– Разве к заливу ведет эта дорога? – Вишняков всматривался в пейзаж за окном автомобиля и не узнавал места.
– Сейчас свернем направо, – улыбнулась дама из агентства. – Обещаю, дача вам понравится.
– Но залив в другой стороне, – уже разозлился Вишняков. Эти агенты всегда предложат не то, что нужно. Он мечтал арендовать дачу у залива и все лето смотреть на волны.
– К сожалению, нас опередили, та дача уже занята. У залива совсем ничего нет. Но я покажу вам вариант гораздо, гораздо лучше. Вы сказали, что вы писатель. А в этом районе есть целый дачный поселок, там живут писатели, артисты, ученые. По-моему, лучшая дача для вас.
– Мы же говорили про дом у воды? – Вишняков зло посмотрел на даму, но она снова улыбнулась.
– А там несколько озер, хорошие места для рыбалки, и купаться можно. Дом просто отличный. Вы не поверите, но в этом поселке даже есть ресторанчик у озера. Беседка стоит прямо на воде. Где вы такое видели – ресторан на даче?
– Мне нужно тихое место.
– Там очень, очень тихо. В двух шагах лес.
Дорога между тем становилась хуже, машина начала подпрыгивать на кочках, колеса шумно проходили по гравию, вдалеке показался лес. «Как приедем, сразу откажусь, а потом позвоню в другое агентство», – решил Вишняков и больше не отвлекал даму.
Путь был долгий и дорога никак не заканчивалась. То они въезжали на улицу с дачными домиками, то снова попадали на широкую дорогу вдоль полей. После кочек они снова ехали по ровному шоссе. Вишняков задремал, а проснулся спустя еще время от того, что машина резко затормозила.
– Приехали! – радостно сообщила агент.
Они оказались у высоких металлических ворот. Улочка была короткой, всего несколько дачных участков. Вишняков нехотя вылез из машины.
– И кто же соседи? – спросил он. Агент ловко справилась с ключами, и спустя минуту они оказались на участке.
– В основном все из ваших, люди искусства и науки. Напротив живет оперный певец, слева от вас профессор химии, а справа милая пожилая пара.
Вишняков огляделся. Несколько яблонь и вишен выстроились в ряд с левой стороны участка, они были высокие, стройные, в шапках белых ароматных цветов. Справа росло несколько кустарников, а посередине расположился большой цветник. Желтые и розовые тюльпаны уже набирали цвет. Вишняков вдохнул ароматный воздух, наполненный запахами не только цветущих фруктовых деревьев, но и леса.
– Лес начинается сразу в конце улицы, – заметила агент. – Осмотрим дом.
Двухэтажный кирпичный дом с голубой верандой был небольшой, но сразу показался Вишнякову уютным. На застекленной веранде разместились стол и два стула.
– Здесь есть все необходимое, – агент открыла дверцу шкафчика, где стояли чашки и тарелки, располагались всевозможные столовые принадлежности и салфетки.
Потом осмотрели маленькую кухню с газовой плитой, просторную комнату на первом этаже с массивным столом у окна. Вишняков сразу представил, как будет писать за этим столом целое лето. За окном мягко покачивались зеленые ветки и виднелась улица.
Потом по крутой лестнице поднялись на второй этаж.
– Спальня, – прокомментировала агент. – Даже в дождливую погоду здесь очень тепло. Можно жить до глубокой осени.
Посередине стояла большая кровать, сбоку книжный шкаф, светлые стены обиты деревянными рейками. Вишняков подошел к окну, еще раз увидел цветущие белые деревья и понял, что ему здесь понравилось.
– Отлично, беру, – уверенно сказал он, сам не ожидая от себя такого решения. Он был уверен, что они с агентом совсем разругаются по приезду на место.
– Сейчас принесу договор, все подпишем, и можете переезжать, – хитро улыбнулась агент и отправилась вниз, чтобы взять документы из машины.
«То, что нужно, – радостно думал Вишняков. – Тихо, никто не мешает, свежий воздух, природа. За лето успею написать роман».
2
К осени успеть написать новую книгу нужно непременно. Пять лет назад роман Вишнякова хорошо продавался. Теперь же издательство решило выпустить новую редакцию, а заодно еще и новый роман Вишнякова в придачу. Новый как раз так и не был написан, но договорились на октябрь, и Вишняков рассудил, что это достаточное время для обдумывания и написания. Месяц назад Вишнякову исполнилось тридцать пять, и он почувствовал, что пора написать главную книгу в его жизни. Уже и название нового романа он придумал – «Моряки». «Пора, пора», – то и дело звучало в голове, и он ждал отъезда на дачу с нетерпением.
Вещи в городской квартире Вишняков упаковал заранее. Он владел совсем маленькой квартирой с видом на шумный проспект и потрясающе хорошей слышимостью всего, что происходит в доме. Его страшно раздражали звуки вокруг. Он любил быть один, вдали от людей, в тишине, но это ему почти никогда не удавалось. А теперь соседи запланировали ремонт и уже начинали стучать, сверлить, распиливать. Тогда Вишнякову и пришла идея уехать из города на лето.
Денег у него, правда, было немного. Но гонорар за переизданный сборник, да еще лекции по литературе, которые он читал, позволяли ему снять скромную дачу. А теперь все сложилось еще удачнее – участок вдали от залива обошелся Вишнякову вдвое дешевле, чем он думал.
К вечеру следующего дня Вишняков прибыл в свою новую летнюю резиденцию. Ехал он, как показалось, еще дольше, чем в прошлый раз. Теперь он сидел рядом с водителем фургона, который перевозил его багаж, и на кочках трясло еще сильнее.
Бросив вещи на веранде дачи, Вишняков не спешил их распаковывать. Ему не терпелось осмотреть окрестности. Дело было уже к вечеру, яблони и вишни накрыла тень.
Вишняков вышел за ворота своего участка. На узкой дачной улочке, прогретой за день солнцем, сильнее пахло травой, лесом и цветами. Вишняков подумал пройтись в сторону леса, который начинался за поворотом, но тут увидел человека, который двигался по направлению к Вишнякову.
Вишняков сощурился на солнце и смог лучше рассмотреть массивную фигуру. Но по мере приближения внимание его занимало больше то, что толстяк нес в руках, что-то большое и блестящее. Вблизи Вишняков уже мог рассмотреть большую стеклянную банку, которую незнакомец держал двумя руками. Это было даже больше, чем просто банка, целый стеклянный сосуд, почти аквариум. В мутной воде плавали два больших карася.
Толстяк приблизился к воротам дачи, как раз напротив дачи Вишнякова.
– Здравствуйте! Я ваш новый сосед. Вишняков. Виктор.
Вишняков сам себе удивился, ведь обычно он держался от людей подальше и никогда не заговаривал первым. «Дачный воздух действует», – подумал Вишняков.
– Евгений. Рад знакомству, – серьезное лицо толстяка растянулось в доброжелательной улыбке. – Вы из филармонии?
– Филармонии? Нет. Я писатель. Пишу роман. Может, вы слышали, была книга…
– Писатель! У нас тут не было ни одного писателя. Очень рад. Я солист оперы. Пообщаемся потом, – Евгений перенес свой аквариум в одну руку, а другой уже открывал ворота.
– Отличные караси, – из вежливости прокомментировал Вишняков.
– Да, – толстяк наполовину вошел в свои ворота, но тут на улицу выскочили две таксы, черная и коричневая. Они были с такой гладкой шерстью, что блестели и переливались на солнце.
– Дафна, Жози, домой! – звонко произнес Евгений. Таксы посмотрели на Вишнякова. Дафна моментально скрылась за воротами, а Жози задержала взгляд на Вишнякове и замахала хвостом.
– Красивая собака.
– Жози, побыстрее, – Евгений увлек таксу за собой. – Еще увидимся, – бросил он Вишнякову и закрыл ворота.
«И соседи нормальные тут, интеллигентные», – подумал Вишняков и направился в сторону леса.
3
Лес действительно оказался совсем близко. В конце улицы, сразу за крайним дачным участком, начинались березы и сосны. В лесу было солнечно, деревья в начале леса росли редко, и сквозь верхушки падали лучи вечернего солнца. Лес был живой. Ветки шелестели на ветру, маленькие птички перекликались друг с другом на разные голоса. Стрекотали кузнечики. Вишняков вдохнул ароматный лесной воздух и тут почувствовал, что проголодался. Лесная дорожка уходила вглубь, но он не отправился на прогулку дальше, а снова вышел на дачную улицу.
От леса шла еще одна дорожка в сторону, на развилке стоял указатель: «У Рудольфа». «Ресторан», – подумал Вишняков. Табличку он заметил еще по пути туда, а теперь она оказалась кстати. «Действительно, ресторан в дачном поселке – очень необычно. Разведаю, что за место», – Вишняков двинулся по указателю.
Дорожка была не прямой, вдоль нее росли густые кустарники. Преодолев всего один поворот, Вишняков увидел живописное озеро. За ним тоже начинался лес, так что вода в озере казалась зеленой из-за отражений деревьев. На берегу расположился одноэтажный домик с просторной верандой, где стояли накрытые белыми скатертями столики. В середине озера белела изящная беседка на искусственном островке, к ней вел деревянный мост прямо от домика с верандой. В беседке тоже стояли накрытые столики.
«Симпатичное место, – оценил Вишняков. – Самое время поужинать».
– Добрый вечер! Я Рудольф, – к Вишнякову подошел брюнет лет пятидесяти с черными усами, в черной рубашке и брюках и в белом фартуке. – Где хотите расположиться? В беседке или на веранде?
– В беседке, – Вишнякову понравилась идея ужинать прямо посередине озера. Все столики пустовали, и он выбрал лучшее место с видом на воду.
«Жареные караси, картофель в сметане, борщ, запеченный судак, пироги с вишней, яблоками, брусникой», – прочитал Вишняков в меню. Он остановился на карасях и брусничном пироге с травяным чаем, откинулся на спинку стула и стал ждать, вслушиваясь в голоса лесных птиц.
– Только приехали? – спросил Рудольф, ставя на стол дымящееся блюдо с поджаристыми карасями. – Как вам здесь?
– Нравится. Природа замечательная. Здесь есть и другое озеро? Где ловят рыбу?
– Да, вот тропинка от ресторана в лес. По ней пройдете, там второе озеро.
– И рыба есть?
– Конечно, – подмигнул Рудольф. – И блюда в моем ресторане в основном из местных продуктов, здесь все есть – разная рыба, зелень, овощи. Караси тоже местные. Отличные караси.
– Отличные, – Вишняков посмотрел на свою тарелку. Две рыбины впечатляющих размеров даже не помещались на огромном блюде.
– Приятного аппетита, – и Рудольф отправился с подносом через мост.
Вишняков пил мелкими глотками ароматный чай из лесных трав и снова обратился к Рудольфу, когда тот забирал тарелку.
– Вы всех вокруг знаете. Скажите, кто живет на этой улице?
– Вы художник?
– Писатель.
– А, это еще ничего. Все творческие странные люди. Сняли дачу с вишнями? И голубой верандой? – Рудольф приподнял брови.
– Точно.
– Все ваши со странностями. А рядом с этой дачей так и вовсе черт знает что происходит.
– Что происходит? – насторожился Вишняков и перестал пить чай.
– Да так, – Рудольф слегка наклонил голову. – Просто будьте осторожнее. По ночам из дома не выходите и не говорите непонятно с кем. Вот и все, – Рудольф снова ушел, а Вишняков смотрел на воду озера за беседкой, раздумывая о словах Рудольфа. «Да это он так просто», – решил Вишняков, но какой-то осадок от разговора все-таки остался.
Вишняков расплатился и отправился обратно к своей даче. Солнце уже садилось, и все вокруг начало наполняться новыми звуками, новыми птичьими голосами. Ветер стал сильнее, верхушки деревьев зашумели громче, где-то даже сломалась сухая ветка.
Вишняков так устал за день, что сразу же упал на кровать и крепко заснул. Если бы не это, он заметил бы странный треск со стороны дачи слева. Но потом все успокоилось, стало совсем темно, и пространство наполнилось обычными ночными живыми звуками леса.
4
Яркое утреннее солнце заполнило дачный участок Вишнякова. Он открыл дверь веранды и вдохнул лесной воздух. Тишина.
Вишняков заварил кофе и устроился завтракать бутербродами с ветчиной на веранде. На соседних участках никого не было. Никуда не торопясь, Вишняков выпил вторую чашку кофе и ощутил прилив сил. Он почувствовал, что готов взяться за работу.
Первым делом он вытер пыль с большого письменного стола в комнате. Поставил ноутбук, приоткрыл окно и слегка придвинул прозрачно-белую штору, чтобы не залетали мухи. Он сел на удобное кресло и достал толстый блокнот. «Пора, пора», – снова сам себя подбадривал Вишняков. Сегодня же он набросает плана романа, за день с планом он легко справится.
Тишину нарушало только жужжание мухи, которая все же просочилась в комнату. «Моряки», – написал название в блокноте Вишняков и приготовился мысленно отправиться в открытый океан вместе со своими героями. Но тут что-то загромыхало на улице. Раздался скрежет и жужжание какой-то огромной электрической пилы.
Вишняков вышел из дома на участок. На даче справа было оживление. Соседи приехали. Сначала Вишняков увидел старичка – тот доставал из тачки у дома деревянные бруски, помещал их на верстак и распиливал, опилки летели на весь огород. Рядом со старичком появилась бодрая старушка. Она пробежала по огороду, потом поднялась на крыльцо маленького домика, прихватив какие-то брошенные у порога пакеты, и исчезла внутри.
«Он скоро закончит, – подумал Вишняков про старичка. – У него там всего пара брусков лежит».
Старичок тем времени сделал паузу. Он отложил пилу и заметил Вишнякова.
– Машь! Глянь! – громко крикнул старичок в сторону дома.
Старушка сразу же оказалась рядом, так быстро, что не заметно было, как она спустилась по ступенькам крыльца. Теперь соседи стояли вдвоем и смотрели на Вишнякова через забор.
– Здравствуйте! – Вишняков приблизился к забору. – Я ваш новый сосед. Снял дачу на все лето. Вишняков. Виктор.
– Ивановы, – сказал старичок.
– Ивановы мы, – подтвердила старушка.
– Очень рад.
– Хорошо, что кто-то приехал. А то вон кусты у вас на наш участок залезли, – Иванова показала рукой. – Ухаживать некому. И цветы розовые насеиваются. Вы уж их от нашего забора как-нибудь пересадите.
– Цветы?
– Пересадите? – Иванова строго посмотрела на Вишнякова. Он подошел к забору, разделявшему его участок и участок Ивановых. Никаких цветов он не разглядел.
– Вот эти ростки, – показала Иванова. – Розовые цветочки такие будут.
Вишняков посмотрел еще внимательнее. Пара сорняков каких-то и правда выросла, но не более того. Он впервые обратил внимание на огород соседей. Все здесь находилось в идеальном порядке. Каждое растение ухожено, все грядки отгорожены, подпорки растений выстроились в ряд и были строго одной высоты. Каждая яблоня аккуратно подвязана, цветник обрамлял ровный контур из маленьких кирпичиков.
Иванов тем временем вернулся к своему делу и скрежет возобновился. Он бросил рядом еще целую кучу деревяшек, брал и пилил их одну за другой. Иванова тем временем что-то еще говорила Вишнякову, он не мог ничего разобрать из-за шума. В паузе Вишняков спросил:
– Вы что-то будете мастерить? Для чего столько брусков?
– Это Семена Семеновича хобби. Он просто пилит. Нравится ему. Каждый день только этим и занимается. Очень успокаивает его, говорит.
Вишняков поторопился закончить разговор и вернулся в дом. Он плотно закрыл дверь и окна и сел за стол. Кажется, кресло под ним даже вибрировало, так громко работал на соседнем участке Иванов. «Где-то были беруши», – перебирал варианты спастись от шума Вишняков. Беруши не нашлись, но в чемодане оказались наушники. «Включить музыку, писать под нее», – Вишняков выбрал медленный трек и снова вернулся за стол. Но теперь в ушах звучала музыка и параллельно визжал и скрежетал какой-то другой, новый инструмент Иванова.
От звуков никуда было не деться. И в доме, и на улице стоял грохот. Он разносился эхом по улице дачного поселка и заполнял собой все вокруг. «Не смогу работать в такой обстановке!» – с ужасом думал Вишняков. Он встал и начал ходить по комнате, хватая то плед, то подушку и думая, с помощью чего еще можно уменьшить силу проникновения звука в окно.
Но внезапно скрежет прекратился. Вишняков выглянул в окно. Ивановы удалились в дом. Потом из открытого окна их домика, покрашенного охрой, раздались звуки звенящих тарелок. «Обедают, – понял Вишняков и поспешил к своему письменному столу. – Хоть что-то напишу, пока пауза».
Не успел он собраться мыслями, как появились завывающие звуки, но теперь совсем уже другие. «В том саду-у-у…» – протяжно завыла, видимо, старая виниловая пластинка. Начался заунывный и невероятно печальный романс о горестях судьбы и ушедшей молодости. Женский голос звучал с гулом, как будто из подземелья, проигрыватель при этом иногда скрежетал и захлебывался из-за поцарапанной заезженной пластинки.
Это было еще хуже, чем пила, и громко в такой же степени. Романс закончился, начался второй такой же. Потом прозвучало еще два, а потом они начали проигрываться сначала. «В том саду-у-у…» – опять голосил проигрыватель. Тем временем Иванов вышел снова поработать электропилой. Тогда Иванова в домике сделала проигрыватель еще громче. Теперь завывающие звуки перебивал скрежет, и все вместе это было кошмаром.
«Невыносимо, невыносимо, – бесился Вишняков. – Я поговорю с ними». Он уже был на веранде, когда вдруг и романс, и пила прекратились. Вишняков прислушался. Минута тишины, и тут раздалась ругань.
Иванов снова развел руками и пошел в дом. Иванова последовала за ним и еще что-то кричала. Спустя пять минут они появились с рюкзаками, закрыли дом и спешно вышли за ворота. Они удалялись по улице, продолжая ругаться, – точнее, ругалась одна Иванова, а Иванов слушал. Потом все стихло.
«Скатертью дорога», – подумал Вишняков. Он распахнул дверь на веранду, снова приоткрыл окно и сел за стол. «Вот теперь поработаю», – сам себе сказал он. И сразу же придумал название первой главы.
5
Вишняков погрузился в мысли о своих моряках. Он наблюдал за жирной мухой, которая ползла по обратной стороне шторы и никак не могла попасть в комнату. И вдруг…
«Солист оперы», – вспомнил Вишняков. Дача Евгения располагалась как раз напротив окна Вишнякова, прямо через улицу.
– Ла-ла-ла-ла-ла-ла, – бас становился громче, раскатистее. Потом началось что-то протяжное. – А-а-а-а-а!
Дальше на разные лады зазвучали распевки, гаммы, всевозможные вокальные упражнения и, наконец, до Вишнякова донеслись обрывки незнакомой арии на итальянском.
Вишняков решил прилечь пока на диван и переждать. В голову все равно ничего больше не приходило. Он ждал час, потом еще час. И потом отправился к даче напротив.
Вишняков настойчиво и громко постучал в ворота. Пение прекратилось. Залаяли две собаки. Спустя минуту Евгений в объемном бордовом халате показался у входа.
– Извините, конечно, но нельзя ли потише. Я работаю и…
– А я что же? – лицо Евгения перекосило от негодования. – Я тоже работаю.
За ворота выбежали две таксы.
– Может быть… – Вишняков не успел закончить. Евгений дал понять, что не расположен ничего обсуждать.
Вишняков вернулся на свою дачу. Он решил перекусить. Разбил на сковороду яйца, поджарил колбасу, вскипятил чайник. Потом достал тарелку и приборы и расположился на веранде. Двери не стал закрывать, да это и не помогло бы. Мощный оперный голос разносился далеко и иногда даже заставлял предметы вокруг вибрировать. Или это уже начало казаться Вишнякову. Все идеи из его головы вылетели напрочь. Он глотал свой обед, а в голове резонировал голос: то повторялось «Ми-ми-ми», то начиналась новая ария.
После обеда Вишняков вдруг почувствовал себя очень усталым. Он лег на диван и быстро заснул несмотря на продолжающееся пение.
6
Вечером Вишняков сидел на своей веранде и ужинал. Жареные сосиски, пирожки с яблоками, купленные еще вчера по дороге, и крепкий черный чай. Пение прекратилось, Ивановы больше не приезжали.
Вишняков открыл створки окна своей застекленной веранды и передвинул стол вплотную к окну. Получилось так, что прямо перед его столом раскачивались ароматные цветущие яблоневые ветки. Самая старая яблоня росла как раз под самым окном. С веранды открывался лучший вид на все владения Вишнякова, и еще на дачи слева и справа. Дача слева весь день пустовала, никто там не появлялся. Да и участок этот выглядел запущенным. Возле кирпичного дома росли две пышные яблони и куст сирени, остальная часть участка заросла травой.
Стрекотали сверчки, тонкими голосами перекликались маленькие птички. Вишняков глотал ароматный горячий чай, но вкуса не чувствовал. Хотя внешне он казался спокойным, у него уже второй час дергался глаз из-за нервного тика. «Вот и день закончился», – думал он то ли с сожалением, то ли с облегчением. Сейчас ему не хотелось вспоминать о работе. Он достал из шкафчика на веранде плитку шоколада и надкусил ее. Вечернее солнце вот-вот должно скрыться за горизонтом. И тут…
Вишняков вздрогнул и едва не подавился шоколадом. Пустующая слева запущенная дача вдруг озарилась теплым светом. Что-то как будто вспыхнуло в окне. И сразу исчезло.
Вишняков вышел на крыльцо веранды. Он прищурился, чтобы лучше рассмотреть кирпичный дом. Окна, как и раньше, выглядели темными. Никаких признаков жизни.
«Показалось, – решил Вишняков. – Это игра света, так на закате падают лучи».
Он смотрел на дом минуту, две, потом еще несколько минут. Тишина. Тогда он вернулся за стол и продолжил пить чай с шоколадом.
Вдруг в темноте что-то заискрилось. Короткая вспышка появилась и исчезла в окне соседней дачи. Потом там что-то вспыхнуло и треснуло. И снова тишина.
«Не на эту ли странную дачу намекал Рудольф из ресторана?» – Вишняков пытался поточнее вспомнить, что говорил Рудольф, но толком ничего не припоминал. Вишняков еще недолго понаблюдал за темными окнами дачи слева и пошел в комнату.
Он нажал выключатель, но комната осталась темной. Вишняков стал нажимать выключатель еще – он почему-то не срабатывал. Вишняков подошел к окну и посмотрел на дом напротив. Дача Евгения тоже стояла без света, хотя Евгений точно находился дома – его ворота скрипели еще час назад и собаки то и дело лаяли.
Электричество в доме отсутствовало.
7
Тем временем пустующая дача с заброшенным участком на самом деле не была необитаемой. «Дзинь, дзинь», – тонко временами дребезжали стекла на небольшой веранде. Пол веранды покрывал мягкий бордовый коврик, медный чайник с загнутым носом стоял на маленьком столе – ничего необычного. А вот где-то в центре дома явно что-то происходило и двигалось.
Дом, погруженный в темноту, гудел и вздрагивал изнутри. В темной комнате на первом этаже почти не осталось свободного места из-за массивного квадратного стола. Огромный, на всю комнату стол на изогнутых, но прочных ножках жил своей жизнью. Тут стояли бутыльки, склянки, большие и маленькие стеклянные сосуды, в которых что-то булькало и пенилось. Странный прибор из нескольких трубок периодически вздыхал: «Пых-пых пых». И потом из трубок выходил цветной пар – то желтый, то фиолетовый или зеленый.
Целый ряд стеклянных банок отводился под необыкновенные фиолетовые растения. Прямо с корнями они стояли, погруженные в воду, а фиолетовые листья над поверхностью банок шевелились – то ли из-за попадающего на них пара, то ли из-за того, что они жили своей жизнью.
Прибор с трубками тускло светился, и в темноте в его отблесках мелькали чьи-то руки. Эти руки постоянно перемещались вдоль стола и брали то один, то другой ингредиент из склянок, слышался стук металлического прибора, разбалтывающего что-то в стеклянной колбе.
Пахло сгоревшей проводкой, и комнату наполнял серый дым, который, однако, уже начал рассеиваться. Но все равно ничего в этой темноте и дыму было не разобрать. Снова замелькали руки – тонкие, изящные, быстрые.
На улице стало еще темнее, но скоро небо ярко осветила луна, и теперь в комнате стал виден женский силуэт. Силуэт исчез на мгновение и снова появился, держа в руках две зажженные свечи, которые осветили половину лица. В светлых серо-голубых глазах отразились язычки пламени. Хитрые глаза сощурились и исчезли в темноте. Потом раздался крик: «А-а-а!»
Это был крик, выражающий бурную радость и восторг одновременно. В темноте ничего не было видно, но кто-то хлопал в ладоши и прыгал по деревянному полу. Бутыльки на столе задребезжали и запрыгали, прибор с трубками запыхтел и выдохнул фиолетовый пар.
– Получилось! Получилось! – восклицал в темноте молодой и звонкий женский голос.
Дачный поселок тем временем погрузился в темную-темную ночь.
8
Все утро Вишняков бегал по поселку, пытаясь решить проблему с электричеством. Он побывал в дачном управлении, потом провел пару часов на телефоне. Наконец, к нему на дачу явился электрик. Он повозился со щитком, потом вышел на улицу и исчез. Минут десять спустя Вишняков услышал, что электрик говорит с кем-то за воротами, и тоже вышел.
Ворота странной заброшенной дачи стояли открытыми. Вишняков подошел поближе и увидел худую старушку, которая разговаривала с электриком. Она была очень старая. «Ей лет восемьдесят, если не девяносто», – подумал Вишняков. Несмотря на солнечную сухую погоду старушка ходила в коротких резиновых сапожках неопределенного цвета. Она что-то ответила электрику, и потом они вдвоем скрылись в ее доме.
Спустя час электричество в дачном поселке снова появилось. Вишняков сел пить чай на веранде. Он жевал последний черствый пирожок с яблоками из своих запасов. У него совсем не было времени съездить и купить себе еды, а сегодня Вишняков покупками заниматься точно не собирался. Он хотел покончить со всем побыстрее и сразу же после завтрака начал звонить.
Сначала срабатывал автоответчик, чуть позже просто шли длинные гудки, и никто не отвечал. Потом абонент недоступен, и снова автоответчик. Только к обеду Вишняков дозвонился.
– Я хочу вернуть деньги. Дача мне не подходит.
– А что такое? – весело спросила агент. – Вы там всего второй день, так? Посмотрели озера?
– Мне не подходит, – упрямо повторил Вишняков. – Вокруг одни ненормальные. Шумно. Работать невозможно, категорически. Или верните деньги, или найдите мне другой вариант.
– Какой же другой? Я вам говорила, сейчас сезон, все свободные дачи забронированы, – уже сухо ответила агент.
– И чтобы у залива.
– Вы подумайте, как вам повезло. Досталась последняя дача, да еще и в таком поселке. А вообще… Вы читали договор? Сумма, которую вы внесли, невозвратная. Хотите – уезжайте, а деньги вернуть не могу.
Вишняков не ожидал такого поворота. Он был уверен, что все разрешится и завтра же он переедет на другую дачу, в другом поселке, и чтобы подальше.
– Будете съезжать? – злорадно спросила агент.
– Остаюсь.
– Вот и хорошо. Уверена, вам там очень понравится. Еще и на следующий год потом арендуете, – голос снова стал доброжелательным и веселым.
Вишняков сидел на веранде и думал. Ничего не поделать, уезжать некуда, а в городе будет еще хуже. Он сходил в маленький дачный магазин на соседней улице, купил сосисок, лапши, хлеба и яблок. Потом в комнате на первом этаже сел за письменный стол и достал свои заметки. План романа «Моряки» все еще не был толком придуман.
В комнате стояла приятная прохлада. Несмотря на то, что еще только заканчивался май, пришла необыкновенная для этого времени жара, около тридцати градусов, и на участке палило яркое солнце. Оно обжигало кожу, и хотелось укрыться где-нибудь от этого зноя. Окна первого этажа выходили на теневую сторону, поэтому здесь все время было свежо и приятно.
Вишняков расслабился, и даже какие-то мысли по поводу приключений моряков вновь начали вертеться в голове. Но тут за окнами послышались голоса, на дачу справа прибыли Ивановы, и на всю округу пронзительно завизжала электропила.
9
– Так вы подвяжете этот куст? – Вишняков вздрогнул от неожиданности. Он ходил по своим владениям и рассматривал новые растения, которые начали пробиваться сквозь землю под яблонями. Кажется, это какие-то поздние весенние цветы. Иванова появилась внезапно и грозно смотрела на Вишнякова через забор.
– Разве он мешает? Вот сколько места, смотрите, – Вишняков не планировал ничего менять.
– Вы уж подвяжите. Я знаю, как можно сделать. Давайте зайду к вам? – вдруг спросила Иванова.
– Не стоит, нет, – разозлился Вишняков, стараясь все же оставаться вежливым. – И вообще, я сейчас ухожу.
Он поторопился зайти в дом и посмотрел в окно из-за шторы. Иванова постояла еще минуту, поглядывая на куст смородины, потом все же ушла.
Вишняков подумал, куда бы он на время мог выйти, и идея появилась. Он взял большую пустую бутылку и ведро и отправился к колонке с питьевой водой за углом.
Вишняков шел по улице очень медленно, стараясь растянуть время. Он набрал воды в колонке и уже собирался двинуться в обратный путь, но тут заметил Евгения, который быстрым шагом направлялся в сторону своей дачи. В руках Евгений держал большой прозрачный пакет с водой, в котором плавали две живые рыбы. «Пусть пройдет», – подумал Вишняков, не желая сталкиваться с соседом. Он поставил ведро и бутылку на землю и сделал вид, что отдыхает.
Евгений тем временем почти поравнялся с колонкой, и тут пакет вдруг выскользнул из его рук. Мгновение, и две рыбы запрыгали по земле, вся вода вылилась наружу.
– А-а! – в отчаянии захрипел басом Евгений. Он наклонился к своим рыбам, хватал то одну, то другую, но они вырывались у него из рук и падали вниз.
Вишняков поспешил к Евгению со своим ведром, схватил рыб и бросил их в воду. Это были два жирных окуня. В воде рыбы пришли в себя и успокоились.
– Спасибо! – протянул руку Евгений. – Я только донесу до дома и верну ведро.
– Можно потом, – успокоил его Вишняков. – А эта рыба…
– Это мечта, – Евгений улыбнулся.
– Мечта?
– Сделал у себя на участке пруд, запускаю сейчас живую рыбу. Потом буду открывать окно и забрасывать удочку в воду, прямо не выходя из дома.
– Вот это да! – восхитился Вишняков и тоже захотел иметь пруд с рыбами.
– Хм, – довольно сказал Евгений и улыбнулся. Он еще раз заглянул в ведро с окунями, которое стояло рядом, и поднял ведро за ручку.
Вишняков взял бутылку с водой, и вместе они пошли на свою улицу.
– Но это рыба не из нашего озера?
– Нет, я их заказываю. В озере не то. У меня другая рыба будет, крупнее, другой породы.
Вишнякову показалось, что окуни самые обычные, но он не стал ничего говорить. По дороге Евгений рассказал, какой у него сложный график и как важно ему репетировать каждый день. Вишняков с ним согласился.
Они уже были у своих дач. Открывая ворота, Евгений задержался и окликнул Вишнякова.
– У меня сегодня гости. Заходи, весело будет.
– Да я… – Вишняков не любил ходить по гостям и пытался на ходу выдумать причину для отказа.
– Так, скромный ужин, барбекю. Покажу мой пруд с рыбами. Девчонки будут из хора. Жду, что придешь, – и Евгений исчез за воротами своей дачи.
Вечер наступил, на участке Евгения началось оживление. Подъехала машина, то и дело хлопали ворота. Слышались женские голоса и бас Евгения. Он то напевал, то громко рассказывал, видимо, что-то смешное, потому что то и дело раздавались взрывы смеха.
«Идти? Или не ходить?» – сомневался Вишняков. Он ничего еще не решил, когда Евгений сам к нему постучался.
– Спасибо еще раз, – Евгений протянул Вишнякову ведро. – Ну, идем?
Вишняков отнес ведро на крыльцо и последовал за Евгением.
– А вот и новый гость. Виктор Вишняков, писатель, – важно произнес Евгений.
– Писатель! Писатель! – на гостя с любопытством смотрели девушки в ярких летних платьях. Их было шесть, или семь, или еще больше. Они сидели кто на скамейке, кто на мягких пуфиках на траве.
– Лариса, Ева, Ангелина, Виктория, Лана, Тоня, – Евгений представил тех, которые сидели у дома. В дальнем конце участка разместились и другие гости. Ворота хлопнули очередной раз – кто-то еще приехал.
Вишняков впервые рассмотрел дачу Евгения – из-за высокого забора с улицы ничего не было видно. Большой дом с массивным балконом выглядел капитально. Это не обычный дачный дом, а целый особняк на зеленой лужайке. У дома вдоль газона росли кусты роз.
– Покажу мой пруд! – Евгений увлек Вишнякова за дом.
Пруд находился прямо под окнами. Он был очень небольшой, но, по-видимому, довольно глубокий.
– Скоро будет рыба-а-алка, – Евгений с удовольствием растянул слово «рыбалка», представляя, вероятно, как он закидывает удочку из окна гостиной.
– О! – только и сказал Вишняков. Тут и сказать было нечего. Великолепно.
Гости продолжали прибывать. В основном это были девушки – артистки хора, хотя потом к компании присоединились саксофонист и ударник. Евгений жарил мясо на решетке и шутил с гостями. Он бросал реплики своим звучным басом, обращаясь к девушкам в дальнем конце сада, те смеялись и кричали ему что-то в ответ.
Прямо на лужайку поставили длинный-предлинный стол и узкие диванчики. Гости принялись за мясо, зазвенели бокалы, наполненные вином. Оживление усиливалось, голоса становились веселее. А потом началось пение.
Евгений отодвинул стол и сел на диванчик в центре. Девушки из хора окружили его. С опозданием подъехал тенор из театра – Вишняков не запомнил фамилию. Откуда-то возникла гитара, которую перехватил Евгений, и началось.
Евгений звучно и с удовольствием запел веселую песню на итальянском. Оказалось, она знакома всем гостям, артистки хора подхватили припев. Голоса звучали удивительно слаженно и красиво. Тенор тоже присоединился к пению, даже саксофонист подпевал немного. Следующей была ария из незнакомой Вишнякову оперы, потом что-то современное. Вне зависимости от жанра аккомпанировала гитара.
Вишняков присел с краю на пуф. Он единственный не пел. Но потом он и сам не заметил, как стал покачивать головой в ритм и слегка напевать.
Шум вечеринки разносился по улице дачного поселка. Казалось, красивые голоса отдавались эхом даже где-то далеко в лесу, начинавшемся за углом.
Вишняков слегка выпил. То ли вино на него подействовало, то ли веселое общество, но замкнутый Вишняков оказался в центре внимания и ему это понравилось. Ангелина и Лана посадили его на скамейку у дома и наперебой стали рассказывать истории из своей жизни.
– Виктор, ты же писатель! Это может пригодиться, – Лана начала описывать случай со своей подругой в театре, потерявшей шляпу. Лана то и дело заливалась смехом. Ангелина тоже смеялась, смеялся и Вишняков.
К Вишнякову подходили и другие гости, все наперебой рассказывали ему случаи и истории, чтобы он использовал эти истории как писатель.
– Да, да, – повторял Вишняков. – Может быть…
На самом деле он не знал, для чего ему это все. Он же пишет роман про моряков. Из вежливости он слушал, слушал и сразу же терял нить того, что ему рассказали. Но ему было легко и весело. Он даже не помнил, когда так веселился. С Евгением он помирился и много говорил с ним целый вечер.
Потом Евгений выкатил на лужайку тележку с десертом. Слегка опьяневшие гости принялись за клубнику со сливками. Стемнело, у дома зажгли фонари, и шум продолжался. Вишняков уже и не помнил, что было дальше.
Если бы Вишняков сейчас оказался на своем участке, он заметил бы белый дым, выходящий из окон дачи слева. Снова внутри дома с заброшенным садом что-то происходило. Света в окнах, как и в предыдущие дни, не было, но дом жил своей тайной жизнью, тонкие белые струйки выходили из щелей в оконных рамах, стекла слегка звенели.
На большом столе в комнате заброшенной дачи что-то кипело и пенилось. Склянки и бутыльки звенели из-за химических процессов, заставлявших бурлить цветную жидкость – фиолетовую и зеленую. Первый этаж дома окутала белая дымка. Слышались шаги, кто-то бродил по комнате в темноте.
Белая дымка начала рассеиваться. На стене у окна висело зеркало, и в нем появилось неясное отражение женской фигуры. Дыма становилось меньше, с темной улицы в комнату попадали отблески лунного света и блики от фонаря. Сквозь туман в зеркале отразилось красивое женское лицо с тонкими чертами. Светлые серо-голубые глаза пристально вглядывались в собственное отражение. Женщина провела рукой по своей щеке, поправила волосы. Потом начала рассматривать собственные руки, как будто в первый раз их видела. Она погладила правой рукой свою левую кисть и поднесла ее ближе к окну, старясь рассмотреть получше. Она перевела взгляд на зеркало и снова стала всматриваться в свое отражение. Уголки глаз хитро улыбнулись. Наступила полночь.
10
Вишняков проснулся под утро у себя на даче. После ночного веселья у него болела голова. Открыв глаза, он попытался заснуть снова, но ничего не получилось. Еще только наступал рассвет, в окно он увидел, что над деревьями стоит легкая дымка. Мягко на ветру шелестели яблони и вишни. Вишняков вдруг заметил, что они отцвели, – белые ароматные лепестки с деревьев облетели за пару дней. Тут он увидел на стуле удочку и вспомнил, что вчера Евгений одолжил ему все, что нужно для рыбалки.
Сон совершенно не возвращался, и Вишняков решил отправиться к озеру. «Как раз подходящее время для рыбалки», – он лениво потянулся и начал собираться.
Дачный поселок спал. С рюкзаком за спиной и удочкой в руках Вишняков прошел по тихой улице до леса, обогнул ресторан у озера, свернул на тропинку и скоро увидел второе озеро, про которое все говорили.
Вишняков огляделся. В середине леса, в окружении деревьев с гутой кроной, немного в низине блестела гладкая водная поверхность. Вода казалась зеленой из-за отражений зеленых веток. Тонко чирикали какие-то маленькие птицы.
Вишняков подошел ближе, бросил рюкзак на землю и сел на траву на берегу. Он глубоко вдохнул – воздух был прохладный, лесной, летний. «Хорошо, когда нет людей», – с удовольствием думал Вишняков. После шумной вечеринки ему было приятно побыть одному, хотя вечер и получился отличный.
«Однако, можно и порыбачить», – подумал Вишняков. Он вспомнил про карасей в ресторане Рудольфа и решил, что и сам может устроить себе отличный обед, если улов удастся.
Вишняков посмотрел на воду. Оказалось, у этого берега отмель. Дно проглядывалось на много метров вперед. Но берег озера плавно поднимался вверх, и противоположная сторона уже казалась довольно крутой. «Надо туда перейти», – Вишняков взял рюкзак и удочку.
Он стал обходить озеро и тут заметил, что он не один. В том месте, где берег круто поднимался над водой, белел тонкий женский силуэт. Странно, что Вишняков не увидел этого сразу, а может быть фигура только что появилась. Ведь к озеру шло несколько тропинок, в том числе и со стороны крутого берега.
Вишняков замедлил шаг. Ему стало досадно, что полного уединения не вышло. «Ничего, сяду на расстоянии», – решил он.
На другой стороне озера и правда оказалось отлично. Берег – и сразу глубоко. Вишняков бросил взгляд на девушку с удочкой и кивнул ей. Кажется, и она ему ответила едва заметным кивком. Она была совсем молодая, в легком белом платье и с высоко поднятыми светлыми волосами. Единственное, что показалось странным, – это резиновые сапожки неопределенно цвета в сочетании с платьем. «Так рыбалка же. На берегу сыро, и берег глинистый», – Вишняков и сам чуть не поскользнулся и не промочил кеды, пока шел.
Вишняков стоял с удочкой. Рыба не приходила. Боковым зрением он поглядывал на незнакомку, и все сильнее ему хотелось повернуться и рассмотреть ее получше. Один раз он и правда взглянул прямо на нее и вздрогнул от неожиданности. Она смотрела прямо на него, явно изучая с любопытством. Она тут же отвела глаза, и Вишняков тоже.
Время тянулось медленно. Наконец, Вишняков увидел, что незнакомка сматывает удочку. Он заторопился сделать то же самое. Она медленно двинулась вдоль берега и собиралась пройти мимо Вишнякова.
– Не ловится сегодня, да? – спросил он ее.
– Да.
– Я тут первый раз, только что приехал, – Вишняков начал сбивчиво что-то рассказывать. Про свою дачу и о том, что живет на ближайшей улице. Она смотрела на него, почти не мигая, внимательными серо-голубыми глазами. Вишняков даже почувствовал себя неуютно от проницательного взгляда.
Девушка двинулась медленным шагом дальше, Вишняков тоже пошел, прихватив наскоро рюкзак и удочку. Он продолжал что-то говорить, когда они вышли на тропинку и отправились в сторону дач. Наконец, он назвал свое имя и спросил, как ее зовут.
– Ася, – ответила она.
– Ася, – повторил Вишняков.
11
Они шли по лесной тропинке. Сначала говорил только Вишняков, Ася отвечала односложно и нехотя. Но потом разговор как-то сам собой наладился, и Ася начала смеяться шуткам Вишнякова.
– Совсем недалеко, за ближайшим поворотом, – сказала Ася, когда Вишняков поинтересовался, где она живет.
– Да? Я тоже. Не видел тебя раньше.
Ася промолчала. Она шла по тропинке чуть впереди, держа удочку и маленькое ведерко, и снова Вишнякову показалось странным сочетание красивого платья с резиновыми сапожками. Скоро они прошли мимо озера с рестораном и двинулись из леса к дачам.
– На этой улице, – сапожки зашуршали по гравию, которым посыпали дачную дорогу.
Они прошли еще немного, и Ася остановилась у ворот дачи, соседней с Вишняковым. Это был тот самый участок слева, с заросшим садом и темными окнами.
– Мне сюда, – Ася уже открывала дверь ворот.
– Давно приехала?
– Только что.
«Может быть вчера, когда я был в гостях?» – подумал Вишняков.
– Увидимся, – помахал он Асе и направился к себе.
Вишняков положил вещи на веранде и выглянул наружу. Дача слева оставалась тихой и пустой, как и всегда. Вишняков думал, что сможет отсюда получше рассмотреть Асю, но ее нигде не было видно. Кажется, если она только что вошла в заброшенный сад, она должна была ходить где-то возле своего дома. Однако никто не застучал замком на крыльце, никаких звуков шагов, ничего.
Вишняков пожал плечами и отправился на кухню заварить кофе. Пока он завтракал, расположившись на веранде, на даче справа зашумели Ивановы. Иванов начал пилить, а Иванова подошла к забору и помахала рукой Вишнякову. Она что-то говорила – сквозь скрежет пилы было не понятно. «Опять ей что-то надо», – поморщился Вишняков и стал смотреть в другую сторону, сделав вид, что ничего не заметил.
Потом Вишняков сел за стол в комнате и просмотрел блокнот. Ничего так и не написано, никаких новых заметок к роману «Моряки». Вишняков пытался думать, Евгений тем временем в доме напротив начал свои вокальные упражнения.
– Ми-ми-ми! – разносилось звучно на весь дачный поселок.
Помучавшись пару часов, Вишняков решил пообедать в ресторане Рудольфа и вышел на улицу.
Он сел в этот раз за столик на берегу.
– Обновления в меню, – важно сообщил Рудольф, улыбнувшись в усы.
– Жаркое, картошку с грибами и морс, – быстро определился Вишняков.
– Может быть красного вина к жаркому? – предложил Рудольф.
– И бокал вина, – согласился Вишняков. На его стол падала глубокая тень от деревьев. Свиристели птицы, лес шумел, поверхность озера слегка шевелилась от теплого летнего ветра, и не хотелось никуда торопиться.
– Вы обо всем тут знаете, – осторожно начал Вишняков, когда Рудольф принес вино.
– Что такое? – Рудольф поправил приборы на столе и поставил бокал.
– У меня дача с голубой верандой. А слева… Кто там живет?
– Все в порядке? – Рудольф приподнял брови.
– Да, просто…
– Слева дача профессора химии. Ася Михайловна ее зовут. Редко там бывает.
– Ночью что-то светится в окне, а днем никого.
– Она странная женщина. На ее даче непонятные вещи происходили. Не заглядывайте лишний раз туда, мало ли.
– Что?
– Просто совет.
– Там только профессор? К ней приезжает кто-нибудь?
– Не слышал.
– Родственники?
– Она одинокая, так говорят.
– Сад совсем зарос.
– Да. Редко она бывает.
– А… – Вишняков хотел еще спросить про профессора, но Рудольф перебил.
– Жаркое скоро будет, – и Рудольф исчез на кухне.
Мясо оказалось нежным, с терпкими пряностями, и очень ароматное. А к картошке с хрустящей корочкой и грибами полагался отличный белый соус и овощи. Но Вишняков ел машинально, не чувствуя вкуса, потому что снова начал думать про пустующую дачу и Асю, которая исчезла, пройдя за ворота.
Вишняков заказал еще бокал вина и просидел в ресторане у озера больше часа. Он захватил свои заметки и решил поработать в тишине, прямо за столиком.
Становилось все жарче. Июнь уже наступил, и сегодня солнце начало припекать особенно, так что даже за столиком в тени деревьев Вишнякову сделалось невыносимо душно. Он расплатился с Рудольфом за обед и отправился к себе.
Он уже подходил к своей даче. Поравнявшись с соседской дачей, Вишняков бросил взгляд за забор – участок, как обычно, выглядел необитаемым. И тут у самого забора что-то блеснуло. Вишняков наклонился и поднял гребень – да, это был гребень для волос из какого-то светлого материала, может быть из кости. Гребень украшали цветы из перламутра. Это был явно старинный предмет, по-видимому очень дорогой. Вишняков повертел гребень в руках, а потом вспомнил, что у Аси, как будто, был в волосах какой-то предмет, вроде заколки или гребня. «Это она потеряла, – решил Вишняков. – Надо вернуть».
Вишняков обрадовался, что у него есть повод поговорить с Асей. «А вдруг она дома? – мелькнула мысль. – Постучу, может и откроет».
Ворота оказались не заперты. Вишняков вошел на участок.
Все заросло здесь густой травой. В ряд стояли несколько старых яблонь по краю участка, и еще большой куст душистой сирени пышно раскинулся у самого дома. А вот дом был хороший, кирпичный, двухэтажный, почти вдвое больше дачного домика Вишнякова. Он остановился у двери, покрашенной коричневой краской, и довольно громко постучал.
12
В темной комнате с бутыльками и растворами на столе стало еще темнее, чем обычно. Некоторые приборы отключены, а шторы приспущены ниже. Ася чувствовала все более сильное удушье. У нее кружилась голова, она прикладывала руки к груди, хватала себя за шею, судорожно глотая воздух. Перед глазами у нее все плыло. Она оперлась руками на спинку стула, но не смогла удержаться и упала на пол. Лоб у нее стал холодным, в ушах начало звенеть. Но все же она услышала стук в дверь. Сначала она проигнорировала его, но стук повторился.
– Кто там? – она постаралась крикнуть как можно более бодрым голосом, но слова все равно прозвучали тускло и слабо.
– Ася? – она узнала голос Вишнякова.
Как в тумане она слушала, что говорил Вишняков про найденный гребень. Ася не сразу поняла, в чем дело, но потом все же собралась силами, чтобы ответить.
– Положи на крыльце. Спасибо.
– Все в порядке?
– Да. Просто чувствую себя неважно. Не смогу сейчас выйти.
– Может, что-нибудь нужно?
– Нет-нет… Немного приболела. Мигрень, – голос Аси стал звучать ниже и глуше.
– Выздоравливай. Увидимся на рыбалке, да?
– Хорошо, – ответила Ася совсем изменившимся низким голосом. Она услышала, как шаги Вишнякова удаляются от дома.
Ася начала приходить в себя. Силы прибавились, головокружение отпустило, она снова могла собой управлять и приподнялась. Она села на пол и посмотрела на свои руки. Кожа стала сухой и покрылась тонкими морщинами. Ася тяжело вздохнула. У нее запершило в горле, она стала откашливаться, и кашель вышел сухим и хриплым. С трудом поднявшись, она побрела из комнаты к лестнице на второй этаж.
«Надо прилечь», – подумала Ася. И почувствовала страшную тоску и бессилие. Сгорбившись и став ниже ростом, шаркая ногами по полу, она с трудом начала подниматься по лестнице к своей спальне.
13
Совсем поздно вечером Вишняков уютно устроился на веранде с чашкой травяного чая, бубликами и вишневым вареньем. Уже стемнело, поселок погрузился в сон. Вишняков включил на веранде тусклую лампочку. Стрекотали сверчки, насвистывали какие-то маленькие птички, вдалеке ухала сова, воздух стал по-вечернему прохладным и свежим.
Вишняков отхлебнул чай – он оказался слишком горячим. Потом откусил бублик и стал вслушиваться в звуки вокруг. Ивановы уехали. Соседняя дача с заброшенным садом, где жила Ася, выглядела темной и необитаемой, хотя Ася, кажется, не выходила из дома. Вишняков то и дело поглядывал на ее дом через открытое окно веранды.
«Поздно», – подумал Вишняков. Чернота за порогом веранды стала совсем густой, даже силуэты яблонь и вишен перестали быть заметными. Он уже подумал, что пора спать, но тут дом Аси вспыхнул ярко-оранжевым светом и погас. Вишняков высунулся в окно веранды, стараясь лучше разглядеть, что там происходит. Кажется, он разобрал слабый дребезжащий звук – это дрожали стекла соседнего дома.
Теперь окна стояли темными, но спустя пару минут за стеклами появились цветные отблески, голубые и зеленые. А потом за окнами еще раз что-то вспыхнуло, похожее на пламя. Пара секунд – и снова темнота.
Вишняков выбежал на улицу, открыл ворота и бросился к соседней даче. На улице горели фонари, но, когда он оказался в саду дачи слева, то ничего невозможно было рассмотреть в темноте. Он быстро пробирался через заросший сад, чуть не врезался в куст и, наконец, оказался у порога Асиного дома.
– Ася! Ася! – стучал Вишняков в дверь. – Это пожар? Нужна помощь?
Никто ему не ответил. Да и пожара никакого не случилось. Дом снова погрузился в сон и стоял безжизненным и темным, как и предыдущие дни. Вишняков подождал еще немного и побрел к себе домой.
По пути обратно он пару раз споткнулся в темноте. Отчего-то он разозлился и спать ему расхотелось. Вишняков зажег свет в комнате и устроился за столом, чтобы подумать над романом и не заметил, как его склонило ко сну. Он так и отключился, положив голову на раскрытый блокнот.
Дачный поселок спал. Дома стояли темные, тишину нарушали лишь сверчки и птицы. И только одно окно Вишнякова так и светилось до утра желтоватым тусклым светом.
14
На следующий день Вишняков обедал в ресторане Рудольфа вместе с Евгением.
Вишняков промучился со своей рукописью все утро и обрадовался, когда Евгений постучался к нему и предложил пообедать вместе. Меню опять изменилось, заказали весьма сытный обед. Наваристый густой борщ, баранина в горшочках, салат с томлеными грушами и сыром, паштет – Вишняков заказал все то же, что и Евгений. «Не съем столько», – думал Вишняков, когда Рудольф расставлял перед ними тарелки. Еще им принесли корзинку с ломтиками домашнего горячего хлеба и бутылку красного вина.
– Отличный, – согласился Вишняков. Они сидели за столиком на берегу озера под деревьями.
Вино прекрасно сочеталось с бараниной, выпили бокал, потом еще два. И Вишняков завел разговор о соседней даче.
– Там что-то вспыхивает, окна дребезжат, и никого нет, – рассказывал он Евгению.
– Да, история, – согласился Евгений.
– Ты знаешь этих соседей?
– Там старушка только, скрытная очень. Прошлым летом почти ее не видел, и вот опять она появилась.
– Там девушка еще есть.
– Раньше не было, девушка на соседней улице живет.
– Это другая. Ася.
– А знаешь, тут ведь всякое может быть. На даче скрываться удобно, например. Так что мало ли… Вот у меня Ангелина живет, из хора. Только никому! Ладно? Ну, то живет, то уезжает, по-разному. Вообще она кое от кого сбежала.
Евгений выпил еще и еще. Потом заказали пирог с черемухой и чай со смородиновым листом и мятой. Евгений начал сбивчиво рассказывать Вишнякову о своем любовном романе, чтобы он как писатель включил эту историю в книгу. Вишняков слушал из вежливости, параллельно думая про своих «Моряков», и иногда ему начинало казаться, что каким-то образом он мог бы использовать рассказ Евгения в этой книге. Потом мысли его снова вернулись к Асе. «Точно, она здесь в глуши и правда может от кого-то скрываться. Наверное, сняла комнату у старушки», – Вишняков жевал черемуховый пирог и слушал Евгения вполуха. Также он узнал больше об оперном театре, в котором выступал Евгений. Это оказалась частная опера на окраине города, не слишком популярная, Вишняков даже и не слышал об этом месте.
Заказали еще чая. Не спеша, маленькими глотками, пили ароматный темный чай и теперь молчали. Деревья мягко шелестели листьями, верхушки покачивались от теплого ветра.
– У меня на следующей неделе спектакль. Приходи, – Евгений сделал очередной глоток.
– С удовольствием, – отозвался Вишняков. Он подумал, что неплохо будет один разок выбраться в город.
– «Искажение», современная опера. В одном действии. Постановка очень авангардная.
– Отлично.
– Терпеть не могу нафталин. Сейчас нужно настоящее современное искусство, – Евгений уже не казался опьяневшим. Крепкий чай подействовал и на Вишнякова, он почувствовал прилив сил. Вишняков в опере не разбирался и не помнил, когда был там последний раз.
Медленным шагом мимо леса они отправились обратно к своим дачам. Почти дойдя до своих ворот, Евгений бросил взгляд назад, на дачу с заброшенным садом.
– Вспомнил!
– Что?
– Прошлым летом эту дачу ограбили. Здесь такого никогда не было, представь? Наверное, знали, что искать. У старушки тайник или вроде того, думаю так. Ну, до встречи, – Евгений помахал рукой и начал открывать замок. За воротами весело залаяли Жози и Дафна.
Вишняков вернулся к себе и сел к письменному столу. «Кого угодно могут ограбить. Какой еще тайник?» – он открыл свои записи и переключился на работу.
15
В следующие дни Вишнякову работать было некогда. Соседи Ивановы расшумелись сильнее обычного, Иванов пилил и пилил без остановки, а Вишняков проводил время в гостях у Евгения. Они стояли у открытого окна дачной гостиной на первом этаже. Прямо под окнами гостиной поблескивала темная поверхность пруда.
– Столько времени ушло на это, не представляешь! – Евгений довольно посматривал из окна на водоем. Воду окружала короткая трава, сбоку плавали кувшинки. Поверхность воды то и дело вздрагивала от всплесков – пруд был обитаемым.
