Татьяна Луганцева

Объятия удава

Глава 1

Первое декабря носит гордое звание первого дня зимы. Мол, еще вчера была так, ерунда – осень. А сегодня – зима! Самая настоящая – первое декабря! Всё! Теперь можно с полным на то основанием снять, не мучиться и не мерзнуть, тонкий пуховичок и надеть шубу. А когда же ее носить, как ни зимой?

Но конечно, первому марта этот день не чета. Первый день весны навевает исключительно добрые, радостные мысли: «Мы наконец-то пережили эту противную и тяжелую зиму с суровыми морозами и холодным ветром!» Впереди более теплые дни, пробуждение природы, легкая одежда, повеселевшие взгляды и ожидание лета.

Но все эти мысли приходят только первого марта. А вот первого декабря в голову лезут совсем другие. Впереди – суровая зима, глубокие, вязкие сугробы, колючий ветер в лицо, отмороженные щеки, замерзшие пальцы. И ожидание… Чего? Первого марта, конечно! Иногда даже кажется, что самый красивый и торжественный праздник в году – Новый год – специально проводится именно зимой, чтобы хоть как-то скрасить общую мрачную атмосферу. Да и Бог, видя негативное отношение большинства человечества к холодному времени года, тоже постарался – на радость всем дал светлый праздник Рождества. И теперь ни с кем не поспоришь и никому не докажешь, что хуже зимней поры ничего и придумать нельзя, – сам Христос зимой родился!

Яна Карловна Цветкова и не собиралась ни с кем спорить, хотя, возможно, и имела на это право – она-то родилась в середине весны. Яна просто проснулась первого декабря в своей трехкомнатной квартире и сразу же по ощущениям в организме поняла, что заболела.

А чего тут было понимать? Горло чувствовало себя так, словно она с вечера проглотила ощетинившегося ежика. В нос будто напихали острого перца, отчего он отек и полностью утратил обоняние. Окружающая действительность не сразу приобрела реальные очертания из-за того, что глаза сильно слезились. Голова была словно набита ватой и оказалась настолько тяжелой, что с трудом отрывалась от подушки.

«Где это я заразилась? – Яна скосила глаза на будильник. – Ого! Десять часов утра! Пора бы уже и вставать. А сил-то никаких и нет… Яна, надо взять себя в руки и встать!»

Яна Карловна Цветкова была очень яркой особой тридцати пяти с небольшим лет. Она имела феноменальную способность влипать во всякие неприятные ситуации. Яна всерьез считала, что пала жертвой «дурного глаза». Но окружающие ее люди полагали, что сглаз здесь ни при чем. Виной всему ее жуткий, всепроникающий характер.

«Тебе бы быть ведущей программы “Интриги, сплетни, скандалы, расследования”», – говорили ей.

– Да, я все знаю! Все и про всех! – гордо заявляла Яна.

– Ты – главная сплетница!

– Я просто интересуюсь жизнью! – возражала Яна.

– Интересуешься личной жизнью других людей!

– Да мне бы в своей жизни как-нибудь разобраться! – отмахивалась Яна.

И с этим не поспоришь. Уж чего-чего, а всяческих коллизий в ее жизни было предостаточно.

За всех своих трех любимых мужчин она выходила замуж, а за одного из них – даже три раза. Итого Яна Цветкова сочеталась законным браком пять раз и всегда – успешно, как она заявляла. Сын Вовочка после развода с последним мужем, Ричардом, проживал то с мамой, то с папой. Домоправительница Агриппина Павловна также металась на два дома, взвалив на свои плечи заботу о Вовочке.

В данный момент и ребенок, и домоправительница проживали у Ричарда. И они все вместе собирались во Францию, на горнолыжный курорт. Бывший муж хотел в первый раз поставить сына на лыжи. Конечно, он приглашал ехать и Яну, но она вежливо отказалась.

Яна никогда не препятствовала общению Ричарда с сыном, тем более что как отец он был превосходен. А себя Цветкова корила, что мать из нее никакая и она уделяет ребенку мало внимания.

Они поддерживали с Ричардом прекрасные отношения, но первые годы после развода Яна очень остро чувствовала, что экс-муж надеется на возобновление отношений. Он не говорил об этом, не настаивал, но его желание читалось во взглядах, которые он бросал на Яну, что ее совершенно убивало. Она знала, что не вернется к нему уже никогда. И Яна старалась поменьше видеться с бывшим мужем, чтобы не возбуждать в нем излишних надежд и ненужных ожиданий.

Так что очнулась она в одиночестве, в холодной кровати, с чувством омерзения во всем организме и тоской в душе.

В этом очень неприятном состоянии Яна потащилась в ванную.

«Ничего, сейчас разойдусь», – настраивала она себя, но ничего похожего не происходило, сколько Яна ни добавляла горячей воды в душ. И теплее ей от этого почему-то не становилось. Наоборот, мерзла госпожа Цветкова со страшной силой, покрываясь мелкими мурашками. А если еще добавить и синюшный цвет кожи, то сама себе она напоминала сильно замороженного импортного гуся, из которого даже при очень сильном желании и профессионализме повара нельзя получить ничего путного.

Яна поняла, что у нее температура и, судя по всему, самая противная – тридцать семь с небольшим, а также озноб, который может привести к выздоровлению или, наоборот, к сильному повышению температуры.

Завернувшись в махровый пушистый белый халат с яркими розовыми полосками по подолу, Яна прошлепала на кухню.

Есть не хотелось ни вообще, ни в частности из-за сильных болей в горле. Застарелый заскорузлый хлеб «а-ля круассан» аппетиту тем более не придал. Но выпить горячий чай было необходимо. Она щелкнула кнопкой электрического чайника и села к столу, уныло глядя в окно.

Пейзаж за стеклом не впечатлял. Деревья стояли или абсолютно голые, или с остатками пожелтевшей и коричневатой листвы, что выглядело очень некрасиво. Никакого желтого ковра на почве и в помине уже не было. Темно-серая земля с незамерзшими лужами, слегка припорошенные белой крупой стволы деревьев. Небо потеряло лазурную яркость и сливалось серостью с землей.

Чайник, щелкнув кнопкой, оповестил о готовности кипятка.

Яна с недовольным выражением лица подошла к кухонным ящичкам и задумалась. Умом она понимала, что должна выпить горячего чайку. Хорошо бы с лимоном, малиновым вареньем или коньяком. Но весь ее организм сопротивлялся, так как она никогда не пила чай, а только кофе.

Через минуту глубоких раздумий она поняла, что разум спор проиграл, и достала банку с кофе. Яна сыпанула в чашку две ложки с горкой и залила кипятком. После двух чашек кофе она поняла, что горлу легче не становится, и грустно вздохнула:

– Даже с Вовой я не попрощалась, да и зачем его заражать в дорогу? Так и буду тут загибаться в гордом одиночестве.

Она щелкнула пультом от небольшого телевизора, висящего на кухне, и сразу же наткнулась на новости.

– «Первыми симптомами гриппа аш один, – вещала дама в белом халате, – являются внезапное начало болезни, высокая температура, боль в горле и стремительно нарастающий кашель…»

Яна замерла с пустой чашкой в руках, чувствуя, как в ней поднимается волна кашля.

«Вот и все… Свиной грипп… Точно! А у кого, как не у меня? Все симптомы налицо… И легче не становится…»

Яна выключила телевизор, чтобы дальше не расстраиваться. Она прошлепала в ванную и открыла ящичек, который выполнял функцию аптечки.

– Что у нас тут? Крем от морщин… лосьон для жирной кожи… помада со вкусом малины, щипчики для выщипывания бровей… Так, я не поняла… Я что, совсем не болела, что ли? Надо посмотреть в комнате у Вовы, у него-то лекарства должны быть.

В детской аптечке, убранной далеко в верхнем шкафу, Яна нашла жаропонижающие свечи и другие лекарства для маленьких детей. Немного подумав, выпила какой-то противогриппозной микстуры, правда, в гораздо большей дозировке, чем давала сыну, здраво рассудив, что сама она значительно превосходит его по массе тела.

После этого, не в силах согреться, она закуталась в теплое шерстяное одеяло и опять уселась перед телевизором. Сегодня ни о какой работе речь идти не может. Обычно Цветкова не смотрела телевизор и вот сейчас с удивлением наблюдала череду передач для домохозяек и пенсионеров, следовавших одна за другой.

Яна даже на мгновение забыла о том, что она больна, тем более шла программа о здоровье. Какие-то жуткие тетки совали себе в нос и уши чеснок, петрушку и другие овощи. А люди в аудитории беспрерывно записывали всю последовательность их действий с целью повторения этих лечебных процедур дома.

За ней следовала совсем другая передача, в которой одни ее участники убеждали других, что те не так одеты, не так причесаны и вообще чмо по жизни, а потом давали им всяческие советы. Невольно возникал вопрос, как эти несчастные вообще жили на Земле без умных советчиков? Мылись ли они, к примеру, в ванне?

Причем то, как были одеты сами телекритики, у Яны никакого пиетета не вызвало. Но все равно она очень расстроилась из-за того, что эти дяди и тети наверняка подвергли бы обструкции и ее манеру одеваться. Потому что многие говорили Яне, что свой гардероб она позаимствовала у представительниц древнейшей профессии. Высокие сапоги на шпильках, яркие лакированные куртки, сверхкороткие юбки, сетчатые колготки и прочие вещи из той же серии.

А уж как комбинировала их друг с другом Яна! Она запросто могла надеть красные сапоги, синюю юбчонку, зеленую куртку и поверх всего этого добра – огромное количество украшений из золота с драгоценными камнями.

Яна Цветкова была очень высокая, для своего возраста худая до неприличия, с большими голубыми глазами и длинными, по пояс, волосами платинового цвета.

Понятно, что, где бы она ни появлялась, незамеченной не оставалась.

А еще у нее и характер имелся соответствующий: взрывной и темпераментный, словно вулкан в момент извержения. Но и в период затишья Цветкова оставалась весьма опасной, так как в любую минуту от нее можно было ожидать чего угодно.

Но сейчас Яна болела. Глаза у нее слезились, голова трещала, и даже поднять удивленно брови вверх она не могла, поскольку боль во лбу от того возрастала. Поэтому выражение удивления при просмотре следующей программы причинило ей реальный физический вред.

Толпа студентов и домохозяек рванула дегустировать отваренные макароны разных фирм. Люди ели и, жуя, комментировали свои ощущения: «Эти вот ничего, а те совсем никакие». Причем съедали все подряд и под ноль – и вкусные макароны, и «никакие». Словно этих обжор специально где-то держали на голодном пайке. И вид у них был не ахти. Как ни напрягалась предыдущая передача по поводу того, что значит стильно выглядеть, эти господа оказались явно не в курсе модных тенденций.

Яна переключила канал и наткнулась на какие-то бандитские морды, говорящие на непонятной «фене». На следующем канале шел сериал про доблестную милицию – правда, лица и речь его героев ничем не отличались от персонажей бандитского сериала. Яне даже показалось, что играют в том и другом случае одни и те же актеры.

Из глубокого ступора ее вывел телефонный звонок:

– Привет!

Звонила ее подруга Ася, работающая адвокатом.

– Привет, – ответила Яна, прислоняя холодную трубку к горячей щеке и уху.

– Ты собираешься уже?

– Куда?

– Ты что, издеваешься?! – сразу же перешла на крик Ася.

– Ты чего такая нервная? Вспомнила я, вспомнила!

На прошедшей неделе они встречались с Асей в одном из развлекательных центров Москвы вместе со своими детьми. У Яны был сын, а у Аси – две девочки одного возраста. Одна дочка – рождена подругой лично, а другая – от ее погибшей двоюродной сестры – удочерена. Пока дети бегали по всевозможным аттракционам и лабиринтам, Ася с Яной сидели за маленьким столиком на маленьких стульчиках в детском кафе и пили кофе с восточными сладостями.

Разговор зашел о Яне и ее судьбе. По образованию она была врачом-стоматологом. В тяжелые времена своей жизни, а таких было немало, она получила еще кучу всяких сертификатов и свидетельств, но работать пришлось официанткой. Яна никогда не стеснялась того периода жизни, хотя и вспоминать о нем не любила. Было настолько тяжело, что теперь казалось – это происходило с кем-то совсем другим…

После того как Яна получила свалившееся на голову наследство, она разбогатела и открыла свою стоматологическую клинику «Белоснежка». Там она доблестно трудилась вместе с любящим ее коллективом несколько лет и вынуждена была закрыться во время кризиса из-за глупости и гордости Яны. Она отвергала любую материальную помощь от своего бывшего мужа Ричарда – бизнесмена и от нынешнего кавалера – чешского князя Карла Штольберга.

И теперь эта гордая птица осталась без работы. Сбережения заканчивались, жить на проценты, которые она снимала со своего вклада ежемесячно, было совсем неинтересно, и вот ее подруга, с которой Яна дружила с детского садика, то есть с трех лет, то есть всю жизнь, пришла ей на помощь.

– Я подыскала тебе работу! – радостно сообщила Ася. – Я плохого тебе не посоветую, ты знаешь… Я связывалась с очень представительными людьми и просила найти тебе хорошее место. Я говорила, что ты – стоматолог, что была на руководящей должности, что порядочный человек и что я за тебя очень ручаюсь.

– Спасибо тебе! Особенно за порядочного человека!

– Я сказала правду, ты – честная, открытая, доброжелательная…

– Вот поэтому ты и моя подруга! Твое представление о моей сущности всегда лучше, чем у следователей.

– Ну, о твоем пунктике я, конечно, промолчала… И ты молчи! Кто же тебя примет на работу, пребывая в здравом уме и твердой памяти, если узнает, что ты раз десять задерживала преступников и раз сто проходила главным свидетелем.

– Это не очень хорошие анкетные данные, – согласилась Яна. – Говори, Ася, говори! Я очень соскучилась по работе и общению с людьми. Во мне просто бурлит океан страстей!

– Вот это-то и пугает, – поежилась Ася, в отличие от подруги выглядевшая всегда строго и предпочитающая классический стиль в одежде. Она носила деловые костюмы, брючные или с юбками средней длины, мышиного либо светлобежевого цвета.

Большие выразительные карие глаза с загнутыми кверху черными ресницами она ничем не подкрашивала, наносила только тональный крем на лицо и матовую помаду или неяркий блеск для губ. Зато стрижка на голове у Аси всегда была стильная и модная и последних моделей обувь.

Ася являлась образчиком европейской женщины среднего класса. Яна безумно любила свою подругу и готова была ее послушаться.

– Так вот, – продолжила Ася, – я отвергла несколько сомнительных предложений от каких-то частных кабинетов.

– Я соглашусь на любую реальную работу.

– Я не хочу, чтобы ты шла на любую работу. Я слишком хорошо к тебе отношусь! А потом, очень тяжело опускаться по служебной лестнице. Ты же была директором целой клиники! Боссом! А сейчас тебе светит работать рядовым врачом!

– Ничего страшного, были времена и похуже. – Яна подозрительно посмотрела на Асю: – А ты что, считаешь, из меня получится плохой врач? Что я потеряла сноровку, то есть квалификацию? Ты забыла, что я лечила тебе зубы и пломбы до сих пор стоят? Или не стоят?!

– Стоят, стоят, успокойся! – засмеялась Ася. – Я знаю, что врач ты – отменный. Об этом, собственно, и речь. Так вот, один очень солидный бывший мой клиент, который обязан мне тремя годами свободы, откликнулся на мою просьбу.

– Надеюсь, что он был искренен.

– Уверена, что да! Он некоторое время был моим любовником. Конечно, после того, как перестал быть моим клиентом, – уточнила Ася. – Илья, так его зовут, действительно старается для меня. Очень солидный человек! – Для убедительности она постучала ложкой по столу.

– Ты не в суде, – оглянулась по сторонам Яна.

– Извини… Ну, так вот… Илья поведал мне, что есть у него один очень хороший знакомый… можно сказать, друг. Зовут его Олег Юрьевич Вересов. Они вместе еще в советские годы служили в Афганистане. Так что дружба их прошла боевое крещение и испытание временем. Илья характеризовал Олега как архипорядочного человека с высокими человеческими качествами. Он – медик, как и ты. Из медицинского института Олег добровольно ушел в армию, попросился в «горячую точку», отслужил там верой и правдой…

– Ася, ты сейчас говоришь как комсомольский работник! «Все на БАМ! Ударим по бездорожью!» Тебе не хватает только красной косынки и черной кожаной тужурки!

– Какой еще тужурки? Яна, соберись! Я говорю о серьезных вещах, о самой что ни на есть правде жизни. И не забывай, мы, между прочим, тоже с тобой были в комсомоле!

– Тише! – шикнула на нее Яна, воровато озираясь по сторонам. – Не надо, чтобы думали, что мы такие древние…

– По нам это и так видно, – хохотнула Ася.

– Типун тебе на язык! Я не такая… я родилась позже твоего Олега Юрьевича и про комсомол знать ничего не желаю! – Яна отправила маленькое пирожное целиком в рот.

– А я была сначала комсоргом в школе, затем один год комсоргом в институте… – вздохнула Ася, вспоминая боевое прошлое.

– А потом?

– А потом комсомол рухнул и начались реформы.

– И тебя тут же избрали демократическим лидером? – спросила Яна, хотя достаточно хорошо знала биографию подруги.

– Точно! Я умела внушать доверие людям во все времена! – поправила строгую прическу Ася.

– Это у тебя врожденный талант. Ты и сейчас умеешь убедить судей в невиновности своих подзащитных. Поэтому тебя так и любят твои клиенты.

– Есть такое дело, – кивнула Ася и подозвала официантку в костюмчике гномика. – Можно нам повторить кофе?

– Да, конечно. – Девушка комично засеменила, перекатываясь в неудобном костюме.

– Чего это ты стала увлекаться кофе? Он всегда был моей прерогативой! – поинтересовалась Яна. Выглядела она сейчас довольно прикольно: скрючилась на маленьком стульчике, и ее коленки торчали над столом.

– Взбадриваю себя, – развела руками Ася и серьезно посмотрела в глаза подруги. – Я могу продолжать?

– О друге твоего любовника?

– Бывшего любовника.

– Извини. Конечно же можешь.

– Спасибо. Я искренне надеюсь, что он станет твоим работодателем. Олег, по рассказам Ильи, спас многих бойцов, применяя свои медицинские познания. Причем он начинал оказывать помощь прямо во время боя, под пулями. Сам был неоднократно ранен, воевал с оружием в руках, был награжден орденами, один из них – Орден мужества.

– Просто герой!

– А ты не утрируй! То есть не насмехайся! – болезненно отреагировала Ася.

– Что ты, милая?! Я совершенно серьезна и собрана, как никогда. Я только не понимаю, для чего мне нужно знать обо всех этих личностных качествах Олега Юрьевича?

– Ну так… – Ася просыпала сахарный порошок на гладкую поверхность стола. – Надо же знать человека, с которым, может, будешь работать… Так вот, он очень хороший, справедливый, умный, с развитым чувством юмора.

– Ты так говоришь о нем, словно знаешь его лично, – удивилась Яна.

– Илья рассказывал… Олег вернулся из армии, полностью восстановился по здоровью, продолжил обучение…

– Закончил институт с красным дипломом, – прервала ее Яна.

– Откуда ты знаешь? – оторопела Ася.

– Просто предположила, – пожала плечами Яна. – Но по-другому, наверно, и быть не могло.

– Ты права, учился он превосходно. Остался на кафедре хирургии у своего отца, очень известного академика Вересова.

– Вот сейчас что-то припоминаю, у нас вроде и учебник был с таким автором по хирургии… Я была не очень внимательна к подобным предметам, я ведь училась на «стомате». Значит, твой Олег – профессорский сынок?

– Все, чего он достиг, достиг сам! – возразила Ася. – Он – талантливейший хирург и такой же бизнесмен. Он занялся далеким от медицины бизнесом, принесшим ему большие деньги, только для того, чтобы воплотить мечту уже умершего отца в жизнь.

– Что же он сделал?

– Олег Юрьевич построил огромный современный медицинский центр, многопрофильную клинику. При этом центре и поликлиника, и больница. Конечно же все частное… Но льготные категории населения могут обслуживаться с хорошими скидками. Там работают врачи всех специализаций, и стоматология тоже присутствует.

– Вот туда-то ты меня и хочешь воткнуть? – уточнила Яна.

– Конечно! Очень престижное место! Великолепный коллектив, никого не берут, что называется, с улицы, только по рекомендациям! Спасибо! – прервалась Ася, чтобы поблагодарить официантку за принесенный кофе. – У Олега Юрьевича исключительно современное, самое лучшее оборудование и материалы. Тебе же интересно работать на самом высоком уровне? У него для сотрудников полный соцпакет и бесплатный горячий обед в своей столовой, а дополнительное питание – по очень небольшим ценам.

– Думаю, что это может заинтересовать меня… Большой коллектив, новые знакомые, работа… – задумчиво произнесла Яна.

– И очень приличная зарплата! – завершила Ася, нервно обжигаясь кофе.

Яна в упор посмотрела на подругу:

– Ну а теперь рассказывай, что у тебя было или есть с тем Олегом?

Этот вопрос словно разрезал реальность на «до» и «после». А в неброском имидже успешного адвоката Аси Юрьевны Кудиной таки появилось яркое пятно – ее лицо совершенно красного, сконфуженного цвета.

– Я? А при чем здесь я?! Я тебе не об этом рассказывала! Ты меня что, совсем не слушаешь?

– Ася, не юли. Я не пойду работать в этот центр, пока ты не скажешь мне всю правду. Я очень хорошо знаю тебя, и тебе меня не обмануть. Ты сама стала не своя, как начала мне рассказывать о нем. Не тронула бы тебя так судьба неизвестного человека, и уж в каких подробностях ты мне все это описывала! Что-то с трудом верится, будто все это ты узнала от своего любовника. Прямо так и вижу вас, лежащих в кровати и обсуждающих боевые медали его друга. Не делай из меня идиотку, вот что! Любить она кофе вдруг стала в таких количествах! Ты просто сильно нервничаешь, Ася! И причину этого я хотела бы услышать.

Но услышать в тот раз Яне ничего не удалось. Прибежали их совершенно обезумевшие потные дети с красными лицами, валившиеся с ног от усталости. Началось пиршество с поглощением картошки фри, сладостей, фруктов и напитков.

Яна украдкой наблюдала за подругой, а она вела себя так, словно и не было никакого разговора, а вернее, с явным облегчением от того, что ей не пришлось отвечать на вопросы подруги.

Больше они к тому разговору не возвращались.

Глава 2

И вот сейчас, когда Яна чувствовала себя выжатым лимоном или завернутым внутрь кактусом, Ася позвонила ей, чтобы напомнить о встрече с работодателем. Яна сразу же вспомнила, что подруга два дня назад тоже скупым телефонным звонком предупреждала ее об этой встрече.

– Да, я помню, то есть вспомнила, но только…

– Что?!

– Я сегодня не могу…

– Что значит «не могу»?! Яна, ты с ума сошла?! Я уже обо всем договорилась!

– Я не сошла с ума, я заболела.

– Что-то серьезное? – забеспокоилась Ася.

– Да нет… простуда.

– Яна, я тебя очень прошу – соберись! Пожалуйста, доезжай до центра, хотя бы поговори с ними.

– Ася, а нельзя перенести на другой день? – Яна демонстративно кашлянула.

– Нет… Яночка, ну хочешь, я к тебе приеду и отвезу тебя?

– Ладно! – сдалась Яна уговорам подруги. – Я поеду…

– Спасибо! Я уверена, что тебе там понравится и тебя примут на работу!

– Если я иду по твоей рекомендации, то по-другому и быть не может.

В трубке повисло молчание, а затем Ася вдруг сказала:

– Хочешь правду? Хорошо… Я влюбилась в этого Олега Юрьевича как кошка. Как-то я с Ильей пересеклась с ним на одном мероприятии. Я и Илью бросила из-за него.

– А он что?

– «Что-что»… Для него все это было несерьезно… Так, красивый роман, который он свел так же красиво и умно на нет… Мне потом сказали, что Олег со всеми своими любовницами так поступает: остается для них другом, дарит им машины, всегда приходит на помощь…

– Вот он и пришел на помощь, когда ты попросила устроить свою подругу-неудачницу на работу? Благородный рыцарь – мать его ети! Не смог отказать бывшей любовнице! Вот ведь подлец! – Яна чуть не проглотила телефонную трубку.

– Яна, прекрати! Он – не подлец! Знала бы ты, сколько он человеческих жизней спас! Да и мне он ничего не обещал. Я – не девочка, знала, на что иду! Я влюбилась, Олег – нет! Разве в этом можно винить человека?

– В том, что человек – кобель, можно! – с уверенностью заявила Цветкова.

– Знаешь, Яна, я передумала. Не надо никуда ездить! Все! Решено! Ты заболела – это знак! Оставайся дома, я найду тебе что-нибудь другое.

– Испугалась за своего Олежку? Что я ему расцарапаю личико?

– Это ты можешь… Но если ты мне подруга, то никуда не поедешь и забудешь этот разговор! – И Ася разъединилась.

Яна пришла в состояние легкого шока, поскольку с подругой никогда не ругалась. А тут Ася вдруг так на нее взъелась. У подруги тоже бывали трудные времена, но Яна уже давно не видела, то есть не слышала, чтобы Ася находилась в таком нервном состоянии.

«Хорошо же зацепил ее этот типчик, Олег Юрьевич! Не видела его ни разу, но уже терпеть не могу! Отбивает женщину у друга, использует ее, и они, видите ли, расстаются друзьями… Хорошая схема! Герой – ничего не скажешь! Легко сказать – забудь об этом разговоре. Сначала все уши прожужжала, молила, чтобы я не опоздала, не дай бог. А теперь говорит: не смей ездить, иначе дружбе конец! Да что же с ней такое? Как она так может говорить? Еще не один мужчина столь нагло не вклинивался в наши с Асей отношения! Я такого никому не позволю! Теперь-то я уж точно поеду, чтобы посмотреть, ради кого Ася способна положить конец нашей многолетней дружбе».

Все это Яна думала, мечась по квартире и натягивая на себя все, что попадалось под руку. Она решила одеться потеплее. Потому что, во-первых, на улице было холодно. Во-вторых, Яна не хотела, чтобы ее продуло еще сильнее. И в-третьих, она катастрофически замерзала. В итоге на ней оказались: красная шерстяная водолазка, меховой розовый жилет, черная короткая юбка из кожи, розовые сапоги на сумасшедших каблуках, короткая расшитая стразами дубленка, шапка, связанная в виде носка, и плюс к тому огромная меховая муфта из чернобурки.

«Думаю, что будет тепло», – решила Яна, стягивая волосы в длинный жгут, извивающийся по спине змеей.

Ее всю трясло, в глазах стояла пелена, даже слегка пошатывало на высоких каблуках. Краситься она не стала, так как на это не было никакого настроения.

Яна вышла на улицу и села в красную машину марки «Пежо». Эта машина этой марки и этого цвета у нее была вторая. Она пробовала ездить на другом авто после того, как первая «Пежо» погибла, но душа все равно пришла именно к этому варианту.

Глотнув на улице холодного воздуха, Яна завалилась в машину и включила печку на всю мощность. Холод проникал в ее тело со всех сторон и, самое главное, с ледяного сиденья.

«Пока оно прогреется, я околею или отморожу почки». Она засунула руки в висящую на груди муфту, но вскоре поняла, что сделала не совсем удачный выбор – ведь муфтой рулить не будешь, надо было надеть варежки или перчатки.

Немного придя в себя, Яна тронулась в путь, сразу же почувствовав, что дорога – обледеневшая и скользкая, как мыльная поверхность стиральной доски.

Обычно она ездила очень быстро, но сейчас поддалась плохому самочувствию и еле плелась.

Все лобовое стекло покрылось какой-то обледенелостью. Яна включила дворники, но видимость не улучшалась. Тогда она поняла, что этот туман, уменьшающий видимость, стоит у нее в глазах.

Сильно трясти перестало, наоборот, ей стало нестерпимо жарко и душно. К тому же безумно чесалось все тело, то ли от пота с температурой, то ли от того, что она надела шерстяную водолазку фактически на голое тело. Яна ехала и пыталась чесать спину о спинку сиденья, производя странные движения в машине.

Губы у нее потрескались, а во рту пересохло. Вдруг Яна поняла, что она в таком состоянии не доедет до медицинского центра и в результате не посмотрит в глаза мужчине, разбившему Асино сердце.

Мигающий зеленый крестик аптеки, оповещающий о своей двадцатичетырехчасовой работе, вывел ее из задумчивости.

«Вот что мне нужно! Дома-то лекарств нет совсем. Надо нанести вирусам мощный удар – наесться таблеток и впрыснуть в себя все лекарства, какие только можно, тогда, глядишь, и полегчает», – подумала Цветкова и припарковала машину.

Стуча каблуками, она вошла в аптеку и приблизилась к одному из окошек, возле которого торчал какой-то мужчина, делая заказ.

Яна опять начала замерзать, так как воздух в аптеке был значительно холоднее, чем в ее нагретой машине. Она смотрела по сторонам отсутствующим взглядом.

Девушка-аптекарь обратилась к мужчине:

– Ваш заказ на семьсот рублей пятьдесят копеек.

«Давай уже, мужик, быстрее! Так, мне бы не забыть… Жаропонижающее, обезболивающее, противогриппозное, капли в нос, спрей в горло…»

– Мужчина, семьсот рублей пятьдесят копеек… Куда вы смотрите?! Мужчина! – негодовала аптекарша. – Вы издеваетесь надо мной?! Мужчина, платите деньги и уходите! Чего вы тут слюни пускаете? С ума сошли? Не задерживайте очередь! Девушка, говорите, что вам! – обратилась она к Яне сквозь прозрачную пластиковую витрину.

«Мужик, наверное, обалдел от суммы, которую ему насчитали за лекарства».

Яна дотронулась до его плеча:

– Мужчина, я могу заплатить за вас! Только не задерживайте меня, пожалуйста!

– Еще чего! Платить за него! – Аптекарша была настроена не по-доброму.

Тут покупатель оторвал тело от окошечка и повалился на Яну.

– Что вы делаете? Мужчина?! – Она согнулась под его тяжестью и, увидев цвет его лица и закатившиеся глаза, поняла, что с ним не все в порядке.

Девушка-аптекарь просунула голову в окно:

– Вот ведь дает! Вроде не пьяный был.

Яна высвободилась из-под него, и мужчина медленно сполз на пол.

– Что он покупал? – обратилась она к девушке.

– Что? – не поняла аптекарь.

– Что он покупал?! Какие лекарства?! – несколько повысила голос Яна.

– «Кардикет», «Арифон», «Корвалол»…

– Сердечные… Все сердечные и от давления! Вот ведь, черт! Ему плохо, а может быть, он умер!

– Да ладно! – округлила глаза работница аптеки.

– Вызывай «скорую»!

– «Скорую»? – тупила девушка.

Яна подняла веки мужчины и пощупала пульс. Кожа его была липкая и прохладная, пульс фактически не прощупывался даже на шее, на сонной артерии, а уж на запястьях рук не ощущался вовсе.

– Девушка, он умирает! Скорее! – запаниковала Яна.

– Ой, не дай бог, у меня еще умрет, в аптеке! – побледнела девушка. – А он точно тапки отбросит, пока медики приедут! Такие пробки на дороге! А ведь здесь совсем рядом медицинский центр. Может, отправим его туда? – спросила у Яны девушка так, словно уже признала ее неформальным лидером в их паре.

– Что значит «отправим»?

– Ну, попросим кого-нибудь на улице подбросить его. Ехать минут пять, а центр очень хороший.

– Да кто же его возьмет в таком состоянии? Я его сама тогда отвезу, – заявила Яна, совсем забыв о своем ужасном состоянии.

– Так вы на машине! – радостно захлопала в ладоши девушка. – Это же просто чудо! Стойте, не шевелитесь, я бегу! – Аптекарша исчезла из вида, а через несколько секунд появилась в сопровождении высокого плотного парня с несколько глуповатым выражением лица. – Это Костя, наш работник, он поможет доставить мужчину врачам.

Яна кивнула. Костя сгреб больного в охапку, Яна поспешила открыть на улицу дверь и указала на свою красную «Пежо». Слезящимися глазами она посмотрела на безжизненное лицо полупокойника. Лет тридцати, с темными, слегка вьющимися волосами и несколько курносым носом. Парня можно было бы назвать вполне симпатичным, если бы не устрашающий цвет лица.

Девушка щебетала следом:

– Проедете прямо до конца улицу и направо, а там…

– Людок, я знаю, где это, – прервал ее Костик.

– Ну, тогда с богом! – Девица хотела как можно скорее сбагрить «мертвеца» куда-нибудь подальше от своей аптеки. – Возьмите, – сунула она Яне что-то в карман.

– Что это?

– Ну вы же приходили за лекарством. Всё-всё-всё! Поезжайте! – И девица немедленно испарилась.

«Откуда она знает, за каким лекарством я приходила? – удивилась Яна. – Я ничего ей не говорила».

Она помогла Костику уложить больного или умершего на заднее сиденье.

– Садитесь с ним, – сказал парень.

– Я?

– Ну а кто же?! А я поведу! Я знаю, куда мы едем и какой там хитрый подъезд, я как-то раз туда свою бабушку отвозил. К тому же нельзя мужика бросать одного. Голову хоть подержите…

Яна вняла доводам работника аптеки, села на заднее сиденье вместе с пострадавшим, положив его голову себе на колени.

Костя завел «Пежо» и тронулся с места сразу же на приличной скорости.

– Он там живой хоть?

– Я не знаю… пульс не слышу из-за шума, а дыхания, похоже, нет.

– Так сделайте что-нибудь! Массаж сердца или еще что! – давал он Яне указания через плечо.

– Легко сказать! Кто же это делает в таких условиях? Ты лучше поезжай быстрее!

– Да уже подъезжаем.

«Подъезжает он, – недовольно подумала Яна. – А я остаюсь с трупом на руках. Так и в тюрьму можно сесть за неоказание помощи… Да что ж я только о себе думаю! Мне разве совсем не жалко этого бедолагу?»

Она наклонилась над мужчиной и, зажав ему нос, стала вдыхать воздух в его легкие.

Выглядело это со стороны совершенно безумно. Женщина с горящими щеками, слезящимися глазами и недышащим носом совершала какие-то странные действия над неподвижно лежащим телом, еще и периодически ударяя его в грудь кулаком, словно добивая жертву.

Костя покосился на Яну с явной опаской:

– Заканчивайте уже, мы въезжаем на территорию больницы.

Яна перевела дух и выглянула в окно. На нее смотрели большие белые корпуса современного медицинского центра с окнами из стеклопакетов, хорошей подъездной дорогой, высаженными деревьями на аллеях.

Константин последовал за машиной «скорой помощи» и подъехал к одному из корпусов с надписью «Приемное отделение».

Взвалив безжизненное тело на плечи Кости, они вошли в приемное отделение больницы. И тут работник аптеки сделал то, чего Яна от него никак не ожидала. Он быстренько усадил пострадавшего на один из пустующих стульев, козырнул Яне на военный манер и исчез из ее поля зрения. Она так и осталась стоять с открытым ртом.

«И что я буду делать? Что я скажу? Я даже не знаю, как этого мужчину зовут. Может, и мне так же удалиться по-английски?»

Но ее совесть в этом раунде одержала победу. Цветкова подошла к девушке, занятой какой-то писаниной в большом журнале. Несколько человек тут же зашипели, словно ядовитые змеи в террариуме.

– Куда это вы без очереди? Мы все ждем!

– У меня тяжелобольной! – отбивалась Яна.

– Ох, бросьте, вы, девушка! Мы тут все не здоровые… Займите очередь!

Но Яна прервала общий гул громким возгласом:

– Девушка, обратите на меня внимание! Я привезла фактически труп или уже труп! Окажите ему помощь побыстрее!

Администратор с табличкой «Оля» подняла на Яну внимательные и очень серьезные глаза.

– Вон он! – указала Цветкова на тело, уже почти сползшее на паркетный пол.

Оля посмотрела в указанном направлении и кивнула:

– Вы можете быть свободны…

– Нет уж! Я дождусь, чтобы его посмотрел врач и хотя бы сказал мне, жив он или нет!

– Успокойтесь. Ждите. К вам подойдут.

Девушка, очевидно, в своей прошлой жизни работала кем-нибудь вроде приемщицы телеграмм.

– Вы в своем уме?! – взвилась Цветкова, мгновенно ощущая, как она вся вспотела.

– Девушка, не мешайте! Вы же слышали, что вам сказали?! Сидите и ждите своей очереди, – загалдели все присутствующие.

– Да его немедленно в реанимацию надо! – не сдавалась Яна. – Он же умирает, а может, и уже…

– Девушка, не отвлекайте меня от работы! К вам подойдут. – Администратор оказалась просто с каменными нервами.

Яна вспыхнула и, резко развернувшись на каблуках, вернулась к все такому же недвижимому парню.

«Вот ведь сволочи! Даже стыдно, что и я медик… Видит, а ведь точно видит, что парень не шевелится! Вот это и есть центр платной медицины?! Ой, а может, девица потому и не спешит, что видит, что уже труп?!»

Вдруг Яну охватил сильный жар, ей даже показалось, что он идет от нее, как от жаровни типа решетка-гриль. Ее затошнило, голова закружилась.

К ней подошла женщина с забинтованной рукой:

– Вы последняя к врачу?

– Нет, я – сопровождающая! – ответила Цветкова, пытаясь достать носовой платок из кармана. Вместо него она вытащила какую-то картонную коробочку.

«Что это? Какое-то лекарство? Супрастин… Откуда он у меня? Не это ли мне дала девушка-аптекарь? От аллергии. Зачем? Наверное, по моему отекшему лицу и заложенному носу она решила, что у меня аллергия… Как же мне плохо и так жарко, что я ничего не соображаю».

Яна прислонилась лбом к прохладной стенке, пытаясь привести себя хоть в какое-то чувство.

Вдруг зазвонил ее телефон.

– Да, – слабо ответила она.

– Яна Карловна? Мне ваш телефон дала Ася Кудина, – раздался приятный мужской голос.

Яна поморщилась. Уже неоднократно подруга пыталась познакомить ее с тем или иным мужчиной, поскольку считала, что вся эта история с чешским князем – полная блажь, а семью создавать нужно с нормальным русским мужиком.

– Извините, я не собираюсь с вами знакомиться, передайте привет Асе, – ответила Яна, в этот момент уже плохо чего понимая.

Какая-то женщина в белом халате, работница медицинского центра, проходя мимо них, поздоровалась с безмолвным молодым человеком, которого Яна привезла.

– Совсем с ума сошли!

– Кто? – спросил растерянный мужской голос в телефонной трубке.

– Да не вы! Человек – труп, его уже в морг пора везти, а медики с ним здороваются, – пожаловалась Яна неизвестному собеседнику.

– Какой труп? – оторопел мужчина. – Вы где? Я так понимаю, вы не приедете на собеседование?

– Какое собеседование? – Яна с ужасом смотрела на то, как медики прикатили тело, полностью укрытое простыней. Явно труп, который, видимо, переправляли в морг. А пока, в ожидании машины, каталку с телом скромненько так притулили к стеночке.

– Яна Карловна, я ждал вас на собеседование, – напомнил приятный мужской голос.

– Да что ты ко мне прицепился со своим собеседованием! Тут кругом трупы! Все с ума посходили! – Яна нервно отключила связь и почувствовала, как земля уходит у нее из-под ног, а в глазах темнеет.

Глава 3

– Обкладывать ее льдом, что ли? – спросил мужской голос.

– Где же столько льда взять? Задвинем ее в морозильную камеру для трупов, там и охладим, – ответил женский голос.

– А если она там очнется? С ума же сойдет…

– А так она вообще не очнется! У нее сорок два градуса по Цельсию! Поехали!

Яна сначала подумала, что мысли у нее существуют отдельно от тела, но тут она почувствовала, как ее подхватывают, кладут и несут. Вскоре Яна ощутила очень неприятную металлическую ледяную поверхность под собой, а потом ее грубо задвинули куда-то вглубь. И она поняла, что до сих пор находится в своем теле, раз так четко воспринимает любую происходящую с ней метаморфозу.

Яна резко дернулась в кромешной темноте, приложилась головой обо что-то очень твердое, отчего посыпались искры из глаз, правда, ничего ей не осветивших. Перед тем как опять отключиться, она ощутила дикий холод.

«Хорошо, что я оказалась в поезде… Я очень люблю поезда. Они не такие страшные, как самолеты. Они такие уютные, земные, уносящие в неведомые и приятные дали».

Только поезд показался ей каким-то не совсем нормальным, очень уж его шатало, прямо до тошноты и головокружения.

А когда Яна захотела встать и сходить в туалет, чтобы ее там вырвало, она не смогла вылезти, то есть слезть с нижней полки. И тогда ее вывернуло прямо на себя, что было не совсем приятно в купе, но сдерживать себя Яна уже не могла. Поэтому почти сразу же она стала думать, что не такой уж это и хороший поезд, тем более что слезть с полки она так и не могла.

Внезапно состав стал терять скорость. Яну бросило в сторону, она полетела в пропасть прямо со своей полки, и в глаза ударил резкий дневной свет.

– Очнулась… Да, вроде порозовела… Смотри, на лбу ссадина и вырвало ее…

– Наверное, головой стукнулась и получила сотрясение мозга… – велась за кадром светская беседа на два неприятных для слуха голоса.

Тут Яна почувствовала ощутимые удары по лицу, и один из противных голосов что есть мочи заорал:

– Ну же! Девушка, открываем уже глаза!

– Ты так сильно не кричи, – предостерег женщину мужской голос. – Вдруг кто услышит? Ведь фраза: «Девушка, открываем глаза», доносящаяся из морга, может быть воспринята неоднозначно.

– Да ладно тебе ко всему придираться!

Яна открыла глаза и сразу же увидела этих двоих, надоедавших ей разговорами.

Женщину она видела в первый раз, это совершенно точно. Такую не забыть. Невысокая, худая, с очень яркими рыжими волосами, торчащими на голове горящим снопом. Облачена в костюм насыщенно-зеленого цвета. В общем, морковь, перевернутая ботвой вниз.

А вот мужчину Яна уже имела честь лицезреть. Именно его поникшую головушку она недавно держала на коленях при езде на заднем сиденье своей «Пежо» и привезла этого парня в мертвом состоянии в медицинский центр.

Еще Цветкова сообразила, что она находится в морге и заняла место какого-то трупа. Но тут же до нее дошло, что ничье место она не заняла, поскольку сама Яна и есть труп.

«Так вот она какая – загробная жизнь! – Цветкова с еще большим интересом стала разглядывать своих визави. – Парень, понятно, тоже покойник, а вот кто эта рыжеволосая особа? Я поняла! Судя по очертаниям тела, это женщина, которую привезли в холл накрытую простыней. То есть покойница, которая ожидала переезда в морг. Точно! Вот мы все втроем, кто умерли сегодня в этой больнице, и оказались вместе в морге».

– Ну, здравствуйте! – взяла ее совершенно заледеневшую руку в свою маленькую сухую ладошку рыжеволосая женщина.

– Здравствуйте, – вежливо ответила Яна. – Вот уж не думала, что смерть выглядит именно так.

– Вы мне льстите, я – не смерть, меня зовут совсем по-другому. Я – Альбина Аркадьевна, старший врач-лаборант.

– А я – Яна Карловна Цветкова. Но я имела в виду, что думала, будто после смерти ничего нет. Пустота просто… А тут так же, как и было.

– Да откуда ты знаешь, дорогая, как оно будет потом-то? – Со знанием дела Альбина Аркадьевна пощупала у Яны пульс. – Никто оттуда еще не возвращался, да и нам пока рано. Правда, Гриша? – обратилась она уж точно к покойнику, привезенному Яной в медицинский центр.

Но Гриша сейчас был скорее жив, чем мертв, он хлопал глазами и улыбался. Хотя и был несколько бледен.

– Я атеист, – объявил он.

– Но вы же умирали… – с сомнением в голосе сказала Яна.

– Он так умирает уже пятый год после травмы головы, – пояснила врач-лаборант. – Периодически у него возникают такие вот обмороки, очень глубокие и долгие. Но без судорог и прочих атрибутов эпилепсии. А потом он приходит в себя как ни в чем не бывало. Его здоровью это не вредит. Да, Гриша?

– Да, Альбина Аркадьевна, – тупо ответил он.

Яна более внимательно посмотрела на него. Парень оказался очень симпатичным, с курносым носом и живыми темными глазами.

Тут Альбина Аркадьевна конфиденциально наклонилась к ее уху, но сказала достаточно громко, так, что Гриша не мог ее не слышать:

– А вообще, этот парень гениален. Специалист, каких поискать. В скольких безнадежных случаях он правильно поставил диагноз! Каких трудов стоило нашему главному врачу, Олегу Юрьевичу, переманить Гришу к нам из судмедэкспертизы. Григорий Адамыч Шестаков – наш главный патологоанатом! – представила она его Цветковой с таким видом, словно объявляла выход на сцену знаменитого эстрадного артиста.

Яна ахнула:

– Так это я патологоанатома в больницу привезла?

– Прямо на его рабочее место, – кивнула врач-лаборант.

– Надо же, как совпало, – попыталась почесать себе затылок Яна, но запуталась в своих спутанных, как валенок, волосах. – А я-то думала: сердце – таблетки в аптеке от сердца покупали…

– Так меня в аптеке прихватило? Лекарства-то я не себе брал. Мне не надо никаких лекарств, – улыбнулся Гриша.

Но Яна не разделяла его оптимистического настроения:

– Я бы на вашем месте все же подлечилась, не ровен час, и, правда, помрете. – Она укоризненно посмотрела на парня.

– Олег Юрьевич давно уговаривает его обследоваться и лечиться…

– Как же, лечиться! – перебил врача парень. – Мозги он мне собрался прочищать, твой Олег Юрьевич. Если у меня что-то зациклилось в голове, какое у меня может быть лечение? Только операция! А где замкнулся этот процесс, этот порочный круг передачи импульсов нейронами, одному провидению известно! Это не может знать ни один нейрохирург! Можно залезть в мозги и сделать еще хуже, уж я-то знаю… Даже на вскрытии, коих я провел не одну тысячу, такую патологию не видно. Как же я могу доверить даже суперхирургу найти эту патологию на операционном столе?

– А почему мы все в морге? – задала наконец-таки правильный вопрос Цветкова и тут же сама себя поправила: – То есть теперь я поняла, почему на господина с глубоким обмороком не обращали внимания в приемном отделении и даже поздоровались с ним, как выяснилось, со своим сотрудником. Почему Альбина Аркадьевна здесь, я тоже догадываюсь: она – сотрудница морга. Я одного не понимаю, почему здесь нахожусь я?

Вместо ответа Григорий протянул ей пластиковый стакан с прозрачной жидкостью. Горло у Яны действительно очень жгло и болело, и глотнуть воды не помешало бы. Она залпом опрокинула содержимое стакана в рот и поняла, что на некоторое время перестанет дышать, и это время может затянуться.

Альбина Аркадьевна что есть силы стукнула ее по спине, словно расправляя легкие, а Григорий быстро подал ей такой же стакан с таким же прозрачным содержимым, но громко крикнул:

– Это вода!

Яна жадно опустошила стакан.

– О боже! Что это было? Что было в первом стакане?!

– Спирт! – пояснила Альбина. – Обычный чистый медицинский спирт… Но тебе он необходим и для согрева, и для горла… И для того, чтобы тебе объяснить, как ты оказалась здесь.

– Да, вот это очень интересно, – кивнула Яна, у которой после «лечения» даже глаза заслезились.

– Дело в том, что к нам, то есть в морг, позвонили и сказали, что в приемном отделении находится наш клиент, труп женщины. Нас попросили его забрать самим и побыстрее. И вот два наших дебила, то есть санитара, то есть проходящих альтернативную военную службу солдата, с каталкой на колесах спустились в приемное отделение. Первым делом они увидели тебя, валявшуюся на полу…

– Я потеряла сознание, сама не знаю от чего, – нахмурилась Яна.

– Да ты не потеряла сознание, ты чуть не умерла! – воскликнула Альбина Аркадьевна.

– Как это?

– Об этом позже.

Яна протянула Григорию пустой пластиковый стакан и очень выразительно посмотрела на патологоанатома.

– Один к одному? – спросил тот.

Она кивнула и снова обратилась в слух.

– Вот эти два олуха погрузили тебя на носилки, заметили своего начальника-патологоанатома без сознания, погрузили и его…

– Постойте! Куда это погрузили? На меня, что ли, сверху? – забеспокоилась Цветкова.

– Зачем сверху? Рядом положили… Так двоих и привезли. Не бегать же им два раза?

Возмущению Яны не было предела, но она промолчала.

– Я не удивилась, когда увидела, что привезли Гришу, – продолжала свое эпическое повествование Альбина, – но, когда увидела, что его положили рядом с трупом, сильно разозлилась. Я так кричала на них!

– Но я не труп…

– Тогда-то я этого не знала! А тут еще и Адамыч очнулся. И когда мы вместе попытались переложить тебя на секционный стол, то были поражены.

– Еще бы! Приволочь живого человека в морг!

– Поражены даже не тем, что ты жива, а тем, что ты находишься фактически в коме… Ты сильно простужена, Яночка…

– Но от этого в кому не входят, – несколько неуверенно возразила Яна.

– А от теплового шока очень даже входят! – пояснил Гриша. – У вас температура была, не знаю какая. Градусника бы не хватило.

– Да, и скажи ему спасибо, – показала на патологоанатома пальцем Альбина. – Я же говорю, что гений! Диагност от бога! Он сразу понял, что с тобой, и принял немедленное решение охладить тебя в морозильнике. Там температура зверь – и охлаждается сразу вся поверхность тела. Если бы мы побежали за лекарством – пока вкололи бы его, пока оно подействовало бы… Ты бы уже умерла, с такой температурой не шутят.

Яна оторопело уставилась на Альбину:

– Это правда?

– Истинная!

– И вы запихнули меня в отсек для покойников?!

– Мы спасли тебя! Надеюсь, что обойдемся без жалоб и претензий.

– И кстати, насчет диагноста… – поспешил вмешаться в назревающий конфликт Гриша. – Тебе просто необходимо лечиться. У тебя есть лекарство от аллергии?

– А чего мне все говорят об аллергии? Мне вон и лекарство подсунули в аптеке.

– А у тебя ничего не чешется? – уточнил Григорий.

– Чешется? Да, у меня чесалось все – шерсть на голое тело! Сейчас заморозили меня, так я ничего не чувствую. Но у меня отродясь аллергии ни на что не было!

– Ты себя в зеркало видела? – поинтересовалась Альбина.

– Там, где я была, зеркал нет.

– Идем! – Альбина потащила Яну к стенке, обложенной белым кафелем.

Там висело зеркало, в котором Цветкова не сразу себя узнала – на нее глядела противная тетка, с раздутым красно-синюшным лицом, покрытым прыщами.

– Что это?! – совершенно оторопела она.

– Полагаю, что аллергический отек. – Григорий протянул ей стакан с водой. – Запей таблетку.

Яна подчинилась без лишних разговоров:

– Но на что такая реакция? Это же ужас какой-то!

– Что-нибудь принимала или кушала в последние часы? – осведомился Гриша.

– Точно! Вспомнила! Я приняла детское лекарство от гриппа и простуды, но, наверное, переборщила с дозировкой. Выпила больше, чем надо… Какой ужас! Не лицо, а свекла вареная, да еще и прыщи какие-то жуткие… А это что? Господи, на мне и кровь, и рвотные массы!

– Наверное, головой приложилась, – вздохнула Альбина.

– Действительно! Я стукнулась головой… В этом вашем железном ящике. Чего же мне так плохо? Эй, док! Ты такой умный, диагност… Может, у меня свиной грипп?

– Диагностика гриппа требует сдачи крови на выявление вируса. Хочешь, возьмем? – улыбнулся Григорий.

– Не откажусь! Что-то я в последнее время такая паникерша стала.

Гриша выразительно посмотрел на Альбину, и та мгновенно испарилась.

– Кстати, тебе все время кто-то звонил. – Гриша надел на себя белый халат и пощупал Яне лоб. – Какая же ты горячая…

– Это по сравнению с твоими постоянными клиентами, – ехидно заметила Яна. И тут раздался телефонный звонок. Она вытащила трубку из сумки, вытряхнув сначала все ее содержимое наружу. – Ого! Двенадцать пропущенных вызовов, и все с одного номера! Озверела моя подружка.

– Я же говорю, все время звонили.

– Алло? Ася, что… – Это все, что успела произнести Яна, так как была грубо прервана подругой:

– Ты с ума сошла?! Ты где ходишь? Где ты вообще?! Я обзвонилась тебе!

– Я вижу…

– Что ты видишь? Яна, я, конечно, всегда знала, что ты способна на подвиги, но зачем же так подводить людей?! Ну сказала бы мне, что не хочешь… Ты, конечно, говорила мне об этом, но потом-то ведь согласилась на встречу! И что случилось? Ты подвела и меня, и заняла время очень занятого человека! Мало не явилась на собеседование, ты еще такого ему наговорила! Зачем?! Ну сказала бы, что не придешь, и точка!

– Не трандычи так быстро! Ты кофе, что ли, обпилась? Что случилось? Если ты о встрече, так я это… на месте почти.

– Мне позвонил Олег Юрьевич и сообщил, что ждал врача по моей рекомендации на собеседование, но ты опаздывала, и он позвонил тебе, чтобы узнать, ждать тебя или нет. Это я ему дала твой телефон на свою голову… И ему ответил не совсем вменяемый голос. Ты зачем-то нахамила ему.

– Я не поняла сначала, что это он, – вставила фразу Цветкова.

– Да какая разница! Ты вообще иногда ведешь себя непозволительно дерзко с чужими людьми! А зачем ты сказала ему, что рядом с тобой труп, а с ним здороваются? А потом выдала загадочную фразу, что «здесь вообще вокруг одни трупы»? Ты пьяная, что ли? Где и когда ты успела набраться? Где ты вообще находишься?!

– В морге, – спокойно ответила Яна, чем вызвала такой шок у подруги, что та только и сказала:

– Ну, знаешь что… – и отключила связь.

– Вот и говори после этого людям правду, – вздохнула Яна.

– Правда не всегда выглядит правдой, – философски заметил Гриша. – Тебе полежать бы у нас в боксе…

– Где?! Опять в холодильнике?

– Да нет, что ты… В терапевтическом отделении, в закрытой палате. Ты же серьезно простужена, надо бы и легкие прослушать.

– Так прослушай!

– Я?

– Ну а чо?

– Да не чо… Но есть же специальные для этого врачи.

– Повтори! – протянула ему пустой стакан Яна. – У меня сейчас будет важный разговор.

– Не вопрос, – налил ей Гриша. – Но больше не надо… Ты и таблетку приняла, и температура высокая.

– А больше и не надо! Я уже пьяная в стельку. Эх, Гриша, – обняла она его за плечи. – Привыкла я уже к тебе… Послушай мне легкие! Вдруг у меня пневмония?

– Послушаю… – успокоил ее Гриша.

Вернувшаяся Альбина, ни слова не говоря, сделала Яне укол и быстро взяла кровь из пальца, наполнив пробирку кровью.

– Потом отнесу в лабораторию.

Яна взяла свой телефон и начала просматривать входящие вызовы:

– Где же? Где? А, вот… Вот он, мой дорогой…

– Кому звонишь? Своему парню? – поинтересовался Григорий.

– Неа… Даже не видела его никогда! Вот я ему сейчас вкачу! Алло? Олег Юрьевич?.. Очень приятно! Это я!.. Кто? А кто не дошел до вашего одобрения, то есть собеседования. И вы уже успели позвонить Асе Кудиной и нажаловаться на меня. А я, между прочим, не сумасшедшая. Я правду говорила! И на собеседование я приехала, я здесь! У вас! В морге! – выдала Яна и запнулась: уж как-то это прозвучало не очень.

– У меня в больнице? – спокойно уточнил ее визави.

– Да.

– В морге?

– Да.

– Проходите собеседование?

Яна поняла, что такой разговор ни к чему хорошему не приведет, потому что сейчас он снова позвонит Асе и скажет все, что думает и о ее подруге, и о ней самой. А еще Яну очень раздражал его спокойный голос, напрочь выводил из себя. Она уже просто возненавидела этого Олега Юрьевича!

И тут Григорий взял из ее слабых рук телефон. Тот достаточно легко выскользнул из ее ладони, наверное, потому, что Яна была потная от температуры.

– Алло? Босс, это вы?.. Олег Юрьевич, девушка действительно находится у меня, и она действительно в не очень хорошем состоянии… Что?.. Нет, не в психически плохом, а физически плохо себя чувствует… Что?.. Да, конечно… Я не уверен, что она сейчас находится в том виде, в котором обычно приходят на собеседование… Ну, если вы настаиваете…

Григорий вернул Яне уже выключенный телефон.

– Ну? – спросила она.

– Все улажено. Он услышал мой голос и, зная, что я могу быть только в морге, поверил, что и ты здесь. А теперь босс ждет тебя.

– Прямо сейчас?

– Ну да! У себя в кабинете. Так что все еще наладится. А, кстати, зачем тебе Олег Юрьевич?

– Я ехала устраиваться на работу, – вяло ответила Яна, меньше всего сейчас хотевшая встречаться с кем-либо, а уж тем более с Олегом Юрьевичем, заочно ей опостылевшим.

– К нам, сюда?! – почему-то обрадовался Гриша, стрельнув своими озорными глазами.

– Именно!

– А в качестве кого?

– А ты как думаешь?

– Я теряюсь в догадках, – осмотрел ее с ног до головы Гриша, словно во внешности Яны можно было найти ответ на этот вопрос.

– Я хотела бы поработать стоматологом.

– Класс! Люблю этих ребят! Вроде и медики, а вроде и не врачи… Да и деньги всегда умеют заработать.

– Что значит, не врачи? А в глаз?! – надулась Яна.

– Да шучу я! – обеспокоился Гриша.

– А что ты как-то странно смотришь на меня?

– Да так…

– Говори уж!

– Рожа, то есть лицо, мне твое не нравится, – задумчиво произнес Гриша.

– Да? Обычно мужчины мне говорят совсем другое.

– Они тебе льстят, – невозмутимо ответил парень. – Но я о том, что отек с лица у тебя не сходит.

– Ну я же только приняла лекарство! Не все сразу…

– Тук-тук! К вам можно? Мне с утра звонит одна ненормальная, утверждая, что она находится у вас и вокруг сплошные трупы.

Яна, услышав эти слова, сказанные приятным мужским голосом, прямо-таки скинула несколько градусов температуры. Обернувшись, она увидела высокого подтянутого мужчину в медицинском костюме, стоявшего к ней в профиль. Разговаривал он с Альбиной, которая пыталась ему с помощью гримас что-то сказать. При этом она походила на человека, засунувшего в рот целый лимон и теперь пытавшегося его прожевать.

– Здравствуйте, Олег Юрьевич! – поприветствовал его Гриша, и мужчина повернул голову в их с Яной сторону.

Она увидела лицо классической красоты с выразительными сине-зелеными глазами и короткими темными волосами.

– Так вот ты какой, северный олень! – прозвенел в тишине громкий голос Яны.

В красивых глазах Олега Юрьевича зарождался ужас:

– Здравствуйте. Вы и есть…

– Да, я и есть та сумасшедшая, которой мерещатся трупы и которая поселилась у вас в морге! – весело ответила Яна, сидя на столе для препарирования и размахивая длинными и худыми ногами.

– Яна Карловна?

– Яна Карловна Цветкова, ваша честь. – И она отвесила ему легкий шутовской поклон.

– А почему она до сих пор не в инфекционном? – оторвал от Яны свои выразительные глаза Олег Юрьевич и перевел на ведущего патологоанатома.

– Я на собеседование! – повысила голос Яна. – Я – не пациент! Я простужена, конечно, но в больнице не останусь, я передумала.

Но Олег Юрьевич ее словно не замечал, продолжая обращаться к Грише:

– У нее же рожа.

И тут у Яны словно крышу снесло. Она соскочила со стола и бросилась на Олега Юрьевича буквально с кулаками наперевес:

– Что?! Что вы сказали?! Как вы разговариваете с женщиной?! Это какая-такая у меня рожа?! Да вы на себя посмотрите, хам!

Но тут от нервного перенапряжения и высокой температуры у Яны потемнело в глазах, она повалилась прямо на его широкую грудь и вновь отключилась.

Глава 4

Яна поморщилась и зевнула. В последнее время ее мучила вода, та, которая нудно капает с крыш, водосточных труб, деревьев и проводов по весне, когда начинает все оттаивать. И вот эти всхлипывания, журчания выводили ее из себя. Не радовало даже, что наступала весна, раз она разводит такую сырость.

Цветкова открыла глаза и с интересом посмотрела на смутно знакомую ей, очень симпатичную молодую женщину в белом халате врача.

– Яна! Янка! Ты очнулась! Ну наконец-то! Кризис миновал на третьи сутки. Как и говорил Олег Юрьевич! Янка, теперь ты будешь жить! Слава богу!

– Ася, тьфу…

– Что?

– Тьфу, говорю… Во рту как пергамент.

– Так ты дышишь ртом, и температура какая! У тебя все пересохло! – Она метнулась к графину с водой.

Цветкова жадно начала пить, стуча зубами о край стакана и трясясь мелкой дрожью.

– Ой, Яна, хватит… Я не знаю, можно ли тебе? – испугалась подруга.

– Человек без питья умирает. – Яна огляделась. – Что я здесь делаю? Где я? Почему я ничего не помню? Почему ты в белом халате?

– Ты совсем ничего не помнишь? – удивилась Ася, очень трогательно смотревшаяся в огромном, не по размеру, белом халате, таком накрахмаленном, что он колом стоял на ее изящном теле.

– Ничего. То есть что-то сейчас вспоминается, и все явственнее проступает чувство, что я не хочу это вспоминать.

– Это точно! Олег был в шоке!

– Твой Олег обозвал меня рожей!

– Дурочка, у тебя заболевание такое – рожа! – засмеялась Ася, явно чувствовавшая облегчение, что ее подруга пришла в себя. – А еще медик!

– Нет, я заболевание такое знаю… но не думала, что оно у меня когда-нибудь будет. Как-то звучит не очень… К моему лицу рожа совершенно не идет, – вздохнула Яна, конечно, помня с института, что эта болезнь может протекать очень остро. Что, видимо, у нее и произошло. А уж когда поражалось лицо, то оно действительно становилось похоже на рожу. – Какой стыд! – прислонила ладони к щекам Яна. – Как я сейчас, Ася?

– Если честно, то не очень.

– То есть мое лицо еще рожа? – уточнила Яна.

– Ну, если тебе так понятнее, то да. Ну, а вообще, ты не о том думаешь. У тебя заболевание протекало в крайне тяжелой форме, ты два дня валялась без сознания. Но сейчас ты пойдешь на поправку, так Олег сказал… Он и Гриша не отходили от тебя все эти часы.

– Интересная компания собралась! Меня лечил твой дружок и патологоанатом. А я-то думала, что простыла.

– Олег сказал, что рожа начинается так же, как грипп, а потом проявления на коже, ну и все остальное. – Ася вырвала бутылку из рук Яны. – Извини, я думала, что ты издеваешься надо мной. А ты говорила правду.

– Как всегда! – заверила ее Яна, чувствуя боль во всем теле и страшное желание посмотреть на себя в зеркало.

Она присела на кровати и тут же рухнула обратно вниз.

– Э, какая прыткая! Думай, что делаешь! Двое суток без сознания, без еды, а уже куда-то рванула!

– Я хочу себя увидеть.

– Может, не надо? – отвела глаза Ася.

Яна похолодела.

– Что? Настолько все плохо?

– Ты поправишься! – заверила ее Ася, поворачиваясь на звук открывающейся двери.

Яну поразили происшедшие с ее очаровательным лицом перемены. Она покраснела и пошла багровыми пятнами. Длинные ресницы задрожали, а дыхание стало учащенным, что было заметно даже сквозь ее огромный халат.

Яна с удовлетворением подумала, что, хоть и находилась двое суток без сознания, на ее умственных способностях это, слава богу, не сказалось. Она сразу поняла, что в палату зашел Олег Юрьевич, Асин сказочный принц, теперь перешедшей в разряд друзей и родственников.

– Как себя чувствует твоя подруга? – спросил он собственной персоной. – Мне доложили, что из этой палаты доносятся какое-то звуки.

– Она очнулась! – выпалила Ася.

– А моя подруга сейчас явно заболела… – Яна повернула к главврачу голову, – любовной лихорадкой.

– Яна!! – вспыхнула Ася.

– Ничего-ничего. – Олег Юрьевич присел на край кровати Яны и взял кисть ее руки в свои теплые нежные пальцы.

Яна замерла. «Что со мной? Он всего лишь щупает мне пульс».

– У меня рожа, доктор, – сообщила она ему доверительным тоном.

– Да что ты? – усмехнулся он. – Когда я сказал тебе это в первую нашу встречу, ты чуть не сломала мне нос!

– Тогда я еще не свыклась с этим диагнозом. А сейчас я больше всего хочу посмотреть на себя в зеркало.

– Ты обязательно поправишься, – заверил ее Олег Юрьевич, повторяя буква в букву слова, произнесенные Асей немного ранее.

Он был одет в темно-зеленый хирургический костюм, очень идущий ему. Безупречные черты лица, умные глаза и мужественная осанка.

Яна чувствовала себя спокойнее в присутствии этого мужчины, и в то же время ее раздражала едва уловимая усмешка в его глазах.

– Так вы хотели бы работать у нас? – спросил Олег Юрьевич.

– Олег, как ты можешь сейчас говорить о работе? – одернула его Ася. – Она только что очнулась!

– И вправду что-то я погорячился. Наверное, от того, что до сих пор не могу прийти в себя от такого оригинального собеседования.

Яна задумалась и содрогнулась. Видок у нее был при их первой встрече еще тот. Потная, с безумным взглядом и воспаленной красной рожей, трясущаяся то ли от холода морозильной камеры, то ли от температуры, при этом еще с разбитой в кровь головой и испачканная рвотой.

– Первое впечатление я произвела неправильное? – уточнила она.

– Я бы не так сказал. Впервые на меня было произведено столь яркое впечатление. К сожалению, до обсуждения ваших должностных обязанностей мы дойти не успели.

– А вы всех своих сотрудников сначала лечите? Так сказать, полное обследование?

– Только тех, которые уже в морг попали, – усмехнулся Олег Юрьевич, устремив на нее свои лучистые глаза.

– И чем вы меня лечите? – Яна чувствовала, что попадает под его обаяние, и старалась этого как-то избежать.

– Олег тебе даже искусственное дыхание делал! – Ася с истерической восторженностью посмотрела на своего героя.

– Когда?

– Еще в морге. Мы сутки выводили тебя из термического шока, – пояснил Олег Юрьевич, кинув выразительный взгляд на Асю, означавший, чтобы она попридержала язык. – Благодари Гришу. Он очень быстро по крови определил, какой антибиотик для тебя является действенным, и мы сразу же начали комплексную терапию. Вот ты и пришла в себя. Теперь все у тебя будет хорошо. Только надо хорошо кушать! А потом и поговорим о трудоустройстве в наш дружный коллектив.

– Так вы все-таки не вычеркнули меня окончательно из списков претендентов? После моего такого отвратительного поведения? – удивилась Яна.

– У тебя была уважительная причина – ты была фактически при смерти, – совершенно серьезным тоном ответил Олег Юрьевич, и было непонятно, шутит он или нет.

В палату заглянула молодая девушка:

– Олег Юрьевич, срочная операция! Вас ищут!

Он моментально встал, еще раз внимательно посмотрел на Яну:

– Я зайду. – Затем перевел взгляд на Асю и попрощался с ней.

Яна отметила про себя, что взгляд его при этом не потеплел, то есть никак не изменился.

«А ведь он не любит ее», – с грустью подумала она о своей влюбленной подруге.

Ася перевела дух:

– Я взяла на себя смелость сказать Ричарду, что с тобой все хорошо, и они преспокойно уехали отдыхать, приняв все за чистую монету…

– Приняв за чистую монету, – поправила ее Яна.

– Ну да… Что-то я теряюсь в мыслях… Они решили, что ты просто не можешь прийти проводить их. Ну а зачем бы они здесь были? Нервничали бы, не отдохнули. Ты к тому же заразная можешь быть для людей с ослабленным иммунитетом. Да и помочь они тебе реально ничем бы не могли…

– Ты все правильно сделала! Не оправдывайся! Еще не хватало, чтобы бывший муж, глядя на меня, порадовался бы тому, что судьба нас все же развела!

– Ричард тебя принял бы в любом состоянии, – нравоучительно заметила Ася.

– Аминь! Неужели я настолько плоха?

– На контрасте с красавицей Яной в обычное время – сейчас ты выглядишь неважно.

Они поболтали еще немного, и Ася ушла, пообещав приходить в больницу каждый день.

«Еще бы!» – усмехнулась Яна.

После ухода Аси она уныло поковырялась в больничной пище, приняла таблетки и выползла в коридор, чтобы посмотреть телевизор. Но она тут же была загнана обратно в палату медсестрой:

– Олег Юрьевич не разрешил вам выходить…

– Но я не могу больше лежать! Я хочу немного походить!

– Слово лечащего врача – закон! Да вы еле ходите! Идите ложитесь и отдыхайте!

– Извините, а морг работает круглосуточно?

– Конечно! Что же, покойники домой уйдут, что ли? Да в больнице и умереть могут в любое время. А чего вы спрашиваете, Яна? Вам туда еще рано! Все будет хорошо!

Медсестра помогла Яне вернуться в палату, буквально подталкивая ее в спину.

– У меня такое чувство, что вы меня специально загоняете внутрь, чтобы я не пугала народ в коридоре своим внешним видом.

– Не говорите ерунды! Но с вашим заболеванием действительно лучше не входить в тесный контакт с людьми. А я вам еще и капельницу должна поставить.

Яну уложили в постель и поставили капельницу, но уже другая медсестра, молоденькая и несколько застенчивая.

– Строгая у вас старшая, – отметила Яна.

– Это точно! Не забалуешь! – засмеялась девушка. – А что вы хотели?

– Да так, погулять… Знакомого в морге навестить… А то мне скучно. Пичкают тут меня одними лекарствами, а толку никакого!

– Как же – никакого?! – удивилась медсестра. – Вы же в себя пришли!

– Я имею в виду, что я тут с тоски умру!

– Но это же не цирк! Здесь не веселятся, здесь лечатся, – напустила на себя серьезный вид девушка.

– Эх, а осталось-то мне сколько? Доживешь до моих лет, будешь ценить каждую минуту!

Ответ Яны смутил девушку:

– Что вы?! Вы еще – молодая женщина!

– Да я уж чувствую приближение старости. Вот и рожу какую-то подцепила.

– Так это не от старости! – прыснула со смеху медсестра и пошла на выход.

– Ага, от дурости, – вздохнула Яна.

Оставшись одна, она поняла, что ей нечем унять убийственную скуку. Яна закрыла глаза и попыталась заснуть, но полностью расслабиться мешала игла, воткнутая в вену.

Вдруг она почувствовала какое-то движение в палате, затем кто-то вынул из ее руки иглу, и Яна поняла, что это не сон. Она открыла глаза и сразу же узнала в симпатичном худом молодом человеке в черной кофте и светлых штанах своего недавнего покойника Гришу.

– Ты?

– Я, – улыбнулся ей парень.

– Ты чего капельницу снял? Там еще почти половина лекарств осталась! – обеспокоилась Яна.

– Да разве же это лекарство?! Эх, стоматолог ты мой дорогой! Это же обычный физиологический раствор. Сейчас на дежурстве старшая сестра – настоящая мегера и большая любительница порядка, как в гестапо. Вот беспокойных пациентов она и пристегивает к кровати капельницей, чтобы не следить за ними, когда они будут блуждать по отделению.

– Вот зараза! А мне и ни сесть, и ни походить! – возмутилась Яна.

– Бедная ты моя! Ну тогда поехали? – подмигнул ей Гриша.

– На чем?

Патологоанатом выкатил из коридора инвалидное кресло:

– Вуаля! Карета подана!

Яна пребывала в угнетающем состоянии скуки и уныния и в то же время чувствовала крайнюю слабость, поэтому раздумывала недолго:

– А куда?

– Пусть будет сюрприз!

– Пусть! – легко согласилась она и уселась в кресло, как королева на трон. – Может, мне прикрыться пледом?

– Зачем?

– Тебя не будут ругать?

– Кого – меня? Самого начальника морга?

– Как-то я об этом не подумала…

Они тронулись в путь. Яна отмечала, что персонал уважительно и очень дружелюбно здоровался и общался с ее спутником. Некоторые даже шутили типа: «Что, Григорий, теперь уже живых стал к себе забирать?»

– Заметь, Гриша, тебе никто не позавидовал, – вздохнула Яна. – Вот, значит, как я сейчас выгляжу!

– Все пройдет.

– А ты уверен?

– Уверен! Ты еще и поработаешь в нашем дружном коллективе!

– Под руководством этого вашего Олега Юрьевича? – Яна, ведя разговор, внимательно наблюдала, как Гриша пытается начать спуск по лестнице, вставляя колеса коляски в специально приспособленные для этого желобки. Ей стало не по себе. – Слушай, а ты внезапно опять не потеряешь сознание? А то я тогда как покачу по лестнице-то… Последние мозги поотшибаю…

– Я всегда теряю сознание и контроль внезапно. Когда это случится в следующий раз, я не знаю, – заверил ее Григорий, начиная спуск.

Яна сжалась в комок.

– Я, между прочим, был оперирующим хирургом, пока ни получил травму и у меня ни начались эти приступы. И мне пришлось пойти патологоанатомом. Мертвому телу, если прихватит приступ, я, по крайней мере, не нанесу смертельного вреда, – дышал ей в затылок Гриша.

– Да, но сейчас ты имеешь дело с живым человеком, – напомнила ему Яна, вцепившись в подлокотники.

– Да не бойся ты!

– А куда мы едем? – спросила Яна, чтобы отвлечься.

– Интересные вы, женщины, люди. Сначала соглашаетесь ехать, а потом спрашиваете – куда.

– Хорошо, я тебе доверяю. Но, видимо, зря, – вздохнула Яна.

– Я бы тоже себе не доверял.

Они поехали широким подземным и совершенно безлюдным коридором.

– Просто катакомбы какие-то, – поежилась Яна.

– Катакомбы и есть. Под каждым корпусом имеются такие. Система связи и заодно бомбоубежище. Сами корпуса старые, от какой-то ведомственной больницы, потом тут сделали физкультурный диспансер. Ну а после выкупило частное лицо и занялось частной медициной.

– Олег Юрьевич, что ли? – поинтересовалась Яна, начиная уже замерзать.

– А ты никак попала под его мужское обаяние! – засмеялся Гриша.

– Я?! Да ни за что! Кремень! Ты не смотри, что я в коляске, я ведь уже восстановилась! Я и встать могу!

– Чего ты так возбудилась? Чего кипятишься? У нас все девчонки по нему с ума сходят. Просто примагничивает их к нему. Он же очень сильная личность, хороший человек, а хирург какой!

– Похоже, что не только женщины по нему с ума сходят.

– Нет, я не по этой части. – Гриша повернул в одно из ответвлений.

Вскоре они въехали в морг, только с другого входа.

– Ну конечно! Чего от тебя еще можно было ожидать! – закатила глаза Яна.

Но когда она увидела сдвинутые патологоанатомические столы, все уставленные яствами, а на подоконнике – батарею бутылок шампанского, ее удивлению не было предела. Кроме них с Гришей в морге оказались также Альбина Аркадьевна, все с такими же взрывоопасными и по цвету, и по форме волосами, и незнакомый Яне мужчина средних лет с топорщащимися усами.

– Здравствуйте! Так это и есть твоя добрая фея, подобравшая тебя в аптеке? – спросил Гришу усатый мужчина, с интересом разглядывая Яну.

– Это Михаил Борисыч, заведующий стоматологическим отделением, – представил его Григорий. – Изъявил желание познакомиться с тобой.

– Очень приятно… Яна. Яна Цветкова.

– Так вы планируете к нам на работу? Что умеем? – охватил ее острым взглядом усатый.

– Ой, только давайте не сейчас! Сейчас мы собрались не по этому поводу! – замахала ресницами и руками Альбина.

– А какой у нас повод? – почувствовала себя лишней на этом празднике жизни Яна.

– День рождения Григория.

– Ой, что же ты меня не предупредил?! Я в таком виде! – расстроилась Яна.

– Ты в больнице, здесь все в таком виде, – отмахнулся Гриша.

– Идем со мной, – вдруг сказала Яне Альбина.

Они прошли в небольшую комнатку с креслами, столиком и зеркалом на стене с трещиной внизу. Яна впервые за последнее время имела возможность увидеть себя во всей красе. Из зеркала на нее смотрела очень худая и высокая женщина с красным, опухшим, воспаленным лицом. Кожа была бугристая, нездорового цвета. Большие голубые глаза весьма нелепо смотрелись в таком обрамлении. Радовали только опухшие губы, увеличившиеся из-за отека. Ради такого эффекта многие женщины шли на дорогостоящие инъекции.

Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию книги.