Диана Фад

Проклятое Дитя. Часть 1. Тьма

Глава 1. Проклятие

Его любимая жена Мойра умирала, так и не родив их пятого ребёнка. Король Леса, Маир, три дня сидел у постели умирающей, держа любимую за руку. Схватки, которые продолжались уже третьи сутки, сейчас почти прекратились, лишь иногда по телу проходила лёгкая судорога и больше ничего.

Комната, превратившаяся за время родов в место пытки, не казалась такой уютной и красиво обставленной. Покрытый коврами каменный пол, искусно вышитые Мойрой гобелены на стенах, окна с резными ставнями – всё было окутано лечебным дымом, которые творила Нэн. Нянька, не очень умелая лекарка, что-то смешивала в своих многочисленных ступках, периодически подбрасывая пучки трав в очаг. Почти два года, как их старая целительница покинула этот мир, а новая так и не появилась в замке, замены ей пока не нашлось.

Огромный камин был полон дров, которые тихонько потрескивали, шипя и потрескивая в тишине комнаты. Ветер завывал в трубе, отвечая буре, что началась пару суток назад. Стихия кидала в замковые окна пригоршни колючего снега, проверяя их на прочность. Не утихая уже два дня, буря пробовала сам замок на вкус, кусала его каменные стены и крышу.

В комнате было тепло, точнее жарко. На лбу Маира выступил пот, и он в который раз вытирал его рукавом чёрного камзола, расшитого золотыми нитями. Наконец Маир снял камзол, в котором был два дня, оставшись в прилипшей к телу белой рубашке. Мойра лежала тихо под большим пуховым одеялом. Огромный живот выпирал над её худеньким телом и казалось, что он давит на неё, своей тяжестью. Дыхание роженицы было тяжёлым и хриплым.

– Муж мой – почти шёпотом, пожав руку Маиру, проговорила Мойра.

– Что, радость моя? – тут же, пряча слезы, ответил Маир.

– Я умираю. – С белых и потрескавшихся от жара губ слетел то ли вздох, то ли тихий стон.

– Не говори глупости, ты не умрёшь, – как можно громче и убедительнее сказал Маир.

– Позови наших сыновей, я хочу дать им своё благословение. – Слова Мойре давались с трудом.

– Нет, ты не будешь ни с кем прощаться, я не отпускаю тебя.

Белая, с синими прожилками рука Мойры чуть ощутимо сжала руку мужа. Королева снова впала в лихорадочный сон. Маир ещё посидел, ожидая, когда опять жена придёт в себя, и, не поворачивая головы в сторону няньки Нэн, процедил сквозь зубы:

– Позови Ведьму.

– Нет! – Нэн отвернулась от стола со своими травами и громко повторила уже твёрже: – Нет! Этому не бывать!

– Это не тебе решать, женщина! – рявкнул Маир – Отправь за Ведьмой, я сказал! – Он повернул к ней лицо, и его глаза, покрасневшие от бессонных ночей, гневно уставились на служанку. – Я приказываю, – твердо и жёстко сказал король.

– Но, мой господин, вы не знаете, что Ведьма ничего не делает просто так.

– Знаю, пусть просит, что захочет, всё моё золото, всё станет её.

– Боюсь, что Ведьме не нужно ваше золото – проговорила она, переводя взгляд на свою измученную хозяйку.

– Боюсь, что это будет что-то совсем другое.

– Мне всё равно, я хочу, чтобы моя жена жила, – сказал король и отвернулся от служанки. – Немедленно пошли за ней!

– Если найду, кто это сделает, – проворчала Нэн, подчиняясь однако приказу короля.

– Отправь Грейсли, скажи – сколько запросит… Сколько запросит, – повторил он для верности.

Нэн, что-то бурча себе под нос, вышла из комнаты. Хлопнувшая за нянькой дверь впустила в комнату немного свежего воздуха, и король вздохнул полной грудью, снова вытирая пот.

Двадцать лет назад Маир нашел свою будущую жену на границе Древнего леса. Но если бы не её верный пёс, что был с ней, король не заметил бы её. Она лежала у пруда за кучей кустарника. Пес выскочил на дорогу, прямо под ноги коню Маира и чуть не угробил короля. Конь встал на дыбы, и Маир свалился с него, как куль с костями, на потеху своим оруженосцам, которые в открытую, конечно, не смеялись не могли смеяться над королем, но его командующий и друг Грейсли долго потом подтрунивал. Жеребец у короля был непростой – мощный боевой вороной, высотой в холке почти с самого короля. Упасть с него и не свернуть при этом шею, было практически невозможно, но Маир даже не ушибся. Было ощущение, что он упал на перину из листьев.

Маир вскочил, отряхиваясь от кучи листвы, и увидел того, кто, можно сказать, свалил его с лошади. Пёс, коричневый с белыми подпалинами, был больше похож на огромного волкодава, размером с крупного пони. Король занервничал, положил руку на рукоять меча, встретившись взглядом с жёлтыми глазами, практически на одном уровне со своими. Пёс тихо зарычал, показав огромные розоватые клыки, и шагнул к Маиру. Охрана очнулась и двинулась на своих боевых конях наперерез, но пес остановился и, спрятав клыки, повернул голову в сторону кустов и громко залаял. Король, почему-то, сразу понял, что ему, надо именно туда. Ноги сами понесли его в сторону, указанную псом.

За кустами, с опущенной в воду рукой, лежала девушка. Вся она представляла собой сплошную рану. Тонкие белые руки были покрыты грязью и кровью. Лицо тоже было залито кровью, сгустки ее засохли на лбу и в волосах, ноги – в глубоких царапинах. Было похоже, то её сбросили с высоты, предварительно протащив через кусты. Свечени, тонкими дымчатыми нитями шло от пруда по пальцам и по венам руки, которая была опущена в воду. Маир подошёл и сделал знак охране оставаться на месте. Присел на корточки разглядывая девушку.

– Грейсли, принеси одеяло и мазь для перевязки – крикнул король. Грейсли спешился и достал из седельной сумки баночку с мазью, белые льняные полоски ткани для перевязки ран и небольшое легкое одеяло. Набрав в котелок воды, он подошел к королю.

– Что это с ней? – спросил капитан.

– Я не знаю – задумчиво проговорил король. Он попытался убрать руку девушки от воды, и уже протянул к ней свою, но пёс прыгнул к нему и зарычал, оскалив пасть.

– Я только хочу её закутать в одеяло и убрать от ледяной воды, – оправдываясь перед грозной собакой, глядя той в глаза, сказал король. Но пёс не перестал рычать, пока Маир не отодвинул свою руку от руки девушки.

– Что нам делать? – спросил Грейсли, прикидывая, сколько людей понадобится, чтобы убить пса.

– Я думаю, вода её лечит – обернувшись к капитану, сказал король. На этих словах пёс перестал рычать и кивнул, почти как человек. Грейсли и Маир уставились на него, как на чудо. Через мгновение Маир кивнул в ответ псу, сам себе удивляясь.

– Давай устроим привал, принеси мне мою сумку и ещё одеяло. – Грейсли понял и ушёл, отдавая приказ.

Стражники разводили костёр чуть поодаль, сооружая место для ночлега. Двое направились в лес, добыть что-нибудь на ужин.

Маир же, намочив одну из тряпочных полос, внимательно посмотрел на пса, как бы спрашивая у него разрешения притронуться к хозяйке. Тот немного отошел и лег, внимательно наблюдая за королем. Маир стал осторожно протирать раны, слегка касаясь тела девушки. Промытые раны он смазал мазью и перевязал чистым белым полотном. Рану на голове девушки Маир промыл с особой тщательностью и наложил мазь. За всеми процедурами, внимательно следил пес, слегка рыча и обнажая клыки, когда король мыл руку, которая спускалась в воду. Серебристые нити моргали и струились по телу, подсвечивая его изнутри. Маир удивленно проследил за бегущими нитями и заметил, что все нити скапливаются, окружая раны. Король положил одно одеяло под девушку, немного ее приподняв, и накрыл другим сверху.

Только теперь он смог рассмотреть её лицо. Хотя в темноте это было непросто, но и так было понятно, что девушка необычайно красива. Густые спутанные волосы, чуть вздёрнутый носик, утратившие яркость чувственные губы и маленький с ямочкой подбородок. Даже израненная и без сознания, девушка была прекрасна. Маир встал и посмотрел на пса:

– Откуда вы? – спросил он пса, как будто тот, сможет ему ответить. Однако пёс внимательно посмотрел на Маира и отвечая, поднял морду к небу. Маир тоже задрал голову, всматриваясь в ночное небо и плывущие по нему облака, смотрел так пару минут. Потом чертыхнулся и сказал:

– Вот ещё с собаками я не разговаривал – проворчал король и сердито пошёл к костру. Вслед ему раздался – нет, ну он готов был поклясться! – ехидный тихий смех пса.

– Да он издевается надо мной! – сердито, чтобы никто не слышал, проговорил себе под нос Маир.

Подойдя к костру, он взял из рук Грейсли чашу с элем и кусок кролика, поджаренного на костре.

– Ну как она? – спросил Грейсли.

– Да кто его знает, – жуя мясо, задумчиво ответил Маир. – Раны я промыл, мазью смазал, накрыл её одеялом, но эта псина не дает осмотреть ее. Однако девушку, похоже, лечит река – слышал о таком?

– Да, – задумчиво произнёс Грейсли, – в Королевстве Озер мне рассказывали про подобную магию. Ею владеют духи леса, друиды, но я их давненько не встречал.

– Так ты, думаешь, она оттуда? – спросил Маир.

– Ну не знаю – развел руками Грейсли – все это странно. Раны у неё не совсем обычные, будто ее скинули сверху, предварительно проведя ее телом по всем верхушкам деревьев.

– Да, я тоже так подумал – ответил Маир и снова повернулся к девушке. Теперь она уже вся светилась под одеялом. Верный пёс лёг почти вплотную к ней, положив голову на её ноги и наблюдал за огоньками, что бежали под кожей на руке.

– Странная псина, я таких не встречал, – Грейсли кивнул в сторону пса, и Маир согласился, пожав плечами. Он передал свою чашу стражнику и улегся на расстеленное одеяло, спиной к костру, положив под голову седельную сумку. Маир долго смотрел, как и пёс, на светящуюся девушку, пока глаза его не закрылись, и он провалился в глубокий сон.

– Маир, Мой король, – тихий голос, похожий на журчание ручья, вторгся в его сон. Король во сне открыл глаза и посмотрел на девушку. Та стояла по колено в воде и, наклонившись, опускала свои руки в воду. Маир встал и огляделся. Стража спала, расположившись вокруг костра, который медленно догорал. Грейсли не было видно, видимо, отошёл в лес.

– Маир, мой король, иди ко мне, – девушка протянула ему светящиеся руки. Маир сделал шаг, удивляясь, как легко ходить во сне. Он будто бы летел к ней, едва касаясь земли ногами. Король приблизился к ней и тоже зашёл в воду.

– Теперь мы связаны, связаны, – эхом пролетело над его головой.

– Я искала тебя, ты мой король, моя любовь, я нашла тебя, мы связаны, связаны, – снова раздался голос. Девушка стояла рядом с ним, положив руки ему на плечи. Ни следа от ран, ни крови и грязи, безупречная чистая кожа. Чёрные волосы закрывали спину, спускаясь к пояснице. Белая кожа, еще немного светилась, но уже не так ярко. Огромные зеленые глаза вспыхивали желтыми бликами, как искры от костра. Девушка встала на цыпочки и подняла руки, обняв Маира за шею. Король наклонился и поцелуй, которым она его наградила, просто как будто взорвал что-то в его теле. Легкое прикосновение теплых губ – и перед глазами заморгали звёзды. Маир как будто поднялся над землёй.

– Мы связаны, связаны, – эхом пронеслось над озером, и король проснулся. Всё было так же, как во сне, только девушка уже не светилась, лежала у пруда, завернутая в одеяла. Руки были сложены на груди, дыхание как у глубоко и спокойно спящего человека. Маир подумал, какой удивительный сон ему приснился, и снова уснул, на этот раз без сновидений.

Утром его разбудил Грейсли, тихонько потрепав по плечу:

– Смотри, мой король, – прошептал он, кивком указывая в сторону пруда.

Маир открыл глаза и замер. Девушка стояла спиной к нему в красном бархатном платье, украшенном золотой вышивкой по подолу и рукавам, сквозь прорези была видна белая атласная юбка. Чёрные волосы спускались ниже талии, а на голове был тонкий золотой обруч со слезинками из драгоценных камней. Она повернулась к королю, лёгкие юбки развевались за ней, прошелестев по траве. Прекрасна, она была прекрасна. Девушка протянула руки Маиру, и он заторопился к ней, на ходу поправляя камзол

– Мойра, моя Мойра – прошептал король, почему-то совсем не удивляясь тому, что знает ее имя. Маир подошел к ней и взял ее руки в свои. Изящные пальчики были теплыми и нежными, ни капли призрачного свечения, как во сне.

– Мой король, я твоя, – лёгким нежным голосом, подтвердила девушка.

Больше ничего не понадобилось. Маир обнял её и осознал, что нашел свою половину, свое счастье на всю жизнь. Нежный и страстный поцелуй теплых губ лишь подтвердил, что Маир уже не спит. Неизвестно, сколько времени прошло, а они все стояли, взявшись за руки и целуясь, пока сзади не раздались тактичное покашливание Грейсли и недовольный рык пса. Девушка отстранилась от Маира, обняв его за талию. Она была такой миниатюрной, что макушкой доставала королю до подбородка.

– Это Валис, мой друг, – сказала Мойра, указывая на огромного пса. Валис важно уселся и, высунув язык, кивнул.

– Теперь он и твой друг, – сказала Мойра. Король поклонился Валису и готов был поклясться, что и тот слегка склонил голову в ответ. Грейсли стоял, открыв рот, переводя взгляд с одного на другого.

– А это Грейсли, мой командующий, а также друг детства, моя королева.

Грейсли закрыл рот и упал на одно колено, склонив голову.

– Моя госпожа, – проговорил он, и сзади него послышался грохот: это на колени попадали стражники, бормоча клятвы верности. Мойра улыбнулась им в ответ и тоже поклонилась. Затем все сели на лошадей, Мойру король усадил впереди себя, и поскакали в замок, до которого было полдня пути.

Свадьбу гуляли почти неделю. Король, которому давно уже нужно было жениться, взял в жёны не принцессу, не знатную даму, а неизвестно откуда взявшуюся девушку, красивую и добрую. С тех пор прошло двадцать лет, двадцать счастливых лет и в королевской семье, и государстве. Король никогда не спрашивал жену, откуда она, что тогда случилось, как она там оказалась, вся израненная и истекающая кровью. Он просто любил её, как никого в этой жизни никогда не любил, защищал её, оберегал и баловал. Мойра была добра, нежна и весела. Дни и ночи с ней дарили королю счастье, о котором он не мог и мечтать и которое берег пуще своей жизни.

Мойра родила четверых крепких, здоровых и красивых сыновей. Старшему сыну Марчу исполнилось восемнадцать. Взрослый, крепкий, парень весь пошёл в отца, такой же статный, высокий и красивый, с волосами цвета воронова крыла. Марч уже был сильным и могучим воином, который много обучался ратному искусству и совсем не интересовался властью, хотя и был наследником. Силь и Крег, братья-близнецы, проказники и шалуны, по пятнадцати лет от роду, и затем Рик, которому было три года. Маир всегда хотел дочь, которая бы походила на его любимую жену, но та жена почему-то, радовалась рождению сыновей. После появления Рика Мойра сказала, что больше детей не хочет – она боится, что родится девочка. Маир спросил почему, но королева не ответила на этот вопрос, только сказала, что девочку им нельзя, и перевела разговор на другую тему. Получилось так, что она все же понесла, и всю беременность не находила себе места.

–Я боюсь, я знаю точно, что это девочка, – плакала она в минуты отчаяния по вечерам.

– Но почему ты, боишься? – удивлялся кроль, успокаивая свою королеву, но та только качала головой в ответ, не решаясь выдать какую-то тайну.

И вот когда с королевой случилась беда, Маир, убитый горем, решил прибегнуть к помощи Ведьмы, Гекаты.

Ведьма жила на самом краю королевства и пользовалась дурной славой. Много разных слухов ходило про её колдовство и тёмные ритуалы. Говорили, что Ведьма превращается в летучую мышь по ночам, забирая младенцев для жертвоприношений. Что засуху, которая была летом и от которой погибло много урожая, навела тоже Ведьма, и это наказание за плохое отношение жителей. Однако же сами эти жители ходили к ней за различными травами и мазями. И несмотря на это, люди не раз просили короля сжечь Ведьму, но каждый раз что-то останавливало Маира.

Раздался осторожный стук в дверь, король вздрогнул, он полностью ушел в воспоминания, на какое-то время забыв, где он и что происходит. Глянув на Мойру и отметив, что изменений никаких нет, как хороших, так и плохих, он встал и открыл дверь. В комнату вошла Нэн и сразу отошла в сторону, пропуская Ведьму Гекату. На ней было чёрное платье с длинными рукавами и без какой-либо вышивки. Рыжие волосы были распущены и плавно стекали по спине. Геката красивая, стройная, высокая, с белой, алебастровой кожей, черными глазами. Но её красота скорее отталкивала, чем привлекала. Ведьма склонилась в поклоне и скосила взгляд на постель, где лежала королева.

– Покажи свою руку, – приказал король. Геката подошла и вытянула правую ладонь внутренней стороной вверх.

– Так я и знал, – сказал Маир, разглядывая ведьмин знак, тонкие и мелкие морщинки скопились ближе к холму луны, образуя глаз. Дар по наследству. Ведьмин дар.

– Кто была твоя мать? – строго спросил Маир.

– Королю незачем знать про мою мать, – усмехнувшись, ответила Геката. – Я знаю, зачем я здесь, и я знаю, чего ты желаешь.

– Вылечи её, – приказал король.

– Король знает, какая цена за мою помощь?

– Проси всё, что хочешь, мне всё равно.

– Не говори так, королева родит дочь, и ты потом отдашь ее мне.

Король вскочил со стула и схватил Ведьму за горло:

– Никто, слышишь никто, не смеет угрожать мне и отнимать моё! – прокричал он.

Геката молча стояла перед ним, опустив руки. Рука короля почувствовала, как кожа на шее Ведьмы становится нестерпимо горячей, невыносимый жар обжёг его. Маир отдернул руку.

– Я могу и уйти, – прошептала Геката, – и твоя жена умрёт, и до конца дней своих ты будешь оплакивать её.

– Я не могу отдать тебе свою дочь, – сломленным голосом прошептал король.

– Свою нерождённую дочь, дочь, которую ты не увидишь, которая никогда не родится, если я не помогу твоей жене.

– Когда я должен отдать тебе свою дочь?

– В шестнадцать лет я её заберу, ни днём позже.

– А до этого дня?

– Делай с ней, что хочешь, но потом она не останется с тобой. А королева будет жить, и умрёте вы в один день.

– Делай, что надо, Ведьма, – махнул рукой король, снова усаживаясь у кровати жены.

– Все должны выйти. – Король уставился на ведьму. – Я тоже?

– Если хочешь, можешь остаться, но отойди к камину, огонь защитит тебя.

Нэн, фыркнув, удалилась, закрыв дверь. Король встал, поцеловал жену в горячий лоб и отошёл к камину. Геката достала из-за пояса длинный острый кинжал. Король метнулся и схватил ее за руку.

– Ты должен доверять мне, – мягко освободившись, сказала Геката. – Дай мне руку. – Король протянул свою могучую мозолистую ладонь, и ведьма схватила её цепкими руками с острыми длинными ногтями. Затем полоснула по внутренней стороне его руки кинжалом, оставляя неглубокую ранку. Такую же рану она нанесла на своей руке и приложила к ране короля.

–Ты, Маир, Король леса, клянёшься отдать мне свою дочь навеки. Как только ей исполнится шестнадцать, я приду и заберу её, клятва на крови нерушима. Несоблюдение клятвы – твоя смерть, король.

– Я, Маир, клянусь отдать тебе свою дочь, Геката. – Король смотрел на Ведьму и думал, как он объяснит все Мойре, если королева выживет.

Геката убрала руку, и кровь, что текла, превратилась в огненный ручеек и исчезла. Рана затянулась и не оставила следа. На запястье Маира, с внутренней стороны, появилась чёрная полоса, знак священного обета.

– Теперь отойди и, что бы ни случилось, не издавай ни звука, не шевелись, – не глядя на короля, приказала Ведьма.

Геката подошла к постели Мойры и запела на незнакомом языке, водя руками вдоль тела королевы. Мойра лежала, почти не дыша, ни на что не реагируя и не шевелясь. Геката все громче пела песню, звучание которой пробирало Маира до дрожи. Подняв кинжал и закричав, Геката делала движения, как бы ударяя себя в живот. Вдруг тело королевы свела сильная судорога, она выгнулась дугой, затем вытянулась в струну и застыла. Голос ведьмы продолжал нарастать всё сильнее и сильнее. Свечи потухли по всей комнате и снова зажглись. Ведьма отрезала прядь волос с головы королевы и бросила в огонь очага, где она вспыхнула и растворилась в черном дыму. Мойра, практически приподнявшись над постелью, начала извиваться, катаясь по кровати. Вдруг она скорчилась в потугах, дикий крик вырвался у королевы из горла, и между ног выскользнул на кровать младенец. И сразу всё смолкло, тишина была почти ощутимой, даже огонь в камине притих. Мойра упала на кровать и не дышала, ребёнок тоже лежал окровавленный грудой на простынях, по которым медленно расползалась кровь.

– Ты её убила! – Маир попытался рвануться к постели жены

– Стой там, где стоишь, – крикнула Ведьма, – если хочешь увидеть их живыми. – И продолжила свою песню. Ее голос уже звучал по всему замку, жуткие завывания не перекрывал ни шум бури, ни гул ветра в камине. И вот Ведьма замолчала. Мойра вздрогнула и сделала вдох, ребёнок у её ног тихо захныкал. Геката посмотрела на младенца и отвернулась, глядя прямо в душу Маира:

– Я сделала, король, как ты хотел, не забудь теперь свое обещание. – И Ведьма ушла. Мойра раскрыла глаза, села на постели и увидела ребёнка, затем перевела взгляд на Маира.

– Что ты натворил?! – закричала она и упала замертво на постель.

Маир спустился вниз уже почти на рассвете, держа в руках свёрток – укутанное в шаль тело младенца. Грейсли сидел в тронном зале за большим дубовым столом, попивая тягучий эль. Увидев Короля, Грейсли встал, но тот махнул рукой, отбрасывая церемонии. В зале было темно, лишь огонь очага, освещал небольшую часть комнаты. Король присел на скамью рядом с капитаном и посмотрел ему в глаза.

– Скажи мне, Грейсли, верный мой друг, – тихо пробасил он – ты был со мной всё время, с самого детства, с того первого дня, когда мы встали друг против друга с маленькими деревянными мечами. Если я пошлю тебя служить мне не на войне, оберегая то, что мне дорого, ценой своей жизни. Если я попрошу тебя отказаться от всего, всех благ, воинских подвигов, друзей, что окружают тебя здесь и посвятить свою жизнь защите и охране лишь одного человека, попрошу держать всё в тайне и вести одинокую жизнь в далёком краю, подчинишься ли ты мне? Не затаишь на меня злобу и обиду? Будешь ты служить мне вдали так же верно и преданно, как здесь?

Грейсли поклонился королю, встав на одно колено, сказав лишь одно слово:

– Клянусь!

Король развернул немного свёрток, что держал в руках, и показал Грейсли ребенка, свою дочь. Сморщенное, красное личико, почти белые волосики и огромные темно-синие глаза.

– Это девочка, моя дочь, Дениза – любуясь ребёнком, сказал Маир. – Я должен увезти её отсюда, так как она рождена с помощью магии. Я не знаю, останется ли на ней печать той силы, что дала ей жизнь. Ее я хочу доверить тебе, моему другу. Ее жизнь… – Младенец смотрел прямо в глаза Грейсли, сопя и мусоля маленький кулачок, который держал во рту. Множество вопросов вертелось у командира в голове, но он не посмел задать их.

– На рассвете я скажу всем, что королева родила дочь, но ребёнок не выжил, и сам отвезу тело младенца на Священный холм, в дар духам мёртвых. Возьми все, что нужно для жизни в лесу: корову, кур и коз, также все, что тебе необходимо, и поезжай до границы Тёмного леса, там мы с тобой встретимся. Поплотнее завернув ребёнка, Маир встал.

– Старушка Нэн поедет с тобой, будет ухаживать за дитем, – сказал, уходя, король, и Грейсли облегчённо вздохнул, так как клятва клятвой, но что делать с младенцем он не представлял. Нэн-то уж точно знала, как ухаживать за детьми, побывав нянькой у всех сыновей Маира.

Часа через два, когда ночь начала уступать место новому дню и солнце осветило горизонт жёлтым светом, из ворот замка выехали две повозки. К ним привязали корову, козу и взгромоздили в кузов несколько клеток с курами. Одной повозкой, тихо понукая лошадей, управлял Грейсли, второй – Нэн. Повозки тронулись в сторону дальних холмов, где начинался древний Тёмный лес. Чуть погодя из замка, кутаясь в широкий плащ, выехал одинокий всадник и направился в противоположную сторону, к Священным холмам. Стража на воротах и сторожевых башнях, преклонила копья, зная, куда отправился их король и что за ношу он везёт под чёрным плащом.

Король и Грейсли встретились в середине дня и продолжили путь вместе. Девочку передали Нэн. Та отнесла её в свою повозку, где быстро поменяла мокрые пеленки и дала тёплого козьего молока. Попутно она не забывала сердито бранить короля, передавшего ей орущего от голода младенца. Ребёнок жадно зачмокал, схватив маленьким ротиком сделанную из кожи свиньи соску. Король с Грейсли остановились у повозки, наблюдая за девочкой. Та вертела глазками, смотря то на одного, то на другого, не переставая при этом насыщаться.

– Моя дочь будет очень красивой, жаль, что никто про неё не узнает, – с тяжёлым вздохом сказал король, глядя на ребёнка, и направил лошадь вперед.

Грейсли немного задержался, разглядывая девочку, которая перестала есть и теперь с интересом наблюдала за ним. Вдруг она улыбнулась ему милой, беззубой улыбкой. Воин почувствовал, как волна восторга и любви всколыхнулась по всему телу. Своей семьи он так и не завёл, хотя король часто сватал ему богатых дочерей своих вельмож, но не настаивал на его женитьбе, в тайне понимая, что тогда на озере Мойра забрала сердце не только Маира, но и смелое и верное сердце капитана. Все эти годы Грейсли был верен королевской семье и ни словом, ни взглядом не показал, что любит королеву особой любовью. Но Маир понимал, что это другая любовь, любовь с преданностью своему королю и восхищением красотой женщины. И нисколько не ревновал, тем более что Мойра отдала королю своё сердце полностью, без остатка. Сейчас дочь Мойры также захватила сердце грозного война и теперь держала его крепко и на всю жизнь в своих малюсеньких кулачках и синих глазах.

Когда стемнело они сделали привал и поставили повозки поближе к костру, чтобы поочередно охранять их. Нэн с ребенком удобно расположились в повозке, заставив ворчащего Грейсли достать из поклажи перину, которую она прихватила с собой. Грейсли накормил животных, но отпускать не стал, так как в лесу было много диких зверей. Они с королём сидели у костра, тихо беседуя, когда раздался хруст веток за их спинами. Лошади забеспокоились, натягивая привязанные к деревьям поводья. Из повозки раздался плач ребёнка и тихий, успокаивающий голос Нэн. Маир и капитан вскочили, молча обнажив мечи.

Из леса вышли два волка, вернее вампала. Один могучий и второй – намного меньше по сравнению со своим собратом, всего лишь с большую собаку. Вглядевшись в них, король убрал меч. Оказалось, их догнал Валис и его сын Мастис, которых они оставили в замке, чтобы не привлекать внимания к своему отъезду. Валис медленно подошёл к королю, подталкивая носом второго вампала, тот безоговорочно подчинился, припал на передние лапы и склонил перед королем голову. Король недоуменно смотрел на них не понимая, что они от него хотят.

– Я думаю, он отправляет нам своего сына служить принцессе, – раздался голос Нэн, которая подошла, держа на руках уснувшую девочку. Глядя королю в глаза, Валис кивнул, а Мастис поднялся и сел у ног Нэн, заглядывая ей в руки. Нэн наклонила ребенка и откинув шаль, показала вампалу. Мастис потянулся к ней, понюхал и чихнул. Затем лёг и склонил голову на передние лапы, соглашаясь с решением отца.

– Благодарю тебя, – сказал Валису король и строго посмотрел на Мастиса, как бы оценивая его.

Скоро они все снова устроились у огня. Нэн с ребёнком на руках немного посидела с ними, пока все поужинали жареной рыбой, пойманной в ручье, и вернулась на свою перину. Мастис лёг под повозкой, охраняя свою новую маленькую хозяйку. Где-то вдалеке выли волки и трещали ветки, но приблизиться к ним никто не посмел. Валис покинул их утром, отправившись в замок. Сколько лет прошло, а его преданность Мойре вызывала восхищение. Он никогда не удалялся от королевы далеко и покидал ее ненадолго, лишь чтобы навестить свою подругу, которой тоже был верен.

Повозки и всадники тронулись на рассвете и продолжили свой путь. На следующий день после полудня они достигли невидимой границы. Король спешился и остановил их небольшой караван. Взяв из рук Нэн спящего ребёнка и велев ждать его здесь, он отправился в чащу леса. Только Маир знал про то место, окруженное магическими стенами, что сотворил когда-то Им-Дугуд, он же волшебная птица Анзуд.

Им-Дугуд был изгнан из Небесного царства, за то, что когда-то украл таблички с судьбами. Зачем они ему понадобились, так никто и не понял, даже он сам. Таблички он, конечно, потом вернул, когда за ним пришёл посланный богами воин Нинурту. Но, как оказалось, не все. Боги оставили Им-Дугуда в покое, и тот осел здесь на тысячелетия, свил огромное гнездо и не пускал к себе ни людей, ни магов.

Однажды он спас Маира, который попал в сильную снежную бурю и заблудился, замерзая в горах у Темного леса. Им-Дугуд тогда развлекался, облетая свои владения и еще больше разгоняя бурю. Он подобрал замерзающего путника и укрыл его от снежных вихрей в своем гнезде. С тех пор Маиру был открыт доступ во владения Анзуда. Недалеко от гнезда когда-то давно Король построил хижину, точнее хороший дом с очагом, колодцем, сараями и конюшней. Куда любил приезжать раз в год, чтобы поохотиться и пообщаться с мудрым Анзудом. В эти дни они коротали вечера вдвоем, так как хозяин этих владений любил позабавить себя разговором. Птица была проводником между двух миров, и в мире людей его имя было Анзуд, а в мире магии он был известен как Им-Дугуд. Король знал только одно имя.

Сейчас, прижимая дочь к тревожно бьющемуся сердцу, король мысленно молился, чтобы Анзуд разрешил укрыть здесь девочку. Птица ждала его, расправив грозно крылья и пристально глядя королю в глаза. Тело и могучие крылья орла, закрывали всю крону огромного дуба, золотистая голова льва без гривы. Анзуд стоял в гнезде, грозно рыча и поглядывая на свёрток, что нес Маир, прижимая к груди.

– Приветствую тебя, благословенный Анзуд, – встав перед птицей, поклонился Маир. Анзуд приоткрыл пасть, с острыми белыми клыками и взмахнул крыльями, от чего крона дерева зашаталась.

– Как ты посмел, Маир, сотворить такое и пойти на сделку с ведьмой?! – гневно прорычал Анзуд.

– Я не мог потерять свою любимую жену, – виновато склонив голову, сказал Маир.

– Сделкой ты разрушил многое, что ещё веками могло жить без войны и крови, которые принесёт в этот мир Проклятое дитя, она не стоила жизни твоей королевы!

– Она не проклята! – воскликнул, крепче прижимая к себе дочь, Маир. – Я прошу твоей защиты, чтобы никакая магия не нашла и не забрала её.

– Заключив сделку, ты отдашь её в шестнадцать лет этому миру, чтобы он воспользовался её силой, и сила её проклятья принесет войну в эти края, – ответил Анзуд.

– Поэтому я прошу тебя спрятать её здесь и защитить ото всех. – Маир, прижимал свою дочь, зная, что сейчас все зависит от решения мудрой птицы.

– Хорошо, – задумчиво проговорил Анзуд, как будто что-то увидев, просматривая будущее. –

– Я разрешу тебе оставить ее здесь под моей защитой и буду оберегать твое дитя, пока ей не исполнится шестнадцать лет и пока она не вступит в силу. Но ты должен обещать, что больше не переступишь границы моих владений и не увидишь дочь, пока она находится под моей защитой. Ты можешь выдать её своими посещениями. Выдашь её своей жене и тем, кто будет её искать. На шестнадцать лет ты забудешь это место и забудешь, что у тебя есть дочь.

Маир горестно вздохнул, вглядываясь в личико спящей дочери и поднял мокрые от слез глаза на Анзуда.

– Обещаю, – сказал король, и птица молчаливо склонила голову, принимая обещание.

– Теперь иди и приводи своих слуг. Я разрешу им пройти через заклятие, – сердито сложив крылья и плотно прижав их к туловищу, сказал Анзуд и скрылся за ветками, которые скрывали гнездо.

Маир тяжело вдохнул и направился обратно к повозкам, чтобы показать Грейсли дорогу к месту, которое станет ему и Нэн домом, на долгие шестнадцать лет. Благополучно устроив свою дочь, Маир пробыл с ними пару дней, затем собрался обратно в дорогу. Провожая его на крыльце дома, Нэн плакала, держа в руках спящее дитя. Грейсли вызвался проводить немного короля, до ближайшей большой деревни. Нэн составила внушительный список покупок, записанный Грейсли, так как нянька не умела ни читать, ни писать. Там было все самое необходимое, начиная от пряжи с тканями и заканчивая покупкой ещё пары коз.

Маир, выехал за ворота и обернулся, послав печальный взгляд дочери, которую вряд ли когда-нибудь увидит. А она вряд ли поймёт, почему он так с ней поступил. Грейсли и Нэн строго запрещалось рассказывать девушке о том, кто она такая, и обо всём, что связано с ее рождением. Каждые три месяца в один и тот же день король и Грейсли должны были встречаться на той поляне, где к ним присоединились вампалы. Маир должен был знать, как растёт его дочь. Грейсли получил внушительный мешочек золота для покупки всего, что им необходимо.

Дениза росла, ничего не зная о тайне, которая окружала ее рождение. Для нее Нэн заменила мать, а Грейсли отца. Она знала, что у нее где-то есть родители, но ей нельзя по каким-то причинам жить и видеться с ними, нельзя покидать дом и окрестности. Да у нее бы и не получилось, так как Анзуд наложил заклятие и Дениза не могла перейти границу. Нэн учила ее готовить, шить, вышивать. Грейсли – пользоваться всеми видами оружия и азам боевой подготовки.

Мастис рос и становился ростом выше девочки, пока она была маленькая, часто использовала его как лошадь, на что тот совсем не обижался. Он всегда сопровождал ее, участвуя во всех проказах. Пока Дениза была совсем крошкой, Мастис часто сидел, положив огромную мохнатую морду на ее колыбельку и наблюдая за ней. Пока девочка была маленькая он забирался спать в ее кроватку, откуда его часто прогоняла Нэн, ругаясь и замахиваясь на него тряпкой. Но потом он вырос и перебрался на пол.

Дениза ни в чем не нуждалась, но и ничего не видела, кроме их добротного домика и окружающей местности. Анзуд иногда рассказывал ей о другом мире, о магах, людях, фейцах и чудовищах, что когда-то населяли этот мир. Мудрая птица видела, как зарождается, пока еще слабая, магия в Денизе. Анзуд видел, кем она станет, и это пугало его. Он боялся, как бы Дениза не направила свою силу на сторону зла и поэтому старался привить ей понимание добра, любви и красоты.

Анзуд учил ее некотором заклинаниям, пока еще мелким и неважным, так как что-то более сильное у Денизы пока не получалось. Она умела разжечь костер, вызвать воду и полить, например, грядки на огороде, наполнить ведра в доме чистой и прозрачной водой. Кое-какие мелочи она начинала делать и сама, заставить мокрую тряпку мыть полы или иголку самой вышивать узор. Нэн ругалась, глядя на ее чудачества, как она их называла, и запрещала ей пользоваться магией. Грейсли молча наблюдал за всем этим, но не рассказывал королю, все больше убеждаясь, что магия не обошла стороной девушку, печать проклятия осталась на ней.

Пятнадцать лет пролетели незаметно. Дениза выросла и расцвела, превратившись под неусыпной заботой няньки и могучего воина Грейсли из маленького неуклюжего ребенка в красивую, высокую молодую девушку. Капитан знал, что она познакомилась с Анзудом, и не противился их дружбе. Для всех полной неожиданностью стала быстрая смерть старой Нэн. Грейсли часто с грустью наблюдал за девушкой, понимая, что срок его службы подходит к концу. Маир сдержал данное Анзуду обещание и не видел дочь со дня рождения. Но подходило время решить, что делать дальше с дочерью.

Глава 2. Кристоф

Его лошадь всё-таки упала, увязнув без сил в глубоком снегу. У её губ скопилась белая пена, бока тяжело приподнимались, она еще пыталась встать на ноги, но быстро слабела от полученных ран, окрашивая снег в алый цвет.

– Нет! Ну нет, Леди! – Кристоф чуть не заплакал, упав вместе с ней на бок и провалившись в глубь снежного плена.

Нога, прижатая боком лошади, утопила его в сугроб, и он цеплялся за седло, пытаясь вылезти из-под тяжелого тела. Наконец, высвободив ногу, Кристоф склонился к лошадиной голове, обняв за шею и уткнувшись в белую гриву. Леди была его лошадью с детства. Отец посадил его на лошадь в три года. С тех пор Леди никогда его не подводила. Кристоф просто не мог её потерять, он горестно рыдал, уткнувшись в ещё тёплую морду лошади, не чувствуя холода и ветра. Его рана кровоточила, смешиваясь с кровью из ран Леди и оставляя расползающееся красное пятно на снегу. Он тоже умирал и ничего не мог с этим поделать. Прощаясь с Леди, он поцеловал ее в морду своими солеными от слез губами.

Кристоф попытался приподняться и не смог. Силы были на исходе. Разгребая руками рыхлый снег и проваливаясь в него, он попытался ползти. За ним тянулся кровавый след, руки утопали в мягком снегу, тщетно пытаясь найти опору для толчка, лицо уже не чувствовало холода. Кристоф из последних сил приподнял голову и оглянулся назад. Расстояние почти не сократилось – в лунном свете Леди рыла ногами снег, все еще пытаясь встать.

И тут раздался вой. Волчий вой. Вот и конец, подумал Кристоф. Он хотел достать с пояса меч и не смог его нащупать. Дотянувшись до сапога, достал кинжал и крепко зажал его в руке. Выбросив руку вперед, он попытался воткнуть кинжал в землю, чтобы помочь себе ползти, но тот проваливался, утопая в снегу и не находя твердой поверхности. Окончательно теряя силы, Кристоф упал лицом в холодную пропасть снежного покрывала и силы окончательно его покинули. Уже уплывая в спасительную темноту, он услышал волчий вой, совсем рядом и потерял сознание.

Когда, шумно вздохнув, Кристоф на мгновение пришел в себя, прямо перед своим лицом он увидел жёлтые глаза с красными крапинками. Глаза окружала шерсть непонятного цвета, хотя какой там цвет – ночью все кажется черным.

– Я умер – подумал он, почувствовав, что какая-то неведомая сила потащила его неизвестно куда. Постоянно теряя связь с реальностью, он ненадолго приходил в сознание и чувствовал, как его тащат, волоча по сугробам. Кристоф замерз и не чувствовал боли в теле, не осознавал окружающего мира.

В очередной раз придя в сознание, он почувствовал, как все изменилось: его тянули за все жилы, болело всё, даже волосы (у него вроде были волосы?). И с благодарностью снова скользнул в гостеприимную тьму.

Неизвестно сколько времени прошло, когда, в следующий раз приходя в сознание, Кристоф услышал голос, похожий на перезвон колокольчиков, который сказал:

– Мастис, быстро согрей его. – И всё. На него навалилась такая горячая тяжесть, что Кристоф решил не сопротивляться и просто умереть под этой каменной глыбой, горящей огнём.

Придя в себя в следующий раз, Кристоф почувствовал, что боль отступила. Медленно он открыл глаза и уткнулся взглядом в большую красивую шпалеру. На ней разноцветной шерстью и шёлком была выткана изумительная картина, изображающая лес, озеро и стоящую спиной женщину с длинными черными волосами и в алом платье. Кристоф лежал и рассматривал рисунок, сделанный талантливо и с душой. Он пошевелил ногами и руками, чувствуя, как кровь растекается по застывшим мышцам, оживляя и наполняя их силой.

Кристоф повернул голову, разглядывая комнату, в которой оказался. Свет солнца проникал сквозь мягкие шторы с цветочным рисунком. Чисто отполированные светлые доски пола покрывал светло-серый изящный ковер с рисунком из виноградных лоз. Кристоф лежал на огромной железной кровати, завернутый, как в кокон, в теплое пуховое одеяло. Слегка сморщив лоб, он попытался сообразить, как здесь оказался, но не мог вспомнить ничего, кроме снега и бури. Голову пронзила мысль о Леди, о том, что она осталась где-то там, в мерзлом снегу.

Кристоф попытался сесть на кровати, чувствуя, как слегка закружилась голова. На нём была надета ночная рубашка ниже колен, отороченная кружевом у ворота и по рукавам, больше ничего. Ощупав грудь, он почувствовал тугую плотную перевязь. Чуть ее приподняв сверху, он разглядел всего лишь розовый шрам почти у самого сердца, а не страшную кровавую рану. Вытянув руки, увидел, что они покрыты мелкими шрамами. Кристоф попытался встать, ноги противно дрожали, и ему удалось схватиться за железную спинку кровати. Голова продолжала кружиться, и он резко сел обратно на кровать, мягко скрипнув пружинами.

И тут дверь открылась, поддетая в щель чьим-то большим, чёрным носом. В дверь просунулась голова огромного волка. Что это был за волк! Огромный, ростом почти с дверь, шерсть на холке приподнята, пасть оскалена, обнажая острые клыки. И вдруг это чудовище подскочило к Кристофу и лизнуло его в лицо. Кристоф в страхе начал искать меч на боку, но его там не было, только эта дурацкая сорочка в кружевах. Снизу раздался мелодичный голос.

– Мастис, иди сюда. – Волк ещё раз взглянул на Кристофа и, развернувшись и задев хвостом вазу на прикроватной тумбочке, выскочил за дверь.

Ваза упала на пол и разбилась на множество мелких осколков. Снизу раздалось мягкое чертыханье, и всё стихло, кроме топота волка по лестнице вниз. Кристоф изумлённо уставился на дверь и затем встряхнул головой, почти как собака. Он снова улёгся на мягкую постель.

Где он? Что это за место? Что это за зверь? Вопросы оставались без ответа. Но главное, он был жив, остальное выяснит потом. Кристоф начал вспоминать, что случилось.

Он со своим отрядом возвращался домой в Королевство Равнин. И тут на них налетела такая снежная буря, что через десять минут он потерял всех своих сопровождающих и заблудился. Они с Леди долго блуждали, пытаясь хоть что-то разглядеть сквозь снег и темноту, какую-нибудь деревню, хижину, где можно укрыться, но он почти ничего не видел на расстоянии вытянутой руки. А потом на него напали, и он не знает, кто это был. Эти твари окружили его какими-то сгустками теней и просто начали убивать. У них было почти невидимое оружие, прозрачное, как осколки длинного стекла. Леди тоже получила несколько ударов и понеслась, не разбирая дороги. Так они летели по лесу, пока их не поймала буря, снова закружив в своих объятиях. Глубокий колючий снег превращался в огромные сугробы прямо на глазах. Лошадь, выбиваясь из сил, пыталась продвигаться дальше, упала, истекая кровью, и уже не смогла подняться. Кристоф, тоже получивший ранения – в ногу, плечо и грудь – упал вместе с ней. После таких ран невозможно было выжить, но он жив… или нет? Может быть, он попал в Небесное Царство и голос, похожий на перезвон колокольчиков, это голос ангелов?

Голос внизу точно принадлежал человеку, вряд ли это Небеса. Кристоф встал с постели, немного постоял, ощущая, как утихает головокружение и гаснут звёзды в глазах. Затем оглядел комнату в поисках одежды. На кресле у небольшого камина лежал светло-зелёный бархатный халат. Кристоф взял его и надел, халат как будто расширился в плечах и вытянулся в талии, изменяясь под его размеры. Недоумённо ощупав ткань и не найдя никакой обуви, Кристоф, осторожно ступая, босиком вышел из комнаты, опираясь на стены, и начал спускаться по деревянной лестнице.

Рядом с лестницей он заметил ещё три двери, видимо в другие комнаты. Спустившись, поднырнул под низкую притолоку, сделал пару шагов и застыл на месте. Небольшая гостиная, украшенная вышитыми шпалерами на светлых бревенчатых стенах, окна, заставленные цветами и мягкими шторами, с веселым рисунком из цветов. Тёплый пол из полированных досок с пятном пушистого зеленого ковра, пара кресел у камина и мягкие диванчики, обитыми темно-зеленой шерстью, но всё это Кристоф практически не заметил.

Она стояла у окна, поливая из маленькой лейки стоявшие там цветы. Светлые, почти белые с серебром волосы, как лунная дорожка, спускались ниже талии, завиваясь в крупные локоны. Сама же талия была настолько узкая, что, казалось, ее можно обхватить двумя его ладонями.Стройная девушка наклонилась, что-то шепча цветам. Обернувшись на звук его шагов, она поставила лейку на подоконник и сделала шаг в сторону Кристофа. Лицо ее было прекрасно. Особенно выделялись на нем глаза, самые синие, которые когда-либо видел Кристоф, цвета темного аметиста. Высокие скулы и слегка заостренный подбородок, выдавали в ней знатную особу. Кристоф оставался застывшим в благоговейном молчании.

Девушка тоже разглядывала его. Кристоф надеялся, что не сильно напугал ее своим растрепанным видом и зеленым халатом. Высокий с широкими плечами, длинными стройными ногами, Кристоф прилично возвышался над ней. Мягкие, цвета спелой пшеницы волосы, лежали на воротнике халата, твердый подбородок, зеленые глаза под черными густыми бровями, широкие скулы. Кристоф знал свои преимущества: он широкоплеч, высок и имеет военную выправку. Девушка подошла к нему и, мягко взяв за руку, подвела к небольшому мягкому креслу, заставив сесть.

В дверь тихо поскреблись и просунулся нос, а следом за ним и волк, который был в комнате Кристофа. Похоже, у волка было в порядке вещей так открывать все двери.

– Знакомься, это Мастис, – звонким голосом, сказала девушка, указав на волка, – а мое имя Дениза.

– Ах Мастис!

– Да, он лечил тебя все эти дни.

– Я и не думал, что у волков, есть такие способности, – слегка улыбнувшись, но даже не взглянув на Мастиса, сказал Кристоф, который не мог отвести взгляд от девушки, полностью утонув в синеве ее глаз.

– А он и не волк, – засмеялась Дениза, – он вампал.

– Вампал, кто это?! Это собака как маленький конь! – наконец-то заинтересовавшись псом, Кристоф перевел на него взгляд.

– Эта собака мой друг, вампал, сын пса моей матери, Валиса, – пояснила Дениза. Окрас у вампала был медный, в полоску, грудь же светлая. Длинный хвост и грива отличали его от волка, но форма головы и туловища была очень на него похожа. Мощные лапы с огромными когтями черного цвета выглядели устрашающе. Судя по тугим перекатам мышц, вампал несомненно обладал огромной силой.

– Никогда не слышал про вампалов. – Кристоф с удивлением разглядывал Мастиса. Дениза засмеялась, зарываясь изящной рукой в плотный мех пса.

Тот прошёл мимо Кристофа и улёгся невдалеке от камина, осторожно косясь на огонь. Положив голову на передние лапы, следил желтыми глазами за Кристофом, чуть прищурившись.

– Я хочу поблагодарить тебя, девушка. – Кристоф перевел взгляд от Мастиса и снова утонул в глубине синих глаз красавицы, которые смело смотрели на него, влекли к себе и не отпускали.

– Ты был сильно ранен, когда Мастис тебя притащил.

– Мастис меня притащил? – Кристоф опять взглянул на собаку и вспомнил, как ему казалось, что кто-то тащит его за шкирку по сугробам.

– Так это он нашёл меня?

– Да, когда Мастис принёс тебя, ты был похож на огромный снежный ком, пропитанный кровью. Он потом не отходил от тебя, когда ты был в лихорадке и мерз, вампалы намного теплее людей по температуре тела.

Ты, наверное, голоден?

Кристоф кивнул, почувствовав, что действительно в животе у него давно было пусто.

Девушка прошла в небольшую кухоньку, где была большая печь с очагом и откуда шёл очень вкусный запах хлеба и жареного мяса. Когда она стала накрывать на стол, Кристоф хотел ей помочь, но всё, что смог, это дойти до стола и присесть на большую скамью. На скатерти появились оловянные тарелки и приборы, затем из печи Дениза достала хлеб и большой котелок с тушеным мясом и овощами, булькающими в густой подливе.

Мастис оживился и перебрался поближе к столу и уселся возле него, наблюдая за движениями девушки. Его морда была вровень со столом и при желании он бы мог есть прямо из тарелки.

– Сколько я был без сознания? – спросил Кристоф, тоже наблюдая за восхитительной, стройной фигуркой.

– Пять дней, – не оборачиваясь, сказала девушка – ты был серьёзно ранен, царапины на ноге и руках не сильно меня беспокоили, а вот рана на груди была большой и кровоточила, ты потерял много крови. Поэтому мне пришлось держать тебя во сне несколько дней, чтобы ты быстрее восстановился. Мастис согревал тебя, когда начинался озноб. – Пёс услышал своё имя и тихо гавкнул, подтверждая, как будто всё понимал.

– Так вот кто на меня падал, как горячая каменная стена, – засмеялся Кристоф и протянул руку, чтобы потрепать Мастиса по мохнатой голове. Тот обнажил клыки, зарычав. Кристоф быстро убрал руку. Дениза рассмеялась, глядя на них, взяла кувшин, стоявший у печи, налила Кристофу пахнущий травой горячий напиток.

– Вот выпей и будем обедать.

Запах трав был приятный, Кристоф смело глотнул и чуть не выплюнул обратно. Жидкость была горькой, ужасно горькой, но, поглядев в четыре глаза, что следили за ним, с трудом проглотил жидкость и выдохнул.

– Пей маленькими глотками, – посоветовала девушка, – это восстановит кровь и силы. – Мастис тоже кивнул, как бы подтверждая. Кристоф снова уставился на него, забыв про напиток. Дениза засмеялась и, потрепав пса по голове, сказала:

– Он все понимает, так что можешь говорить с ним.

– Да, но как он отвечает? – удивился парень.

– А ты разве его не понимаешь? Он же кивает тебе, рычит, – указала глазами на вампала девушка. Тот снова кивнул и гавкнул для пущей убедительности.

– Ты здесь живёшь одна?

– Нет, я не одна, здесь мой дядя и раньше жила ещё бабушка, но она умерла, – уклончиво проговорила хозяйка.

– А почему вы здесь живёте одни?

– Я не могу тебе этого сказать. – Девушка встала и, поправляя фартук, отошла к окну. – А ты почему здесь?. – «Сюда редко кто заезжает, вернее, никто не заезжает», – подумала про себя девушка.

– Я ехал из Королевства Озер, но нас застала буря. Своих друзей я потерял в темноте, потом на меня напали какие-то тени, лошадь понесла.

– Какие тени? – нахмурилась Дениза

– Не знаю, помню только что-то похожее на сгусток тьмы, оно движется около меня и наносит раны странным прозрачным оружием прозрачным. Ни лица, ни рук, ничего. – Кристоф поставил чашу и привалился к теплой стенке печи. Рана на груди заныла.

– Тебе нужно отсюда уходить, здесь тебе нельзя долго оставаться, – грустно сказала девушка.

– Но я еще слишком слаб и к тому же моя лошадь, погибла там, в снегу. – Кристоф уныло, поглаживал себя по груди, пытаясь успокоить рану.

– Иди сюда, посмотри.

Кристоф встал и, чуть хромая подошёл, к девушке. Встав рядом, он почувствовал ее запах, запах только что распустившейся розы, ему ужасно хотелось потрогать эти волосы, эти серебристые нити, узнать их мягкость и шелковистость. Красавица нетерпеливо вздохнула и силой повернула его к окну, заставляя смотреть, приобняв за талию. Сначала Кристоф ничего не мог разглядеть, ощущая лишь запах и прикосновение девушки, но, почувствовав ее нетерпение, взглянул в окно и с возгласом радости выбежал на крыльцо.

Девушка накинула шаль и тоже вышла во двор. Вокруг был лес, усыпанный снегом. Мохнатые ели, как часовые в мягких белых шапках, окружили дом. Кристоф, поражённый, уставился на лошадь, что стояла у открытого стойла, это была его Леди. Она медленно жевала пучок сена. Узнав хозяина, она мотнула головой и приветствовала его громким ржанием.

– Как!? Она же умерла?

– Ты тоже, – ответила девушка и, кутаясь в шаль, вернулась в дом. Кристоф ещё немного полюбовался своей лошадью, но подойти к ней не смог – только сейчас осознал, что выскочил с босыми ногами.

Он вернулся в дом. Хозяйка уже накрыла стол на кухне и жестом пригласила его к столу. Дверь с улицы открылась и в комнату вошёл могучий воин. Пока он раздевался, глаза цвета стали с подозрением смотрели на Кристофа из-под густых бровей.

– Кто ты? – рявкнул воин, встав и положив руку на рукоять меча, что висел на поясе. Кристоф удивился.Откуда в этой глуши меч воина, причем воина знатного, украшенный золотом и драгоценными камнями? Одежда у воина, хоть и без вышивки, была из шерсти хорошего качества, туника покрашена в синий, самый дорогой, цвет.

– Грейсли, ты его пугаешь, – мягко упрекнула воина девушка. Тот хмыкнул, садясь за стол, всем своим видом показывая, что именно напугать этого юнца он и собирался.

– Я Кристоф. – Он постарался осторожно расправить плечи, чтобы не причинить себе боль, но казаться шире и крепче в глазах этого могучего богатыря.

– И это всё? – с издевкой спросил Грейсли.

– А что ещё ты хочешь узнать? Я про тебя тоже ничего не знаю, – твёрдо и тихо, проговорил парень.

Грейсли ещё немного посверлил Кристофа взглядом и, как будто успокоившись, начал накладывать в тарелки аппетитно пахнущую еду.

Оловянная посуда и чаши говорили Кристофу о том, что его новые друзья не из знати, но их прямые спины, гордая осанка и воинская выправка Грейсли заставили Кристофа усомниться. Вся обстановка комнаты: ковры, свечи в серебряных канделябрах, ткани и бархатная обивка на креслах – все говорило о достатке и привычке жить в роскоши. Кристоф отложил свои мысли на потом и взял из рук Грейсли протянутую тарелку, наполненную густым и ароматным рагу. Зачерпнув ложкой божественную еду, одновременно макая туда ещё тёплую корочку хлеба, Кристоф чуть не заурчал от удовольствия – как давно он, оказывается, не ел. Мясо кролика было сочным и мягким, маленькие морковки утопали в густой подливе со специями. Специи? Откуда здесь специи? Специи были очень дороги на рынке и позволить их себе могла лишь знать, но в подливе явно присутствовали чеснок и жгучий перец. Еще одна загадка.

– Я подлечил твою лошадку, она была совсем плоха, – не глядя на Кристофа, сказал воин, продолжая уплетать рагу. – Зачем так издеваться над лошадью?

Кристоф чуть не подавился коркой.

– Я не издевался над Леди, на нас напали.

– И кто же это на вас здесь напал?

– Дядя, он был ранен и лошадь тоже, на них в бурю напали тени, – объяснила девушка, гоняя одинокую морковку по своей тарелке.

– Тени? – Грейсли немного помолчал и продолжил есть. Потом буркнул: – Леди – хорошее имя для такой лошади.

Дальше обед прошел в тишине.

– Ну ладно, парень, на ногах ты стоишь, пора тебе и домой, – вставая, приказал Грейсли.

– Но я ещё не готов уехать, – тоже вскакивая, возмутился Кристоф. – У меня ещё голова болит и рана, – для большей убедительности пожаловался он, глядя в глаза Грейсли. Тот усмехнулся и начал подниматься на второй этаж. Девушка тоже встала из-за стола, собирая миски и ложки для мытья.

– Давай я тебе помогу, – предложил Кристоф. Она указала ему на большой медный таз с тёплой водой и баночку с жидким мылом. Кристоф быстро ополоснул посуду и вытер насухо. Хохяйка убирала со стола.

– Тебе действительно лучше уехать, – сказала она.

– Я хочу, чтобы ты вышла за меня замуж, – поворачиваясь к ней, неожиданно для себя выпалил Кристоф. Тонкий мелодичный смех прозвучал в ответ.

– Мне всего пятнадцать и ты ничего обо мне не знаешь.

– Я знаю лишь то, что хочу на тебе жениться. А возраст твой вполне пригоден для брака. Я принц, я богат, я могу делать всё, что захочу, а хочу я, чтобы ты была моей женой, – с юношеской горячностью сказал Кристоф.

– Нет, – покачала головой девушка, – ты не можешь меня полюбить так быстро. Ты не знаешь, кто я, откуда и что я за человек. Ты даже не знаешь, как меня зовут. Я тоже тебя вижу первый раз. Давай завтра или на днях, как ты наберешься силы, ты вернешься к себе домой и забудешь об этом приключении.

– Мне всё равно, кто ты, откуда ты. Я вижу тебя, я понимаю, что ты моя судьба, моя половина. – Кристоф был вполне серьёзен.

– А твои родители? Они вряд ли обрадуются, что ты женишься на мне, а не на какой-нибудь принцессе или знатной даме.

– Они сделают всё, как я хочу. Если я сам буду счастлив, они тоже будут за меня рады, – не сдавался Кристоф.

– Но ты не можешь быть уверен, что со мной ты будешь счастлив. – Девушка не была столь наивна, как этот свалившийся им на голову принц.

– Иди ложись, тебе надо больше лежать, набираться сил.

Скоро в доме всё стихло. Кристоф долгое время просидел в гостиной в кресле, потягивая темный эль и обдумывая слова девушки. Он все больше убеждал себя в том, что нашел свое счастье именно здесь, в этом укутанным тайной и снегом доме, окруженном еловым лесом.

Он размышлял, над предложением, которое сделал девушке. Принц не врал, он действительно желал сделать её своей женой. Кристоф был единственным сыном и наследником короля Равнин и с детства получал всё, что ему хотелось. Но как ни странно, это его нисколько не избаловало, скорее всего благодаря тому, что он рос не один. Три сестры не давали ему изнежиться, как единственному ребёнку наследника. Да и сам король не спускал глаз с сына. С детства его окружали наставники, Кристоф изучал языки, философию, математику, танцы и, конечно, воинское искусство. Которому, кстати, он отдавал всё своё свободное время. Наставник принца в чём-то был похож на Грейсли, из кельтской породы из Королевства Леса. Могучий сильный воин гонял Кристофа так же, как и остальных оруженосцев, возможно даже строже. Мечи, копья, кинжалы, лук – всем этим Кристоф владел искусно. Его обожали девушки за его красоту, ум и умение веселиться. Кристоф любил подурачиться, но сейчас он был серьёзен, как никогда.

Девушка ему очень сильно понравилась, принц не встречал никого красивее. Добрая, нежная – всеми этими качествами, как думал Кристоф, она обладала сполна. Принц решил срочно ещё раз поговорить с ней о замужестве и вскочил с кресла, забыв о своих ранах. Тяжело ступая и кряхтя, как старый дед, он начал подниматься на второй этаж. Главное, не ошибиться и не попасть на порог к Грейсли. Кристоф тихонько открыл одну дверь и по запаху сразу понял, что попал куда надо. Тонкий запах розы был только у хозяюшки этого дома, вряд ли Грейсли или Мастис пользовались такими же духами. В комнате было темно и Кристоф, тихо крадучись, сделал пару шагов. Слабенький ветерок прошелестел мимо него и тонкое, острое лезвие кинжала упёрлась в горло.

– Ещё один шаг, и я увижу, какого цвета твоя кровь, снова, – прошептала ему на ухо девушка.

– Я не причиню тебе вреда, – подняв руки, проговорил принц, – я просто хочу спросить, почему ты не хочешь выйти за меня замуж?

Кинжал так же быстро исчез от горла Кристофа, как и появился. Девушка открыла дверь в коридор.

– Зовут меня Дениза и больше тебе ничего обо мне знать необязательно. Я не могу выйти за тебя замуж. На днях ты покинешь наш дом и больше никогда не вернёшься. Забудь про это место, – мягко подталкивая в бок Кристофа к двери, девушка тут же закрыла её. Кристоф уткнулся носом, в уже в закрытую дверь. Из-за угла коридора вырулил Мастис и, поглядывая на Кристофа жёлтыми глазами, улёгся у порога.

– Меховая мочалка – проворчал парень и отправился к себе.

На следующий день Кристоф проснулся поздно. Он долго ворочался ночью в постели, думая о девушке и к тому же у него разболелась рана на ноге. Уснул он, когда окна уже стали серыми, постепенно избавляясь от ночной черноты.

Утром, едва открыв глаза и увидев солнечный свет, принц услышал лязг оружия, который доносился со двора. Кто-то сражался на мечах. Кристоф кубарем скатился с кровати, охнув от резкой боли в груди и ноге. Накинув уже привычный ему бархатный халат, он поискал глазами свой меч или кинжал и, не найдя ни того, ни другого, схватил кочергу и выбежал на крыльцо. Видимо, передвигаться в этом доме на босу ногу входило у него в привычку. Взглянув в сторону небольшого кусочка земли, что оттаял от снега, принц застыл. Огромный могучий воин, в котором Кристоф узнал вчерашнего Грейсли, нападал на хрупкую защищающуюся Денизу. Удары, следуя один за другим, не давали девушке передохнуть. Держа в одной руке меч, в другой кинжал, слегка отступая, Дениза храбро отбивала удары. Кристоф нахмурился – бой не выглядел тренировочным. Крепко сжав в руке кочергу и собрав все силы, Кристоф закричал:

– Эй ты, брось меч! – как ему показалось грозно, но голос предательски дрогнул, наполненный утренней хриплостью, и получилось не очень впечатляюще.

Грейсли остановился, и Дениза тоже, вопросительными взглядами шести пар глаз они уставились на принца. Шести, потому что из-за угла конюшни выглянул и Мастис. Хотя нет, восьми. Леди, стоявшая рядом с другой, черной, как зола, лошадью, тоже перестала жевать и смотрела на хозяина. Черная лошадь даже не подняла морду от кормушки с сеном. Минуту длилось молчание, затем Дениза начала хохотать, прижав руку с мечом к животу и запрокинув голову. Грейсли стоял, ухмыляясь во весь рот, убирая меч в ножны, висевшие на кожаном поясе.

Только сейчас Кристоф оценил свой внешний вид. Он стоял на ледяных досках крыльца в бархатном халате с выглядывающим из-под подола и у ворота белым кружевом сорочки, с босыми ногами и с кочергой в руке. Дениза продолжала хохотать, согнувшись в колене и отбросив меч. Мастис испарился, Леди отмерла и продолжила жевать свой пучок сена. Кристоф, рассердившись на кочергк, отбросил ее в сторону, чертыхнулся и ушёл в дом. До самой комнаты его преследовал хохот Денизы.

Чуть позже, постучав и не получив ответа, она осторожно вошла в его комнату, думая, что он уснул. Она принесла ворох отстиранный от крови и аккуратно зашитой одежды. Видно было, что пытается сдержать улыбку всеми силами, но глаза сверкали, когда она поглядывала на надувшегося принца. Кристоф сидел на кровати, сложив руки на груди и демонстративно отвернув от Денизы голову. Та, увидев его, положила одежду на стул и, зажав ладонью рот, выбежала из комнаты, с лестницы раздались торопливые шаги и хохот уже снизу.

К завтраку Кристоф спустился полностью одетый в свою одежду, принесенную Денизой. Грейсли проводил его взглядом, довольно ухмыляясь. Он намазывал края теплого румяного хлеба маслом из горшочка, поливая все янтарным мёдом из маленького кувшинчика. Глядя на стол, Кристофа почувствовал, как у него заурчало в животе. Всё было просто, но выглядело так аппетитно. Хлеб под белой льняной салфеткой, ещё тёплый, каша, творог и молоко в запотевшем большом кувшине. Принц щедро наложил себе каши, сдобрив ее сливками и добавив мёд. Налив молока в большую деревянную кружку, Кристоф с удовольствием начал есть. Грейсли продолжал ухмыляться. Дениза скармливала Мастису, сидевшему с довольной мордой у стола, кусочки хлеба, которые она предварительно макала в мед. Усы Мастиса топорщились во все стороны, блестя сладкими каплями. Кристоф поблагодарил хозяйку за одежду и за вкусный завтрак и попросил немного с ним прогуляться, показать окрестности, чтобы вернуть силу ногам. Девушка согласно кивнула, вампал тоже, Грейсли недовольно что-то проворчал.

Вышли они из дома примерно час спустя, когда зимнее солнце уже начало припекать и наполнило звонкой капелью всё вокруг. Молча, поглядывая друг на друга, они дошли до озера. Мастис бежал впереди, виляя хвостом, и сразу зашёл в воду, высматривая что-то на глубине. Кристоф пытался начать разговор, но ему почему-то сложно стало подбирать нужные слова. Сегодня девушка была просто очаровательна. Румянец играл на щеках, серебристые прядки вырвались из-под тёплого, подбитого белым мехом капюшона, глаза сверкали яркими синими искрами. Принц не мог на нее наглядеться. Дениза сама начала разговор, шутливо пихнув его локтем в бок.

– Утром ты выбежал на крыльцо такой грозный в своём зелёном халате с кочергой в руках, что мы очень сильно за тебя испугались.

Кристоф тоже улыбнулся, вспомнив весёлое утро.

– Я подумал, что кто-то напал и вы отбиваетесь.

– Ну мы с Грейсли не совсем немощные, кое-что умеем, да и Мастис не даст нас в обиду.

–Ты здорово владеешь оружием, – сделал комплимент принц. – Я, когда увидел, думал, что Грейсли на что-то рассердился, так яростно он на тебя нападал.

– Нет, его уроки так со стороны выглядят, раньше старушка Нэн часто сердилась, глядя на наши тренировки, ей казалось, что Грейсли слишком жестко меня учит, – улыбнулась девушка, присев на корточки и опуская руки в воду.

– А где сейчас Нэн? – присаживаясь рядом, спросил Кристоф. Он хотел как можно больше узнать о девушке.

– Она ушла в Небесное царство, как Грейсли сказал, умерла, – грустно ответила Дениза.

– Она была старая?

– Думаю да, у нее были седые волосы, и она жаловалась на боли в груди и ногах. Я не смогла ей помочь. У Грейсли тоже седые, белые волосы, – грустно сказала Дениза. Кристоф задумчиво смотрел на прозрачную воду.

– Ну, я думаю, Грейсли еще не так стар – вспоминая подтянутую, могучую фигуру воина, успокоил девушку принц.

Мастис бегал по воде, гоняясь за водомерками. Кристоф подобрал палку и, помахав перед носом вампала, запустил её в воду. Пес проводил палку взглядом, но не тронулся с места, всем видом показывая, что он серьёзная большая собака и за палками не плавает. Дениза улыбнулась и тоже взяла другую палку, Мастис вскочил и игриво запрыгал, глядя на палку в ее руке. Девушка размахнулась и запустила её в воду, вызвав фонтан брызг. Вампал с радостным визгом бросился за палкой и. схватив ее в зубы, поплыл обратно хозяйке. Дениза бросила снова. Кристоф опять надулся, но ненадолго.

Очень скоро они уже играли, кидая камни в воду, а Мастис пытался нырять и достать их из воды. Они вернулись, держась за руки и разговаривая обо всём на свете. Дениза расспрашивала Кристофа о его доме, о родителях и сестрах. Он рассказал ей о больших городах, праздниках, что устраивались в них. Девушка показала ему большой кокон-улей с мёдом, вокруг которого кружились гневно жужжащие пчелы. Потом Кристоф, заостренной палкой, а Мастис зубами поймали в весело журчащем у дома ручье пять больших рыбин и вернулись в дом готовить ужин. Около дома Грейсли водил Леди, давая ей размять ноги и восстановить силы после ран. Оставив Денизу на кухне, Кристоф присоединиться к Грейсли, взяв с кухни для лошадки большое красное яблоко. Та встретила его радостным ржанием, кивая головой. Грейсли передал поводья и наблюдал, как принц водит свою лошадку по кругу, так как она ещё была слаба и нежелательно было её сильно нагружать быстрой скачкой и седоком.

– Ты хороший парень, принц, – сказал Грейсли, когда Кристоф подошёл к нему, – но забудь ты про это дело с женитьбой.

– Но почему? Я действительно хотел бы взять Денизу в жены, я готов просить руки у её отца. И даже если у неё нет приданого, не беда, я достаточно богат, я могу ее обеспечить, дать ей достойную королевы жизнь и сделать ее королевой в будущем, – уныло возразил Кристоф.

– Дело здесь не в богатстве, Дениза ведёт свою линию судьбы, ты свою, и они пересеклись лишь на время, – неожиданно по-философски выдал капитан.

– Я могу остаться ещё хотя бы на пару дней? – спросил Кристоф, в тайне надеясь, что за это время Дениза и Грейсли передумают.

– Она не передумает, – как бы прочитав его мысли, сказал Грейсли – И я тоже. На пару дней оставайся, но не задерживайся с отъездом.

Дениза с Кристофом гуляли, потом катались на лошадях, разминая Леди ноги. У Денизы была замечательная серенькая лошадка, спокойная, с густой длинной гривой. Вечером они сидели у очага, Кристоф рассказывал ей сказки, которые помнил с детства, так как Дениза, как оказалось, не знала ни одной.

В первый же вечер к ним присоединился Грейсли, принеся сверху свою любимую лютню, и спел им несколько красивых песен про древние легенды, драконов, любовь и колдовство. У Грейсли оказался красивый бархатный голос, глубокий и чувственный. Дениза слушала балладу о несчастной любви и каждый раз вытирала слезы, когда Грейсли ее пел. Кристоф тоже был очарован красивой историей и получал истинное удовольствие от музыки и умелой игры Грейсли на лютне.

Два дня пролетели незаметно, настал день отъезда. Утром, после молчаливого хмурого завтрака, Кристоф оделся, оседлал лошадь и подвел ее к крыльцу, где стояла Дениза, которая вышла его проводить. Сунув ему в руку узелок с пирожками и кожаный мех с легким вином, она молча смотрела, как Кристоф складывает все в дорожную сумку, закрепленную ремнями на боку Леди. Грейсли планировал доехать с Кристофом до ближайшей деревни, ему надо было там что-то купить и подковать лошадь. Взяв ладони девушки в свои тёплые руки, Кристоф слегка тронул её губы губами и вручил ей что-то завернутое в красный бархат. Дениза приняла лёгкий поцелуй, зажмурив глаза, и, отстранившись, развернула подарок. На красной поверхности мягкого бархата лежал золотой браслет, сверкающий тонкими полосками изящной огранки. Кристоф взял браслет и надел его ей на тонкую кисть.

– Если когда-нибудь тебе нужна будет помощь, если тебе некуда будет идти, и ты будешь в опасности, прошу тебя приехать ко мне в Королевство Равнин или передать с кем-нибудь этот браслет, я сразу пойму, что ты нуждаешься во мне, и приеду к тебе. Я буду ждать тебя, и я вернусь, чтобы ещё раз попросить выйти за меня замуж, – с искренним и глубоким чувством сказал принц.

В горле Денизы стоял ком, не давая ей произнести ни слова, чтобы не залиться слезами и не просить его остаться, но этого нельзя было делать. Кристоф поцеловал её нежную, ледяную руку и, легко вскочив на лошадь, выехал со двора, постоянно оглядываясь. Он последовал за Грейсли, который уже порядочно отъехал от дома.

Девушка махала ему рукой, сдерживая слёзы, пока он не скрылся из виду. Затем села на крыльцо и зарыдала, обняв подошедшего Мастиса и слезами орошая его шерсть.

Глава 3. Анзуд

Дениза спустилась с крыльца и обошла лужу, которая накапала с крыши. Солнышко припекало по-летнему, вокруг всё таяло и капало. На ней была тёплая меховая куртка, шерстяные бриджи и кожаные ботинки. Перешагивая через подтаявший снег, она свистнула и, обогнув дом, вышла в заднюю калитку, направляясь в лес. Там тоже снег почти весь растаял. Появились первые зеленые цветы, еще не распустившиеся, но уже тянувшие свои головки навстречу солнцу. Радостно приветствуя хозяйку, из-за дерева выскочил Мастис.

– Куда ты, туда и я, – весело виляя здоровенным хвостом, радовался вампал.

– Я иду к гнезду, – сказала ему девушка и пёс сник. – Да я ненадолго.

– Но я туда не могу, придётся опять тебя ждать часами, – проскулил пёс.

– Я знаю, но ты можешь не ходить со мной, иди побегай в другом месте.

– Нет уж, я с тобой, – побежал вперёд Мастис, оставляя следы от когтей на мокрой земле. Дениза улыбнулась и продолжила свой путб через лес. Ей нужен был совет и кое-какие сведения, поэтому она и пошла в такую даль.

До Святого холма было добрых два часа ходьбы. Она отломила кусочек сыра и бросила вампалу, тот поймал его и проглотил, не жуя.

«Вкусно», – подумал пёс и рванул дальше. Сама девушка откусила сочную мякоть яблока и шла, наслаждаясь его сладким, мягким вкусом.

Подойдя к Священному холму, пёс остановился и лёг, положив лапу под морду. Первый раз, когда они сюда пришли, он врезался в магическую стену, заскулил и побежал искать вход. Дениза, задумавшись, легко перешагнула невидимую границу и обернулась, в недоумении ища Мастиса.

«Я сейчас, иди», – мысленно ответил ей вампал, обегая границу и высматривая лазейку, но, так и не найдя ее, вернулся на прежнее место и стал ждать хозяйку. С тех пор они так и поступали.

Дениза прошла дальше. Вот и сейчас она прошла невидимую границу и обернулась к Мастису, показав язык. Пес тяжело вздохнул и стал ждать, как он это делал уже много раз. Дениза легко шагала по заросшей тропинке, в руке у неё был небольшой узелок с угощением. Деревья немного расступились, показалась небольшая поляна, где рос огромный дуб.

– Здравствуй, Фулона, – приветствовал Денизу чуть хриплый голос из гущи веток.

Листва раздвинулась и из неё показалась золотая голова льва.

– Здравствуй, Анзуд, – поклонилась Дениза. – Я принесла тебе угощение, то, что ты любишь.

Девушка подошла и протянула ему свёрток, голова льва наклонилась и, раскрыв пасть, осторожно взяла из ее рук угощение, а затем скрылась за ветками. Дениза села на поваленное рядом дерево и стала ждать. За листвой раздалось урчание и довольное чавканье. На руку Денизы села бабочка, с большими голубыми крылышками, наклонив головку, она еле слышно пропищала приветствие.

– О, здравствуй, Элка, – воскликнула Дениза, подставляя палец, чтобы та устроилась поудобнее, перебирая своими тонкими ножками. Элка продолжала восторженно рассказывать Данизе о своих приключениях. Что утром роса упала ей на головку, что она чуть не угодила в паутину – все как каждый день.

Из листвы появилась голова Анзуда с большим красивым хохолком, который переливался всеми цветами радуги. Элка, недовольная, что их прервали, вспорхнула и полетела по своим делам.

– Спасибо, мясо кролика было великолепным, – слегка наклонив голову и поворачивая её из стороны в сторону, поблагодарила птица.

–Что это у тебя на голове? – засмеялась девушка.

– Это я для тебя сделал, показываю за угощение, – вертя головой в разные стороны, довольно сказал Анзуд. – Это от попугая, есть такие птицы с очень яркими перьями, они живут далеко, в Королевстве Солнца.

– Красиво! – восхитилась Дениза, подняв руку, чтобы потрогать цветные пёрышки. Анзуд наклонил еще ниже голову, подставляя свою красоту.

– Я пришла кое-что у тебя спросить. – Девушка убрала руку и села обратно на ствол дерева.

– Слушаю тебя. – Хохолок на голове птицы исчез, и Анзуд внимательно взглянул на нее.

– Недавно к нам в дом попал один человек, Кристоф, сказал, что он какой-то принц, из каких-то дальних земель. Что ты об этом знаешь? Он был ранен, мы с Мастисом его вылечили.

Анзуд задумчиво посмотрел на Денизу.

– Тебе он понравился?

– Да, вернее не знаю, это первый человек, которого я вижу в своей жизни, не считая Нэн и Грейсли, – грустно ответила девушка.

– Да, я бы не сказал, что ты часто появляешься в обществе, – подмигнув золотистым глазом, улыбнулся Анзуд, обнажая в улыбке клыки. – Кристоф – это действительно принц Королевства Равнин, у него три сестры, все не маги. Хотя младшая, может, и разовьёт свой дар исцеления со временем. Когда-то среди них были маги, но после мирного договора сытая и спокойная жизнь не давала возможности часто применять дар, и постепенно он утратил свою силу. Здесь он оказался, когда возвращался домой из Королевства Озер и заблудился. Это я направил к нему Мастиса и открыл границу, чтобы помочь ему и не дать погибнуть.

– Но кто на него напал и зачем?

– Витико. Зимы нынче короткие и холодные, вот и повылазили.

– Кто такие Витико?

– Это сгустки, вернее остатки чёрной магии, которые боятся магов, и поэтому стараются держаться от них подальше. Люди для них всё равно что развлечение, ради убийства.

Твой вампал вовремя оказался рядом, иначе принц бы не выжил. Раны от оружия Витико для людей смертельны, только магия может здесь помочь. Как ты смогла его вылечить? Твоя магия ещё слишком слаба для целительства.

– Не знаю, я просто промыла раны и водила руками вдоль особо больших и пыталась мысленно направить свою силу на излечение. Вот так. – Дениза сложила ладонь на ладонь и показала.

Анзуд поцокал языком:

– Неплохо, неплохо.

– Скажи, а я могла бы ещё с ним когда-нибудь встретиться? – грустно спросила девушка.

– Нет – строго ответил Анзуд

– Но я не могу всю жизнь провести здесь, без людей, без остального мира!

– Твоё время скоро придёт, и тогда ты встретишь Кристофа, но не думай, что ваша новая встреча принесёт вам радость

Дениза отвернулась, пряча глаза, в которых уже копились непролитые слёзы.

– Не переживай, – внимательно глядя на неё, сказал Анзуд, – скоро тебе будет не до Кристофа. Лучше расскажи мне про свои дела. Есть успехи в заклинаниях? – перевёл тему Анзуд.

Дениза начала рассказать ему о том, чем занималась:

– Я пыталась из одной морковки вырастить пять, – слегка улыбнувшись, сказала девушка – Но ничего не получилось.

– Ну почему же. – всматриваясь в прошлое, засмеялся Анзуд. – Я вижу, что у тебя получился хороший оранжевый шар.

– Но он взлетел из земли и взорвался, – засмеялась девушка.

– Ну, не всё сразу, – стал серьёзным Анзуд. – Наше с тобой обучение, подходит концу. Скоро тебе исполнится шестнадцать, и ты вступишь в силу.

– Это будет больно?

– Не столько больно, сколько неприятно. Открытие у всех проходит по-разному, но в любом случае не останется незамеченным.

– И что будет после Открытия?

– Станет все намного сложнее, – успокоил с улыбкой Анзуд

– Почему я такая?

– Почему ты маг?

– Да, мои родители были маги?

– Нет, но мать у тебя точно необычная. Скоро мы с тобой расстанемся.

– Ты меня покинешь?

– Нет, это ты меня покинешь, отправишься далеко и надолго. – Анзуд смотрел на девушку грустными глазами.

– Но я не хочу тебя покидать! – Дениза потянулась к Анзуду и обняла его за шею, утопая в золотистой шерсти. Слезы текли и текли по щекам – Куда я пойду, где мой дом?

– О, у тебя будет много домов, где ты будешь счастлива, не переживай, твоя жизнь будет настолько полной и интересной, что тебе не придется вспоминать старую, глупую птицу, – прижавшись к щеке девушке своей теплой мордой и положив голову ей на плечо, успокаивал Анзуд.

– Я не забуду тебя никогда, я могу к тебе приходить?

– Да, мой мир всегда будет открыт для тебя, всегда, – задумчиво прошептал Анзуд.

Мастис храпел, развалившись кверху пузом у магической стены, и даже не слышал, как она вышла

– Ну ты и спать! – возмутилась Дениза, наклоняясь, чтобы почесать его живот. Вампал потянулся лапами, подставляя то один бок, то другой, язык вывалился и свисал до земли.

– Ну хватит. – Дениза выпрямилась и зашагала по лесу к дому.

Мастис вскочил и радостно прыгая, устремился за ней.

День потёк в своём привычном ритме. Грейсли уехал с Кристофом по своим делам, вернётся скорее всего к вечеру. Дениза собиралась поймать немного рыбы и приготовить ее на ужин. Девушка поставила тесто на хлеб и дала лошадям воды и зерна.

Они направились к озеру, что было недалеко от дома. Мастис бежал впереди, предвкушая рыбную охоту. Девушка вышла к озеру и села у кромки воды на небольшой пенёк. Небольшое озеро было окружено древним лесом. Большие ивы опускали свои ветки в воду, образуя в воде образ распущенных волос, покрытых зелеными листочками. Камыши толпились у берега шуршащей стеной, красивые розовые кувшинки и лотосы раскрылись во всей красоте нежных оттенков. Вода в озере была темной и прозрачной. Почти чёрный цвет рассеивался бликами на мелкой ряби от пикирования водомерок. Это было её любимое место.

Мастис залез в воду по самое брюхо. Тут же из озеоа показалась Наяда в венке из цветов. Обнажённая, с длинными, ниже талии, песочными волосами, окутывающими стройную фигуру. Наяда, отжимая мокрые волосы, вышла на берег, присела рядом с Денизой, и Мастис подбежал к ней. Ласкаясь, ткнулся носом в лицо, обнюхивая ее слегка зеленоватую кожу. Наяда жила в озере, на суше ее кожа сильно высыхала и трескалась, образуя глубокие ранки по телу.

Она певучим голосом поприветствовала девушку

– Хорошего дня тебе, Наяда, – рассматривая подругу, обрадовалась Дениза. Капли воды стекали по прекрасному лицу и волосам, капая на землю. Наяда улыбнулась и погладила вампала, тот прикрыл глаза от удовольствия.

– Ты опять будешь ловить рыбу своей слабенькой магией? – Наяда махнула рукой, указывая на пустое ведро

– Хочу научиться это делать. – Дениза, уставилась на водную гладь озера, мысленно сосредоточившись на образе большого и жирного лосося, как он выпрыгивает и падает прямо в её ведро. Мастис, Дениза могла поклясться, закатил глаза, снова шагнул в воду и застыл, выглядывая рыбу.

– Ты же знаешь, что твоя магия ещё не вступила в силу. Подожди немного, скоро сможешь. – Наяда тоже смотрела на озеро. – Скоро ты многое сможешь, – задумчиво проговорила она.

– Что-то сегодня мне все предрекают скорые перемены. – Дениза отвлеклась от образа лосося, взглянув на девушку.

– Скоро ты сама всё узнаешь и поймёшь.

В ведро плюхнулась большая серебристая рыбина, Мастис, восторженно лая, радовался, что поймал первый. Потом снова зашёл в воду. Дениза посмотрела на него с укором.

– Вот всегда так, – проворчала она. Наяда засмеялась и, встав, грациозно прыгнула в воду, почти не оставив кругов на гладкой воде.

Скоро она вынырнула, держа в руке огромного лосося и одним броском закинула в ведро, отчего то еле устояло. Мастис завилял хвостом, восторженно заливаясь лаем. Дениза сердито сложила руки на груди, глядя на их забавы. Вскоре ведро было полным, и они, попрощавшись с Наядой, пошли в дом.

Пока рыба чистилась и плюхнулась ровными кусками на сковородку, Дениза поставила в печь хлеб. Мастис, облизываясь, гипнотизировал взглядом сковороду, он предпочитал сырое мясо, но иногда кусочек жареного был лучшим лакомством. Пока они были на озере, он уже слопал две больших рыбины.

За порогом послышались шаги и топот. Мастис, подойдя к двери, завилял хвостом, приветствуя своего. Грейсли зашел в дом, впустив струю холодного ночного воздуха.

– Ты проводил Кристофа? – смущаясь, спросила Дениза

– Да, он благополучно убрался из леса, – ответил Грейсли, присаживаясь за стол и взяв кувшин с темным элем. – Мальчишка не хотел уходить, – проворчал он, и Дениза покраснела.

– Но ему пришлось это сделать, ты знаешь, что здесь ему не место. – Грейсли строго поглядел на девушку.

– Знаю, – тяжело вздохнув, Дениза стала нарезать хлеб.

Глава 4. Гладин

Гладин сидел на троне, развалясь, положив ногу на ногу и прикрыв глаза ладонью правой руки, отчего сразу бросался в глаза золотой перстень с дымчато-белым камнем. Тёмно-каштановые до плеч волосы, стянутые кожаным ремешком, придавали королю, по его собственному мнению, мужественности. Сиденье у трона из красного дерева было слишком хорошо отполировано, а с учетом того, что слуги после уборки не удосужились поставить его ровно, король все время соскальзывал. Чему еще более способствовала бархатная, будь она неладна. Уже час Гладин мучился, периодически съезжая с трона и возвращаясь обратно

– Поджечь что ли его? – подумал в очередной раз Гладин, глядя на своего советника, сквозь пальцы. Не советника, конечно, поджечь, трон, хотя и советника слегка подпалить тоже можно – опять вторглись дурные мысли в его голову. Ирмас, первый советник королевы, и не подозревал, какие мысли бродят в голове у принца, который, как казалось Ирмасу, терпеливо и внимательно слушал его уже час. В зале было душно, почти жарко. Гладин своей магией прибавлял температуру, надеясь, что советник быстрее закончит. Но тот стойко держался, обливаясь потом. Сам Гладин создал у трона легкий ветерок и теперь почти засыпал, убаюканный монотонным рассказом Ирмаса. Прикрыв глаза рукой, чтобы тот не видел, как Гладин засыпает.

– Итак, – продолжал Ирмас, – к празднику первого снега практически всё приготовили: десять свиных туш, пятнадцать – телячьих, один олень, сто каплунов…

– Стой, а почему олень только один? – лениво, поддразнил советника Гладин.

– Но, Ваше Высочество, ещё больше двух недель до праздника, наши охотники, думаю, поймают ещё пару. В крайнем случае, у нас есть несколько бочек с лососем во льду, форелью и устрицы…

– Нет, ну так не пойдёт! Нам срочно нужно ещё пару оленей – в очередной раз почти съехав с трона, Гладин начал приподниматься.

– Но, Ваше Высочество, я ещё не доложил о фруктах и овощах, – возмутился советник, – тем более о тканях, которые я подобрал для ваших нарядов. Несколько рулонов голубой и белой. расцветки, они велико…

Гладин махнул рукой, рот советника закрылся и слипся.

– Ирмас, я не хочу ничего слышать про этот праздник, ты двести лет занимаешься подготовкой к нему, сам знаешь, что нужно делать, а я поеду на охоту. – Гладин, довольный тем, что нашел причину, чтобы отвязаться от скучных обязанностей, радостно улыбнулся и легко вскочил с трона. Советник пытался что-то сказать, но губы не расклеивались.

Гладин лениво развернул его жестом руки и подтолкнул к дверям, которые тут же открылись и закрылись за вылетевшим из них советником. Поскрипывая ботфортамы, Гладин спустился с тронного помоста и подошёл к ближайшему окну. Большие окна от пола до потолка, украшенные полосками цветной мозаики с цветочным рисунком, открывали вид на покрытые снегом горы, потонувшие в лучах утреннего солнца. На замковой площади шла тренировка лучников и копьеметателей. Как бы Гладин хотел туда, размяться до хруста и боли в мышцах, чтобы пот заливал глаза, а голова стала совсем пустой. Королева-мать уже неделю где-то отсутствовала по своим тайным делам и даже не сказала, куда отправилась. А он, Гладин, должен был тут сидеть и заниматься всякой ерундой, решая скучные и мелкие вопросы: что ему хочется на обед и ужин, сколько ещё понадобится камней и дерева для новой конюшни.

Его размышления прервала почта. Из воздуха возник небольшой лист сложенного пергамента. На нем стали появляться строчки, которые выводило пушистое черное перо. Буквы возникали на письме из воздуха округлым почерком матери.

– Скоро буду. Геката. – Мать никогда не писала по-другому. Затем пергамент сложился в маленькую корону и пропал, растворившись в воздухе.

Гладин улыбнулся, наконец-то он будет свободен от королевских дел и займется своими. Он радостно зашагал к дверям, но небольшой ветер пронесся по залу, остановив его. Затем перед принцем появилось черное облако. Немного погодя туман рассеялся, являя Гладину его мать Гекату. Молодую, стройную красавицу с рыжей косой, уложенной короной на голове. Она оглядела своего сына, отмечая его присутствие и скрывая свое раздражение. Широкие плечи принца были гордо расправлены, руки с вызовом сложены на крепкой груди воина.

– Я скучала по тебе, – лениво бросила мать, снимая алый шёлковый плащ и оставаясь в белой рубашке с длинными рукавами, отделанной кружевом, и кожаных бриджах, обтягивающих стройные ноги.

– Ты оставила меня на неделю, и мне приглось слушать всякую чушь от Ирмаса и заниматься постройкой никому не нужной новой конюшни и всего лишь «Я скучала?!» – возмутился Гладин.

Мать приподняла изящную чёрную бровь.

– И что?

Сын перестал возмущаться, только махнул рукой и отвернулся к окну.

–Через неделю здесь должна появиться девушка, – повернувшись к сыну спиной и отходя к трону, особенным тоном сообщила мать, – особенная девушка.

– И? – Гладин заинтересовался. Нечасто этот замок посещали гости.

– И ты её будешь искать эту неделю.

– Зачем? – удивился принц – Если она и так здесь появится.

– Я хочу, чтобы ты нашёл её, сама она сюда не придет. Мне нужно чтобы ты присмотрелся к ней, какая она, как живёт, чем дышит, Я искала её всё это время, но не смогла найти, а сейчас у меня есть дела. Осталось лишь одно место, где она может быть, но мне туда вход закрыт. Туда ты и отправишься.

– Кто она?

Геката немного помолчала, внимательно глядя на сына, как будто решая, можно ли ему доверять.

– Это Проклятое дитя.

– Что?! Проклятое дитя?! Зачем она тебе?

Геката постучала острым ногтем по подлокотнику трона и села поглубже. Сын усмехнулся про себя, заметив, что мать тоже соскальзывает с неудобного сиденья.

– Я должна найти её, чтобы на определённое время она попала под мою власть. Ей предстоит обучение магии в замке.

– Ну нет! – вскричал Гладин – То ты мне присылаешь каких-то знатных девиц, то принцесс, чтобы я женился. Теперь эту девку, Проклятое дитя. Я тебе уже сто раз говорил, что жениться я пока не собираюсь!

– Она не для тебя – раздраженно сказала мать, и гнев Гладина сразу куда-то испарился.

– Я тебя не понимаю, – уже спокойнее сказал он. – Я не хочу искать её и приводить в замок. – Он повернулся к дверям, пытаясь сбежать от разговора. Двери тронного зала захлопнулись, и Гладину пришлось развернуться к матери. – Я ведь могу и открыть, – прорычал принц

– Знаю, но ты должен отправиться в Королевство Равнин, что на границе с Королевством Леса и привести девушку сюда.

Гладин спустился вниз, прошёл через внутренний двор и оказался на тренировочном поле. Здесь шел учебный бой. Воины сражались, как обычно, используя различное оружие. Немаги и фейцы пыхтели и потели под тяжелыми доспехами и мечами с копьями. Так как применение магии в бою строго запрещалось, то приходилось сражаться обычным способом, для того чтобы повысить выносливость и боевые способности. Те, кто не участвовал, столпившсь, следили за учебным боем между двумя воинами. Принц строго относился к обучению своих людей, часть из которых была без магического дара.

Детство Гладина прошло с Хезелом, пока к ним не примкнул баггейн Бааван. Баггейн появился у них недавно. В природе эти оборотни были очень злыми и агрессивными, могли вырастать до огромных размеров и принимать какое угодно обличье. Но Бааван был полукровка – смесь оборотня и Гианы, духа леса. Отец баггейна, которому не нужен был сын, никогда его не видел, но с матерью Бааван часто встречался. Обычно баггейнов отличали от людей лошадиные копыта, но у Баавана только слегка заострялись кверху уши. Друг детства Гладина Хезел-полумаг имел дар берсерка и состоял при принце уже примерно лет сто. Он побеждал без магии, которая у него была слабой, в основном с помощью своего двуручного меча, который одним своим видом распугивал врагов. Когда Хезел начинал раскручивать его, создавая воронку, которая затягивала, а потом с силой обрушивала врага на землю, разбивая кости и нанося серьезные увечья, врагу приходилось несладко.

Отец Хезела, небогатый фермер-феец тоже когда-то был соблазнен Гианой, получалось, что они с Бааваном по матери были братьями. Феец повстречался с их матерью пару месяцев, на удивление остался жив. Затем вернулся в деревню, а через год нашёл на пороге возмущённо кричащего младенца. Хезел был крупным ребенком, громко кричал во всю силу своих легких. К тому времени его отец женился, но мачеха не выгнала берсерка, начала кормить и приняла в семью, так как сама недавно родила девочку. Хезел ненамного был старше своей сестры, но размерами отличался уже с пеленок. Они росли вдвоём, пока отец не отвёл его в замок на обучение, где в первый же день Хезел подрался с Гладином. Так и началась их дружба.

Хезел обладал даром берсерка, но магия его была слабой по сравнению с магией Гладина, который кроме того, что имел дар Мастера Теней, был еще и чистым магом. Хезел был способен разжечь костёр, запустить небольшой ветер, но более крупные вещи ему были недоступны. В то время как Гладин мог вызвать смерч и молнии, заставить кого-то повиноваться одним движением руки. Да много всяких мелочей, которыми не владели его друзья. Например, очистить от грязи свою одежду. Гладин всегда ходил в чистом, аккуратно очищая плащ и сапоги. Друзья же его, прежде чем зайти в замок, чистили себя щётками, смахивая с подола плаща и сапог комки грязи.

Сейчас два друга Гладина затеяли бой, победителем которого мог стать и тот, и другой. Хезел пытался закрутить Баавана, а тот превращался во что угодно, вплоть до маленького муравья и оба только пыхтели на потеху окружающим.

– Вы мне нужны, – подзывая друзей и этим останавливая их веселый бой, сказал Гладин и направился от поля в сторону небольшой рощицы, где виднелась река.

Берсерк и оборотень в образе молодого симпатичного парня, пихая друг друга и смеясь, последовали за ним. Их место сразу заняли другие, обычные фейцы. Дойдя до реки, Гладин остановился и повернулся к друзьям.

– Мне нужно сделать одно дело, могу вас взять с собой.

– Я совершенно свободен, – весело улыбнулся Бааван.

– Ещё бы, – проворчал Хезел, – это же тебя отправили в наказание на кухню мыть посуду и чистить картошку на неделю.

– Ну а что такого? – возмутился оборотень – Ну прогулялся я с дочкой повара один раз.

– Да, но не надо было превращаться у неё на глазах в огромного дракона, плюющего огнём, – строго сказал Гладин. – Дочка повара до сих пор, кроме визга, ничего сказать не может

– Да ладно, она и до этого не особо разговорчивой была, – оправдывался Бааван

– хорошо, с твоим наказанием разберемся потом, – сердито ответил принц, и Бааван виновато опустил голову. – Мне надо найти одну девушку

– О, девушку! – Оборотень снова оживился, Хезел закатил глаза и дал ему легкий подзатыльник. Гладин посмотрел и тоже добавил.

– Эх вы! – обиженно потирая подвергшееся двойному нападению место на голове, пропищал Бааван.

– Не знаю я, что за девушка, но мать сказала найти. Это Проклятое дитя, – глядя на друзей, тихо сказал Гладин.

Оборотень зашипел, берсерк положил руку на рукоять меча.

– Но, Гладин, ты же знаешь, что Проклятые дети опасные, тем более совершеннолетние.

– Знаю, мы должны найти её раньше, чем ей исполнится шестнадцать.

– И что, убить?! – с ужасом предположил оборотень. За что получил еще пару подзатыльников.

– Нет, понаблюдать за ней и привезти сюда, чтобы знать, какая сила в ней и какой дар, – терпеливо объяснил Гладин. – Отправляемся завтра на рассвете, так как я вас не могу переместить, берите хороших лошадей и следуйте за моим следом.

Гладин, как Мастер Теней, обладал даром перемещаться на большие расстояния, просто обращаясь в черный туман. Друзья кивнули и решили, что им срочно нужно помыться перед дорогой. Все дружно разделись и прыгнули в реку, завопив от ледяной воды. Осень уже подходила к концу, и вода в реке была по-морозному жгучей. Бааван в образе русалки с огромной грудью начал гоняться за Хезелом. Гладин плыл за ними, смеясь и рассекая мощными движениями кристально чистую воду.

Вечером каминном зале было тепло и уютно. Мягким, ровным огнем горели поддерживаемые магией свечи в огромных хрустальных люстрах, которые свисали на толстых золотых цепях с высокого потолка. Свет от них разноцветными бликами играл на шёлковых гобеленах, украшавших стены. На огромном полированном столе сверкал хрусталь с тонкими линиями золотого рисунка на тему охоты. Золотые и серебряные тарелки с приборами были начищены до блеска, отражая грани хрусталя.

На торжественный ужин собралась часть местной знати, разряженная в свои лучшие одежды, с богатой вышивкой золотом и камнями. Хезел с Гладином сидели на мягких диванчиках возле камина и тихо разговаривали, ожидая королеву. Баавана мать Гладина категорически не переносила за его сущность баггейна, и доступ в замок ему был строго запрещён.

Двойные двери в зал открылись, и вошла Геката. На ней было платье из тонкого красного шёлка. Красная королева – такой она предстала перед гостями: колье, серьги и даже золотые гребни в волосах сверкали красными бликами рубинов, да и сами волосы, рыжие от природы, тоже бликовали кроваво-красным отливом. Гладин подал руку матери и подвел к её месту за столом. Сам принц сел напротив, в другом конце стола, рядом с Хезелом по правую руку. Слуги фейцы начали разносить блюда.

Первыми подали креветок в белом вине, затем жареную морскую форель и устриц, каплунов в лимонно-имбирном соусе, жареных до румяной корочки голубей, маленькие луковички, обжаренные в кисло-сладком винном соусе и варёную морковку. Кувшины с красным и белым вином наполнялось сами с собой. Были большие вазы, где блестели оранжевые бока сладких апельсинов, бархатные черные виноградины, марципаны, присыпанные сахарной пудрой. Хезел наелся и откинулся на спинку стула, заявив, что сейчас лопнет от переедания.

Неспешный разговор тек над столом. Гладин сидел, о чём-то крепко задумавшись, глядя на танец маленьких вишенок, которых он сам и наколдовал. Вишенки двигались, кружась друг за другом и разъезжаясь в разные стороны.

– В чём дело, Гладин? – тихо спросил Хезел, наклонившись к другу – Что тебя тревожит?

Вишенки прекратили свой танец и попрыгали обратно в вазу. Гладин отпил вина и задумчиво взглянул на Хезела.

– Да её задание. Я не понимаю, зачем нам искать это Проклятое дитя, да еще и наблюдать за ним. Раньше проклятых детей убивали ещё младенцами, так как их магия была чрезвычайно сильна и необузданна. Слишком опасно ввязываться во все это, зная, что они не управляют своими силами. Я могу понять, когда дите только родилось, а тут появляется Проклятое дитя, практически достигшее своего Открытия, и мать велит притащить его сюда. Зачем?

– Но, Гладин, Открытие Проклятых детей не всегда происходило.

– Да, но это потому, что они не доживали до этого, – поморщился Гладин – Искать, потом скрывать ее ото всех – зачем? Про нее и так узнают, как только она пройдет Открытие.

– Ну, если твоя мать хочет найти её раньше срока, скорее всего, она хочет взять её себе в подчинение.

– Возможно, если у неё это получится. Этим мы привлечем внимание ненужных магов. Поэтому я не хочу, чтобы здесь появилось это чудовище, и начались раздоры с остальными магами, – громко произнес Гладин, забыв про остальных. Все гости замолчали, посмотрев в их сторону. Принц сделал вид, что ничего особенного не произошло, и схватился за вилку. Шум разговора возобновился.

– Кто ж его знает, зачем ей это, – прошептал в ответ Хезел и тоже начал что-то жевать.

Глава 5. Открытие

Дениза сделала новый выпад, пытаясь достать Грейсли мечом, но тот предусмотрел ее уловку и уклонился в сторону. Девушка снова отскочила, теперь уже уходя от его удара. Они упражнялись во дворе, где было посуше. Почти растаял небольшой пятачок земли около дома и немного просох, хотя ноги всё равно скользили по мокрой земле. В руке Дениза держала большое боевое копьё, за поясом маленький топорик и кинжал, украшенный драгоценными камнями, за спиной ещё два меча наперекрёст. Лёгкие кожаные доспехи и кожаный обруч на голове, удерживающий выбившиеся из заплетенной косы волосы делали ее необычайно воинственной и в то же время, как ни странно, женственной.

Грейсли заставлял Денизу сражаться при полном обмундировании, так как на бой она выйдет не в лёгкой рубашке с деревянным мечом. Что это будет за бой он, конечно, не сказал, но она привыкла – еще в трёхлетнем возрасте он дал ей первый боевой кинжал. Каждый день в любую погоду они по три, а то и четыре часа упражнялись во дворе, а иногда уходили на холм. Так как это тоже входило в планы обучения Грейсли, снег, дождь, ночь, день – было неважно.

Иногда в эту игру звали Мастиса, и он скакал рядом, похожий на большого пони, пытаясь легко цапнуть Денизу со всех сторон. Грейсли объяснял это тем, что она должна предусматривать и отбивать атаки врага или нескольких врагов, защищая себя со всех сторон.

Грейсли сделал выпад, практически достав до её незащищённого горла, но Дениза уклонилась. Воин хмыкнул и, как будто танцуя, снова заскользил вокруг девушки. Та устала, пот стекал по шее и лбу, рука с копьём слегка подрагивала, ноги еле держали её и легко скользили по мокрой глине. Грейсли снова сделал обманное круговое движение, пытаясь достать её бок, и в это время Денизу за ногу прихватили острые зубы. Она, гневно вскрикнув, обернулась к новому врагу, и, воспользовавшись этим, Грейсли выбил из ее рук копье. Девушка рассерженно погрозила кулаком Мастису, обещая ему все потом припомнить. Грейсли рассмеялся, наклоняясь, чтобы поднять упавшее копьё, а вампал отскочил в сторону и Дениза могла бы поклясться, что его кряхтение – это был волчий смех.

– Вы меня перехитрили! – воскликнула она.

– Ты должна прикрывать свой зад, – проворчал Грейсли, подавая ей копьё, и, взяв свое оружие, зашагал к дому.

Девушка гневно оглянулась на Мастиса и тоже пошла в дом отмывать пот и грязь.

Позже Дениза с вампалом уже шли по направлению к холмам и лесу. Девушка хотела навестить Анзуда. Вампал носился по дороге, гоняя птичек. Дениза, пройдя границу, сбросила куртку. Здесь, на территории Анзуда, всегда была весна. Зеленели деревья, радовали красотой цветы и светило солнце. Тепло, даже немного жарко.

Рядом с тропинкой показалась небольшая полянка, где Дениза любила собирать травы и цветы. Острое, натренированное зрение выхватило из кустов силуэт человека. Дениза попятилась и резко отпрыгнула за ближайшее дерево. Никогда здесь не было других людей, кроме неё. Магия окружала это место защитой. Человек или другое существо просто шли мимо, даже не понимая, что обходят логово Анзуда стороной. На полянке, выйдя из листвы деревьев, среди цветов и трав стоял человек. Высокий мужчина в черном плаще и капюшоне. Подняв руки, показывая, что он без оружия, мужчина заговорил мягким глубоким голосом

– Я не причиню тебе зла, выходи, – чувственный голос проник в разум Денизы, и мужчина поднял руки, сбросив капюшон.

Он был прекрасен, если можно так сказать о мужской красоте. Твердый подбородок с небольшой ямочкой и глаза цвета грозового неба. Темно-каштановые волосы до плеч, высокий, статный. Весь его облик был проникнут благородством. Дениза вышла из-за дерева, пытаясь нащупать на бедре меч, но она оставила его перед границей. Гладин, а это был он, молча разгадывал девушку. Он и не ожидал, что Проклятое Дитя, юная девушка, настороженно рассматривавшая его, окажется такой ослепительной красавицей. Девушка стояла, сложив руки на груди и облокотившись на ствол дерева, за которым до этого пряталась.

Проклятые Дети обычно имели какой-нибудь изъян, будь то родимое пятно на лице, слегка искривленный рот или слишком широко посаженные глаза. Здесь же, как бы Гладин ни вглядывался, видно было только совершенство линий высоких бровей, стройное, с изящными изгибами тело под тонкой, цвета зелёной травы туникой и чёрными тёплыми бриджами, обтягивающими соблазнительные ножки. Причём тело хорошо натренированное, с узкой талией и высокой грудью. Но цвет ее волос, серебро с лунным отсветом, особенно поразил Гладина и заставил его сердце забиться быстрее, что привело его в изумление – такого с ним никогда не бывало. Темно-голубые глаза осторожно следили за его движениями и притягивали своей бездонной глубиной.

– Я Гладин, маг из Королевства Гор, – поклонившись, приветливо, представился принц.

– Как ты смог проникнуть сюда? В это место никто не может попасть.

– У меня особое разрешение, – улыбнувшись, ответил Гладин.

Он разглядывал её и чувствовал исходящую от неё силу незнакомой ему магии. Гладин не мог распознать эту силу и сущность, что зарождалась в ней. Она ещё не вошла в полную силу, не пройдя Открытие, но исходящий от неё свет уже не был маленьким огоньком, а действовал на него ощутимо большой силой, и это немного пугало Гладина. Проклятые дети не могли самостоятельно научиться управлять своей силой. Но эта девушка явно была особенной – ее зарождающаяся сила уже сияла вовсю.

– Ты должна пойти со мной, – приближаясь к ней, проговорил Гладин