Алекс Стрейн

Мой ангел

1

Хруст гравия под колесами роскошного лимузина напомнил Хелен звуковое сопровождение некоторых сцен из фильмов ужасов: зубовный скрежет, приглушенные хрипы и треск ломаемых костей… Одри едва не свела ее с ума ужасной привычкой смотреть подобную ересь на сон грядущий. Хелен пыталась привыкнуть долгих три года, но у нее так ничего и не получилось.

Лимузин остановился у парадного входа. На самой верхней ступеньке стоял дядя Хелен – Роберт Джеферсон Гамильтон четвертый. Хелен подождала, пока шофер вылезет, обойдет машину и откроет перед ней дверцу. Этот процесс был строго регламентирован, словно протокол международной встречи, и даже малейшее отступление от данной церемонии могло вызвать взрыв дядиного негодования. Этот ритуал был первым этапом «долгожданной» встречи дяди и племянницы.

– Хелен, дорогая, я рад тебя видеть.

Гамильтон дождался, пока нога Хелен ступит на первую мраморную ступень, простер руки к девушке в жесте радушия и так стоял, пока Хелен поднималась по ступеням. Хелен растянула губы в жалком подобии радостной улыбки. И тут же Гамильтон завладел ладонями племянницы, потянул девушку к себе и едва коснулся ее щеки своей надушенной щекой. Как это было всегда, запах его одеколона вызвал у Хелен спазм в животе, а холодное прикосновение его пальцев – противную дрожь во всем теле.

– Как доехала, дорогая?

– Прекрасно, дядя. – Она постаралась освободиться от его хватки как можно быстрее и при этом не показать своей поспешности.

– Я очень рад. Твоя комната готова, Хелен. Обед через час.

– Спасибо, дядя. Если вы не против, я немного отдохну.

– Замечательно. Макферсон! – крикнул Роберт, и за его спиной как по мановению волшебной палочки возник седовласый дворецкий. – Макферсон, отнесите вещи мисс Гамильтон в ее комнату.

– Конечно, сэр.

Рослый шофер в униформе вытащил из багажного отделения автомобиля и поставил перед Макферсоном чемоданы Хелен. Прямой как палка Макферсон нагнулся над чемоданами ровно под прямым углом и так же распрямился, не перегнувшись больше ни в одном месте. У Хелен создалось впечатление, что внутри него вставлен стальной стержень с единственным шарниром в пояснице.

– Мистер Гамильтон, вам звонит мистер Адамс.

Хелен и ее дядя обернулись одновременно, и девушка обнаружила перед собой незнакомого мужчину, который, несмотря на жару, был одет во все черное: черная водолазка, черные брюки и черные сверкающие туфли. Его волосы были чернее воронова крыла, черные глаза напоминали бездонные высохшие колодцы, а оливковая кожа выдавала в нем южанина. Он был весь такой неприступный, темный и опасный, что она едва не вздрогнула. В голове сразу всплыла картинка, сохранившаяся еще с прошлого лета.

Во время каникул она проводила неделю в доме дяди, и Роберт решил, что Хелен непременно должна отправиться вместе с ним на воскресную проповедь. Хелен вовсе не была набожной, но Роберт настоял, и они отправились на службу. Священник Симпсон оказался вовсе не благодушным старичком, как показалось Хелен вначале. В конце своей проповеди он впал в неистовство и, брызгая слюной и потрясая сжатыми кулаками, грозил грешникам геенной огненной… Сердце Хелен забилось гулкими горячими толчками, и она возвела глаза к потолку, лишь бы не видеть находящегося на грани помешательства святого отца и покорно склонившей головы паствы. Но лучше бы она этого не делала, потому что вопреки всем представлениям Хелен не белокрылые ангелы парили там меж легких облаков, а все та же геенна огненная, которой грозил Симпсон, жарким нарисованным пламенем бушевала над головами прихожан. Злобные черти тащили грешников, чьи измученные и осунувшиеся лица выражали только ужас и покорность судьбе, к огромному котлу; вокруг был только жар раскаленной лавы и клубы едкого дыма, а за всем этим действом горящим взором наблюдал черный ангел, плащ которого темными крыльями спадал с плеч и развевался сзади на фоне бордово-красных языков адского пламени…

Проповедь преподобного Симпсона и слишком реалистичные картины ада так сильно подействовали на нее, что Хелен не могла спать несколько ночей, а та воскресная служба до сих пор стояла у нее перед глазами. Хелен нервно сглотнула и почти поверила, что этот мужчина в черном служил моделью неизвестному художнику, воплотившему свою буйную «адскую» фантазию под потолком небольшой церкви. Спаси и сохрани, Господи, о чем она только думает?! Неужели у того черного ангела были такие же черты лица и бездонные глаза?..

– Хелен, дорогая, позволь представить тебе моего личного помощника Марка Макиавелли. Марк, моя племянница Хелен, – глухо, как сквозь слой ваты, донесся до Хелен голос дяди.

Нет, этого просто не может быть! Вряд ли возможно такое ужасное совпадение. Этот – как его? а, Макиавелли! – не может иметь никакого отношения к ужасной проповеди, произнесенной полоумным пастором Симпсоном. Этот человек не имеет никакого отношения к черному ангелу смерти, поджидающему у ворот ада грешников… Хелен заметила, что оба мужчины смотрят на нее, очевидно ожидая хоть какой-то реакции с ее стороны. Хелен заставила себя улыбнуться.

– Очень приятно, мистер Макиавелли, – выговорила она онемевшими губами.

Чтобы успокоиться, девушка постаралась припомнить психологические приемчики, которым ее обучила Одри, и быстренько представила, что под черной одеждой у Марка Макиавелли розовое белье с кружевами и носки в разноцветный горошек.

– Мне тоже, мисс Гамильтон.

Взгляд Марка равнодушно скользнул по ней сверху вниз и тут же перенесся на дядю Хелен.

– Спасибо, Марк, я сейчас иду. – Роберт сделал слабый жест рукой.

Удовлетворенный полученным обещанием Марк скрылся в доме, а Роберт приобнял Хелен за плечи и повлек в том же направлении.

– Ты выглядишь немного растерянной, Хелен, – попенял он девушке, – и довольно утомленной.

– Меня слегка укачало во время поездки.

– Это ничего. Обед будет только через час, и за это время ты сможешь немного передохнуть и прийти в себя. Ты еще помнишь, где твоя комната? – Хелен кивнула. – Входи же, дорогая, и располагайся. Мелисса позовет тебя к столу. А сейчас извини, мне нужно идти.

Роберт адресовал Хелен сдержанную улыбку и направился в сторону кабинета, который располагался на первом этаже. Хелен предстояло подняться на второй этаж, где находились спальни, по широкой мраморной лестнице. Она подняла голову и посмотрела на огромную хрустальную люстру. Хелен всегда опасалась, что в один прекрасный момент эта громадина сверкающим водопадом низвергнется вниз… Кажется, подобную сцену она углядела в одном из обожаемых Одри фильмов, но от того, что это было всего лишь кино, легче ей не становилось. Еще одна фобия в придачу к остальным. Хелен вздохнула: одной больше, одной меньше – какая разница?

Едва дотрагиваясь кончиками пальцев до полированной поверхности дубовых перил и стараясь не думать об огромной люстре над головой, Хелен стала подниматься по ступеням. Ей казалось, что весь этот громадный и пышный дом рассматривает ее, чужачку, которая снова посмела вторгнуться в роскошные апартаменты. Предки Гамильтонов с полотен хорошо знавших свое дело художников смотрели на нее строго и пронзительно, и в их темных нарисованных глазах даже не было искры дружелюбия и снисходительности. Чужачка… Больше всего Хелен хотелось втянуть голову в плечи и быстренько прошмыгнуть в комнату, но она вздернула подбородок и посмотрела в глаза своего изображенного на большом полотне – шесть футов на четыре – сурового деда. Роберт Гамильтон третий взирал на своего потомка в лице Хелен с явным неодобрением, словно опасался, что она может осквернить своим присутствием этот дворец. Ничего не поделаешь. Придется ему смириться с ее присутствием… по крайней мере, пока.

В комнате ничего не изменилось с того дня, когда она была здесь на каникулах в прошлом году. Хелен со вздохом опустилась на кровать, а потом откинулась на подушки. Заколка тут же впилась в затылок. Хелен раздраженно расстегнула ее и отбросила на край кровати, с явным облегчением встряхнув головой. Освобожденные из плена густые пряди медового цвета тут же рассыпались по плечам. Следом за заколкой отправились и очки, и Хелен наконец откинулась на подушки, раскинув в разные стороны руки. Боже, как хорошо! Она едва выжила после вчерашнего. Одри предложила устроить небольшие посиделки в честь окончания колледжа. Но по непонятной причине посиделки превратились в грандиозную вечеринку, на которую неизвестно каким ветром занесло и Джонатана, ее однокурсника, который давно и весьма настойчиво пытался добиться благосклонности Хелен.

Благодаря осведомленности Одри Хелен тоже была известна причина его настойчивости – он поспорил на нее со своими приятелями и пребывал в твердой уверенности, что ей об этом неизвестно, – и Хелен старалась держаться от Джонатана подальше. Но получалось плохо, и Хелен все больше чувствовала себя дичью, которую отчаявшийся охотник изо всех сил пытается загнать в ловушку: Джонатан понимал, что отпущенное ему время катастрофически тает, а проиграть тот дурацкий спор ему очень не хотелось. К тому же в этом случае страдала и его репутация неотразимого мачо, так что Джонатан старался как мог. Чего только стоили его весьма сомнительные комплименты и попытка напоить ее! За исключением двух небольших глотков, все вино, которое Джонатан целый вечер подливал Хелен в бокал, оказалось в горшке с любимым фикусом Одри, а незадачливый ловелас все больше и больше недоумевал, почему Хелен категорически отказывается пьянеть. Лишь в конце вечеринки при активном содействии Одри Хелен удалось избавиться от настойчивого ухажера. И еще примерно с полчаса после его ухода подруги предавались буйному веселью, вспоминая растерянного и разозленного таким поворотом дела Джонатана.

Девушки легли около часу ночи, а под утро Хелен опять навестил давнишний кошмар, и своим воплем она разбудила не только Одри, но и соседок в двух смежных комнатах. И потом не смогла сомкнуть глаз, обливаясь холодным потом и боясь спустить ноги с кровати. Словно ей не двадцать три, а всего пять лет, и она все еще верит в лохматых чудовищ, обитающих под кроватью и питающихся непослушными девочками на завтрак, обед и ужин…

Мелодичный звон часов вернул Хелен к реальности. Она бросила взгляд на циферблат и поняла, что слишком увлеклась воспоминаниями. Время поджимало, и, если она не поторопится, у Роберта, ценящего пунктуальность, появятся первые основания для недовольства племянницей. Хелен отправилась в ванную, снимая по пути одежду и бросая ее на пол. Распахнув дверь, она замерла на пороге, в изумлении оглядывая розовую ванную, представшую ее глазам: мраморные стены и пол, зеркальный потолок, золоченые краны, сетка душа и изгиб утопленной в пол ванны… Господи, что стало с этой комнатой?! Хелен двинулась вперед так неуверенно, словно опасалась, что пол под ее ногами вот-вот превратится в розовую бездну. Конечно, ничего подобного не произошло. Пол под ногами был монолитным и незыблемым, как тысячелетние базальтовые скалы, а розовые отшлифованные до зеркального блеска плиты холодили ступни.

Хелен забралась в душ и повернула позолоченный кран. Вопреки ее ожиданиям сверху хлынула вода, а не розовое масло. Впрочем, краны и сетка могли быть не просто позолоченными, а выполненными из чистейшего золота – это вполне в духе ее дяди. Не хватает только золотого унитаза. Хелен покосилась на сей предмет сантехники, и его форма в виде розового цветка едва не ввергла ее в истерику. Да, за год, что ее не было, ванная комната изменилась до неузнаваемости. И не в лучшую сторону!

Хелен схватила с полочки розовую бутылочку геля для душа – сам гель тоже был розового цвета! – и мягкую розовую мочалку. Она принялась тереться настолько яростно, насколько мог позволить мягкий поролон. Выйдя из-под душа, она сняла розовый халат с крючка на двери, стащила с головы розовую резиновую шапочку и решила, что, если бы ей привелось пользоваться этой ванной комнатой несколько дней кряду, она и сама стала бы розовой, как кукла Барби. К счастью, это было невозможно. Выбравшись из «кукольного рая», Хелен расположилась перед зеркалом на пуфике и принялась расчесывать волосы, одновременно раздумывая, что надеть. Хелен всегда отдавала предпочтения джинсам и футболкам, но явиться на обед в джинсах?! В доме Роберта это было неслыханно! В распоряжении Хелен было только одно платье – светло-коричневое, прямого покроя. Увидев однажды ее в этом платье, Одри пришла в ужас и заявила, чтобы Хелен никогда – «никогда» было повторено несколько раз самым категоричным тоном, на который была способна Одри! – не смела так себя уродовать.

Хелен была согласна с подругой, но сейчас у нее просто не оставалось выбора: ей очень не хотелось выслушивать дядины нотации. Поэтому Хелен надела ненавистное платье и туфли на низком каблуке. Решив следовать стилю, который просто диктовало это платье, Хелен отказалась от косметики, собрала волосы в аккуратный пучок на затылке и нацепила очки. Потом она взглянула на себя в зеркало и решила, что теперь ее вполне могут принять за престарелую тетушку ее пятидесятилетнего дяди. Зато Роберту не к чему будет придраться.

2

Едва Хелен успела привести себя в порядок, как в дверь тихонько постучали.

– Мисс Гамильтон, дядя ждет вас в столовой.

– Спасибо, Мелисса, уже иду, – откликнулась Хелен.

Мелисса служила в этом доме экономкой, и Хелен еще ни разу не удавалось понять, как эта немолодая женщина относится к ее присутствию. Лицо Мелиссы было бесстрастным и неподвижным, как маска, и глаза тоже ничего не выражали. Хелен даже ни разу не видела, как она улыбается. Впрочем, ничего плохого Мелисса ей не делала, так что не стоило жаловаться на судьбу.

Двери в столовую были распахнуты настежь, и оттуда доносились два негромких мужских голоса. Войдя, Хелен с удивлением обнаружила за столом Марка Макиавелли. Либо Роберт всерьез решил поменять свои представления о месте в его жизни прислуги, либо мистеру Макиавелли чудесным образом удалось избежать этого незавидного в глазах ее дяди статуса. При ее появлении мужчины замолчали и уставились на нее.

– Кажется, я не опоздала? – смущенно пробормотала девушка, обескураженная столь пристальным вниманием.

– Нет, Хелен, ты вовремя. Прекрасно выглядишь, дорогая, присаживайся. – Роберт указал на свободный стул.

Хелен подошла к указанному месту, и тут же будто из воздуха возник Макферсон и отодвинул для нее стул. Хелен в знак благодарности кивнула и уселась, расправив платье на коленях. Краем глаза она наблюдала за Макферсоном. Язык не поворачивался назвать его движения, полные степенности и точности, суетой, тем не менее это и была суета в интерпретации Макферсона: он скакал вокруг ее дяди, как заботливая наседка. Совершенно этого не замечая, Роберт продолжал беседу с Марком – в его доме это просто было принято, и забота прислуги воспринималась как должное.

В столовой бесшумно возникла Мелисса и подала сливочный огуречный суп. Не иначе как дядя позаботился о сегодняшнем меню: это блюдо было одним из его любимых, а Хелен его терпеть не могла. Но она, пересилив себя, взяла ложку. Мучения Хелен в конце концов были вознаграждены: второе оказалось вполне в ее вкусе – седло барашка под острым соусом с овощным гарниром.

– Какие у тебя планы, дорогая? – поинтересовался Роберт в самый неподходящий момент – Хелен как раз пыталась проделать две практически несовместимые вещи: насладиться десертом и при этом строго соответствовать правилам этикета.

Это казалось совершенно невозможным, а тут еще и дядин интерес…Хелен едва не подавилась засахаренной вишенкой, снятой с кусочка торта, стоящего перед ней. Она судорожно сглотнула и отложила изящную серебряную вилочку.

– Вообще-то планы у меня весьма незатейливые, дядя: отдохнуть пару дней, а потом заняться поисками работы.

– Работы? – Брови Роберта поползли вверх, как будто Хелен сказала несусветную чушь. – Помилуй, дорогая, но зачем?

Действительно – зачем?.. Зачем она ему это говорит?!

– Но… это же естественно. Я закончила учебу в колледже, и теперь мне нужно подумать о том, как обеспечить себя, и о собственной карьере. Разве не так?

– Дорогая Хелен! То, что ты получила образование, совсем не значит, что ты тут же должна заняться поисками работы. Поживи здесь, отдохни несколько недель, расслабься. А потом мы что-нибудь придумаем.

Пожить в этом доме и отдохнуть несколько недель? Невероятное заявление! Хелен решила, что ослышалась.

– Вы предлагаете мне пожить в вашем доме? – неловко переспросила она.

– Что тебя удивляет?

Проще было сказать, что ее не удивляет. Хелен стиснула салфетку повлажневшими ладонями.

– У меня немного другие планы, дядя. К тому же мне бы не хотелось терять столько времени… – Она заставила себя вновь взяться за вилочку и уставилась на кусок торта.

Но перед этим Хелен успела заметить, что лицо дяди помрачнело. Зачем она только согласилась приехать сюда! Во всем виновата Одри, буквально силой заставившая ее согласиться на этот шаг и сегодня утром буквально впихнувшая в роскошный лимузин, который прислал за ней дядя.

– Хелен, очень многие твои ровесницы просто мечтают об этом, а ты упрямишься. Я желаю тебе только добра, дорогая. Устрой себе небольшие каникулы. Только и всего.

Действительно, очень многие мечтали об этом. А уж Одри просто грезила о том, что сейчас предлагал Хелен дядя. Но Одри была слишком ограничена в средствах, чтобы позволить себе подобную роскошь – несколько недель предаваться безделью.

– Большое спасибо, я подумаю над этим, дядя, – осторожно ответила Хелен.

Предложение застало ее врасплох. Хелен недоумевала, с чего это дядя решил проявить подобную щедрость и что за этим кроется. Ее опасения имели основания: из собственного опыта он знала, что Роберт Джеферсон Гамильтон четвертый принадлежит к категории людей, которые никогда и ничего не делают просто так. Только как понять, что задумал дядя Роберт, – вот в чем вопрос. Что он задумал и какая ему от этого выгода.

– Хорошо, Хелен, ты подумай и дай мне знать о своем решении. – Роберт изящным жестом промокнул губы белоснежной салфеткой и с королевской небрежностью бросил ее на стол. – Мне нужно немного поработать. Весь дом в твоем распоряжении, дорогая.

Он поднялся, и тут же, словно тень, за его спиной встал Марк Макиавелли и направился за Робертом, будто получил от того мысленный приказ.

Хелен по давней привычке прикусила ноготь большого пальца и тут же испуганно его отдернула. Она больше не поддастся этой гадкой привычке, теперь ее маникюр безупречен. Хелен взглянула на нетронутый кусок торта почти с ненавистью, словно он был причиной ее волнений, и решительно отодвинула тарелку. Ей нужно подумать обо всем, что происходит. С этой мыслью Хелен направилась в свою комнату.

Чемоданы оказались разобраны, вещи аккуратно развешаны в шкафу, а кровать, на которой до обеда успела поваляться Хелен, снова была в идеальном состоянии – на покрывале ни морщинки. Не иначе как Мелисса, больше похожая на призрака, успела навести порядок. Мелисса появлялась и исчезала совершенно бесшумно, чем частенько пугала Хелен. Хелен огляделась, чтобы убедиться, что Мелисса успела испариться до ее прихода. Для верности девушка заглянула за портьеры и даже под кровать. Она была одна.

Хелен уселась в кресло. Некоторое время она пыталась осознать предложение дяди. Ей предоставили роскошную комнату, предложили побездельничать несколько недель, а дядя Роберт сказал, что весь дом в ее распоряжении… Впору было слечь, решив, что у нее горячка с тяжелыми галлюцинациями. Еще вчера утром она не была уверена в том, что ей не придется голодать в ожидании первых заработанных денег. У Хелен не было близких родственников, кроме дяди, а тот никогда не выказывал девушке теплых, родственных чувств. Скорее наоборот. Она привыкла тщательно скрывать свои эмоции от окружающих, но, к сожалению, не от самой себя. Где-то глубоко внутри Хелен жил какой-то темный страх. Плотный, холодный клубок, поселившийся возле сердца давным-давно.

Не в силах больше сидеть неподвижно, девушка вскочила и стала мерить комнату шагами. Иногда этот страх выползал из того дальнего уголочка и нападал на нее. И тогда только Одри могла рассеять подавленное настроение подруги. Одри объясняла все хандрой и тем, что впереди у них сплошная неопределенность. Эта «диффузия», как выражалась Одри, кого хочешь выбьет из колеи. Они на пороге новой жизни, вот-вот грянут перемены, а беззаботные денечки канут в Лету и от них останутся только одни воспоминания… Не слишком радостная перспектива! Для Хелен эти «беззаботные денечки» окончились десять лет назад, но она послушно кивала, не решаясь заводить спор на подобную тему, потому что в пылу дискуссии могла выдать себя. Несмотря на то что Одри была ее лучшей подругой, у Хелен был тщательно охраняемый и от нее секрет.

Диплом девушка получала со смешанным чувством радости и страха. А когда они с Одри вернулись в свою комнату с церемонии вручения дипломов, Хелен передали письмо, в котором дядя извещал, что приглашает ее в свой дом, завтра за ней приедет машина и Хелен надлежит быть готовой к указанному времени. От неожиданности послание выпало из ее рук, и его тут же подхватила неугомонная Одри, после чего конверт вместе со всем содержимым был подвергнут самой тщательной экспертизе.

Для начала Одри понюхала краешек конверта и заявила, что улавливает тонкий аромат мужской туалетной воды. «Страшно дорогущей воды», – добавила Одри. На ощупь было определено, что бумага очень высокого качества, а визуальный осмотр показал, что письмо написано от руки, а не отпечатано на компьютере, что уже говорит о многом. Одри не стала пояснять это «о многом», а просто мечтательно прикрыла глаза, словно предлагая воображению Хелен самому справиться с задачей: решить, что все это значит. Конечно, воображение Хелен тут же впало в панику и дало сбой, так что Одри самой пришлось поднапрячься и дать простор собственной буйной фантазии. Хелен только диву давалась, как красочно подруга живописала все щедроты, которые следуют из этого приглашения. Подарки судьбы, все то, чего Хелен была лишена долгие годы, должны были посыпаться на нее как из рога изобилия.

Пока Одри разглагольствовала, Хелен пыталась задавить в себе панику и нехорошие предчувствия. Например, что эта встреча нужна ее дяде для того, чтобы представить ей счет за обучение. Был еще медицинский счет, когда Хелен четыре месяца назад сломала запястье, и который наверняка приплюсуют к ее уже имеющимся расходам. Больше не было причин, по которым Роберт вдруг захотел повидать свою племянницу, – так решила Хелен. Во время этих тяжких раздумий в животе у нее противно сжималось и подрагивало, и Хелен ничего не могла с этим поделать. А пирожок, который они съели с Одри напополам перед возвращением в комнату, неприятным тяжелым комком осел в желудке.

– Хелен, ты слышала хоть слово из того, что я тебе говорила?! – возмутилась Одри, обнаружив, что Хелен ее совсем не слушает, а сидит на кровати, уставившись остекленевшим взглядом в стену перед собой.

– Прости, Одри. Я… я не знаю, что и думать на самом деле. Мне кажется, что я… боюсь ехать туда!

– Ох, глупенькая, – тут же смягчилась подруга и присела перед Хелен, заглянув в лицо подруги. – Не бойся. Все будет хорошо, уверяю тебя. Ну а если не будет, то ты всегда можешь положиться на меня и мою изобретательность. Вдвоем мы что-нибудь придумаем.

– Спасибо, Одри.

– Вот только плакать не надо, хорошо? Ты же знаешь, что моя тонкая натура просто не выносит твоих слез! Знаешь, что я придумала?

– Что?

– Почему бы нам не устроить напоследок небольшой девичник? Немного вина, легкие закуски, чуть-чуть танцев и много, много воспоминаний о годах нашей учебы. Как тебе?

Идея была заманчивой, и Хелен с радостью согласилась.

Но волнение, с которым ей удалось справиться накануне благодаря стараниям Одри, наутро не только возвратилось, а еще и увеличилось в несколько раз. Хелен вздрагивала от каждого скрипа, а когда в дверь громко и уверенно постучали, едва не подпрыгнула. Одри только покачала головой и бросилась открывать. На пороге стоял рослый молодец в униформе, который заявил, что он «к услугам мисс Гамильтон». Одри сначала округлила глаза, а потом восторженно пискнула. Хелен вовсе не разделяла экстаза подруги. Наоборот, она чувствовала себя примерно так, как преступники, поднимающиеся на эшафот.

Одри тут же поняла, что происходит. Она собрала оставшиеся вещи Хелен и выставила чемоданы в коридор, где их легко, как пушинки, подхватил рослый красавец-шофер. Одри почти чопорно заявила, что «мисс Гамильтон спустится, как только будет готова». Шофер кивнул и удалился, а Одри вернулась в комнату, чтобы вправить мисс Гамильтон мозги. Что ей с успехом и удалось. Напоследок она чмокнула Хелен в щечку, строго-настрого велела ей сразу же по приезде позвонить, впихнула бедняжку в роскошный салон автомобиля и захлопнула дверцу.

Одри выглядела такой оживленной и довольной, словно ей самой предстояло проделать путь в шикарной машине с шофером. Хелен откинулась на спинку кожаного сиденья, вспоминая прощальные слова подруги, что теперь у нее будет все, о чем только можно мечтать. Хелен в это верилось с трудом. До тех самых пор, пока она не ступила на широкие мраморные ступени, ведущие в роскошный особняк Гамильтонов и дядя не схватил ее в объятия, как любимую родственницу. Возможно, в словах Одри окажется хоть доля истины…

3

В дверь постучали, и Хелен замерла посреди комнаты.

– Войдите, – пригласила она.

Дверь открылась, и Хелен обнаружила на пороге комнаты Мелиссу.

– Мисс Гамильтон, ваш дядя хочет с вами поговорить. Он ждет вас в кабинете.

– Хорошо, я сейчас иду.

Мелисса испарилась, а Хелен, вздохнув, отправилась на зов. Дядин кабинет находился на первом этаже в правом крыле огромного здания. Девушка остановилась перед массивной дверью и переступила с ноги на ногу, не решаясь постучать. Собрав всю волю в кулак, она тихонько стукнула костяшками пальцев, и тотчас послышался голос Роберта, пригласивший ее войти.

– Дядя, вы меня звали? – быстро спросила она, едва переступив порог.

– Да, Хелен. Присаживайся.

Роберт слабым движением руки указал ей направление, и Хелен, подойдя к массивному кожаному креслу, присела на самый краешек. В кабинете царил полумрак, скрадывающий очертания мебели и затемняющий углы, и было очень холодно, словно в этой комнате назло жаркому лету поселился кусок холодной зимы. Хелен сконцентрировала внимание на Роберте, сидевшем за огромным столом, который освещала настольная лампа.

– Я хотел поговорить с тобой, Хелен. Это касается моего сегодняшнего предложения.

– Я…

– Пожалуйста, Хелен, выслушай меня. – Роберт глубоко вздохнул, словно собираясь с силами. – Я много думал об этом, Хелен, и считаю, что ты права в своих сомнениях… Я был не слишком хорошим дядей, я знаю. Мне было трудно, Хелен, действительно трудно. К тому же у меня никогда не было собственной семьи, и в некотором роде я эгоист, в первую очередь заботящийся о собственном удобстве и покое. Но теперь я вдруг понял, что так не должно быть. Я знаю, что упущенных возможностей не вернуть и я не имею права претендовать на твои привязанность и симпатию, но ты могла бы попытаться… попытаться изменить свое отношение ко мне. Ведь у тебя больше никого нет, как и у меня. Подумай над этим, Хелен. Останься и дай нам обоим шанс наладить наши отношения.

Роберт говорил мягко и проникновенно, и это было настолько не в его стиле, что Хелен поневоле стало не по себе. Ее дядя был сложным человеком, со своими стереотипами поведения, и такие качества, как дружелюбие, бескорыстие и альтруизм не являлись сильными чертами его характера. Она инстинктивно чувствовала, что существует какая-то очень веская причина для этого разговора и настойчивого желания дяди, чтобы она пожила в его доме, но Хелен, хоть убей, не могла даже представить, что двигало Робертом и какие мысли бродили в его голове. Ее стало зябко – то ли от собственных неясных предчувствий, то ли от того, что в кабинете было ужасно холодно. Роберт тут же заметил движение ее дрогнувших в ознобе плеч.

– Ты замерзла?

– Нет-нет, все в порядке.

– Я вынужден сидеть в этом морозильнике… – Роберт как-то невесело усмехнулся и чуть качнул головой, словно досадуя на подобное обстоятельство.

– Но почему? – невольно спросила Хелен, недоумевая, почему нужно заставлять себя находиться в этом «морозильнике».

– Мой доктор настаивает, что низкая температура и озонирование воздуха помогут мне… – Роберт очень вовремя замолчал, провоцируя Хелен на новый вопрос.

– Ваш доктор? Вы больны? – с проснувшимся беспокойством спросила она.

– Легкие, – сдержанно отозвался Роберт. – Но не обращай на это внимания.

– Это серьезно?

– Увы. Но не будем о грустном и вернемся к нашему разговору. Я не имею права давить на тебя, Хелен…

Она вдруг все поняла. Дядя болен, возможно неизлечимо, и пытается хоть что-то изменить…

– Больше не нужно ничего говорить, дядя Роберт, я останусь.

Роберт как-то странно взглянул на нее, а потом на его губах появилась улыбка.

– О, Хелен, спасибо. Ты не представляешь, что это для меня значит.

– Для меня это тоже много значит, – выдавила она.

– Я понимаю, что мое предложение меняет твои планы.

– Мои планы? – растерянно переспросила Хелен.

– Я подумал о том, что у тебя и твоей подруги… Как ее зовут? Одри?

– Да, Одри Вейли.

Хелен почему-то показалось, что за этим последует ласковое иносказательное предупреждение о том, что Роберту не нравится, когда она водит дружбу не с теми людьми.

Но Роберт сказал вовсе не то, на что рассчитывала Хелен:

– Так вот, я подумал, что вы решили держаться вместе. Быть может, найти квартиру на двоих и попытать счастья в поисках работы?

Хелен изумилась прозорливости дяди до такой степени, что на несколько мгновений потеряла дар речи.

– Да, все так и есть. То есть было… – согласилась она и вдруг представила, что теперь ее ожидает.

Хелен вспомнила все тщательно продуманные совместные планы, все их с Одри лелеемые надежды и решила, что теперь Одри имеет право на нее обидеться.

– В качестве компенсации за поломанные планы ты могла бы пригласить Одри в гости. Вдвоем вам будет веселее. Вы можете сходить куда-нибудь развлечься.

Хелен вдруг показалось, что у нее приступ тяжелого бреда: настолько нереален был происходящий разговор.

– Я… я думаю, Одри не будет против, – промямлила она.

Одри не будет против? Да Одри придет в буйный щенячий восторг!

– Вот и хорошо, раз мы все решили. Осталось только одно, Хелен. Это я приготовил для тебя. – Роберт положил на край стола плоский прямоугольный предмет.

– Что это?

– Пластиковая карта. Я считаю, что у тебя должны быть собственные средства.

– Мне это не нужно, – слишком резко ответила она, и Роберт тут же поднял ладонь, словно таким образом пытаясь остановить Хелен.

– Это не попытка подкупа, дорогая, я сделал бы это в любом случае. – Голос Роберта зазвучал твердо и бескомпромиссно. – Я не приму никаких «нет», Хелен, тебе достаточно просто сказать «спасибо».

– Спасибо, – выдавила Хелен, не в силах оторвать взгляда от тонких пальцев Роберта, выхваченных из царившего в кабинете полумрака ярким светом настольной лампы.

Его пальцы жили собственной жизнью. Они скользнули по полированной столешнице, едва касаясь ее, как пальцы слепого, тронули золотое перо, скользнули к пресс-папье, поправили уголок выбившегося из стопки документа, а потом туго сплелись. Хелен оторвалась от этого завораживающего зрелища и взглянула в сосредоточенное лицо дяди.

– Я могу идти? – почти робко спросила она.

– Конечно, Хелен, конечно.

Девушка поднялась и выскользнула из кабинета. Когда за ее спиной закрылась дверь, она глубоко вздохнула, вытерла пот со лба и поплелась в свою комнату, до конца не уверенная в том, что этот разговор состоялся на самом деле, а не был плодом ее воображения. Однажды она мечтала об этом, но прошло слишком много времени, чтобы поверить в то, что ее почти забытые мечты и чаяния вдруг начали сбываться. Словно добрый Санта вдруг нашел старые потерянные письма и решил исполнить далекие и наивные мечты одинокой девочки.

Добравшись до комнаты, она внезапно вспомнила, что так и не позвонила Одри.

– Хелен, дорогая, как я рада, что ты мне позвонила! Я уже столько времени жду твоего звонка! – закричала Одри в трубку так радостно, словно они не виделись несколько месяцев, а не расстались сегодня рано утром, и так громко, что неопытный абонент мог бы запросто оглохнуть. Но Хелен уже была научена горьким опытом и поэтому, звоня своей подруге, никогда не подносила трубку слишком близко к уху. – Как ты устроилась? Дядя выделил тебе нормальную комнату или ты подобно Золушке будешь ютиться на чердаке?

– С моей комнатой все в порядке. Все, как и прежде… исключая ванную комнату.

– А что там? Дядюшка сделал ремонт и расщедрился на золотой унитаз?

– Вообще-то он в форме розового цветка, но краны и сетка для душа действительно выглядят так, будто они из чистого золота.

Одри оглушительно захохотала, и Хелен отодвинула трубку еще на дюйм от уха.

– Какие еще новости? Сколько времени ты пробудешь в доме дяди? Это я говорю, чтобы ты не забыла: нам с тобой еще нужно подыскать квартиру.

– Да, я помню, – пробормотала Хелен. – Но, Одри, душечка, у меня такая новость…

– Ты меня пугаешь, Хелен, у тебя такой странный голос! Говори же скорее, пока я не лопнула от любопытства!

– Дядя предложил мне погостить у него некоторое время.

– Некоторое время?

– Пару недель. Или около того.

– Но наши планы, Хелен?!

– Одри, я знаю… Пожалуйста, извини, но я не хочу… То есть не могу… То есть появились обстоятельства…

– О боже, избавь меня от своих оправданий! Я ужасно рада за тебя, Хелен! – Ликование Одри выплеснулось из трубки и щедрым душем окатило Хелен. – Что я тебе говорила, а, Хелен?!

– Да, ты оказалась права, – почти уныло подтвердила Хелен.

– Он сжал тебя в крепких родственных объятиях и сказал, что сожалеет о своем поведении и всех упущенных годах? – принялась жарко выспрашивать Одри.

– Что-то вроде этого.

– О, я не слышу оптимизма в твоем голосе. Это же прекрасные новости! Конечно, наверняка ты долго сопротивлялась, и дяде пришлось пасть на колени, умоляя тебя остаться, а потом он в знак благодарности за твое милостивое согласие подарил тебе кредитную карточку с восьмизначным числом на банковском счете и ключи от «лексуса» последней модели…

Хелен невольно бросила взгляд на закрытую дверь, потому как радостный голос Одри и ее вольные речи в доме Роберта показались ей почти святотатственными. Ей было даже страшно представить, как тут могли расценить милые шалости Одри и ее легкомысленные фантазии.

– Карточку – да, но никаких ключей от «лексуса», – довольно сухо обронила Хелен, а Одри на том конце ошеломленно замолчала. Хелен, воспользовавшись растерянностью подруги, тут же выдала последнюю новость: – И еще Роберт не против, если ты приедешь ко мне в гости и мы немного развлечемся.

Ответная реакция Одри превзошла все ожидания Хелен. Ее радостный вопль сделал бы честь самому громкому кличу воина арапахо, вышедшему на тропу войны. Хелен от неожиданности зажмурилась и втянула голову в плечи.

– Одри, поумерь свой восторг, иначе мне к твоему приезду придется покупать слуховой аппарат!

– Ты не представляешь, как я рада!..

– Отчего же, уже представляю.

– Не иронизируй. Когда мне лучше приехать? Сегодня поздно. Завтра! Нет, завтра я не могу! О, тогда…

– Одри, приедешь, когда тебе будет удобно. Только не забудь позвонить и предупредить.

– Конечно! Пока, Хелен, поговорим при встрече. Будь благоразумной и покладистой девочкой и не огорчай любимого дядю!

– Пока, Одри.

Попрощавшись, Хелен положила трубку и невидящим взглядом уставилась в стену. Кому, как не Одри, прекрасно известно, что она всегда благоразумна. Она сдержанна и рассудительна, покладиста и послушна. И старалась никогда и ничем не огорчать дядю – своего единственного родственника и опекуна. Сначала потому, что надеялась на то, что он полюбит ее, потом – потому, что из-за своей зависимости вынуждена была сдерживаться. Но тогда к ее чувствам добавились отстраненность и разочарование. Она была вынуждена быть покорной и терпеливой, потому что это было условием ее выживания в этом мире. По крайней мере, Хелен так думала. Она должна находить хоть что-то хорошее в том, что у нее было. По меньшей мере, дядя согласился ей помочь, а не оставил на попечение социальной службы.

Но боже, как порой это было трудно – угодить Роберту – даже в те редкие дни, когда она гостила в его доме. Для этого требовалось стать даже не совершенством, а чистым ангелом – ни больше ни меньше. Хелен старалась изо всех сил, пока не поняла одну простую истину: Роберт никогда не станет для нее тем, о ком она мечтала, – любящим дядей. И вовсе не потому, что он из-за своего воспитания, мировоззрения или по каким-то иным причинам не может принять ее такой, какая она есть. И не потому, что ей самой никогда не удастся достичь планки уровня, который бы полностью устроил ее дядю. А потому, что ее отец женился на ее матери, а Хелен была плодом этого неравного брака и вечным напоминанием о непокорности ее отца воле собственного родителя.

Хелен прекрасно помнила нечаянно подслушанный разговор дяди с его приятелем Дрю Адамсоном. И то унижение, которое она испытала, услышав снобистские рассуждения этого напыщенного индюка с бледным, почти изможденным лицом, водянистыми глазами и намечающейся лысиной. Хелен было тринадцать, но она помнила этот разговор так отчетливо, словно он состоялся только вчера, а не десять лет назад. Стоя под дверью, она дрожала от ужаса, ярости и унижения. В маленькую щелку Хелен могла видеть этого породистого аристократа, рассуждающего о чистоте голубой крови, об узком круге и о грехе ее отца, который попрал принципы и правила, принятые в их узком кругу, и, нарушив все условности, женился на нищенке. Пусть даже очень красивой, но совершенно беспородной. В тот день Хелен узнала, что ее дед лишил за это ее отца наследства и даже, кажется, проклял. Наверное, это и было причиной всех несчастий, которые свалились на ее семью, – проклятие ее деда. Сначала в автомобильной катастрофе погиб ее отец, потом умерла мама…

4

Хелен проснулась очень рано и долго лежала, рассматривая потолок и пытаясь вспомнить, что ей снилось. Когда-то она прочитала, что сны являются отражением душевного состояния, и не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что душевное состояние Хелен никуда не годится, раз ее всю ночь мучили кошмары. Хелен встала, убрала постель и приняла душ. Потом она открыла дверцы огромного шкафа, в котором висели ее вещи, занимая лишь его маленький уголок. Хелен с особым тщанием изучила свой гардероб, пытаясь соизмерить его с окружающей обстановкой, и пришла в уныние. Собственные вещи – довольно качественные и новые – на фоне великолепной комнаты показались ей обносками.

Хелен поморщилась: она не пробыла здесь и суток, а у нее начинает развиваться гигантский комплекс неполноценности. Но уж очень странно и непривычно – почти пугающе – было просыпаться в огромной постели, в окружении красивых и дорогих вещей, пользоваться всеми удобствами, предусмотренными в доме дяди, и сравнивать это со своей прежней жизнью. Хорошо, что сравнивать придется не слишком долго, а когда она вернется к своей прежней жизни, этот зарождающийся комплекс лопнет как мыльный пузырь.

Хелен вытащила из шкафа джинсы и футболку, надеясь, что к завтраку такая одежда вполне сгодится, и принялась одеваться. Потом, стоя перед зеркалом, она расчесала волосы, заплела косу и нацепила на нос очки.

– Выгляжу просто ужасно, – рассеянно пожаловалась она своему отражению. – Видела бы меня сейчас Одри…

Видела бы ее сейчас Одри, она сначала бы пришла в ужас, потом в негодование, а потом устроила бы Хелен нагоняй – именно в такой последовательности. Подруга просто не выдержала бы надругательства над творением рук своих, то есть над тем, в кого она неимоверными усилиями превращала Хелен, придумывая прическу, подбирая косметику, убеждая в преимуществах контактных линз и пространными лекциями изгоняя из Хелен патологическую неуверенность в себе.

– Доброе утро, мисс Гамильтон. – Марк Макиавелли уже сидел в столовой и, едва Хелен вошла, тут же уставился на нее, словно на заморскую диковинку.

– Доброе утро, – сдержанно ответила Хелен и села на противоположной стороне стола, смотря прямо перед собой.

Наверное, я представляю занимательное зрелище, отстраненно подумала Хелен, всем своим существом чувствуя взгляд Марка, продолжающего рассматривать ее.

– Доброе утро, Хелен. Как спалось? – Роберт появился весьма кстати, и покалывающие ощущения на коже от взгляда Марка тут же исчезли. – Марк, доброе утро.

– Замечательно спалось, – солгала Хелен.

– Очень рад.

Хелен не чувствовала в себе ни сил, ни желания продолжать обмен ничего не значащими любезностями. К счастью, появилась Мелисса с кофейником, и Хелен уткнулась в чашку, надеясь, что на некоторое время она будет избавлена от обязанности поддерживать разговор. Однако ее чаяниям не суждено было осуществиться.

– Какие у тебя планы на сегодня, дорогая? – поинтересовался Роберт, намазывая теплую булочку медом.

– Я пока не думала об этом.

– Может, прогуляешься по магазинам? – Роберт бросил красноречивый взгляд на ее одежду, и кусочек тоста встал Хелен поперек горла.

– Возможно, – выдавила она, пытаясь глотком кофе залить отчаянное першение в горле.

– Тебе стоит отдавать предпочтение более женственным вещам. Я вообще не сторонник этой ужасной моды на джинсы и брюки. Женщина должна всегда оставаться женщиной.

– Конечно, – поддакнула Хелен, чувствуя, что сейчас просто зайдется в кашле.

– И не слишком обращай внимание на ценники, – посоветовал Роберт, отпивая кофе. – Ты вполне можешь себе это позволить.

Хелен только кивнула, боясь, что любой изданный звук тут же превратится в неудержимый кашель. Ее взгляд беспомощно обежал столовую и наткнулся на Марка Макиавелли. Хелен застыла, теперь не в состоянии не только издать звук, но даже дышать. Марк рассматривал ее – внимательно и спокойно. Рассматривал так, словно делал для себя какие-то суперважные выводы. Когда их глаза встретились, он нисколько не смутился, а лишь слегка приподнял брови. И тут Хелен прорвало. Она едва успела прикрыть рот ладонью и, пробормотав невнятные извинения, вылетела из-за стола.

Прокашлявшись, она решила, что вернуться в столовую больше не сможет. Немного позже она придумает объяснения для Роберта. С этими мыслями Хелен выскользнула из дома.

– Ах, вот ты где, Хелен. Ты так стремительно удалилась… Что-то не так?

– Простите, дядя, я поперхнулась кофе.

– Это пустяки, Хелен. Но почему ты не вернулась? Ведь ты так и не успела позавтракать.

– Я не голодна.

– Ну хорошо. Мне нужно кое-что показать тебе, Хелен. Пойдем.

Роберт неторопливо двинулся вперед, а Хелен пристроилась рядом. Через пару минут девушка поняла, что они направляются к гаражу. Роберт достал из кармана пульт дистанционного управления, и створка ворот медленно поползла вверх, открывая ряд машин.

Сначала показались колеса и бамперы. Потом сияющие хромом радиаторные решетки… Хелен стояла неподвижно, недоумевая, зачем дядя привел ее сюда. Дорогие машины были его слабостью, и, возможно, он хотел похвастаться своим новым приобретением… Наконец ворота поднялись и застыли, и Хелен оглядела ряд машин. Так и есть, новые приобретения были. Дядин «ягуар» стоял на своем обычном месте и смотрел все так же презрительно и немного снисходительно, а его соседи обновились. На месте прежнего БМВ теперь стоял сияющий и надутый как индюк «мерседес», а соседствовал с ним «лексус» последней модели самого модного в этом сезоне цвета металлик. «Лексус» вообще не удостоил ее вниманием, оставаясь высокомерным и равнодушным. Четвертой машиной был новенький, сияющий вишневый «додж». Он притаился за квадратной колонной, и Хелен даже показалось, что он хитро выглядывает оттуда.

– Как тебе? – спросил Роберт, не отрывая восхищенного взгляда от машин.

Хелен не была уверена, какой именно автомобиль Роберт имел в виду, но, на ее вкус, все представленные экземпляры были великолепны. Поэтому девушка, нисколько не покривив душой, сказала:

– Они великолепны.

– А «додж»?

– Замечательная машина.

– Он твой!

– Что? – От неожиданности Хелен попятилась. – Вы… шутите?..

– Нет. Я купил эту машину для тебя.

– Но я не могу принять такой подарок!

– Глупости, Хелен, конечно можешь!

– Нет, не могу. – Она лихорадочно раздумывала, как ей оправдаться, и тут в голову пришел гениальный, как ей показалось, аргумент: – Это новый и дорогой автомобиль, а я неопытный водитель! Я просто не могу подвергать эту прекрасную машину риску!

– Думаю, Марк сможет дать тебе несколько уроков вождения.

– Буду рад услужить, мисс Гамильтон, – тут же отозвался Макиавелли, будь он неладен.

Он возник внезапно, как чертик из табакерки. Хелен не успела взять себя в руки и бросила на дядиного помощника беспомощный и растерянный взгляд.

– Вот видишь, Хелен, все вопросы решаемы… Дорогая, это всего лишь машина, она твоя, и не нужно комплексовать по этому поводу. Ты моя племянница, ты Гамильтон и должна жить в подобающей обстановке, тебя должны окружать соответствующие твоему положению вещи. Понимаешь, Хелен?

Голос Роберта зазвучал слегка укоризненно, и Хелен мигом почувствовала себя самой неблагодарной племянницей на свете. Ей захотелось очутиться как можно дальше от дяди, гаража, полного дорогих машин, от этого дома и этого города. Где угодно, только не здесь.

– Хелен, дорогая, с тобой все в порядке?

– Да, кажется. Да… Извините, дядя, но все это слишком неожиданно.

– Тебе пора привыкать, Хелен. Скоро это станет для тебя обыденностью.

Связка блестящих ключей блеснула хромированными гранями и перекочевала в безвольную ладонь Хелен. Роберт сжал ее руку, так что ключи впились в ладонь, но Хелен даже не дрогнула.

Никогда! – горячо пообещала она себе. Никогда это не станет для меня обыденностью! Я проведу здесь пару недель, как обещала, и исчезну. Боже, как мне будет трудно эти две недели, гораздо труднее, чем если бы Роберт остался прежним: холодным, равнодушным и едва замечающим меня! Я уже чувствую себя ужасно, самой настоящей приживалкой, решившей сесть на шею богатому дядюшке. Но ведь я ни о чем не просила его, мне от него ничего не нужно!..

Но Роберт… Что вдруг с ним случилось? Хелен скорее была готова поверить в то, что ее дядя немного тронулся умом, чем в то, что он внезапно стал совершенно другим человеком и его щедрость распространяется так далеко… Но так ли он бескорыстен, как хочет казаться? Хелен в этом сомневалась, однако иного объяснения происходящему у нее не было, хотя она принимала во внимание полное отсутствие у Роберта склонностей к альтруизму. Сможет ли она поверить в искренность его поступков и чувств или ей так и придется все время быть настороже, ожидая подвоха и ища подстроенные ловушки в его словах и поступках? И разве сможет она жить, взвешивая каждое слово, продумывая каждый шаг и все время боясь оступиться? Выдержит ли она подобное напряжение или ей это не по силам?

Хелен чувствовала себя так, словно эта новая забота нужна дяде только для того, чтобы Хелен увязла еще глубже, чтобы она еще отчетливее чувствовала себя обязанной. Но, принимая во внимание данное Роберту обещание, у нее пока не было выбора…

– Хелен, я не хотел тебя смущать.

– Нет-нет, все в порядке.

– Я хочу, чтобы у тебя было все, чего ты была лишена все эти годы. Чтобы мы были одной семьей, Хелен. Я много думал об этом…

Хелен почти не слушала Роберта. Все ее обостренные до предела чувства теперь были сконцентрированы на стоящем за ее спиной Марке Макиавелли. Любое волнение в этот миг совершенно вывело бы ее из равновесия, а как, скажите, можно не волноваться, когда за спиной стоит черный ангел – огромный, сильный, темный и ощутимо опасный – и пытается взглядом просверлить дыру в спине?! Сейчас даже мысли о розовом белье с кружевами и носках в разноцветный горошек не помогали. Ее расправленные плечи и прямая спина одеревенели от напряжения, а по коже бегали миллионы мурашек.

– Да, кстати, Хелен, я хотел тебя предупредить, что несколько дней меня не будет. Я уезжаю сегодня и вернусь в конце недели. Все возникающие проблемы ты будешь решать с Марком.

– Хорошо, – выдавила Хелен.

– Ты можешь идти, дорогая, а мне еще нужно обсудить пару вопросов с Марком.

Хелен направилась к дому, но в последний момент передумала и решила прогуляться по саду. Но просто прогуляться у нее как раз не получалось. Хелен не замечала ни красоты ухоженных цветников, ни каскада золотых солнечных лучей, пронизывающих сочную зелень деревьев, ни притягательности ровно подстриженного изумрудного газона. Все ее мысли были сосредоточены на произошедших с дядей переменах, и она, углубленная в собственные переживания и совершенно не замечая хода времени, двигалась вперед.

– Хелен Гамильтон, с сегодняшнего дня ты будешь жить в этом доме. Мисс Хэдуэй покажет тебе твою комнату. – Роберт Гамильтон колоссом возвышался над Хелен и говорил строгим и резким голосом.

Тринадцатилетняя девчушка не смела поднять глаз, уперев взгляд в черные блестящие туфли своего дяди. До сего дня она даже не знала, что у нее есть дядя, и этот высокий мужчина вызывал у нее только страх. Ей было так страшно, что она мелко вздрагивала всем худеньким тельцем. Потом к ней подошла женщина, взяла ее за руку и повела безвольную Хелен за собой.

– В этом доме нельзя кричать и бегать по комнатам, нельзя громко разговаривать и заходить к мистеру Гамильтону в кабинет без спроса, – говорила она тихим невыразительным голосом, а потом завела Хелен в большую комнату и оставила ее одну.

Хелен забралась в кресло и свернулась в клубочек. Она сидела так до самой темноты, а потом уснула, боясь воспользоваться роскошной кроватью.

Это был ее первый день в доме Роберта Гамильтона. Понадобилось несколько недель, чтобы она перестала дрожать в его присутствии и научилась контролировать свое лицо. Хелен редко видела дядю, и тот почти никогда не обращал на нее внимания. Через три месяца Хелен отправили в частную закрытую школу. Ей разрешалось приезжать на каникулы, но дядя никогда не навещал ее сам. Хелен привыкла довольствоваться тем, что у нее есть. Она считала, что судьба к ней и так более чем милостива: ей не пришлось голодать, у нее была крыша над головой, а официальное заявление дяди, что он готов оплатить ее дальнейшее обучение, девушка и вовсе считала настоящим подарком судьбы.

– Мисс Гамильтон…

Хелен вздрогнула и резко обернулась. Раскаленный осколок солнца брызнул сквозь ветви дерева и врезался ей в глаза. Хелен зажмурилась и отпрянула в тень. Когда она открыла глаза, то перед собой обнаружила Марка. Его резкий окрик напугал ее, и поэтому голос Хелен прозвучал гораздо резче, чем она того желала:

– Что вам нужно, мистер Макиавелли?!

Он остался невозмутим.

– Извините, что напугал вас. Ваш дядя уезжает, он хочет с вами попрощаться.

– Да, конечно. Я уже иду.

Воистину мир перевернулся с ног на голову. Неслыханное дело – дядя зовет ее, чтобы попрощаться! У Хелен заныло в животе. Она все еще не могла осознать, что ее дядя изменился самым разительным образом.

Она попрощалась с дядей и постояла на дорожке, провожая автомобиль взглядом. Она старалась не думать о том, что Марк опять стоит сзади и сверлит ее спину взглядом.

– Когда вы намерены отправиться по магазинам, мисс Гамильтон? – обыденным тоном поинтересовался он.

– По магазинам? – глупо переспросила она, поворачиваясь к нему.

Брови Марка приподнялись, и Хелен невольно стала заливаться краской.

– Разговор за завтраком, – лаконично напомнил он.

– Черт побери! – непроизвольно выпалила Хелен и невольно отступила, отказываясь поверить в то, что она могла такое произнести.

И все из-за того, что в этом доме все посходили с ума и ее дядя в этом списке стоит первым номером… А она – вторым. Или наоборот…

– Простите? Мисс Гамильтон, с вами все в порядке?

Хелен прикрыла глаза и приложила кончики пальцев ко лбу.

– О, прошу прощения, я не хотела… То есть не думала… В общем, я не собираюсь ни в какие магазины!

– Если вы о том, что у вас недостаточный водительский опыт, то я могу отвезти вас.

Хелен глубоко вздохнула, мысленно сосчитала до десяти и ответила со всей возможной вежливостью, на которую была способна в данном состоянии:

– Большое спасибо, мистер Макиавелли, но в мои планы на сегодня магазины не входят.

– Но ваш дядя…

– Я буду сама решать, что и когда мне делать! Извините! – выпалила она и стремительно взбежала по ступеням.

Она не видела, как крепко сжались губы Марка, а его брови сошлись в одну линию. Хелен была озабочена лишь тем, чтобы как можно скорее избавиться от общества этого человека.

5

Входная дверь за ее спиной закрылась с легким щелчком. Хелен направилась к лестнице на второй этаж, но в нерешительности замерла на первой ступени. Впервые она была абсолютно свободна, но именно в этот момент она даже представить себе не могла, как можно использовать эту свободу и чем занять себя в этом огромном и чужом доме. Хелен не придумала ничего лучше, как отправиться в библиотеку.

Начищенный паркетный пол блестел, а в воздухе носились знакомые запахи нагретого воска, старых книг и солнца, бьющего в огромные окна. Хелен огляделась. Никаких изменений, кроме заново перетянутого кресла, она не обнаружила и вздохнула с облегчением. Огромные шкафы, набитые книгами всевозможной толщины и разнокалиберных размеров, все так же вздымались и упирались в потолок. Эти книги собирались несколькими поколениями Гамильтонов, и теперешний хозяин мог по праву гордиться этим собранием. Здесь имелись очень дорогие и редкие экземпляры. Библиотеку составляли сотни томов литературы самого различного содержания, от животноводства до древней японской поэзии, так что подобное собрание могло удовлетворить запросы самого привередливого читателя. Книги были расставлены по темам, и Хелен решительно двинулась к шкафу, возле которого стояла стремянка с небольшой стопкой книг на верхней ступеньке. Хелен обошла стремянку и провела кончиками пальцев по корешкам, раздумывая, что ей выбрать для чтения. Омар Хайям… Что ж, подобное чтение как раз соответствует ее настроению.

Она направилась к выходу из библиотеки, распахнула дверь и шагнула в коридор… но налетела на чью-то крепкую грудь.

– О, простите, – пробормотала она, вскидывая глаза, и невольно отшатнулась, когда обнаружила над собой два бездонно-черных прохода в иную вселенную.

Крепкая рука Марка поддержала ее за локоть.

– Все в порядке? Вы не ушиблись?

– Нет. – Хелен вырвала руку и отступила на шаг. – Мне кажется или вы преследуете меня?

– Не преследую, а ищу. А это большая разница, мисс Гамильтон.

– Возможно. Так что вы хотели?

– Вам звонит мисс Вейли.

– Одри? Спасибо, – пробормотала Хелен, проскальзывая мимо Марка.

– Трубку можете взять в гостиной, – сказал он ей в спину.

Хелен поспешила в гостиную. Почему-то ей казалось, что ее ждут не слишком хорошие новости.

– Алло, Одри, что-то случилось?! – крикнула она, схватив трубку.

– Как что? Ты же сама приглашала меня в гости! Вот я и звоню, чтобы тебя предупредить. А ты что подумала?

– Не знаю. Просто…

– Эй, с тобой все в порядке?

Хелен глубоко вдохнула.

– Конечно, Одри. Это замечательно, что ты так быстро собралась. Когда ты приедешь?

– Буду у тебя примерно через два часа.

– Ты просто прелесть, Одри! Пока, жду тебя! – Хелен положила трубку, чувствуя, как стремительно улучшается настроение.

Это самая замечательная новость за последние часы! Теперь следует предупредить Мелиссу, что Одри останется на обед.

Хелен обошла весь дом и даже заглянула в кладовку – Мелисса как сквозь землю провалилась.

– Вам что-то нужно, мисс Гамильтон?

– Вы опять искали меня, мистер Макиавелли? – сдержанно поинтересовалась Хелен, снова обнаруживая на своем пути Марка.

– Мне пришлось. Вы забыли это в гостиной. – Он протянул ей забытый томик стихов.

– Спасибо, – пробормотала Хелен, принимая из его рук книгу.

– Не знал, что вы читаете подобную литературу. По правде говоря, я вообще о вас ничего не знаю, – добавил он, и Хелен в деланом удивлении приподняла брови.

– А должны?.. – холодно поинтересовалась она.

– В некотором смысле – да.

– Хотелось бы знать, что вы имеете в виду.

– Давайте сразу расставим все точки над «i», мисс Гамильтон, чтобы позже между нами не возникало недоразумений. Я должен иметь о вас некоторую информацию, поскольку вы моя подопечная.

Хелен решила, что теперь она точно ослышалась.

– Как понимать ваше заявление? Вы собираетесь опекать меня? Я ничего не перепутала?

– Все именно так, – подтвердил Марк. – В мои обязанности входит решать ваши проблемы и трудности. А, кажется, это и подразумевает слово «опекать».

– Нет, это слово подразумевает совсем другое. К тому же у меня нет никаких проблем и трудностей, так что ваши обязанности с этого момента резко сокращаются в объеме.

– Они обязательно возникнут, – тут же уверенно отозвался он.

Глаза Хелен сузились.

– Это… угроза?

– Конечно нет.

– Я не нуждаюсь ни в вашем присмотре, ни в вашей помощи, – отрезала Хелен.

– Хотелось бы мне быть уверенным в этом. Но подобный вопрос вы решаете не с тем человеком. Вам нужно обратиться к своему дяде. Вы куда-то спешили? – невозмутимо напомнил Марк, не давая ей больше вставить ни слова.

Хелен несколько секунд растерянно хлопала ресницами, усиленно пытаясь вспомнить, что она хотела сделать. И когда она вспомнила, то тут же поняла, что именно сейчас у нее и возникли эти самые первые трудности, которые Марк призван решать. Она нахмурилась, досадуя на то, что он оказался совершенно прав и ей пришлось так скоро в этом убедиться.

– Не могли бы вы мне сказать, где Мелисса?

– Она отправилась за покупками. Что-то срочное?

– Моя подруга вот-вот подъедет, и мне нужно предупредить, что она останется на обед, а возможно, и на ужин…

– Сказать, чтобы приготовили для мисс Вейли комнату?

Хелен не знала, останется Одри ночевать или вернется домой.

– Я не могу сказать точно.

– Комната, расположенная по соседству с вашей, готова к приему гостей.

– Спасибо, вы очень любезны.

– Всегда рад вам помочь.

Марк бросил на нее последний взгляд, развернулся и направился по своим делам. А Хелен, приоткрыв рот, смотрела ему вслед. Ее потрясли гибкие, почти змеиные движения, словно Марк был бесшумной, черной тенью. Она как завороженная не могла оторвать взгляд от его гибкой и в то же время сильной фигуры, затянутой во все черное.

– Послушайте, мистер Макиавелли!.. – непроизвольно окликнула она, прежде чем успела сообразить, что ему скажет.

Марк остановился и медленно обернулся.

– Да, мисс Гамильтон?

– Возвращаясь к нашему разговору…

– У вас новые трудности?

– В некотором роде. Мне кажется, что я тоже должна иметь некоторую информацию о вас.

– Наверное, это справедливо. Что вы хотите узнать?

– Мистер Макиавелли, как давно вы работаете у моего дяди?

– Почти год.

Значит, поэтому она его не видела раньше.

– Исходя из ваших слов, вы будете приезжать сюда и в отсутствие дяди?

– Вообще-то я не собираюсь никуда уезжать.

– То есть… как? – не поняла Хелен.

– Я живу в этом доме.

– Вы живете здесь? В этом доме?

– Кажется, я так и сказал.

– Да… Простите.

– Вас это смущает?

– Почему это должно меня смущать?

– Ваше лицо выдает вас, – все так же спокойно заметил он, а Хелен начала злиться.

– Я удивлена, и только. Наверное, ваши услуги очень для дяди важны… то есть он вас очень ценит, как незаменимого работника. Раньше Роберт никогда не позволял себе постоянно думать и заниматься бизнесом. Он придерживался мнения, что работу и отдых нужно разделять. Но теперь вы всегда рядом, а значит, ему весьма проблематично забывать о делах…

– Я не простой служащий, мисс Гамильтон. Я выполняю довольно много функций.

– Какие именно?

– Со временем вы все узнаете, мисс Гамильтон.

Хелен решила, что пора бы ей проявить немного смелости. Она перестала изучать его подбородок и осмелилась взглянуть в глаза Марка. По ее спине побежали мурашки: взгляд Марка был непроницаем и ничего не выражал.

– Где находится ваша комната? – невольно выпалила она и пришла в ужас от собственного вопроса.

Если бы не злость и желание хоть как-то выбить Марка из колеи, она ничего подобного не спросила бы. Просто не осмелилась бы.

– Она на первом этаже в левом крыле дома, и я не делаю из этого секрета.

Голос Марка звучал совершенно ровно, но Хелен почему-то казалось, что он забавляется этим разговором. Или насмехается над ней. Она уставилась в его лицо, на котором не было и тени веселости или насмешки. Как ему это удается?

– Секрета? Я просто спросила!

– Конечно. Ваше любопытство удовлетворено?

– Вы дразните меня?.. – Ее язык продолжал жить собственной жизнью, независимо от воли Хелен.

– Никогда бы не осмелился на это.

– Вы когда-нибудь работали в полиции?

– Что?

– Вы прекрасно расслышали, что я сказала.

– Почему вы спрашиваете?

– По-моему, моя очередь задавать вопросы.

Марк взглянул на нее так, что у Хелен невольно запылали щеки, а внутри все мелко затрепыхалось. Теперь ощущение скрытой веселости исчезло без следа, а на Хелен словно надвинулась непроницаемая черная стена, готовая вот-вот накрыть девушку.

– Нет, мисс Гамильтон, я никогда не работал в полиции.

С этими словами Марк исчез, а Хелен приложила ладони к горячим щекам и привалилась спиной к стене. Господи, что на нее вдруг нашло? Даже то, что Хелен была полностью выбита из колеи событиями последних суток, начиная с того момента, как она получила послание своего дяди, до этой минуты, когда обнаружила, что у нее собственный счет в банке, новый автомобиль и весь дом в ее распоряжении, не могло полностью объяснить ее поведения. Хелен прижала пальцы к вискам и сжала их изо всех сил. Она совершенно не знает этого человека, его возможностей и самое главное – его полномочий в этом доме, а осмеливается играть с ним в кошки-мышки. Инстинкт никогда не подводил ее, а сейчас он просто захлебывался предупреждениями, что этот человек Хелен не по зубам и – опасен, опасен, опасен… Он проглотит ее, как кот мышонка, и даже не заметит этого!..

Все еще держась за виски, Хелен отправилась дожидаться Одри. Она решила встретить подругу в холле. Хелен стояла у окна, но была настолько рассеянна, продолжая терзаться собственными мыслями, что пропустила появление подруги. Когда звонок, больше похожий на перезвон колоколов кафедрального собора, разнесся под сводами огромного холла, Хелен очнулась и бросилась открывать дверь.

– О, Хелен, поверить не могу! – завопила Одри с порога. – Ты опять устроила этот маскарад! Мы же договаривались!

Хелен оглянулась, но, к счастью, никого из обитателей дома поблизости не наблюдалось.

– Одри, я тоже рада тебя видеть. И мы ни о чем не договаривались… Проходи же, не стой на пороге. – Хелен почти втащила Одри в холл.

– Поверить не могу, что ты опять сделала из себя страшилище… Что с твоими волосами? Намазала растительным маслом? – продолжала причитать Одри. – И зачем ты опять нацепила эти ужасные очки? Что вдруг случилось с твоими контактными линзами?

– Я их нечаянно раздавила… – Хелен начинала терять терпение. К тому же ей было прекрасно известно, что если Одри вовремя не остановить, то причитания подруги могут растянуться на несколько часов. А то и дней. – Одри, хватит ныть. В конце концов, я же не из тебя сделала страшилище. И вообще ты у меня в гостях, так что веди себя соответственно.

Последнюю фразу Хелен произнесла нарочито строго, и это заставило Одри замолчать. Только сейчас она обратила внимание на окружающую обстановку, и ее и без того большие глаза сделались еще больше.

– О боже… – благоговейно выдохнула Одри, оглядываясь почти со страхом. – Это и есть дом твоего дяди?

– Нравится? – Хелен криво усмехнулась. В свое время дом произвел на нее точно такое же впечатление.

– Шутишь? – Одри недоверчиво взглянула в лицо Хелен. – Мне стало не по себе… Конечно, ты предупреждала меня, но я не думала, что он так… великолепен. Представляю, каково тебе тут жить.

– Не комплексуй, Одри, это всего лишь дом. И к тому же я вовсе не собираюсь оставаться тут навечно. Ой, что-то мы заболтались на пороге, – оборвала себя Хелен на полуслове. – Пойдем, я покажу тебе комнату, которую дядя предоставил в мое распоряжение.

– Я сгораю от нетерпения увидеть унитаз в форме розового цветка! Я всю ночь об этом думала и представляла, как он выглядит…

Девушки рассмеялись.

– Добрый день.

Появление Марка заставило их резко замолчать.

Губы Одри приоткрылись, словно она собиралась произнести ответное приветствие, да так и застыла, внезапно обратившись в статую. Хелен незаметно дернула ее за руку, и Одри захлопнула рот, а ее щеки стали пунцовыми.

– Одри, это мистер Макиавелли. Мистер Макиавелли, позвольте вам представить мою подругу Одри Вейли.

– Добрый день, – сумела-таки выдавить Одри.

– Очень приятно, мисс Вейли.

– Кто это, Хелен? – с придыханием выговорила Одри, завороженно провожая спину уходившего Марка взглядом точно так же, как и Хелен двадцать минут назад.

Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию книги.