала:

– Милый друг, я лишь предупреждаю тебя. Лев зол и сердит. Он думает, что ты украл его яблоко.

Козлик встрепенулся, но не стал ничего делать:

– Пускай сам приходит, и мы разберёмся, кто прав, а кто виноват, как старые друзья.

Змейка уползла в тёмную пещеру, где лев обычно обитал после заката.

– Прайд! – Настойчиво позвала его змея. Она всё сильнее вожделела настроить друзей друг против друга.

– Змея, ты ли это, старая подруга! – Лев оскалил пасть, чтобы показать свои острые, как сабля, клыки.

– Какие у тебя острые и красивые клыки! – поддельно восхитилась змея.

– Я рад, что тебе они нравятся. Мне приходится ежедневно ими заниматься, чтобы они не утрачивали своей остроты и красоты, – гордо заявил лев. Змея притворно вздохнула и ядовито прошипела:

– Милый друг, козёл просит тебя к нему подойти. Он требует, чтобы ты вернул то, что у него украл! – Змея отползла в сторону.

– Но я ничего не брал у него! – Удивился лев.

– А он говорит, что брал. Яблоко, которое он оставил на опушке.

Лев не смог оставить клевету в стороне. Ночью он пришёл к козлу, а тот, в свою очередь, уже поджидал его, лениво озираясь по сторонам.

Никто не знает точно, как так случилось, что двое лучших друзей поссорились из-за яблока, которого, по сути своей, и не существовало. Разгневанные чужой клеветой друзья вцепились друг другу в глотки. Льву удалось прокусить шею козлу, а тот успел нанести смертельный удар копытом в голову своему другу. Смерть настигла обоих, а змея Энви, обрадованная своей победой, уползла прочь…

* * *

– И где мораль этой сказки? – после короткого рассказа Магнуса спросил Эрик. – Змея, виновница всех несчастий, осталась жива. Или есть продолжение легенды?

– Есть, оно рассказывает историю змеи, которая не смогла стерпеть свою вину. Угнетённая и истощенная собственными угрызениями Энви осуждала себя за содеянное и неустанно молилась, чтобы мёртвые друзья простили её за зависть и несдержанную ненависть. Обезумевшая змея решила навеки закрепить их дружбу со львом и козлом, отрубив голову козлу, она пришила себя к его окоченевшему телу. На место головы козла змея приштопала голову льва – как символ их дружбы и смелости. Так змее удалось воссоединиться со своими друзьями. Так родилась химера – воплощение трёх грехов: Гордыни, Зависти и Лени. Но это только сказка, – хмыкнул Магнус, – хотя, возможно, где-то в ней и затерялась правда. Я, например, верю, что в действительности химера и взаправду олицетворяет смертные грехи.

– Я знаю, что укус змеи для нас неизлечим, а пламя, которое извергает лев, настолько ледяное, что способно заморозить насмерть.

– Удар копыт смертелен. Да-да, я слышал этот рассказ. Адам – хозяин этого изувера, верно?

– Ещё одна загадка для меня. Анорамонд, – устало протянул Эрик и слабо улыбнулся, – этот день мне навсегда запомнится как худший день моей жизни.

– Прости, нехорошо с моей стороны отрывать больного от отдыха. Я зайду к тебе позже, – Магнус потрепал мальчика по волосам, – доброй ночи.

Эрик закрыл опухшие веки. Он подумал, что прожитый день не позволит ему уснуть. А если и позволит, то замучает ужасными кошмарами в лице Мандериуса и отвратительного чудовища – химеры. «Интересно, как там Питер? Мистер Лендер и Эбигейл? – подумал Эрик, – нет, сегодня я точно не усну».

Тем не менее, когда он вновь открыл глаза (как ему показалось, это произошло всего через несколько минут после того, как он подумал о друзьях), на улице уже было светло – янтарное солнце приветливо встречало мальчика и новый день, пробиваясь через широкие щели между гнилыми досками, ласково щекотал щёки и ноздри. На удивление Эрику не снились ни химера, ни Мандериус, ни таинственный Анорамонд Адам. Ему приснился прекрасный сон, где всё было по-старому: дом, заполненный счастьем и пропахший сладким запахом выпечки, – без призраков, монстров и злых волшебников.

Но блаженное наваждение быстро спало, когда Эрик наткнулся на измождённое лицо отца пострадавшей девочки. Алоис сидел на стуле и не моргая смотрел в одну точку – на свою крохотную дочь. Ребёнок выглядел лучше, но по-прежнему нуждался в помощи. Эрик догадался, что, пока он ловил сладкие сновидения, доктор Магнус неустанно работал – исцелял девочку всю ночь, потому что ожогов стало в десятки раз меньше, а глубокие раны затянулись.

– Доброе утро, – в палату прошёл Магнус. – Я рад, что тебе удалось немного поспать.

Отец девочки встревоженно вскочил, а Эрик присел. Его голова кружилась и трещала так, будто вот-вот взорвётся вдребезги. Магнус подошёл сначала к взъерошенному Алоису, и только после короткой беседы про здоровый сон и лекарства доктор повернулся к Эрику.

– Давай я посмотрю твоё плечо и руку, – Магнус осторожно прикоснулся к месту, где ещё вчера была рана. Затем он заботливо осмотрел остальные поражённые участки и, довольный своей работой, скрестил руки на груди, – похоже, что ты в полном порядке. Но, если у тебя что-то болит, ты мне прямо скажи. А так, в принципе, ты готов к выписке. Эбигейл и твои друзья сидят у меня в кабинете, так что можешь присоединиться к ним, как только приведёшь себя в порядок.

– Нет-нет, всё хорошо. И спасибо вам, доктор Магнус, – искренне поблагодарил врача Эрик. Ему не терпелось узнать, как прошла ночь у Питера и мистера Лендера. Он-то, в отличие от них, провёл всё это время в постели.

– Я зайду за тобой минут через двадцать.

За отведённое время Эрик успел переодеться в приготовленную кем-то для него одежду и зайти в душевую. Она, так же как и палата, выглядела угнетающей, но холодная вода мгновенно прогнала головную боль и наполнила юношу небывалой бодростью, так что долго думать про плесень Эрику не пришлось. Ровно через двадцать минут к нему пришёл Магнус.

Как оказалось, больница состояла из одного лечебного крыла, расположенного на первом этаже, а остальное – весь второй этаж – приходилось приютом для бездомных с отведёнными для врачей маленькими кабинетами. Больница сама по себе была небольшой и невзрачной, и то, что Эрик увидел в своей палате, – лишь малая часть угнетающей обстановки: всюду, куда бы ни посмотрел Эрик, разрастался пушистый зелёный мох, на стенах, на полу были трещины, под ногами – лужи. Из служебного персонала Эрик увидел двух пышных медсестёр, увлечённо критиковавших друг друга, одного санитара, внешностью похожего на слугу Мандериуса – Франциска. Грузный и высокий мужчина был почти втрое здоровее обыкновенного человека. Магнус, подметивший нескрываемый интерес Эрика к санитару, объяснил, что кроме магов на Серой Площади обитают воины-гиганты.

– Не все великаны – приверженцы сражений, – улыбнулся доктор, – Герберт вот питает чувства к медицине. Но мне так и не удалось ему объяснить, в чём разница между врачом и санитаром.

Кабинет брата Мандериуса также находился на втором этаже. Перешагивая по несколько ступеней за раз, Эрик не сразу заметил, что за ним кто-то наблюдает. Повернувшись назад, он увидел знакомую статную фигуру в чёрном пальто.

В стороне, немного ссутулившись и облокотившись на стену, покуривая свою сигару, стоял не кто иной, как Клеменс.

– Погодите немного, – Эрик ещё раз бросил взгляд на Клеменса, боясь, что тот может исчезнуть, – я сейчас подойду. Нужно кое с кем поговорить.

– Мой кабинет сразу за углом, – удивлённо произнёс Магнус, – если тебе нужна помощь, позови, – промолвил он, озираясь по сторонам. Похоже, Клеменса он не увидел.

– Спасибо, всё в порядке, – быстро пролепетал Эрик.

Появление Клеменса стало для него неприятным сюрпризом и вселило давящее чувство, что Клеменс, подобно «плохому» магниту, притянет за собой неминуемую беду. Было видно, что Магнус не особо поверил в слова Эрика. Тем не менее доктор не стал спрашивать его, что происходит, а молча скрылся за поворотом.

– Ты, – Эрик бросил суровый взгляд на Клеменса, – что ты здесь делаешь?

– Стою и курю.

– Хватит, ты прекрасно понял, про что я.

– Пришёл посмотреть, как ты поживаешь, – спокойно ответил мужчина в чёрном пальто.

– Пока живой. Вчера меня чуть не убил тот, к кому ты меня подослал, – гневно процедил Эрик.

– Но ты жив, значит, я ни в чем не провинился перед тобой, – ухмыльнулся мужчина в чёрном пальто, – всего доброго, Эрик Беккет.

– Погоди, ты уже уходишь? – оторопел Эрик. – Скажи мне, что происходит.

– Разве ты в тот раз меня не понял?

– Я понял только то, что ты не собираешься мне помогать.

– Не собираюсь, – довольно протянул Клеменс и выпустил сизый дым от сигары в потолок, – разве ты не узнал про химеру вчера вечером? Старик Лендер и Магнус рассказали тебе кое-что. Не всё, разумеется, а только то, что им известно на данный момент. Моё слово здесь будет лишним.

Эрик сжал кулаки и взбешенно ударил ногой стену.

– Кто бы сомневался, что «твоё слово» будет «лишним». Ты можешь прекратить войну, ты способен на это, – яростно прокричал он, выходя из себя, – кому уже какая разница на сохранение твоей репутации нейтралитета?

– Я не стану вмешиваться. – Клеменс потушил сигару о стену и исчез так же внезапно, как и появился.

– Ну и проваливай. Мы и без тебя прекрасно справимся!

– Эрик? – Эбигейл озадаченно посмотрела на него, – с кем ты разговариваешь?

Ведьма подошла к Эрику. Её изумрудные глаза приковались к остаткам тлеющей сигары, небрежно оставленным Клеменсом. Изогнув тонкую бровь, Эбигейл перевела взгляд на качающегося из стороны в сторону Эрика, рассматривая его теперь с крайним подозрением.

– С тем, кто может нам помочь, но не станет этого делать из-за своих нелепых принципов, – Эрик демонстративно жестом рук изобразил кавычки.

– Принципы есть у каждого. Скажи, только честно, разве ты сможешь переступить через себя, когда это нужно всем-всем, кроме тебя самого?

– Одно дело – мои убеждения, ровным счётом всем наплевать на них. И они не такие глупые, как его принципы.

– Эрик, ты эгоист, – колдунья усмехнулась, – у мистера Лендера появилась идея. Пойдём, он сам тебе всё расскажет.

В кабинете доктора Магнуса царил идеальный порядок: на столе стопкой лежали бумаги. Каждый лист был помечен цветным маркером. Пол, книжный шкаф – всё, что попадало в поле зрения, было безукоризненно чистым и ухоженным. Даже трещины на стене показались Эрику аккуратными и частью интерьера. За столом сидел Магнус, подле него Питер и Консус Лендер – живые и невредимые.

– Здравствуй, дитя, рад тебя видеть в полном здравии, – улыбнулся старик.

– Эрик! – Питер крепко пожал ему руку. – Доктор Магнус рассказал, как ему нелегко далось снять с тебя чары Мандериуса.

– Но он это сделал, и притом очень профессионально, – отметил Эрик, на что Магнус лишь скоромно отвёл взгляд.

– Всё, как и положено хорошему врачу.

– Меня сейчас больше беспокоит то, что с вами вчера произошло, пока я лежал здесь, – Эрик повернулся к старцу.

– Хотя наш путь был тернист, мы всё же смогли опередить Мандериуса, дитя. Видимо, он до сих пор отсиживается в своём замке. Девочка создала дополнительные чары, и у нас появилось время, чтобы начать планировать свои действия.

– Я уже сказала Эрику, что у вас появилась одна идея, – Эбигейл откинула назад белую копну длинных волос.

– Да-да, я помню. Милое дитя, – старик опечаленно посмотрел на Эрика, – так как среди нас мало людей, обладающих способностями к магии (при этих словах Эрик покосился на Магнуса, прекрасно помня слова доктора о магах), то мне подумалось, что единственным эффективным оружием против Мандериуса будет знание. Если мы узнаем больше про химеру, об Анорамонде и обо всём, что так или иначе касается тебя или Мандериуса, мы сможем наверняка придумать, как расправиться с ним раз и навсегда.

– Я с вами согласен, – Эрик кивнул.

– Сейчас необходимо позавтракать. Я не хочу рассказывать на голодный желудок вам про библиотеку, где можно найти ответ на любой вопрос.

– Очередная легенда, – грустно покачал головой Магнус. – Она не существует, мистер Лендер.

– Говорила я тебе, что он сумасшедший? – Эбигейл многозначительно посмотрела на Эрика.

– Говорила, – хмуро подтвердил тот.

– Позвольте вас поправить. Я лично там был, – мистер Лендер взглянул на Магнуса, – по этой причине мне туда больше нельзя приходить.

– Почему? – с любопытством осведомилась Эбигейл, – вы разгромили её и теперь страж знаний вас туда не впускает? Или вы потеряли свой читательский билет?

– Каждый, кто приходит в эту библиотеку, получает право лишь на один вопрос и на один ответ, – печально ответил Консус Лендер. – К сожалению, я это узнал слишком поздно, чтобы задать нормальный вопрос.

– А что вы спросили? – полюбопытствовал Питер.

– Я хотел проверить, правда ли, что мне рассказали про библиотеку. Ведь согласитесь, доктор Магнус, что далеко не каждый поверит в существование подобного ума?

– Так что вы спросили? – начал терять терпение Питер.

– Чем отличается корова от быка, – старик обречённо склонил голову вниз, – если вы не против завтрака, то я бы не отказался от маленькой порции тостов с фруктовым джемом, – печально проговорил он.

Питер громко засмеялся, но, поймав на себе печальный взгляд старца, мягко сказал:

– Я не против перекусить.

– Сумасшедший, – тихо повторила Эбигейл.

После небольшого завтрака Эрик снова решил потревожить старика.

– Вы можете рассказать ещё про эту вашу библиотеку?

– Всё, что спросишь, дитя, я расскажу не тая.

– Где её можно найти?

– Библиотека находится там, где магия теряет своё начало, где истина правит всем, в царстве сладкого наслаждения и мучительной правды. На севере от центра Серой Площади ты увидишь узкую невзрачную тропинку. Не пугайся её, смело шагай вперёд. Если ты уверен в своих силах и чист душой, библиотека сама покажет своё местонахождение. По крайней мере мне так рассказывали. И, как видишь, я её нашёл.

– Вы долго шли? Я имею в виду, сколько занял ваш путь к библиотеке?

– Несколько лет. – Эрик внимательно посмотрел на старика, пытаясь понять, шутит ли он или говорит правду.

Но лицо мистера Лендера оставалось, по обыкновению своему, морщинистым и ничего не показывающим.

– Я уверен, что тебе она сейчас нужнее, чем мне тогда, поэтому ты её найдешь быстрее. Доктор Магнус отказался идти вместе с вами. По его словам, Мандериусу понадобится новый источник для древней магии, и поэтому ему стоит лучше оставаться здесь, в больнице, где он будет полезнее. И я с ним согласен. Что ты ещё хотел бы узнать про библиотеку?

Эрик неуверенно переступил с ноги на ногу. На самом деле у него было много вопросов, тонна, целая тележка. Например, ему до сих пор было непонятно, как найти библиотеку, – в обычной жизни он привык полагаться не на интуицию, а на карту. Ещё Эрик хотел спросить у старца, можно ли узнать у библиотеки про себя лично – никто из жителей Серой Площади толком не поведал о его роли в этом мире. А Клеменс так и вовсе отрезал его от истины, уверяя, что Эрик сможет узнать правду постепенно: кто знает, может, мужчина в чёрном пальто имел в виду библиотеку?

– Какой вопрос я должен задать библиотеке? – Эрик вздохнул. – Сказать по правде, я терзаюсь сомнениями с тех самых пор, как узнал, что она способна ответить на любой вопрос.

– Знание – это сила. Но у нас нет выбора. Ты должен узнать про химеру всё, что не известно о ней нам. Я более чем уверен, что библиотека расскажет, как бороться с изувером. Должно существовать оружие против этого зла.

– Хорошо, химера так химера.

– У тебя остались ко мне вопросы? – Мистер Лендер увидел, что Эрика терзало что-то ещё.

– Что меня ожидает внутри?

– Лишь знание и покой, – старик повернулся лицом к выходу, давая понять, что разговор закончен, – но помни, дитя: у тебя будет только один шанс узнать про химеру. Я бы лично узнал, как с ней стоит бороться. Красавица Эбигейл и славный Питер спросят об Анорамонде и Мандериусе. У нас не будет больше попыток, моё дорогое дитя. Три вопроса – три ответа.

Глава 4

«Библиотека»

Проросший в засевших на небе тучах солнечный луч ударил по стеклу, освещая комнату и поднятый с утра хаос: спотыкаясь о разбросанные вещи и метая в мистера Лендера гневные взгляды, Эрик, Питер и Эбигейл кидались из одного угла в другой, хватая первое, что им подворачивалось под руку. Причитания мистера Лендера ребятам нисколечко не помогали, а напротив, подливали масла в костёр.

Друзья временно поселились у Питера Аддерли, а мистер Лендер, решивший взять на себя ответственность напомнить ребятам цель сего путешествия, навестил компанию поутру – едва луч солнца соприкоснулся с землёй, как старик пожаловал в гости. Вот уже несколько часов старец мерил шагами маленькую комнатушку и то ли от скуки, то ли от вредности докучал друзьям советами, которые, к слову, час от часа не менялись.

– Помните, дети, – мистер Лендер лихорадочным движением руки вознёс указательный палец к потолку, – библиотека покажется вам только в том случае, если сочтёт вас достойными. Три вопроса – три ответа, – в пятьсот пятый раз повторил старик.

Просеменив к грязному окну мелкими шажками, Консус Лендер встревоженно ахнул и покачал головой, в такт которой зашевелилась седая, точно осыпанная белоснежным снегом борода:

– Как я мог забыть! – мистер Лендер рассеяно огляделся, – я обещал доктору Магнусу, что навещу его и расскажу поподробнее про библиотеку.

«Бедный Магнус», – горько подумал Эрик, искоса поглядывая на Эбигейл. Колдунья еле заметно улыбнулась, вероятно, её несказанно обрадовал уход надоедливого мистера Лендера.

Помахав друзьям на прощание, старик вышел из комнаты, оставляя тех наедине. Эбигейл закрыла дверь на щеколду, а Эрик устало плюхнулся на стул, его, так же как и остальных из компании, изводили сомнения, высказать которые так не терпелось всем троим.

– Как доказать бездушному зданию, что мы заслуживаем его знаний? – Питер удрученно посмотрел на друга, кидая не подошедшую по размерам верхнюю одежду в огромную гору из курток. – Нам просто нужно узнать, как уничтожить Анорамонда и добыть оружие против чудовища.

– Кажется, с такими мыслями нам лучше не идти, – с иронией подметила Эбигейл, – кто знает, может, библиотека сочтёт убийство за недостойный поступок и не впустит нас в свои владения.

Старик Лендер явно недоговаривал, это прекрасно поняла троица. Но что конкретно мистер Лендер не пожелал друзьям поведать, оставалось лишь додумывать самим. У Эрика пронеслась тревожная мысль, что, возможно, доктор Магнус прав – библиотеки не существует, а Консус Лендер давным-давно потерял рассудок (ведь он очень стар, а в старости и не такое происходит, особенно когда случается что-то плохое, что-то страшное, как предательство человека, которому ты доверял свою жизнь!). Но иных путей никто не предлагал.

– Выбора нет, нужно найти библиотеку, – Эрик с любопытством глянул на рулон туалетной бумаги, бережно уложенный Питером в огромный рюкзак, – зачем тебе столько вещей?

– Ты ещё спроси, зачем нам еда, – поражённый до глубины души Пит засунул несколько пачек со спичками в безразмерную сумку, – надо быть ко всему готовым. Эби, подай, пожалуйста, мои панталоны, они в левой нижней полке.

– Ну уж нет, – ведьма брезгливо поморщилась и сердито глянула сверху вниз на Питера, – Эрик прав. Нам ни к чему столько вещей. Или ты собрался пробыть в библиотеке неделю?

– Какую неделю, шутишь? – Эрик оценивающе оглядел рюкзак друга, – с такой провизией, как у Пита, – не меньше месяца.

– Ха, – Питер гордо вздёрнул подбородок к потолку, – посмотрим, что вы будете делать, если захочется погреться у костра, а спичек нет.

– Я щёлкну пальцами, – Эбигейл демонстративно изобразила щелчок, – вот тебе и костёр, и пятизвёздочная палатка с прекрасным видом на море.

– А вот тут ты попалась, – Питер с шумом застегнул свой рюкзак и выпрямился во весь рост, – мистер Лендер сказал, что магия не будет действовать.

– Она не будет работать в библиотеке, – ехидно поправила Эбигейл, – но ты не беспокойся. Если что, Эрик и я тебе непременно поможем – пока ты будешь потеть, строя первобытное бунгало, мы дружно посмеёмся.

– Жестокие вы, – обидевшись, Питер повернулся к своему верному псу Жульену, – только ты меня понимаешь, но тебе со мной нельзя. Кто знает, что нас ждёт в библиотеке?

Как только вещи были полностью собраны (годовой запах еды от Питера, верхняя одежда, большая аптечка, аптечка поменьше, коробок со спичками, пустой коробок «на всякий случай» и многое другое), а друзья морально приготовились к поискам библиотеки, единогласно было принято решение выходить. Солнце приветливо освещало Серую Площадь, щедро грело своими лучами беззаботно гуляющих детей и томящихся под широкими настилами взрослых. По словам мистера Лендера, путь предстоял быть долгим и опасным, но Пит, взъерошенный и весь мокрый, устал ещё до начала путешествия. По истечении сорока минут он уже еле стоял на ногах, нервно смахивал градом скатывающиеся капли пота и усердно тёр отёкшую шею.

– Твой рюкзак, – Эбигейл испуганно посмотрела в сторону спины Питера.

– Что? – Встревожился тот, – что с ним?

– Я не могу, – ведьма прикрыла рот ладошкой, – Эрик, скажи ему, всё-таки вы дружите дольше.

– Питер, – Эрик сделал глубокий вздох, – мне тяжело об этом говорить, но… Но твой рюкзак, он…

– Да не томи меня, – взмолился Пит, крутясь из стороны в сторону, пытаясь разглядеть, что с его сумкой не так, – он лопнул, да?

– Он… – Эрик сделал ещё один глубокий вздох, – ВЫГЛЯДИТ ТАК, СЛОВНО У ТЕБЯ ВЫРОС ВЕРБЛЮЖИЙ ГОРБ.

– Да иди ты, – Питер толкнул друга, – вы мне просто завидуете.

– А если серьёзно, – Эрик посмотрел на друзей, – как доказать библиотеке, что мы достойны? И что такое – быть по-настоящему достойным?

– Может быть, это означает доброту? – Питер пожал плечами, – если переводить бабушек через дорогу, кормить бездомных животных или попросту не обижать своих лучших друзей, то можно стать хорошим человеком, а это значит – стать достойным.

– Или жить ради других, – добавила Эбигейл.

– На кону жизнь этих людей, – Эрик обвел рукой гуляющих ребятишек, – и если спасение сотен жизней не стоит в одном ряду с одной жертвой мерзкого тирана, то я даже не знаю. По мне, так если это не достаточный аргумент, то мы заранее проиграем эту битву.

– Я тут подумал, – Питер перешагнул через дремлющего прямо посередине улицы кота, – Мандериус, скорее всего, знает про библиотеку, и, как пить дать, у него есть вопрос или даже несколько к ней. Он сможет найти библиотеку?

– У него были вопросы, касающиеся меня, – Эрик замедлил свой шаг, – но я не думаю, что он достоин знать правду.

– Мы наравне с Мандериусом. Мы преследуем ту же цель, что и у него: мы все хотим друг другу смерти, – с горечью произнесла Эбигейл, – если он появится в библиотеке, мы будем готовы к этому и, быть может, даже сможем оказать ему отпор.

– Жаль, что Магнус не пошёл с нами. Его помощь была бы нам кстати.

– Он не верит в существование библиотеки, – протянул Питер, – а для неверующих вход закрыт.

«Как знать, может, и для верующих тоже», – уныло поразмыслил Эрик.

Внезапно Эбигейл остановилась. Питер, мирно вышагивающий по пятам девушки, споткнулся о камень и едва не угодил в спину Эрика.

– Поглядите, – Эбигейл указала на узкую тропинку. Та была сплошь покрыта грязными лужами и мелкими, но глубокими ямами.

– «И пусть вас не будет пугать её невзрачность, смело шагайте вперед», – процитировал мистера Лендера Питер. – Что ж, друзья. Удачи нам. Кажется, мы пришли.

– Ты уверен? Это было достаточно просто, – с недоверием в голосе произнесла Эбигейл, – настолько просто, что мне как-то не особо верится, что мы нашли правильную дорогу.

Мимо друзей прошло несколько странников, облаченных в серые одеяния. Как только их нога ступила на тропу, путники растворились в густом тумане.

– Они тоже ищут нашу библиотеку? – С опасением спросил Пит. – Или эта дорога ведёт в абсолютно любое место?

– Я не знаю, – Эбигейл присела на корточки и дотронулась до сырой земли. – Время на исходе. Эрик?

Эрик прикрыл глаза и задержал дыхание, перед тем как шагнуть вперед, – ему нужно было избавиться от всех посторонних мыслей и сосредоточиться только на одной цели. Библиотека. Лишь она должна была его волновать в первую очередь. Но, как назло, в голову лезли удручающие мысли о Клеменсе, о коварном Мандериусе и об оставленных родителях. Эрик не знал наверняка, остановилось ли время, пока он пребывает здесь, если нет, то что сейчас думают его отец, мать, Ребекка? Ведь он исчез, даже не предупредив, – Клеменс не позволил попрощаться.

– Эй, – Питер с силой потрепал друга за плечо, – ты в порядке?

– Я думал о родителях: как они, что думают обо мне. Может, они уже похоронили меня?

– Формально ты в загробном мире, значит, их страдания не проходят даром, – улыбнулся Пит. Поймав на себе прожигающий взгляд Эбигейл, он спешно добавил: – Но вспомни, что сказал нам мистер Лендер: нельзя, чтобы плохие мысли мешали нам идти к библиотеке. Она может почувствовать, что ты привязан к чему-то, и посчитать тебя за это слабым. А мистер Лендер говорил, что лишь сильные духом могут найти библиотеку.

– Ты прав, – Эрик снова закрыл глаза, – я должен забыть про них. Хотя бы на время моего пребывания здесь.

– Послушай, – Эбигейл прикоснулась к его щеке. Эрик почувствовал приятный холодок. – Я видела, как ты пытался сражаться с Мандериусом, хотя силы ваши не были равны. Ты не терял надежды, так и не пытайся потерять её сейчас. Тебе вовсе не обязательно забывать своих родных. Пусть лучше знание, что они находятся в более безопасном месте, греет твою душу. Любовь делает нас сильными. И когда ты потеряешься во тьме, родители придут к тебе на помощь. Этим я и живу.

Эрик открыл глаза. Эбигейл стояла рядом. Он ощущал, как дрожит её рука, прижатая к его лицу. Видел, как её глаза немного слезятся. Очевидно, воспоминания о родителях причиняли Эбигейл боль.

– Спасибо за поддержку, – Эрик дотронулся до руки колдуньи, – нам пора.

Друзья поторопились выйти на тропинку. То и дело наступая в грязные лужи и проваливаясь в глубокие ямы, они шли вперёд. Но чем дальше ребята пробирались, тем хуже становилась погода: солнце окончательно и бесповоротно спряталось в чёрных тучах, ветер сносил их с пути.

– Что-то или кто-то нам мешает идти, – крикнула Эбигейл, перебивая громкий свист ветра.

– Может, мы недостойны? – Питер боязливо схватил Эрика за локоть, чтобы не упасть. Эрик, в свою очередь, снова провалился в яму. Увязнув по колено в жидкой грязи, он посмотрел вперёд – никакой библиотеки на горизонте не было видно.

– Мы не должны думать о плохом, – проорал Эрик. Он с трудом слышал то, что только что сказал, – если это испытание, а я в этом не сомневаюсь, то мы должны бороться до конца. Эбигейл!

– Да? – Еле слышно проговорила Эбигейл.

Ветер, усилившись стократно, буквально сносил её с дороги и не давал нормально разговаривать. Растущие по бокам кусты хлестали девушку по бледному лицу, а длинные волосы, растрёпанные ветром, закрывали глаза, предательски перегораживая обозрение.

– У тебя есть что-нибудь против плохой погоды? Заклинание какое-нибудь?

– Если это дело рук Мандериуса, то я смогу что-нибудь придумать. Но вы же помните, что говорил мистер Лендер? Никакая магия не действует в том месте, где спрятана библиотека.

– Мне кажется, мы уже близко. Просто на кой чёрт погоде так бушевать? Скорее всего, она так прячет библиотеку, – раздалось позади Эрика громкое ворчание Питера.

Эбигейл направила руку вверх. Вырвавшийся из пальцев белый свет тут же погас в чёрном, как смоль, небе. Ведьма несколько раз повторила заклинание, однако ни одно из них так и не сработало.

– Ничего не получается, – в охватившей её панике она повторяла одно и то же движение по несколько раз, но все её усилия заканчивались на тусклом мерцании, мгновенно поглощаемом небом, – моя магия не действует.

– Тогда прекрати, – Эрик схватил её за руку, – значит, мы должны идти вперёд, несмотря ни на что. Без помощи магии.

– Тебе легко говорить, – не удержавшись на ногах, Питер свалился на землю вместе со своим грузоподъемным рюкзаком, – я уже в сотый раз падаю.

– Не глупи! – Эбигейл протянула Питу свою руку, – мы не должны думать о плохом. Держись за меня, а я – за Эрика. И выброси уже свой дурацкий рюкзак!

– Не выбрасывай. Я буду держаться за него, – мрачно пошутил Эрик.

Ветер перерос в ураган. Он срывал пожухшие листья с деревьев, вырывал с корнем мелкие кустарники. Из тёмного неба, где средь розоватых облаков недавно гуляло шаловливое солнце, начал оглушающим басом раздаваться гром.

– Мистер Лендер пожалеет о том, что не предупредил нас об урагане, – Питер споткнулся о поваленное ветром дерево и кубарем полетел на землю, следом прихватив Эрика и Эбигейл.

– Да выброси ты уже свою сумку! – вспылила ведьма.

– Минут как десять назад уже выбросил! Как оказалось, я падаю не из-за рюкзака.

В этот момент раздался оглушительный гром, прерывая друзей на полуслове.

– О молниях мистер Лендер тоже ничего не говорил, – Эрик попытался встать на ноги, но скользкая грязь и бешеный ураган не давали этого сделать.

– Какие молнии, о чём ты говоришь? Я не вижу никаких молний! – Питер пытался стереть со своего лица густые комки грязи. – Я вообще ничего не вижу, проклятая грязь попала мне в глаза.

– Эрик, помоги, – Эбигейл схватилась за плечо юноши и с трудом поднялась на ноги, – нужно что-то сделать, от молний нам не скрыться.

Колдунья вновь подняла руку. Но ничего не происходило. Она старалась смотреть на приближение грозы, но ветер сбивал её с ног, а мелкие, но острые капли дождя попадали прямо в глаза.

– Чего ты ждёшь! – Накричал на девушку Питер.

Теперь, когда начался дождь, ему наконец удалось избавиться от комков грязи и он смог оценить нарастающую с каждой секундой опасность – вдали сверкали молнии, угрожающе надвигаясь прямо в сторону ребят.

– Я ничего не вижу, – Эбигейл снова направила руку в небо.

– Пора! – Эрик дёрнул её за куртку, призывая к полной готовности.

В этот же момент молния, которая с нереальной скоростью добралась до ребят, ярко сверкнула и нанесла удар о землю. За ней последовали остальные всплески небесной энергии, прожигающие землю и оставляющие глубокие ямы. Эбигейл сделала шаг вперёд, и когда смертоносная стрела максимально приблизилась к её лицу, девушка щёлкнула пальцами. Замерев, Эрик и Питер не сводили испуганных глаз с зигзагообразной молнии. Та тонкой змеёй материализовалась в руке девушки и тотчас была послана обратно в небо, откуда явилась. То же самое произошло с другими – каждую новую молнию Эбигейл отражала и направляла в разные стороны.

– Ты прекрасна, – задыхаясь от сильного ветра и давясь каплями дождя, восхищенно произнёс Эрик.

– Зрелище было не из приятных, но это реально круто! – с упоением пролепетал Пит.

– Нам нужно идти, – щёки девушки зарумянились. – Если это было моё испытание, то я его прошла.

Ненастная погода отступала: ветер прекратил сбивать с ног друзей, а дождь – поливать грязевой водой. Легкое дуновение прогнало последнюю черную тучу с неба, и оно окрасилось в сине-зеленый цвет.

– Что дальше? – бодро, как ни в чём не бывало спросил Питер. – Мы живы, а я так полон сил.

– Ты – да, – Эрик искоса глянул на Эбигейл. Выглядела девушка неважно. – Может, присядешь на камень? Отдохнёшь? – предложил он.

– Спасибо, но нам стоит продолжать идти – отдохну в могиле.

Эрик огляделся по сторонам, пытаясь понять, где друзья сейчас находятся. Но ничего нового он так и не увидел: густой болотистый лес всё так же возвышался над друзьями, как неприступная крепость.

– Интересно, сколько мы будем искать библиотеку? Вот, к примеру, мистер Лендер. Сколько он её разыскивал? – спросил Питер.

– Несколько лет, – мрачно ответил Эрик.

– Прекрасно. Глядишь, когда мы её отыщем, пройдёт война.

– Не стоит падать духом. Самое страшное позади, – негромко прервала их Эбигейл.

Белые локоны спадали ведьме на глаза, нос и щёки, закрывая добрую половину лица от посторонних, но Эрик отчетливо видел, как усталость обволакивающей маской исказила прекрасные черты. Эбигейл морщилась не то от боли, не то от изнеможения, а её бледная кожа приняла болезненный зеленоватый оттенок.

– Так не пойдёт, – Эрик настойчиво усадил девушку на камень, – как только отдохнёшь, мы немедленно пойдём дальше.

– У меня есть яблоко и бутылка яблочного сока, – предложил Питер. – Просто я люблю яблоки, – пояснил друзьям Пит, доставая из широкого кармана куртки фрукты, – а выкидывать еду – глупо.

– Спасибо, – Эбигейл взяла протянутую ей бутылку.

– Как вы думаете, что нас ожидает дальше?

– Может быть, мистер Лендер? Стоит радостный вон за тем поворотом, улыбается, – предположил Питер, – мы к нему подойдём, а он такой: «Я пошутил, дети мои. Никакой библиотеки не существует».

– Будет обидно, но смешно, – Эрик посмотрел в ту сторону, на которую ему только что указал Питер. Сердце радостно дрогнуло, и юноша чуть ли не закричал: – Вы это тоже видите?!

– Что видим? – Питер прищурил один глаз, – мистера Лендера?

– Нет. Путь, тропинка, она разделилась пополам.

– Этого нам ещё не хватало. Видимо, у библиотеки совсем плохо со счётом. Нас же трое, – с досадой вздохнул Пит.

– Может быть, она сочла меня недостойной? – Эбигейл старалась вести себя спокойно, но взгляд её дрожащих, запуганных глаз говорил об обратном – ведьма виновато смотрела на парней и сильно нервничала, – я потеряла чуть больше сил, чем планировала.

– Не говори ерунды, – резко перебил девушку Эрик, – без тебя нас с Питером убило бы молнией. И если мы решили идти наш путь втроём, то так оно и будет – мы его закончим тоже втроём, – отрезал он дальнейшие пререкания.

– Я согласен с Эриком. На самом деле больше всех нас здесь ныл я. Так, может быть, библиотека сочла меня слабым? – Грустно спросил Питер.

– Мы все думали так же, как ты.

– Но вы молчали.

– Мы все сомневались в себе, и не раз, – Эрик положил руку на плечо друга, – это сложный путь, который мы пройдём все вместе. Если понадобится – я пойду вперёд, через ёлки и кусты.

– Думаю, этого не произойдёт, – Эбигейл показала на тропинку. – Появилась ещё одна дорога.

Все три тропинки были в равной степени пустыми, разве что поломанные сучья деревьев уныло лежали поперёк пути на каждой из них: как памятка о том, что произошло несколько минут назад. А в остальном весь пейзаж был одинаковым и бессодержательным – густой лес терялся где-то за поворотом и ни одна из троп не показывала за своими пределами библиотеку.

– Ура, – Питер весело потянулся, – библиотека научилась считать.

– Тихо ты, – шикнул на друга Эрик, – а то дошутишься.

– Значит, нам всё равно придётся разделиться? – Эбигейл встала на ноги и подошла к друзьям.

– Полагаю, что да.

Когда друзья дошли до развилины их совместного путешествия, тяжелое небо покрылось белёсыми пушистыми облаками и сменило окрас на бирюзовый, притягивающий глаз цвет. Эрик заметил, как деревья, только что окружающие друзей, исчезли. Их стало в разы меньше. Что-то в лесу изменилось, вот только что?

– Пришли, – торжественно пропыхтел Питер. – Пора прощаться.

– Помните, что сказал нам Консус Лендер, – Эбигейл строго посмотрела на Эрика и Питера, – три вопроса – три ответа, один шанс поменять ход войны. Удачи вам. Надеюсь, мы встретимся в библиотеке.

– Она, случайно, не внучка мистера Лендера? – Громко шепнул Пит.

– Мы помним, – не обращая внимания на громкий шепот друга, Эрик на мгновение застыл на месте. Его одолевали разные порывы чувств. С одной стороны, он очень хотел обнять новую подругу, хоть каким-нибудь образом её подбодрить (как-никак она больше всех пострадала в их злоключении), но с другой стороны – жутко стало неудобно, и Эрик быстро передумал. – И тебе удачи.

Питер смачно откусил яблоко и повернул направо.

– Никто ведь не против, если я пойду в эту сторону? – Деловито спросил он. Неожиданно вспомнив что-то забавное, Питер засмеялся прежде, чем добавил: – Помню, как Эрик спросил у меня, какая дверь крайняя на Серой Площади – левая или правая.

– Иди уже, – Эрик смерил друга сердитым взглядом.

Когда Питер скрылся за углом, Эрик повернулся к Эбигейл:

– Я пойду вперёд.

– Не падайте духом, мистер Беккет, – девушка натянуто улыбнулась.

– Будь осторожна, – Эрик помахал ей рукой и пошёл вперёд.

Несмотря на то, что круглолицее светило скрылось за кучерявыми перьями облаков, его длинные руки – лучи ласково пригревали макушку. О том, что недавно шёл дождь и во всю мощь бушевал ураган, свидетельствовали лишь поваленные деревья и огромные, занимающие всё пространство узкой тропинки лужи.

Эрик не знал, сколько прошло минут, пока он блуждал от пенька к пеньку, – часы на его запястье остановились и больше не были спутниками его времени, а ориентироваться по песочным, увы, он так и не научился. Оглянувшись назад, Эрик увидел лишь несколько обгорелых стволов деревьев и грязь.

«Неужели я недостоин тебя? – тоскливо подумал юноша, обращаясь к невидимым формам таинственной библиотеки, – или это испытание на выносливость?»

Пройдя несколько метров, Эрик вновь задумался, на этот раз о друзьях: «Интересно, Пит и Эби уже на месте или так же, как и я, плутают?» Тяжёлое небо уныло свисало, и Эрику на миг показалось, что оно вот-вот обрушится на его голову.

«А что, если я так и буду идти по тропинке и не смогу вернуться обратно? Что, если мне придётся вечно блуждать здесь в поисках библиотеки? – перешагивая лужу, с ужасом подумал Эрик, – или библиотека невидимая и я её уже давным-давно прошёл?»

Но думать над щекотливыми вопросами долго не пришлось – извилистая тропинка закончилась. Впереди, ослепляя своей красотой и возвышенностью, стояло внушительных размеров, в несколько этажей, здание: три белоснежные башни – беффруа высились над остальной частью замка, обрамлённого узорами – вздутыми, как вены, и необычными, как руны. Посередине площадки стояли две большие статуи золотых грифонов, меж ними застыл исполинский двуглавый орёл, также осыпанный золотом. Сам замок окаймляла полуразрушенная временем серая стена – ограда с десятками башенок поменьше. Огромные чугунные ворота были открыты.

Подойдя чуть ближе, Эрик несколько раз позвал своих друзей, но никто из них так и не отозвался.

– Питер! – Ещё раз окликнул он своего друга. Его голос эхом пронёсся по пустой площади библиотеки. – Эбигейл!

Эрик решил не ждать друзей – не зря же их дороги разошлись. Войдя внутрь библиотеки, он оказался в холле замка. То, что предстало взору Эрика, сильно отличалось от внешнего облика библиотеки и поражало своей не выхоленностью. Повсюду царил мрак, сырость, под ногами хлюпала грязь, а в воздухе стоял неприятный запах гари, словно кто-то развёл поблизости костёр. Широкий коридор, украшенный старинными портретами разных людей, был не в лучшем состоянии, чем холл: на пробитых стенах были видны следы когтей – по всей вероятности, принадлежавших крупному хищному зверю. Некоторые картины были порваны или скинуты на пол.

– Что-то потерял? – Насмешливый холодный голос принадлежал Мандериусу. – Хитрая библиотека не хотела меня сюда пускать, но я нашёл выход. Поведать какой?

Колдун вышел из тьмы и ласково улыбнулся. Его чёрные глаза прожигали Эрика, как в день их первого знакомства.

– Ты применил свою древнюю магию? – Эрик бросил взгляд на парадную дверь. Вдруг Питер и Эбигейл придут?

– Догадливый мальчишка. – Мандериус провёл стальным ногтем по стене, оставляя на ней длинную царапину. – Позволь мне представить моих друзей: Линус Вега, – из алого пламени поперек холла возник высокий мужчина. Он был невероятно худым, а его лицо походило на морду волка – оно было вытянутым и острым. Глаза на лице Линуса были яркими и живыми, цвета золотистого янтаря. Линус Вега расплылся в безумной улыбке.

– А также замечательного младшего брата Линуса, – по левую сторону от Мандериуса предстал ещё один человек. Его, в отличие от Линуса, окутывало чёрное дымчатое пламя. – Ферокс Вега. – Мандериус злобно расхохотался. – Дорогие братья Вега, Эрик Беккет! – Торжественно объявил колдун.

Эрик попятился. Одно дело – один на один сразиться с Мандериусом. Хотя он и понятия не имел, как защищаться от древней магии, но тем не менее расклад был бы гораздо справедливее. Теперь его окружали недружелюбные друзья Мандериуса, и при всём желании убегать было некуда.

– Это будет недолго, и гарантирую, – Ферокс хищно оскалился, – не больно.

– А я не могу обещать этого, – Линус втянул носом воздух и быстро выдохнул, – благодаря господину Мандериусу ты сможешь полностью ощутить на своей шкурке мою магию.

– Оставь мне кусочек, – Ферокс встал позади Эрика, – бежать некуда, мальчик. Что будешь делать?

– Уничтожьте его, – приказал Мандериус.

Линус взмахнул рукой, и несколько красных искр опалили Эрику лицо. Вскрикнув от боли, Эрик накинулся на обидчика, но тут же был отброшен огненным хлыстом назад – в ноги Ферокса. Дико рассмеявшись, младший из братьев Вега вскинул кисть руки вверх. Эрик узнал в этом жесте нечто знакомое – таким жестом Эбигейл отбивалась от молний. Быстрым рывком отпрянув в сторону, юноша едва не угодил под удар чёрной молнии, которую ниспослал Ферокс. Линус взвыл от гнева и попытался ударить Эрика своим огненным хлыстом одновременно с новым ударом чёрной молнией брата. Хлыст задел руку и лицо, а молния чудесным образом угодила вбок – всего в паре дюймов от Эрика. Мандериус взмахнул рукой: стены, потолок – всё начало рушиться.

– Я хочу, чтобы вы его здесь похоронили, – грозно прорычал колдун.

Собравшись с силами, Эрик поднялся на ноги и побежал что есть мочи из разрушающейся библиотеки.

– Эрик! – Эбигейл и Питер стояли в центре второго, поменьше, холла, – библиотека разрушается, – простонал Пит.

– Её разрушает Мандериус, – спотыкаясь о собственные ноги, Эрик добежал до друзей, – мы обязаны что-то предпринять!

– Что у тебя с лицом?

– То, что я называю древней магией, – Мандериус неторопливо приближался, переступая через осколки стекла и маленькие, но разрастающиеся трещины в полу. Огромные плиты потолка рушились прямо ему на голову, но, к сожалению друзей, так и не долетали до цели. Маг остановился и злобно посмотрел на братьев: – Хватайте Беккета, а я займусь девчонкой, – красное пламя охватило Эбигейл и откинуло назад.

– Эби! – Эрик бросился к девушке, – не трогай её.

– Ты слаб. Ты ничтожество, – языки пламени взмыли высоко в потолок, отпали от него и пунцовым драконом направились в сторону Эрика. – Тебе не место в нашем мире. Тебе нет места среди нас.

– Ты должен задать вопрос, – крикнула Эбигейл. Из её руки вырвался белый свет, который был точно направлен в голову дракона. Огненное чудовище вмиг рассеялось.

– Получай, урод, – Питер бросил в Мандериуса большой булыжник – остаток от некогда роскошного потолка, но тот, не успев долететь до колдуна, расщепился на сотню маленьких осколков, которые разлетелись по сторонам, разрушая всё вокруг.

– Неужели ты думаешь, что камень способен остановить всемогущего колдуна? – С усмешкой спросил Линус, с интересом рассматривая свои ногти.

Питер ахнул, а Эбигейл приготовилась нанести Мандериусу удар. Всё произошло быстро. Эрик и сам не до конца понял, что произошло. Он толкнул одного из братьев Вега и громко, предельно отчётливо крикнул:

– Я хочу узнать своё истинное предназначение, – Эрик повторил на одном дыхании: – Каково моё предназначение?

Сноп красных, чёрных искр ударил ему в лицо, поваливая на спину. Но в эту же секунду всё стихло: крики Питера, которого задело одно из лезвий Линуса, звон в ушах, треск огня, распространившегося по всему холлу библиотеки, удивлённый вздох Эбигейл и гневная брань Мандериуса. Воцарилась гробовая тишина. Свет померк, и наступила полная темнота. Эрик поднялся на ноги. Вместе со светом и звуком ушла и боль, причинённая братьями Вега.