книжный портал
  к н и ж н ы й   п о р т а л
ЖАНРЫ
КНИГИ ПО ГОДАМ
КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЯМ
правообладателям

Владимир Колычев

Страсть на предохранителе

Часть первая

Глава 1

Жизнь как ветер. Одни крутятся впустую, как флюгера, другие подставляют крылья своих мельниц и потихоньку, крупинка за крупинкой перемалываются в жерновах времени. Артему же просто нравилось чувствовать себя незыблемой глыбой на семи ветрах и держать удар стихии. Против него людская злость, переходящая в ненависть, жестокость в самых кровожадных ее проявлениях, ложь, алчность, зависть, гордыня и, конечно же, любовь к роковым женщинам.

И ничего, он держится. Даже Стелла с ее колдовскими чарами бессильна перед ним. Во всяком случае, внешне Артем похож на безжизненный монолит, памятник Дзержинскому. То обстоятельство, что изнутри его разрывает на части страсть к этой невероятной женщине, никого не касается. Стелла не может строить планов насчет него. Он не должен жить с любовницей своего предшественника. Она же не переходящий вымпел в конце концов.

– Я могла выслать фотосет, – сказала Стелла и обвела рукой пространство перед собой.

Они стояли в холле, в котором не так давно рванула граната, изрешетившая стены осколками и едва не убившая Артема.

– Я бы и так поверил.

Малахов не претендовал на Стеллу, не тащил ее в постель, но ремонт в холле все же оплатил. Как будто он был виноват в том, что в ее доме в него бросили гранату.

– С каких это пор ты мне веришь? – осведомилась Стелла и иронично повела бровью.

– Я верю фактам.

Гранату бросил в Артема ее отчим, пусть и нелюбимый, хоть в какой-то степени, но родная душа. Вместе со своим подельником Сударевым Нерестов ограбил чиновника. Этого самого Сударева убили, его самого задержали в доме у Стеллы, но деньги так до сих пор и не нашли. Возможно, Стелла знает, где они. Но молчит. Не такая уж она и простая штучка.

– А если я скажу, что тебя хотят убить?

– Кто? – Малахов глянул на Стеллу с подозрением и с иронией.

– Я не хочу тебя убивать, – сказала она и мягко усмехнулась. – А жаль. Я бы сделала это нежно и ласково.

– А кто сделает это больно?

– Сажин. Если его не остановить.

– У тебя информация или предположение? – спросил Малахов и медленно шагнул к Стелле.

Он хотел всего лишь поглубже заглянуть ей в душу, но вдруг почувствовал себя соломинкой, вынесенной из тихой заводи сильным течением. Его закружило в пучине, потянуло на дно. Артему пришлось отступить на расстояние, которое уже не казалось ему безопасным.

– Предположение, – ответила Стелла и пошла на сближение.

Ее ладони прилипли к его груди, заставили сердце сжаться.

– Сажин знает, что мы хотим быть вместе.

– Мы хотим?

– Ты об этом еще только догадываешься, а он уже знает.

– А Улехов?

Однажды Артем назвал Стеллу токсичной штучкой. Надо сказать, что ее это тогда не очень обидело. Сколько раз она оказывалась в центре криминальных событий, и все потому, что ее не могли поделить бывший начальник отдела МВД и его заместитель.

Подполковник Малахов, назначенный на место арестованного Улехова, бросил вызов и своему предшественнику, и его заместителю Сажину. По городу, по всем инстанциям поползли слухи, что эта война началась из-за Стеллы. Но ведь это не так. Во всяком случае, Артем не хотел, чтобы это было правдой.

– Улехов, говоришь. С тобой мне гораздо интересней, чем с ним. – Стелла посмотрела ему прямо в глаза. – Он это чувствует и меня к тебе ревнует. Скажи, что Улехов делает это зря, и ты меня не хочешь!

Артем промолчал. Он мог сказать это себе, но никак не Стелле. Потому что очень ее хотел. Она, конечно же, это чувствовала, поэтому и смотрела ему в глаза с трепетом и ожиданием. Он мог поцеловать ее в губы прямо сейчас. Она откликнется, запрокинет голову и утонет в его объятиях. Ее губы будут полыхать, как огонь в печи, он будет лезть из кожи вон, тушить их, все больше распаляться, терять над собой контроль. Диван совсем рядом, но они, скорее всего, не смогут добраться до него, упадут прямо на пол. Он расстелет ее на мягком ковре. Подол платья поднимется сам по себе.

– Я скажу, что тебя хотят убить. Но я хочу вовсе не этого, а совсем другого! – Стелла обвила руками его шею.

– Это очень серьезное заявление. – Малахов сглотнул слюну, чтобы смочить горло, вдруг пересохшее.

– Мы рассмотрим его вместе, – проговорила Стелла и сама приблизила к нему губы.

Запах ее молодого тела и зрелого желания парализовал сознание, но Артем все же нашел в себе силы отстраниться и произнес:

– Если у тебя нет информации и насчет Сажина всего лишь догадки, то мы вообще не будем рассматривать это заявление. Ну а тот факт, что он хочет меня убить… – Малахов замолчал, давая Стелле понять, что для него это далеко не новость.

Сажин обвинялся в злоупотреблении служебными полномочиями, с должности слетел, но под следствием не задержался. Уже после того как Малахов принял должность начальника районной полиции, Сажин провернул аферу, пытался стравить его со своим соперником, а потом, отступая, убил человека.

Малахов задержал Сажина, даже отправил в следственный изолятор, но удержать его там не смог. На стороне оборотня были глава районной администрации и прокурор плюс хорошие адвокаты. Из-за недостатка доказательств дело зачахло, и Сажин вышел на свободу.

А там снова убийство. Погиб его старый друг и сообщник по финансовым аферам. Сажин попал под подозрение, а затем едва не погиб от руки настоящего убийцы. Малахов спас его и от обвинения, и от смерти, но едва не поплатился за это жизнью.

– Я не хочу о нем говорить, – заявила Стелла.

– Но ты же сама подняла эту тему.

– Уходи! – Стелла кивком указала Артему на дверь, но при этом смотрела на него с надеждой.

Она дарила ему еще один шанс, обещала прощение и награду, если он все-таки одумается и расстелет ее на мягком ковре. Но Артем снова чувствовал себя каменной глыбой, не подвластной чарам роковой женщины.

– Пока я в тебе окончательно не разочаровалась, – добавила она и вздохнула.

Малахов едко усмехнулся краешком губ. Не верил он Стелле, поэтому должен был держать себя на коротком поводке. Возможно, она действительно хотела его как мужчину или же соблазняла, заманивала в ловушку. Скорее всего, здесь было и то, и другое. Опасная она штучка, от нее лучше держаться подальше.

Все же, покидая ее дом, он чувствовал себя так, как будто сам же бросил себе в душу скомканный лист с текстом положительной характеристики, составленной на самого себя. Как будто в мусорную корзину швырнул. Артем дорожил своей репутацией, но сейчас ему вдруг жутко захотелось наплевать на все и остаться со Стеллой. Однако он ушел.

Прокурор должен блюсти закон, а его жена – саму себя. Но Елена так страстно сегодня изменила мужу, что Игорь Антонов чувствовал себя выжатым лимоном. Поэтому на Дашу он смотрел пресными глазами. Женщина она молодая, интересная, одна только чувственная поволока во взгляде чего стоила, но не лежала сегодня к ней его душа.

– Игорь Яковлевич, мне деньги нужны! – заявила вдруг эта особа.

Антонов нахмурился, глядя на нее. Уж лучше бы она попросила чего-нибудь попроще и погорячей. Так уж и быть, он поднатужился. А что до денег, так они всегда всем нужны.

– Отцу срочно нужна операция. Вживление искусственного клапана в сердце.

– Вживление?..

Даша Ропотова работала в бухгалтерии, винтик в схеме незаметный, но очень важный. Через нее проходили теневые денежные потоки. Она, как говорят в таких случаях, очень много знала.

Ситуация сейчас сложилась напряженная. Подполковник Малахов объявил Антонову войну, ему сейчас любое лыко в строку. Если Даше отказать, то в лучшем случае она затаит обиду, а в худшем тихонько стукнет Малахову. Тому только дай палец!..

– Да, вживление.

– Сколько?

– Восемьдесят тысяч. – Даша смотрела ему прямо в глаза, чувствовала его мысли и злорадно усмехалась где-то в глубине души. – Рублей.

– Ну, если рублей…

– Восемьдесят тысяч операция. И клапан – три миллиона.

Антонов дернулся как лодка, напоровшаяся на подводный камень.

– Три миллиона?!

– Рублей.

– Это, по-твоему, мало?

– Я отработаю.

– А кредит в банке?

– Под что? Может, мне предложить в залог наши с вами доверительные отношения?

– Банку? – Антонову вдруг стало тяжело дышать, он вцепился в узел галстука, чтобы ослабить его.

Даша кивнула. Да, банку, но сначала к ментам.

«Неужели она все-таки угрожает мне? – подумал Игорь Яковлевич. – А может, у нее уже уговор с Малаховым? Она провоцирует меня, я ее за это наказываю и попадаю в ловушку».

– А ты, стало быть, отработаешь?

– Отработаю, – сказала Даша и улыбнулась, сменила гнев на милость.

– Три миллиона?

– Три миллиона двести тысяч.

Даша смотрела на Антонова с обожанием, но это не помешало ей завысить счет на лишних сто двадцать тысяч. Но разве женщинам можно верить?

– Чем скорее, тем лучше?

– Завтра.

Антонов кивнул. Что ж, он готов был откупиться от Даши и сделает это, но на доверительных с ней отношениях уже поставил крест. Еще нужно посоветоваться с Милоновым.

Тихо в доме. Соседи будто уснули мертвым сном. За стеной никто не бренчит на пианино, над потолком не сверлят. Даже злобная болонка под полом заткнулась. Но все равно ощущение такое, будто вокруг лают собаки.

Феликс чувствовал себя волком на псарне. Сначала он лишился должности, затем подполковник Малахов обложил его красными флажками, а теперь вот и Антонов пятится назад. Страшно ему, мечется мужик, все проекты заморожены, поживиться нечем.

У Антонова сейчас только одна головная боль – избавиться от Малахова. Он до сих пор не знает, как в СИЗО встречают арестантов, не слышал, не видел, как рвутся с цепи тюремные псы.

Тихо в квартире. Юля на работе, хотя давно уже должна вернуться. Делать нечего, а надо бы себя чем-нибудь занять, чтобы не подернуться плесенью с тоски.

Но в то же время и с дивана подниматься неохота, не комильфо после вчерашнего. Не рассчитал Феликс вечером с виски, надрался в хлам. Может, он нарочно это сделал, думал камень с души скинуть, но зачем-то наорал на Юлю. Наверное, поэтому она и не спешит с работы.

Сажин провел пальцами по полу, зацепил телефон, набрал номер.

Стелла ответила сразу:

– Да!

Сажин усмехнулся. Она ведь обещала его в черный список внести, а нет, есть контакт.

– Я так и знал, что ты по мне соскучилась!

– Это ты пальцем в небо ткнул. Промахнулся! Попробуй, ткни себя в одно место. Вдруг попадешь!

– Ты – самый лучший секс по телефону. Продолжай!

– Ух ты, попал!

– Продолжай, давай дальше.

– Странный ты какой-то после тюрьмы. Надеюсь, там тебя не очень сильно обидели. Или тебе понравилось?

– Издалека вы все смелые. А давай я подъеду, и ты спросишь меня об этом в лоб! – стараясь не злиться, проговорил Сажин.

– Извини.

– Ну вот, уже и извини.

– Это чтобы ты не приезжал.

– Я, между прочим, от жены ушел и на развод подал.

– Я даже знаю, с кем ты сейчас живешь. Поверь, мне совершенно все равно!

Сажин усмехнулся, уловив ревность в голосе Стеллы. Он ведь действительно скоро станет свободным человеком, а там и дела наладятся, бизнес снова пойдет в гору.

Кому он достанется, свободный и успешный? Если женится на Юле, то Стелла останется с носом. А Улехов на ней может жениться только перед отправкой на этап. Чтобы она к нему на долгосрочные свидания приезжала.

– Ну что ж, тогда буду тренировать Юлю, учить ее быть моей женой.

Стелла бросила трубку.

Сажин усмехнулся, услышав истеричные нотки в коротких гудках. Сегодня Стелла злится, шлет проклятия в его адрес, а завтра позовет к себе и даже запишется к нему на тренировку. Нужно не торопить события, а всего лишь немного подождать. Тем более что есть женщина, которой можно себя занять.

Не так уж и плохо у него все. Никуда Стелла от него не денется. Жить с ней он будет в своем новом доме. Может, и не очень скоро, но когда-нибудь отделочные работы закончатся. Стелла займется обстановкой, вкус у нее хороший. Деньги есть и еще будут, с Малаховым тоже все решится. Нужно лишь набраться терпения. Это не сложно. Особенно если есть что выпить.

Сажин поднялся с дивана, открыл шкаф, достал оттуда початую бутылку виски.

Люба, как и всегда, была на высоте. Голубцы в ее исполнении – что-то с чем-то, приправленное щепоткой души. Такому таланту любой ресторатор позавидует.

– Люба, ты случайно коноплю в соус не подсыпаешь? – спросил Павлов.

– Да, я тоже конкретно подсел, – сказал Груздев, уплетая голубцы за обе щеки. – Весь день только о Любе и думал. Скорей бы уже, скорей!

На слова Павлова Люба никак не отреагировала, в адрес Груздева только слегка фыркнула, даже не глянув на него. Подперев подбородок ладонями, она смотрела на Малахова. Со стороны могло показаться, что эта женщина влюбилась в него.

Особенно со стороны мужа.

– Люба, ты не перегрелась там, у плиты? – хмуро спросил Штанов.

Когда-то этот майор служил в управлении собственной безопасности, следил за Малаховым, собирал доказательства его несуществующей вины. Так он с ним на новое место службы и отправился, должен был работать с личным составом, выявлять оборотней в погонах.

Потом и Груздев с Павловым подтянулись, такие же варяги, сотрудники со стороны. И ничего, справились с задачей, закрепились на новом месте. До полного порядка, конечно же, еще далеко, но работа движется в правильном направлении.

– Люба, ты меня гипнотизируешь, да? – с улыбкой спросил Малахов.

– Втираюсь в доверие, – ответила она и чувственным шелестящим голосом спросила: – Артем Иванович, а это правда, что ты внештатных агентов нанимаешь?

– Секретных сотрудников.

– Тем более.

– Только вот сексотов не нанимают, их вербуют.

– Я могу быть очень хорошим агентом, – заявила Люба и оправила бюст, чтобы он не выпирал из лифа как тесто из кастрюли.

– В этом никто не сомневается.

– Я серьезно! На рынке постоянно бываю, а там столько всего намолотят. Языки же у народа без костей.

– По вечерам будешь ходить, – сказал Павлов. – Обмолот собирать.

– Зерна истины, – с тем же наигранным, слишком серьезным видом добавил Груздев. – А шелуху на ветер.

Люба смерила взглядом одного, другого и заявила:

– Я смотрю, вы уже поели.

Она собрала тарелки, взяла поднос, грациозно качнула кормой и парусами и повернулась к двери.

– Чайку бы! – проговорил Павлов.

– Сами себе и нальете. А у меня секретное задание!

Проводив Любу насмешливым взглядом, Груздев повернулся к ее мужу и выдал:

– Это, конечно, не мое дело, но супружеский долг нужно исполнять.

– Чтобы секретные мысли в голову не лезли, – добавил Павлов.

– Правильно говоришь, Макс, – сказал Малахов. – Но за чайком все равно сходишь.

– Есть у меня бутылочка секретного чая. – Павлов хитро сощурил правый глаз, прикоснулся пальцем к горлу. – Пять ярких звездочек.

– Пять звездочек мало, семь нормально.

– Так это еще два года ждать.

– Вот и подождем!

Артем совсем не прочь был немного выпить, но у него коллектив, а пять звездочек в будний день – прямой путь к моральному разложению. Да и Штанов не одобрит. Он какой-никакой, а почти комиссар. Да и жена у него – секретный агент, а это не тачанка с пулеметом, тут головой думать нужно.

На рынке жизнь крутится в три раза быстрее, энергичнее, нежели в каких бы то ни было других местах. За то, что в обычной ситуации закончится ударом в морду, здесь могут и убить. Во всяком случае, Любу не удивил разговор между двумя мужчинами.

– Если не выживет, стало быть, так и надо. Значит, судьба!

Дядьки стояли возле бакалейного павильона, курили, болтали, думали, что никто их не замечает.

Люба просто мимо проходила, однако слух у нее с недавних пор был особенно обостренный. Да и взгляд как вспышка, увидела, считай, сфотографировала.

Один мужчина так себе, чуть выше среднего роста, довольно-таки крупного телосложения. Вроде бы и видный, но какой-то квелый. Огонек в нем такой же слабый, как в лампадке. Масла много, гореть будет долго, но не ярко.

Другой и ростом пониже, и размаха в плечах нет, но жизненная энергия в нем не тлеет, а жжет напалмом. Высокий лоб, резкие надбровья, близко посаженные глаза, крепкий нос с искривленной спинкой, плотный подбородок. Он в любой момент мог сорваться с места, избыток энергии явно не давал ему покоя.

Люба и сфотографировать его успела, и лайк поставить, только тогда и задумалась.

«Кто может не выжить, чья судьба – умереть? Вдруг подполковника Малахова? Или даже майора Штанова? Но Юра это вряд ли. Он в этой жизни только мне одной и нужен. А вот Малахов да, он всегда в центре внимания. Даже я готова в него влюбиться».

Люба убедила себя в том, что Малахову угрожает смертельная опасность, повернула назад, но мужчины исчезли, даже след их простыл. Вдруг они уже отправились убивать Артема?

Люба заторопилась. Она собиралась купить помидоров, огурцов, капусты, целый список у нее был, а отправилась в отдел полиции, однако Малахова там не нашла. Оказалось, что он со всей своей командой отправился в тир.

Люба даже обругала себя, нежно, мягко, но по делу. Сегодня же среда. Она ведь знала, что в этот день с одиннадцати часов и до обеда у сотрудников полиции огневая подготовка, сама с утра Юру инструктировала на этот счет.

Малахов уже выходил из тира, когда Люба наконец-то добралась до места. Она уже успела подзабыть, что его могут убить, и больше думала об овощах и фруктах, за которыми нужно было возвращаться на рынок. Женщина сильно нервничала, может, потому и споткнулась под самым носом у Артема.

– Люба!

Малахов, как и подобает мечте каждой женщины, отреагировал мгновенно, потянулся к ней, поймал ее за руку, но удержать сразу не смог. Ему пришлось присесть и даже обнять Любу, чтобы придать ей устойчивое положение.

– Эй! – ревниво крикнул Юра и зачем-то стукнул чем-то твердым по стеклу.

Люба хотела сказать ему, что в полное свое удовольствие она может обниматься только с ним, а Малахов ее практически не возбуждает, но ее сознание рождало слишком много слов. Она не успевала выстроить их в логический ряд.

Вокруг все вдруг резко пришло в движение. Откуда-то появился Груздев, схватил Малахова, с силой потянул на себя. Павлов затащил Любу в тир. Она своими глазами увидела, как в дверной косяк ударила пуля, вырубила из него длинную щепу и едва не задела Малахова. От страха у нее душа ушла в пятки.

Зато Малахов не растерялся. Он сразу все понял и уже успел вооружиться.

– Из пятитажки стреляли! – крикнул Груздев.

– Бегом!

Павлов не миндальничал. Он не стал дожидаться, когда Люба придет в себя, уложил ее на спину, переступил через руку и скрылся за дверью.

Малахов исчез, Груздев рванул за ним. С ними понятно, у них своя личная жизнь, а вот майор Штанов прежде всего должен был позаботиться о своей жене.

– Юра! – торопливо поднимаясь, крикнула Люба.

Однако на ее зов откликнулся только молоденький сержант с бледным от страха лицом.

– Товарищ майор киллера пошел брать! – дрожащим голосом сообщил он ей и махнул рукой куда-то в сторону.

– Киллера?!

Только сейчас суть происходящего дошла до нее во всей своей полноте. В Малахова стрелял киллер. Артем, Груздев и Павлов преодолели страх перед снайперской пулей и бросились за преступником. Юра присоединился к ним, а Люба готова была на него за это наорать. Стыдно вам должно быть, Любовь Сергеевна!

Еще Любу охватило беспокойство за свое профессиональное будущее. Может, зря она решила превратить рынок в единую информационную сеть? Как бы ей теперь не превратиться в базарную бабу!

Глава 2

Киллера нужно брать по горячему следу, по запаху пороха. Некогда изучать траекторию полета пули, до десятых долей градуса вымерять угол соприкосновения с препятствием, вычислять точное местоположение стрелка. Этим займутся эксперты, а пока ясно лишь то, что снайпер стрелял откуда-то с чердака пятиэтажного дома или с верхнего этажа.

Этот сектор застроен был многоквартирными двух- и трехэтажными домами. Такой высоты не хватит, чтобы до Малахова не достать.

А вот пятиэтажка подходила вполне. Там и высота, и расстояние всего-то двести-триста метров. Для более-менее опытного снайпера совсем не проблема.

Но двести-триста метров, это напрямую, через частный сектор. Капитан Павлов не захотел тратить время на обходной крюк, перемахнул через забор, проскочил под носом у беснующегося пса, вышел в проулок, который мог закончиться тупиком, но вывел к пятиэтажному дому. Он увидел белую «десятку» с затемненными окнами, выезжающую со двора, остановился, но все равно не смог считать номера. Регистрационные знаки вроде бы и чистые, но слишком уж до них далеко. И не разглядеть, и тем более не догнать.

Вполне возможно, что именно в этой машине уходил киллер. С чердака во двор, там в нее, и в путь. На все про все три-четыре минуты. Киллеру вполне хватало времени на то, чтобы убраться отсюда.

Максим подбежал к дому, снова остановился, прошелся взглядом по пятому этажу. Одно окно было распахнуто настежь. Вряд ли это сделал киллер перед выстрелом. Хотя кто его знает.

Малахов тоже воспользовался коротким путем, но догнал Максима только сейчас.

Он хлопнул его по плечу, кивком показал во двор и заявил:

– Давай-давай! Не стой на открытом месте!

Как ни крути, а Пригорьевск для них враждебная территория. Возможно, эти выстрелы были всего лишь началом охоты. Вполне вероятно, что их сейчас кто-то заманивал в огневую ловушку, из которой нет выхода. Расслабляться им было никак нельзя.

– Там «Приора» белая вымахнула, далеко, номера не разглядеть!

Максим на мгновение задумался. Может, у него зрение подсело? Наверное, от переутомления. Огибая дом, он бросил взгляд на вывеску. Улица Осиновая, дом девяносто два. Надпись читается четко, буквы не расплываются.

– Улица Осиновая…

Где-то слышал Максим про эту улицу, кто-то ему говорил. Он, кажется, кому-то что-то ответил по этому поводу.

– Осиновая, – сказал Малахов.

Он настороженно рыскал взглядом по сторонам, всматривался в глубь двора. Пистолет в руке, патрон в патроннике, палец на спусковом крючке. Максим держал себя на боевом взводе.

У подъезда на скамейке в тени деревьев уютно томились в полуденном зное две женщины, одной за пятьдесят, другой под сорок. Они о чем-то тихонько говорили, постепенно, как показалось Максиму, погружались в состояние дневной сонливости. Ничто не нарушало их покой, пока не появились двое вооруженных мужчин. И одна встревоженно встрепенулась, и другая насторожилась. Неужели до этого поблизости все было спокойно?

– Начальник полиции подполковник Малахов! У вас тут, я погляжу, тишь да гладь.

Максим всего лишь подумал о божьей благодати, а женщина постарше перекрестилась. Или это была ее реакция на его появление?

– Все хорошо у нас, – сказала другая, помоложе.

– «Десятка» белая от вас уезжала? – спросил Максим.

– Ага, белая «десятка» уезжала, а из подъезда как раз белая невеста вышла. – Пожилая особа заметно оживилась.

– Белая невеста?

– Да какая там невеста? Просто в белом.

– Страшненькая! – с нескрываемым чувством превосходства прокомментировала женщина помоложе. – И походка как у мужика!

Максим и Малахов переглянулись. За спиной послышался топот, женщины заметно напряглись. Сначала Максим увидел Штанова, затем – Груздева.

– А может, это и не женщина была? – спросил он.

– Нет, ноги бритые, – ответила та же особа. Туфли сорок третьего размера! Или даже сорок пятого! Как лошадь, цок-цок!

– Не женщина, а оборотень, – тихо сказал Максим.

Малахов удивленно глянул на него. Может, ему голову на жаре напекло?

– Осиновая улица, осиновый кол.

А ведь Максим всего лишь вспомнил не столь уж давний разговор с капитаном Стасовым. Егора подозревали в сговоре с Сажиным, ему это, мягко говоря, не нравилось. Он при каждом удобном случае пытался выгородить себя, пролить свет на Сажина. Как-то раз Стасов сказал, что его бывший начальник ушел от жены и поселился в своей старой квартире, даже адрес назвал. Улица Осиновая, дом девяностой второй. Вот тогда Максим и сказал про осиновый кол в сердце.

– Осиновый кол – это на вампира! – заявил Штанов.

– А против оборотня… – начал было Груздев.

– Серебряная пуля! – опередил его Штанов.

– И двести девяностая статья уголовного кодекса.

– Это вы о чем? – недовольно спросил Малахов.

В него недавно стреляли. Киллер сейчас запросто мог находиться поблизости. А его подчиненные лясы точат, причем при свидетелях.

– Так ведь Сажин здесь живет.

– Где здесь?

– Квартира… – Максим не смог вспомнить номер.

Пришлось ему срочно звонить Стасову и узнавать адрес.

Оказалось, что Сажин жил на пятом этаже, в том же подъезде, из которого вышла блондинка, возможно, ряженая, с бритыми ногами сорок третьего размера.

Дверь бронированная, замки сложные, отмычка такие не возьмет. Впрочем, Павлов и не собирался ею пользоваться. У Сажина хорошие адвокаты, и с прокурором он в очень даже тесных отношениях, проблем потом не оберешься.

Сажин не открывал. Малахов приставил к его двери Штанова, а Максима и Груздева отправил на чердак.

Впрочем, это расследование заглохло в самом начале. Единственный люк, ведущий на крышу, был опечатан плотной паутиной. Вход на чердак никто не тревожил как минимум несколько дней.

Ключ они нашли, люк открыли, но чердак осматривали без всякой надежды на результат. Пыльно там, ни одного свежего следа, не говоря уже об орудии преступления.

– Неужели все-таки Сажин? – спросил Максим.

Он уже находился на лестничной площадке пятого этажа, а Вадим еще только спускался по лестнице.

– Если Стасов тебя в заблуждение не ввел, – с усмешкой проговорил Груздев.

Все бы ничего, но его услышал Стасов, который, как оказалось, неторопливо поднимался по лестнице. Максим заметил, как скривились его губы. Коллеги ему по-прежнему не доверяли, а ведь он так старался стать своим в коллективе.

– Зачем мне вводить вас в заблуждение? – спросил Стасов, поставив тем самым Груздева в неловкое положение.

Да и Максиму стало немного не по себе.

– Странно как-то все это. Зачем Сажину стрелять из окна своей квартиры? – произнес Груздев. – Он же не идиот.

– А разве я говорил, что Сажин стрелял? – осведомился Стасов.

– Не говорил. Но все равно странно.

У Груздева зазвонил телефон, он ответил, торопливо вернул его на место и сказал:

– Сажин дома!

Вход на чердак находился в первом подъезде, а идти надо было в третий. Пять этажей вниз, столько же вверх.

Сажин сидел на диване в гостиной, футболка, семейные трусы, тапочки на босу ногу. Вид заспанный, глаза недоуменные. На Малахова он смотрел как на самый главный кошмар в своей жизни, возможно, думал, что ему снится страшный сон.

– Спал я, не слышал, как в дверь звонили, – бесцветным голосом еле-еле проговорил он.

Максим принюхался. В квартире пахло порохом и несвежим перегаром. Непонятно, чем больше, тем или другим.

– Только что проснулся?

– Только что проснулся, – неуверенно пробубнил Сажин.

Он все никак не мог сообразить, снится ему Малахов или нет.

– Никого в квартире не было?

Максим заглянул в спальню, на всякий случай открыл дверцу шкафа. Хорошо, если там любовница прячется, а вдруг киллер с пистолетом?

– Пока ты не появился, не было, – донеслось из гостиной.

– И порохом не пахло?

– Порохом?!

Максим вышел в прихожую и увидел, как Малахов открывает дверцу платяной секции в гарнитурной стенке. Его самого заметил Сажин, к которому возвращалось чувство реальности. Взгляд данного субъекта наполнялся злобой.

– А какого хрена вы здесь все делаете? – спросил он.

– Максим, давай понятых! – Голос Малахова прозвучал негромко, но резко.

– Какие понятые?! – Сажин вскочил с места.

– Сидеть! – Малахов протянул к нему руку, собираясь вернуть на место, но Сажин уклонился, толкнул его.

Впрочем, с тем же успехом он мог попытаться сдвинуть с места каменную стену. Малахов даже не покачнулся, зато Сажин вернулся на диван, опустился на него не задницей, а головой. Малахов схватил его за руку, перевернул на живот, Груздев помог надеть наручники.

Максим отправился к соседям.

Молодая пара не проявила никакого желания присутствовать при обыске, поэтому ему пришлось импровизировать.

– Это у вас окно настежь? – спросил Максим.

– У нас, – ответила девушка, нащупывая нижнюю пуговицу на халате.

Вдруг не застегнуто и слишком много видно? Взлохмаченная она какая-то, усталая, да и парень ее такой разморенный, как будто пару минут назад вагоны с углем разгружал. Может, они правда чем-то энергозатратным занимались. Дело, как говорится, молодое.

– Значит, вы стреляли?

– Не стреляли мы, – заявил прыщавый парень густым взрослым голосом.

– У вас мы тоже обыск проведем, посмотрим.

– Не надо у нас!

– Тогда за мной! Да не забудьте паспорта и улыбки!

В платяном шкафу гарнитурной стенки обнаружилась винтовка «СВД» с глушителем. Он изымал ее и осматривал в присутствии понятых. Также в комнате были найдены две стреляные гильзы. Нетрудно было понять, почему в квартире пахло порохом.

– Откуда здесь винтовка? – срывающимся голосом спросил Сажин.

– Оттуда, – сказал Малахов, насмешливо глядя на него.

– Это подстава! Мне нужно позвонить адвокату!

– Криминалисты уже в пути.

– Какие на хрен криминалисты? – взвыл Сажин.

– Тише! – Павлов приложил палец к губам.

– А тебя не спрашивают, щенок!

Максим хищно сощурился, угрожающе надвинулся на Сажина и представился:

– Заместитель начальника полиции по оперативной работе капитан Павлов!

– Это сегодня! – заявил Сажин и скривился. – Пока вас тут всех не выперли за самодеятельность! Понятых вы потом уже привели. После того как винтовку мне подбросили!

– И в себя самих мы тоже стреляли?

– Кто-то стрелял.

– Кто?

– Я точно не стрелял! Винтовку вы мне подсунули. Не удивлюсь, если с нее снимут мои пальчики!

– Да ты и сам знаешь, что снимут, – сказал Малахов.

– Может, мы тебя еще и напоили? – с усмешкой осведомился Груздев.

– Напоили? – Сажин задумался.

– И лошадь подложили! – заявил Максим и иронически хмыкнул.

– Какую лошадь?! – Сажин глянул на него как на законченного психа.

– На каблуках!

– Не знаю, как насчет лошади, а каблуки были, – сказала вдруг Ирина, как звали соседку.

– Где были? – переключился на нее Груздев.

– На кухне. Мы покурить вышли, – глянув на своего молодого мужа, сказала Ирина. – Слышим, каблучки цок-цок!

Максим глянул на пол в прихожей. Кафельная плитка там. На кухне то же самое. Если каблуки с металлической набойкой, то звучали они звонко.

– Когда слышали?

– Ну, когда. Сначала каблучки, а потом дверь захлопнулась.

– Эта дверь? – Максим повел рукой в сторону прихожей.

– Ну да.

– И каблучки по лестнице цок-цок?

– По лестнице. – Ирина снова глянула на своего Мишу, причем с укором.

– Ну что там у вас, давайте, выкладывайте!

– Да ничего такого! – буркнул парень.

– Да говори ты! – буркнул Сажин.

Ему и самому не терпелось узнать, что за женщина стучала каблуками на его кухне. Во всяком случае, видимость интереса он создал.

– А что говорить? Миша юбку чужую учуял! – заявила Ирина.

– И в глазок посмотрел? – осведомился Максим.

– Ну…

– Может, это Юля была? – спросил Сажин.

– Юля? – Миша отрицательно качнул головой. – Вовсе нет, Юля хрупкая, а эта и правда на лошадь была похожа.

– Зачем же ты тогда смотрел? – спросила Ирина.

– Так он же не знал, что это мог быть мужчина, – сказал Максим и усмехнулся.

– Значит, это не Юля была? – в раздумье спросил Малахов.

– Нет.

– А где же тогда Юля?

– Вот и я об этом думаю, – произнес Сажин и скривился.

– Она мне звонила, спрашивала, – обращаясь к нему, сказала Ирина.

– Тебе звонила?

– Про вас спрашивала.

– Про меня?

– Так вы же позавчера на нее наорали!

– Я наорал?

– Я слышала!

– А откуда Юля звонила? – спросил Малахов.

– Она у подружки заночевала.

– Вот, стало быть, как! – Сажин нахмурился. – Ее что, здесь ночью не было?

– Это ты у нас спрашиваешь? – полюбопытствовал Малахов.

– Да нет, у себя. Если честно, я ничего не помню. Хотя… – Сажин поднял палец, пытаясь превратить его в антенну, настроенную на прием воспоминаний. – Ночью кто-то приходил. Я думал, это Юля. А они как навалятся на меня!

– Кто они?

– Не знаю, но мне точно что-то вкололи. – Сажин коснулся подбородком правого плеча. – Там, возможно, есть след от иглы.

– Может, от подковы? – спросил Максим.

– Чего? – Сажин резко глянул на него.

– Того! Женщина-лошадь к тебе приходила!

– Не женщина, – заявил Груздев.

– Тем более!

В прихожей с шумом открылась дверь. Оказалось, что прибыли криминалисты. Малахов распорядился очистить помещение. Сажина он забрал с собой, а Максима и Стасова отправил разыскивать пропавшую Юлю.

Для этого им даже машина не понадобилась. Подружка Юли жила на той же улице, в новом трехэтажном доме на восемнадцать квартир.

Дверь им открыла девушка с заспанными глазами. На щеке красный узор от соприкосновения с подушкой, волосы взлохмачены, подол ночной рубашки задран сзади, как будто нижним срезом в трусах застрял. Запах перегара мог бы сразить стражей порядка наповал, не адаптируйся они к нему в квартире Сажина.

Девушка весьма помятая, с большого бодуна. Но даже в таком состоянии она смотрелась очень аппетитно. Симпатичная, если не сказать красивая. Благородный профиль, изящная шея, точеные ключицы, грудь, ноги. Если это Юля, то все объяснимо. В любовницы только таких и берут.

Максим еще только собирался спросить, с кем имеет дело, а Стасов уже обратился к ней:

– Здравствуй, Юля!

– Егор, ты? – Она только сейчас окончательно проснулась, встрепенулась, оправила на себе ночнушку, оглянулась в поисках халата.

– Да ты не переживай, у Сажина такой же раздрай, – проговорил Стасов.

– У Сажина? Ну да, я же у Даши.

– А Даша где?

– Спроси что-нибудь полегче! Даша! – крикнула Юля в глубину квартиры, но ответа не дождалась. – Я сейчас. – Она и хотела закрыть дверь, даже толкнула ее, но недостаточно сильно, а потом скрылась в гостиной.

Однако Стасов не стал ее ждать, кивнул Максиму, зашел в дом и без всякого стеснения заглянул в комнату.

– Стасов, ты чего это? – возмущенно вскрикнула девушка.

Но Егора это ничуть не смутило.

Он как ни в чем не бывало продолжал смотреть на нее и сказал:

– Юля, ты, конечно, извини, но ситуация вынуждает.

– Смотреть, как я одеваюсь?

– А вдруг у тебя пистолет?

– Чего?

– Из твоей квартиры сегодня стреляли в Малахова. Знаешь, кто это такой?

– Знаю ли я? Да Феликс мне все уши прожужжал. Стреляли, говоришь? Из моей квартиры? А я здесь при чем?

– А кто при чем? Феликс?

Юля ответила не сразу. Сначала она вышла из комнаты, на ходу поправляя прическу, и вопросительно глянула на Максима. И платье успела надеть, и щеки припудрить, и даже накрасить губы. Всем девушка так этим резко повысила градус своего обаяния, что у Максима даже дух захватило.

– Я ничего не знаю. Кто это? – спросила она, кивком показав на Максима.

– Примерный мальчик. Из хорошей семьи, – ответил Стасов.

Павлов действительно чувствовал себя примерным мальчиком перед красивой девушкой в окружении крутых ребят, но Стасову вовсе не обязательно было изъясняться в таком тоне.

– Начальник уголовного розыска капитан Павлов!

– Ага, начальник. Хороший начальник хорошего уголовного розыска?

– Для кого-то хорошего, для кого-то не очень.

– Но не исключено, что тебе повезет, – сказал Стасов, хмыкнул и не очень весело глянул на Юлю.

Она вжала палец в щеку и повернула к нему голову, не меняя положения руки, отчего губы ее растянулись с одного края.

– Я ни в кого не стреляла!

– И Сажин ни в кого не стрелял.

– А когда стреляли?

– Да час уже прошел.

– Я только-только проснулась!

– И Сажин проснулся только после выстрела.

– Но я и правда спала! Как вырубилась вчера… Да и не могла я стрелять!..

– Да, но делать это ты умеешь, – наседал на нее Стасов.

– Что я умею? Была пару раз у вас в тире.

– Но ведь была. Где находится тир, знаешь, и когда у нас огневая подготовка, тебе известно.

– А еще я знаю, где у нас находится стадион. Но футболист из меня точно такой же, как живой слон из мертвого мамонта!

– В Малахова стреляли, когда он выходил из тира, – сказал Стасов и внимательно посмотрел на Юлю.

Максим тоже пытался уловить ход ее мысли, наблюдал за мимикой лица, но взгляд его все норовил соскользнуть в декольте. Он с изрядным трудом сдерживал эти низменные порывы.

– Неужели ты и в самом деле думаешь на меня?

– Если ты действительно спала как убитая…

– Да, спала.

– С кем?

– Тут ты не угадал. – Юля кисло усмехнулась. – Ни с кем я не спала!

– Даже с подружкой?

– Фантазировать по ночам надо!

– А подружка где?

– На работе, наверное, – ответила Юля и пожала плечами.

– А почему наверное?

– Да не видела я Дашу и не слышала. – Юля капризно надула губки, прямо как ребенок, с которым отказались играть друзья по песочнице. – Как вырубилась вчера. Кстати, мне ведь тоже на работу надо! – спохватилась она.

– Да что-то непохоже, – заявил Стасов.

– Что непохоже?

– Что тебя это хоть как-то напрягает. Может, ты уже мысленно уволилась?

– А может, ты уже реально стал занудой? – парировала Юля.

– Работа у меня такая. На нервы людям действовать.

– Мне позвонить надо.

– В отдел по делам молодежи?

– Рано еще мне в отдел по делам пенсионеров! – сказала Юля и смущенно глянула на Максима.

Она просила его, если не умоляла, поддержать ее морально.

Он улыбнулся, прибавив тем самым веса ее шутке.

– А Ропотова где работает? – напирал Стасов.

– Там же, в администрации, финансовое управление.

– Она сама туда устроилась или Сажин помог?

– Нет, не было у них ничего такого. До того как она на работу устроилась. Давай я ей позвоню, спрошу, где она.

Стасов кивнул.

Юля достала из сумочки смартфон, но сначала позвонила своему начальнику. Только затем она набрала номер подружки и очень удивилась, услышав мужской голос.

– Что? Какой еще следователь?

Стасов потянул руку к телефону, но Максим находился к нему ближе. Еще он вдруг осознал себя в должности начальника уголовного розыска, отобрал у Юли телефон, приложил его к уху.

– Капитан полиции Павлов! – Всей категоричностью своего тона Максим требовал объяснений от этого человека.

– Следователь Мамонов.

– А Даша… Дарья Ропотова где?

– В реанимации, черепно-мозговая у нее. Состояние стабильно тяжелое.

– Что произошло?

– В машине ее нашли, без сознания была, доставили в больницу, сейчас вот разбираемся.

– Машину осмотрели?

– Так эксперты все к вам выехали.

– А в следственный отдел обратиться?.. Ладно, занимайтесь Ропотовой, а машину мы возьмем на себя.

Вне всяких сомнений, покушение на Малахова и черепно-мозговая травма Ропотовой – звенья одной цепи. От Максима сейчас требовалась мобилизация всех возможных и даже невозможных сил. Впрочем, следственный отдел подключится к работе в любом случае. Нужно всего лишь поторопить коллег.

Глава 3

Начальник отдела МВД не должен участвовать в реализации оперативно-разыскных мероприятий. Организовывать, направлять и требовать – это да, а бегать и рыть носом – для этого есть уголовный розыск. Но покушение на собственную жизнь – событие само по себе из ряда вон выходящее.

К тому же в деле появилась некая Дарья Ропотова из финансового управления районной администрации. Хочешь не хочешь, а надо ехать к Антонову. Тем более что Малахов очень этого хотел. Война у него с главой администрации, и не в тылу ему нужно быть, а на передовой. На передней линии закона.

– Дарья Ропотова? – Антонов наморщил нос, непонимающе глядя на собеседника.

Сдобный и румяный, как булочка, свежий, пышущий здоровьем огурчик, с виду едва ли не херувим. Только во всех этих деталях его внешности крылся дьявол. Очень хорошо, что Малахов знал, с кем имел дело.

– Из финансового управления.

– Ну да, ну да, что-то припоминаю.

– Игорь Яковлевич, советую вам покрепче напрячь память. Покушение на жизнь начальника РОВД – преступление резонансное. Этим и область заинтересуется, и Москва.

– Вы мне угрожаете? – спросил Антонов и удивленно повел бровью.

– Боюсь, что Дарья Ропотова связана с этим делом. Если вы вдруг решили от меня что-то скрыть, то это может выйти вам боком.

– Все-таки вы мне угрожаете.

– Что вы можете сказать о Дарье Семеновне Ропотовой?

– Что я могу сказать? – Антонов вымученно улыбнулся, пытаясь скрыть замешательство. – Ропотова просила у меня денег. Взаймы, понятное дело.

– Какую сумму?

– Три миллиона рублей. Отцу ее срочно потребовалась операция.

– Она получила эти деньги?

– Да, получила.

Не так давно погиб, заживо сгорел заместитель Антонова. Преступники сожгли дом, чтобы скрыть хищение крупной суммы денег из тайника, устроенного в подвале. Глава администрации тогда пытался замять дело, чтобы не предавать огласке участие своего зама в собственном незаконном обогащении. Сейчас ему вовсе не улыбалось открывать очередную тайну финансовых махинаций. Он мог откупиться от Ропотовой, которая, как говорится, очень много знала. Тем более что три миллиона для него вполне подъемная сумма.

Но Артем решил не заострять внимание на своих домыслах. Сейчас ему требовались факты.

– Наличными?

– Да, наличными.

– Денег при ней не обнаружено. Ни в машине, ни в квартире.

– Вы же не хотите сказать, что я отобрал их у нее? – Антонов нервно усмехнулся.

– Не будем торопиться с выводами.

– Что?

– Будут факты, скажу, а пока что будем отрабатывать все версии.

– Я не знаю, какие там у вас версии, но Ропотову не трогал!

– И Сажина не знаете?

– Как это? Знаю, конечно.

– Но к покушению на мою жизнь вы никакого отношения не имеете? – Артем посмотрел на собеседника пристально, с нажимом.

Но тот выдержал его взгляд и заявил:

– Нет, конечно.

– Ну что ж, у меня к вам вопросов больше нет, – сказал Малахов, немного подумал и спокойно добавил: – Пока нет.

Антонов опустил голову, глянул тяжело, исподлобья, только вот страх и уважение к себе внушить не смог.

– Не надо под меня копать, подполковник. Я тебя не заказывал. Ни Сажину, ни кому-то другому!

– Вам даже неинтересно, что говорит по этому поводу Сажин? – В голосе Малахова звучала ирония игрока, готового выложить на стол козырной туз.

Антонов заметно напрягся, взгляд его дрогнул, но не поплыл, не потек.

– Ничего интересного против меня Сажин сказать не может. Впредь я запрещаю вам говорить со мной загадками и таким тоном! Есть факты, излагайте их! Нет фактов, будьте добры держать язык за зубами! У меня все!

Малахов едко усмехнулся, глядя на собеседника. Антонов мог сколько угодно оставлять за собой последнее слово. Сейчас все решали не разговоры, а факты и не менее четкие аргументы. Как эти фишки лягут, так и будет.

Если Антонов причастен к преступлениям, то он непременно сядет, если нет, то будет и дальше гулять на воле. Возможно, даже сможет сместить подполковника Малахова с должности.

Юра вернулся со службы поздно, уставший, опустошенный. Малахов, Груздев и Павлов домой и вовсе не торопились. Люба их всех ждала, старалась, дивный ужин приготовила. Бешбармак у нее вышел – пальчики оближешь. Только Юра почему-то ел без аппетита.

– Так и не нашли киллера? – спросила она, уложив грудь ему на плечо.

Юра у нее герой, не испугался киллера, бросился за ним, под пули, считай, пошел. А Люба на него еще и наорала. Ей до сих пор стыдно было за свое поведение.

– Ну как же не нашли. А Сажин? И орудие преступления, и пальчики…

– А Малахов где?

– Ну так работает.

– Чем больше сомневается, тем больше работает, – сказала Люба.

– В чем сомневается?

– Я Сажина на рынке не видела. А кривоносого типа заметила!

– Какого еще кривоносого?

– Убивать они кого-то там собирались.

– Где убивать?

– Я же к Малахову и побежала, вдруг, думаю, его убивать собрались. Спешу, спотыкаюсь, он меня хватает, а пуля мимо! Юра, а ведь это я его спасла! – проговорила Люба.

Эта мысль уже не раз посещала ее, но всем своим сиянием накрыла только сейчас.

– Хочешь сказать, что этот кривоносый тип мог стрелять?

– Я не в курсе, кто мог стрелять. Знаю, что Малахова могли убить. Да и кривоносый тот пропал. Был и вдруг исчез. Может, он и стрелял!

– Из квартиры Сажина?

– Не могу сказать. Знаю, что меня сначала в отдел понесло, потом я отправилась в тир, а кривоносый гад – сразу к Сажину. Он мог так и поступить!

– На каблуках и в юбке?

– Почему на каблуках? – Люба с подозрением глянула на Юру.

Если мужчине мерещатся женские каблуки под юбкой, значит, он под эту юбку хочет залезть.

– Потому что была там лошадь на каблуках, – с усмешкой произнес Юра.

– Еще раз!

– В квартире у Сажина был мужчина. Переодетый в женщину.

– Его видели?

– Да.

– Есть фоторобот?

– Там его толком не разглядели. Он отворачивал голову, чтобы не запомнили. А твой кривоносый тип был одет как мужчина?

– Юра, если бы я видела его в юбке, то сразу сказала бы тебе про каблуки.

– Ты видела его в брюках?

– В гробу я его видела! В белых тапочках!

– Ты кому-нибудь о нем говорила?

– Мы сами положим его в этот гроб!

– Не понял.

– Почему ты не на службе, Юра? Как так вышло, что Малахов до сих пор ловит Сажина, а ты уже дома?

– Сажина уже взяли.

– Но ты же дома! Не ценят тебя, Юра, не уважают! Значит, надо себя показать! Завтра идем на рынок и берем двух этих перцев за помидоры!

Люба готова была отправиться на рынок прямо сейчас. Ее боевой дух требовал выхода. Но кривоносого типа она могла взять только завтра. Люба загадочно улыбнулась, глядя на мужа. Она знала, как и с кем убить время.

Ропотова провела в своей машине несколько часов без сознания. Преступник находился на заднем сиденье. С этого места он и ударил ее монтировкой. Еще полтора-два часа прошло с момента обнаружения потерпевшей, до того как на ее номер позвонила Юля Завадская. Выходило, что преступление произошло рано утром.

Завадская вырубилась в районе полуночи, Ропотова в это время находилась дома. Ее машина стояла во дворе. Рано утром она села за руль вместе с деньгами, к ней подобрался грабитель.

В таком примерно ключе рассуждал Максим, отправляясь на Осиновую улицу в рассветный час. В это время во двор выходят собачники. Возможно, кто-то из них видел, как Ропотова отправлялась в путь.

Дворников стражи порядка уже опросили, никто ничего не видел. На собаководов надежды было мало, однако Максим заставил себя разодрать глаза, дотащился до машины, погрузился в нее, транспортировался.

Сейчас он с трудом сдерживал зевоту, глядя на стареющую брюнетку с такой же зрелой болонкой.

– Да, я видела белую «Тойоту» и эту женщину, – глядя на фотографию Дарьи, сказала дама с собачкой.

Максим понял, что весь ужас раннего утра пережит им не зря. Спать ему вдруг расхотелось совершенно.

– Мужчину она сбила. – Женщина показала на перекресток.

Одна дорога выводила со двора трехэтажного дома, а другая, собственно, и была улицей Осиновой.

– Сбила? В том смысле, что врезалась в него?

– Не знаю. Мне показалось, что он сам бросился под колеса. Дарья выезжала, этот фрукт выскочил из-за дома. Она никак не могла видеть, как он готовился к удару. Но мне кажется, он на это настраивался, как-то слишком уж ловко упал и за бедро схватился!..

– Схватился за бедро, – механически, в раздумье проговорил Максим.

– Дарья из машины вышла, а он прыг к ней на заднее сиденье. Она вернулась, они уехали.

– Кому вы уже говорили об этом?

– Так ваш сотрудник тут был, из полиции. – Женщина махнула рукой вдоль улицы.

– Когда был?

– Да недавно совсем. Я на нем круг с собачкой начинала, а на вас заканчиваю. Минут пятнадцать назад.

– И куда он делся, этот мой коллега?

– Не знаю.

– А как выглядел?

– Примерно вашего роста. Не такой смазливый, конечно. Может, потому что старше? – проговорила брюнетка и задумалась.

– Это вы меня спрашиваете?

– Да, постарше. Голос у него погуще. Сам такой!.. – Женщина подняла руку, в которой держала поводок, и крепко сжала кулак.

– Из полиции?

– Ну да, из полиции.

– Удостоверение вы у него не спрашивали?

– Нет. Сейчас спрошу!

– Как вы спросите? – полюбопытствовал Максим.

– Да очень просто. – Женщина подтянула к себе собачку, взяла ее на руки так, как будто собиралась бросить на Максима, и заявила: – Ваше удостоверение!

Болонка грозно тявкнула, подтверждая всю серьезность намерений своей хозяйки.

Малахов выслушал Павлова, хмыкнул и спросил:

– Значит, душа у тебя в пятки ушла?

– И разрыв сердца едва не приключился.

– А сотрудника нашел?

– Дворника нашел, с которым он разговаривал. Этот поумней оказался.

– Неужели удостоверение спросил?

– Нет, он под камеру его подвел. – Павлов открыл папку, вынул оттуда лист бумаги с портретом.

Качество паршивое, ракурс – половинка анфаса, но человек со снимка все-таки должен был поддаваться идентификации.

В подтверждение этому Павлов представил еще одно фото с видеокамеры.

– А это он же в больнице. Каштанов Эдуард Константинович, восьмидесятого года рождения, не судим, приводов не имеет. Называет себя женихом Дарьи Ропотовой. Кстати, Юлия Завадская это подтверждает.

– Завадская, Завадская… Интересно девки пляшут, у одной жених, у другой любовник, а сами как беспризорные, – рассматривая портрет Каштанова, проговорил Малахов.

На снимке с больничной видеокамеры он получился значительно лучше. Крепкий на вид мужчина, плотный, черты лица жесткие, но глаза не злые, хотя взгляд далеко не самый добрый. А какой может быть взгляд у мужчины, чью женщину искалечил какой-то ублюдок?

– Или Каштанов был с ними?

– Нет, на службе он был. Аварийная бригада райгаза. Утром сменился, позвонил Ропотовой, а ему ответил следователь Мамонов. Приехал в больницу, а там!.. И никто ничего не может сказать. Пришлось ему брать все в свои руки.

– А ведь он тебя опередил.

– Ну да, получается, что так.

– Ты с ним говорил?

– Да, там же, в больнице с ним и пересекся. Положительный такой мужчина. За Дарью свою очень переживает.

– Про деньги от Антонова он знал?

– Да вот с этим как-то не очень понятно.

– Что именно непонятно?

– Не знает он ничего про деньги. Отец Ропотовой не нуждался в операции. То есть проблемы с сердцем у него имелись, но вопрос об операции не стоял.

– Так, может, и не было никаких денег?

– Завадская про них ничего не говорила.

– Может, Антонов соврал?

– Зачем?

– Вот и я думаю: зачем?

– Тут еще один не совсем понятный момент. Ропотова уезжала с вещами. У нее в машине два чемодана в багажнике и дорожная сумка. Каштанов ничего не знает.

– Может, она от него сбегала?

– Не знаю. Завадская не слышала, чтобы они ссорились.

– Может, она сбегала от Антонова?

– Придумала сказку про отца, сорвала куш. За такое могут и наказать. Возможно, Завадская узнала от Сажина и предупредила ее.

– Так Завадская в курсе насчет денег?

– Говорит, что нет, а как там на самом деле… Надо будет еще с ней поговорить, – голос Павлова дрогнул, взгляд соскользнул куда-то в сторону.

– Поговори.

– Странная какая-то ситуация. Ропотова берет у Антонова деньги, тот натравливает на нее Сажина, Завадская предупреждает об этом подругу, но Сажин стреляет в вас. Бред какой-то!

– А если убрать из этого бреда Сажина?

– И оставить ему винтовку?

– И оставить ему винтовку. Антонов мог нанять кого угодно, чтобы вернуть свои деньги.

– Акробата-ловкача, который прыгнул Ропотовой под колеса, потом ударил ее монтировкой по голове и не оставил при этом ровно никаких следов. Это не кто угодно, а профессионал.

– Сажин так не смог бы, – сказал Малахов. – В том состоянии, в котором находился, это было ему не по силам.

«Выстрелить Сажин мог, но не так точно, – подумал Артем. – Если бы не Люба, то пуля, выпущенная снайпером, попала бы мне в голову. Это сделал не Сажин».

– А ведь ему действительно в кровь транквилизатор кто-то добавил, экспертиза подтверждает.

– Сам себе мог добавить, – не совсем уверенно предположил Малахов.

– Зачем?

– Пьяная душа потемки.

– А если в вас стрелял тот же человек, который и Ропотову ограбил? – предположил Павлов.

– Акробат-ловкач?

– Ропотову хотел убить, а Сажина подставить.

– За двумя зайцами погонишься, сам знаешь, что будет. Сажин уже за решеткой. Неизвестно, выкарабкается ли Ропотова. Вряд ли тут работал один человек.

– А если одна команда?

– Меня убить, Сажина подставить, у Ропотовой деньги забрать. Слишком сложно для одного дня.

– В жизни оно так бывает. То дожди, то подожди, а потом как навалится все разом!

– Может, кофе заказать? – сказал Малахов. – На гуще потом погадаем. Акробата искать надо. Возьмем, спросим, узнаем.

– Может, и правда кофе заказать? – зевая в кулак, проговорил Павлов. – Или к Любе на огонек. Она самсу сегодня обещала.

– Вот пусть самса своего и кормит, – заявил Малахов. – А мы просто кофе попьем.

Штанову все равно нечем заняться. Если он вдруг отправится к своей Любе, то этого точно никто не заметит.

Юра куда-то запропастился. Все время был рядом, бубнил себе под нос, жаловался на судьбу, а когда наконец-то появился кривоносый тип, исчез. Как будто корова языком слизнула. Или лошадь. Возможно, в короткой юбке. На каблуках. Проституток везде хватает, а на рынке их в три раза больше, так что ничего удивительного тут нет.

Кривоносый фрукт, как и в прошлый раз, стоял у павильона бакалейных товаров и курил. Но сегодня он был один, ни с кем не разговаривал, поэтому подымил быстро, выбросил сигарету, повернулся к лестнице. Сейчас зайдет в павильон. Хорошо, если там задержится, а если сквозняком проскочит и в город подастся? Ищи его потом свищи.

Люба глубоко вдохнула, собираясь с духом, расправила грудь и ринулась в атаку.

– Мужчина! Можно вас?

Кривоносый тип отреагировал мгновенно.

– Кому можно? – спросил он, облизнув Любу оценивающим взглядом.

– Кто платит, тому и можно, – заявила она, импровизируя на ходу.

– А кто платит?

– Платит всегда мужчина!

– Сколько? – Кривоносый хлопнул себя по карману, где у него могли находиться деньги.

Люба коварно усмехнулась и подумала о муже.

«Все-таки я права. Проституток на рынке тьма-тьмущая, вот Юра и потерялся. Как бы его заставить пожалеть об этом?»

– Двести двадцать девять рублей.

Люба знала толк в сексе, любила это дело, но занималась им только с мужем. Никогда ни с кем другим! Увы, и сейчас она не сумела представить себя в роли проститутки. И хотела бы, но не смогла.

– В час? – осведомился кривоносый.

– В день.

Она и сейчас думала о Юре, поэтому и вспомнила, сколько в среднем по России зарабатывает заключенный. Юра как-то проводил политинформацию после жаркого диспута.

– Или ты думаешь, что я проститутка? – разозлилась вдруг Люба.

Кривоносый тип приложил палец к губам, призывая ее к спокойствию, но Люба и не думала останавливаться.

– Двести двадцать девять рублей – это… – договорить она не смогла, кто-то тронул ее за плечо.

– Гражданочка!

Она обернулась и увидела двух сотрудников полиции. Один был в фуражке, другой в кепи. Ей сразу же вспомнилась другая история, свидетелем которой она не была. Юра рассказывал, что не так давно учинил разнос наряду патрульно-постовой службы именно за такое нарушение формы одежды. Это ему и не понравилось.

– Торгуетесь? – ехидно спросил сержант с маленьким носом и большими ушами.

– А почему один из вас в кепке, а другой в фуражке? – сурово спросила Люба.

Кривоносый тип вытянул руки, отгораживаясь от нее. Мол, я не я, и корова не моя. Но так Люба ничего другого и не ожидала.

– В отделе разберемся, – заявил ушастый страж порядка.

– Можно и на месте, – сказал его напарник, старшина с уродливыми чертами лица, исправить которые не могла никакая фуражка. – По-быстрому! – Он махнул рукой, отсылая кривоносого типа прочь.

Но Люба вцепилась в свою добычу двумя руками и завопила:

– Стоять!.. Это мой сутенер! Задержите его!

– Уберите от меня эту сумасшедшую! – потребовал кривоносый фрукт.

К счастью, в этот момент появился Юра. Патрульные просто не могли не узнать его. Ушастый мент вытянулся в струнку, а уродливый не особо и пошевелился.

– Да вот сумасшедшую проститутку задержали, – сказал он.

– Это моя жена! – заявил Юра.

– Ваша жена – проститутка? – с ухмылкой спросил старшина.

Кривоносый тип дернулся, пытаясь вырваться, но Люба уже разозлилась, поэтому вцепилась в него крепко. Мало того, она смогла удержать его одной рукой, освободила другую.

– Я по-быстрому управлюсь! – съязвила она, осатанело глянула на старшину и со всей силы влепила ему пощечину.

Бедняга подался назад, неловко махнул руками, пытаясь удержать равновесие, но все-таки плюхнулся на задницу.

– Может, еще быстрей? – спросила Люба, надвигаясь на него.

При этом она потянула за собой кривоносого типа. Тот уперся, но Люба с легкостью сдернула его с места, окончательно внушила тем самым страх и уважение к своей персоне.

– Не надо! – пробормотал старшина.

– Тогда какого черта ты тут расселся? Давай хватай его и волоки в участок, пока я добрая! – заявила Люба и зыркнула на мужа.

Мол, я еще разберусь с тобой. Ты мне расскажешь, где тебя проститутки носили!

Пока старшина поднимался, сержант схватил кривоносого фрукта за руку. Люба тоже не отпускала свою жертву.

– Да не сутенер я! – сказал он и мотнул головой.

– А убить кого хотел?

– Кого я убить хотел? Когда?

– Вчера! Если не выживет, значит, так надо! Значит, судьба!.. Вспомнил? – наседала Люба.

– Я этого не говорил!

– Твой дружок говорил! Его мы тоже возьмем! – На всякий случай Люба глянула по сторонам, но квелого мужичка не увидела.

– Нет у меня никакого дружка!

– Зато подполковник Малахов выжил! Я знаю, это вы в него стреляли!

– Мы?! В Малахова?!

– По времени сходится!

– По какому времени? Это что за беспредел?

– Это не ко мне, а к прокурору! У меня для тебя есть только комиссар, который ничего не хочет делать! – глянув на мужа, сказала Люба. – Ну и чего стоим? Уводим!

Сержант и старшина повели задержанного к машине.

Люба поспешила за ними, увлекая за собой мужа. Не могла она оставить без присмотра людей, которым не доверяла.

Глава 4

Стелла не звонила, не звала. Артем не обязан был к ней ехать, но все же снова оказался у нее дома. Ему вдруг нестерпимо захотелось ее увидеть, а тут еще и повод появился нанести визит.

– Я тебя ждала, – сказала Стелла и посмотрела на него с иронией женщины, которая знала себе цену.

За нее эту же цену и давали. Не зря вокруг этой особы кипели такие страсти. Бывший начальник районной полиции голову из-за нее потерял, и его заместитель с ума сходил. Да и сам Артем поддавался чарам. Хотя воля его была крепка. Возможно, он сумеет устоять перед искушением.

– Ты всегда кого-то ждешь, – заявил Малахов.

– Это камень в мой огород? – спросила Стелла и повела бровью.

– В цветущий сад. И не камень, а комплимент.

– Где комплимент? Не слышу?

– Выглядишь, говорю, как цветущий сад!

Что ни говори, а Стелла умела подать себя, причем готова была к банкету в любое время дня и ночи. Ее обязывало к этому положение профессиональной любовницы. Улехов полностью содержал эту красавицу, дом построил, обставил от и до, а на свободу мог выйти в любое время. Если уж Сажина выпустили, то и его дело развалят еще до суда. Стелла должна будет его встретить, приласкать, обогреть. Она ведь именно так и поступит.

– Топорный какой-то комплимент.

– Какой уж есть.

– Да и сам ты топорный. Нет в тебе утонченности и аристократизма. Хотя порода есть, она чувствуется. Топорная порода.

– И топорные подозрения.

– Это ты о чем?

– Кто-то говорил, что Сажин может меня убить.

– Я этого не утверждала.

– Но Сажин пытался меня убить.

– Именно поэтому я тебя и ждала.

– Что ты об этом знаешь? Что Сажин тебе говорил?

– Ничего не говорил, – сказала Стелла и повернулась к Артему спиной.

Сделала она это не резко, но быстро. Ее волосы всколыхнулись, локонами растеклись по плечам, пышной копной замерли на спине. Плечи открыты, лопатки видны, кожа нежная, плоть упругая. Запах желанной женщины чувствуется издалека, но хочется подойти поближе, вдохнуть, затаить дыхание и потерять голову.

– Ничего?

– Выпить хочешь? – открыв створки шкафа, спросила Стелла.

– Я на службе.

Она взяла сразу два стакана, оба и наполнила. Виски хороший, дорогой, но покупал его Улехов. Или Сажин. Малахов точно знал, что не прикоснется к напитку, но в знак благодарности за предложение все же кивнул.

– А я выпью. Вдруг ты меня в тюрьму отправишь, – сказала Стелла. – Хоть что-то будет хорошее в сегодняшнем дне. Я про виски говорю.

– А за что в тюрьму?

– Сажин уже там или я ошибаюсь?

– Он пока что в изоляторе временного содержания.

– Хрен редьки не слаще.

– Я не собираюсь тебя арестовывать, даже если ты что-то знаешь.

– А если я помогала Сажину? – Стелла залпом осушила бокал, но не выдохнула.

Она как будто нарочно сделала так, чтобы на глазах у нее выступили слезы, а лицо скривилось.

– Ты ему помогала?

– Ты так обращаешься с женщинами!..

– Как я обращаюсь с женщинами?

– За то, как ты обращаешься со мной, убить тебя мало! – с обидой выплеснула Стелла, немного подумала и добавила: – Именно поэтому я Сажину не помогала!

– Он сам все сделал?

– Сволочь ты, Малахов, – сказала Стелла, вздохнула и снова потянулась к бутылке. – Нет, чтобы взять меня и наказать за дерзость. Ты шьешь вокруг меня белыми нитками. Не знаю я, что делал Сажин. Не в курсе, он стрелял в тебя или кто-то другой. Могу сказать, что Сажин от жены ушел и подал на развод, чтобы жениться на мне.

– Он уже сделал тебе предложение?

– Почти.

– Почти не считается, – заявил Малахов.

Стелла лукаво усмехнулась, глядя на него, подошла к нему, мягко положила руку ему на плечо и спросила:

– Ты и правда на это надеешься?

– Когда он почти сделал тебе предложение?

– Позавчера. Вечером. Позвонил, хотел поговорить, я ему нагрубила, бросила трубку. Не мог он в тебя стрелять.

– Нет?

– Не в том он был настроении. Я не чувствовала почву под его ногами.

– Ты не чувствовала?

– Я знаю, когда он может что-то сделать, а когда нет. Вчера не мог. Да и позавчера тоже, сломался после всего, что ему досталось. Когда-нибудь срастется обязательно, но не сейчас. Хотя это, конечно, мое субъективное мнение. А нахамила я ему зря. Может, мне извиниться надо?

– Это не ко мне.

– Да, но ты же можешь устроить нам свидание.

– Я могу устроить ему свидание с Юлией Завадской.

– А если он будет жить со мной?

– Что ты можешь сказать о Завадской?

– Красивая она, но овечка. А Сажину нужна королева!

Малахов усмехнулся, глянул на Стеллу с восторгом, пусть и ироничным. Высокого же она о себе мнения.

– Ты и сам прекрасно знаешь, кто из нас двоих королева! – На этот раз она положила ему на плечи обе руки и через глаза заглянула в душу.

– Из вас двоих?

– Я на мисс мира не претендую, но не буду возражать, если ты меня выдвинешь. Или Сажин. – Стелла вдруг оттолкнула его от себя, повернулась к бару, снова взяла бутылку. – Я ничего не знаю и сказать не могу. Ты зря ко мне пришел. Можешь уходить!

Артем качнул головой. Не хотел он уходить от Стеллы, тянуло его к ней. А она только и ждала, чтобы он прилип к ней окончательно. Стелла обязательно откликнется на его поцелуй, нужно только подойти и предложить, а там закрутится, завертится.

Но не мог он подойти к ней. Дело тут было даже не в Улехове. Нельзя было поднимать эстафетную палочку, оброненную им, но Артем уже созрел для этого. Можно даже сказать, морально разложился или был близок к этому.

Проблема состояла в том, что к Стелле он пришел под предлогом служебной необходимости, который просто не имел права переводить в плоскость личных отношений. Тем более в такую плоскость, на которую мог уложить Стеллу.

– Может, все-таки подумаешь, что-то скажешь?

– На неделе заходи!

– Зайду, – сказал Малахов.

Он уже был в прихожей, когда вслед ему донеслось:

– Смотри, не опоздай!

Артем пожал плечами, закрывая за собой дверь. Может, оно и к лучшему, если вдруг Стелла выйдет замуж и станет для него недосягаемой. Она очень нравилась ему как женщина, у него кружилась голова от сильных чувств, но все же без нее можно было жить. Во всяком случае, пока.

В мыслях о Стелле подполковник полиции и не заметил, как добрался до места, уже в отделе заставил себя встряхнуться и осознать свою уязвимость. На него покушались вчера, значит, могут выстрелить и сегодня, а он ходит по городу один, без охраны, да еще и с потерянной головой. Нельзя так.

Встретил его майор Яхонтов со своей подленькой улыбкой и злым языком. Малахов презирал этого склочника, но вынужден был его терпеть. Яхонтову оставалась всего пара месяцев до двадцати лет выслуги. Как только срок выйдет, так сразу рапорт на стол. Если, конечно, до этого не произойдет ничего из ряда вон выходящего. И с Яхонтовым такое могло случиться, и с ним самим.

– Товарищ подполковник, у вас новый заместитель появился, – заявил майор, растопырил пальцы перед своей грудью и показал пятый-шестой размер женского бюста. – По душевной части!

Малахов смерил его пренебрежительным взглядом, а спрашивать ничего не стал. Сам как-нибудь разберется.

Оказалось, что Яхонтов говорил о Любе Штановой, которая, что называется, захватила «языка». Задержанный Жаров находился в камере, а Павлов занимался самой Любой.

Малахов зашел к нему в кабинет.

– Что тут у вас? – спросил он, жестом удержав Павлова на месте.

Зато Люба поднялась со стула, уперла руки в бока, сверкнула взглядом и заявила:

– А у нас тут некоторые не верят в то, что на вас, Артем Иванович, покушались!

– Люба, не наговаривай! – возмущенно протянул Павлов. – Ты не на рынке!

Люба резко развернулась к нему и спросила:

– А чем тебе рынок не нравится?

– Да нравится мне рынок! Но семечки – это не зерна истины!

– Не зерна? А почему я после этих зерен в тир побежала? Думала, что убивать кого-то будут! Артема Ивановича или… – Люба хмыкнула. – Нет, дружок, не волнуйся. Тебя убивать не за что.

– Хочешь сказать, что это Жаров стрелял? – спросил Артем.

– Но ведь стреляли же! Значит, я не ошиблась!

– Не ошиблась. И жизнь мне спасла.

На столе у Павлова зазвонил телефон, он взял трубку, выслушал собеседника, с усмешкой глянул на Любу и произнес:

– Ну вот, что и требовалось доказать. В момент покушения Жаров находился на рынке, в ларьке у своей знакомой. Женщина это подтверждает.

– Какая знакомая? – не сдавалась Люба. – Там каждая первая знакомая – проститутка!

– Не знаю, чем они там занимались, – заявил Павлов. – Но уточню, если надо будет.

– Как знакомую зовут? Фамилия, имя, отчество?

– Ты сама ее допросишь? – весело, но с какой-то опаской спросил Максим.

– Допрашивать не буду, а на чистую воду выведу!

– Так, спокойно. – Малахов мягко положил руку Любе на плечо. – С чего ты взяла, что Жаров стрелял в меня?

– Я пока не знаю, с кем он там разговаривал. Жаров спросил его, а тот ответил, что, если не выживет, значит, судьба такая.

– Кто не выживет?

– Не знаю. Но если не выживет, значит, убивали.

– Убивали или только собираются? Может, Жаров уже кого-то убивал?

– Я подумала, что они пока только собираются убивать, – ответила Люба и нахмурилась.

– А если уже?

– Я не подумала.

– А ты что скажешь? – Малахов строго посмотрел на Павлова.

– Я считал, что Жаров мог говорить о чем-то таком, что уже случилось, но как-то не подумал, что о Ропотовой.

– Да, он мог говорить о ней, – сказал Малахов.

– Если не выживет, значит, не судьба.

– Или судьба. Что Люба их подслушала. Я так понял, ты допрашивал Жарова?

– Да так, на ходу, можно сказать. Надо будет поплотней с ним поработать.

– Еще раз пробей насчет его знакомой, – с иронией глянув на Любу, серьезным тоном сказал Малахов. – Если алиби реальное, отпускай. Ребят к нему приставь. С кем он там за судьбу говорил, надо узнать. Куда дальше ниточка тянется?

– Понял.

– Я могу за ним проследить, – вызвалась Люба.

– Можешь, – сдерживая улыбку, сказал Малахов. – Но делать этого не надо. Жаров тебя уже знает.

– Знает.

– А мусака не знает.

– Мусака?

– Греческая слоенка из баранины и баклажанов. Ты никогда не готовила нам мусаку.

– Можно попробовать, – сказала Люба и зарумянилась.

– Отставить можно! Отставить пробовать. Нужно сделать!

– Секретный чай беру на себя! – приложив руку к груди, сказал Максим.

– А вот его нужно еще заработать, – заявил Артем.

– Ну да, солнце еще высоко. Работаем, да? – поднимаясь со своего места, спросил Максим.

– Я приготовлю тебе мусаку, – проговорила Люба.

Раньше, для того чтобы взять мобильник на прослушку, требовалось вмонтировать в него специальное устройство, именуемое жучком, а сейчас достаточно установить туда соответствующую программу. Телефон Жарова изъят был при задержании, с установкой проблем не возникло. Мало того, хозяин аппарата ничего не понял и даже не попытался избавиться от него, едва только вышел за ворота отдела.

Он сразу же позвонил какому-то Мурзе, номер которого присутствовал в телефонной памяти. Жаров вызывал его сегодня в течение всего дня, с самого утра.

– Прикинь, менты меня в киллеры записали, – с ухмылкой сказал Жаров. – Это я, оказывается, в Малахова стрелял!

– Когда ты успел?

– Ну, успеть-то я, конечно, мог. Короче, срисовали нас, ты бы не светился по рынку. Да и мне на дно надо залечь.

– Кто срисовал?

– Да тетка там одна шальная. Проституткой прикинулась. Короче, разбегаться надо, Мурза. Ты меня не ищи.

– Эй, погоди, а бабки?

– Я твою долю на хате оставил, подъедешь и возьмешь.

– Ты лишнего не прихвати! – Мурза заметно разволновался.

– Когда я тебя кидал, брат?

Послышались короткие гудки. Максим наблюдал за Жаровым из машины, видел, как тот опускает телефон в карман.

– Когда-нибудь нужно начинать, – заявил Стасов.

Максим не очень ему доверял, но работать предпочитал в паре с ним, а не с тем же Сухоросовым, который в розыске без году неделя. Да и Поморцев еще сырой, хотя в оперативном составе уже третий год. Как был перспективным, так в этом ранге и остался.

События развивались стремительно. Жаров остановил машину, договорился с водителем и через двадцать минут уже высаживался у ворот частного дома на улице Победы. Машину он не отпускал, видимо, не собирался задерживаться.

– Сейчас деньги возьмет, и можно будет брать его, – сказал Стасов.

Снова, в какой уже раз он решал за Максима и опять оказался прав. Преступный сговор с Мурзой налицо, Жаров собирался ложиться на дно, причем с деньгами, которые эти ребята вполне могли отобрать у Ропотовой. Нельзя медлить, нужно брать.

– Еще поводим, – в пику Стасову не согласился Павлов.

– Макс, не дури! Пока мы будем его водить, Мурза сюда подъедет. – Стасов кивком показал на дом. – За своей долей. Как мы его возьмем?

Максим задумался.

«Стасов прав, Мурза действительно может подъехать за своей долей. Вполне возможно, что он уже на всех парах мчится к этому месту, чтобы опередить своего дружка или хотя бы перехватить его. Но как же не хочется мне идти на поводу у Стасова».

Пока Максим думал, появился Жаров, в той же одежде, с рюкзаком на плече.

– Ну так что? – осведомился Стасов, приоткрыв дверь.

Он спрашивал разрешения, но при этом готов был действовать, не дожидаясь такового. Останавливать его было нельзя.

– Я сам!

Из машины Максим выходил с улыбкой до ушей, весело махал рукой, привлекая к себе внимание. Он придал себе настолько глупый вид, что Жаров замер на несколько секунд, в недоумении глядя на него.

– Александр Георгиевич, один маленький к вам вопрос!

Наконец Жаров осознал всю серьезность ситуации, резко развернулся на сто восемьдесят и рванул к дому.

Но Максим уже разогнался, с ходу перескочил через ворота, сработанные из штакетника. Во дворе он увидел тяжелые кирзачи, измазанные в цементном растворе, схватил один сапог и удачно запустил в беглеца. Пока тот падал, парень выхватил из кобуры пистолет.

– Александр Георгиевич, куда же вы?

Жаров попытался подняться, но ствол, приставленный к затылку, охладил его пыл.

– Чего это вы убегали? – снимая с пояса наручники, спросил Павлов.

– Как это чего? Вы погнались, я побежал! – ответил на это Жаров.

– Я не гнался, хотел всего лишь адресок спросить. – Максим говорил весело, с улыбкой, но это не помешало ему жестко защелкнуть наручники на запястьях, сведенных за спиной.

– Чей адресок?

– Вашей знакомой с рынка. Понравилась она мне.

– Кто, Катька?

– Может, она здесь, у вас? – спросил Максим, кивком показав на запертую дверь.

– Нет здесь никого!

– А ключи? – Максим поднял Жарова, провел рукой по брючном карману, нащупал связку ключей, вынул ее.

– Зачем ключи?

Максим быстро подобрал нужный ключ, открыл дверь, втолкнул Жарова в дом. Вслед за ним в прихожую полетел и рюкзак.

– Нет здесь никого!

– А чего же ты ключи-то с собой забрал?

Закрыв за собой дверь, Максим глянул в окно. Машина, которая ожидала Жарова, уже уехала. Не виден был и его «Форд». Видимо, Стасов отогнал его куда подальше. Все правильно, чужой автомобиль мог отпугнуть Мурзу.

– Как Мурза в дом войдет? Или у него свой ключ есть? – Одним глазом Павлов смотрел в окно, другим – на Жарова.

– Какой еще Мурза?

– А с кем ты по телефону разговаривал?

– Вы что, прослушивали?

– Ты ему его долю оставил.

– Какую еще долю?

– Не знаю, как вы там три лимона поделили.

– Какие три лимона?

– Ты, наверное, еще не в курсе, что Ропотова все?

Дарья Ропотова уже пришла в себя, ничего не помнила, с трудом соображала, но все-таки была жива и умирать, судя по всему, не собиралась. Не смог Максим ее похоронить, поэтому решил отделаться неопределенностью.

– Что все?

– А то и все! Убийство с целью ограбления, статья серьезная, меньше чем на двадцатку не рассчитывай.

– Какое убийство?

– А какая Ропотова? – спросил Максим, заставив Жарова зависнуть в паническом раздумье.

В поле его зрения появился крупный мужчина меланхоличного вида. Он открывал калитку, собирался зайти во двор.

– А вот и Мурза сюда пожаловал! – вынимая из кобуры пистолет, сказал Максим. – Сейчас он нам все расскажет.

– Нечего рассказывать! – вякнул Жаров.

– Не говори «гоп»!

Видимо, Мурза решил, что дверь закрыта, поэтому с силой дернул за ручку. Максим тут же ударил в створку из дома. Мурза потерял равновесие, но Максим не позволил ему упасть. Одной рукой он схватил его за воротник рубашки, другой приставил к горлу ствол пистолета.

– Ну что я могу вам сказать? Добро пожаловать!

Мужчина не сопротивлялся.

Максим сбил его с ног, уложил на пол, а тут и Стасов подоспел. Нашлось применение еще одной паре наручников.

– Мурза? – спросил Стасов.

– Мурза, – неохотно согласился мужчина.

Максим поднял с пола рюкзак и с безжалостной насмешкой глянул на Жарова.

– Деньги?

– Деньги! – со вздохом сказал тот.

– Ропотова?

– Что Ропотова? – вскинулся Мурза.

– Кто первый ее вспомнит, к тому никаких претензий не будет! Ропотова, раз! Ропотова, два!..

На выставленный лот первым повелся Жаров.

– Это все Мурза! – выпалил он.

– Ну ты и гнида! – прошипел его подельник.

– Мурза под машину бросался? – осведомился Максим.

Не думал он, что лед тронется так скоро.

– Под машину я бросался! И делал все я! Мурза всего лишь говорил, я пахал, а деньги пополам! Это что, справедливо?

– Ну да, я так и понял, что ты все прихватил, – произнес Максим.

Он не торопился изучать содержимое рюкзака. Зачем, если Жаров и без того колется так, что только треск стоит?

– Крыса! – Мурза дернулся, попытался пнуть подельника ногой.

– На двоих делили? – спросил Стасов. – Или на троих?

– Зачем на троих?

– Так ты же откуда-то узнал про деньги, да, Мурза?

– Милонов ему сказал! – мгновенно отреагировал на это Жаров.

– Да заткнешься ты или нет? – гаркнул Мурза.

– Милонов? Из районной администрации? – Стасов не скрывал своего удивления.

– Ну да, из администрации.

– Мурза, что скажешь?

– Да идите вы сами знаете куда!

– Ропотова уже никому ничего скажет. Мы должны сдержать слово. На Мурзу все валим, – заявил Павлов.

– Так Мурза и ограбил ее, – сказал Стасов.

– Эй, вы чего? – вскинулся Мурза. – Не грабил я никого!

– И Милонова не знаешь?

– Знает-знает! – У Жарова открылось второе дыхание.

– Значит, Милонов заказал, а Мурза исполнил?

– Ну да, так и было, – ответил Жаров.

– Не трогал я Ропотову! – Мурза заерзал в нервных коликах.

– Милонов Ропотову заказал?

– Ну да, Милонов.

– А ему кто Ропотову заказал?

– Не знаю.

– Он откуда про деньги узнал?

– Не знаю, честное слово!

– Милонов тоже в доле?

– Нет. Он сказал, сколько возьмете, все ваше.

– А как вы узнали, что Ропотова будет в машине вместе с деньгами?

– Не знали, в квартиру к ней хотели вломиться. Жаров собирался это сделать.

– Я один собирался? Вот ведь как льет-заливает! – заявил Жаров.

– В квартиру, значит. – Стасов в раздумье ощупал подбородок. – А в квартире кто находился, вы знали? Ропотова не одна жила.

– Ну да, с мужиком она жила, – сказал Жаров. – Он-то нас и вспугнул.

– Как он вас вспугнул?

– Он в райгазе работает, в аварийке. Тогда на смене был, подъехал в четвертом часу, минут на десять зашел и обратно подался. Потом смотрим, Ропотова выходит с чемоданами. Она выезжает, а я на нее… Не собирался я ее убивать!

– Просто монтировка под руку подвернулась?

– Ну да, подвернулась, лежала там, под сиденьем, прямо как будто нарочно. Маленькая такая, компактная. Я и не думал…

– Значит, мужик подъезжал? – Стасов продолжал пощипывать подбородок.

– Ну да, туда-сюда.

– Ропотова после этого собралась уезжать?

– Ну да.

– В состоянии алкогольного опьянения?

– Ну да! – Жаров обрадовался так, как будто наличие алкоголя в крови потерпевшей могло рассматриваться как смягчающее для него обстоятельство. – Перегаром от нее нормально так перло.

– А чего это она так встревожилась? – глянув на Максима, спросил Стасов. – Почему не вырубилась как Юля?

– Поговорим с ней, узнаем.

– С кем поговорим? – встрепенулся Жаров.

– С Ропотовой.

– Так она что, жива?

– Надеюсь, что и дальше жить будет.

– Ты же сказал, что с ней все!

– Вовсе нет, это с тобой все будет, если откажешься от дальнейшего сотрудничества, – проговорил Павлов.

«Преступники, напавшие на Ропотову, задержаны, признание получено, осталось выяснить, как это событие связано с покушением на Малахова. Похоже, связующее звено уже установлено. В одном случае районная администрация прямо фигурирует, в другом чувствуется ее рука. Но это уже компетенция Малахова. Нужно звонить ему», – подумал Максим.

Глава 5

– Рабочий день заканчивается. Возможно, Милонов уже собирается домой, но есть ли смысл торопиться? Может, и не стоит задерживать его в расположении администрации, дождаться, когда он вернется домой, там и приголубить? – проговорил Малахов.

– А если Милонов не домой поедет, а в бега подастся? – спросил Груздев.

В этот момент дал о себе знать служебный телефон.

– Товарищ подполковник, у нас нападение на главу районной администрации! – доложил Яхонтов из дежурной части. – Я уже выслал группу.

Малахов молча положил трубку и выразительно посмотрел на Груздева.

– Кучно пошло! – сказал он, поднимаясь.

К тому моменту как Малахов прибыл в администрацию, ребята из патрульно-постовой службы уже усаживали возмутителя спокойствия в машину. Артему трудно было удержаться от искушения поговорить с человеком, бросившим вызов самому Антонову.

Смельчаком оказался мужчина плотного телосложения с жесткими чертами лица. Малахову хватило одного взгляда, чтобы узнать его.

– Каштанов?

Мужчина удивился, но не очень.

– Каштанов. Вы меня знаете?

– Это же ты Жарова искал?

– Кого?

– Значит, не нашел. А мы нашли того человека, который ударил твою Дашу.

– Нашли? – Каштанов резко дернулся.

– А ты, значит, решил, что это Антонов?

– А кто еще? Даша у него деньги брала!

– Мы обязательно об этом поговорим.

Малахов дал команду доставить Каштанова в отдел, но наручники с него распорядился снять. Ему всегда импонировали мужчины, готовые драться за своих женщин хоть с дьяволом. Говорить с Каштановым он собирался по душам, но сначала Антонов.

Главу администрации он застал в его кабинете. Антонов сидел на диване. Высокий сухопарый мужчина интеллигентной внешности прикладывал к его правому надбровью брикет с мороженым.

– Растает, потечет. Как бы вам не обляпаться, Игорь Яковлевич! – с усмешкой проговорил Малахов.

– Обляпались вы, товарищ подполковник! – зло пробурчал на него Антонов.

– Ну да, совсем преступность распоясалась! Женщин с деньгами средь бела утра грабят. Их мужчины сами преступников ищут и вдруг находят.

– Это меня, что ли, нашли? – осведомился Антонов.

Каштанов разбил ему губу, поставил синяк, но это не более чем легкие телесные повреждения. Трудоспособности потерпевший не утратил. Стало быть, уголовное дело возбуждать вовсе не обязательно. Антонов, конечно, будет требовать крови, но Артем постарается охладить его пыл.

– Будем разбираться.

– А тебе весело, да, Малахов? – вскинулся Антонов.

– Игорь Яковлевич, осторожно! Мороженое на самом деле тает, вот-вот капать начнет. Я в холодильник его положу.

Этот мужчина явно не собирался уходить. Он не мог оставить начальника одного или собирался греть уши дальше.

– А вы, простите, кто будете? – спросил Малахов.

– Милонов Геннадий Анатольевич, заместитель главы администрации района по оперативному управлению.

– Первый заместитель, – уточнил Антонов.

– Странно. Такая должность, а я вас в первый раз вижу.

– Это всего лишь указывает на вашу некомпетентность, товарищ подполковник, – заявил глава администрации района.

– Вы тоже считаете меня некомпетентным, Геннадий Анатольевич?

Милонов вздохнул и повел руками, давая понять, что этим вопросом Малахов поставил его в неловкое положение. С одной стороны, он не хотел вступать в конфликт с начальником районной полиции, с другой – должен был соглашаться с Антоновым.

Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию.