книжный портал
  к н и ж н ы й   п о р т а л
ЖАНРЫ
КНИГИ ПО ГОДАМ
КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЯМ
правообладателям

Мира Форст

Карминовая девочка

Эли

Я родилась в небольшом городке Пэрисвен округа Вайтэн, в семье среднего достатка. Пэрисвен, как и еще девять городов, сравнимых с ним по масштабам, образовывают круг вокруг самого большого города округа – Мэлиутена, тем самым затрудняя к нему подступы в случае нападений. В каждом из десяти городов, образовывавших круг, стоит укрепленная крепость. Как и полагается любой крепости с тайными ходами и колодцами на случай осады. Всего в нашей стране Эрии одиннадцать округов и каждый устроен также как Вайтэн – десять городов вокруг одного самого крупного города. Центральный округ страны – Грэдинг, именно там столица нашей империи – город Статьен.

Круговая оборона крупных городов не случайна. В каждом из них в главном храме города в специальной нише хранится один из символов правящей династии. Если кому-то в руки попадут все одиннадцать символов, он сможет попытаться свергнуть династию Калистонов, правящих уже восемьсот лет. Именно попытаться, потому что для свержения правящей династии недостаточно завладеть всеми символами, надо уничтожить личную гвардию Калистонов, особую касту людей нашей империи.

В личную гвардию отбирают мальчиков, у которых при рождении проявились сполохи. Сполохи – яркие вспышки, сопровождавшие появление дитя на свет. Вспышек может быть от одной до десяти единиц. Такие сполохи означают, что родился один из будущих сверхвоинов, способный защитить страну и династию. Мальчика сразу забирают во дворец столицы, где его растят, обучают наукам и воинскому делу, а по достижению восемнадцати лет зачисляют в личную гвардию. Правда в гвардию забирают не всех, а только тех, у кого насчитывается от шести до десяти вспышек. В количестве вспышек ошибиться невозможно, так как они сопровождают их обладателя всю жизнь, проявляясь при любом сильном эмоциональном волнении. Если эмоция связана с гневом, то вспышка может оставить серьезный ожог на теле того, на кого направлен гнев. Мальчиков учат контролировать свои эмоции, чтобы не причинять неосознанного вреда, и чтобы раньше времени не выдавать принадлежность к особой касте.

Только мужчины, с количеством вспышек от шести до десяти могут противостоять тем, кто периодически добирается до одного или нескольких символов правящей династии. Мальчиков с меньшим числом вспышек готовят для защиты крепостей и после обучения могут направить в крепость любого округа. Для меня мужчины с любым количеством вспышек представляют опасность.

Мой отец, Матиас Крэйгэн, мастер изделий из кожи. Как-то он выполнил один крупный заказ для самого лорда Дрэмтона, ставленника над округом Вайтэн, проживающего в Мэлиутене. Лорд Дрэмтон отблагодарил моего отца не только щедрым денежным вознаграждением, но и пожаловал ему грамоту, в которой говорилось, что мастер Матиас Крэйгэн отныне сэр Матиас. Эта небольшая приставочка «сэр» немного возвысила нашу семью в глазах местного населения. То есть я с двумя младшими сестрами стали считаться выгодными партиями для замужества.

Моя мать, Лизита Крэйгэн, работает в лавке, устроенной рядом с мастерской отца, продавая созданные им вещи и принимая заказы. Папа очень трудоспособный, а у мамы настоящий талант продавать его изделия и набирать множество новых заказов. Все это позволяет нам не знать сильной нужды, хорошо питаться и прилично одеваться. Не так конечно, как обеспеченные девушки из крупных городов, но все же одевались мы с сестрами по моде и выглядели ухоженно. Мои сестры, Катиэ шестнадцати лет и Клиэ семнадцати лет, учатся в школе. Я же, отпраздновавшая свой двадцать третий день рождения, заканчиваю учиться в академии Мэлиутена.

До окончания моего обучения в академии остается один месяц, после чего я стану дипломированным ветеринаром. Все пять лет, проведенные в академии, я штудировала учебники по ветеринарии, не пропускала ни одного практического занятия и почти каждый вечер буднего дня подрабатывала в местной ветеринарной клинике. В выходные же уезжала в родной Пэрисвен. Проводила время со своей семьей и Клэмом.

С Клэмом мы знакомы с детства, он старше меня на год. До определенного момента я не обращала на него внимания, но все изменилось на выпускном балу его класса в школе. На бал пригласили все старшие классы и на первый же танец Клэм пригласил меня. Мы протанцевали с ним всю ночь, а под утро очень долго целовались, не позволяя, впрочем, себе ничего лишнего. На следующий день Клэм уехал поступать в одну из академий столицы, учиться премудростям строительного дела. При таком раскладе мы нечасто виделись, но все эти годы сохраняли трепетное отношение друг к другу и радовались каждой возможности увидеться. Клэм вернулся в Пэрисвен, когда мне оставался еще год обучения и этот год он фактически требовал от меня перевести наши отношения на новый уровень. Я же оттягивала близость, мотивируя свои отказы приближающейся свадьбой. Дата нашей свадьбы уже была назначена – через две недели после получения мною диплома. Настоящая же причина заключалась в страхе, что Клэм узнает мою тайну. И, хотя я любила его, не будучи еще женой, не могла довериться ему полностью.

Во время обучения я жила в общежитии при академии. Моя соседка тихая, спокойная девушка по имени Лэйма из древнего, но обедневшего рода. У Лэймы, несмотря на скромные наряды, были все задатки аристократки. Она также училась на отделении ветеринарии, но ее специальность не животные, а птицы. На протяжении всех лет учебы в нашей общежитской комнате обитал больших размеров попугай Лэймы. Умная и красивая птица розового окраса, сама определившая Лэйму себе в хозяйки, залетев однажды в окно ее комнаты в родительском доме. У попугая была интересная особенность, он придумывал мелодии. Правда ужасно их исполнял. Но мы не обижались, так как благодаря его пению никогда не опаздывали на занятия. Птица как будто точно знала, во сколько нам надо было быть в академии и, если мы вовремя не вставали, начинала петь. Лэйма хотела стать орнитологом. В ее родном городе Тавриэ, располагалось несколько птицеферм, так что будущей работой, а соответственно и заработком, Лэйма была обеспечена. Я же безумно любила животных, жалела и как-то чувствовала их, понимала, что хочет то или иное животное, что у него болит и как ему помочь.

В моих планах на жизнь после академии, помимо брака с Клэмом, значилось скопить денег и открыть собственную ветеринарную клинику. Этому очень могла поспособствовать успешная защита диплома, так как студентов, защитивших диплом с отличием, поощряли внушительной денежной суммой. В академии мы с Лэймой слыли отшельницами и заучками, потому что редко принимали участие в развлечениях студентов. Несмотря на такие статусы кто-нибудь из мужского пола академии периодически оказывал нам знаки внимания, так как внешне мы с подругой определенно радовали мужской взор. Лэйма с красивыми голубыми глазами, невысокая, стройная с длинными прямыми волосами естественного черного цвета. Я же среднего роста с округлыми формами, белой кожей, синими глазами и длинными рыжими волосами. Цвет моих волос был очень красив, не просто рыжий, а с переливами от каштанового до карминового. Именно благодаря этим переливам мне столько лет удавалось скрывать то, кем я являюсь. Даже от Лэймы. Никто не знал моей тайны. Никто, кроме родителей и того, кто помог скрыть им правду от всего мира.

В резиденции Калистонов

Правящий принц, сорокадвухлетний Грэзэр Калистон, сидел на своем тронном месте в зале советов в окружении родственников. Грэзэр Калистон, мужчина с высоким уровнем интеллекта, отличный стратег и аналитик, среднего роста, немного худощавый, с сурово-мужественным лицом, был уважаем своими подданными. Близкие правящему принцу люди любили и ценили его, всячески поддерживали и не планировали никаких внутренних переворотов.

В зале советов, кроме Грэзэра Калистона, присутствовали – его жена, миловидная миниатюрная шатенка, принцесса Миэл, два его родных брата принц Грюйэр и принц Гритэр, родная сестра принцесса Римиэр со своим мужем лордом Каринтом, являвшимся командующим личной гвардии династии Калистонов. Докладывал принц Грюйэр. Черноволосому, широкоплечему, высокому и неженатому Грюйэру было тридцать пять лет. Мечта любой девицы, если бы не два безобразных шрама, украсивших всю правую часть его лица и неподдающихся никакому лечению. Шрамы он получил от дикого тигра. Тигра привлек запах еды из открытого окна кухни загородного дома Грюйэра. Дикие тигры не забредали на территории людей и до сих пор оставалось загадкой почему он оказался рядом с человеческим жилищем. Грюйэр, являясь обладателем шести вспышек, остался жив благодаря своим сполохам. Они-то и напугали тигра. Зверь убежал, успев ранить принца.

– Больше нельзя оставаться в стороне. Похищено уже четыре символа. Доподлинно установлено, что лицами, выкравшими их, являются сподручными принца Ульта. Пока непонятно как им удается перемещать символы и оставаться в живых. Удручающе еще и то, что они целенаправленно убивают мужчин, обладающих сполохами. Очевидно, что идет подготовка к вторжению.

– Наши доверенные лица сообщили, что нападения на Эрию не избежать и что на воинах армии Ульта испытывают сыворотку, снимающую все страхи и увеличивающую физическую выносливость, – продолжил доклад брата принц Гритэр, средний из братьев.

Гритэру исполнилось тридцать девять лет, он не так давно женился, и они с женой со дня на день ожидали своего первенца. Именно из-за этого близящегося события его жена Амэли не присутствовала на родственном совете.

– В таком случае личную гвардию срочно требуется усилить, – произнес лорд Каринт.

И все поняли, что он имеет ввиду.

Значит принц Ульт хочет войны, – подумал Грэзэр, в слух же произнес:

– Каринт, собирай своих подопечных, завтра после утренней тренировки, чтобы вся личная гвардия была в этом зале.

– Грюйэр, изучи поступивший от нашего человека материал на всех командиров армии Ульта, выбери подходящие место для встречи и кандидатуру среди гвардейцев, кто сможет справиться с миссией.

– А, ты Гритэр, ко времени как завтра тут соберутся гвардейцы, подготовь досье и карточки с изображением девушек. Да, и чтобы больше никаких неожиданностей от доктора Эббэта.

– Он клянется, что это был единственный случай, – слегка усмехнулся Гритэр.

Во дворце принца Ульта

Принц Ульт развалился на подушках в пестрых наволочках, разбросанных по всему полу. Дородный принц с крупными чертами лица, намечающимися ожирением и седыми волосами, любил все яркое и пестрое. Выглядел в данную минуту он как очень сытый кот. Рядом с ним лежала, едва дыша, голая избитая худенькая девушка. Ульт был доволен. Сегодня ему привели девственницу, и он вдоволь наигрался ею. В дверь постучали и после разрешения войти, появился неприметный с виду Зэлти, верный помощник принца, исполняющий функции секретаря и телохранителя. Те, кто никогда с ним не сталкивался, даже и не догадывались о воинском мастерстве малопримечательного внешне секретаря. При виде девушки глаза Зэлти загорелись, что не осталось незамеченным.

– Мой принц, вас ждут в зале советов. Прибыли командиры всех отрядов.

– Спасибо, Зэлти. Пока я моюсь и одеваюсь можешь взять девушку. После, вместе пойдем на совет. Закрывая дверь в ванную комнату, принц услышал характерные шлепки и стоны.

Войдя в зал советов, Ульт оглядел семерых командиров своих отрядов. Увиденное его порадовало, сыворотка явно делала свое дело. Помимо того, что сыворотка снимала все страхи и увеличивала физическую выносливость, о чем уже узнали Калистоны, она делала тех, кому ее кололи, послушными воле одного человека. На Ульта смотрели семь пар абсолютно преданных и послушных глаз.

– Итак, я пригласил всех вас сюда, чтобы посвятить в грандиозный замысел, – начал принц, мечтающий о беспредельной власти и понимающий, что ранее, до начала применения сыворотки, он не мог полагаться на всех из присутствующих.

– За последние триста лет наша страна Юния истощилась, у нас не остается практически никаких ресурсов. Соседняя же с нами Эрия процветает, там плодородные земли, там множество горнорудных предприятий, реки, полные рыбы, богатый животный мир, обширные лесные массивы. Жители Эрии живут в довольстве и достатке. Жители же Юнии в нищете. Несправедливо. И все из-за того, что кто-то однажды много столетий назад решил захватить и укрепить власть в Эрии, рассредоточив символы власти в одиннадцати городах. Наши ученые нашли способ как взять символ в руки без угрозы для жизни, а военные разработали план по их похищению и четыре из одиннадцати символов уже в наших руках. Мы начинаем завоевательный поход! Захватим оставшиеся символы и истощим военные силы Эрии, убивая всех обладателей от одной до пяти единиц вспышек. В этом походе у нас есть только одна проблема – личная гвардия династии Калистонов, с которой нам придется столкнуться в решающем сражении. На данный момент известно, что гвардейцев с числом вспышек от шести до десяти в настоящее время не так много, всего сорок шесть человек. К тому же только шестнадцать из них усилены женами, четырнадцать не могут усилиться за счет жен, так как находятся в возрасте от восемнадцати до двадцати четырех лет и шестнадцать гвардейцев в возрасте от двадцати четырех до сорока лет, которых могут успеть усилить, если мы не помешаем. Прошу недооценивать личную гвардию Калистонов, так как один такой гвардеец стоит сотни наших воинов. После триумфального военного похода по Эрии, я заставлю считаться с нами все другие страны. И они будут считаться, так как все эти задаваки зависят от торговли с Эрией. А вы, мои доблестные командиры, займете все значимые посты в нашем новом мире. Я верю, что вы настроите своих солдат только на победу. Прошу проконтролировать, чтобы каждый ваш подчиненный своевременно получал сыворотку силы. За Юнию, за нас!!! – закончил свою пафосную речь принц Ульт.

– За Юнию, за нас!!! – громогласно откликнулись все командиры.

– Это была блестящая речь, мой принц – произнес, поклонившись, Зэлти.

Принц, предвкушающий победоносный военный поход и довольный складывающимися в его пользу обстоятельствами, вернулся в свои покои. Девушка лежала на диване спиной к принцу, подтянув коленки к животу. Присмотревшись, он понял, что она спит. Усмехнулся, приспустил штаны и, нисколько не заботясь об ощущениях спящей, вошел в нее сзади. Девушка закричала, но Ульт зажал ей рот рукой, навалился посильнее, буквально вдавливая несчастную лицом в подушку и стал вколачиваться в юное тело. Сильнее, сильнее, до тех пор, пока не наступила разрядка. Встал, обтерся полотенцем и позвал прислужницу, приказав увести плачущую девушку. Она сослужила свою службу и больше не была ему нужна.

Принц, лег на диван, прикрыл глаза и стал вспоминать события пятнадцатилетней давности, приведшие его на трон.

Ульт родился в семье потомственного военного из старинного рода Мар и явился на свет поздним ребенком, но не долгожданным, так как в семье уже подрастали трое мальчиков и две девочки. Узнав о беременности, родители Ульта восприняли эту новость как досадное недоразумение. Мальчик в общем-то никому не был нужен. К тому же не располагал к себе ни внешностью, ни добротой характера. Отцу всегда было некогда, братья и сестры игнорировали его, а мать была уже немолода, больше думала о своем комфорте и не хотела им заниматься. Видимо чувствуя всеобщую отчужденность, маленький Ульт постоянно пытался привлечь к себе внимание всевозможными шалостями, чем еще больше настраивал родственников против себя.

После того как пятилетнего Ульта застали за отрыванием крыльев у цыплят, родители приняли решение отправить его с глаз долой к дальней родственнице отца – тетке Тилиэ, у которой также подрастал пятилетний сын. Тилиэ растила ребенка в одиночку, с трудом добывая средства на хотя бы необходимый минимум себе и ребенку. Ульт ей был в тягость, но вместе с ним назначалось ежемесячное содержание. И, умевшая экономить Тилиэ, просчитала, что даваемые за мальчишкой деньги позволят прокормиться им втроем. Поэтому, после урегулирования финансового вопроса, Ульт оказался в доме Тилиэ, где и познакомился с ее сыном, своим будущим верным телохранителем, Зэлти. Так они и росли вместе – тощий, очень некрасивый, вертлявый и глуповатый Зэлти и полный и неповоротливый, но сообразительный, умевший логически мыслить и все подвергать анализу, Ульт.

Родители навестили сына лишь однажды перед его восемнадцатилетием. Отец нашел для Ульта и Зэлти службу с проживанием в небольшой крепости. Он и приехал с матерью, чтобы сообщить об этом им и Тилиэ. Родители и сын, не общавшиеся много лет, не знали, о чем разговаривать друг с другом, поддерживали разговор лишь общими фразами. А собираясь в обратный путь, парень услышал, как отец, говоря о нем с матерью, называет его не «сыном», а «этим недоразумением». Видимо подтянутый, натренированный потомственный вояка не мог смириться с тучностью и неповоротливостью сына.

В крепости, к которой приписали юношей, они провели тринадцать лет. За это время подвижный Зэлти обучился всевозможным боевым искусствам, а несклонный ни к каким физическим нагрузкам Ульт изучил всю крепостную библиотеку, в которой хранились интересные фолианты по истории и географии, а также архивы местной знати. Просиживая часами над бумагами, изучая историю Юнии и найдя множество неизвестных широкому кругу фактов из архивных документов, в голове Ульта постепенно сформировалась амбициозная идея о восшествии на престол в качестве правящего принца. Конечно же он поделился своими планами с Зэлти. Он всегда с ним делился – едой, деньгами, женщинами – получая взамен искреннюю дружбу и преданность.

Правитель Юнии находился при смерти, подданные ждали последнего часа и соответственно смены власти. Власть в стране не наследовалась. В Юнии придерживались традиции, что правителем становится сильнейший, победивший на турнире правителей. Турнир состоял из двух состязаний. Сначала состязание на образованность и логику, вердикт после которого выносил совет ученых. На второй день состязание на выносливость и физическую силу, решение по которому озвучивалось военным советом. Тот претендент, кто набрал наибольшее количество голосов по итогам двух состязаний и объявлялся новым правителем. Для того, чтобы участвовать в турнире правителей, в течение пяти дней после смерти правящего принца, подавалась заявка. Единственным обязательным критерием для подачи заявки являлась принадлежность к старинному роду. После объявления смерти правящего принца, Ульт подал заявку.

На турнир он прибыл с верным Зэлти. Среди претендентов на трон были отпрыски самых знатных родов. Всего тридцать пять человек. Все физически развитые, правда не все с интеллектом во взгляде. Некоторые косились на полного Ульта, не понимая, что он тут забыл. Хотя, когда объявили его род, презрительно кривиться перестали, так как все знали его отца, выдающегося военного, который к тому же, несмотря на преклонный возраст, до сих пор входил в состав военного совета. Участники тут же решили, что нельзя списывать Ульта со счетов и, что видимо отец обучил его каким-то неведомым боевым приемам. Правда, когда отец Ульта появился и недоуменно вытаращился на сына, присутствующие на турнире еще больше заинтересовались каким образом Ульт собирается справиться с военным состязанием. Никто и не догадывался, что благодаря своей усидчивости и любви к архивам у Ульта имеются очень мощные козыри.

В первый день состязаний претендентам предлагалось ответить письменно на вопросы из самых разных областей знаний. Таким образом проверялись кругозор, интеллект, эрудиция, логическое мышление, общая грамотность. Всего двести пятьдесят вопросов. Ответить на них надо было, не отвлекаясь на какие-либо перерывы. Выполнение этого требования предполагало, что будущий правитель имеет выдержку и терпение. Если кто-то хотел передохнуть, его сразу снимали с участия в турнире. Во второй тур проходили все, кто смог дать более девяносто правильных ответов. Таких набралось двенадцать человек. Десять из них с правильными ответами от девяносто до ста тридцати. Один, молодой двадцатилетний юноша, лорд Юнэс Линтэри, ответил на двести вопросов. Двенадцатым был Ульт. Он ответил на все двести пятьдесят вопросов. Совет ученых окрестил Ульта феноменом. Хотя мудрецы конечно понимали, что физическая форма такого способного неизвестного им до сегодняшнего дня сына одного из лучших военных Юнии, оставляет желать лучшего и вряд ли он сможет победить хоть кого-нибудь в военном состязании. По большому счету все симпатизировали молодому дарованию Юнэсу Линтэри. К тому же юноша был очень силен и уже успел зарекомендовать себя как отличный боец. Всеобщая симпатия к Юнэсу не укрылась от Ульта, но он знал, что с этим делать. Ульту понравилось, как его окрестили ученые и он уже представлял как взойдет на трон под лозунгом: «Правящий принц Ульт – феномен». Причина же его феноменальности заключалась в том, что однажды, зачитываясь в крепостной библиотеке очередным архивом, он наткнулся на записи сына одного мудреца, входящего в совет ученых. В этих записях были ответы на все двести пятьдесят вопросов, предлагавшихся претендентам на престол. Ульту не составило труда запомнить ответы.

Начался второй день турнира. Прошедших первое испытание распределили на две группы, которые должны были сражаться между собой. Можно было использовать оружие, но нельзя было наносить им смертельные ранения. Одним из условий данного состязания значилось, что нельзя никого убивать. Если такое вдруг происходило, убившего снимали с состязания, перекрывая возможность занять престол. Военный совет внимательно следил за действиями каждого и действиями группы в целом. Командное сражение позволяло совету определить, как тот или иной претендент ведет себя в связной группе, какие и как быстро принимаются решения. И затем совместный совет из ученых и военных выбирал достойнейшего. В Юнии считали, что такой подход является честным, справедливым и позволяет выбрать оптимальную кандидатуру на роль правящего принца. В общем-то так и было. До появления на турнире Ульта.

Вместо Ульта к группе, готовящейся к сражению, присоединился Зэлти. Присутствующие недоуменно смотрели как тот начал разминаться. Затем все зашумели одновременно, требуя объяснений. Тогда к столу, за которым восседал совет, приблизился Ульт и протянул его главе свиток. Этот свиток Ульт разыскал все в том же крепостном архиве. И речь в нем шла о том, что правилами турнира не запрещается претенденту на престол вместо себя выставлять любого воина. К этому свитку прилагались примечания одного из военных, много столетий назад, входящего в военный совет. Его рукой было приписано, что тысячелетние правила совет не в силах изменить, но, после того, как уже не единожды претенденты выставляли вместо себя замену, в результате чего трон занимал не достойнейший, совместный совет принял решение спрятать один лист правил. Так этот свиток на несколько столетий оказался скрытым от всех глаз в малоизвестной крепости и его содержание за это время позабылось. И если бы не дотошный Ульт, так бы и остался он в крепостном архиве или погиб бы спустя время в результате пожаров. Внимательно изучив документ, мудрецы и военные были вынуждены признать, что данный свиток подлинен и является одной из страниц свода правил проведения турнира. Поэтому, несмотря на возмущенный ропот, была дана отмашка о начале турнирного сражения. И никто не подозревал, что Ульт уже подготовил итог этого состязания.

Сошлись стенка на стенку, умнейшие и сильнейшие воины. Казалось только Зэлти не вписывается своей субтильностью в ряды атлетических тел. Но ежедневные тренировки на протяжении многих лет, необыкновенные юркость и ловкость, делали его практически неуязвимым. Наравне с ним выделялся лишь один воин – Юнэс Линтэри. Эти два воина из двух противоборствующих групп с одинаковой методичностью наносили удары, уворачивались от ответных и при этом помогали защищаться своим согруппникам. Всем зрителям в какой-то момент стало понятно, что выбор будет между Юнэсом и Ультом, которого сейчас представлял Зэлти. Юнэс, несмотря на более молодой возраст, все сражение не уступающий Зэлти, неожиданно покачнулся и рухнул наземь. К нему тут же подбежали. Юноша был жив и в сознании, но не мог пошевелить ни руками, ни ногами. Его положили на носилки и унесли с турнирного поля.

Началось заседание совместного совета ученых и военных. Заседание превратилось в яростные дебаты. Многие хотели видеть на престоле знакомого всем Юнэса. Но справедливость требовала признать победителем Ульта. Решающее слово предоставили старейшине, входящему в состав сразу двух советов, так как был он и ученым, и военным. Он-то и вынес окончательный вердикт в пользу Ульта, приведя неоспоримые аргументы. Старейшина обратил внимание на то, что: во-первых, у Ульта более подходящий возраст для правления, Юнэс все-таки слишком молод; во-вторых, неизвестно почему Юнэс упал во время сражения, возможно он болен, а больной принц на троне стране не нужен; в-третьих, Ульт, разыскав свиток и предъявив вместо себя Зэлти, продемонстрировал тем самым умение разрешения, казалось бы, неразрешимой ситуации, что очень ценно для будущего правителя. Совет был вынужден признать доводы старейшины и вынести положительное решение в пользу Ульта. Когда вердикт зачитывался, все присутствующие преклонили перед выбранным принцем колени. Все, кроме отца нового принца.

Отец Ульта был в бешенстве, ему не удалось убедить совет проголосовать против его сына. К тому же он заподозрил неладное во внезапном падении Юнэса, но доказать ничего не мог. Конечно он не знал, что перед сражением Ульт нанес на небольшой гвоздь сильнодействующее парализующее вещество и дал указание Зэлти в подходящий момент уколоть этим гвоздем Юнэса. Отец Ульта был единственным, кто не поставил свою подпись в заключительном вердикте о признании принцем Ульта. Но по правилам за кандидатуру нового принца должно было проголосовать большинство членов совета. Поэтому голос старого военного ничего не решал. И когда все склонились, а Ульт с благостной улыбкой взирал на своих подданных, его отец выкрикнул:

– Выскочка!

Ульт продолжал улыбаться, а глазами отдавал Зэлти молчаливый приказ. Верный телохранитель одним точным ударом меча замертво сразил старого военного. Раздались испуганные возгласы, но под взглядом принца все быстро прикрыли рты и опустили глаза. План Ульта осуществился, он стал правящим принцем. Правда ему пришлось смириться с тем, что после случая с его отцом он периодически слышал за своей спиной: «Правящий принц Ульт – выскочка», вместо желаемого: «Правящий принц Ульт – феномен».

Да, пятнадцать лет прошло, и он наконец-то близок к своей цели – быть не просто принцем давно загибающейся Юнии, с которым никто не хочет иметь дела, а стать правителем процветающей страны Эрии. Тогда-то он заставит всех считаться с собой, никто больше не посмеет назвать его выскочкой и недоразумением.

Рэн

В тот момент, когда всю личную гвардию правящей династии оповестили собраться в зале советов, я учил держать удар Армира, восемнадцатилетнего юношу с шестью сполохами, только недавно зачисленного в наш состав. Армир мне нравился. Спокойный, старательный и очень ловкий. Он сам попросил лорда Каринта, чтобы я стал его наставником. Мы отложили оружие, привели себя в порядок и отправились на собрание. В зале присутствовали все сорок шесть гвардейцев, что говорило о серьезности того, что нам намеревались объявить. И объявление сделал сам правящий принц Грэзэр Калистон.

Первая новость была о начале захватнического похода принца Ульта, применении сыворотки силы его солдатам и о похищении четырех символов из одиннадцати. Принц Грэзэр объявил, что нас ожидает серьезная схватка, а вот для того, чтобы ее выиграть всем неженатым гвардейцам в возрасте от двадцати четырех до сорока лет срочно необходимо жениться. Вторая новость заключалась в том, что именно на тех, кто еще неженат в ближайшее время скорее всего будут совершаться покушения, чтобы ослабить личную гвардию принца до решающего сражения. Я конечно же знал, зачем мне и моим приятелям обязательно надо жениться, но рассчитывал все-таки встретить девушку по сердцу, а не по обязанности. Правда заключалась в том, что мы могли быть с обычной девушкой, встречаться, иметь близость, но жениться могли только на девушке со вспышками.

В Эрии рождались не только мальчики со сполохами, но и девочки. Таких девочек не забирали из семей, просто вели строгий учет рожденных девочек со сполохами, а когда приходило время, выдавали их замуж за таких как мы. В отличие от нас, их вспышки не вызывали ожогов и возраст девушки для брака подходил любой. Смысл в том, что после заключения брака и появления татуировок после первой близости, жена со вспышкой усиливала мужа во время болезни, ранения или сражения даже на расстоянии. Сама женщина не была физически сильной и не смогла бы сражаться наряду с мужчинами, но вот если ее мужа ранили, почти мгновенно рана затягивалась за счет усиления жены. Заживление происходило через брачные татуировки. Такие особенности делали женатых гвардейцев практически неуязвимыми. К тому же мы не уставали физически, так как ощущали постоянную подпитку. Неженатым гвардейцам приходилось тяжелее и убить их было проще. Больше смертей и ранений в сражениях приходилось как раз на тех, кому еще не исполнилось двадцати четырех лет. Это происходило из-за того, что жениться, а соответственно получить усиление, они не могли из-за возраста. Не достигнув двадцатичетырехлетнего порога, при связи с той, у кого есть сполохи, эта связь приводила мужчину к смерти. К сожалению, многие мужчины со сполохами умерли прежде, чем наши ученые установили данный возрастной факт.

Была и еще одна особенность. Девушка с единичной вспышкой могла усилить только мужчину с десятью сполохами, если же она оказывалась в постели с кем-то ниже этой цифры, она умирала, а ее единица переходила к мужчине. Выяснилось это тоже опытным путем, после многочисленный девичьих смертей. Когда об этом узнали, мужчины стали просто охотиться за девушками с единичной вспышкой, чтобы усилить свои единицы и оказаться в личной гвардии со множеством привилегий, а не на окраине на службе в захудалой крепости.

В браке усилить женщина могла только мужчину с количеством вспышек от шести до десяти. Мужчины, у кого вспышек было до шести, всеми правдами и неправдами добывали имена девушек с единицей, склоняли обманными путями их к близости или брали силой. Девушка после этого умирала. Такое стремление к увеличению числа своих вспышек объяснялось прежде всего тем, что чем их больше, да еще и при постоянной подпитки жены, мы жили намного дольше обычных людей.

Было интересно как нам предложат невест. Надеялся, что мне попадется симпатичная. Количество единиц для меня значения не имело, так как сам я был обладателем самого большого количества вспышек – десяти. Таким количеством обладал только еще один гвардеец, заносчивый Лексмэл. Вечные соперники друг другу.

Правящий принц Грэзэр предложил нам определенную схему выбора невесты. На большом экране разместили шестнадцать карточек с изображениями девушек. Такие карточки делались с помощью специального аппарата. Аппарат не был в свободном доступе, он был собственностью тайного ведомства, и обычные жители не знали ни о нем, ни о его функциях передавать изображение. Девушки и не подозревали, что у кого-то есть их портреты и что их запечатлели специально для нас. Под каждым изображением указывались возраст, рост, вес, количество вспышек и социальная принадлежность девушки. Последний критерий добавили для тех, кто категорически отказывался жениться на простолюдинках. Например, для Лексмэла. Он происходил из хорошего рода и всегда подчеркивал, что его жена будет только из высокородных. Имя, место жительства и образование невесты прописывались в досье, которое уже выдавалось лично на руки гвардейцу, выбравшему карточку с изображением определенной девушки.

Наша же очередность выбора устанавливалась следующим порядком. Первым выбор делал мой лучший друг принц Грюйэр. Подружились мы с ним давно. Сколько себя помню, всегда поддерживали друг друга. К тому же мы были ровесниками. Принц выбрал карточку с очень красивой двадцативосьмилетней девушкой из состоятельной семьи с шестью единицами вспышек. Подозреваю, что для принца сделали исключение и он давно знал на ком женится, поэтому его выбор не был затруднительным. После Грюйэра выбор по очереди делали гвардейцы в зависимости от количества своих единиц от большего к меньшему. У кого количество единиц совпадало, первым шел тот, кто старше. Таким образом, моя очередь делать выбор была сразу вслед за принцем, так как Лексмэл младше меня на два года.

Эли

У моей мамы есть родной брат. Он старше ее на двадцать лет. В тот год, когда мама родила меня, дядя Эббэт был уже признанным столичным врачом, работавшем в самом дворце правящей династии. Когда я вышла из младенческого возраста и могла уже что-либо осмысливать родители рассказали мне тайну, которую нам до сих пор удается сохранять.

Мама тяжело переносила беременность мною и незадолго до родов ее брат приехал, чтобы при необходимости оказать помощь. Схватки начались раньше срока, маме было так тяжело, что она не могла подняться и добраться даже до повозки. Поэтому отец с дядей приняли решение не везти ее в больницу, а принять роды самостоятельно, так как необходимая квалификация у дяди имелась.

Как только я появилась на свет над моей головой засветилась вспышка карминового цвета. Вспышка была единственной и молниеносной. Родители говорят, что это было потрясающе красивое зрелище, новорожденная девочка с карминовым сиянием. Они знали, что должны сообщить властям о рождении девочки со сполохом и собирались сделать это. Но благодаря стечению обстоятельств, таких как невозможность доставить маму в больницу и присутствию дяди Эббэта, не сделали. Близость дяди ко дворцу позволяла ему знать то, что не достигало ушей простых людей. Он и рассказал моим родителям об опасности наличия лишь одной вспышки у девочки, объяснив, что как только у меня начнется менструация, я стану предметом охоты мужчин, жаждущих увеличить свое количество вспышек и, что при таком раскладе я вряд ли доживу даже до восемнадцати лет. Также он сказал, что цвет вспышек зависит от цвета волос, а значит мои волосы будут иметь красно-рыжий оттенок. Это и навело троих взрослых на мысль как можно меня уберечь.

Дядя объяснил, что вспышки будут проявляться при сильном волнении. Поэтому в младенчестве, на мне все время были чепчики, шапочки, платочки с завязками, чтобы я не смогла их снять и при плаче, даже если вспышки и были, их не было заметно окружающим. При этом мне сознательно отращивали волосы, мама всячески их укрепляла, мазала специальными бальзамами и настойками. Ее старания дали плоды. Волосы мои были действительно роскошными и длинными до талии, а самое главное помогали мне прятать вспышку. Сполох как бы распределялся по волосам и даже если кто-то обращал внимание на свечение это списывалось на блики от солнца или на необычность цвета моих волос. К тому же конечно я старалась подавлять в себе все признаки беспокойства, училась внутреннему самоконтролю, носила с собой успокаивающие настои. Но бывали случаи, когда просто невозможно держать себя в руках. Вот как сейчас. Я убегала от Клэма.

Рэн

Я не знал, что так бывает. Не верил. Но хватило одного взгляда на карточку, чтобы мое сердце остановилось, а потом заколотилось как бешенное. На остальные изображения едва посмотрел, взгляд возвращался к ней, цеплялся за картинку, мозг как будто отключился. Я не мог думать, связно мыслить. Едва дождался, когда мой друг отойдет от экрана к своему месту. На ватных ногах подошел и бережно взял карточку с изображением девушки, в которую влюбился с первого взгляда. «Эли Крэйгэн», – прочитал в досье ее имя, – «одна единица, Пэрисвен, округ Вайтэн». Я точно знал куда и за кем вскоре отправлюсь.

Очнулся от голоса Лексмэла, который высказывал недовольство, что не он был вторым и «рыжая» досталась не ему. Урезонил его, сказав, что «рыжая» не из высокородных. Лексмэл поджал губы и отправился делать свой выбор. Рассмотрев все карточки, он взял досье на аристократку – дамочку, свою ровесницу, с поджатыми губами и презрительным взглядом. Да, достойная парочка.

После того, как все шестнадцать гвардейцев сделали свой выбор, нас отправили собираться в дорогу. План состоял в том, что каждый гвардеец с сопровождением направляется в город своей невесты. Забрав девушек мы должны были все встретиться в городе Лантэ, в котором у правящей династии располагается небольшая резиденция, а также база для личной гвардии. От Лантэ два дня пути до столицы. По прибытию в Статьен нам давалось три дня, чтобы подготовиться к свадьбе. Празднование всех свадеб будет в один день, подготовкой торжества займется жена правящего принца Миэл. А три дня на подготовку больше давались девушкам, чтобы отдохнуть с дороги, выбрать себе платье и просто осмотреться. На все про все три недели. Правящий принц Грэзэр переживал, что даже за такой короткий срок нас могут успеть перебить. Две девушки жили неподалеку от столицы, за остальными невестами, каждый в свой город, отправились четырнадцать гвардейцев.

Я взял с собой четверых проверенных воинов, коня для Эли. В ее досье написано, что она уверенно держится в седле. До Пэрисвена было пять дней пути. При выезде из столицы нас нагнал Армир и стал упрашивать взять его с собой. Он был так настойчив, что пришлось задержаться, договариваясь с лордом Каринтом, чтобы он подписал разрешение для выезда юноши со мной. Все же Армир был из сверхвоинов и его отъезд означал ослабление столичного гарнизона на три недели еще на одного человека. На удивление Каринт спокойно отнесся к отъезду Армира и без проволочек подписал разрешение. Как покажут последующие события, я не зря согласился взять молодого парня в наш маленький отряд.

До Пэрисвена добрались без приключений, на ночь останавливались в специальных дорожных домах для путников. И я поймал себя на мысли, что придирчиво осматриваю комнаты, в которые нас селили, заранее думая об удобствах на обратной дороге для незнакомой пока еще мне девушки.

Дом, где жила Эли, мне понравился. Он производил впечатление основательного, добротного и не бедного. Двухэтажный с красивыми резными ставнями, он возвышался над небольшим цветущим садом вокруг. Сразу чувствовалась, что за домом следят и у него есть надежный хозяин. Навстречу нам выбежала хорошенькая светловолосая синеглазая девочка-подросток, испуганно округлила глаза и, поняв, что мы действительно собираемся зайти в дом, попыталась убежать. Но ее перехватил Армир, сказав:

– Не бойся, мы не желаем дурного. Проводи нас пожалуйста к твоим родителям.

Мы зашли внутрь и через достаточно большую прихожую попали в гостевую комнату. Девочка забежала в смежное помещение, и оттуда вернулась вместе с привлекательной женщиной. Женщина, посмотрев на нас, кажется все поняла. Я заметил, как сильно у нее задрожали руки. Представилась:

– Лизита Крэйгэн.

Выслушав наши имена, она обернулась к дочери:

– Клиэ, беги в мастерскую отца, попроси его как можно быстрее подойти домой.

Буквально через несколько минут в дом ворвался, как я уже знал из досье, Матиас Крэйгэн. За его спиной пряталась Клиэ. Подметил, что Армир ободряюще ей улыбается. После взаимного представления, Матиас, явно не испытывая никакого почтения, спросил:

– Зачем вы здесь?

Я решил быть с ним честен. Рассказал о краже четырех символов власти, о готовящемся нападении и о том, что собираюсь жениться на его дочери.

– Но как вы узнали о ней? И почему именно наша дочь? Ведь у нее только одна вспышка и вы погубите ее.

Я сообщил как стало известно об их старшей дочери и успокоил, что именно со мной смерть ей не грозит, наоборот после женитьбы она может не опасаться, что кто-то попытается забрать ее единицу и соответственно жизнь. Пока мы беседовали, его жена накрыла на стол. Вкусно запахло варенной картошкой, прожаренным мясом и горячим хлебом. Лизита Крэйгэн предложила всем сесть поесть. Это было очень кстати, так как уже вечерело, а мы весь день гнали коней, остановившись только единожды днем в придорожной забегаловке. Как только все расселись, в дом вошла еще одна девочка. Видимо вторая сестра Эли – Катиэ. Она была такой же хорошенькой, светловолосой и синеглазой как Клиэ. Только более нежной и если волосы у Клиэ были прямыми до плеч, то у Катиэ они спускались волнами до талии. Я спросил:

– А где ваша старшая дочь?

Крэйгэны переглянулись, а Катиэ бесхитростно ответила:

– У Клэма, своего жениха.

Эли

День начинался прекрасно. Утром я исправила все замечания от моего руководителя в своей отчетной работе. Через день предстояла ее защита перед педагогическим советом академии, а через две недели вручение дипломов. Очень надеялась, что он будет с отличием и совет округа Вайтэн выделит мне денежное вознаграждение. Позавтракав, оделась в легкое бежевое платье и, забежав в переплетную мастерскую, отправилась на встречу с любимым мужчиной, прихватив с собой корзину с фруктами и покрывалом. Денек обещал быть погожим, и мы с Клэмом отправились кататься на лодке. Подплыли к небольшому островку посреди озера. Там уже загорали и купались местные жители, всем хотелось отдохнуть и набраться сил перед предстоящими рабочими буднями.

Мы с Клэмом выбрали местечко под раскидистым деревом. Болтали обо всем на свете, строили планы нашей совместной жизни, ели то, что принесли с собой, загорали и целовались. Потом Клэм предложил переместиться в сад его дома. Там в саду разрослись чудные кусты со сладкой ягодой. Клэм жил с родителями и после свадьбы мы планировали поселиться на время вместе с ними, а позже перебраться в дом его старшего брата, который, получив выгодный рабочий заказ, собирался в ближайшее время переезжать вместе с семьей в столицу. Мы поедала ягоды и пили легкое фруктовое вино.

– Эли, ты такая красивая, – принялся расстегивать мое платье Клэм.

– Нет, Клэм. Не сейчас.

– Но почему, Эли?

– Мы скоро поженимся.

– Вот именно. Я же не собираюсь обесчестить тебя и бросить.

– Клэм, мне пора в переплетную мастерскую. Надо забрать дипломную работу, – запоздало вспомнила я

– Ну хорошо, – поднялся и подал мне руку Клэм.

Застегнув платье и попрощавшись с ним, я побежала, надеясь, что мастерская не закрылась. Мне повезло, переплетчик еще работал. Забрав красиво переплетенный диплом и довольная этим чудесным днем, я вдруг подумала, почему бы не вернуться к Клэму и не позволить уже то, что нам обоим так хотелось.

Пригладив волосы, расправив платье, спокойным шагом пошла обратно к дому Клэма. Я знала, что его родители уехали погостить к родственникам в соседний город, значит нам никто не помешает. Постучала в дверь, прислушалась и услышала звуки из сада. Значит Клэм еще там. Улыбнулась и тихонечко пошла на звук. То, что я увидела повергло меня в шок. На моем покрывале была Матиэ, девушка, с которой мы учились в одной школе, но в разных классах, девушка, которая жила в соседнем с Клэмом доме. Я помнила, что в старших классах она всегда носила обтягивающие наряды и призывно смотрела на мальчиков. Матиэ стояла на четвереньках, ее оголенную грудь перехватывала рука Клэма. Подол ее платья был задран и под этим подолом равномерно двигался мой жених, придерживая девушку второй рукой за ягодицы. Несколько секунд они не замечали меня. И в эти несколько секунд я четко осознала, что они не впервые вместе. Глядя на них было понятно, что они давние любовники. Вот Матиэ заметила меня, губы ее искривились в усмешке, затем в глазах появилось раздражение от того, что Клэм остановился. Я кожей почувствовала, что сейчас будет такая вспышка, что никакие волосы ее не скроют, поэтому бросилась бежать по направлению к дому. Еще никогда я не была в такой ярости.

Подбегая к дому мне почудился какой-то диссонанс. И действительно, под навесом у нашего дома стояли кони. Один шикарный огромный вороной жеребец, один поменьше серый, четыре рыжих красавца и одна белая в яблоках лошадка. Они были прекрасны, но я не стала к ним подходить, так как побоялась, что моя ярость передастся волнением этим красивым животным. Со всей силы толкнула входную дверь, буквально ввалившись в прихожую. И застыла столбом. В гостиной за столом сидели отец и шестеро мужчин. Рядом за маленьким столиком ужинали мама и мои сестры. При моем появлении один мужчина сразу встал. Он был очень могуч, темноволосый с мужественным лицом и огромными руками. От него исходила нереальная сила. «Медведь», – окрестила я его про себя. Сразу поняла, что этот мужчина обладатель вспышек и дико испугалась. Захотелось убежать, спрятаться. «Медведь» же заговорил. Сказал, что его зовут Рэн Шоэн, что он обладатель десяти вспышек и ему пора жениться, поэтому он приехал в дом моих родителей просить моей руки и они уже дали свое согласие, что выезжаем мы завтра на рассвете. Куда едем я прослушала, так как все происходящее казалось мне дикой феерией.

Видя мое состояние, вмешался отец. Сначала он поведал как обо мне все же узнали. Оказалось, что дядя Эббэт, двадцать три года хранивший тайну, выболтал все о моем рождении сестре правящего принца принцессе Римиэр. Конечно он сделал это не специально. Дядя не только врач, но и ученый, он создатель разных лекарств. Принцесса Римиэр попросила создать его что-нибудь от аллергии на цветение определенных растений. Дядя и создал отличную настойку, оставил ее в своей лаборатории настояться. Пока отсутствовал, в лаборатории, как выяснилось позже, побывала его пятилетняя внучка. Ребенка привлекла яркая бутылочка на столе, она открыла ее, решив понюхать и разлила часть настоя. Девочка, решив, что, если что-то долить в бутылочку никто ничего не заметит, взяла банку с окна с прозрачной жидкостью и добавила в настой. Жидкость же в банке была приготовлена для тайного отделения, ее состав помогал развязать язык лучше любых пыток. Ничего не подозревавший дядя Эббэт, проверяя настоялся ли настой, выпил некую часть из бутылочки. В этот момент в лабораторию и зашла принцесса Римиэр, которой дядя, под воздействием совместно с внучкой приготовленной смеси, поведал все свои тайны.

«Так, с этим понятно», – подумала я, – «но как же моя жизнь, не хочу умирать». Об этом и сообщила всем присутствующим. «Медведь» объяснил, что неопасен для меня. Попыталась найти поддержку у мамы, но та неожиданно сказала:

– Эли, так будет лучше для нас и тебя. Мы больше не будем бояться за то, что нас отправят в тюрьму за нарушение закона. Ведь мы не сообщили властям о тебе. И самое главное теперь ты в надежных руках и больше нас не будет преследовать страх, что кто-то посягнет на твою жизнь из-за наличия сполоха.

Я понимала, что мама говорит разумные вещи, но пребывала в бешенстве. Да что ж за день такой, а как все хорошо начиналось. Ярость не усмирялась и конечно же это вылилось в проявление вспышки, я засветилась своим карминовым цветом. Никак не могла успокоиться. Из этого состояния ярости-бешенства меня вывел крик младшей сестренки. Она ведь не знала о моей особенности и испугалась, увидев светящуюся сестру. Мама принялась успокаивать Катиу. В тоже время раздался стук в дверь. Отец пошел открывать, а я бросила мимолетный взгляд на «медведя». «Медведь» смотрел на меня зачарованно, как на аппетитное блюдо для зверя, прямо гипнотизировал.

Отец открыл дверь. На пороге стоял Клэм. Он молча осмотрел всех присутствующих и подошел ко мне, глядя умоляющими глазами.

– Эли, прости меня. Позволь все исправить. Я не могу тебя потерять.

Перед глазами тут же возникла картинка – Матиэ, стоящая на четвереньках. Призвав на помощь всю свою силу воли и по-прежнему ощущая себя участником дикой постановки, спокойно ответила:

– Познакомься Клэм, это мой жених Рэн Шоэн. Он из личной гвардии самого правящего принца. И завтра я уезжаю с ним.

Клэм схватил меня за руку, потянул на себя и прежде чем я успела что-нибудь сделать, «медведь» буквально оторвал от меня бывшего жениха и отбросил к дальней стене. А ведь Клэм не был слабаком и до этого момента я полагала, что он может дать отпор любому, а тут его откинули как какую-то былинку. Отведя взгляд от Клэма, увидела сияние – десять вспышек моего нового жениха были насыщенного черно цвета с переливами индиго. Меня проняло. Страшно, устрашающе и одновременно завораживающе. Двое его сопровождающих быстро подхватили Клэма и вытолкали за дверь.

– Эли, уже поздно, а мы выезжаем ранним утром. Собери самые необходимые вещи в дорогу и ложись спать. В пути мы, с учетом остановки в Лантэ, будем семь-десять дней.

Все это Рэн Шоэн проговорил, неотрывно глядя в мои глаза. Его глаза, кстати оказались цвета индиго.

Утром меня разбудила мама, позвав завтракать. За окном еще было темно. А в гостиной никого. Мама присела за стол рядом со мной.

– Доченька, наши гости уже поели и ушли седлать лошадей. А твой жених забрал твою дорожную сумку, чтобы тебе не пришлось самой ее выносить. Мне кажется он будет хорошо заботиться о тебе.

Вяло поев и ничего не ответив маме, я кое как привела себя в порядок и пошла навстречу неизвестности. Провожать меня вышла вся семья. Отец крепко обнял, мама всплакнула, младшая сестричка просила привезти ей из столицы набор грифелей для рисования, которые продают только там, а Клиэ… Клиэ вложила мне в ладошку записку, попросив передать ее Армиру. Интересненько. Записку я конечно передам, но не сразу, а то вдруг сестренка просит, чтобы юноша ее с собой забрал. Юноша-то явно обладатель сполохов, а значит совсем не подходит для Клиэ, во всяком случае он никогда не женится на ней и мне не хотелось, чтобы сердце сестрички было разбито.

Навстречу мне шагнул Рэн, аккуратно взял за руку и подвел к белой с яблоками лошадке. Не удержалась, погладила ее. Лошадка ответила мне умным взглядом. Рэн подсадил меня, убедился, что я уверенно держусь в седле и только после этого отдал всем распоряжение выдвигаться. Несмотря на совсем раннее утро, из домов выглядывали соседи. На неделю теперь разговоров. Только мы тронулись как на дорогу выбежал мужчина. Клэм.

– Эли, не уезжай, не губи свою и мою судьбу.

– Ты сам сделал свой выбор, – ответила я, а про себя подумала, что мне выбор вообще не предоставили и, объехав когда-то любимого человека, присоединилась к своим навязанным спутникам.

Рэн

Когда она, разъяренная, влетела в родительский дом, я сразу встал. Как и в тот день, когда увидел ее карточку, мое сердце замерло, а затем заколотилось в бешенном ритме. Передо мной стояла фантастическая девушка. Жгуче-жаркая и при этом очень нежная. Фурия и райская птица одновременно. Когда же она вспыхнула, потерял дар речи. Так красив был ее сполох, не сразу и вспомнил название этому цвету – кармин. Моя карминовая девочка. Потом появился тот, к кому я заочно ее приревновал. Стоило ему дотронуться до нее, и я не сдержался. Ревность и злость на этого парня были так велики, что, если бы не мои товарищи, которые увидев мои вспышки, быстро вывели его, мог бы и покалечить. Попытался успокоиться, поняв, что мог напугать Эли. Посмотрел на нее. В ее глазах не было страха, в них было любопытство.

Утром увидел ее немного заспанную. Она не прихорашивалась для меня, я это понял, так как вчера от Клэма она вернулась в нарядном платье и подведенными черным грифелем глазами. Сейчас же была одета в скромную походную одежду, на лице ни грамма косметики, волосы забраны в хвост. При этом чудо как хороша. Помог ей забраться на лошадку, дольше чем следует придерживая девушку за талию. Когда мы тронулись, на дороге возник неудавшийся женишок. Если бы Эли попыталась удрать с ним, я бы быстро догнал и просто пересадил бы ее на своего вороного друга. Конь был со мной уже несколько лет, подарок моих родителей на тридцатилетие. Очень умный, слушался только меня.

Эли порадовала, не стала даже останавливаться, просто объехала парня и присоединилась ко мне. Ехали быстро, встречные при виде нас привычно расступались. Поглядывал на невесту, боясь, что она быстро устанет. Эли держалась на лошади хорошо, не просила сбавить ход или остановиться и не выглядела уставшей. Спросил где она училась верховой езде. Оказалось, что, учась в академии два первых курса, Эли заключила договор с городской конюшней. Она бесплатно ухаживала за лошадьми, а владельцы конюшни на первых порах предоставляли ей тренера для обучения верховой езде, затем разрешали в любое время заниматься самостоятельно и просто кататься на лошади.

Первая наша ночевка была в Мэлиутене в недавно отстроенном гостевом доме. Я предупредил Эли, что ночевать она будет со мной в одной комнате. Комната, которую нам выделили была чистой и довольно-таки просторной, что для меня немаловажно, учитывая мои габариты. Эли нервничала. Подошел к ней, погладил по голове как маленькую девочку, сказав, что она останется под охраной моих спутников, а мне надо отправиться на встречу с лордом Дрэмтоном, убедиться, что символ, находящийся в вверенном ему округе надежно защищен. Уходя из гостевого дома, попросил хозяйку принести для Эли в комнату самые вкусные блюда какие у них есть в меню.

Лорд Дрэмтон произвел на меня хорошее впечатление. Очень собранный и энергичный, не чванливый, он имел четкое представление, что происходит в его округе. Подозревал о возможном нападении и предпринимал меры для защиты окружных городов. У него был план, что, если начнутся осады крепостей, женщин и детей отправить в Мэлиутен, мужчин же оставить сражаться. Если последние поймут, что осады не выдержать, тайными ходам идти также в Мэлиутен. Тайные ходы были сделаны еще несколько лет назад и знали о них только самые доверенные люди. Для защиты символа Дрэмтон тоже кое-что придумал. Все символы в каждом округе хранились в центральных храмах города в специальных нишах и были доступны для обзора посетителям. Дрэмтон, понимая, что наступают неспокойные времена, отдал распоряжение сделать в храме еще одну нишу, куда поместили имитацию символа, настоящий же спрятали за плотной расписной перегородкой. Если не знать, то и не догадаешься, что перегородку можно снять.

В гостевой дом вернулся поздно. Но Эли не спала. Мне понравилось, что она не притворилась спящей при моем появлении. Когда лег рядом, почувствовал ее напряжение.

– Эли, я не буду брать тебя силой. Пожалуйста успокойся.

И я ощутил, как она расслабилась, а через некоторое время спокойно заснула.

На следующий день Эли нас всех удивила. Ближе к вечеру, когда оставалось не так много проехать до места ночлега, серый конь под Армиром споткнулся и сильно захромал. Мы остановились, чтобы осмотреть его рану. Видимо придется оставить коня на постоялом дворе, – подумал я. Но тут Эли решительно подошла к коню и без всякого страха стала ощупывать и осматривать место повреждения. Затем открыла свою дорожную сумку, достала какие-то баночки и шприц. Сначала сделала укол, дальше чем-то залила рану, а потом обильно ее смазала. Выпрямилась, сказав:

– За ночь все затянется. Утром надо еще сделать один укол и конь сможет и дальше передвигаться без проблем.

Конь благодарно терся об Элину шею. Видимо после ее манипуляций ему сразу полегчало. Все мои спутники смотрели на девушку восхищенно. Я же заметил, что в ее походной сумке лежали тетради и разные склянки. Одежда и всякие нужные женские мелочи если там и были, то в минимальном количестве.

Устраиваясь спать, я спросил ее об этом. Эли ответила, что она же ветеринар, хоть по моей милости и не дипломированный и что она просто не могла оставить дома уникальные мази и настойки для животных, многие из которых сделала сама. А в тетрадях записи как лечить то или иное животное и рецепты многих лекарств. Я решил, что завтра мы немного задержимся в городе где будем обедать и пойдем в лавку купить Эли все необходимое.

В одежную лавку я отправил Эли с Армиром, а сам зашел в ювелирный магазин, который приметил при въезде в город. Мне хотелось сделать для нее подарок. Выбрал я его достаточно быстро, сразу представив этот комплект на моей невесте. Золотые кольцо, браслет, серьги и кулон на цепочке. Все украшено синими сапфирами. Вернувшись в лавку, я застал Эли и Армира за спором кто будет оплачивать покупки. Не дав им опомниться быстро расплатился с продавщицей и сказал, что пора ехать дальше.

Вечером, перед тем как отправиться к правителю очередного округа, в который мы въехали, отдал Эли украшения. Она долго их рассматривала, перебирала, даже погладила. Поблагодарила и сказала, что у нее никогда не было таких красивых вещей. А потом подошла ко мне, обняла и поцеловала в щеку. Я же не стал ее обнимать и быстро ретировался, иначе мои желания стали бы для нее слишком очевидны.

Эли

На шестой день нашего пути мы прибыли в Лантэ. Город-крепость с большой тренировочной базой для гвардейцев. Как объяснил Рэн, в Лантэ проходят базовое обучение все мужчины со сполохами. Недалеко от базы находился небольшой дворец, в котором размещались при посещении Лантэ семья правящего принца и гвардейцы со своими семьями. Сейчас там разместились мы. Помимо нас, во дворец уже прибыли одиннадцать гвардейцев с невестами. То есть надо было дождаться еще двух и отправляться уже всем вместе в Статьен.

Разместившись, мы направились в обеденный зал, где я смогла увидеть сослуживцев Рэна и их невест. Все представились друг другу. Обратила внимание на шрамы принца Грюйэра. Я уже видела такие на животных и знала, что оставляет их дикий тигр. Моя так и незащищенная дипломная работа была именно о диких тиграх. Дикие тигры одиночки и в борьбе за территорию наносят серьезные раны разным животным. Одна часть моего диплома была посвящена как раз заживлению таких ран и оставшихся шрамов. На людях не испытывала, но думаю эффект будет тот же. Интересно, как принц мог столкнуться с этим хищником. Ведь эти зверюги избегают человека.

За обедом я ловила на себе плотоядный взгляд пренеприятнейшего типа. Когда всех представляли, отвлеклась, усаживаясь на пододвинутый мне Рэном стул, поэтому не услышала его имени. Внешне он был очень хорош, держался как высокородный лорд, излучал неимоверную силу, но исходила от него какая-то темная энергия. Старалась не смотреть в его сторону. Еще мне не понравилось, как одна из девушек, очень вульгарного вида, Розмэна, фактически не скрываясь флиртует с моим женихом. Рядом с ней сидел гвардеец Вэйкс, несмотря на физическую мощь, очень скромного вида. Похоже не повезло парню с выбором. Даже не стала обманывать себя, а сразу поняла, что ревную и хочу выдрать Розмэне ее блондинистые кудри.

После трапезы мужчины направились в зал советов, обсуждать срок пребывания в Лантэ и тревожную обстановку в стране из-за непрекращающихся диверсий со стороны Юнии. Девушки же перебрались в большой зал для гостей, где и познакомились друг с другом поближе.

Я с интересом рассматривала невест, прислушивалась к разговорам, сама отвечала на вопросы. Была среди нас надменная особа Эббина. Высокая, худощавая, с каштановыми волосами до плеч, уже не очень молодая, но достаточно красивая. Глядя на нас, она прищуривалась и презрительно кривилась. И почему-то ничуть не удивилась, что она невеста гвардейца с темной энергетикой. Эббина назвала его имя – Лексмэл. Достойная парочка. По-настоящему понравилась мне очень красивая, но печальная девушка – Ратикэ, невеста принца. Мы как-то сразу потянулись друг к другу. Уже позже я узнала, что Рэн и принц Грюйэр лучшие друзья. Ратикэ рассказала мне, что давно знала чьей женой она будет, что не любит принца, а любит другого человека, который остался в ее родном городе. А принц ей еще и неприятен из-за его шрамов.

Заметила, что руки некоторых девушек уже были покрыты татуировками, а это значит, что, добираясь до Лантэ, они допустили женихов до своего тела. У вульгарной Розмэны татуировок не было, и я подумала, что она хочет заиметь их вовсе не от Вэйкса. Мне стало жаль мужчину, он производил впечатление очень сильного, доброго и надежного. Еще обратила внимание на двух девушек. Помимо татуировок, у них были синяки, которые не удалось скрыть или замазать. Значит были и такие гвардейцы, которые применяли к девушкам насилие. А что, если им просто нравится так, и они все время будут избивать своих будущих жен? И я вдруг осознала, как мне повезло.

Поняла какой заботой окружил меня Рэн. Вспомнила все мелочи, начиная с первой встречи. Как он встал при виде меня, как позаботился о лошади для меня, как старался, чтобы во время остановок в гостевых домах мне подавали самые вкусные блюда. Вспомнила подаренный комплект с сапфирами и как Рэн обратил внимание, что в моей сумке очень мало личных вещей и то, как он бережно всегда ко мне прикасался. Всегда была честна с собой. Я не просто влюбилась в своего жениха. Он вызвал во мне обожание. Чувство к Рэну было молниеносным и намного ярче, чем то, что я когда-то испытывала к Клэму.

Мой самоанализ прервал приход Рэна. Он позвал меня с собой и, выйдя за дверь, сказал:

– Эли, мы с принцем Грюйэром и еще двумя гвардейцами едем в соседний город. Оттуда пришли дурные вести. В город проникли люди принца Ульта и пока непонятно ранили или убили нашего товарища, одного из гвардейцев, прибытие которого мы ждем в Лантэ. Тебя останется охранять Армир. Пожалуйста нигде не ходи одна, а вечером запрись в комнате на замок. Я буду поздно и открою дверь своим ключом.

– Зачем мне внутри дворца охрана, когда вокруг самые сильные воины?

– В том-то и дело, что не все из этих воинов порядочные. И не всем можно доверять. Значит не только я заметила взгляды, бросаемые в мою сторону Лексмэлом. Пообещала Рэну, что буду все время находиться в поле зрения Армира и неожиданно для самой себя произнесла:

– Я буду ждать тебя.

Рэн улыбнулся на мои слова, обнял и отправил обратно в зал с девушками.

Сначала все шло хорошо. Я болтала с Ратикэ. Удалось даже развеять ее печальный настрой обещанием вылечить шрамы принца. Потом был ужин, с которого я вышла вместе с Армиром. Он собирался проводить меня до нашей с Рэном комнаты, убедиться, что я заперлась и остаться дежурить около двери. Я как раз спорила с ним по этому поводу, как вдруг глаза Армира закрылись, и он просто рухнул на ковер.

– Сильнодействующее снотворное, – услышала я довольный голос Лексмэла.

– Зачем? – едва слышно прошептала я.

– Ты слишком влечешь меня. И достанешься мне, а не Шоэну. Произнеся это, Лексмэл схватил меня за руку и втолкнул в дверь, у которой мы стояли. Сопротивляться ему было невозможно. Такая чудовищная сила. Он просто одной рукой удерживал мои попытки вырваться или пнуть его, а второй сдирал с меня одежду. Пробовала кричать, получался какой-то жалкий писк, пробовала вцепиться ему в волосы, он заломил мне руки. Я задыхалась в этой борьбе, мне было страшно. И все же Лексмэл не получил меня. В проеме двери возник Армир.

Пошатываясь, с расфокусированным взглядом, в руках он держал острый небольшой жезл, который и кинул в Лексмэла. Жезл пригвоздил руку последнего к стенке. Воспользовавшись моментом, выскочила за дверь. Армир за мной. Повезло, что пока мы бежали до нашей с Рэном комнаты, никого не встретили по пути. Думаю, моя разорванная одежда и несколько помятый вид Армира после снотворного привели бы к неправильным выводам. Подивилась кстати, как гвардеец так быстро очнулся от снотворного. Армир объяснил, что при рождении, помимо сполохов, у него обнаружили странную нить, тянувшуюся вдоль позвоночника. Со временем врачи выяснили, что нить вызывает чувство боли при появлении вспышек и назначили мальчику обезболивающее. Чтобы не испытывать боли, принимать настой обезболивающего надо раз в месяц. Этот настой нейтрализует побочные вмешательства в организм, в частности снотворного. Поэтому он потерял сознание лишь на несколько минут, а не заснул на пару часов как было запланировано женихом Эббины.

Поблагодарив Армира, заперлась в комнате. Привела себя в порядок и легла спать. Долго не засыпала, тревожась о Рэне, но видимо эмоциональное потрясение от схватки с Лексмэлом поспособствовало тому, что я все же заснула.

Рэн

Новости были удручающими. Когда мы добрались до места назначения, увидели, что нужное нам здание частично разрушено. Вокруг завалов суетятся военные, которые и направили нас в уцелевшую часть здания, где, по их словам, находился глава города лорд Кратиэ. Последний и рассказал нам о случившемся. Несколько часов назад в город въехал наш гвардеец с невестой. Лорд пригласил их на обед, на котором присутствовали военные чины города. Буквально через несколько минут в зале прозвучал взрыв, разметав всех в разные стороны. Комнату наводнили захватчики, в первую очередь бросившись к нашему гвардейцу и, убив его, попытались одолеть остальных. Но военные смогли отбиться, захватив пленного. Влив в него настойку, развязывающую язык, пленный поведал им следующее:

Примерно месяц назад лорд Кратиэ принял на службу одного военного по липовым документам. Это был доверенный принца Ульта. Он то и подготовил диверсию. Ученые Ульта создали прибор, который на несколько минут мог деактивировать силу, даваемую мужчине вспышками. Правда, деактиватор срабатывает только на неженатых гвардейцах. Шпион получил взрывчатое устройство с встроенным в него деактиватором. В подходящий момент впустил военных Ульта и активировал механизм. Именно поэтому удалось так быстро убить гвардейца. Было принято решение незамедлительно возвращаться в Лантэ и более не дожидаясь оставшегося неприсоединившегося к нам гвардейца, отправляться в столицу. Напуганную несостоявшуюся невесту забрали с собой, так как пленный упомянул, что они планировали увезти девушку и передать ее своим ученым для проведения опытов со вспышками. Девушка не умела ездить верхом и Вэйкс осторожно подсадил ее на своего коня. Я подумал, что она кажется более подходящей парой для молчаливого Вэйкса, чем вульгарная шлюха, которая приставала ко мне во время обеда.

Отъехав от города на приличное расстояние, на нас было совершено нападение. Видимо сумевшие убежать от военных Кратиэ неприятели справедливо предположили, что пожалуют еще гвардейцы и у них есть шанс уничтожить кого-нибудь из нас. Их было шесть человек. И кинулись они одновременно. Двоих уложили мы с Грюйэром сразу. Вэйкс, одновременно сражаясь и защищая девушку, отмахивался от двух противников. Я помог ему, но не смог увернуться от меча еще одного нападавшего. Меч полоснул по левому боку. Я же развернулся и просто разрубил напавшего на две части. С остальными справились принц с еще одним гвардейцем. Осмотрел рану. Болезненно, но не критично.

Во дворце нас ждал Армир. Юноша рассказал о стычке с Лексмэлом. Не трудно догадаться, что я сразу засиял и бросился к его комнате. Перехватил меня принц.

– Рэн, не время сводить счеты. Эли не пострадала, это главное. Нас ждут сражения и на счету каждый боец, а Лексмэл один из сильнейших. Убив его, ты ослабишь всех нас.

Принц был моим другом, и я понимал разумность его доводов, но не хотел ничего слышать. На помощь принцу пришел Армир. Он указал на мою рану, которая начала сильно кровоточить и которую надо было срочно промыть.

Постаравшись успокоиться и все же не отправиться к Лексмэлу с целью его убийства, зашел в свою комнату. Эли спала, умильно раскинув руки в стороны. Я зашел в ванную, смыть с себя кровь и обработать рану. Вымывшись, обернулся полотенцем и вернулся в спальню за чистой одеждой. Эли сидела на кровати. Наверное ее разбудил шум воды. Улыбнулся ей, а она остановила взгляд на моей ране. Подошла и, старясь не тревожить место ранения, обняла. Поцеловала меня в губы нежно, аккуратно. Я не смог сдержаться. Сам стал целовать ее сильно, напористо. Она не сопротивлялась, наоборот раскрывалась навстречу. Полотенце давно упало и Эли прекрасно видела и ощущала мое желание. Снял с нее ночную рубашку, стал ласкать ее грудь. Потом положил девушку на кровать, сам навис сверху и продолжая ласкать, вошел в нее. Я был уверен, что она уже знала мужчину, Клэма. Отчаянно ревновал и бесился, что кто-то уже прикасался к ней. Но Эли оказалась чиста. Моя. Только моя. Не передать словами состояние испытанного мною блаженства от осознания этого факта. Просил у Эли прощения за боль, которую причинил ей, а она в ответ только сильнее прижималась ко мне. И я входил в нее еще и еще. У меня были женщины, и я конечно же получал удовольствие, но такой фейерверк эмоций, что я испытывал сейчас ранее мне был недоступен. Чувствовал, как затягивается моя рана. Еще не будучи женой моя карминовая девочка во время близости излечивала меня.

Утром проснулся от ощущения счастья и дикого желания. Притянул Эли спиной к себе, стал трогать везде, и она потянулась ко мне, поддалась навстречу моему желанию. Боялся, что ей может быть больно после нашей первой ночи, но она двигалась в такт со мной, быстрее – быстрее. Я целовал ее белоснежные плечи и шею, ласкал ее грудь, а она целовала мои руки, нежно проводила язычком по пальцам. Я перевернулся на спину, посадил Эли на себя сверху. Она выглядела божественно, на мне, с развевающимися длинными волосами, с затуманенным взором. Одной рукой я держал ее грудь, второй наматывал ее волосы на кулак. Мы двигались в одном ритме и одновременно подошли к пику удовольствия, одновременно, как и ночью засветившись ярчайшими сполохами. Сумасшедший экстаз, но, даже испытав такой мощный оргазм, не мог отпустить Эли от себя. Впился в ее губы, целовал без удержу. А Эли… Эли мне отвечала. С такой же одержимостью. Взял ее на руки и понес в ванну. Включил воду, не отпуская от себя, одной рукой придерживая Эли, а второй опершись о стену, медленно вошел в нее. Не знаю сколько это продолжалось, мы просто не могли оторваться друг от друга. Поливаемые струями воды, мы двигались, получая колоссальное наслаждение и приближаясь к очередному светопреставлению.

После, высохшие и одетые, мы сидели, обнявшись и рассматривали татуировки, появившиеся на наших руках. Я объяснил Эли, что сейчас они серого цвета и это значит, что теперь у нас не может быть интимных связей на стороне, татуировки не позволят, сразу начав жечь того, кто будет этой связи добиваться. После брачного обряда татуировки станут цветными, раскрасившись в одинаковых пропорциях цветами наших сполохов. И это будет значить постоянную подпитку при любых расстояниях. Эли слушала, а потом вдруг сказала:

– Я люблю тебя. Обожаю тебя.

Всего лишь пять слов. Но что они сделали с моей вселенной. Я стал целовать Эли, бережно обнимая. И, наверное, мы опять занялись бы любовью, если бы не стук в дверь.

Пришел Армир. Позвал нас завтракать и сообщил, что приехал последний гвардеец с невестой, которых мы ждали и что принц Грюйэр отдал распоряжение об отъезде в столицу через час после завтрака. Пока Эли приводила себя в порядок, Армир поставил меня в известность, что по поручению Грюйэра, собирается вместе с небольшим отрядом воинов вернуться в Пэрисвен. Так как Армир хорошо себя зарекомендовал и его присутствия на свадьбах не требовалось, Грюйэр доверил ему выполнение важной миссии, которую мы обсуждали в столице еще до выбора невест. После выполнения задания, отряд должен был успеть вернуться к началу генерального сражения. Я видел, что Армиру не терпится отправиться в путь. И знал, что причина не только в стратегически важном задании, но и в личном интересе. Эли рассказала мне, что Армир и ее сестра Клиэ успели понравиться друг другу и что юноша спрашивал девушку будет ли она его ждать. В записке, что Клиэ передала через сестру, было всего лишь одно слово – «Да». Когда Эли отдала записку адресату, последний просто светился от счастья. Эли очень переживала, но не могла помешать вспыхнувшему чувству между молодыми людьми. Я со своей стороны пытался вразумить Армира, объясняя, что у Клиэ нет вспышек, а значит у них нет совместного будущего. Армир же отмахивался и говорил, что что-нибудь придумает и не навредит девушке. Нам с Эли оставалось лишь надеяться на его порядочность и ответственность.

Эли

За завтраком увидела новенькую, очень милую девушку, внешне немного похожую на мою академическую подругу Лэйму. Она представилась – Мариэ. Розмэна, ранее не проявлявшая интереса к своему жениху Вэйксу, как будто почувствовав интерес между ним и Мариэ, стала липнуть к Вэйксу. Отвлекшись, наблюдая за ними, не сразу заметила, что Лексмэл в упор смотрит на татуированные руки Рэна. Похоже мой любимый «медведь» специально демонстрировал татуировки. Я решила поддразнить мерзкого Лексмэла и положила свою ладошку на руку Рэна, «невзначай» оголив небольшой участок кожи, на котором отчетливо виднелась часть татуировки. Лексмэл бросил вилку и сжал кулаки. Рэн усмехнулся, кажется предвкушая драку. Эббина была так поглощена едой и созерцанием действий Розмэны, что даже не заметила состояние своего благоверного.

– Хм… – послышалось с той стороны где сидел принц Грюйэр.

Он был нашим принцем, и все повернули головы в его сторону.

– Завтрак окончен. Все быстро собираемся и выезжаем.

Вот так одной фразой принц остановил начавшееся было выяснение отношений и совсем уж распоясавшуюся Розмэну, «случайно» пролившую морс на Мариэ.

Девушек, которые не хотели или не умели ездить верхом, посадили в большую карету. Я же с удовольствием забралась на свою белую в яблоках лошадку. Погода стояла теплая, небольшой ветерок остужал во время езды. Мы проезжали красивые пейзажи и, если бы не постоянные капризы Эббины и Розмэны, жалующихся на тряску в карете, дорога до столицы прошла бы замечательно. Эти две девицы требовали к себе такого колоссального внимания, что устали от них даже лошади. Я обратила внимание на рыжую лошадку, запряженную в карету. Та сердито фыркнула, когда в очередной раз Эббина высунулась из окна и визгливо потребовала сделать остановку. Подошла к лошадке и дала ей лакомство, поглаживая успокаивающе. Лошадка благодарно ткнулась мне в шею. Эббина, проходя в этот момент мимо, язвительно бросила:

– Провоняешь лошадью, так все мужчины от тебя шарахаться будут.

Рыжая лошадка тряхнула гривой и попыталась укусить Эббину. Та завизжала. Вокруг засмеялись. Невеста Лексмэла зло посмотрела на меня, заметив, что ее жених тоже смеется. Правда смех его оборвался после того как ко мне подъехал Рэн на своем умопомрачительном вороном жеребце. Рэн спрыгнул и к ярости Эббины на глазах у всех поцеловал меня в шею, потом вручил букет очень красивых цветов с нежно-розовыми лепестками. И когда только успел набрать?

После этого небольшого происшествия мы стали продвигаться быстрее. Капризницы молчали и лишних остановок больше не было.

В столице нас встречала семья правящего принца. Мужчин сразу же позвали в зал советов. Девушки остались на попечении принцессы Миэл. Принцесса была мила и учтива, познакомившись с каждой девушкой в отдельности. Объяснила, что сегодня после небольшого отдыха и обеда, нас ждет экскурсия по дворцу, затем каждой девушкой займутся модистки. После выбора свадебных нарядов у нас будет репетиция обряда, правда не в храме, который готовят к церемонии, а в одном из залов дворца. На следующий день свободное время и те мужчины, чей родительский дом находится в столице или рядом, отвезут девушек познакомить со своими родными. На третий день пройдет свадебный обряд. После разъяснений принцесса каждой из нас показала свою комнату.

Экскурсию по дворцу проводила сама принцесса Миэл. Сопровождали нас несколько стражников, один из которых был просто огромен. Обратила внимание, что Розмэна старается держаться к нему поближе, при любом удобном случае задевая того то рукой, то бедром. Вот же бесстыжая девушка. У нее через день свадьба, а она липнет ко всем подряд. Дворец, к моему удивлению, не изобиловал роскошью. Все в нем было обустроено удобно и функционально. Украшений было немного, но все они были тщательно подобраны к интерьеру. Такая изящная простота дворца располагала к правящей династии Калистонов, свидетельствовала об их бережном отношении к казне и о том, что они не приемлют лишнего расточительства. После того как мы все посмотрели, к принцессе с поклоном подошел прислужник и сообщил о прибытии модисток. Девушки при этой вести заметно оживились.

Для удобства всех невест пригласили в один большой зал. Несколько модисток со своими помощницами разложили образцы тканей, фурнитуры, рисунки с проектами платьев. Также было расставлено множество манекенов с уже готовым платьем на любой вкус. Повсюду стояли ширмы с зеркалами, чтобы девушкам было комфортно переодеваться. Мариэ, оставшаяся без жениха, не стала принимать участия в примерке, ушла в свою комнату. Мы пока не знали, как будет решена ее дальнейшая судьба. Заметила, что принцесса сочувственно посмотрела вслед девушки.

Девушки буквально набросились на все это свадебное великолепие. Кто сразу стал примерять понравившееся платье, чтоб оно не досталось другой, кто пока просто все внимательно рассматривал, кто советовался с модистками, кто перелистывал рисунки с моделями. Я тоже не растерялась и ухватила прелестное кремовое платье с перламутровыми маленькими пуговичками по всей спине и достаточно длинным разрезом с правой стороны. Сразу его не было заметно, только при ходьбе. Ножки у меня были стройные, так что я вполне могла продемонстрировать одну из них. Одену на эту ножку еще чудесную подвязку, прилагаемую к выбранному мною платью. Улыбнулась, представив, как «неожиданно» продемонстрирую ножку в подвязке моему любимому Рэну.

Рядом со мной стояла Ратикэ, собираясь идти за ширму примерить очень красивое нежно-голубое платье с кружевными белыми вставками. Тут к ней подлетела Розмэна и буквально выхватила из рук невесты принца понравившуюся той вещь, завопив:

– Я первая увидела это платье. Оно мое.

– Розмэна, я же уже взяла это платье. К тому же ты намного выше меня и немного шире. Платье будет тебе явно мало.

– Значит портнихи сделают так, чтобы я в него влезла, – заявила эта нахалка.

Рядом с ними топталась модистка, не зная, как погасить начинавшийся скандал. Принцесса Миэл ту же взяла ситуацию в свои руки, не дав разгореться конфликту.

– Девушки, давайте вы обе примерите это платье и на свою свадьбу оденет его та, на ком оно будет смотреться лучше.

Конечно они не могли отказать принцессе и по ее указанию первой платье надела Ратикэ. Оно очень ей подошло. Оттенило глаза и сделало ее фигурку точенной. Все девушки отвлеклись и смотрели, что будет дальше. Настала очередь Розмэны надеть платье. Я заранее приготовилась к тому, что она в него не влезет и конфликт будет улажен. Но видимо Розмэна втянула в себя все стратегические места и все-таки втиснулась в платье. Это было сногсшибательно. На Розмэну пялились все, включая огромного стражника, который в этот момент по просьбе принцессы занес в зал дополнительное кресло. Платье неприлично обтянуло девушку, вывалив грудь, чудом прикрыв соски. Попа обрисовывалась тоже во всех подробностях. Голубой цвет ей кстати очень шел, так как Розмэна была блондинкой. Выглядела она одновременно вульгарно-вызывающе и ярко-соблазнительно. Если Розмэна появится в этом платье на свадебной церемонии, думаю, даже священник позабудет свою речь. Кажется, в этом же направлении текли мысли принцессы Миэл, которая откашлявшись и выгнав стражника, вынесла вердикт:

– Розмэна, в таком виде тебе нельзя появляться на церемонии. Но ты можешь взять это платье себе и носить его потом, оставаясь наедине со своим мужем. Ратикэ, тебе же мы подберем что-нибудь более приличное.

Розмэна победно усмехнулась. Не понравилась мне эта усмешка, подумала, что платье лучше бы отдать той после свадебной церемонии, а то ведь заявиться на церемонию в нем. Я понимала, что Розмэна вульгарна, но все же не могла не признать, что она соблазнительна. И мне совсем не хотелось, чтобы на нашей общей свадьбе мужчины грезили бы о Розмэне. Не к месту вспомнилась Матиэ, стоящая на четвереньках в саду дома моего бывшего жениха Клэма. Та тоже любила носить обтягивающие наряды.

Рэн

Сегодня я планировал познакомить Эли со своей семьей. Конечно все свое детство, юность и взросление я провел на тренировочных базах под наблюдением наставников, прежде всего командующего личной гвардией династии Калистонов лорда Каринта. С Каринтом у нас сложились доверительные отношения. Он научил меня не только сражаться, но и контролировать свои эмоции, чтобы не провоцировать в неподходящий момент появление сполохов. Дворец стал для меня домом, а гвардейцы семьей. Но все же были у меня и настоящие родители и настоящие младшие брат с сестрой.

Род Шоэн достаточно старинный, не такой как Калистоны или семья Лексмэла, но все же. Мой дед был владельцем нескольких крупных горнорудных предприятий, которые по наследству перешли его единственному сыну, моему отцу Дэксту Шоэну. Мама, Элоэза Камингтон, из семьи владельцев сети кожевенных мастерских. Она была единственной дочерью у своих родителей, которые погибли во время сильнейшего урагана, обрушившегося на небольшой городок, где они в то время находились по делам своей коммерческой деятельности. Все их немаленькое состояние отошло дочери. То есть мои родители были очень и очень обеспеченными людьми. Жили они в красивой усадьбе в одном из живописных мест столицы. Когда у них родился мальчик со вспышками, им пришлось расстаться со мной толком и не познакомившись. Но конечно же родители понимали мое предназначение. К тому же они хорошо знали лорда Каринта, который обещал им позаботиться обо мне. Да и мальчикам со сполохами, проживающими и обучающимися во дворце, разрешалось раз в год целый месяц жить со своими родителями. Мы не были совсем оторваны от родных. Став гвардейцами, мы автоматически причислялись к привилегированной касте и нам утверждали жалованье. И оно было баснословным. Поэтому, независимо от своей семьи, я располагал большими финансами. Эли, получив от меня сапфировый гарнитур, даже не предполагала, что я могу преподнести ей любую драгоценность, которую она только пожелает. Вспомнив, как она рассматривала и гладила сапфиры, улыбнулся.

Через два года после моего рождения, на свет появилась моя сестра Талитэ, а еще через год брат Диэлтэ. Они родились обычными и все свое взросление прикрывались старшим братом. Это значит, что Диэлтэ мог драться, не боясь получить сдачи, а Талитэ спокойно сочинять любые истории учителям и ученикам в школе, не боясь, что ее уличат в вымысле. Ведь все знали, что их брат обладатель десяти сполохов, один из сильнейших воинов в стране. Пока брат с сестрой учились в школе мне не давали проходу их друзья и подруги, стоило только приехать домой. Мальчишек приходилось учить приемам самообороны, а от девчонок просто отбиваться. Эти юные создания все поголовно мечтали выйти за меня замуж.

Сейчас Талитэ уже замужняя дама с двумя проказливыми детьми. Диэлтэ рано женился на девушке, с которой его давно обручили по договоренности. Брат не был влюблен в свою супругу. Через год после свадьбы, его жена умерла, родив наследника. Диэлтэ, как, впрочем, и вся наша семья, души не чаяли в этом маленьком мальчике, названного Вэни. Брат больше так и не женился, самостоятельно воспитывая сына. Хотя желающих на его сердце и кошелек предостаточно. Ведь ему только тридцать два года, и он хорош собой. К тому же богат.

Все это я рассказал Эли, пока мы ехали в дом моих родителей. Они были предупреждены и всем составом, включая приехавших к ним по случаю этого события брата с сыном и сестру с семьей, встречали нас у дома. Я видел, что Эли немного волнуется. Обнял ее и погладил по волосам, Эли же поцеловала мою руку в ответ. Кажется, этот жест бесповоротно расположил моих родственников к ней. Все как-то сразу расслабились и стали знакомиться. День прошел прекрасно. Мы много смеялись, знакомили Эли с усадьбой. Моя девочка расположила к себе даже молчаливого сына Диэлтэ, вытащив занозу из лапы его любимой собаки. У моих родителей было много домашних животных, и я заметил, как вся живность без опаски подходит к Эли. Она же, ничуть не смущаясь, что может испачкаться, гладила коз и коров. А для одного барашка дала смотрителю какой-то порошок, сказав, что у барашка чешуйки, вызванные съеденной ожоговой травой, что причиняет ему боль. Через три дня применения порошка чешуйки пройдут, и барашек больше не будет беспокоиться. Мне показалось, что и смотритель, и баран влюбились в мою невесту.

Вечером, нагрузив нас подарками, пожеланиями благополучия и скорейшей встречи, моя семья провожала нас в обратный путь во дворец. Завтра должна была состояться свадьба, на которую родственники гвардейцев и их невест не допускались в целях безопасности.

Рэн и Эли

Вернувшись из дома старших Шоэнов, мы наткнулись на Вэйкса. Тот на удивление выглядел очень довольным. Эли шепнула мне, что впервые видит, как Вэйкс улыбается, и, что эта улыбка делает этого блондинистого широкоплечего мужчину очень симпатичным. Спросив о причине его хорошего настроения, Вэйкс поведал нам о происшествии во дворце во время нашего отсутствия.

Оказалось, что после скандала, устроенного Розмэной во время примерки свадебного платья, принцесса Миэл решила проведать девушку, чтобы побеседовать с той и убедиться, что во время свадебной церемонии от нее не придется ждать какой-либо выходки. Подойдя к комнате девушки, принцесса почувствовала неладное. Она услышала звуки возни и падения. Испугавшись, принцесса бросилась к стражнику, несшему службу неподалеку и уже вместе они вбежали в комнату Розмэны. Открывшаяся картина не оставляла никакого простора для фантазии. Все было кристально понятно. На полу, раздвинув ноги, лежала абсолютно голая Розмэна. Сверху на ней усиленно двигался тот самый огромный, шкафоподобного вида стражник, к которому Розмэна липнула во время экскурсии по дворцу и который пялился на нее во время примерки свадебного платья. Выражение лица Розмэны свидетельствовало о том, что все происходит по взаимному согласию. Разозленная принцесса выгнала любовника Розмэны, приказав тому идти прямиком объясняться к своему начальнику. Девушке же, указав на ее неподобающее поведение, велела явиться в зал советов, где правящая династия Калистонов совместно с ее женихом Вэйксом, примут решение относительно ее дальнейшей судьбы.

В зале советов Розмэна вела себя дерзко. Заявила, что хотела насладиться свободой пока есть такая возможность, прекрасно осознавая, что после появления брачных татуировок будет привязана к мужчине, которого не любит. Правящий принц Грэзэр Калистон, понимая, что Розмэна, несмотря на свою вульгарность и наглость все же ценный ресурс со своими семью сполохами, предложил Вэйксу решить готов ли он после случившегося жениться на девушке. Вэйкс не был готов. Мужчина полюбил другую – Мариэ. И в свете случившегося попросил правящего принца освободить его от обязательств перед невестой и разрешить жениться на Мариэ. Розмэна чуть ли не зашипела, услышав такое заявление. Попыталась даже расцарапать уже бывшему жениху лицо. Но Вэйкс легко удержал разъяренную фурию. В итоге Вэйкса отправили к Мариэ делать предложение руки и сердца, а Розмэну в специальную хорошо запирающуюся комнату до окончания свадебной церемонии.

Мариэ, узнав о случившемся расплакалась и обняла Вэйкса. Она тоже успела полюбить его и все эти дни с тоской размышляла о превратностях судьбы. Жениха, толком и не узнав потеряла, полюбила гвардейца, протянувшего ей руку помощи, познакомилась с его жуткой невестой. Мариэ думала, что никогда не будет счастлива. А тут сама Розмэна преподнесла ей такой подарок, оказавшись обычной распутной девкой. У Мариэ был теперь лишь один повод для огорчения – отсутствие свадебного наряда. Но тут ее выручила принцесса Миэл. Оказывается, она договорилась с модистками, что те оставят несколько нарядов на непредвиденные случаи. Эти наряды и были продемонстрированы счастливой Мариэ, остановившей свой выбор на светло-лиловом атласном платье с белым гипюром. Платье идеально подходило к ее зеленым глазам и желтоватым волосам.

Вечером нас всех собрали в зале советов. Командующий гвардией лорд Каринт изложил последние новости. Оказалось, что в руках принца Ульта уже семь символов. В трех округах, включая Вайтэн, кражи удалось предотвратить. Каринт предполагал, что принц Ульт с войском двинется на Статьен, попробовав уничтожить гвардейцев и изъять самый нужный ему символ, хранящийся в столице. После этого ему не составит труда добыть оставшиеся три символа. Когда лорд Каринт сел на свое место, вперед вышел главный архивариус страны старец Нотиэ Нишоэ и рассказал нам историю символов. Каждый из нас что-либо знал о символах правящей династии, но история целиком соединяла пазл в единое целое.

– Тысячу лет назад нашей страной Эрией правил Климэнт I. Он рано осиротел и будучи еще юношей неминуемо проиграл бы борьбу за власть, причем не только в силу юного возраста, а потому, что был добр, справедлив, честен, не умел льстить и хитрить. Его окружение видело в нем легкую добычу и убийство юноши вскоре после гибели его родителей непременно случилось бы. Но ход планирующегося события нарушило незапланированное. К Климэнту с визитом пожаловал старец-провидец и преподнес ему в дар необычный камень, сказав, что тот достоин им владеть, так как владеть им может только чистый помыслами. Камень представлял собой пирамиду, поделенную на одиннадцать цветных частей. Стоило Климэнту до него дотронуться как камень вспыхнул, стал переливаться и засиял одиннадцатью цветовыми сполохами. Старец объяснил юноше, что каждый цвет камня – это символ:

– желтый – жизни

– зеленый – здоровья

– красный – красоты

– белый – богатства

– ультрамариновый – успеха

– синий – счастья

– песочный – плодородия

– лиловый – любви

– медный – мудрости

– стальной – силы

– вересковый – власти

Сказав на прощание, что теперь юноша может укротить всех своих недругов, старец с поклоном удалился. Сбылись его слова, ведь Климэнт, прикоснувшись к камню и впитав в себя все то, чем хотят обладать люди, стал практически неуязвим. Признали поданные Климэнта I своим правителем. Страна при его правлении стала процветать, а камень положили в специальную нишу в городском храме и подойти к нему мог каждый желающий. Никто кроме Климэнта не мог дотронуться до него, камень сразу обжигал. Но поднести ладонь к нему на небольшом расстоянии мог каждый и, если мысли человека были светлыми, отвечал камень каким-либо сиянием. Каким сполохом вспыхнет, то и приобретал поднесший ладонь. А через некоторое время у людей, кому камень отвечал вспышкой стали рождаться дети со сполохами. Цвет сполоха либо повторял цвет сияния камня, либо соответствовал цвету волос или глаз новорожденного.

Климэнт I правил восемьдесят лет, выведя Эрию на самый высокий уровень жизни, прославляемый поданными, но умерший от руки родных сыновей. Два его сына пожелавшие власти, отравили отца. Климэнт I, наделенный силой камня, не умер сразу, он мог бы жить дальше, но решил, что не хочет жить с таким грузом – предательством своих детей. Поэтому не стал прикасаться к камню. После пышных похорон, сыновья Климэнта поспешили в храм. Каждый надеялся, что камень вспыхнет именно у него. Но при прикосновении, отцеубийц убила на месте мощнейшая вспышка. С тех пор камень перестал сиять, и кто бы не подносил к нему ладонь не получал желаемого сияния. В стране наступили жестокие времена борьбы за власть. Переворот следовал за переворотом. Так продолжалось много лет до тех пор, пока на пороге храма, где находился чудо камень не появился Даритэ Калистон.

Даритэ Калистон тридцати трех лет, знатного происхождения, когда-то, пойдя против воли родителей, женился по любви на девушке из простой семьи. Родители не приняли девушку, лишив сына наследства. Даритэ не озлобился, не бросил жену, не пустился во все тяжкие, а сумел с нуля организовать свое дело. Ни разу не пожалел Даритэ о своем решении, жил счастливо, пока не заболела одна из его трех дочерей. Врачи не могли помочь. Даритэ с супругой даже обратились к целителям и колдунам, хоть и не верили им. Но и те разводили руками, не брались за излечение, что-то не позволяло обманывать им безутешных родителей. Решился Даритэ на отчаянный шаг, знал, что в столице есть чудесный камень, который когда-то давал людям желаемое. Взял с собой в дорогу умирающую девочку и через два дня пути оказался в нужном столичном храме. Подошел к камню и произнес:

– Знаю, что давно ты не вспыхиваешь и не откликаешься ни на чьи просьбы. Прошу только, возьми мою жизнь, но подари жизнь дочери. Она еще такая маленькая, а я уже познал счастья сполна.

Даритэ поднес руку к камню. На глазах у изумленных служителей и посетителей храма камень вспыхнул всеми одиннадцатью сполохами, признавая тем самым нового правителя Эрии. Дочка мужчины осталась жива, а сам он стал основателем новой династии правителей Калистонов. Во время церемонии вступления на престол, Даритэ держал камень в руках. Положив же его после, на специальную подставку, все присутствующие увидели, как камень разделился на одиннадцать частей. И каждая часть имела свой единственный цвет. Так и появилось одиннадцать символов, которые Даритэ разместил в одиннадцати городах. С того же времени стали изучать возможности тех, кто рождался со вспышками. Даритэ, поняв какой сверхмощью обладают мужчины, наделенные сполохами, издал указы об учете всех обладателей сполохов и о создании гвардии.

Когда Нотиэ Нишоэ закончил свой рассказ, его место опять занял лорд Каринт. Он пояснил, что находящийся в столице символ – камень желтый – символ жизни. Его и жаждет больше всего заполучить принц Ульт. Лорд Каринт попросил быть всех предельно внимательными, докладывать о любом подозрительном действии. Пожелал нам доброй ночи и распустил отдыхать.

Эли

Ночью перед свадьбой мы с Рэном не отрывались друг от друга. Надо было поспать, отдохнуть, но нас как магнитом влекло друг к другу. Рэн такой сильный и большой был так нежен и ласков со мной, что я просто плавилась в его объятиях. Я чувствовала себя счастливой. Спали мы не больше трех часов. Думала, что придется пить бодрящую настойку и скрывать круги под глазами, но с удивлением поняла, что не чувствую усталости, а на лице нет никаких следов бессонной ночи, только губы сильно припухли. Рэн объяснил мне, что так происходит с любой парой, обладающей сполохами. Будучи физически и эмоционально связанными, такая пара почти не знает усталости, всегда получая подпитку.

После легкого завтрака, все стали готовиться к обряду. Моим лицом, телом и волосами занимались специально обученные косметическим процедурам две девушки. После их стараний я выглядела потрясающе. К моему кремовому платью были подготовлены фата в тон и изящные туфли коричневого цвета. Волосы уложены в сложную прическу. Макияж был неброским, но так филигранно нанесенный, что выглядела я естественной красоткой. Я предполагала, что на церемонию одену украшения с сапфирами, подаренные мне Рэном. Но во время сборов ко мне заглянула принцесса Миэл и передала бархатную коробочку.

– В тот день, когда вы все выбирали платья, твой жених попросил меня дать ему отрез ткани от того платья, что выберешь ты, – улыбнулась принцесса. – Он хотел подарить тебе что-то подходящее к цвету свадебного платья.

Девушки и принцесса замерли, ожидая, когда я открою коробочку. У меня почему-то тряслись руки. Справившись с волнением, открыла крышку и услышала восхищенные возгласы. Мой любимый мужчина подарил мне нечто сказочное. Золотые серьги, колье, браслет, кольцо и заколка для волос, все выполненное в виде россыпи нежных цветочков и инкрустировано драгоценными опалами коричневого оттенка. Дополнив свой образ этим великолепием, с удовольствием оглядев себя в зеркале, ступила за дверь где меня ждал стражник, в чью обязанность входило сопроводить меня к храму.

Храм, в котором должна была проходить свадебная церемония, находился на территории дворцового ансамбля. Подойдя к нему с моим провожатым, залюбовалась. Величественная постройка из белого известняка, украшенная фресками и мозаиками. День был солнечный и от храма как будто исходило свечение. Завораживающее зрелище. В академии для студентов после основных занятий по специальности преподавались спецкурсы для всех желающих. Можно было выбрать курс из любой сферы. Я выбрала лекции по храмовому искусству. Преподаватель рассказывал нам, что художники, выкладывающие храмовою мозаику, подкладывают под цветное стеклышко фольгу и за счет этого, когда солнечные лучи попадают на мозаику, она начинает светиться разноцветными искорками, создавая эффект свечения. Вот этот эффект я и другие подошедшие к храму девушки сейчас наблюдали. Стоявшая рядом со мной Мариэ, произнесла:

– Похоже сами небеса благословляют сегодняшнюю церемонию.

Когда все девушки собрались, послышалась храмовая музыка, под сопровождение которой мы и вошли внутрь. Наши мужчины уже были там, выстроившись по левую сторону от священнослужителя, а нам предстояло встать каждой напротив своего жениха по правую сторону. В храме, помимо правящей династии Калистонов, присутствовали уже женатые гвардейцы со своими женами и близкие ко двору лица. Встала напротив Рэна и для меня все вокруг перестало существовать. Я физически ощущала этого мужчину, как будто невидимые нити переплелись между нами в единое целое. В романах пишут: «Он смотрел на нее с восхищением и жаждой». Читая такие строчки, я от души смеялась фантазии авторов. Но вот сейчас я отчетливо видела, что Рэн смотрел на меня именно так – с восхищением и такой жаждой, что я почувствовала то, что чувствовали героини в романах в ответ на такой взгляд – дрожь в коленках и румянец на щеках. С трудом выдохнув, сосредоточилась на словах верховного служителя храма.

Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию.