Х. Нортон

Вино забвения

1

Сидя на жесткой садовой скамейке, Дайна тоскливо смотрела на портрет маленького темноволосого мальчика, игравшего с мячом. Мальчик с глазами ее бывшего возлюбленного, своего потерянного сына. Она вновь и вновь всматривалась в фотографию ребенка, которую бережно держала в руках.

– Дорогой мой, где ты? – шептала она с отчаянием.

Здравый смысл подсказывал, что вероятность найти сына крайне мала. И кто знает, как его называют приемные родители! О боже, неужели ей всю жизнь придется расплачиваться за ошибки юности?!

Она тогда только что закончила школу и рисовала себе картину будущей жизни довольно туманно. Она была безумно влюблена, но начинать семейную жизнь тогда вовсе не входило в ее планы. Однако по иронии судьбы стоило ей обнаружить, что она беременна, как любимый человек, как выяснилось, не захотел ничего и слышать о ребенке. Скрепя сердце пришлось признать, что отец был прав: этого человека интересовала не столько она сама, сколько ее приданое.

– Простите, пожалуйста…

Тихий, нерешительный голос пробился сквозь пелену воспоминаний, но прошло еще несколько мгновений, прежде чем молодая женщина поняла, что эти слова обращены к ней. Она с трудом вернулась к реальности и ощутила, что по-прежнему сидит на неудобной садовой скамье, от которой ломит все тело.

Теперь у нее появилась соседка. На другом конце скамейки расположилась старушка, сжимавшая в руках набитый продуктами пластиковый пакет. Робко улыбаясь, она протягивала ей фотокарточку.

– Наверное, это вы обронили…

– О да! – Женщина бережно взяла драгоценную фотографию, непонятно как выпавшую из рук. Она слишком углубилась в прошлое. – Огромное спасибо, – с искренней благодарностью сказала она. Какая неосторожность! Чуть не лишиться последней драгоценности – всего, что связывает ее с сыном, последнего средства, с помощью которого его можно разыскать!

– Какой хорошенький! – заметила старушка. – Ваш?

– Мой сын, – медленно промолвила женщина. В ее голосе слышалась гордость, смешанная со слезами. Ее сын и уже не ее.

– Вы слишком молоды для такого большого мальчика.

Дайана, а именно так звали женщину, не могла не улыбнуться. Ей было уже двадцать пять, и она занимала достаточно ответственный пост. Но сегодня, одетая в белое хлопчатобумажное платье вместо обычного делового костюма с пышными золотисто-каштановыми волосами, заплетенными в спадавшую на спину косу, с веками, чуть тронутыми косметикой, подчеркивавшей глубину темных глаз, она не выглядела на свой возраст. Несомненно, этот комплимент польстил ей. Слишком часто за последнее время она ощущала себя старше своих лет.

– И сколько же вашему сыну?

– Почти пять. Но на этой фотографии ему три.

– Тогда он не по годам рослый.

– Да. – Тон Дайаны еще больше смягчился, глаза заблестели от воспоминаний. – Отец у него был высокий – куда выше шести фунтов. Похоже, сын пошел в него.

– Милочка, как жаль…

Выражение сочувствия на мгновение смутило Дайану, сказавшую об отце ребенка в прошедшем времени. Услышав в ее голосе слезы, женщина сделала естественный вывод, что тот умер. Дайана не пыталась переубедить ее: этот человек был для нее потерян так же бесповоротно, как если бы он был мертв.

Ее взгляд еще раз инстинктивно упал на фотографию. Она долго и любовно смотрела на портрет, а затем подняла голову. Перед ней полукругом стояли здания в стиле короля Георга, запечатленные на заднем плане фотографии.

– Вы живете на Ройял-кресент?

Несмотря на грустные мысли, на губах Дайаны появилась слабая улыбка. За два дня, прошедшие с ее приезда в Бат (город на юго-западе Великобритании, бальнеологический курорт), она хорошо изучила, что собой представляют эти элегантные дома.

– У меня бы не хватило денег даже на одну комнату в этом квартале, – откровенно призналась она.

– Да, за квартиры в этих домах дерут три шкуры! – возмущенно фыркнула собеседница. – Конечно, люди платят, но, по-моему, эти дома ничем не лучше остальных.

– Да нет, они красивые, – возразила Дайана, отвлекаясь от невеселых раздумий. – Хотя, насколько я успела заметить, в Бате много чудесных зданий в георгианском стиле.

– Предпочитаю свою маленькую современную квартиру. Жить в таких гораздо удобнее. Значит, вы не местная?

– Нет, я приехала в отпуск.

– О, в это время года отпускников здесь хватает. – Пожилая женщина, обрадовавшись возможности поболтать, уселась поудобнее и приготовилась к долгому разговору. – В центре не протолкнешься из-за приезжих. А уж иностранцев-то! Бывает, и по языку не поймешь, откуда они родом.

– Должно быть, местным жителям приходится туго, – согласно кивнула Дайана, меняя позу и потирая разболевшуюся от неудобной спинки поясницу. Сколько она просидела здесь? Все тело затекло.

– А вы сами откуда?

– Из Эдинбурга, – сказала Дайана, приготовившись к неизбежному.

– Но у вас нет шотландского акцента.

– А я и не шотландка. – Краем глаза Дайана уловила какое-то движение. По траве бежал ребенок. Сердце болезненно сжалось, но тревога оказалась ложной: это была девочка. – Вообще-то я родом из Лондона…

– Далеко же вы забрались!

– Да, далековато. – Было время, когда она боялась уезжать из Лондона. Потом пришла пора дальних поездок. Но теперь и это осталось в прошлом. Эдинбург стал ей родным домом и продолжал бы оставаться им, если бы не потерянный сын.

Еще раз она бросила полный надежды взгляд на раскинувшуюся перед ней картину, не обращая внимания на вездесущих туристов, непрерывно снимавших местные достопримечательности. Ей был нужен только один маленький темноволосый мальчик, мальчик по имени Эндрю. Конечно, она понимала, что фотография могла навести ее на ложный след: может быть, он живет в другой части города или вообще не в Бате. Но фотография была ее последним шансом, и она с удовольствием просидела бы на жесткой скамейке все три недели своего отпуска, если бы у нее была хоть одна возможность из тысячи найти сына.

– По крайней мере, вам повезло с погодой…

– Да.

– Слава богу, после сырой весны снова светит солнышко.

– Да, – повторила Дайана, не слишком прислушиваясь. В поле зрения вновь появился играющий ребенок. Мальчик с темными волосами. Нет. Она снова расслабилась. Этот слишком мал.

– А денек действительно чудесный, не правда ли?

В голосе женщины прозвучала тоскливая нотка, не ускользнувшая от внимания Дайаны, которая хорошо знала, что такое одиночество. В самом деле, почему бы немного не поговорить о погоде? Все лучше, чем сидеть одной и предаваться тяжелым воспоминаниям.

– Отличный день, – согласилась она, дружески улыбнувшись. – Кажется, я выбрала самое удачное время.

– Верно. Сегодня по радио сказали, что такая погода простоит по крайней мере еще неделю.

– А потом снова настанет дождливое британское лето?

– Наверное. Грустно, правда? Хотя растениям нужна влага. К счастью, у меня есть собственный садик, хотя я и живу в городской квартире.

Они немного побеседовали о садоводстве. Конечно, тон задавала пожилая дама, Дайана в основном отделывалась междометиями. Потомственная горожанка, она не слишком разбиралась в ботанике.

Никого хотя бы отдаленно похожего на Эндрю поблизости не было. Дайана пошевелила запястьем, бросила взгляд на часы и не слишком удивилась, обнаружив, что просидела здесь четыре с лишним часа. Если бы не короткий перерыв на ланч, состоявший из купленного в местной лавке сандвича и банки сока, это время показалось бы нескончаемым. Конечно, мальчик мог и не выходить на прогулку каждый день, даже если и жил рядом. Придется потерпеть, как бы ни было трудно.

– Извините, я вас не задерживаю? – Голос женщины был грустным. Наверное, она заметила тот быстрый взгляд, который Дайана бросила на часы.

– Нет, я никуда не спешу.

– Наверное, приятно иметь возможность сидеть здесь и наслаждаться солнышком?

– Да уж, – тут же согласилась Дайана. Даже волнение не помешало ей оценить редкое тепло и стоявший в воздухе запах свежескошенной травы. – Куда лучше, чем целый день сидеть в конторе.

– Так вам не нравится конторская работа?

– О, я не это имела в виду! Просто иногда надоедает торчать в помещении, не видя белого света и проводя на службе лучшую часть дня. Нет, поймите меня правильно, я люблю свою работу. Я помогаю управляющему фирмой, и у меня много разных интересных дел. А мой начальник – человек милый и внимательный.

– Это очень важно, правда?

– Правда. – Дайана немного рассказала новой знакомой о своем боссе. Голос ее потеплел так, словно она говорила о Эндрю. Она сблизилась с Гленном Дейтлоном и его женой именно в тот момент, когда человеку больше всего на свете нужен друг.

Где-то вдалеке пробило три часа. Женщина вздрогнула.

– О боже, неужели уже так поздно? Надо торопиться домой. Я ведь вышла только за едой для кошки. – Она подхватила тяжелую сумку. – Бедняжка Пусси выйдет из себя, если ее вовремя не накормить.

– Да, это было бы непростительно.

Дама поднялась.

– Спасибо за беседу. Желаю вам хорошо отдохнуть.

– Благодарю вас.

Уныние охватило Дайану, когда она вновь осталась одна. Она бросила беглый взгляд на газон и внезапно застыла на месте. Пока длился разговор, на широкую лужайку перед домами вышла молодая женщина с ребенком. Они перекидывались большим голубым мячом. Дайана поднялась на ноги, ее глаза не мигая смотрели на тоненькую детскую фигурку. Грудь болезненно сжалась, дыхание прервалось. Мальчик был как раз нужного возраста. Густой русый чуб свешивался ему на глаза. Но малыш был слишком далеко, чтобы понять, он ли запечатлен на фотографии…

Она еще раз посмотрела на портрет, хотя облик ребенка и без того врезался ей в память, и осторожно двинулась вперед. Повесив сумку на плечо, она начала пробираться по газону к находившейся в частном владении лужайке. Она дрожала от нервного напряжения.

Подойдя ближе, Дайана обнаружила, что лужайка расположена на четыре фута выше общественного парка. Эту преграду было трудно преодолеть, не привлекая к себе внимания. Огорченная, она мгновение постояла на месте, слыша смех бегущего за мячом ребенка и стараясь не терять его из виду. Словно в ответ на беззвучную мольбу, мячик выскользнул у ребенка из рук, покатился, набирая скорость, по травянистому склону и остановился у ног Дайаны.

Она наклонилась, подняла мяч, выпрямилась и на секунду задержала игрушку в руках. Неужели ее ждет новое разочарование? Закинув голову, Дайана посмотрела прямо в лицо остановившемуся над ней мальчику.

Яркое солнце высветило рыжие волоски в его русых волосах, чуть более темных, чем ее собственные. Но внимание Дайаны привлекли его глаза, точь-в-точь такие, как на фотографии. Широко расставленные, глубокого голубовато-сапфирового цвета, опушенные длинными темными ресницами, они были неотличимы от глаз Криса. А лицо, хотя и детское, было копией отцовского, вплоть до едва заметной ямочки на подбородке!

– Спасибо, что подобрали наш мячик. Вы избавили нас от беготни.

Дайана с трудом отвела взгляд от лица мальчика, чтобы посмотреть на говорившую. Это была та самая молодая женщина, которая играла с ним. Чудесные растрепанные локоны, большие серые глаза и дружеская, открытая улыбка делали девушку совсем юной: ей нельзя было дать больше двадцати лет. Неужели эта девчонка усыновила ее мальчика? Дайана вздрогнула.

– Пожалуйста, – машинально ответила она и бросила мяч в подставленные руки женщины.

И все же она не удержалась ни от вздоха, ни от нового взгляда на ребенка. Да, сомнений не оставалось: это лицо, эти глаза!

– Эндрю, скажи спасибо, – наставительно сказала пышноволосая девушка.

Приступ удушья едва не сразил Дайану. Эндрю! Каким чудом ему удалось сохранить свое имя? Это явно не было простым совпадением. Последние сомнения бесследно исчезли. Перед ней стоял ее сын.

– Спасибо, – очень вежливо сказал мальчик, подчиняясь требованию девушки. Но он не улыбался. Светлые глаза серьезно смотрели на незнакомку.

– А теперь пошли. – Девушка положила руку на его плечо. – Пора домой. Перед чаем тебе надо еще умыться и причесаться.

Женщина и ребенок дружно повернулись и пошли вперед, топча траву. Мальчик доверчиво сунул ладошку в руку своей спутницы и вприпрыжку засеменил рядом. Его веселый голос еще долго звучал в ушах окаменевшей Дайаны.

Стоя на месте, она следила за ними, пока мальчик и девушка не скрылись в одном из домов. Выкрашенная белым входная дверь, рядом с ней припаркован голубой «ягуар»… Лишь через несколько минут она смогла добраться до этого дома и записать его номер.

Потрясенная мимолетной встречей, Дайана едва сознавала, что делает, когда повернулась к зданию спиной и медленно пошла к дороге. Итак, она увидела своего сына и даже немного поговорила с ним. Максимум того, на что она надеялась, выезжая в Бат на поиски. Но теперь этого было мало. Хотелось досыта наговориться с ним, сделать так, чтобы это серьезное детское лицо согрела улыбка, предназначенная ей одной. Но здравый смысл подсказывал, что это невозможно. Ее мальчика почти пять лет назад усыновили и вырастили другие люди: он никогда не знал настоящих родителей. Эгоизм не давал ей права разрушить чужую семью.

Но доводы рассудка не помешали ей вновь вернуться к дому с белой дверью. Не зная, что предпринять, она уставилась на дверной косяк с тремя звонками. Конечно, в таком большом доме должно быть несколько квартир, подумала Дайана, обшаривая глазами таблички рядом с кнопками. О боже! «К. Феннет»! Сердце ее подпрыгнуло и неистово заколотилось. Нет! Это невозможно…

Неясное предчувствие заставило ее повернуться к двери спиной, но в этот момент позади щелкнул замок. Дайана застыла на месте. Мозг подсказывал ей бежать, но ноги не слушались. То же предчувствие заставило встать дыбом волоски на шее: еще не успев оглянуться, она уже знала, кого сейчас увидит. Мужчину ростом в шесть с лишним футов, стройного и широкоплечего. Красивого мужчину, несмотря на то что при виде Дайаны его открытое лицо сейчас омрачится, а тепло и жизнерадостность покинут сапфировые глаза.

У Дайаны перехватило дыхание.

– Крис… – тихонько произнесла она.

2

– Что ты здесь делаешь?!

Голос его был грубым, отрывистым и резал Дайане слух. Он ничем не напоминал тот теплый, бархатный баритон, который когда-то грезился ей по ночам. В нем не было и намека на сердечность.

Дайану было не так легко сбить с толку. Она пыталась проглотить комок в горле и заговорить, но на этот раз в голову ничего не приходило. Она была совершенно ошеломлена. Молодая женщина лишь надеялась найти людей, которые усыновили ее мальчика, и не мечтала столкнуться лицом к лицу с мужчиной, которого когда-то страстно любила. С мужчиной, который бросил ее беременной…

Крис провел рукой по темным волосам: как хорошо она помнила этот нетерпеливый жест!

– Чего ты хочешь?

– Я видела Эндрю, – выпалила Дайана. Она собиралась сказать совсем не это и ничуть не удивилась, уловив в его глазах оттенок подозрительности.

– Зачем он тебе понадобился, после стольких-то лет? – недоверчиво спросил он.

Дайане всегда нравилось чувствовать себя маленькой и хрупкой рядом с рослым Крисом, но только сейчас она осознала, каким пугающим может быть соседство с возвышавшимся над ней великаном.

– Мне хотелось на него полюбоваться, – ухитрившись сохранить спокойствие, ответила она.

– Почему? Что тебе нужно от моего сына?

– Твоего сына? – От обиды у Дайаны захватило дух. – Это мой ребенок!

Крис открыл рот, явно собираясь сказать что-то оскорбительное, но, к счастью, в этот момент на сцене появилось новое действующее лицо.

– Добрый день, мистер Феннет, – раздалось за спиной у Дайаны.

Его лицо мигом просветлело.

– О, миссис Морган! – Если его улыбка и была натянутой, то лишь самую малость. – Как поживаете?

Дайана воспользовалась случаем и спустилась на несколько ступенек, пытаясь сохранить дистанцию между собой и Крисом и одновременно взглянуть на столь вовремя подоспевшую женщину. Ненароком прислушавшись к их беседе, она решила, что это его соседка.

– Отлично! Как Эндрю?

– Как обычно. Надеюсь, он больше не топал у вас над головой?

Женщина добродушно рассмеялась.

– О чем вы говорите! Он славный мальчуган. Я целыми днями его не слышу.

Как бы алчно Дайана ни прислушивалась к тому, что говорили о ее ребенке, нельзя было привлекать к себе внимание. Эта женщина и так бросила в ее сторону несколько любопытных взглядов. Несомненно, Крис подумал о том же. Когда соседка исчезла за дверью, он пригласил Дайану подняться наверх.

– Тебе лучше войти. Подъезд не место для разговора.

Конечно, это предложение было сделано не от чистого сердца, но Дайана и не думала отказываться. Еще не отойдя от потрясения, она шла по лестнице, пока не очутилась в светлой просторной комнате с высоким потолком. Впрочем, на подробный осмотр у нее не было времени: как только дверь за ними закрылась, Крис свирепо обернулся.

– Ну а теперь, – безапелляционно заявил он, – выкладывай, зачем тебя принесло в Бат!

Дайана стояла перед ним, демонстрируя спокойствие, которого не было и в помине. Судя по тону, по плотно сжатым красивым губам, напрягшемуся подбородку с ямочкой, он ничего не забыл и ничего не простил. Чувство вины перед брошенным ребенком не способствовало уверенности в себе, но она собралась с духом и терпеливо ответила:

– Я здесь в отпуске.

Крис засмеялся. Но в этом зловещем смехе не было и намека на его прежнее чувство юмора.

– Могла бы придумать что-нибудь получше. Отдыхать в Бате? Забыла, что я слишком хорошо знаю твои привычки? Тебя всегда прельщали места потеплее и пошикарнее. – Его губы презрительно сжались.

– Ну и что? При моем нынешнем жалованье я не могу позволить себе ничего другого.

Темная бровь насмешливо изогнулась.

– Так ты работаешь? – Он не скрывал сарказма.

– Да, я работаю.

– Интересно, как это тебе удается. Большей бездельницы на свете не видывал! Ладно, пока оставим… Значит, ты приехала в Бат в отпуск, случайно попала на Ройял-кресент, случайно увидела Эндрю, случайно узнала его и дошла с ним до дому. Не кажется ли тебе, милая, что с совпадениями получился перебор?

Дайана вздрогнула. Ласковое обращение прозвучало оскорбительнее насмешки. И все же она нашла в себе силы ответить спокойно и здраво:

– Этот квартал – одна из местных достопримечательностей. Что же здесь странного, если мне захотелось взглянуть на него?

Наградой ей стал еще один скептический взгляд.

– Что-то я раньше не замечал в тебе интереса к георгианской архитектуре. Она совсем не в твоем вкусе.

– Откуда ты знаешь? Вкусы со временем меняются.

Холодные голубые глаза вспыхнули и принялись придирчиво изучать ее.

– Да, вид у тебя не тот, что прежде. Насколько я помню, ты всегда одевалась по последней моде. Что случилось? Неужели папочка устал оплачивать твои счета?

Дайана почувствовала приближение гнева. Она действительно не могла больше покупать дорогую одежду: все ее скудные сбережения ушли на поиски пропавшего ребенка. Но хотя ее гардероб был сейчас более скромным, чем прежде, он все же оставался достаточно изысканным; ее наружность не заслуживала подобной критики. Однако выработавшаяся за последние годы привычка к самоконтролю и на этот раз помогла ей сдержаться. Она не могла себе позволить роскошь поругаться с Крисом.

Злая усмешка скривила его губы.

– Я вижу, ты наконец научилась сдерживать свой нрав.

– Я же сказала тебе, что изменилась.

– Сомневаюсь. Скорее всего, это чисто внешнее. Впрочем, не важно. Скажи честно, ты приехала в Бат из-за Эндрю, верно?

– Да!

– Почему?

Этот короткий вопрос больно кольнул Дайану: ответ казался очевидным.

– Потому что Эндрю мой сын. Потому что я хотела увидеть его и своими глазами убедиться, что он здоров, сыт и счастлив.

– Убедилась? А теперь можешь возвращаться туда, откуда пришла.

– Нельзя ли мне поговорить с ним?

– Нет!

Тон его был непреклонным, но Дайана не могла сдаться без боя.

– Крис, я не видела сына с самого рождения. Я хочу всего лишь поздороваться и поболтать с ним минутку-другую. Клянусь тебе!

Этот горячий призыв ни капли не смягчил его.

– И все же чем вызван этот внезапный интерес после стольких лет разлуки? – Прозвучавшая в его голосе циничная нотка заставила Дайану вздрогнуть от стыда. – Неужели Керк решил, что его внук чего-то стоит?

– Мой отец здесь ни при чем. – Почувствовав, что у нее вот-вот лопнет терпение, Дайана заставила сделать себя глубокий вдох и успокоиться. – Эндрю мой сын. В конце концов я нашла его и, естественно, захотела повидать.

– Спустя пять лет? Не поздновато ли в тебе проснулось материнское чувство?

– До сегодняшнего дня я понятия не имела, где и у кого он находится. Лишь несколько недель назад удалось разузнать, что он может быть в Бате.

Крис бросился к ней так стремительно, что Дайана непроизвольно отшатнулась.

– Еще бы тебе знать! Я все сделал, чтобы ни ты, ни твой папаша не нашли его – на тот случай, если тебе взбредет в голову вернуть мальчика.

– Но я действительно хотела его вернуть.

– И поэтому отдала на усыновление?

Казалось, эти неумолимые слова повисли в воздухе. Глядя на ожесточенное лицо Криса, Дайана поняла, что он бесповоротно осудил и проклял ее. Что бы она ни сказала в собственное оправдание, это ничего не изменило бы. И все же следовало попытаться.

– Я никому не отдавала наше дитя, – ровно начала она. – Крис, если бы ты позволил мне все объяснить…

– Моего сына отдали для усыновления в тот самый день, когда он появился на свет. – Этот непримиримый суровый голос заставил ее умолкнуть. – Никто и пальцем не пошевелил, чтобы дать мне знать о его рождении. Никогда не прощу тебе этого. Ни тебе, ни твоему отцу! О, конечно, я знаю, кто несет за это ответственность, но и твои действия понимать отказываюсь!

Дайана не снимала с себя вины за этот ужасный поступок и не искала оправданий. Сознавая, что кругом виновата, она все же промолвила:

– Я не собиралась отказываться от малыша. Все это время я искала его, даже не зная, жив ли он. А сейчас, когда я наконец нашла его, ты требуешь, чтобы я уехала… – Она вдруг отвернулась, пряча лицо, и сделала пару неуверенных шагов в сторону, не видя, куда ступает, с единственной мыслью – не дать Крису увидеть ее слезы.

– Дайана… – В его голосе еще чувствовалось раздражение. Однако на сей раз к нему примешивалось чувство, которому Дайана затруднилась бы подыскать название. – Будь все проклято, Дайана! – отрывисто сказал он. – Не вздумай плакать.

– Я не плачу! – негодующе фыркнула она.

После обрушившихся на нее жестоких обвинений Дайана меньше всего ожидала очутиться в объятиях Криса. Она еще могла бы стерпеть его гнев, но ласковое прикосновение выбило ее из колеи. Слезы сами собой хлынули из глаз. Она прижалась лбом к его плечу и зарыдала в воротник куртки…

Истерика кончилась быстро. Но чем реже она всхлипывала, тем больше простора оставалось для других ощущений. Тепло сильного тела, к которому она прижималась, коснувшийся ее ноздрей терпкий аромат душистого лосьона после бритья пробудили чувства, которые казались ей давно умершими. Дайана больше не плакала, но не могла заставить себя высвободиться из его объятий. Что случится, если она позволит себе хотя бы на миг испытать забытое наслаждение от прикосновения рук Криса? Она припомнила все зло, которое причинил ей этот человек, и резко выпрямилась. Он молча выпустил ее.

– Извини… – Она порылась в кармане, достала носовой платок и вытерла нос. – Я не хотела. Наверное, слишком много на меня свалилось…

Крис лишь кивнул в ответ. Выражение его лица вновь стало непроницаемым: никаких чувств на нем не отражалось.

– Хочешь кофе?

– Спасибо, я бы выпила…

– Я на минутку.

Он сбросил ветровку, повесил ее на спинку стула, развязал галстук, оставив его висеть на шее, и вышел из комнаты, наполовину прикрыв за собой дверь. Из холла послышалось журчание телефонного диска, а затем грудной голос Криса. Похоже, он сообщал кому-то, что задержится. Дайана тихонько отошла подальше, чтобы не подслушивать: нынешняя личная жизнь Криса не ее дело.

Теперь, когда он вышел из комнаты, можно заняться собой. Она достала из сумочки расческу, зеркальце, губную помаду и привела в порядок лицо и волосы. Глядя на свое отражение, она улыбнулась. Крис прав: ее облик действительно изменился. Слезы и горе сделали свое дело; в Дайане ничего не осталось от той элегантной холеной девицы, какой она была в пору их первого знакомства.

Она еще раз напомнила себе, что не следует предаваться грустным воспоминаниям. Потребуются все силы, чтобы уговорить этого недоверчивого циничного человека позволить ей увидеть их дитя. Она перестала думать о своей внешности и сосредоточилась исключительно на этой мысли.

Теперь у нее было время, чтобы оценить достоинства комнаты, хранившей отпечаток георгианского стиля. Украшенный лепниной потолок, резная дверь, мраморная облицовка камина создавали ощущение роскоши. Даже мебель частично соответствовала эпохе. Видно, дела у Криса идут отлично. И вдруг Дайана слегка улыбнулась. Над письменным столом висели детские рисунки, а под ними в беспорядке стояли игрушечные машинки. Эндрю и Крис. Неужели Крис один воспитывает их сына? А кто же тогда эта пышноволосая девица, которая играла с мальчиком в парке? Какова ее роль в этом доме? Ничего странного, что Дайана чувствовала себя не в своей тарелке.

Она подошла к окну, бездумно уставилась в стекло, за которым виднелись дома, деревья и зеленые холмы вдалеке, и попыталась восстановить спокойствие, дыша редко и медленно. Задача казалась невыполнимой, но, когда Крис вернулся, она сумела взять себя в руки.

Похоже, передышка пошла на пользу и Крису. Как заправский метрдотель, он усадил Дайану в удобное кресло, налил кофе и придвинул к ней чашечку.

– Спасибо. – Дайана сделала глоток и с удовлетворением подумала, что кофе сварен как раз по ее вкусу. Выходит, он и этого не забыл.

Глядя поверх ободка, она исподтишка изучала Криса. Не признаваясь себе самой, что это ее интересует, все эти годы она пристально следила за его карьерой. Как преуспевающий автор нескольких триллеров, три из которых были успешно экранизированы, он стал желанным гостем на телевидении. Однако во плоти она видела его впервые за пять лет. С виду он совсем не изменился, и все же в нем появилось нечто новое. Перед ней сидел импозантный, высокий, широкоплечий мужчина. Раньше он, занятый своими книгами, не слишком обращал внимание на собственную внешность, довольствуясь потертыми джинсами и свитерами. Теперь же его одежда, хотя и недостаточно тщательно подобранная, была отменной по качеству. Облик Криса от пят до макушки соответствовал имиджу процветающего автора бестселлеров.

– Нравится кофе? – спросил Крис, внезапно обернувшись.

Захваченная врасплох, Дайана едва не поперхнулась. Но разве странно, что она испытывает интерес к человеку, который является отцом ее ребенка и едва не стал мужем? Она кивнула.

– Спасибо, кофе отличный.

На мгновение ей показалось, что Крис вот-вот продолжит беседу. Но он углубился в какие-то свои мысли, с отсутствующим видом уставившись в полупустую чашку. Дайана продолжала осмотр.

У глаз и рта появились тоненькие морщинки, довольно неожиданные на лице мужчины, которому исполнилось лишь тридцать три года. На висках пробивалось несколько седых волосков, но это только добавляло ему привлекательности. Он выглядел человеком, хорошо знающим себе цену.

– Ты стал знаменитостью, – громко сказала Дайана. Этот вывод закономерно вытекал из ее наблюдений.

Крис поднял взгляд. На лице его было написано легкое удивление. Видно, он думал совсем о другом.

– Вроде кое-что получилось, – скромно подтвердил он. Затем в его глазах загорелся насмешливых огонек. – Не ожидал, что тебя интересуют мои дела.

– Разве можно пропустить мимо ушей такой успех? – суховато ответила она, ставя на стол пустую чашечку. – Твое имя не сходит с экрана телевизора и журнальных обложек. – Зачем ему знать, с какой жадностью она ловила каждое слово о нем? – Пишешь новую книгу?

Кивком он указал на письменный стол в дальнем конце комнаты. Стопки бумаги и справочники окружали компьютер, над которым висели цветные рисунки Эндрю.

– Только что закончил первый вариант.

– Его тоже экранизируют?

– Возможно. Пару раз делали такие предложения.

Дайана улыбнулась, но лицо ее осталось грустным.

– Очень рада, – тепло сказала она. – Я знаю, насколько важен для писателя успех. Ты его добился. Горжусь тобой, Крис.

Его скулы слегка зарделись.

– Спасибо, – кивнул он. И – впервые за все время – из синих глаз Криса исчезли подозрительность и враждебность.

Они долго смотрели друг на друга, и у Дайаны часто забилось сердце от воспоминаний о том, как хорошо им когда-то было вместе… И когда его губы вновь скривила циничная усмешка, она была готова заплакать.

– Какая жалость, что раньше ты не воспринимала мою работу всерьез, – неприятным тоном заметил он.

Дайана догадалась, что Крис пытается разозлить ее, и лишь спокойно кивнула в ответ. В его глазах вспыхнуло изумление.

– Ты прав. Я была слишком молода и не ценила того, что имела, пока не стало слишком поздно.

Впервые в жизни Крис не нашелся с ответом, и это немало удивило Дайану. Насколько ей помнилось, раньше он в карман за словом не лез. Наконец он откашлялся и спросил:

– А ты чем занимаешься?

– Зарабатываю себе на жизнь.

– Ах да, ты ведь уже говорила, что работаешь. Кем?

Судя по тону, он собирался продолжить разговор и с интересом ждал ответа. С легкой улыбкой Дайана ответила:

– Я личный помощник управляющего фирмой, которая занимается производством виски.

Нет, это становилось забавным! Крис во второй раз за пять минут лишился дара речи.

– Производством виски?… – ошарашенно переспросил он секунд через десять. – Что тебе делать в таком месте? Ты же не выносишь эту гадость!

– Я ведь там работаю, а не пью.

Крис тихонько покачал головой, пытаясь прийти в себя.

– Я мог бы понять, если бы ты работала в художественной галерее или на худой конец в магазине готового платья, если уж тебе действительно понадобилось работать. Но за каким чертом ты выбрала производство виски?! Это совсем не в твоем вкусе.

– Когда я стала искать работу, выбор был не так уж велик, – подавленно ответила Дайана. Ее секундное торжество как рукой сняло. О, это ужасное время! – Как ты понимаешь, специальности у меня не было, поэтому пришлось согласиться на первое мало-мальски приличное предложение.

– Но откуда взялось такое горячее желание работать? – спросил Крис. – Никогда не думал, что в тебе есть деловая жилка.

– Наверное, ты просто недостаточно знаешь меня, – спокойно возразила Дайана.

– Наверное. – На мгновение глаза их встретились. – Может, и никогда не знал. – Последовало неловкое молчание. Крис продолжал разглядывать ее. Лицо его при этом было непроницаемым. – И где же находится ваша фирма? – в конце концов осведомился он.

– В Эдинбурге.

Этот ответ снова поверг Криса в изумление. Он захлопал глазами.

– Вот тебе раз! Такая даль! Почему именно Эдинбург?

– Потому что я больше не хотела жить дома. Мне нужна была независимость.

– В самом деле?

Услышав его скептический тон, Дайана моментально ощетинилась.

– Ты считаешь, что я на это не способна? – вызывающе бросила она.

– Честно говоря, не представляю, чтобы папочка предоставил тебе такую возможность.

– Отец умер.

Вновь воцарилось молчание, на сей раз более продолжительное.

– Прости, – механически произнес он. – Когда это случилось?

– Два с лишним года назад.

Крис посмотрел на ее левую руку и не заметил ни одного кольца.

– Значит, теперь ты богатая невеста, – протянул он. – Странно, что до сих пор не замужем. Должно быть, все эдинбургские холостяки выстроились в очередь, чтобы сделать тебе предложение.

У Дайаны нещадно ломило спину. Тем не менее она гордо выпрямилась и отрезала:

– Не понимаю, какое тебе до этого дело!

– Никакого, – согласился он. Пожалуй, это было сказано слишком поспешно. – Конечно, ты права. Твоя личная жизнь меня нисколько не интересует.

Наступившую после этих слов тишину нарушил явственно прозвучавший где-то детский смех.

– Кажется, он счастлив, – грустно сказала Дайана.

Крис кивнул.

– Я сделал все, чтобы у него было нормальное детство.

– Ты взял его к себе совсем маленьким?

– Да.

– И воспитывал его сам?

– С помощью Люси.

– Люси? Это девушка, которую я видела с Эндрю: молоденькая, хорошенькая с чудесными волосами? – Никакие соображения не заставили бы Дайану сдержать прозвучавшую в голосе ревность. Что за женщина живет бок о бок с ее сыном? И с Крисом?

Он бросил на Дайану саркастический взгляд, и та догадалась, что Крис заметил обуревавшее ее чувство.

– Люси его няня, – только и промолвил он.

Дайана почувствовала такое облегчение, что все ее опасения моментально показались не стоящими выеденного яйца.

– Кажется, она хорошо ладит с Эндрю.

– Да. Нам с ней повезло. Она очень опытная, но самое главное – Эндрю любит ее. Очень важно, что с ним рядом все время находится близкий человек. К несчастью, мне приходится покидать дом чаще, чем хотелось бы.

– И все же ты имел возможность следить за тем, как растет малыш, – сказала Дайана. Несмотря на все старания, голос ее слегка дрогнул. – Завидую тебе, Крис.

– Завидуешь? – Лицо его оставалось бесстрастным, и только Дайана, слишком хорошо знавшая Криса, могла заметить, как сжались губы над раздвоенным подбородком.

– Да. Я знаю, что ты хочешь сказать, – прервала его она, боясь услышать что-нибудь обидное. – У меня тоже была такая возможность, но я потеряла ее. Если бы ты знал, как я раскаиваюсь!

Он не ответил, но в его глазах ясно читалось осуждение.

– Позволь мне все объяснить! – взмолилась Дайана, зная, что он никогда на это не согласится.

– Я и так все знаю. Нет! – поспешно добавил он, видя, что Дайана уже раскрыла рот. – Не вижу смысла вновь и вновь возвращаться к этой теме. Что бы ни было между нами в прошлом, оно давно умерло. Надо его похоронить и забыть о нем.

Крис встал и двинулся к дверям, красноречиво намекая, что ей пора уходить. Дайана поднялась и стиснула ремень сумки.

– Я пробуду в Бате еще две недели, – медленно сказала она. – Смогу ли я… Разрешишь ли ты мне увидеться с Эндрю до моего отъезда? Просто поздороваться с ним, ничего больше. Он даже не узнает, кто я такая.

– Нет!

– Крис! – Она подавила вспышку гнева и заставила себя говорить спокойно и здраво. – Я вижу, сколько ты для него сделал, и не собираюсь ничего менять, поверь мне. Я просто хочу увидеть свое дитя. Я его мать…

– Нет! – Прозвучавшая в голосе Криса злость заставила ее онеметь. Он смотрел на Дайану сверху вниз, глаза его полыхали гневом и презрением. – Ты не имеешь права называть себя матерью Дрю. Ты сумела произвести его на свет, но это не дает тебе никаких прав на него. Ты утратила все права на Эндрю, когда согласилась отдать его чужим людям.

Дайана гордо выпрямилась.

– Если ты действительно так считаешь, не имеет смысла отнимать у тебя время. – Она пошла к выходу, сдерживаясь из последних сил. – До свидания, Крис.

– Дайана… – Он на мгновение запнулся, словно хотел добавить что-то еще, но вдруг передумал. – Я провожу тебя.

Спускаясь вслед за ним по ступенькам, Дайана хранила молчание. Говорить было не о чем. Она понимала: стоит открыть рот и ей придется долго жалеть об этом. Молча пройдя мимо хозяина, она шагнула на крыльцо и услышала, как позади с грохотом захлопнулась тяжелая дверь. Напряженным нервам Дайаны этот гулкий звук показался траурным салютом над могилой того, что еще связывало ее с сыном.

Гнев сотрясал ее. Она высоко держала голову, и если бы Крис случайно посмотрел ей вслед, то ни за что не догадался бы, как сильно он ее уязвил. Каким-то чудом она добралась до гостиницы, прежде чем насупила реакция.

С колотящимся сердцем и ватными ногами она опустилась на край кровати, устремив невидящий взгляд на ужасные обои в цветочек. При виде Криса после столь долгой разлуки в душу ее ворвалось смятение. Она злилась за отказ позволить ей когда-нибудь встретиться с сыном, к которому, несмотря ни на что, она испытывала неистовую любовь. А где-то в глубине души таилась похороненная заживо тяга к Крису, такому же неодолимо привлекательному, как и прежде.

Дайана вновь и вновь вспоминала о своем чувстве. Вначале она всей душой любила Криса Феннета; эта любовь обернулась ненавистью, когда он ушел, бросив ее беременной. Но пролетели годы, она пережила боль измены и сумела начать новую жизнь. Это далось ей нелегко. Но оно достигла независимости – и в деньгах, и во всем остальном. Как любовь, так и ненависть постепенно забылись. Трудно поверить, что после всего случившегося в ней не исчезло физическое желание.

Дайану трясло. Несмотря на теплый вечер, ее била дрожь. В спальне дешевой гостиницы не было обогревателя, и она накинула на плечи стеганое одеяло. Она свернулась на кровати калачиком и попыталась разжечь в себе злость, чтобы согреться и одновременно отвлечься от тоскливых, размагничивающих воспоминаний. Однако ничего не получилось.

Внезапно стало ясно: стоит еще минуту пробыть в тесном номере – и ее засосет жалость к себе. Дайана бросила одеяло, села, свесила с кровати стройные ноги и кончиками пальцев нащупала сброшенные туфли. Пройдясь щеткой по волосам, она схватила жакет, сумку и сбежала вниз по лестнице.

Она долго шла, сама не зная куда. Но как бы она ни торопилась, убежать от теснившихся в мозгу воспоминаний было невозможно.

В такой же летний вечер они впервые встретились с Крисом. Ей было восемнадцать, она только что закончила школу и для развлечения подумывала о работе, прекрасно между тем сознавая, что отцовских денег вполне хватит, чтобы удовлетворить все ее желания. Несмотря на это, ее грызла неудовлетворенность от бесцельности собственного существования и вертевшихся рядом молодых людей. Она даже не знала толком, чего ей хочется, пока не увидела Криса.

Встреча состоялась в Гринвичском общественном парке на берегу реки, где часто собиралась тесная компания. Она так никогда и не узнала, кто же его привел. До этого она ни разу его не видела, но в его ярко-голубых глазах читалось такое обожание, что это решило все. Интерес оказался взаимным. Они стали встречаться. Через месяц после первой встречи Крис сделал ей предложение, и Дайана без колебаний приняла его.

Тогда-то и начались первые трудности. Отец Дайаны невзлюбил Криса. Согласно воззрениям Керка Элквиста, двадцатипятилетний мужчина должен иметь надежную работу и хорошие перспективы. У Криса не было ни того, ни другого. Чем он обладал в избытке, так это страстной верой в свой писательский дар. А пока не пришел успех, он предпочитал случайные заработки, позволявшие держаться на плаву. Дайане, как и Крису, вполне хватало веры в то, что однажды он закончит роман, который принесет ему славу. Однако Керк Элквист желал для своей единственной дочери более выгодной партии. Убежденный, что молодого писателя без гроша за душой интересуют только Дайанины деньги, он отказался дать согласие на свадьбу.

Крис пытался доказать, что Дайане уже восемнадцать лет и что по закону она имеет право выйти замуж по собственному выбору, без согласия родителей, но все было тщетно. Дайана привыкла повиноваться деспоту-отцу, и ей не хватило смелости взбунтоваться и настоять на своем.

Они с Крисом начали ссориться. Наконец он отчаялся и предложил бежать и тайно обвенчаться. Эта романтическая идея пришлась Дайане по вкусу, и она согласилась. Даже сейчас, когда она стала старше и умнее, Дайана расплылась в улыбке при воспоминании о царившем тогда возбуждении, об угаре страсти, смешанной с ознобом от мысли о том, что она впервые в жизни решила ослушаться отца.

Все было готово. Назначили день тайного венчания. Но Керк Элквист неведомо как узнал обо всем. Он вызвал дочь и предупредил, что в случае бегства она не получит от него ни пенни и вскоре на собственном опыте убедится, что Криса в ней интересуют только деньги.

Дайана плакала, протестовала, спорила, но в конце концов подчинилась и осталась дома. Крис, предполагала она, конечно, придет в бешенство, но она сумеет объяснить, почему так поступила, и уговорит его дать ей побольше времени. Ей всегда удавалось улестить Криса и добиться желаемого. Но встретиться им больше не пришлось.

А затем она поняла, что беременна…

Дальше началось то, о чем было больно вспоминать. Но зачем ворошить горькое прошлое? Как сказал Крис, это было слишком давно. Лучше обо всем забыть…

Отбросив грустные мысли, она огляделась по сторонам и только тут поняла, что пересекла город из конца в конец. Дом Криса стоял совсем рядом. Едва ли это было простым совпадением.

Ноздрей ее коснулся запах чеснока и специй, напомнив, что она съела с утра всего лишь один сандвич. Прямо напротив находился лучший ресторан города, из его открытой двери и доносился влекущий аромат еды. Может быть, после ужина ей полегчает, подумала Дайана. Но этот ресторан ей не по карману. Ее нынешних доходов хватит разве что на бар в центре, где подают гамбургеры.

Дайана еще раз с сожалением оглянулась на приветливые огни. Может, разок разориться на что-нибудь вкусненькое? Но все мысли разом вылетели из головы, когда она увидела, что к ресторану приближается Крис. Он был не один. Рядом с ним шла высокая женщина с волосами цвета воронова крыла. Судя по непринужденности беседы, они были старыми знакомыми. Похоже, обязанности отца-одиночки не слишком отвлекают Криса от светской жизни…

3

На следующее утро Дайана, измученная событиями предыдущего дня, проснулась поздно и проспала завтрак. В маленьких гостиницах правила были жесткими – трапеза только в определенные часы. Она не слишком расстроилась: аппетита все равно не было.

В попытке улучшить настроение Дайана надела нарядное желтое платье и вышла из гостиницы, намереваясь как следует изучить Бат. Все ее силы по приезде ушли на поиски Эндрю, и она мало что успела увидеть. Дайана поднялась на мост Палтини, с обеих сторон которого стояли крошечные магазинчики, и вышла на элегантные георгианские террасы. За широкими улицами раскинулась сеть узких переулков, в которых можно было купить и восхитительные безделушки, и вкусную еду. Она быстро поняла: издевательская фраза Криса о том, что проводить отпуск в Бате ниже ее достоинства, была совершенно несправедлива. Ей полюбился этот город. Дайана грустно подумала, что он пришелся бы ей по сердцу еще больше, если бы можно было поделиться с кем-нибудь своим восхищением, но она тут же отогнала эту мысль. Ей и одной хорошо.

У нее устали ноги, и она решила посидеть в кафе, уютно раскинувшемся рядом с аббатством. Утреннее солнце освещало вынесенные наружу столы и стулья. Можно было отдохнуть, выпить кофе, съесть знаменитую батскую булочку с изюмом, чтобы возместить пропущенный завтрак. А до ланча, если спадет наплыв приезжих, жаждущих взглянуть на древнеримские бани, она попробует осмотреть эту местную достопримечательность. Да, было приятно погреться на солнышке, любуясь пестрым потоком туристов, шнырявших от аббатства к баням, а от них – к водонапорной башне. И все было бы неплохо, если бы Дайане удалось отвлечься от непрошеных мыслей о событиях предыдущего дня. А в голове у нее крутились те же вопросы. Почему Крис забрал к себе малыша, о котором и слышать не хотел, узнав о ее беременности? Как он нашел мальчика, хотя все было сделано в строжайшей тайне? Позволит ли он ей еще раз увидеть Эндрю?

И тут, словно вызванный из небытия ее неотступными думами, появился Крис. Одетый в поношенные джинсы и белую рубашку с отложным воротником, он шагал в ее сторону. Ее хрупкое душевное равновесие тут же было нарушено. Она знала, что когда-то это случится: в таком небольшом городке, как Бат, их пути рано или поздно пересеклись бы. Но Дайана не ожидала, что это произойдет так быстро. Она не успела прийти в себя. Сейчас встретиться с ним лицом к лицу было выше ее сил.

Она быстро отодвинула стул, встала и пошла в противоположном направлении. Может быть, Крис не заметил ее: на мгновение столики заслонила группа японцев, семенивших вслед за гидом к аббатству. Дайана тут же смешалась с толпой, пересекла площадь и вошла в ворота на ее дальнем конце. Только здесь она перевела дух.

Осмотревшись, она поняла, что оказалась у входа в римские бани. Усмехнувшись иронии судьбы, она порылась в сумке, купила билет и вошла в музей.

Место было бойкое. Вкруг суетились люди разных национальностей, рассматривали выставленные в витринах экспонаты и восхищались прекрасно сохранившимися термами. Дайана пыталась пробудить в себе интерес к этим древностям, но не смогла сосредоточиться: неожиданная встреча с Крисом взбудоражила ее сильнее, чем она думала. Она то и дело оглядывалась через плечо, словно опасаясь погони. Вдруг ее охватила досада: что за дурацкий приступ мании преследования?! С чего она взяла, что Крис видел ее? А если и видел, то почему должен был кинуться следом? Вчера он недвусмысленно заявил, что не желает иметь с ней ничего общего.

Идя против людского потока, она неожиданно оказалась на широком открытом пространстве, относительно тихом по сравнению с только что покинутыми переполненными залами. Под открытым небом раскинулся обширный пруд с зеленой водой, с четырех сторон окруженный колоннадой. Дайана замедлила шаг, а потом и вовсе остановилась. Это место вызывало ощущение безграничного покоя; она никогда не испытывала ничего подобного.

Внезапно на нее навалилась усталость. Что она здесь делает? Лежавшая у самого края пруда теплая от солнца широкая каменная плита словно звала присесть, и Дайана опустилась на нее, опершись спиной о колонну и вытянув ноги в сторону от тропы. Мало-помалу, глядя на клубы пара, поднимавшегося над водой, она успокоилась. Дыхание ее выровнялось, гул голосов американцев, немцев, японцев и англичан ослабел и перестал докучать ей. Дайана вдруг поняла, что вела себя как последняя дура. Лучше всего было оставаться на месте и встретить Криса, не теряя чувства собственного достоинства. Бежать от трудностей не выход; уж этому-то жизнь могла ее научить.

Низкий бархатный голос, раздавшийся за спиной, словно эхо повторил эту мысль.

– Все еще пытаешься удрать от самой себя?

Прикрывшись рукой от солнца, Дайана подняла глаза и вдруг ощутила неожиданный и необъяснимый прилив радости. Он все-таки пошел за ней! Что бы за этим ни крылось, она счастлива вновь видеть его!

От этого чувства она так расхрабрилась, что решила честно ответить на вопрос:

– Да, я пыталась избежать встречи. Наша последняя стычка причинила мне такую боль, что я еще не успела восстановить душевное равновесие.

Крис вскинул брови.

– Извини, что так получилось. Я настолько поразился, увидев тебя, что не слишком выбирал слова. Я не хотел тебя обидеть… – Он присел рядом, подтянул колени к груди, обхватил их руками и тоже загляделся на клубы пара, вздымавшиеся над поверхностью воды. Несколько мгновений никто из них не открывал рта. Затем Крис медленно и отчетливо произнес: – Пожалуй, это неправда. Мне действительно хотелось тебя обидеть. Я решил причинить тебе такую же боль, какую когда-то испытал сам. Взрослые люди так себя не ведут. Прости.

– Наверное, мы оба наговорили лишнего. Знаешь, каким это было для меня потрясением? Когда открылась дверь, я ожидал увидеть кого угодно, но только не тебя.

– Ты не знала, что я живу в Бате?

– Нет.

– Мама переехала сюда, когда ушла на пенсию, – охотно объяснил Крис. – Она всегда любила этот город. Тут у нее друзья. Мы с Эндрю решили, что имеет смысл поселиться рядом. В результате у мальчика появилась почти нормальная семья.

– Вижу. А я думала, что ты по-прежнему живешь в Лондоне, просто сменил адрес.

Он внезапно напрягся.

– Ты ездила на мою старую квартиру? – резко спросил он.

– Да.

– Зачем?

Она пожала плечами. Что здесь непонятного?

– Затем, что хотела увидеть тебя. Ты не отвечал ни на письма, ни на звонки, и мне оставалось только попытаться встретиться лично. Но ты переехал, и никто не знал куда.

– Мне не хотелось оставаться там, – буркнул Крис.

– Понимаю…

– А после того, что случилось, ты не пробовала разыскать меня?

– Я не была уверена, стоит ли это делать. – Не глядя на Криса, Дайана опустила руку в пруд. Вода была необычайно теплой. – Я понятия не имела, что Эндрю у тебя.

– А я понятия не имел, что это тебя интересует.

Хотя Дайана была частично готова к такому ответу, она с горечью убедилась, что по сравнению со вчерашним днем ничего не изменилось. Выражение лица Криса обмануло ее, позволив надеяться, что если они и не преодолеют возникшей между ними пропасти, то по крайней мере попробуют навести через нее мосты.

Но он искоса глянул на нее и снова сказал:

– Извини. Верь мне, я шел за тобой вовсе не для того, чтобы начинать новую перепалку.

Дайана хотела спросить, для чего же тогда, но побоялась, что ответ придется ей не по вкусу. Скорее всего, она перестраховывалась: вчера стало совершенно ясно, что он продолжает испытывать к ней какие-то чувства. Наверное, ему тоже не терпелось удовлетворить любопытство. Глупо было искать иную причину.

Последующие слова подтвердили ее догадку:

– Почему ты даже не сказала мне, что беременна? – требовательно спросил он.

– Я сказала. Я написала тебе письмо.

Этот ответ ошеломил Криса, не ожидавшего ничего подобного.

– Я не получал никакого письма. – Недоверие вновь вспыхнуло в его глазах. – Когда ты его написала?

– Сразу, как только узнала, что жду ребенка.

– Да?

По скептическому тону Криса было ясно, что он совсем не уверен в существовании такого письма. Неужели он считает ее способной солгать в таком важном деле?

– Конечно! – возмутилась Дайана. – А чему ты удивляешься? Думал, я не стану тебя беспокоить по такому пустяку?

Крис смотрел ей прямо в глаза.

– Мне казалось, ты не хочешь никакого ребенка. Ты не сообщала мне, что беременна. И избавилась от него при первой возможности.

– Неправда!

– Я никогда не получал от тебя писем. – Ни голос, ни тон Криса ничуть не смягчились.

У Дайаны снова голова пошла кругом.

– Если ты не получал моих писем, то как узнал об Эндрю? Отец все держал в такой тайне, что даже мои ближайшие подруги понятия ни о чем не имели.

– Элси сказала, – просто сказал он.

Наконец-то все прояснилось! Элси прослужила у Керка Элквиста экономкой больше двадцати лет. Преданная своему хозяину, она тем не менее души не чаяла в красивом молодом писателе, за которого Дайана мечтала выйти замуж. Она вспомнила, как убивалась Элси, когда стало ясно, что с Крисом придется расстаться. Экономка не верила, что Крис польстился на Дайанины деньги, но и не могла объяснить, почему он все же отказался от любимой женщины. Бедняжка Элси, мало ей было бед! Как раз в это время тяжело заболела ее сестра, и ей пришлось уйти, чтобы ухаживать за больной. Будь она дома, может, все обернулось бы по-другому…

Упрямый голос Криса разметал ее мысли, как ветер осенние листья.

– Элси думала, что я имею право знать о своем ребенке, хотя вы с отцом не сочли нужным сообщить мне о его существовании.

– Я уже сказала, что написала тебе про беременность.

– Почему я должен верить?

– Как хочешь, – вспыхнула Дайана. – Это правда.

– У тебя своеобразные представления о правде. – В по-прежнему устремленных на нее глазах Криса стояла неприкрытая враждебность. – Это такая же правда, как и все твои обещания, заверения в любви, клятвы выйти за меня замуж. А я-то, дурак, принимал их за чистую монету. Все это было враньем, верно?

Дайану ошеломило обвинение. Разве не он предал и бросил ее?

– Если кто-то и нарушил свои обещания, так это ты! – Голос ее дрожал от негодования.

– Вижу, твой папочка своего добился. Он сумел приучить тебя так думать, – не скрывая презрения, бросил Крис.

– А разве ты что-нибудь сделал, чтобы переубедить меня? – Дайана бесстрашно смотрела ему в лицо. Пусть попробует оправдаться!

Но Крис тоже не отводил взгляда. Вот-вот должна была начаться одна из тех ужасных ссор, которые превратили в трагедию последние недели перед их разлукой. Однако Крис вдруг отвернулся, устремив грозный взгляд на ни в чем не повинную статую римского императора, четко вырисовывавшуюся на фоне голубого неба.

– Все это случилось давным-давно, – тихо сказал он. – Есть ли смысл вспоминать старые обиды?

– Да, – быстро согласилась Дайана, поняв, что глупо злить Криса, если она хочет еще раз увидеть сына. Но причина была не только в этом. Крис прав: ссориться не имеет смысла. Два взрослых человека должны суметь договориться. – Элси знала, что ты хочешь усыновить Эндрю? – спросила она, затронув тему, которая казалась ей не столь опасной.

– Да. Она была в курсе всех моих дел.

Легкая улыбка тронула губы Дайаны.

– Дети всегда были ее страстью. Никогда не забуду, как она баловала меня после смерти матери. Она бы обожала Дрю…

– Я тоже так думал. Она готова была отказаться от лучшего места ради того, чтобы ухаживать за малышом. Один раз она приходила в гости – хотела узнать, как нам живется. Подарила Эндрю огромного плюшевого мишку. Обещала прийти еще, но больше мы о ней не слышали.

Дайана грустно показала головой.

– Значит, ты ничего не знаешь?

– Чего не знаю?

– Элси умерла через два месяца после рождения Эндрю.

Глаза Криса потухли.

– Мне и в голову не приходило… Что случилось?

– Сердечный приступ.

– Я не знал, что у нее больное сердце.

– Никто не знал, даже ее врач. Все произошло очень быстро: ничего нельзя было сделать.

Дайана уставилась на свои дрожащие пальцы. О, эти ожившие воспоминания! Элси, знавшая ее с рождения, Элси, бывшая рядом в трудную пору отрочества и юности! Даже сейчас, через столько лет, она горевала о той, которая была ей дороже едва запомнившейся матери.

Крис потянулся и накрыл ее руку своей ладонью.

– Мне очень жаль, Дайана, – мягко сказал он. – Я знаю, как ты ее любила. Наверное, это было для тебя страшным ударом.

Его рука была такой большой, такой теплой… Дайана долго смотрела на нее, чувствуя, как от этого прикосновения утихает мучительная боль. Затем она подняла глаза. На мгновение показалось, что исчезли прожитые друг без друга годы. Оба смотрели без всякой вражды, объединенные общей скорбью.

У него усталый вид, подумала Дайана. Под голубыми глазами залегли тени. Кажется, вчера их не было. Тонкие морщинки у глаз стали еще заметнее. Похоже, эту ночь он тоже провел без сна…

Она попыталась улыбнуться.

– Вот и еще одна неожиданная встреча!

– Да. – Крис задумчиво смотрел на нее сверху вниз. – Я всегда думал, что стоит нам увидеться, и я с наслаждением сверну твою прекрасную тоненькую шейку. – Уголки его рта приподнялись, и на лице появилась та самая хорошо знакомая Дайане горькая улыбка. – Как ни странно, сейчас мне этого совсем не хочется. Наоборот, хочется вспоминать о том чудном времени, когда мы были вместе. Ведь было же что-то хорошее… Правда, Дайана?

Она кивнула. Кивок был еле заметный и очень грустный. Он сознательно употребил прошедшее время.

– Да, было.

– Жаль, что все так кончилось.

– Да, жаль. – Дайана отвела глаза и бросила невидящий взгляд на живописный пруд. Но даже не глядя на Криса, она продолжала остро ощущать каждое его движение, каждый вздох. Когда-то ее безудержно влекло к нему. И тут она с ужасом поняла, что это чувство живет в ней до сих пор. Она резко встала. Нервы ее были на пределе. Еще минута – и… – Пойдем отсюда.

Крис медленно поднялся и усмехнулся. Он казался удивительно покладистым.

– Ты всегда была непоседой, вечно куда-то бежала и хваталась за новое дело…

– Теперь я совсем не такая. – Дайана улыбнулась. Крис был абсолютно прав.

– И прекрасно. Раз уж мы здесь, надо окупить затраты.

– О чем ты говоришь?

– Ты здесь все осмотрела?

– Ну… кусочек музея, и больше ничего.

– Знаешь, я живу в Бате уже пятый год, а побывать здесь так и не удосужился. Дрю пока не слишком интересуют античные развалины. Настало время выяснить, что же мой город может предложить туристам…

– Но ведь мы не туристы.

– Разве? – Он снова усмехнулся, и это внезапное дружелюбие заставило ее смириться. – Помнится, ты говорила, что приехала сюда в отпуск. А разве можно отдыхать в Бате и не повидать римских терм? Пошли. Мы осмотрим их вместе.

Дайане эта мысль показалась бредом. Всего несколько минут назад они готовы были сцепиться насмерть, а теперь он предлагал разыграть из себя туристов, приехавших осматривать памятники. Неужели так легко забыть то, что стоит между ними?

Но все обернулось как нельзя лучше. Крис решил купить путеводитель и пройти по полному маршруту. В результате они за час обошли весь комплекс, открывая для себя новые интересные места, и постепенно разделявший их невидимый барьер исчез. Они вместе вглядывались в таинственные зеленые глубины бассейнов, исследовали остатки древней отопительной системы и сменявших друг друга банных помещений, сравнивали увиденное с рисунками в путеводителе и оживленно спорили о том, какое место на них изображено. С обоюдного молчаливого согласия они не возвращались к разговорам о прошлом. Слава богу, существовало много других тем для беседы. Дайана почти забыла, что они лишь притворяются туристами.

Тщательно составленный маршрут неожиданно привел их в сырую тесную клетушку, лежавшую гораздо ниже уровня земли. Там пробивался необычный источник – горячий, дымящийся и сильно пахнущий серой. Дайана смотрела на родник и думала о том, сколько же веков он сочится из недр, и сердце ее сжалось от ощущения бесконечности времени. Если бы можно было привести сюда всех школьников, уроки истории воспринимались бы совершенно иначе. Ей захотелось поделиться этим открытием с Крисом, но… Слова замерли на ее устах. На нее смотрели неистово горящие голубые глаза. Сердце ёкнуло, теплая волна пробежала по телу, но вовсе не влажные испарения ключа были тому причиной. Безотчетно потянувшись к Крису, она увидела, что тот вдруг поднял руку. Чего он хотел – обнять, отстранить? В эту секунду было возможно все…

Вдруг дверь распахнулась. В каморку ворвался свежий прохладный воздух, и очередная партия туристов принялась ахать над удивительным источником.

Крис обнял Дайану за плечи. Но в этом прикосновении не было ничего интимного: просто он защищал ее от толчеи.

– Пойдем?

– Да.

Никто не вымолвил ни слова, пока они снова не оказались во дворе аббатства. Дайана была рада этому молчанию. Поняв, что едва ли представится еще такая возможность, она безуспешно пыталась придумать, как вновь завести разговор о встрече с сыном и при этом не нарушить возникшего между нею и Крисом хрупкого взаимопонимания.

Крис глянул на часы и приподнял бровь.

– Неужели уже так поздно? Эти римские развалины намного больше, чем я думал.

– Да, – с отсутствующим видом согласилась Дайана. Она тоже посмотрела на часики и закусила губу. Утро давно миновало. – Крис, – настойчиво произнесла она. Сейчас или никогда! Я должна тебе кое-что сказать.

– Раз так, может, поедим сначала? Не знаю, как ты, а я проголодался.

Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию книги.