Виктория Падалица

Палач Иллюзии 5

Часть пятая. Империя хаоса

Пролог

Громкий отрывистый стук посреди ночи пробудил жильцов крупногабаритной двушки в центре "города иллюзий".

Молодая семья, состоящая из двух человек, подскочила с кровати в испуге и непонимании, кто к ним ломится в столь позднее время.

Мужчина осторожно прокрался в коридор и, предположив, что кто-то из соседей ошибся квартирой спьяну, спросил того, кто находился за дверью.

– Кто там??? Вы имеете представление, сколько сейчас времени???

– ОМОН! Откройте дверь!

Мужчина ненадолго затих, осмысливая услышанное, в то время, как в дверь продолжали неистово стучать.

– Объясните, по какому поводу вы тут? Кто вас вызвал и что случилось?

– Откройте по-хорошему! – угрожающе раздалось в ответ. – Иначе мы всё равно войдём!

– Здесь глазка нет! – попытался оправдать мужчина свой страх. – Я не вижу вас и не могу быть уверенным, что вы действительно из ОМОНа, а не грабители! Не могли бы вы сперва показать свои удостоверения?

В дверь продолжали тарабанить как ошалелые, требуя впустить их в квартиру. Судя по всему, их было несколько человек.

Ответа, как и удостоверяющих документов, после просьбы мужчины, так и не последовало. Мужчина понимал, что в столь позднее время мог прийти кто угодно. Но только не те, кем представились эти личности с явным кавказским акцентом.

– Что говорят? – спросила мужчину испуганная супруга, которая в тот момент подошла к нему на цыпочках.

– Ничего. – отвечал ей мужчина с полным непониманием того, как следует поступить в этой ситуации. – Ломятся, и всё. Требуют открыть дверь.

Осмелев, мужчина припал к двери и громко потребовал.

– Назовите цель своего визита!

За дверью слышался шорох и ни единого слова на русском языке.

– Будем ломать. – неразборчиво поступило на русском вместо ответа где-то через минуту.

Испуганный квартирант не рискнул продолжать препираться с непрошенными гостями и повиновался их требованию, хоть и не имел представления, что от них следовало ожидать.

Как только мужчина открыл дверь и даже не успел отойди назад, в квартиру вломились трое в масках, вооруженные автоматами. По военной форме песочного цвета и смуглой коже каждого из присутствующих, квартирант сразу догадался, что его обманули, и он имеет дело с бандитами, а не с силовиками.

Один из бандитов грубо толкнул квартиранта и повалил его на пол, заставляя лежать лицом вниз. Двое других, вошедшие следом, принялись обшаривать квартиру, параллельно устраивая в ней погром.

Они явно искали что-то, но что именно – было абсолютно неясно.

Квартирант и его жена молча и смиренно ждали, пока двое бандитов выйдут из остальных комнат. Третий же приставил к спине мужчины дуло автомата. Он удерживал мужчину лицом в пол и похотливо озирался на его жену, пока что одним взглядом внушая ей страх того, что эта ночь может стать для неё последней.

Супруга квартиранта сидела рядом со своим мужем и находилась в состоянии полуобморока. Они оба, – квартирант и его жена, – не смели раскрыть рты и поинтересоваться, что же ищут бандиты в этой квартире.

Один из бандитов вскоре вернулся в коридор и сообщил, что всё тщательно обыскал, но итог печален. Другой продолжал устраивать бедлам в квартире и что-то рыскать до последнего.

– Где Катерина и Гаяне? – угрожающе спросил бандит, удерживающий квартиранта в положении лёжа.

Квартирант не знал, что ответить, поэтому промолчал. Он понятия не имел, о ком идет речь и совершенно не понимал свою причастность ко всему.

Тогда бандит, не получив ответа, приказал другому на ломаном русском.

– Подними его. Хочу глаза его видеть.

Квартиранта, словно щенка, с силой дёрнули за воротник пижамы и заставили встать на колени.

Бандит направил дуло автомата ему в лоб и повторил вопрос.

– Я спрашиваю, где Катерина и Гаяне?

Пока квартирант боролся с паникой и искал нужные слова, чтобы объяснить бандиту, что слышит о таких людях впервые, другой бандит взял за волосы его жену и отволок поближе к кухне.

– Пожалуйста, оставьте в покое мою жену… Н-н-не знаем мы таких… – промямлил квартирант, едва ли не заплакав. – Мы недавно заехали в эту квартиру… Мы квартиранты…

– Где твои подружки? Отвечай, сука! А не то быть тебе вые*анной при муже!

Супруга квартиранта, упорно вырываясь из лап бандита, прокричала максимально громко, чтобы услышали соседи.

– Клянусь, я не знаю, о ком вы говорите! Помогите! Убивают! Кто-нибудь помогите пожалуйста!

– А ну заткни пасть свою! – пригрозил бандит и турнул женщину в стену. – Говори тихо и по делу. Кто сдал вам эту квартиру?

– Айшат…

– Когда?

– Неделю назад…

– Где найти эту Айшат?

– Телефон её где-то записан… – вдруг опомнился квартирант и указал на визитку, наклеенную в углу зеркала в коридоре. – Вот она! Возьмите, пожалуйста!

Бандит, заметив визитку, переписал номер телефона, указанный в ней. Затем поднес свой телефон к уху, но при этом продолжая держать квартиранта на прицеле заряженного автомата.

– Вы отпустите нас? – спросил квартирант с мольбой, боясь даже дышать в присутствии бандита, чтобы не спровоцировать его на гнев.

– Посмотрим, что скажет босс. – быстро ответил тот и заговорил по телефону. – Командир… Мы на месте. Их тут нет. Не слиняли, командир. Тут сейчас другие живут. Якобы какая-то Айшат Ибрагимова им сдала квартиру. Давно вы тут живете? – обратился он к мужчине.

– Неделю почти…

– Неделю, командир. – повторил бандит слова квартиранта. – Значит, знала и слиняла раньше. Никаких следов, командир. С квартирантами что делать? Двое их. Нет, не связаны. Вас понял, командир.

Окончив разговор с боссом, бандит снова обратился к квартиранту, на сей раз опустив автомат.

– Живи. Тебя не потревожим. Но если проболтаешься о нас – секир башка тебе и твоей бабе. Приду и зарежу тебя лично, а её – заберу в плен.

– Клянусь, ничего никому не скажу…

– Смотри мне, утырок. Я тебя по-хорошему предупредил.

Пнув квартиранта напоследок, бандит подмигнул его супруге и покинул квартиру, а вслед за ним и остальные.

Глава 1. Катерина

За три дня до случившегося…

Я проснулась от резкой тошноты, да такой сильной, что еле добежала до туалета. И это в такой-то день, день сватовства Авроры…

Чем же я могла так сильно отравиться? Вчера толком ничего не ела, потому что некогда было, да и не хотелось особо… Как прибыли на Кавказ, так только и успела, что детей расцеловать, которых не видела достаточно долго и по которым невыносимо соскучилась, а ещё с Фатимой немного поговорить и спать лечь.

Думать и гадать, что со мной, а тем более обращаться в клинику, я не стала, посчитав себя излишне щепетильной.

Вариант, который мог бы оказался правильным в теории, пришел на ум быстро, но так же быстро отмелся, как невозможный в моем случае.

Вот Фархад бы обрадовался, узнай, что он станет папой снова… И что на сей раз он мог бы наблюдать за мной все девять месяцев: как живот мой растет, как фигура меняется, как я расцветаю. Увидел бы, как тяжело вынашивать ребенка, и дома бывал бы почаще, закинув свою "Иллюзию" в дальний ящик. Там бы Фархад и в декрет ушел, или совсем бы оставил своё преступное дело и передал его кому-нибудь другому… К примеру, жениху Авроры, а сам бы курировал его и направлял в нужное русло, но дистанционно.

Жаль, но я не могу быть беременна, ведь я пью противозачаточные, хоть и в последнее время стала это делать нерегулярно. Забываю за них, пропускаю дни, что неудивительно – и как с моей жизнью не забывать о таких сущих мелочах, как таблетки?

Причитать о том, что со мной, было некогда, ведь я должна была поехать в городской салон красоты и успеть привести себя в порядок к полудню, затем приехать за Авророй в село, и потом снова в город.

Встреча с будущим женихом Авроры по имени Халед Абдуллаевич, а также якобы помолвка, должна состояться сегодня, в шикарном ресторане в центре города, а сама свадьба будет сыграна, когда Авроре исполнится восемнадцать лет.

Я не видела в той их встрече ничего особенного и ужасного, но вот Аврора очень негативно подошла к этому вопросу. Авроре не хотелось не только выходить замуж за того, кого выбрал для неё отец, но и видеть этого человека в принципе. И я прекрасно её понимала.

Дело же не в том, что Халед Абдуллаевич был плох или некрасив, хоть и старше неё вдвое. Халед Абдуллаевич был вполне себе симпатичен и богат, и любая девушка, – даже я, – за такого мужчину пошла бы, если бы была мусульманской веры.

Но я знала тайну Авроры: она лежит душой к другому мальчику, пусть и не идеальному и далёко не мусульманину.

А Фархаду об этом нельзя было знать совершенно. Он никогда не согласится пойти на уступки Авроре и позволить ей встречаться с Мергеном Дарбеевым, так как это противоречит всему.

Я в этом вопросе была солидарна с Фархадом, но и против Авроры пойти не могла по причине боязни за аналогичную участь для нашей младшей дочери Марьяны в будущем. А они, Аврора и Фархад, друг с другом не могли найти общий язык с тех пор, как мы вернулись в село.

Возможно, ситуация переменится через несколько лет, и острые углы между отцом и дочерью сгладятся. Но пока что Аврора категорически не желает вставать на сторону отца, а это для Фархада – немыслимый предел непослушания.

Аврора так просила меня еще вчера отложить эту встречу и сорвать помолвку каким угодно способом… А я не нашла нужных слов вечером, чтобы убедить Фархада отказаться от этого брака…

Я всё думала об этом и думала, и даже моё преображенное отражение в зеркале салона красоты не могло заставить меня отвлечься.

Аврора же сама не своя… В комнате закрылась еще со вчера и сообщила, что объявит голодовку и ни за что не пойдет на встречу с женихом. А я пообещала ей всё уладить, но пока что даже палец о палец не ударила…

Стыдно мне. Чувствую себя предательницей. Аврора же надеется на меня, а я и не представляю, с какой стороны подойди к Фархаду с просьбой – немедленно пересмотреть планы на её будущее…

***

Фархад, уладив с утра какие-то дела, заехал за мной прямо в салон красоты. Чтобы я не вызывала такси, он решил сам меня забрать.

Пока мастера салона делали из меня роскошную красавицу, я вся извелась в раздумьях, стоит ли говорить Фархаду о том, что этот брак – поспешное решение. И в итоге сопоставила, что незачем торопить события, ведь всё может перемениться за эти годы само по себе. И жених может передумать и жениться на другой, либо Аврора смилостивится вдруг, в чем я сильно сомневалась.

В животе с самого утра происходило невесть что: тошнота прошла, но теперь я ощущала легкое покалывание в матке. А когда села в машину, и Фархад нежно поцеловал меня в губы, и вовсе запорхало в самом низу, в районе паха.

– У нас есть немного времени, Солнце. – сообщил Фархад, как только мы выехали за пределы города. – Нас ждут на месте через три часа. Так что у нас появилась возможность побыть вдвоем…

Фархад потянулся ко мне и жарко поцеловал в шею.

Его глаза сверкали сегодня как-то по-особенному загадочно. Фархад будто был пьян, но от него совсем не разило спиртным. Словно он чувствовал те незримые изменения в моём организме, и его это до крайней степени возбуждало.

– Я хочу тебя, Солнце. – заявил Фархад, подтверждая мои догадки насчёт того, что с ним явно что-то не так сегодня.

– Прямо сейчас? – удивилась я столь неожиданному повороту событий, а у самой по телу пошло нетерпеливое гудение, зародившееся между ног с того самого мгновения, как Фархад поцеловал меня. – И прямо здесь?

– Тебя это смущает? – пошло ухмыльнулся Фархад, поглядывая то на меня, то на дорогу в поисках укромного местечка, где можно бы остановиться, чтобы заняться делом без посторонних глаз. – Да, сейчас и здесь хочу.

Фархад спешно припарковался у обочины, заглушил мотор, закрыл все окна и повернулся ко мне.

– Никогда бы не подумала, что мы будем делать это в машине… – неустанно удивлялась я тому, что на Фархада нашло внезапно. – Да и моя причёска растреплется… Знаешь, сколько часов мне её делали?

– Тебе красиво с распущенными.

Сделав мне небрежный комплимент, нетерпеливый Фархад тут же полез целоваться.

– А я думаю о тебе с того момента, как проснулся. Так что не вижу повода волноваться за причёску.

– Ну а платье? Оно же помнется…

– А мы будем аккуратными.

Фархад избавил меня от платья, заботливо развесил его на руле и принялся стягивать с меня колготки.

– Вот так.

Затем он разложил сидения и повалил меня на них, а сам взялся снимать с себя рубашку.

– Хочу твою писечку вылизать. – напористо сообщил Фархад с такой серьезной интонацией, что во мне моментально случился диссонанс.

– Что на тебя нашло, дорогой? – прыснула я со смеху, выпучив глаза на то, как Фархад крадётся ко мне, словно хищник к добыче.

– Не знаю. Сегодня я очень любвеобилен.

Фархад, мурлыча как мартовский котяра, игриво закинул мои ноги к себе на плечи и принялся неистово целовать промежность прямо через трусики. Помогая себе руками, он быстро возбудил меня своими ласковыми действиями.

Я вскинула голову и зажмурилась, пальцами сжимая свои затвердевшие соски и не веря тому, что Фархад это делает средь бела дня, да еще и с таким рвением.

Урвав у меня вожделенный выкрик, Фархад ловким движением языка сдвинул в сторону трусики и жадно всосал в себя клитор.

У меня буквально снесло крышу от этого резкого и опрометчивого воздействия на эрогенную точку. Руки автоматически потянулись к Фархаду, чтобы взять его за волосы. Но Фархад пресек эту попытку помешать ему сделать то, что хотел. Он с силой сжал мои запястья, и удерживая их на расстоянии от себя, продолжил сводить меня с ума своим твёрдым языком, который в тот же миг проник вовнутрь и взялся двигаться туда-сюда с яростным нажимом.

Я дернулась, будто от удара током, и снова, и снова, в трепетном восторге осознавая, что происходит между нами.

Фархад же в ответ ускорил темп, насилуя меня языком так умело и сумасшедше дико, что я кончила спустя несколько секунд этого издевательского, но чертовски приятного занятия.

Глава 2. Катерина

На вечере, где новоиспеченный жених Авроры по имени Халед Абдуллаевич, который по возрасту подошёл бы скорее мне в мужья, а не ей, смотрел невесту и всячески показывал, что доволен ею.

Аврора же сидела за столом ресторана как будто на похоронах. Она не проронила ни слова за всё время, но взглядом, обращённым на меня, демонстрировала, что ожидает невозможного, и как можно скорее.

Фархад и жених Авроры Халед Абдуллаевич, а также другие присутствующие за столом, кроме будущей свекрови Авроры, не замечали наших с ней переглядок, бесконечно обсуждая детали свадьбы.

Мужчинами по итогу вечера было единогласно решено, что до восемнадцати лет они ждать не будут – свадьба состоится уже в скором времени, и после торжества Аврора переедет в дом мужа. А сама ночь брачная и последующая семейная жизнь – ожидает Аврору уже после восемнадцати лет.

Для Авроры это было дичайшим шоком. Но она даже при всем своем нежелании подчиняться воле отца, не пикнула ни разу. Хотя то, как решили её судьбу, совсем не нравилось ей.

Я же сидела как на иголках, понимая, что этому брачному союзу не суждено быть.

Что-то же случится определенно. Чувствую нутром, что будут проблемы.

Через некоторое время наши будущие родственники в лице родителей жениха разъехались по домам, а это произошло достаточно поздно – жених остался, всё не мог налюбоваться на Аврору.

Фархад отлучился, чтобы проводить родителей жениха, а мне стало неловко сидеть за одним столом с Авророй и Халедом Абдуллаевичем.

Пусть, думала я, одни побудут, пообщаются между собой. Недолго размышляя о мнимых рисках и придя к выводу, что повода для беспокойства нет от слова совсем, я покинула зал и направилась в дамскую комнату.

Стоя у раковины, я открыла воду и долго глядела на то, как она льется.

Я даже на миг забылась, не слыша ничего вокруг себя. Как вдруг чьи-то руки обвили меня за талию и рывком притянули к себе.

Я ахнула и, опомнившись, испуганно уставилась в зеркало.

– Ну вот и всё. – зашептал Фархад мне в ухо, похотливо тиская меня. – Ты попалась, молчунья. А ну поцелуй меня сейчас же.

– А? Повтори, что ты сказал.

– Я сказал, поцелуй меня. Что с твоими ушками?

Я лениво потянулась к Фархаду и нацелилась губами в его щеку. Но он резко повернулся и буквально впился в мои губы жарким необузданным поцелуем. Таким мощным поцелуем, что у меня задрожали коленки.

Пользуясь моим заведённым, но немного отвлеченным состоянием, Фархад приказал мне оголить груди.

Я была уверена, что ненасытный Фархад захочет продолжение утреннего секса здесь, в туалете ресторана. Но ни с того ни с сего, стоило мне раздеться до пояса, как Фархад стал холоден. Настолько холоден, что я прикрылась, испытав неловкость.

– По твоим глазам я видел, что ты против их союза. Родня Халеда тоже это заметила. – строго начал Фархад разговор на больную тему.

– Я считаю, что Авроре рано идти замуж. И что она сама должна решить, за кого…

– Это решаю я. И я уже решил, кому моя дочь женой станет. Давай заключим с тобой соглашение, Солнце. – предложил мне Фархад, немного смягчившись. – Убеди Аврору, что Халед – наилучшая партия для неё. Встань на мою сторону сейчас, и тогда я сделаю всё, что ты захочешь. Я откажусь от «Иллюзии», буду тем, кем ты мечтаешь меня видеть и останусь таким до конца дней своих. Клянусь тебе, всё сделаю. Только убеди Аврору принять правильное решение. Пусть она даст согласие на брак. По рукам, Солнце?

Заманчивую перспективу насчёт нашего будущего предложил Фархад, и я бы согласилась помочь ему. Да вот только я понятия не имела, как уговорить Аврору продолжать любить одного человека, а выйти замуж за другого. Да и к тому же, разве нужно Авроре переехать от нас в чужой дом уже сейчас? И как только Фархаду пришла в голову эта глупость?

***

– Катя, я не пойду за него замуж.

Тихо, но уверенно и даже как-то мстительно заявила Аврора, когда я зашла к ней, чтобы сообщить ту новость, что её всё же взяли в невесты. Несмотря на её угрюмость и нежелание.

– Я тоже одно время не хотела идти за твоего отца. Но сейчас я его люблю. Мы вместе… – не нашла я иного сравнения, кроме как сообщить о том, что случилось со мной, но уже и не надеясь, что Аврора прислушается к моему опыту.

– Знаю. – заявила Аврора так, как будто действительно знала всё и в подробностях. – Всё, что было плохое между вами, осталось в прошлом. Сейчас мы говорим о моей свадьбе…

Аврора высказалась и замолчала, ожидая от меня реакции.

– Что тут говорить? – я развела руками, делая вид, что не понимаю, что именно хочет услышать Аврора. – Ты выходишь замуж. Фархад всё решил за нас с тобой. Тут уж ничего не попишешь.

Тем более, Фархад даже от «Иллюзии» откажется ради этого брака… Надо женить их да поскорее…

– Нет. – уверенно сообщила Аврора и отвернулась. – Я не выхожу замуж. Если ты позволишь ему выдать меня, я сбегу туда, где вы никогда меня не найдете. Клянусь, что никогда не буду с Халедом.

Аврора настроена настолько категорично? Она готова пойти против веры, против любимого отца, только бы не выходить замуж? Какие изменения в ней произошли за то время, пока я была далеко?

– Аврора, я чего-то не знаю? – попробовала я зайти с другой стороны вопроса, напомнив о том, почему она обязана исполнять любую волю отца при любом раскладе. – Расскажи подробнее. Ты решила отказаться от исламской веры?

– Ты не понимаешь, Катя? Я люблю другого мужчину. Дело тут не в исламской вере.

– Знаю, Аврора. Знаю и понимаю тебя как никто. Но ведь и ты знаешь, что есть определенные традиции…

– Отец убьет меня, Катя. – перебила Аврора и взялась плакать. – Не отдавай меня замуж. Сделай всё, чтобы этого не случилось… Заклинаю тебя, помоги…

– Почему ты считаешь, что он убьёт тебя? – я напряглась, представляя страшное. – Что за глупости ты говоришь?

– Катя, прошу. Позволь мне избежать брака. Помоги мне.

– Я бессильна, Аврора. Я никак не могу пойти против воли твоего отца! Я совершенно бессильна! Ты тоже должна это понимать! Что я могу против него? Да ничего!

– А я… – Аврора вытерла слезы и выпалила. – Беременна!

Новость из уст Авроры, как ушат льда на голову.

Я присела, едва ли осознавая, правда это или шутка неудачная.

– Аврора, что ж ты… – я не могла подобрать слов.

Какой кошмар.... Откуда могла взяться эта беременность? Аврора с Мергеном всего один раз в живую виделась. А тут беременность… Как это возможно???

– Как ты умудрилась, Аврора? Разве не знаешь, чем грозят половые отношения до брака?

– Катя, помоги. – взмолилась Аврора, продолжая плакать и ничего не объяснять, как она докатилась до этого. – Пожалуйста. Отец реально убьёт меня, если ты не вмешаешься…

– Вполне возможно, ты права. Так…

Я глубоко выдохнула и попыталась этим успокоить разбушевавшиеся нервы. В теории должно было помочь.

– Надо передать эту новость Фархаду.

– Не надо, Катя…

– Надо. Посмотрим, что он скажет. Не волнуйся. Я на твоей стороне, что бы не случилось. Помни об этом. И не бойся.

Доводить до истерики Аврору, которая в положении, и требовать с неё всех подробностей, было бы самым глупым решением. А потому я решила пойти другим путём. Сделала вид, что поддерживаю её, ругать не стала. Да и какой толк, ведь сделанного не вернуть.

И всё-таки… Когда этот Мерген успел заделать ей ребёнка?

Глава 3. Катерина

На серьезный разговор я решилась пойти в одиночку. Аврору предпочла не подвергать риску. Хотя сама с трудом представляла, как Фархад воспримет эту новость.

Аврора, единственная мусульманка среди нас всех, беременна. И отец её Фархад. Разве можно представить себе худший кошмар, который мог с нами случиться? По-моему, нет.

Я нашла Фархада на кухне. Он стоял у окна и пил чай.

– Дорогой. Надо кое-что обсудить. Присядь.

Предложила я и присела за стол.

Фархад сообщил, что и так выслушает то, зачем я пришла.

Подышав немного, я опустила голову и заявила несмело.

– Аврора не пойдет замуж. Это окончательное решение.

Фархад медленно сделал глоток чая и, недолго помолчав, спросил.

– Чьё это решение?

– Её и… моё. – промямлила я то, что должно было прозвучать твёрдо.

– Не принимается. – заявил Фархад спокойно. Он не придал значения моим словам совсем. – Оба решения. Это всё?

– Нет, Фархад. – осмелившись, я подняла на него глаза и, заручившись рвением доказать всю серьезность, с расстановкой сообщила. – Она. Не. Пойдет. Замуж.

– И почему же? – усмехнулся Фархад и присел напротив, явно забавляясь тому, что я строю из себя перед ним.

– Короче… Ты сидишь? Устойчиво сидишь? Так вот…

Я решила не тянуть кота за все подробности, а рассказать, как есть сразу и без хождений вокруг да около.

– Ты скоро станешь дедом.

Фархада аж повело.

– От кого??? – грозно поинтересовался он.

– От парня из России.

– Кто он?

– Один её друг детства. – я не смогла сообщить Фархаду правду. Ведь если он узнает имя этого человека, которого любит Аврора, то найдет его и убьет без промедления.

– Друг детства? – возмутился Фархад и вскочил с места, в ярости смахнув со стола вазон с цветами. – Вот говорил тебе, нехер давать ей столько времени на блоги! Вот, полюбуйся! Твоё же непослушание боком и вышло!

Отойдя от стола, Фархад прошёлся по кухне, снова остановился у окна, и оттуда уже выразил свой вердикт.

– Само собой, брака между Авророй и Халедом не будет. Но и её здесь не будет. Пусть уходит отсюда.

– В смысле, уходит? – я подняла глаза на Фархада и переспросила. – Из семьи уходит?

Фархад, к моему ужасу, подтвердил мои слова.

– Она мне не дочь после этого. Мне ни к чему запятнанная репутация.

Фархад сказал это без малейшей интонации в голосе. Как будто котенка прогоняет из дома, а не ребенка своего. Без всякого сожаления, без попыток что-то выяснить и понять причины. И это меня сильно задело.

– Если ты гонишь Аврору, тогда я уйду вместе с ней.

– Что за глупости ты мелешь?

Фархад подошёл к столу. Наклонившись ко мне, он продолжал ненамеренно убеждать меня в том, что я приняла самое правильное решение.

– Никуда ты не идёшь. Ты останешься здесь, а она уйдет, куда хочет. Помогать ей я запрещаю. Пусть выживает как придётся. Это и будет её наказанием.

– Тогда я разведусь с тобой! – выпалила я и добавила грозно. – Сама и прям завтра!

– Вот как? – усмехнулся Фархад. Казалось, его совсем не трогало всё, что было озвучено здесь и сейчас. – Из-за беременной малолетки, которая опозорила и тебя тоже?

– Да. Именно из-за беременной малолетки, так как она наша дочь, а ты от нее отказался! Талак! Талак!

Дабы доказать Фархаду, что не шучу, повторила я зловещую фразу на другом языке, которой меня периодически пугала Фатима и которая в её понимании означала конец всему для замужней женщины. Повторила дважды, набрала в рот воздуха для последнего рывка, и смолкла.

– Талакай хоть тысячу раз подряд, Катерина! До тех пор, пока язык твой в узел на завяжется, талакай! А я всё равно не дам тебе развод! Ну вывела… Это ж надо…

– Дашь, Фархад!

Я выскочила из-за стола, громко принявшись кидать Фархаду угрозы.

– Я не оставлю тебе иного выбора! Если надо будет, я выйду голая на улицу и буду кричать, что люблю Обаму! Если надо будет, и с другим пересплю! Если посмеешь выгнать Аврору, я так и сделаю! Клянусь!

– Катя! О чем ты вообще сейчас??? – Фархад попытался меня образумить, но его мужская логика казалась для меня необъяснимой и дикой. – Она опозорила нашу семью, нас с тобой. Теперь ты хочешь себя опозорить? Не надо рушить всё. Остановись, пока не поздно. Что на тебя нашло, не понимаю? Опять гормональная свистопляска?

– Я всё равно уйду, если Аврора тебе никто! Хочешь того или нет… Я пойду с ней куда угодно! Но тебе в нашей жизни места не будет!

– Тогда тебе придётся оставить других детей. Как они отреагируют на то, что родная мама бросила их всех ради неродной девки? Ты не думала об этом?

Я не знала, что ответить на столь жестокую речь. Но я была уверена, что Фархад запугивает меня, и на самом деле так, как он сказал, никогда не получится. Само собой, Тимур, Ахмед и Марьяна обиделись бы на меня и не поняли бы, почему я поступила именно так. Но и как Аврору одну оставить? Бросить на произвол судьбы, и пусть она от голода загибается???

– Какой срок у неё? Аборт ещё можно сделать?

Фархад этим только усугубил ситуацию, чем взбесил меня до такого состояния, что я перестала владеть собой.

– Не будет никаких абортов! Через мой труп, и точка! И не смотри на меня так, как будто я собаку убила! Это ты её убил, помнишь? Не за что убил!

– Катя…

– Да иди ты к черту! – взревела я, вспомнив нужное и ненужное в тот момент, обвинив Фархада даже в том, что он был вынужден сделать когда-то давно.

Фархад не выдержал моих истерик и размашисто саданул меня по щеке.

– Тогда и ты иди к черту и больше не возвращайся, Катерина!

– Ну и пожалуйста!

С психу я вылетела из дома в ливень, даже не надев куртку.

***

Полночи мозговала ситуацию. А к утру в мою дурную голова пришла мысль уйти насовсем. Собрала немного вещей, скучающим взглядом осмотрела нашу с Фархадом уютную спальню, которую вижу в последний раз, и вздохнула.

На глаза попалась картина с нашей помолвки, которую написала для нас Аврора. Эту картину нам специально привезли из Дубая, ведь мы с Фархадом приняли решение пожить в селе некоторое время. Я вытащила её из рамки и разорвала пополам, а затем оставила две половинки на пустующей, мною заправленной с утра кровати.

Пусть Фархад понимает так, как есть. Этот намек уж точно поймет. Как только вернётся откуда-то, куда ушился сразу после нашей ссоры, так и поймет.

Коснувшись всех деток своих напоследок, поцеловав и неслышно прошептав, что заберу их скоро отсюда, я разбудила Аврору, которая так и боялась выходить из комнаты. Мы быстро собрались, вызвали такси на соседнюю улицу, и спокойно уехали.

Перед тем, как зайти в здание автовокзала, Аврора распрощалась с платком самым чудовищным образом. Стащив его с волос и брезгливо отшвырнув подальше, она еще и потопталась по платку ботинками.

Я не отреагировала, решив, что лучше промолчать, но признаться, ее опрометчивый поступок в гневе меня сильно удивил и расстроил. Не могу сказать, что я не была против того, чтобы Аврора изначально принимала веру своего отца, но чтобы так жестоко отречься от того, что было для нее дорого… Буду надеяться, что хоть какая-то, пусть крошечная, вера осталась в её душе. Если не в Аллаха, то хотя бы в светлое будущее, которое нам обеим бы не помешало…

Два билета на автобус у нас на руках. Оставалось лишь придумать, у кого нам жить придется до той поры, пока я не подыщу жилье. То ли у Тани, которую не хочу видеть, то ли у Гаяне, если та меня согласится принять.

– На что мы жить будем? – задала Аврора насущный вопрос.

После того, как я объяснила, что Фархад её выгнал из дома, она заговорила лишь спустя час. До того молча удаляла что-то в телефоне.

– Ну… придумаем, на что. – ответила я уклончиво. – У меня есть немного. На первое время хватит. Как-нибудь выкрутимся. Мерген будет помогать в конце концов. Уверена, он не бросит тебя в таком положении.

Аврора, услышав имя любимого, отвернулась и уставилась в окошко. Через некоторое время я поняла, что она плачет.

Я решила, что будет лучше ее не тревожить сейчас. Хоть и появилось ярое желание обсудить это с Мергеном, да и у Авроры узнать, почему они поругались.

Подумать только… Я стану бабушкой, и мой внук или внучка, возможно, родится узкоглазым альбиносом… Не факт, конечно, но есть огромная вероятность того, что так и произойдет.

– Спасибо, что ты мне помогаешь, Кать.

Так мы и уехали в ту ночь, не имея ни малейшего представления, как будем жить и на что.

Сказать, что мне было тяжело покидать Фархада и детей, заведомо зная, что делаю себе хуже – ничего не сказать. Но мне пришлось сделать выбор и отказаться от всего, что имела. Временно отказаться, я надеялась. Только вот, как теперь увидеть детей снова и забрать их, на тот момент представить было трудно. И как сложится судьба Авроры и моя в дальнейшем – тоже.

То, что Фархад оборвет ей и мне денежный трубопровод – это однозначно. И то, что он не простит мне побега, как и пособничества Авроре, тоже. Фархад придет в ярость, когда узнает, что я, мало того, что сбежала, так ещё и картину порвала. Но он не дозвонится до нас, так как мы отключили телефоны. Я отдала свой телефон на сохранность Авроре, чтобы не соблазниться лишний раз, и она спрятала его в свой рюкзак.

Мы начинаем новую жизнь. Жизнь, в которой всё будет хорошо.

В теории план кажется надёжным, как швейцарские часы. Но на практике…

Только бы Фархад не мстил мне и Авроре. И не вышел на Мергена, чтобы выбить из несчастного всю душу. И Гаяне бы в это не втянуть, ведь она так боится столкнуться с Фархадом лицом к лицу…

Глава 4. Катерина

Говорят, следуй своему сердцу, – следуй ему до конца,

Но как это сделать, если ты расщеплен надвое…

Siouxsie and The Banshees, «Face to face».

Гаяне, которая стала моей единственной подругой после того, как я вызволила ее из рабства Амиры, вошла в наше незавидное положение и предложила временно пожить у нее. Дала свой адрес в соседнем городе, и мы поехали туда с почти чистой совестью.

Помимо нового места обитания, Гаяне и работу сменила. Она теперь занимается женской одеждой. Купила небольшой магазинчик, и сама себе предприниматель стала. Везет же некоторым…

После того, как отвела Аврору в свободную комнату и уложила спать, Гаяне предложила мне разместиться на кухне и заботливо заварила ромашковый чай.

После долгой дороги я сильно вымоталась, но спать не хотелось совсем. Аврора же уснула как убитая, её и уговаривать не пришлось. Оно и понятно, столько всего пережила. Бедная девочка… Еще и беременная. В ее-то годы… Жизнь себе испортила. Могла бы пойти учиться, но нет…

– Надо поговорить с ее Мергеном. – завела я о наболевшем. – Этот узкоглазый мажоришка вообще думал головой, когда залезал на несовершеннолетнюю девочку? Слов нет, одни эмоции… Убила бы его…

– Быть такого не может, Катюш. – успокаивала меня Гаяне, тихо и ненавязчиво высказывая свою точку зрения. – Ты бы знала, что у них интимная связь. И где бы они переспали по-твоему? Ты говоришь, Мерген работает и учится в Нью-Йорке. Аврора всё это время у свекрови твоей жила, никуда бы без разрешения родителей она не уехала. Может быть такое, что Аврора солгала?

Я уставилась на Гаяне в недоумении.

Гаяне продолжала рассуждать.

– Вариант, что Аврора таким вот образом отмахалась от свадьбы, очень похож на правду, Катюш. Ты в больницу её водила перед тем, как поверить её словам и обрубить всё на корню?

– Нет… Не водила…

И тут меня неприятно осенило, что Аврора намеренно пошла на отчаянный шаг ради того, чтобы избежать замужества. Действительно, она обманула меня. И как мне это в голову не пришло раньше?

Как Аврора могла с Мергеном близкую связь иметь? При мне они виделись один раз в Нью-Йорке. Вряд ли бы он приехал в село. И там бы где они всё это делали, даже если бы он приехал? В сугробе под горой? Что-то тут не сходится…

Гаяне, наблюдая за тем, как я впала в раздумья и вот-вот сорвусь, отставила приготовление ужина, подошла к столу и дотронулась до моей руки.

– Своди её завтра к гинекологу и убедись, что никакой беременности нет.

– У меня есть тест. Как проснется, дам ей. После в больницу запишемся, если покажет две полоски. Как это так… вышло…

Продолжая осознавать, насколько же я доверчивая, что пошла на поводу у ушлой Авроры, одним словом создавшей всем уйму проблем, я впала в уныние.

Настолько, что захотелось тут же разбудить Аврору и заставить делать тест на беременность, а после сфотографировать этот результат и отправить Фархаду.

Но обида за то, что Фархад поднял на меня руку, удерживала меня от единственного пути к примирению всех сторон.

– Ты не руби с плеча, Катюш. Фархад тебя за порог не выставлял. Ты сама ушла, и этот поступок тебя совсем не красит. Позвони ему сейчас.

Заговорщицким голосом предложила Гаяне поступить так же, как и мой разум велел, а я его упорно не слушала.

– Извинись. Скажи, что головой не думала, что гормоны, и всё такое…

Я покачала головой в знак того, что отказываюсь каким-то образом связываться с Фархадом после того, что он сказал и сделал.

– Он послал меня к черту, Гая.

Гаяне продолжала уговаривать.

– Фархад наверняка уже ищет тебя и найдет. Но если найдёт, то будет хуже. Позвони. Скажи, что сожалеешь, что поступила безрассудно, что у Авроры пубертатный возраст, что у нее в голове сейчас не пойми, что творится…

– Нет. Я не буду ему звонить. – твёрдо заявила я. – Даже не пытайся меня разубедить.

– Катюш, этим ты только хуже сделаешь всем…

– Плевать. Я слишком на него обижена. В твоем магазине никто не требуется?

– Кать… Насчет работы не беспокойся. Я помогу, но… Подумай еще раз… – упрашивала Гаяне. – Это же Фархад, а не кто-то. Был бы кто угодно, то проще, но он…

– Всё уже обдумано тысячу раз. Хватит! Этот самовлюблёнтус отказался от родной дочери ради своего мнимого престижа! Он то ещё мудло, врезал мне по лицу! Стоит ли давать этому мудлу шанс меня добить? Нет. Всё. Баста. И слышать о нем не хочу больше. Я сказала ему в глаза, что развожусь. Я настроена всё оборвать. И ничего меня не остановит. Больше нет путей назад.

Гаяне печально вздохнула. Она решила не делать мне мозги, молча выслушала, а затем сменила тему.

– Нравится мне это место в городе. Душа к нему лежала изначально. Давно надо было бросить всё и переехать сюда. Здесь так тихо и спокойно…

Гаяне закончила готовить еду и присела за стол со своим чаем и яичницей.

– Хорошо обставилась. – я осмотрелась, убеждая себя перестать думать о том, что гложет. Слезами делу не поможешь всё равно. – Красиво тут у тебя, уютно. И двор большой.

– Хочу завести питбуля. Щенка. Взрослого не рискну. Страшно. Вдруг накинется, как вспомнит прошлых хозяев.

– Питбуля в квартире держать? Ты хорошо подумала?

Гаяне вдруг кто-то позвонил, и наш диалог прервался. Она тут же взяла трубку. Выслушав не перебивая всё, что сказал собеседник, она так же молча положила телефон обратно на стол.

– Может, ты и права насчёт развода, Катюш.

Гаяне после общения с кем-то по телефону опровергла собственные умозаключения, чем удивила меня и заставила насторожиться.

– Не стоит искать с ним путей сближения. – недолго собираясь с мыслями, она грустно добавила. – «Иллюзия» возобновила «торговые отношения» с террористами. Они заключили новый союз. Слышала об этом?

Я поперхнулась чаем. Настолько эта информация показалась для меня невероятной, что я взялась по старой привычке выгораживать Фархада.

– Это еще при Кобриной было сделано, на показуху. Чтобы заставить ее поверить в то, что Фархад пойдет на сближение с ней. Не знаю, откуда у тебя эта информация, но она, по правде говоря, бредовая.

– Нет, Катя. – Гаяне была неслабо встревожена. – Отношения между "Иллюзией" и "теми" реальные. Они и не обрывались, похоже… Что при Кобриной, что до неё, что после неё…

Гаяне обняла себя, словно это действие помогло бы ей спрятаться от внешнего мира и, опустив голову, испустила дрожащий вздох.

Было совершено очевидно, что она боялась, что тот персональный ад в рабстве, учиненный Амирханом, каким-то образом снова повторится в её жизни. И я понимала, почему Гаяне испытывала ужас от этих новостей, но не желала принимать это утверждение, как данность, поскольку была уверена, что "Иллюзия" её больше не коснется.

«Иллюзия» снова поставляет рабынь головорезам, значит… Только об этом я не волновалась! Почему всё и сразу на меня сыпется??? Нельзя чему-то одному???

– Не грузись, Гая. К тебе никто не придет и не заберет тебя никуда. – попробовала я успокоить её, но сама начала беспокоиться насчёт того, что это вполне может оказаться жестокой реальностью.

– Как же… Не грузись… – всхлипнула Гаяне и закрыла лицо руками. – Мне только что звонил один из них и сказал, что я есть в списке. Они придут за мной, Катя.

– Никто за тобой не придет. Не переживай. Они даже не знают твоего старого адреса, так как ты считалась бездомной, а теперь и подавно не узнают. Симку всегда можно сменить, и тогда тебе перестанут названивать. Завтра же купи новую, и посмотришь результат.

– Ты правда так думаешь? – Гаяне поглядела на меня с надеждой.

– Конечно.

Я хоть и улыбалась ей, а сама начала понимать, что дело приняло серьезный оборот. Если Гаяне звонят с угрозами забрать её в рабство, с этим нужно немедля что-то делать.

***

Я сидела за столом с начатой бутылкой вина. Злобно поглядывала на неё, потому что хотелось выпить, но меня тошнило от запаха алкоголя.

Так и не заснула той ночью. Подозрения всякие лезли в голову.

Пока Гаяне спала, я взяла ее телефон и проверила свои догадки.

Номер, с которого угрожали ей, принадлежал Фархаду. От него же и сообщение нелестного содержания имелось. Фархад как-то вычислил, что Гаяне меня приютила, и теперь поставил ей ультиматум: либо Гаяне выгоняет меня, а я от безвыходности приползаю к нему и прошусь обратно, либо он лично сделает то, чего она боится больше всего на свете.

Прочитав сообщение, я едва сдержалась, чтобы позвонить Фархаду и вылить на него свою ярость.

Но такой подлости от Фархада, как эта, я решила не прощать и не спускать. Это совсем не красит его как мужчину – избавиться от последнего человека, которому я могу доверять и к кому могу обратиться. Фархад так и грезит стать для меня пупом земли, чтобы я никого не видела и не знала, кроме него. Это ли любовь? Да по нему институт Сербского плачет…

Довольно скоро и Аврора зашла на кухню. Одно радовало, что хотя бы она поспала и полна сил, в отличие от меня.

Мне совсем не хотелось ругаться с ней, хоть и надо было начать с этого. Но я не стала, а потому я молча отдала Авроре тест на беременность, который купила для себя, и отвернулась. Авроре ничего не оставалось, как перевести единственный тест, а после признаться в том, что солгала.

Выслушав ее доводы, я покачала головой и, ничего не сказав в ответ, снова попыталась отпить из бутылки.

Аврора, постояв недолго возле меня, но так и не получив ни слова в ответ, вернулась в комнату.

Я же встала с табурета и поставила чайник.

Уже утро, а я глаз не сомкнула. Надо бы хоть кофе попить. Вдруг поможет.

Вылив вино из чашки, я сполоснула ее и поставила у чайника. Затем отошла к окну, мысленно рассуждая, в какую передрягу попала.

Теперь уже нет пути назад. Если Фархад занимается тем, о чем вчера сказала Гаяне, да еще и ее намеревается завербовать, то мне с ним больше никаких дел не иметь. Надо детей забирать оттуда да поскорее. И думать не хочу, что их может ожидать с таким папашей. Фархад и его сознание слишком переменчиво. Он может снова удариться в религию, да так, что и детей сделает фанатиками, а может и… Всякое он может, о его колоссальных возможностях даже думать не хочется.

– Доброе утро, Катюш. Ты что, не спала?

Гаяне вошла на кухню вслед за опечаленной Авророй.

– Нет, не спалось. Доброе утро.

Порывшись в ящичке со столовыми приборами в поисках ложки, я про себя заключила, что все ложки в раковине. Взглянула туда и еще больше удручилась. Гора посуды со вчера остаётся за мной, потому что я вызвалась помогать по хозяйству.

– Что ищешь?

– Чайную ложку. Кофе хочу попить.

– Там уже есть. Просто добавь воды. – предупредила Гаяне, и следом я обратила внимание, что в чашке действительно имелась ложка и было насыпано кофе.

Когда я успела это сделать? И не помню…

Просто добавь воды…

Просто.

Как жаль, что не всё так просто.

Заварила себе кофе. Единственная арабика, которую могу себе позволить – теперь уже навсегда. Но на вкус по сравнению с тем, что пила по утрам в Дубае, редкостная гадость. Вот бы сейчас кофе с кардамоном в исполнении Фархада, или карак чай… И Фархада…

Не буду о нем думать. Для меня он не существует.

– И?

Гаяне так некстати увидела отрицательный тест, который Аврора оставила на обеденном столе и который я забыла выбросить.

– Чего не звонишь ему? Мирись. Объясни, как есть. Из-за неё вы поругались. Из-за её капризов.

Я в непонимании уставилась на Гаяне.

Она снова изменила свое мнение насчёт Фархада? Или дело в том, что теперь Гаяне хочет отделаться от меня поскорее ради спасения своей шкуры?

– Для меня то, чем Фархад занимается, неприемлемо. – постаралась я объяснить свою позицию сдержанно. – Аврора всего лишь выступила в роли катализатора. Она ускорила события, которые рано или поздно всё равно произошли бы. Пусть эта история про меня и Фархада останется в прошлом. Было немного хорошо, опасно и страстно. Но мне пора начинать новую жизнь, где нет криминала, рабства и насилия.

– Ради бога, не говори глупостей. – Гаяне рассмеялась, но не от того, что я её развеселила. Скорее это было нервный смех. – Всё поправимо. Ваш брак еще можно спасти.

– А нечего там спасать, в нашем браке. – я всплеснула руками и продолжала с сарказмом. – Я не хочу быть женой террориста, который людьми торгует. Кроме того, я окончательно поняла, что должна уйти, иначе будет хуже. Фархад поднял на меня руку. Один раз поднял, значит будет поднимать всегда и с усилением.

– Довела ты его. Ну с кем не бывает… – Гаяне встала на сторону Фархада, и это меня возмутило. – Я конечно, осуждаю насилие и порицаю всё, что с ним связано, и ты сама это знаешь. Но тут ты не права. Фархад не сдержался. Как мужика, его состояние я понимаю. А ты погорячилась. Тем более, что и повода рушить всё нет.

Я же упорно стояла на своём.

– Я решила, и точка.

– А дети что? С кем будут они?

– В суд обращусь. Пусть там и определяют место жительства детей.

– Судиться с Фархадом – дело пагубное и заведомо проигрышное. Гораздо выгоднее дружить с ним и давать пользоваться телом, когда ему пригорит.

Я косо поглядела на Гаяне и фыркнула.

– Я не проститутка вообще-то.

– Кать, да ты не понимаешь… Это Фархад, а не какой-то там среднестатистический мужик. Император «Иллюзии», криминальной державы, которая имеет власть и влияние по всему миру. Ты забываешь порой, с кем имеешь дело.

Я лишь пожала плечами.

– И пофиг, что он не такой, как среднестатистический мужик. И не таких ломали. Император иллюзии… – усмехнулась я, но совсем безрадостно.

Действительно, я порой забываю, кем является Фархад помимо статуса мужа.

– Ты на работу не опоздаешь? – нарочно поинтересовалась я, чтобы наконец закончить неприятную беседу.

– Уже опоздала. Но… – Гаяне запнулась. – Хотела сказать тебе, что… Ладно. Вечером поговорим. Вдруг ты передумаешь, ведь это будет правильно.

– Нет. Не передумаю.

Глава 5. Катерина

Слёзно попросив у меня прощения за свой поступок, Аврора вынудила отпустить её погулять с Костей, старшим сыном Тани, который специально приехал ради неё сюда, в другой город, и уже ждёт на набережной.

Несмотря на обиду и желание проучить, я не стала держать Аврору взаперти, рядом с собой. Пусть гуляет с Костей, ведь они брат и сестра, как выяснилось. Тем более, что Фархад уже вышел на меня, и Авроре будет лучше и безопаснее побыть где-нибудь подальше. А мне нужно усерднее думать, куда теперь деться нам с ней, чтобы Гаяне не пострадала из-за того, что вызвалась мне помогать.

Пошла я на балкон, чтобы обкурить эту мысль. Но только сделала одну маленькую затяжку, как меня вывернуло от запаха и вкуса одних и тех же сигарет, которые покупала из года в год.

Песни группы "Рамштайн" под окном с самого утра продолжались. На сей раз из машины соседа громко играла "Mutter", по третьему кругу, если не ошибаюсь.

Вероятно, у кого-то это утро началось так же "весело", как и у меня.

Мне пришлось затушить сигарету, несмотря на то, что я очень хотела покурить.

Это очень плохой знак, что меня внезапно стало воротить от дыма сигарет моей любимой марки. Подозрения насчет моего "интересного положения" всё больше находили своё подтверждение, начиная с утреннего токсикоза и неприятия алкоголя, а также со вспыльчивости и капризности без всяких на то причин.

Подозрения растут, и мне срочно нужен тест на беременность. Лишь он развеет сомнения.

Само собой, я не пошла, а побежала в аптеку. Сердце было не на месте.

А вдруг всё же беременность? Что делать тогда? Куда деваться? Все планы грандиозные мои, и насмарку? Гормональная свистопляска мной руководит, как выразился Фархад, и он скорее всего был прав… Эта свистопляска и объясняет моё опрометчивое решение броситься в омут с головой, натворив всякого.

Стоит ли возвращаться к Фархаду, если это действительно беременность? Да ни за что.

Аборт? Не смогу. Как убить ребенка, когда своих детей четверо? Теперь уже четверо – Аврора официально моя, и отныне только моя. Отцу своему она не нужна. А мне не нужен он такой. И Авроре, как только она узнает, на чём отец зарабатывает деньги, он тоже станет не нужен.

Аврора и так обижена на Фархада, считает его предателем, и это понятно. Я не оправдываю его ничуть, и сама считаю, что правильно поступила, что ушла. Но если я всё же беременна, как быть в этом случае?

Накупив несколько тестов разных производителей, я, вся на нервах, поторопилась назад, чтобы приблизить момент шокирующей истины. Но возле многоэтажки, куда собиралась зайти, заметила троих подозрительно выглядевших типов кавказской наружности, который ошивались прямо у нужного мне подъезда.

Караулили они кого-то.

Не решилась я пройти мимо них, что-то дёрнуло меня остановиться, предчувствие сработало. Вдруг они меня пасут или Гаяне, которая, слава богу, сейчас на работе… Стоит предупредить, чтобы она была аккуратней, когда придет время возвращаться домой. Но как я её предупрежу, если телефона нет?

А может эти мужчины просто так тут стоят, всего лишь разговаривают, а у меня уже недоверие ко всем мужчинам нерусским выработалось? И теперь, благодаря Фархаду и «Иллюзии», я буду шугаться всех кавказцев и тех, кто имеет смуглый оттенок кожи и черные волосы?

Чтобы отыскать душевное успокоение хоть где-то и заодно потянуть время, а также решить, как следует поступить в случае, если тест на беременность всё-таки «обрадует» меня положительным результатом, я поехала на вокзал, села в автобус и успешно добралась до «города иллюзий».

Но не к Тане, а к родителям своим. Посижу с ними, в тишине, и подумаю над тем, как из всего этого кошмара выпутываться. Возможно, именно там, рядом с их телами, меня посетит правильное решение.

Попросила водителя автобуса остановить поближе к городскому кладбищу, накупила венков и пошла вперёд по разбитому асфальту.

Довольно быстро я отыскала место, где были похоронены мои папа и мама.

Давно тут не была. Столько лет прошло.

Могилки их неухоженные. Ужас как запущено. Я ужасная дочь.

Мне стало так стыдно и больно, что не находила времени на то, чтобы повидаться с ними раньше. Кроме меня, ведь некому за могилками смотреть, никто не навещает.

– Мамочка, папочка… – стоило увидеть их фотографии, как слезы покатились с моих глаз. – Простите, что не приходила столько лет. Мне очень стыдно перед вами.

Желая сделать хоть что-то полезное, чтобы искупить вину, но не имея абсолютно ничего подручного, я присела на корточки и, вооружившись голыми руками, взялась живенько сгребать с могил опавшую листву и острые ветки.

Надо было хоть пакеты и перчатки какие-то захватить, чтобы не порезать пальцы. Не додумалась.

На узкой однополосной дорожке, пролегавшей вдоль кладбища, через некоторое время остановилась белая иномарка. Кто-то приехал навещать родственников, которые лежат по соседству с моими родителями.

Не придав значения тому, кто вышел из иномарки, я отвернулась и продолжила активно сгребать листву, очищая надгробия и приводя их в относительно божеский вид. Как вдруг меня кто-то окликнул.

Я обернулась, вначале подумав, что это не ко мне обратились. Но рыжеволосый мужчина аккуратного телосложения, который и вылез из белой иномарки, помахал рукой и уверенно направлялся ко мне.

– Катя? Это правда ты?

В рыжеволосом мужчине ростом чуть выше меня, в спортивном костюме синего цвета и в очках, я не сразу, но всё же узнала своего старого знакомого по имени Петя. Учился он на горном факультете, в одном институте со мной. Тот самый Петя, который бегал за мной когда-то и с которым мечтает свести меня Таня.

– Петя? – я сильно, но не могла сказать, что приятно, удивилась тому, что встретила его. – Как ты тут очутился?

Петя заметно осунулся и высох. Прежде упитанный и холеный, сейчас он выглядел жилистым или больше высохшим. Низкого, по сравнению с Фархадом, роста, но выше меня, и по комплекции схожий со мной, фигура – чётко выраженный треугольник.

Очевидно, что Петя следит за собой, посещает спортзал, но очень много работает. Следы хронического недосыпания налицо, волосы, рыжие от природы, начала поражать седина.

– К деду вот приходил. – улыбчиво отвечал Петя. – Он лежит немного подальше отсюда. Ехал мимо, гляжу и думаю, кто к твоим пришел проведать? А это ты, оказывается.

Обратив внимание на то обстоятельство, что я без снаряжения, Петя воскликнул.

– Кто ж на кладбище с пустыми руками убираться ходит? Давай помогу. У меня в машине есть грабли и много чего другого…

– Неловко, правда. – ощущая себя не в своей тарелке и от его присутствия тоже, я взялась отказываться от помощи. – Я сама управлюсь.

– Конечно, не управишься. – Петя окинул взглядом место, которое предстояло убрать, и покачал головой. – Тут без мужской силы не обойтись. Вон, сколько сушняка. И дерево вот-вот упадёт. Я помогу, мне не трудно. Тем более, у меня есть всё, что нужно.

Не обращая внимания на мои неуверенные отказы, Петя быстро вернулся к белой иномарке и вытащил из багажника грабли, топор, мешки и краску.

Вручив мне перчатки и грабли, он доверил мне сгребать листья и складывать их в мешок, а сам взялся корчевать старую вишню.

Пока я и Петя делали поистине доброе дело, мы много говорили. Обо всём говорили. Я максимально подробно узнала о том, что Петя стал олигархом, живет в том же городе, что и Гаяне, имеет прибыльный бизнес и, в общем, далеко не бедствует. Не женат Петя и не был женат, всё гнался за карьерой годами. А теперь он богатый, успешный бизнесмен, и не прочь подумать о браке. Только вот достойная женщина ему не попадается, все какие-то не такие.

– Я даже подумывал мать суррогатную подыскать, но и тут не срослось. Передумал в самый последний момент. – признался Петя, охотно акцентируя на том, что ситуация с женщинами у него дюже плачевная. – Ребенка хочу, а не от кого. Уже и неважно стало, свой или чужой это будет – я приму его как своего. А у тебя сколько детей?

– Много. С мужем, если считать в общем, то четверо.

– Так ты замужем?

Петю заметно опечалил мой согласный кивок.

– По тебе и не скажешь, что ты рожавшая. Красивая, подтянутая. И ты в целом вся такая… невероятная, Катя.

Петя опустил глаза и смолк. Я же застыла с мешком в руках.

После комплимента невпопад настал неловкий момент молчания.

Не совсем уместно со стороны Пети было заговаривать о чувствах ко мне, на кладбище.

Да и вообще, после того, как он узнал, что у меня муж и четверо детей, в разы неуместно говорить о симпатиях.

Петю, похоже моё отношение к его словам тоже смутило, и он решительно сменил тему.

– Ты, наверное, в курсе, что Андрей вышел из тюрьмы.

– Какой ещё Андрей?

Я сразу догадалась, о ком говорит Петя, но предпочла перестраховаться, чтобы лишний раз не нервничать.

– Муж твой бывший. – подтвердил Петя то, что я боялась услышать. – Видел его на днях. Живой и, похоже, давно наркоманит.

Только Андрея с его травлей и местью мне не хватало бояться сейчас…

Похоже, придётся быстро искать примирения с Фархадом, чтобы быть под его защитой. Уж лучше так. Потому что с Андреем я бы совсем не хотела столкнуться где-нибудь на улице.

Андрей гораздо страшнее и непредсказуемее, нежели нынешний Фархад. Он очень обозлен на меня за то, что его упекли в тюрьму по моей, так сказать, просьбе.

Я не удивилась тому, что Андрей жив, и что Фархад его не убил оказывается, солгав мне и в этом. Но ведь я уже виделась с его матерью, своей бывшей свекровью, и та ясно дала понять, что сын её не в могиле покоится.

С одной стороны, я была рада тому, что Фархад не взял на себя ещё и этот грех, но с другой… Уж лучше бы Фархад убил Андрея, ведь от него с его выраженной психопатией и озлобленностью на всех можно ожидать всего, что угодно. Андрей представлял и представляет для меня куда большую опасность, чем кто-либо угодно другой, особенно сейчас, когда я по сути беззащитна. И меня это обстоятельство, что его выпустили из тюрьмы и что он бродит где-то здесь, в одном городе со мной, конкретно испугало.

– Я в шоке от того, что ты сказал, Петь.

Прошептала я с досадой и огляделась по сторонам, предчувствуя беду.

Создалось скверное ощущение, что за мной наблюдают со стороны, но я не вижу никого, так как он прячется за крестами.

– Спасибо, что предупредил. Буду внимательней теперь.

– Не переживай. Я в обиду тебя не дам.

Поклявшись перед могилой моей мамы, дабы вселить в меня несомненную уверенность в том, что у меня появился спаситель и защитник, Петя взвалил на плечо мешок листвы и веток, и пошёл выбрасывать.

Опустошив мешок, Петя вскоре вернулся и взял у меня грабли.

Пользуясь возможностью, я выпрямилась, чтобы расслабить спину, а затем присела передохнуть на лавочку.

Закурила и обрадовалась, что меня на сей раз не стошнило от запаха дыма.

Скорее всего, я навыдумывала себе дополнительные переживания, которые и вызвали признаки, схожие с беременными. Вероятно, Аврора и её лжебеременность повлияли на то, что я сама стала чувствовать себя в положении, а на самом деле всё в моём организме по-старому.

– Как у тебя с мужем дела? Всё нормально?

Петя всё-таки затронул эту тему, к моему сожалению. Я конечно понимала, что ему не терпится обсудить мой семейный быт, но надеялась, что до этого не дойдет.

– Одним словом не скажешь… – отмахнулась я. – И суток не хватит, чтобы всё объяснить…

Петя не угомонился. Взялся пытливо расспрашивать, что и как, да и у меня на фоне стресса возникла потребность пожаловаться хоть кому-то. Жалости к себе любимой не хватало, из окружения меня никто не понимал, и я успешно нашла это понимание на стороне.

Я рассказала Пете, что и как у нас с Фархадом, утаив, разумеется, его криминальное прошлое и настоящее.

Петя выслушал мой монолог, не перебивая, но изредка цокая языком и неодобрительно кивая.

После того, как привели могилки в порядок и обсудили, как мне показалось, всё на свете, мы с Петей отмылись у колонки на выходе из кладбища, и он вызвался отвезти меня туда, куда попрошу.

И я само собой согласилась на его помощь чисто "по-дружески".

Встреча с Петей здесь, в том месте, где надеялась увидеть подсказку, существенно упростила мне задачу и придала немного уверенности в том, что я иду по правильному пути.

Глава 6. Катерина

Посетив магазин на остановке и захватив бутылку водки с конфетами лишь потому, чтобы не идти в гости с пустыми руками, я подошла к многоэтажке, где так и проживала Таня. Уже не подруга закадычная, но единственный человек в этом городе, к кому могла обратиться за помощью.

Я хотела попросить ее присмотреть за Авророй в том случае, если мне придется снова пуститься в бега по стране. Теперь уже не только из-за Фархада и его ярости, но и из-за Андрея, который точно ищет меня.

Свет в Таниной квартире горел, а потому я поспешила к многоэтажке. Чувствовала себя, мягко сказать, неловко, ведь мы с Таней окончательно растеряли наше доверие друг к другу. Но иным вариантом, где смогу прятать Аврору временно, пока не найду для нас с ней место побезопаснее, не располагала.

К моему удивлению, Аврора гостила у Тани, да ещё и успела сменить привычную для моему глазу неброскую одежду на рокерский стиль.

Костя, оказывается, привез сюда Аврору сразу после того, как она ему всё рассказала. А поскольку мы обе без телефонов теперь, Аврора не смогла меня предупредить, но посчитала, что лучшим решением для нее будет – съехать из квартиры Гаяне.

Возможно, Аврора догадывалась о чём-то, либо знала наверняка, какие трудности могут настигнуть Гаяне в ответ на её доброе дело, но она предпочла оставить свои мотивы в секрете.

– Кать… Как ты узнала, что я тут?

Аврора явно не ожидала меня увидеть здесь. Впрочем, как и все присутствующие в квартире. У Тани, помимо Авроры, гостила та самая соседка по лестничной клетке.

Вместе с Таней они заседали на кухне. После того, как Аврора открыла мне дверь, они обе выглянули в коридор на пару секунд, сухо поприветствовали и тут же вернулись к застолью, продолжив заседать.

– Я оставила записку, что ухожу, и чтобы меня не искали. – оправдывала своё поведение Аврора. – А ты…

– Я не видела записку. – поторопилась озвучить я и, сделав комплимент по поводу её нового имиджа, спросила мягко. – Почему ты так поступила, Рори? Почему надумала уйти? Я ж ради тебя всё бросила. Чтобы мы с тобой вместе были…

– Стыдно мне, Кать. – честно призналась она, понуро опустив голову. – Я не должна была загонять тебя в рамки. Я покину вашу семью, потому что не хочу, чтобы вы с папой ругались из-за меня. Я ошибка. Меня не хотели, не ждали, а я появилась. Почему мне позволили родиться…

– Давай только не неси бред. Мы с тобой семья. Я от тебя не отрекалась. Ты с нами, и это огромное счастье.

– Нет. Никакое это не счастье. Папе я не нужна. Помнишь, как он не хотел принимать меня потому, что у меня белая кожа и волосы? А сейчас что? …

Заключив Аврору в объятия, я крепко прижала её к себе, чтобы она максимально поняла, как я к ней отношусь и насколько сильно люблю.

– Я с тобой, Рори. – шептала ей на ухо то, что творилось в тот момент у меня на душе. – Мы вместе. Мы должны быть вместе. Я никому не позволю обидеть тебя и всегда буду на твоей стороне. Ты для меня родная, и не только дочка. Ты моя подруга, помощница, защитница, советчица. Ты столько раз выручала меня, и даже жизнь мне спасала, когда бандиты к нам залезли, помнишь?

Аврора, покачав головой и тесно прижавшись ко мне в ответ, заплакала навзрыд, а я была к тому не готова.

Она считает, что лишняя в семье, ненужная, что без неё нам всем будет проще и легче. Более того, Аврора винит себя во всём, даже в том, что родилась.

Успокаивая её добрыми словами и признаниями, насколько она нам всем дорога, я аккуратно попыталась выведать причины её неожиданного решения уйти.

– Что толкнуло тебя на такой… шаг? Ты, что, разговаривала с Фархадом?

– Пыталась поговорить. Но не дозвонилась. Его телефон недоступен. Бабушка Фатима сказала, что он уехал.

– И куда же уехал? – я напряглась. – За нами?

– Этого бабушка Фатима не сказала.

Аврора громко всхлипнула и подняла свои, необыкновенного оттенка глаза, от слёз так ярко сверкающие, будто два драгоценных камня.

– Сказала лишь, что папа обозлен на нас. На тебя – вообще сильно.

Вот и причина налицо, почему Авроре вздумалось принести себя в жертву ради моего с Фархадом брака.

– И пусть. – я мастерски сделала вид, что в этом нет ничего серьезного. – И всё же, почему ты надумала сбежать? Ты что-то знаешь насчёт Гаяне?

Аврора кивнула и продолжала шёпотом.

– Мне нельзя там оставаться. Это может плохо кончиться для Гаяне. Я не хочу быть виноватой во всём. Я хочу просто жить так, как я хочу, а не как диктуют мне. Мне нельзя нигде оставаться, я всего должна добиться сама…

– Девочка моя, – я дружески похлопала её по плечу. – Я не враг тебе, и мы с тобой не собаки, чтобы исполнять команды. Я за то, чтобы ты сама решала, как тебе жить и чем заниматься в жизни. Но не поступай так со мной больше. Прежде, чем что-то решить взрослое, ты посоветуйся со мной. Окей, подруга?

– Окей. Подруга. – Аврора улыбнулась и вытерла слёзы. Кажется, она успокоилась.

– Как на любовном фронте? Вы с Мергеном помирились?

– Да. Он уже едет сюда.

– Прекрасно. – в любой другой ситуации я бы подумала – только не это, – но в данном случае ей просто необходимо общество того, кому она может выплакаться. – Хоть он тебя отвлечет от всего этого.

– Ну что, как вы? Разобрались? – нетерпеливая Таня, которая то и дело высовывалась из кухни, на сей раз вмешалась в наш диалог.

– Слава богу, разобрались. – вручив Тане пакет с гостинцем, я взяла её под руку и предложила поговорить с глазу на глаз. – Можно тебя на пару слов?

***

Мы с Таней закрылись на балконе.

Таня закурила, а я высунулась наружу. Чтобы дым не чуять, потому что – то ли от волнения, то ли от Таниного парфюма, – меня снова начало мутить.

– Ты можешь подержать Аврору у себя несколько дней? – попросила её, посчитав, что не стоит выяснять наши с ней разногласия, а лучше перейти сразу к делу. – Я должна кое в чём разобраться, но мне нужно её где-то оставить.

– Конечно, я просмотрю за ней. И ты можешь тут пожить, сколько хочешь. Фархад ко мне всё равно не явится – сюда ему дорога навеки заказана. Так что живите у меня, сколько угодно.

– Спасибо тебе. За то, что не оставила в трудной ситуации. Я заплачу.

– А я тебя сейчас с окна катапультирую! – возмутилась Таня, покосившись на меня хмуро. – Заплатит она… Аврора мне не чужая, вообще-то, и с Костей она не разлей вода. Ну а ты что? Правда, развод?

– Правда. – кивнула я и с грустью в голосе взялась перебирать варианты. – Только не понимаю, как это сделать, чтобы развод имел законную силу. Пойти в ЗАГС, чтобы справку дали?

– Не дадут. – Таня покачала головой в знак того, что не всё так просто. – Они не располагают такой информацией. Вы женаты по законам другой страны, а суд тебе и подавно не помощник. Более того, посадить тебя могут, если начнут разбирать твою подноготную. Так что не вздумай соваться туда даже. Лучше мирно всё решить.

– Если мы по законам этой страны не женаты, тогда не о чем волноваться. Могу с чистой совестью начинать нормальную жизнь. Без всего этого геморроя. Но ни о каком мире не может быть и речи.

– С чего вдруг так радикально? – удивилась Таня, даже не попытавшись меня подколоть, как любила делать прежде. – У Фархада, что, фляга засвистела?

– Я просто взяла и решила пожить без него. Нормальной жизнью. Кстати, Петю сегодня видела.

Я понимала, как это выглядит со стороны и что Таня начнёт выдумывать невесть что себе, но намеренно сделала акцент на том, что говорю о Пете не просто так.

– Я тоже видела его сегодня. – сообщила Таня, охотно поддержав новую тему, которая была ей куда более приятна. – Спрашивал о тебе. А ты и он… Ты же неспроста заговорила за него в контексте про нормальную жизнь, да? А ну колись, что у вас там намечается…

– На кладбище с ним увиделись. Случайно. Оказалось, что Петя не так уж и плох, как я думала о нем. Он интересен. Помог мне здорово…

– Уже и пути отступления наметились! Это дело надо обмыть! – торжественно воскликнула Таня. – Как насчет пива? Или сразу пройдемся по тяжёлой артиллерии?

– Я напиваться не хочу… Но пива выпью за компанию. Так, совсем чуть-чуть, на донышке.

Глава 7. Катерина

Таня тут же послала соседку в ларёк. Та притащила аж ящик пива с собой.

Мы быстро организовали стол из того, что имелось в холодильнике, и засели отмечать.

– Завтра день рождения у Аллы Пискуновой, девчонки с Петиной группы. Если что – тебя тоже пригласили. – поставила меня в известность Таня.

– Она знает, что я здесь?

– С тех пор, как ты стала женой, так сказать, "шейха" в кавычках, – Таня сделала пальцами характерный жест. – ты стала поводом для зависти у многих наших знакомых. Кроме Алисы Подольской, разве что. Она в положении кстати. Горюет себе, что будет растить ребенка одна.

– А от кого залетела она? – соседка живо подхватила свежую сплетню, как голодная собака.

– От какого-то боксёра…

– От Билли Шайтана. – ответила я уверенно, перебив Таню. – Он брат Фархада.

Таня желчно перекрестилась.

– Боже упаси – иметь таких родственников. То Палач, то Шайтан… – запричитала она стервозно. – И Алису туда же втянули… Как ее угораздило связаться с этим Шайтаном?

– Аля с ним давно знакома… Да Билли нормальный, чё вы?.. Мягче, чем Фархад, по крайней мере. Я с ним в хороших отношениях.

Таня и соседка переглянулись между собой. Мне же стало неловко. Получается со стороны, что я выгораживаю Билли, который почему-то бросил Алису в положении, но я совсем не то имела в виду.

– Так ты говоришь, что они расстались окончательно? – поинтересовалась я у Тани, потому что эта тема меня задела за живое. – И Билли не попробовал вернуть ее беременную?

– Насколько знаю, отслеживая ее страничку в соцсети, то нет. – отвечала Таня с некоторым пренебрежением, давая понять, что её абсолютно не волнуют проблемы Алисы – она же теперь рада, что у Алисы всё плохо. – Слишком много почести об этих…. И так постоянно вспоминаем. Что ты наденешь завтра?

– К той же Алле Пискуновой? А можно мне не идти?

Сколько помню, я с ней всегда была в контрах. И не понимаю, какой мне смысл тащиться к ней на день рождения.

– Исключено. – заявила Таня, не дав мне выбора отказаться. – Она, как и ты, мечтала обзавестись восточным состоятельным гусем. Только ее гусь из Турции, в отличие от твоего. Алла хочет разузнать подробнее у той, которая опыт имеет в отношениях с "такими вот", а меня не слушает. Ты ее точно вразумишь. Такой опыт, как у тебя, не всякая дура захочет повторить.

– Почему сразу дура? – оживилась её соседка. – Вон, Альку нашу возьми… Разве дура она? Семи пядей во лбу, а всё равно не повезло.

– Алиса одинока и к тому же беременна. Вот и показатель её ума. Настоящий. Даже не вышла за него, а залететь умудрилась.

– И что? – охотно спорила соседка. – Катя вышла, а всё равно лажа какая-то получилась.

– У Кати свои замуты. А от Алисы я подобной беспечности не ожидала совсем.

Новость о том, что Алиса ждет ребенка, натолкнула и меня сделать тест немедленно.

Я молча удалилась из-за стола и закрылась в ванной комнате.

Тест показал одну полоску, и я, довольная как слон, вприпрыжку прискочила обратно и на радостях сама себе налила водки до краев.

Теперь уже можно, раз тест отрицательный. Несмотря на то, что мои вкусовые ощущения всё-таки поменялись. Креветки, которые ела в огромных количествах прежде, сейчас отдавали запашком мокрой псины. И, судя по тому, как Таня и соседка сметали со стола эти смердящие креветки, только мне чуялось, что они далеко не первой свежести.

– Тут Петя тебе написал что-то. – сообщила Таня, как только я вернулась из туалета. – Может, позовём его?

– Для меня, что ли? Ну нет.

Я сделала маленький глоток водки, пока что опасаясь, что целую стопку не потянет раздраженный желудок, и мельком взглянула на открытое сообщение, содержание которого Таня якобы не читала.

– Обойдусь, пожалуй. Хватит с меня мужчин.

В сообщении Петя просил Таню передать мне, что хочет встретиться завтра.

– А я б хотела увидеть Катю и Петю в качестве пары… – ни с того ни с сего заладила подвыпившая соседка.

– И я. – согласилась с ней Таня. – Я давно Кате талдычу, что Петя для неё – самый что ни на есть идеальный вариант. Богат, не женат, без детей, без «блаткомитета» и без топора. Да и «распедалить» его в лёгкую можно. Чем не идеал? Подумай ещё раз. – обратилась она ко мне с полной уверенностью, что права. – Твоим детям нужен нормальный отец.

– А что, разве Фархад бросил детей? – удивилась соседка.

– Аврору бросил. А остальных пока что забрал себе. Ну ничего, рано или поздно он найдет себе новую "чернильницу", в которую х*й макать будет.

Высказалась Таня, исподтишка обидев меня, как делала это по старой привычке. Всё же, Таня не изменилась.

– Детей можно выкупить. У Пети денег много, подсобит тебе, Кать. – продолжала Таня убеждать меня в том, что без Пети я не решу своих проблем. – К тебе он будет чересчур благосклонно относиться, клянусь, чем «хошь».

– Да уж, он совсем тобой болен. – подхватила соседка. – Как узнал, что ты во второй раз замуж вышла, так весь извёлся, где ты и что с тобой.

– Может, всё-таки позовём Петю, Кать? – заговорщически предлагала Таня, наседая на меня безбожно. – Как смотришь на то, чтобы мы тебя здесь и сейчас сосватали? В конце концов, с лица воду не пить…

Фархад или всё-таки Петя? Выбор очевиден, на мой взгляд. Петя – полная противоположность того, кто мне нужен и к кому я испытываю чувства, несмотря ни на что. Но Петя помог мне здорово. А еще он мечтает о детях, готов принять чужих, обещал защищать меня. Да и я ему нравлюсь…

Я задумчиво подперла рукой подбородок, помолчала недолго и воспроизвела излюбленное из "Вороваек".

…"И придётся тебе

Говорить ему да,

Так что стерпится-слюбится – всё ерунда…"

(Воровайки, "Стерпится-слюбится".)

– Вот, ты только погляди. – обращаясь к соседке, Таня указала на меня ладошкой. – Она уже блатные песни запевает. С кем поведешься – от того и наберёшься, что называется.

– Не нуди ты, блин. Ты вообще на тюремном жаргоне заговорила. – нахмурилась я, изображая, что от неё у меня заболела голова. – Дай лучше сигарету – у меня закончились.

– То сигарету ей дай, то налей, то гуляет без мужа неделями, понимаешь… И эта мамзель вообще-то чуть не приняла ислам! Представляешь Катю в парандже и без вредных привычек?

– Нет. – ответила я вместо соседки.

– Что "нет"? – переспросила меня Таня.

– Не надо Пети. Не хватало, чтобы из-за меня у него проблемы появились. Тем более, кому я нужна с таким количеством детей?

Подытожив, что это всё – немыслимый бред на пьяную голову, я взяла сигарету и вышла на балкон.

Поглядев на ночное небо, сплошь усыпанное звёздами, мне захотелось обратиться к Нему. Передать по звёздам, что скучаю по Нему. И что наше расставание – чудовищная ошибка.

Да, я была пьяная, и, появись Фархад здесь и сейчас, я бы простила его и попросилась назад. Но меня останавливала обида за то, как он обошёлся с Авророй.

Вместо того, чтобы помириться или объяснить всё, как есть, я решила поступить так, как обычно поступает обиженная девушка, которую бросили. Даже не бросили, а которая сама себя вышвырнула пинком под зад, а теперь устраивает пьяный "концерт по заявкам".

Я попросила у Тани телефон и набрала Фархада. Телефон его был отключен. Но это меня не остановило. Автоответчику и высказала всё, что думаю об абоненте.

Разумеется, на полный разбор полетов не получилось растянуть монолог – холодно на балконе, долго без куртки не выстоять. Да и собаки уличные лай подняли, что я, как сумасшедшая, орала благим матом посреди ночи.

Услышать голос Фархада не удалось, а потому мне пришлось возвращаться к пьяным посиделкам неудовлетворённой.

Однако где-то через полчаса после моего звонка с бранью, Фархад атаковал Танин телефон. И то, как усердно она сбрасывала звонки и ругалась про себя, заметила и я, и соседка.

– Неужто вспомнил о тебе твой благоверный. – раздражённо ляпнула Таня. – И что он теперь хочет?

– Не знаю. Наверное, выполоскать меня. Ответить, как думаешь? – с надеждой обратилась я к Тане, ожидая, что она поддержит мое желание поговорить с ним.

Но Таня, взамен моему, выдала встречное предложение, более логичное с её точки зрения.

– Давай я выключу телефон, от греха подальше. А то мало ли, вдруг прилетит сюда… Нам таких гостей не надо.

Мне ничего не оставалось, как промолчать, ведь это был Танин телефон – свой я выбросила с дуру.

– Смотрели, что в мире творится?

Пока мы с Таней решали свои вопросы, её соседка сидела в телефоне и читала новости. Стоило нам закончить, как она поспешила зачитать заголовок статьи и наиболее яркие отрывки.

– Зеки бегут с тюрем… Повально просто бегут. Побеги по всей стране… Что-то с системой безопасности неладно – какой-то сетевой глюк, клетки разом открылись в колонии номер… Это где на особом режиме сидят. Прикиньте – все маньяки, убийцы и прочие преступники, осуждённые на пожизненно, одним разом вышли на свободу. Как вам эта информация?

– Я перестала смотреть новости. Что-то страшное творится в стране. И почему власти бездействуют? Какая-то империя хаоса грядёт…

– А мне всё равно. А я хочу квашеной капусты…

Таня и её соседка поглядели на меня дюже странно.

– В магазине кончилась капуста. А я умереть, как хочу. Я, наверное, беременна.

– В смысле беременна? – не поняла Таня моих тонких намёков, хотя я была уверена, что она вспомнит о моей маниакальной страсти к этому продукту. – Есть признаки?

– Я ж говорю, квашеной капусты охота… – повторила я.

– И мне охота, под водочку, да с винегретом. – Таня совершенно не поняла, что я пытаюсь до неё донести. – Но это не показатель. Я уж точно не беременна, потому что не от кого, но от капусты никогда не откажусь.

– Для меня это – как раз-таки показатель. Обычно я терпеть не могу квашеную капусту. А когда была беременна Марьяной, всё время её хотелось. Разве не помнишь, как я лопала её вёдрами?

– И ты пьешь водку, куришь и грезишь о разводе будучи беременной? – неприятно впечатлилась соседка. – Задержка есть?

– Неделя. Я могу курить только определенные сигареты, на все остальные у меня токсикоз. – высказала я глупую отговорку своей беспечности, а сама подумала, что мне пора завязывать со всем этим.

– Так можно тебя поздравить?

– Погоди… – вмешалась Таня, шокированная моим состоянием больше, чем новостями про бегущих преступников. – Ещё не факт. Я думаю, у неё так стресс проявляется. Тест делала?

– Тест отрицательный. Делала вот только что. Но он может врать…

– Так, всё. Не зацикливайся. Завтра растечешься, вот увидишь. Пальцы пока потри. Чувствительные?

Я проверила подушечки пальцев.

– Ну вроде… не очень чувствительные.

– Значит, завтра или даже ночью жди "меськи". Онемевшие кончики пальцев – верный признак, стопудово тебе говорю. Я всегда этим пользуюсь.

***

Проснувшись спозаранку, на отходняках я протопала в ванную комнату.

Живот сильно заболел, он и разбудил меня, и к тому же на нижнем белье возникло влажное, даже водянистое ощущение.

В надежде, что это запоздалые месячные пришли, я сразу вытащила прокладку из сумки, развернула её и собралась было клеить на белье. Однако, сняв трусы, меня ждало полное разочарование.

Сделала тест на беременность повторно, перевела последний и чуть в обморок не упала.

Тест оказался положительный.

Сверив его со вчерашним, якобы отрицательным тестом, я схватилась за голову. "Призрака" на первом тесте не увидела – рано выбросила в ведро, не дождалась. Вот же…

Одевшись, я подошла к зеркалу и поглядела на своё помятое отражение.

Итак, я беременна.

Что могло быть хуже и что б так усугубило моё незавидное положение, кроме беременности от того человека, с кем намерена разводиться? Да ничего… Хуже быть ничего не может.

Глава 8. Катерина

Прошло несколько дней с тех пор, как поссорилась с Фархадом.

Телефон держала включенным всё время в надежде, что Фархад в ответ включит свои мозги и поймет, что поступил опрометчиво. Ну и для того, чтобы он не мучил меня угрозами приехать и разнесли город в щепки, а также Гаяне прекратил запугивать, я всегда была на связи. И на тот случай, если вдруг позвонит Гаяне, я всегда держала телефон при себе, так как беспокоилась, как там она.

Но с Гаяне на протяжении нескольких дней было всё в порядке. И Фархад не звонил. Ни мне, ни Авроре. Я каждый день по нескольку раз спрашивала у неё, есть ли вести от отца. А Фархад не только Аврору из жизни своей насыщенной вычеркнул, но и меня в довесок.

Моё беременное положение всё же склоняло меня к решению пойти на примирение с отцом будущего ребенка, но пресловутая "гормональная свистопляска" и неугасимая обида за то, как он с Авророй обошелся, не давали мне переступить через себя, через свою гордость.

Я понимала, что правда насчёт Авроры, и моя беременность в довесок благоприятно повлияет на Фархада и его принципиальность в отношении Авроры, не пожелавшей делать так, как он приказал. Аврора пошла наперекор приказу отца и к тому же выдумала самое страшное, что только могло послужить причиной отказаться от брака с Халедом Абдуллаевичем и напрочь испортить друг с другом отношения.

При этом, понимая, насколько трепетно Фархад к детям относится, я знала, что он все равно не сможет обижаться на Аврору всю жизнь. Он однозначно должен одуматься и попросить у Авроры прощения первым.

На это я и рассчитывала.

Но вот уже вторая неделя пошла, как Фархад не дает о себе знать вообще, и это стало меня напрягать.

Долго размышляя и сомневаясь, стоит ли делать первые шаги навстречу и что из этого поимею, я все же решилась набрать его номер. В конце концов, каким бы Фархад не был, он мой муж пока что, отец Авроры и отец нашего с ним будущего ребенка.

Сама мысль о том, как Фархад отреагирует, когда узнает, что у меня наконец-то получилось забеременеть после долгих безуспешных попыток, подначивала меня не скрывать, что он скоро станет папой. И возможно, что ношу я дочку – Фархад давно мечтает о дочке, потому что сыновья у нас есть.

И самой интересно, на кого наша дочь будет похожа больше? На меня или всё же опять на Фархада с его бескомпромиссным доминантным генофондом?

Фархад придет в высшую степень восторга, как только я сообщу ему такую чудесную новость, и сам захочет помириться с Авророй.

Заручившись надеждой, что всё проще, чем кажется, я попробовала позвонить сама, изрядно переволновавшись незадолго перед тем, как нажать на кнопку посыла вызова.

Но зря я понервничала. Вместо голоса Фархада я опять услышала автоответчик. На другом его номере – та же безответная история. И на третьем – тоже.

Фархад сменил номера всех телефонов, либо они разом сломались или отключились?

По ряду причин, известных лишь ему, Фархад для меня стал недоступен вообще никак. Само собой разумеется, меня это обстоятельство обеспокоило, и я не была намерена оставаться в неведении дальше.

Следом я позвонила Фатиме, чтобы попросить услышать детей. И заодно аккуратно поинтересоваться, что случилось с Фархадом.

Фатима, как я предположила по ее осипшему страдальческому голосу, простудилась. Лежит с температурой. Я, конечно, поинтересовалась в первую очередь, как её здоровье, и нужна ли помощь. На что Фатима обидчиво бросила.

– Мой сын в тюрьме. Какое тут может быть здоровье?

Новость эта не могла оставить меня равнодушной. Как будто грудная клетка сжалась, не давая дышать как прежде размеренно.

– То есть? – опешила я. – Как это – в тюрьме?

– Вот так. – фыркнула Фатима. – Как все, так и он.

Фархад попал в тюрьму… Его все же посадили. Ну как так? Почему?

В чем его обвинили и за что посадили, спрашивать было незачем. И так ясно, ведь есть за что, и много чего есть. Только вот нам с Фатимой любой повод изолировать Фархада от общества не канался. Мы знаем, кто он, но он наш. Нам он нужен такой, какой есть.

– Подождите, Фатима, не волнуйтесь раньше времени. В какой он тюрьме?

Фатима, несмотря на мои попытки внушить в неё позитивный настрой, только расстраивалась и злилась на меня всё больше.

– В Сирийской тюрьме он, Катя.

Неужели, его поймали на продаже рабынь? Только не это… но это слишком похоже на правду.

Поскольку Фатима стара и немощна, и ей нужна была поддержка сейчас, а я, как ее невестка, была самая близкая, я должна была найти способ ее успокоить хотя бы временно и вселить надежду, что скоро всё образуется.

– Как давно он там?

– Снова он один… наедине со своим страхом детским… – продолжала причитать Фатима, проигнорировав мой вопрос. – Я бы всё отдала, лишь бы Фархад нашел путь обратно и забыл путь туда раз и навсегда…

– Неизвестно еще, когда депортация? Суд был уже?

– Катя, не задавай глупых вопросов!

– Ну где вы увидели глупые вопросы, Фатима? Если Фархада не депортировали, то надо как-то вызволять его оттуда! Это же незаконно! Они не имеют права его там держать!

Ответом Фатимы послужили ее слезы в трубку.

Материнское сердце с трудом выдерживало такое горе. И я, как мать, понимала, насколько Фатиме тяжело это переживать. Мало того, что она была вынуждена отпустить ребенка своего на обучение в лагере террористов "Мактуб", во времена своей молодости, так еще и не смогла сберечь после, когда Фархад вернулся оттуда с видоизмененным сознанием и пошел в палачи.

Фархад попался. Да еще и статья очень серьезная, раз он там задержан и, полагаю, по той самой причине, которую Гаяне озвучила недавно. Теперь Фархаду светит пожизненное, никак не меньше. Лишь бы не казнили. На это только и остается надеяться.

– Фатима, успокойтесь! – говорила, а у самой голос и руки дрожали. – Скажите, как там дети?

– Дети тут, со мной. – пробубнила Фатима безэмоционально. – Все, кроме Авроры. Всё с ними хорошо. Одеты, обуты, накормлены, здоровы – только всей правды не знают. Спрашивают, когда мама, папа и Аврора приедут. Кого позвать к телефону?

– Подождите, я чуть позже перезвоню. Вы, главное, не переживайте. Я найду способ его вытащить из тюрьмы.

Умывшись, чтобы услышанное переварилось лучше, и чтобы не разорваться от переизбытка нахлынувших эмоций, я набрала в рот воды и смиренно пошла на балкон, чтобы сплюнуть в пепельницу, переполнившуюся окурками за утро ожиданий.

Покурила одну сигарету без всякого страха навредить ребенку. Потом и вторую следом.

Таня вышла на балкон в тот момент, когда я намеревалась третью подряд поджигать и, поглядев на меня укоризненно, взяла пачку сигарет из моего кармана и потрусила её в руке.

– Не много ли ты куришь для беременной, Катя? Я ж только-только её распечатала, – час назад максимум, – а уже почти пустая…

Таня выхватила у меня начатую сигарету и принялась её скуривать, с негодованием косясь на меня исподлобья.

– Фархад в тюрьме.

Удручённо произнесла я на выдохе и на автомате потянулась в карман халата за пачкой сигарет. Само собой, пачки в кармане не оказалось.

– Отдай, Тань. Мне срочно надо, чтобы нервы успокоить.

Таня ответила на мою просьбу резким отказом и гневными претензиями.

– И??? Повод губить ребенка какой? Грустишь по Фархаду, что ли? Тоскуешь по нему? Жалеешь, что мало бил тебя? Катя, разуй глаза, бл*дь. Разуй их, пожалуйста, и больше не обувай в ту ху*ню, что ты обуваешь вот уже который год подряд!

Выдержав паузу и не дожидаясь от меня каких-либо реплик, Таня продолжила отчитывать меня на повышенных тонах.

– Фархад сидит в тюрьме, и слава богу – туда ему дорога! Всё, твоим страданиям пришел конец, так что ты радоваться должна, а не нюни распускать! Ты свободная и независимая! Это твой шанс начать новую жизнь, ту жизнь, которую ты хочешь прожить. Ты можешь стать кем угодно, открыть какой угодно бизнес и жить себе припеваючи! Так в чём же проблема?

– Таня, я беременна, прошу и это учитывать тоже. Ребенку нужен отец, а отец в тюрьме. Даже не в России, а на Ближнем Востоке, в Сирии. Там его держат.

– Фархад не выйдет уже, раз загремел туда и, небось, за то, что моджахедов ништяками снабжал. Не будь дурочкой и не жди, что всё чудесным образом поменяется. Не забывай, кто он. Таких держать в клетке долго не станут – казнят, как и он всех казнил. Таких, как он, не сажают, а расстреливают обычно. Ещё немного, и будет пора ставить свечку за упокой его грешной души.

Таня рассуждала вполне здраво, холодно и собранно, хоть и слишком опережала события.

Скорее всего, она была права во многом, кроме того, что Фархада уже могли казнить. Я чувствовала, что он жив, нуждается в помощи, но понятия не имела, что мне надо сделать, чтобы всё изменить.

– А как же я? – я погладила себя по животу, ощущая внизу неприятное натяжение. Дитя тоже беспокоилось за отца. – Как же дети?

Говорить Тане о том, что я места себе не нахожу, не имело смысла, ведь это стало бы очередным камнем преткновения и поводом, чтобы меня оскорбить.

– Переспишь с Петей пару раз и потом скажешь, что ребенок от него. – предложила Таня наихудшую идею из всех возможных. – Он олигарх, и к тому же, влюбленный в тебя по самые не балуйся. Примет он и тебя, и всех твоих дето, как своих родных полюбит. В шоколаде будешь с ним, и дети тоже.

В шоколаде буду. С Петей. Петя примет наших с Фархадом детей как своих, в то время как Фархад будет сидеть в тюрьме, а мама его помрёт от горя…

Да уж… Совсем невеселая перспектива на ближайшее будущее. Но факт оставался фактом – я больше не увижу Фархада и не услышу его голоса – в сирийскую тюрьму мне не попасть. Есть только один путь очутиться там, по которому я не стану идти, подвергая риску ребёнка и оставляя детей без матери. Оттуда, с того пути единственного, не возвращаются, потому я предпочту сидеть здесь и оплакивать Фархада видеть его в наших детях. Тяжело, но я не приму радикальный ислам и не пойду воевать за джихад ради мнимой вероятности, что меня схватят, и я окажусь в одной тюрьме с Фархадом.

Шанса увидеть его даже при таком раскладе, практически нет. Мне нужно жить дальше и воспитывать его детей, а также заботиться о его пожилой матери, которой осталось недолго.

Я передумала курить очередную, мысленно поклявшись ребёнку во мне, что больше никогда не стану травить его сигаретами и алкоголем, затем вернулась в комнату, где лежала моя одежда и сумка.

Набросав в сумку кое-что из самых необходимых вещей, я вытащила косметичку и взялась наводить быстрый макияж.

Таня, окончив свои дела через несколько минут, освободила балкон.

Я видела, что она кому-то звонила и явно для того, чтобы перепроверить информацию. И само собой, я сразу спросила, есть ли хорошие новости.

Таня отрицательно покачала головой.

Фархад действительно обречен на пожизненное существование там, где я не смогу его навещать.

– Аврора поживет у тебя три дня, можно?

Таня безучастно пожала плечами.

– Конечно, Кать. Я её не прогоняю. И тебя, кстати тоже. Лучше бы тебе остаться и подумать о ребёнке. Ему ни к чему сейчас путешествия. Тем более, что у тебя до этого были выкидыши. Тебе стоит поберечься, если не хочешь, чтобы и эта беременность закончилась трагедией.

– Не говори ей за Фархада ничего. Вообще ничего.

Я сделала вид, что пропустила её разумные предупреждения мимо ушей. На самом деле, я и за это переживала, но у меня не оставалось иного выбора, кроме как действовать в одиночку.

– Я должна разузнать всё сама…, и придумать, как нам всем жить дальше. – я так уверенно это сказала, что и сама поверила в то, что у меня получится. – Если ничего не случится со мной или, не дай бог, с Фатимой, я вернусь через три дня и заберу Аврору. Если нет, то… пусть она подождет у тебя немного. Не хочу, чтобы она присутствовала на похоронах…

– Катя… Ну о чём ты? Никто же не умер. Не хорони Фатиму раньше времени – она тебе этого не простит. Ты же знаешь, как она не любит, когда её жалеют.

– Я не желаю смерти Фатиме. Я рассматриваю любые варианты и их последствия.

Я вздохнула, чтобы перезагрузить мозг и рассуждать логически, но чувства то и дело брали верх.

– Ужас какой… Надеюсь, Фатима выдержит этот удар. Даже не представляю, как ее успокаивать. Саму бы кто успокоил… Еле держусь. Но я должна быть адекватной. Если не я, то кто же сделает это за меня.

Закончив с макияжем и сложив косметику в сумку, я поднялась с дивана.

– Поеду, Тань.

– Куда? В Сирию?

– К Фатиме, разумеется. Надо ее поддержать.

Таня, почесав свой длинный нос, высказала предположения, которые вселили в меня чуточку надежды.

– Не берусь утверждать, но мне кажется, что это на показуху сделано. Вряд ли Фархада посадили бы.

– Мне очень хочется в это верить. Но Фатима не стала бы шутить такими вещами. Слышала бы ты, как она рыдала. Она убита горем. Я поеду. А ты не расстраивай Аврору пожалуйста. Не говори ей за Фархада. Я сама расскажу ей, когда пойму, как лучше говорить о таких вещах детям.

Взволнованная и едва сдерживаясь, чтобы не опустить руки уже сейчас, я перезвонила Фатиме и передала, чтоб ждала меня сегодня же. Я вылетаю к ней, чтобы поддержать, ведь она для меня не чужой человек, и я разделяю её горе. Я просто обязана разделить пополам наше общее горе. Не знала тогда, как справлюсь, но я должна не дать себе сломиться и должна пойти до конца. Вся надежда только на меня.

И всё-таки… Как детям говорить, что они больше не увидят отца? Как Авроре это сказать? А Билли?

Билли! О нем я почти забыла. Он наверняка знает, что случилось с Фархадом!

Обутая и одетая, прямо в коридоре, перед Таней, стоявшей над душой и ожидавшей, когда я выйду, чтобы запереть дверь за мной, я второпях отыскала номер Билли и позвонила.

Но нам с Билли не удалось поговорить, так как и его телефон тоже был отключен. И Билли сел в тюрьму? Их обоих схватили, что ли?

– Тань, а ты давно была у Алисы на страничке? – как бы между прочим поинтересовалась я.

– Вчера. Она вот уж неделю не выкладывает новые посты. Случилось что-то, как полагаю.

Значит, и Алиса переживает не лучшие времена сейчас.

Неделя. Ровно столько прошло с момента, как Фархад не выходил со мной на связь. И Билли с Алисой тоже все это время не общался.

Да и с чего Билли вдруг бросить её решил, ещё и беременную? Всё это слишком подозрительно выглядит со стороны и совсем неразумно.

Попрощавшись с Таней и попросив её, чтоб передала Авроре, когда та вернется с дополнительных занятий, что я уехала к Фатиме, я покинула квартиру и направилась к остановке.

Пока тряслась в автобусе по пути на автовокзал, раздумывала, стоит ли тревожить Алису звонками и расспросами, ведь она скорее всего, не расположена к общению после всего случившегося.

С одной стороны, Алиса была единственной, кто могла располагать информацией о местонахождении Билли и, возможно, его брата. Но с другой стороны, они с Билли расстались, и уже не пара, а Алиса еще и в положении. Да и если капнуть поглубже, из-за чего именно они с Билли поссорились, Алиса обвинит меня в своих проблемах и точно ничего дельного не сообщит.

Не буду ей звонить, пожалуй.

Сама отыщу ответы на все интересующие меня вопросы.

Глава 9. Катерина

Оставив на время мысли и попытки дозвониться до всех, кто мог бы помочь мне какой-то информацией и усвоив наконец, что автоответчик Фархада не сжалится передо мной, я поехала за вещами в соседний город.

Написала Гаяне, чтоб ждала, а после планировала сразу на вокзал, и оттуда уже на Кавказ. Лишь бы билеты были туда на сегодняшний день.

Я быстро добралась до района, где жила Гаяне. Но приближаясь к многоэтажке, стала свидетелем, как Гаяне стояла у подъезда с теми самими кавказцами, которые устроили слежку под её подъездом ранее и из-за которых я уехала отсюда.

Сказав им что-то важное, а те кивнули и взялись за свои телефоны, Гаяне спокойно зашла в подъезд.

Значит, меня они ждут, а не её. Либо сама Гаяне их наняла для своей безопасности, но это уже на грани фантастики. Гаяне не из тех людей, она предпочтет «сныкать» мягкие телеса свои в углу и дожидаться голодной смерти, нежели осмелиться бросить вызов сильному противнику и хоть немного побороться за свою жизнь.

Но я ее не виню, она не такая боевая, как я. И не такая безумная. Надеюсь.

Вариант, что пугливая неженка Гаяне, покидая "город иллюзий", прихватила с собой наёмников из штата своей властной подруги Айши, отмелся сразу, как невообразимый бред.

Чую, по мою душу эти кавказцы явились – дежурят тут вот уже который день по счету. Но Фархад ведь сидит в тюрьме. Что им нужно от меня в таком случае?

Останусь без вещей, пожалуй. Не стану искать неприятностей и узнавать, что им понадобилось. Я должна сегодня же попасть на Кавказ во что бы то ни стало. Ну и черт с ними, с вещами. Главное, паспорт при мне. Остальное уже не важно.

Чудом оставшись незамеченной, я развернулась и поспешила спрятаться за соседний дом.

Там уже села в такси, чтобы не ждать общественный транспорт, теряя драгоценное время, и отправилась на вокзал.

Я не отрывала взгляда от окна, изучая красивый, активно строящийся город и представляя себе, какая мука ожидает меня по приезду в село.

Вряд ли смогу и дальше преподносить себя стойким оловянным солдатиком, если буду сутками слушать, как Фатима плачет.

Только бы мое сердце выдержало. И ребёнок уцелел.

Таксист, который вез меня на вокзал, дядечка с ярко выраженным кавказским акцентом, неожиданно и невпопад задал мне странный вопрос, тем самым прервав ход моих мыслей и заставив обратить на него внимание.

– Вы счастливы?

Я не поняла вопроса, который в данном контексте выглядел скорее укоризненным, нежели риторическим.

Вряд ли было уместно спрашивать меня, счастлива ли, когда я совсем не выгляжу счастливой.

Но, возможно, таксист, подловив, что я поникшая и слишком грустная, просто решил таким образом отвлечь меня от тягостных дум. Невпопад, конечно, но у него это получилось.

Я задумалась над ответом и, как водится, растерялась.

– А вы?

– Я счастлив. – отвечал таксист с улыбкой. – У меня есть дом, работа, семья. Что еще нужно для счастья?

– Ничего. Главное, что в семье все здоровы. В этом и есть счастье.

Таксист счастлив, потому что у него всё важное есть. И у меня всё это есть. Значит, и я получается, счастлива.

Приняла я тот намёк, который таксист хотел донести до меня, напомнила себе, что надо дорожить тем, что имею, ведь нет ничего важнее семьи. И если учесть, что мой муж – международный преступник и палач со стажем почти в четверть века, который многим семьям принёс горе, можно со скрипом, но заключить, что справедливость таким вот образом восторжествовала.

Дети мои здоровы, я тоже, средства на содержание есть в таких количествах, что всё не растратишь за жизнь. И жилье тоже есть. Даже выбор есть, где осесть – то ли в Эмиратах, то ли здесь. Учитывая внезапно свалившиеся на меня лишения, я предпочту остаться в селе с Фатимой. Здесь будет спокойней, а Дубай с его прикрасами без Фархада мне и даром не нужен.

После мы с таксистом немного поболтали о детях. Он поведал мне о своих пяти – трех мальчиках и двух девочках, – которых он удачно выдал замуж, а я ему с небольшим вымыслом, но рассказала о своих. О том, что дочь старшая поссорилась с отцом, и теперь обстоятельства сложились так, что он никогда не сможет попросить у нее прощения.

Призналась таксисту, что это сильно тревожит меня.

Таксист же высказал своё мудрое мнение в ответ.

– Дети не должны обижаться на своих родителей. Дочке нужно простить отца, душой обратиться к нему. Нельзя так с родителями, нельзя…

– Полностью с вами согласна. – кивнула я в поддержку его мнения и достала кошелек.

Мы как раз подъезжали к автовокзалу, только вот закутка, чтобы пристать, не нашлось – все парковочные места были заняты.

Я попросила остановить прямо на проезжей части и, вручив таксисту деньги без сдачи, поспешила покинуть салон.

Приближаясь к кассе с авиабилетами и увидев в зале знакомый силуэт, я вначале не поверила собственным глазам.

А после, когда и он заметил меня, я очень слишком поверила и резко повернула назад. Но поздно было куда-то сбегать.

Андрей, мой бывший муж, узнал меня и поспешил догнать.

– Оп-пана! Катюха! Жинка моя гулящая нарисовалась!

Окликнул он меня с издательскими насмешками, и я, испытав то чувство, как каждый волосок на моем теле встал дыбом как реакция на его недружелюбный говор, перешла на бег.

– Куда ломанулась, эй?! А ну стоять, шмара! Давно побазарить нам надо!

Андрей догнал меня уже на остановке, откуда я надеялась уехать быстрее, чем он приблизится.

Я не знала, что от него ожидать сейчас. Кроме того, я надеялась, что Андрей в моей жизни не появится даже на расстоянии километра.

– Ну здорово, жинка. Как ты тут? Изменилась, похорошела…

– Привет, Андрей.

Продолжать текстом Аллегровой и сказать ему: «Ну где ты был, ну обними меня скорей», язык не повернулся. Я вообще в тот момент пожалела, что не догадалась купить перцовый баллончик – сейчас бы он очень даже пригодился.

Видеть Андрея спустя столько лет и говорить с ним оказалось не так-то просто. Вид его внешний не сулил ничего хорошего. Весь потасканный, сероватого оттенка лицо морщинистое, опущенное и перекошенное в нижней половине. Глаза бешеные, злые, коварные.

Андрей не просто так меня на разговор потребовал. Уверена, сейчас он начнет вымогать деньги или даст по голове и ограбит.

Только бы руки не распускал по старой памяти. И не требовал показать ему Марьяну, дочь его биологическую.

– Ну чё ты, антилопа… Слышал, у тебя всё в ажуре стало, как от меня избавилась.

Завистливо подметил Андрей, шныряя по мне ядовитыми глазами.

– А я акусом был, в амбаре отдыхал, и всё из-за твоего академика-аристократа. Амбалом для отмазки сделал меня. Как там он, кстати? Атас не цинкует?

– Что ты несешь???

Мне стало так противно слушать Андрея и его жаргон, что тут же захотелось помыть уши с мылом.

– Какой академик, какой амбар и прочее? Я вообще не понимаю твоего языка, Андрей! Ты можешь изъясняться по-русски?

У Фархада не имелась научная степень, хотя я не могла утверждать, что этого быть не может. Но вряд ли Фархад был академиком, ведь он и в школе обычной не учился.

– Ну тот Палач, кого ты, амара проклятая, заарканила. Как тебе в ансамбле сосулек жилось?

В общих чертах, я поняла, о чем меня спрашивают, и разозлилась.

– Отвяжись от меня, Андрей. Тебя не касается ничего, что связано со мной.

– Да не базлай ты, жинка. – усмехнулся Андрей. – Не дам я тебе в будку, хоть у меня шифер по тебе, падле гулящей, давно срывает.

Я не выдержала слушать всё это и поторопилась уйти. Намеревалась добраться до вокзала, потому что там народу было много, а также полиция.

Андрей вальяжно последовал за мной.

– Прекрати за мной идти, иначе вломлю по первое число! – пригрозила я, страшно боясь его.

– Алямс-тралямс… А ты борзая стала. Чего такая неласковая с мужем? Мечтал я тебя повидать. А ты ни разу на свиданку не приехала. Развелась, с другим сошлась, дочки меня лишила, а мне не сказала…

Я не стала отвечать Андрею на очередную провокацию. Ей богу, с такими, как он, не стоит завязывать диалог.

– Займи до получки, жинка.

Андрей, понимая, что я вот-вот сорвусь с крючка, охотно перешёл к делу, из-за которого изначально и пристал, как банный лист.

– Бабки на переломе стоят…

– Нет у меня бабок. – бросила я грубо.

– Не п*зди. Есть у тебя бабки.

– Я серьёзно, Андрей. У меня нет.

Андрей, прорычав очередное оскорбление в мой адрес, схватил меня за плечо и резко трухнул, развернув к себе.

– Твой состоятельный гусь тебе регулярно бабки горячие отстегивает за то, что аппарат его обслуживаешь. Я знаю о тебе всё, чем ты живешь и чем дышишь, и что ты с ним трешься х*еву тучу лет. Я знаю, где ты живешь, и всех твоих выродков по именам я тоже знаю. Не шути со мной лучше.

– Ты что, смеешь угрожать моим детям??? – осмелилась я повысить голос, понимая, что это будет для меня чревато.

– Бабать никого не буду. – Андрей поспешил пояснить свои слова. Но языка его нового я, увы, не понимала. – За базар отвечу, если спросят с меня. Хоть и на аргоне сейчас, но шарю, что почем. Вчера еще хотел до тебя прийти, но на ангишване абшабился. Арбуз крысе разбил, и баста, приняли. Амнистировал себя вот, за алтушки, и сразу за билетом к тебе ломанулся…

Андрей придвинулся ко мне и, достав из кармана поношенной ветровки что-то острое, приставил к моему боку.

По всей видимости, у него был нож.

Я медленно опустила глаза и старалась сделать максимально невозмутимый вид, едва сдерживаясь, чтобы не завопить как сумасшедшая.

А если пырнет, ведь он совсем неадекватный???

Угрожая мне ножом, Андрей беспардонно и нагло разглядывал меня вблизи где-то с минуту, а потом прошептал на ухо нечто мерзкое.

– Слышь, а может мы с тобой это… сойдёмся опять? Почем берёшь? – после этих слов, в кармане его ветровки зазвенели монеты.

– Ты меня с кем-то путаешь. Я не оказываю интимные услуги.

– У меня есть тут… Так, двадцать рублей, тридцать…

Пока Андрей считал свою мелочь, я вертелась по сторонам в поисках шанса.

Продумывала план отделаться от Андрея. Но от него, если не врет, непросто будет отделаться – даже если смогу сбежать сейчас.

Не особо верилось, что его слова правдивы. Андрей не мог знать, где я живу, потому что у меня и дома нет своего. Точно же, прощупывает почву, чтобы запугать меня и поставить на "счетчик".

Народу на остановке, как назло, было не так много, и среди них две бабушки и школьник. Они ничем не смогут мне помочь.

– Сто сорок рублей и десять копеек.

Андрей пошло подмигнул мне, преподнося на грязных ладонях всё своё состояние.

– Я дам тебе, а ты дашь мне.

– Давай. – у меня в миг созрел план, как его облапошить.

Только Андрей вручил мне мелочь, я тут же швырнула её ему в лицо, а потом ринулась на проезжую часть с криками, что меня ограбили.

Я устроила сильный переполох, крича водителям и прохожим, что меня хотят убить, и что преступника нужно срочно поймать.

Едва не угодила под машину при этом, зато Андрей поспешил немедленно скрыться. И к тому же, какой-то юный смельчак побежал его ловить.

Я же, удостоверившись в том, что Андрея нет поблизости, пулей заскочила в двери автовокзала.

Глава 10. Катерина

Вопреки излишней уверенности, паспорта в сумочке не оказалось, и о том несчастье я узнала на кассе, когда подошла моя очередь покупать билет.

В полном расстройстве из-за того, что не перепроверила наличие паспорта сразу, мне пришлось брать такси, возвращаться обратно и просить Гаяне его вынести. Но Гаяне, чтоб ее…, не ответила на звонок.

Что у нее случилось?

Придется подниматься в квартиру и тешить себя той вероятностью, что сегодня Гаяне не на работе. Не хотелось бы рисковать здоровьем и попадать в лапы к кому-нибудь ещё, помимо Андрея, но иного выбора, кроме как испытывать судьбу на полную мощность, не предлагалось.

Такси не отпускала, чтобы на всякий случай успеть сбежать еще и от тех трёх кавказцев, которые сторожат многоэтажку.

Всё же, мне хоть в чем-то удача улыбнулась. Путь неожиданно освободился – никто под дверями подъезда не дежурил. Вполне возможно, что это ловушка, но придётся проверять на собственной шкуре. Лишь бы на этажах не столкнуться с ними.

Лестничная клетка также оказалась пуста, зато дверь в квартиру Гаяне – приоткрыта.

Осторожно войдя в коридор и вооружившись зонтиком-тростью, который сняла с крючка у входа, я двинулась на приглушённые женские вопли, доносящиеся из зала.

Мне нужно было чуть больше времени в запасе, чтобы сообразить, что кричит не Гаяне, а кто-то в телевизоре.

Гаяне, с виду целая, невредимая, но с заплаканным лицом, сидела на полу, полностью погруженная в события, разворачивающиеся на экране.

Сцена из документального фильма была не из приятных: девушку в мусульманском одеянии жестоко избивал бородатый мужик в военном камуфляже. Окровавленная девушка кричала от боли и умоляла пощадить её, но тщетно. Именно её душераздирающий крик и стоял на всю квартиру.

– Ты в курсе, что у тебя дверь нараспашку? – громко возмутилась я, с трудом перекричав телевизор.

Гаяне, не ожидая увидеть меня здесь, подпрыгнула от испуга.

– Нельзя же так подкрадываться! Фу-у-ух… Чуть разрыв сердца не случился…

Убедившись в том, что это всего лишь я, а не кто-то опасный, Гаяне тут же сделала звук на телевизоре тише.

– Дверь у тебя раззявлена, говорю. Тебя замыкаться не учили?

– Ой, правда, что ли? Что ж это я… Забыла закрыть, наверное…

– Между прочим, под домом какие-то подозрительные типы ошиваются вот уж с неделю. Ты наверняка тоже видела их.

Я намеренно сделала акцент на том, что знаю о тех, с кем говорила Гаяне, и хотела бы, чтоб она пояснила по поводу них хотя бы вскользь.

– Не обращала внимания. А что, это бандиты какие-то? – Гаяне состроила из себя невинную овечку, сделав вид, что впервые слышит о том, что некие личности взяли под наблюдение многоэтажку.

Гаяне намеренно солгала, глядя мне в лицо. Но я не стала выводить ее на чистую воду, как бы не крутилось на языке выложить, что я видела своими глазами, как она с ними разговаривала. Просто промолчала и взяла на вооружение, что она не совсем честна со мной, как выяснилось. В этом мире есть хоть кто-то, кто не лжет мне, или таковые перевелись?

– Что смотришь? – хоть мне и было обидно, но я перевела тему разговора и спросила совершенно о другом, что меня беспокоило меньше всего.

– Да тут… фильм интересный показывают… – неловко отвечала Гаяне. – Про то, как девушку завербовали, и она попала в плен к террористам… Основанный на реальных событиях…

– Прекрати думать об этом и смотреть тоже.

– Но дело в том, что диск с этим фильмом мне подарили. Нашла в почтовом ящике. Лежал вместе с запиской, что со мной так же поступят.

Вот как… Значит, фильм этот более чем документальный, без цензуры и художественной лирики.

Шантажируют Гаяне. Но кто продолжает это делать, если Фархад больше не опасен?

– Тебя никто не заберет ни в какой плен. – убедительно заявила я и добавила, так как это было важно для её успокоения. – Фархада посадили в тюрьму. Он уже ничего тебе не сделает. Можешь не бояться.

– Не может быть… – прошептала Гаяне, искренне удивившись новости. – Когда это случилось?

– Не знаю, когда и за что. Только догадываюсь. Вот, поеду к его матери… узнаю и сразу тебе напишу.

Возможно, напишу. А возможно и нет.

– Конечно-конечно, Кать. Ты поезжай, его маме, наверное, очень плохо. Ты тоже вся бледная. Болит что-то? Хочешь, я с тобой поеду?

Я не ожидала, что Гаяне предложит составить мне компанию и попрется в дом того, кого боится, так как это шло вразрез с моим представлением о ней.

– Нет, я на разведку, пока одна хочу. Да и ждать тебя некогда. Такси внизу. Я за паспортом пришла.

– Оу… Я помогу тебе его найти.

С помощью Гаяне я утрамбовала в пакет оставшиеся вещи вместе с паспортом и уже минут через пять выскочила из дома.

Но до такси я так и не дошла: как только открыла дверь подъезда, на меня сразу же напали несколько мужчин, лица которых не успела разглядеть.

Похитители набросили мне на голову мешок и быстро потащили в неизвестном направлении.

Через пару мгновений меня силком затолкали в автомобиль и там уже связали руки и ноги.

– Не ту вы взяли! Не я вам нужна!

Отчаянно вырываясь, я намеревалась завопить во всё горло, чтобы позвать на помощь. Но, сдавив мне шею, похитители молниеносно предложили закрыть рот по-хорошему, если не желаю испробовать, что в их понятии означает "по-плохому".

– Как раз ты нам и нужна, Катя. – гордо ответил мне незнакомый мужской голос.

– А её зачем? – спросил кто-то на ломаном русском. – Уговор был другую ловить.

– За неё выкуп хороший дадут. Помнишь, что говорила Амира?

Меня словно насквозь пробило, стоило услышать её имя.

Неужели, это те самые бородачи, которым не терпелось выиграть меня на аукционе невест?

В первую очередь я подумала на них. Но немного после, слушая, как похитители увлечённо обсуждали мое ближайшее будущее, вразумила, что не только бородачи мечтали с меня выкуп требовать. Кто угодно мог, кто был связан с криминалом и имел представление, кто такой Фархад.

Меня не намеревались переправлять за границу, как было бы в случае Амиры – меня собирались завезти в глухомань, и там уже ждать дальнейших приказаний от кого-то свыше.

Как же небезопасно стало передвигаться по городу самостоятельно, а всё потому, что Фархад находится слишком далеко от меня и не может контролировать всех недоброжелателей, кто точит на меня зуб.

Надо было не экономить сразу, а прямиком до села мчать ещё с тем таксистом. Но кто бы знал заранее и подсказал бы, что со мной может приключиться подобное несчастье?

Подумав, что это может меня спасти, а их заставить передумать, я громко выдала, предварительно набравшись смелости.

– Некому давать за меня выкуп. Мой муж в тюрьме, и ни у кого нет доступа к его активам и деньгам. Так что обломитесь вы, свиньи чертовы. Вам с меня ни копейки не поиметь.

Похитители обговорили между собой на кавказском диалекте, а после того, как автомобиль тронулся с места, мне поступил сильный удар в голову.

***

Несколько часов подряд и без единой остановки меня куда-то везли. Я не имела представления, в какую сторону, и какова будет моя участь по прибытию, так как очнулась в тесном багажнике. Высвободить связанные руки не вышло, зато от мешка на голове удалось избавиться путем недолгих извилистых манипуляций.

Из-под щелей двери багажника проглядывались проблески дневного света. По всей вероятности, время утреннее, поскольку железо ещё не успело прогреться, и в багажнике, как и на протяжении нескольких часов дороги в ночь, было достаточно холодно.

Я понятия не имела, как мне выбраться отсюда. Оставалось лишь ждать и надеяться, что не всё так плохо, как кажется на первый взгляд. И возможно, меня оставят в живых.

Когда автомобиль наконец остановился и багажник открылся, я снова не разглядела лица похитителей – свет в миг ослепил глаза.

Тем временем меня вытащили под руки и поставили на землю. Пока один или двое наёмников держали меня, другой, стоящий сзади, снова натянул на мою голову мешок и туго затянул его на шее верёвкой.

– Пошла вперёд. – рыкнул он, от души толкнув меня в спину.

Удар поступил с такой силы, что я не удержала равновесия и рухнула на мокрую траву. Повезло, что не лицом, а боком. Но правая сторона джинсов тут же стала влажной и холодной.

– Ты что, женщина? Русских слов совсем не понимаешь?

Пока тот живодёр, из-за которого я упала, гневался на мою неуклюжесть, другие взяли меня под руки и, не давая подняться, поволокли куда-то по грязи.

Похитители затащили меня в сарай, в котором, по характерному запаху, хранилось сено, и, бросив на полу, подперли к деревянному столбу, к нему же и привязали. Затем они проверили надёжность всех узлов и так же быстро ушли.

Прислушиваясь к малейшим шорохам, доносившимся отовсюду, я вскоре убедилась, что нахожусь в сарае одна, и попыталась развязать себе руки. И у меня чудом получилось выпутаться.

Освободившись от нескольких слоёв веревки, я скинула с головы ненавистный мешок, который мешал мне видеть, что происходило вокруг, и стремглав выскочила из сарая.

На всякий случай прихватила с собой вилы, чтобы обороняться, если снаружи меня подстерегает засада.

Разумеется, меня стерегли. Напоролась на одного из похитителей прямо у входа. Тот, низкого роста молодой кавказец, уткнувшись в телефон, праздно бродил взад-вперед. Вид у него был уставший и даже немного замученный.

Его, беднягу, поездка в комфорте вымотала, видите ли. Будто бы мне в багажнике пришлось слаще, чем ему на мягком сидении…

Вскоре заметив, что я высвободилась, похититель не успел сориентироваться, чтобы в одиночку пресечь попытку бегства. Да и вообще он не ожидал, что я, в теории обязанная сидеть смирно и запуганная до смерти, на побег решусь, да еще и вооруженная.

Так кстати вспомнив из фильмов некоторые приёмы самообороны и заручившись непобедимым желанием выжить любой ценой, я повалила его на землю с нескольких ударов, которые в-основном концентрировались в область паха и шеи. Я не намеревалась убивать, нужно было просто вывести его из строя временно, и у меня получилось это.

Пока похититель ползал в грязи, корчась от боли, я наугад сообразила, куда бежать дальше, а также вычислила, где не могут находиться остальные похитители.

Те, судя по громкой брани и спорам, разместились в соседнем от сарая помещении.

Минуя их, я шустро выбралась за калитку и что есть сил побежала вниз по улице какого-то хутора или поселка.

Где находилась, я не понимала и не представляла даже. Домовладения довольно скоро закончились, пейзажи сменились на дикую местность, больше похожую на непроходимую лесную чащу.

Куда меня завезли вообще? Где такие леса могут быть?

Пробежав несколько километров по косой, всегда сворачивая с лесной тропинки, если та попадалась на пути, я заметила другой хутор и тоже без каких-либо опознавательных знаков. Хутор тот находился в низине.

В нескольких метрах от меня, плотно укутанная старушка пасла стадо коров. Чуть дальше от нее играл с прутьями мальчонка лет восьми, не больше.

Увидев в старушке единственную надежду на спасение, я подбежала к ней, упала на колени и взмолилась.

– Помогите мне, господом богом вас прошу… За мной гонятся…

Старушка, удивившись, посмотрела на меня, как на умалишенную.

– Ты шо, деточка? В этом краю никого не живёт, кроме меня и внука моего. Ты откудова прибежала?

– Не дайте мне сгинуть, прошу вас. Пожалуйста, помогите. Я заплачу столько, сколько скажете. Только помогите. Не дайте им меня найти…

Старушка не поверила, но вошла в моё положение. Окликнув мальчика по имени, она дала ему указание проводить меня до села и дать всё, что нужно.

Внук этой бабули страдал явными психическими отклонениями, налицо имелись ярко выраженные дефекты во внешности по причине фатального алкогольного синдрома, с которым рождаются дети у родителей-пьяниц. Мальчик не умел разговаривать на свой возраст, и, как я успела наблюдать по его искривлённым на одну сторону плечам и сгорбленной спине, отставал не только в умственном развитии.

Пока шли до хутора, я выпросила у мальчика телефон. Нужно было срочно дозвониться до всех, кто мог помочь. В первую очередь пришло в голову сообщить Фархаду о том, что меня намереваются продать. Он бы точно помог и всех бы раскидал.

Но в очередной раз расстроившись, что Фархад не в состоянии прийти на помощь, я набрала Таню, чтобы та выслала мне номер телефона Пети.

Петя единственный человек, к кому могла обратиться за помощью. На этих двух людях список и кончился.

Не став расспрашивать в подробностях, что со мной случилось, Таня попросила подождать и тут же сбросила вызов. Меньше чем через минуту позвонил Петя.

– Где ты??? В каком лесу??? – взволнованный он кричал в трубку.

– Я не знаю… Не у кого спросить…

Как назло, и мальчик горбатый убежал куда-то.

– Подожди, сейчас отслежу твое местоположение…

Пети не было слышно несколько минут.

Я покорно ждала, пока он намудрит всё, что угодно, лишь бы спас меня. За это время я нашла двор, куда забежал мальчик. Мальчик, явно стесняясь меня, как только я зашла в коридор, тут же выскочил на улицу.

– Ничего себе, далековато тебя занесло. Но не волнуйся, выдвигаюсь. По навигатору добираться до тебя шесть часов. Ты сможешь где-то переждать до вечера? Ты в тепле хоть? Еда есть?

– Да. Всё у меня есть. Я жду. Если можешь, пожалуйста побыстрее. Мне страшно. Меня могут поймать в любой момент.

Петя дал мне твёрдое слово, что постарается добраться до хутора в глуши как можно скорее.

Я оставила телефон лежать на обеденном столе и, умывшись в рукомойнике, присела на табурет.

Оставалось лишь ждать приезда Пети и отчаянно молиться, чтобы похитители не нашли меня раньше.

Через несколько минут мальчик вернулся, на сей раз со своей бабушкой.

Расспросив о том, страдаю ли я какими-нибудь заболеваниями и не сбежала ли из недалеко расположенной отсюда психбольницы, она поставила греться ведро с водой, плотно накормила меня обедом из трёх блюд и одолжила чистую одежду.

Свою куртку и джинсы я постирала и повесила возле угольной печки, чтобы высохла побыстрее. Пока занималась стиркой, я сообщила старушке, что скоро сюда приедет мой муж и заберет меня.

Солгала, но это была ложь во благо. Вопросы бы лишние пошли, скажи я правду, а мне совсем не хотелось разговаривать ни на какие темы в принципе. Тем более, что бабушка не скрывала того, что считала меня сумасшедшей, а и не отрицала того. Пусть считает, что я свихнулась – так даже проще, меньше спрашивают и носятся, как с ребёнком.

Всю оставшуюся половину дня после обеда, бабуля настоятельно предлагала мне вздремнуть, упорно убеждая, что никто меня не найдет, и что я в первую очередь должна думать не о погоне и о каких-то там похитителях, а о себе любимой.

Но я боялась спать, потому что за мной могли явиться в любую минуту. Дежурила возле окна, не отходя от него даже в туалет, игнорируя чувство усталости и боль в ногах от продолжительной пробежки по лесу.

После пережитого за эти сутки было слишком непросто расслабиться. Знала бы, что Фархад где-то рядом, я бы не волновалась так сильно. Но ведь Фархада нет, и теперь я совершенно одна осталась, а проблемы всё падают на меня и падают, как из рога изобилия.

Когда я попаду к Фатиме? Когда увижу детей?

Боже, как же так вышло? Как мне существовать без Фархада и его поддержки?

Ну почему я прежде не понимала, насколько его присутствие важно для моего же спокойствия?

Глава 11. Катерина/ Фархад

Петя отыскал меня быстро.

Он приехал на два часа раньше, чем обещал. Летел ко мне, что называется, на всех порах. И это меня успокоило, ведь значит, я не так уж и далёко от дома.

Я познакомила Петю с гостеприимной бабушкой, представив его своим мужем, и та предложила нам отужинать, а потом уже двигаться в путь. А лучше остаться у неё до утра.

Еще и водкой Петю угостила, чтоб уж наверняка мы остались здесь на ночь. Поскольку в доме было тесновато для четверых, она выделила она нам для ночлега летнюю кухню.

Мы с Петей, как умели, затопили печку и разместились на продавленной старой софе, которая занимала большую половину крохотной кухни.

– Тебе приходилось выживать в подобных условиях?

Петя, не скрывая чувства гордости, что спас меня, на радостях переборщил с самогонкой.

Охмелевший, он выглядел очень смешно. Конопатое лицо покраснело и стало практически одного цвета с его волосами.

– Ни разу. А тебе?

– И мне. Тяжело нам придется этой ночью. Но я выпивший, за руль не сяду.

– Зато стол получился прикольный. Свечи, ягоды, соленья…

– Да, деревенская романтика в лучших традициях. Роскошнее и не придумаешь. Как ты умудрилась столько пробежать? До ближайшего села около десяти километров по лесу. А если дорогой, то все тридцать будет.

– Думаю, мне просто повезло.

– Это уж точно. Тут повсюду болотистая местность, недолго и провалиться в трясину. Повсюду колодцы, не закопанные со времен Второй Мировой. Тридцать три их тут, по-моему. Не буду врать, но вроде бы не ошибся… Если бы ты угодила в один из колодцев, тебя бы не было уже… О чем ты думала?

– У страха глаза велики. Как-то умудрилась и не провалилась. Я парила над всеми незалатанными дырами этой вселенной… Вера во спасение моего зада несла меня как на крыльях любви…

– Твоего прекрасного зада… Несравненного зада. Лучшего из лучших, прошу заметить. Какая же ты суперская, Катька… У меня слов не находится, чтобы описать, как я восхищен тобой и твоей красотой.

Посчитав, что залил мне в уши достаточно комплиментов, пьяный Петя придвинулся ко мне и попытался поцеловать в шею, но я отстранилась.

– Украл тот, кто выкуп хотел получить. – вернулась я к менее романтичному разговору, чтобы не давать Пете надежд на более раскованное продолжение вечера. – Меня выследили и похитили ради выкупа.

– Какого ещё выкупа? Катюш, ну подумай сама…Всех денег в мире не хватит, чтобы тебя выкупить. Ты бесценна, милая. Потому что ты лучшая из лучших…

Петя упорно продолжал держаться поближе ко мне, не оставляя надежды на то, что я растаю и позволю ему приставать.

– Я люблю тебя, Катя. Всегда любил и, кажется, не в силах разлюбить… Позволь мне… один разик всего… Я так мечтал об этом с первых минут, как встретил тебя еще в тот день, в институте… А когда увидел тебя снова, понял, что теперь никогда не отпущу тебя… Я верю, что ты меня не прогонишь… Катюшенька, любимая… разреши поцеловать твои прелестные губки…

Петя вынудил меня, развёл, уговорил, надавил на жалость, и мы поцеловались. Покорил, задобрил, искусил, обманул, вынудил путем обмана и лестных слов, и я сама не поняла, когда успела лечь под него и когда позволила ему ласкать меня.

Стойкое ощущение, что должна его отблагодарить, его напористость тому благоволила, и между нами случилась близость. Все то время, пока Петя, так сказать, проявлял качества героя любовника, я держала глаза плотно закрытыми. Непривычные ощущения, подаренные чужим мужчиной, вселили в мое сознание обжигающее чувство ненависти и неприязни к Пете лишь потому, что он не тот, кого хочу видеть и чувствовать я.

Петя не Фархад. И никто не Фархад. Не представляю, как буду без него жить. Мне так не хватает сейчас тепла его тела и его запаха, чарующего низкого голоса, глубокого проникновенного взгляда черных хищных глаз… Хотелось бы зарыться пальцами в его волосы, поцеловать любимые, пухловатые губы, и после заснуть на его груди…

Как же не хватает его рядом. Особенно сейчас, когда я ощутила в полной мере этот контраст, когда я с другим, а не с ним. Не бывать тому, что я обрету счастье с кем-то иным. Это худшее мучение для меня, хуже чем одной быть. Если не Фархад мой мужчина до конца моего времени, то никто больше.

Тело моё первее разума возмутилось подмене партнёра. Несмотря на то, что я молчала всё время и даже не ахнула ни разу, глядя в одну точку и демонстрируя своё безразличие к происходящему, Петя не остановился и пошел до конца.

Получив удовлетворение в одно рыло, счастливый Петя взялся гладить меня по щеке и расспрашивать, куда я намереваюсь ехать завтра. К нему домой или к Тане.

Не догадавшись, что ему нельзя говорить о том, я, как есть, ляпнула, что к свекрови своей.

– Если не возражаешь, я поеду с тобой. – заявил Петя с уверенностью, что я соглашусь.

Возражаю, конечно и не допущу, чтобы его планы осуществились.

Что скажет на это убитая горем Фатима? Фархада посадили, а я, денек погоревав, на следующий день с новым мужиком приперлась? Только муж за порог, я перед другим ноги раздвинула? Ну уж нет. Этого позора никто не должен узнать…

Оправдания мне не было, но я, чтобы не начать себя ненавидеть и укорять тогда, когда стоило подумать о другом, списала свои неразумные действия на стресс.

Я не собиралась развивать поднятую Петей тему. Посчитала очевидным, почему не хочу ехать с ним к матери мужа, и он должен был это понять, как разумный человек.

Однако, Петя не оправдал моих надежд, показав, что он не такой разумный, каким преподносил себя.

Петя обнаглел. Решил, что нашим отношениям велено продолжаться.

– Я не отпущу тебя одну. Просто прими к сведению.

Отвернувшись от него, я потянулась за одеждой.

Больше всего на свете захотелось убежать и никогда не видеть его больше. Но вместо этого пришлось подбирать слова, как бы помягче отшить его.

– Это не очень хорошая идея – вместе ехать. Понимаешь, мой муж…

– В тюрьме он, знаю. Тебе необходимо иметь рядом близкого человека, надежного и любящего тебя. Тебе жизненно необходим я. Тем более сейчас, когда ты осталась одна с тремя детьми, и еще одного носишь под сердцем.

Петя прильнул ко мне и подарил спине поцелуй, ощущаемый в реалии как удар плети, затем коснулся живота.

Таня, гадина такая, слишком много сболтнула своим пакостным языком…

Проклятье…

– Позволь, это будет мой ребёнок. Как только он родится, я дам ему свое отчество.

Я отстранилась и попросила его убрать руку с моего живота. Петя не отреагировал как надо на просьбу, наоборот, обнял, отчего я испытала приступ тошноты и бессилия, что не могу его спровадить из своей жизни раз и навсегда.

Так просто он не смоется, к сожалению, уже считал меня своей собственностью. Как же я раньше не разглядела в Пете психопата и нарцисса? Нужно было чуть напрячь мозги еще тогда, когда он говорил, что ему все девушки не подходят. Может правдой будет скорее то, что они клюют на его финансы, а потом, узнав поближе, тут же сбегают?

– В отличие от него, я всегда буду рядом, всегда выслушаю тебя и пойму. – Петя всё уговаривал меня присмотреться к его кандидатуре. – Я не тиран, Катюшенька. Не киллер и не моральный урод, который не видит в женщинах людей. Моя совесть чиста. Я никогда никого не лишал жизни. Я никогда не позволю себе ударить или унизить женщину. Ты для меня главнее всего. И дети твои. Пусть это будут наши с тобой дети.

Я нервозно покачала головой и поднялась с дивана.

– Я не могу так. Так никогда не будет. Дети знают отца и любят его. – объясняла я, не поворачиваясь к нему лицом. – Ты должен понять. Я поеду одна, и точка. Там моя свекровь, ей плохо. Появиться у нее с тобой – наихудшая идея.

И вообще, ты мне не нужен, так и вертелось на языке… Я тобой воспользовалась, ты помог, и всё, больше не пригодишься…

Петя ещё несколько минут требовательно предлагал составить мне компанию до Кавказа, и с ним было бы проще туда добраться, чем в одиночку, но я твердо решила не идти легкими путями. К свекрови заявиться с новым мужчиной и демонстративно забрать детей – это слишком даже для меня, новоиспеченной изменницы и предательницы.

– Хоть ты и возражаешь, я всё равно поеду с тобой. – в итоге заявил Петя. – От одних бандитов ты отделалась. Но есть и другие. Много других, которым нужно…

Петя остановил свою мысль, заставив меня обратить на него свой взор.

Он намеренно поднял тему, которая имела для меня большую важность, и оборвал её, желая, чтобы я по слову из него вытаскивала.

Да откуда Пете знать тех, кто враг мой и сколько их? От Тани, что ли? Либо Петя сам не такой белый, пушистый и безгрешный, как заливает вот уже которую минуту?

Недоверие поселилось в моей бедовой голове, потеснив презрение и ненависть к нему за то, что развёл на секс.

Петя, дабы совсем меня взбесить, посмел встать с дивана и подойти ко мне, в чем мать родила. Хоть бы прикрылся. Фу!!!

Настолько он не Фархад, что мне захотелось взреветь медведем от переизбытка негатива и собственной ничтожности.

Как буду смотреть Фархаду в глаза, если он всё же вернётся?

– Желающих слишком много. – скупо добавил Петя совсем немного по делу. – Но теперь ты не одинока. Ты в надежных руках.

Петя опять приблизился и, поглаживая меня по плечу, шепотом продолжал.

– Ты, моя маленькая и хрупкая девочка, не одолеешь их сама. А я одолею, всех до единого. Если потребуется, и мужа твоего удалю из твоей жизни. Думай, что хочешь, но не будешь ты с ним. Не его ты больше. А моя ты. Моя…

Ничего не ответив, я молча покинула кухню.

Настолько гадко и противно стало всё это осознавать, что меня стошнило практически сразу, как только вышла на свежий воздух.

В теории та гнусная фактура ближайшего будущего, на что пыталась настроить меня Таня, и перспектива обеспеченной жизни с олигархом Петей, под чуткой и бережливой охраной его, манила своей легкодоступностью.

Но на практике это оказалось невозможно. Я никогда не полюблю Петю, он неприятен мне. Я увидела его в ином свете и сразу же уловила все тревожные звоночки.

Если Фархад не предпримет попытки вернуться из тюрьмы, или я не отыщу возможность вызволить его, уж лучше я останусь одна. Сама детей наших подниму и воспитаю. Лучше так, чем доверять их будущее неизвестно кому.

Я понимала, что поступила опрометчиво, поведясь на уловки слабости и немощности, которую Фархад во мне развил. Я совсем изнежилась и практически потеряла боевую хватку. Мне бы заново всё вспомнить, как когда-то боролась за свою жизнь. И заново настроиться, что я и только я смогу преодолеть трудности.

Набравшись ума, я настроилась выбраться из этой глуши и уже не с помощью Пети, а хотя бы просто выбраться, и чтобы вышло без последствий. Пожалела, что открыла ему правду, куда еду, и что Таня рассказала ему чересчур много.

Оставалось продумать маршрут побега и обезопаситься, чтобы Петя не заявился к Фатиме нежданно-негаданно и не ляпнул ей, что нас связывает с недавних пор. Если Петя все же отыщет меня там, в селе, это приведет к тому, что у Фатимы на фоне наслоившихся друг на друга переживаний случится сердечный приступ.

Но как Петя найдет меня, если Таня не даст ему адрес Фатимы? Дозвониться до меня он не сможет, так как телефона у меня нет, и это неоспоримый плюс.

Но, помимо неоспоримого плюса, что за телефоном невозможно установить слежку, налицо имелся громадный минус: денег у меня нет с собой, а также документов. Нелегко придется путешествовать без денег и паспорта.

Но я не могу бездействовать. У Пети есть деньги, возьму немного, когда он заснет. Не обеднеет, раз он олигарх. А ближе к утру, сбегу.

Главное, добраться до какого-либо города, а там уже попроще. Быстрее бы настало утро…

*** Фархад

Прибыв по адресу раньше планируемого времени, мои люди с успехом разбили роту противника.

И снова среди них не оказалось "разговорчивых". Но у меня не было времени добиваться правды под пытками. Случилось то, чего я не предусмотрел – Катя пропала.

В этих окрестностях деревня есть, и она, по сравнению с другими, относительно недалеко расположена. Значит, есть вероятность, что Катя там.

Отправив часть своих солдат в одну сторону на её поиски, часть – в другую, мы с Дилияром и несколькими вояками двинулись в деревню пешком. Но на той стороне обнаружили штаб противника, который как раз разворачивался. Само собой, мы атаковали их, но ради этого пришлось пересечь реку вплавь.

К утру мы с Дилияром взяли катер и, подготовившись к бою, начали наступление на квадрат противника. Переправились мы на другую сторону, пока мои солдаты разбили врага, который надвигался с главной дороги с приказом зачистить деревню.

Только вот Кати и в деревне не оказалось.

– Где ж её искать? Вот это вопрос…

– Она не могла далеко уйти.

Я сбежал вниз к реке и, оглядев местность с бинокля, решительно настроился зайти в воду опять. Ледяная, конечно, но делать нечего. Катю надо вызволять.

Оставив на берегу всё, что помешало бы плыть быстро, я снял с плеч бушлат, разделся, оставив на себе минимум одежды, и зашел в воду.

Дилияр от нежелания опять погружаться в озеро с нерастаявшим льдом, чуть ли не захныкал.

– Только не говори, что придётся снова нырять…

– Не говорю, Дилияр. Но таки придется нырять. Я иду за Катей. – предупредил его с ходу, не заставляя идти со мной. – Ты можешь остаться и подождать меня здесь.

Затем я резко погрузился в воду по плечи, потому что привыкнуть к такой температуре не получалось.

Отплыв на приличное расстояние от берега и в душе возрадовавшись, что Дилияр всё же решился на подвиг и плывет следом за мной, я осмотрел противоположный берег.

И, кажется…

– Вон там. – я указал на место у дерева, где сидела Катя. – Я её вижу.

– Заберем её поскорее и пойдем в тепло. Ненавижу лёд. Чёртов лёд. Будь проклят этот чертов лёд.

– Тише, Дилияр. Не всё так просто, как кажется.

Подплыв ближе, я убедился в том, что обсохнем и обогреемся мы ч братом нескоро. Двое наших противников бродили по округе и пытались выщемить Катю, пока та пряталась от них.

У меня слишком мало времени.

Нужен срочный план, чтобы их отвлечь.

Откуда противнику известно, кто сбежал, если они штурмовать деревню не успели?

Кто-то доложил им, что Катя удрала раньше, чем мои люди начали бы ответное наступление. Кто-то подставной есть там, в деревне. Тот, о ком не знаю я. Тот, кого так и не вычислил я, но тот, кто не намерен дать этой сделке сорваться к еб*ням.

Чертовы продажные твари…

Глава 12. Катерина

На рассвете, как и планировала, я прихватила Петин бумажник и тихонько выскользнула на улицу.

Поскольку моя одежда сушилась в доме, пришлось выбираться отсюда в том, что дала мне бабушка по доброте душевной: в халате, гамашах и пальто.

Меня не заботил мой внешний вид на тот момент, я должна была уйти незаметно и раньше пробуждения Пети. К моменту, когда Петя поймет, что меня нет и бумажника его тоже, я должна буду уйти как можно дальше.

Я не знала, в какую сторону мне следует двигаться, чтобы добраться до населенного пункта, где отыщется хоть одно такси, но, заметив на улице людей в военном камуфляже, идущих с той стороны, откуда я прибежала вчера, вариантов, кроме как бежать в противоположном направлении, не оставалось.

Военных было человек двадцать, если не больше. Вооруженные солдаты непонятных войск крадучись прочесывали местность.

Часть из них, отделившись от основной шеренги, растянувшейся по всей дороге, заходили в каждый двор и, если там имелись собаки, стреляли в них, а следом врывались в дома.

Что-то искали они. Или кого-то. Нутром чувствуя, что эти странные силовики явились по мою душу, я быстро пересекла двор и, перепрыгнув через забор, побежала на ощупь.

Позади слышались бесконечные выстрелы и хлопки.

Местных жителей они убивают, твари. Лишь бы детей пожалели…

Бежала, не оборачиваясь, долго и по полю, и по лесу, до тех пор, пока не напоролась на речку, которая была слишком широка, чтобы я могла ее переплыть.

Некоторое время я стояла на деревянном мостке, и переводя дыхание, раскидывала свои реальные возможности.

Не попасть мне на тот берег, не доплыву и до середины. Вода весной холодная, лёд плавает – судорогой ноги сведет, и всё, никогда не выберусь.

Сокрушаясь, что придётся искать другой путь, я сошла с мостка и перевела взор на берег вдоль реки, густо поросший сухими стеблями камыша. По всему берегу с моей стороны простирался крутой обрыв, с него торчали корни раскидистых деревьев.

Я бы могла, цепляясь за корни, преодолеть немного пути по реке. Так будет куда безопаснее, нежели по лесу мчаться и издавать шум. Заодно и ноги немного отдохнут от бега, и руки задействую.

Только бы не провалиться в воду и не упасть на камыш. Судя по тому, что имеется своеобразный причал, здесь не мелко и совсем небезопасно плыть. Ноги запросто могут запутаться в водорослях, а камыш насквозь проткнет в случае непродуманного шага.

Пока я себя жалела, отступать назад шансов не осталось, равно как и скакать по корням вдоль реки. Треск веток неподалеку заставил меня шустро припасть к земле. Затаив дыхание, я пристально вглядывалась в лесную чащу.

Солдатская форма предательски замелькала среди деревьев.

Я на четвереньках преодолела расстояние до ближайшего дерева, росшего у берега, и спряталась за ним.

Замерла, уперевшись ногами в скользкую глину вперемешку с песком, и стала про себя молиться, чтобы не меня не заметили.

Военный, аккуратно ступая по земле и еле шурша, неспешно прошёл мимо дерева, за которым я сидела. Следом за ним прошли еще двое.

Вцепившись в кору, чтобы не соскользнуть с обрыва, я продолжала прислушиваться к шорохам за спиной. Ноги погрязли в глине и начали выпрямляться против моей воли. Я вот-вот упаду в воду.

Сердце колотилось так ускоренно и громко, что я боялась, что оно меня выдаст быстрее, чем проклятая глина.

Не знала, что сподвигло меня, видимо, это был мой чуткий инстинкт, но, повернув голову к реке, я обратила внимание на водную гладь. Глаза мои в ужасе округлились.

Река, прежде спокойная из-за отсутствия ветра, сейчас почему-то взбаламутилась.

Небольшие волны приближались к деревянному мостку неподалеку от меня. Что-то крупное подплывало к берегу, но не издавало малейших плесканий, оно двигалось под водой. Будто шло по дну с той стороны, куда я и планировала бежать.

Вскоре, когда мутные колебания достигли мостка, они разделились; что-то подплыло к берегу и скрылось в камышах.

На поверхности озера, неподалеку от меня, на мгновение показалось нечто чёрное и тут же скрылось под водой. Камыши с другой стороны мостка пугающе зашелестели.

Я не совсем понимала, что это приплыло к берегу, но явно не рыбный косяк. Если только здесь не водятся рыбы невероятных размеров… Да и что таким рыбам делать возле берега, им на дне положено валяться. Точно не рыбы, но что-то живое. Дерево бы так не подплыло.

В нескольких метрах от меня, ближе к концу мостка, вынырнула человеческая голова в черной маске, закрывавшей лицо, и, задержавшись на пару секунд, чтобы глотнуть воздуха, бесшумно погрузилась под воду.

И с озера, сволочи, наступают… Сколько их сюда прибыло… Не холодно им плавать, видимо. Вот же… надо было и мне рискнуть. Мало ли, вдруг тут горячие источники…

Чуйка подсказывала, что нужно незамедлительно искать место получше, так как сейчас я на виду. Только вот позади меня лес вовсю шерстят, спереди и по бокам дороги перекрыты. Путей отступления нет по четырем сторонам света.

Куда мне спрятаться? Хоть нору рой и под землю уходи, как крот. Только вот глину рыть не вариант, так быстрее заметят. Остается лишь замереть и надеяться, что в фиолетовом пальто и без шапки я сольюсь с древесной корой. Мой маленький рост мог бы послужить мне сейчас, как и камыш, которого разрослось предостаточно.

Но как назло, возле дерева всё было вырублено. Тут местные рыбаки себе место удачное устроили. А мне куда деваться?

Не будь тех двоих в озере, я бы забралась под мосток и переждала в воде. Но не перескочить через мосток, заметят. А так бы скатилась в обрыв и там бы пошла, по корням.

Я не могла и с места сдвинуться. Двое солдат находились справа от меня, у начала мостка, остальных же неизвестно где носило. Стоило одному солдату отойти к дереву и посмотреть влево, а другому обернуться, и я попадусь.

Обдумав всё быстро, насколько велики риски быть услышанной, я осторожно передвинула скользящую ногу, разместив ее более устойчиво.

По ту сторону мостка живо зашевелились кусты камыша. Осознав, что попалась, и тот, который вот-вот всплывет на поверхность, укажет солдатам на меня, я почти была готова сдаться. Но медлила, ожидая чего-то свыше.

Солдаты, которые находились на берегу, не обращали на меня внимания. Они были заняты изучением неопознанных объектов, подплывших к берегу и издававших еле слышные всплески.

– Тут водятся крокодилы? – спросил один солдат другого, который на мостке стоял и внимательно следил за разводами на водной глади.

– Ты идиот, Антипов? – крикнул ему тот, который бродил вдоль камыша, дулом автомата отодвигая торчащие сухие палки. – Какие, нах, крокодилы? Мы в России. Не крокодилы это.

– Тогда кто это по-твоему? – первый солдат присел на корточки у самого конца мостка, внимательно всматриваясь в реку.

Я продолжала сидеть смирно. Было бы лучше заползли за дерево, но тут кругом ветки сухие. Выдам себя.

– Змея. – высказал тот, что находился на берегу. – Их тут дофига и больше.

– Нет же… – солдат на мостке упрямо спорил с ним, указывая на что-то у камышей. – Погляди вон там, возле тебя. Ну какая это змея?

– Ничего не вижу.

– Я вижу его отсюда.

Первый солдат двинулся к берегу, продолжая рассматривать нечто под водой, чего я не видела, но уже догадывалась, что это их оппозиция.

– Как будто крокодил. Здоровенный. Метра два, если не три…

Второй солдат, взойдя на мосток, поравнялся с первым и наклонился к воде.

– Это всего лишь бревно, идиот!

Он ткнул автоматом во что-то всплывшее и рассмеялся с несмышлености своего напарника, который в тот момент заметил меня и занес руку, чтобы оповестить другого.

– В натуре бревно! Не крокодил это никакой!

Солдат, хоть и заметил меня, но не успел сказать об этом напарнику. В ту же секунду из воды выпрыгнул здоровенный исполин и, виртуозно ухватив наклонившегося солдата за шею, в закрутке, как истинный крокодил, утащил его под воду.

Другой солдат, испугавшись неожиданного нападения с озера, взялся неразборчиво стрелять по воде до тех пор, пока у него не кончились патроны. Пока солдат отвлекся, чтобы перезарядить автомат, второй гигант в маске, который прятался в камыше всё это время, выскочил из воды и рванул на мосток.

Солдат не успел среагировать, гигант накинулся на него и разом обезвредил одним коронным ударом под дых. Тот и упал в реку лицом вниз.

Гигант, обернувшись ко мне вполоборота, помахал рукой и кивнул приветственно.

Я не поверила своим глазам. Они точно меня обманывают сейчас… Этого просто не может быть…

Онемев от подвалившего счастья, я продолжала сидеть в глине и глазеть на спасителя по имени Билли. Но вид выходящего из воды другого гиганта в камуфляжных штанах и в черной борцовке, который и изображал из себя крокодила, вселил надежду, что я навсегда спасена.

Приближаясь ко мне, он на ходу снял с себя маску. У меня дыхание перехватило от радости.

Фархад… Он здесь!

Глава 13. Катерина

И как он столько времени без воздуха провел???

Да еще и в холодной грязной воде ему пришлось провести достаточно длительное время! Только бы инфекцию в раны свои не занес, ведь вряд ли они успели полностью зажить за эти несколько недель!

И сколько на нём патронов висит… Ужас, как ему пришлось тяжело плыть! И переодеться ему не во что, а жизненно необходимо, и срочно – насквозь мокрый же, а на улице холод собачий, а моя одежда ему слишком мала… Он же простудится, и сильно, а у меня и лекарств с собой нет! Только б воспаление лёгких не заработал… Ох, только б обошлось…

Именно эти мысли навязчиво закружились в моей голове, стоило увидеть Фархада и осознать, что это на самом деле он, и реальный он, из плоти и крови.

Мне не терпелось подлететь к нему, необъятному, на крыльях любви и согреть в своих руках, пусть и маленьких. Но когда Фархад выбрался на берег, переломав весь мешавший ему на пути камыш, меня как будто перемкнуло, и я превратилась в безразличную стерву.

Чувствуя себя крайне виноватой за то, что натворила этой ночью, за то, что поторопилась и совсем чуть-чуть не дождалась появления Фархада, я постеснялась подходить близко и, уж тем более, вешаться ему на шею с объятиями. Вместо того, что хотелось бы, я не нашла ничего умнее, кроме как выразить всю радость на его брате.

– Билли!

Я бросилась к нему и крепко обняла, запачкав его мокрый голый торс в глине.

– Ты здесь, Билли! Я так счастлива тебя видеть! Тебе не мешало бы переодеться во что-то сухое, а то заболеешь… Ты же совсем не привык к российским холодам…

– Да, Звезда. Я здесь. – Билли в ответ живо погладил меня по затылку, растрепав слипшиеся от грязи волосы. – Я тебе тоже рад. И я бы не прочь переодеться. Холодно, аж зубы стучат. Хоть ты не промокла – и то счастье.

Фархад, явно оскорбившись, что я метнулась к Билли, а его персону наглым образом проигнорировала, горделиво отвернулся и пробубнил себе под нос.

– Ну да, ну да… Не благодари. Действительно, за что?..

Билли мельком взглянул на брата.

Заметив, что тот обиделся, Билли отошел от меня на шаг назад и, прокашлявшись в руку, поспешил деликатно указать, что мое поведение выглядит странным.

– В том, что мы здесь, заслуга не моя. Если бы не брат…

– Пусть не благодарит. Ее дело. – шваркнул Фархад, ретиво отряхиваясь от прилипших к его одежде водорослей.

Однако, играть в молчанку, строя из себя капризного мальчишку, он не выдержал и обратился ко мне напрямую уже через несколько секунд терпения.

– Может и меня поприветствуешь, Катя? Или я не заслужил?

– Привет, Фархад.

Я приблизилась и, нескольку мгновений не решаясь протянуть к нему руки, несмело обхватила Фархада за талию. Фархад прижал меня к себе так крепко в ответ, что у меня перехватило дыхание.

– Роднуля моя! Как же я счастлив, что нашел тебя!

– Как ты нашел меня? И откуда узнал, что меня похитили?

– Мне позвонили. Заломили за тебя бешеную цену. Я сказал, что заплачу. Договорились о сделке, но ее не состоялось.

– Мы их провели. – вмешался в разговор Билли, который прыгал с ноги на ногу, согреваясь таким образом. – Выследили и прибыли по координатам, откуда поступил звонок. Разбомбили их логово, и всё. Мы тут. Тебя нашли по зову его сердца.

– Я почему-то знал, что найду тебя именно здесь.

Пояснив слова брата, Фархад расплылся в улыбке и, нежно тиская меня, хвастливо заурчал возле уха.

– Нашлась пропажа… Мавр доволен…

– Нашлась твоя пропажа века, нашлась… А ты переживал, что не найдётся… Занесло ее, однако, пропажу твою… У черта на куличках нашлась. – бурчал Билли, пытаясь согреться своими силами. Осмотревшись вокруг, он с досадой заключил. – Да уж… В таких дебрях я прежде не бывал.

– А почему ты не в Штатах, Билли? Ты ведь нужен там.

Поскольку я была уверена, что Билли в курсе о положении Алисы, я не могла не спросить его.

Билли в секунду изменился в лице. Улыбка добродушная исчезла, в глазах показалась злость.

Бросив что-то Фархаду на арабском, он отошел к озеру, не желая продолжать со мной разговор.

– Этот раунд Дилияр ни за что не пропустит. – тихо пояснил Фархад причину резкой смены его настроения. – Сейчас для него победа главнее, чем что-либо. Я не стал его переубеждать и как-то отговаривать. В конце концов, помощь никогда не помешает.

Я бы хотела отнестись с пониманием к тому, что хочется Билли в данный временной отрезок его жизни, но ведь Алиса совершенно одна. Ей тоже нужна помощь, ведь она ребенка под сердцем носит. И наверняка, ей помощь от Билли куда нужнее, чем Фархаду. Но я не стала рассуждать на эту тему с Билли, посчитав, что сейчас – действительно не лучшее время для выноса мозга.

– Где мы находимся кстати? – спросила я у Фархада.

– Какая разница? Всё равно ты с географией не дружишь, Солнышко мое. Моё ты Солнышко, любимое…

Коснувшись кончика моего носа указательным пальцем, Фархад прижал меня к себе еще крепче. Давая понять, что теперь уж точно ни за что не отпустит. Я же не знала, что мне стоит делать, – то ли радоваться тому, что Фархад рядом и поцеловать его, то ли грустить и надеяться, что смогу удержать всё в тайне, делая вид, что я так же верна ему, как и раньше.