Майкл Мартис

Хроники Фильнии. Пробуждение тьмы

Пролог

Король Бренер не испытывал никакого удовольствия, находясь в полуразвалившейся лачуге среди ночи на окраине города. Двадцатисемилетний монарх морщился от невыносимого запаха сырости и нечистот, которыми, казалось, пропитались даже каменные стены. В полумраке оранжевый свет масляной лампы вырисовывал высокий силуэт его величества, отражавшийся в огромном зеркале на стене. Тень короля падала на пол, стены, и казалась чем-то зловещим среди этого полумрака и гробовой ночной тишины. Бренер находился здесь немного – не более двух минут – но и этого времени хватило, чтобы ему захотелось поскорее убраться. Да и зачем, собственно, он вообще явился сюда, в это отвратительное место, которое, пожалуй, навещали разве что какие-нибудь оборванцы и бродяги. Несмотря на столь позднее время, король прибыл сюда в сопровождении охраны, которая полностью обыскала лачугу, а затем, по приказу короля расположилась на улице, оцепив дом плотным кольцом.

Неделю назад король Братнии Бренер, получил загадочное письмо от неизвестного. Содержание письма было кратким: писавший, представившись «другом», пообещал королю выдать важную информацию, касающуюся давних недругов его страны. И сообщить он ее намеревался именно в этом, давно позабытом всеми месте. Удивленный король поинтересовался у слуг: «Кто принес письмо?». Но ответа получить не смог, поскольку ровным счетом никто во дворце не знал, каким образом послание оказалось в кабинете Бренера. Тогда венценосец, не задумываясь, кинул его в огонь, решив, что кто-то из приближенных захотел над ним так глупо подшутить. И Бренер тут же позабыл о письме.

Ненадолго. На следующий день он обнаружил точно такой же конверт в столовой – на столе прямо возле завтрака. И снова никто не мог сказать, откуда он взялся. Бренер был удивлен, поскольку отчетливо помнил, как бросил письмо в камин и собственными глазами видел, как огонь пожирал кусок пергамента. Немного поразмыслив, Бренер решил, что это проделки его младшего брата принца Герберта. Письмо написано, конечно, не его рукой – это явно бросалось в глаза, но что мешало брату изменить почерк? Или кто-то из доверенных написал под диктовку Герберта – тоже не исключено…

После завтрака король направился в его покои и, указывая на пергамент, требовал, чтобы Герберт немедленно во всем признался. Двадцатилетний принц в недоумении посмотрел на брата, затем прочитав содержимое письма, улыбнулся и заверил, что ему не в чем признаваться, поскольку он его не писал. Тогда небесно-голубые глаза Бренера блеснули, и он сказал:

– Если ты решил меня разыгрывать, братец, то советую оставить эту затею. Во всяком случае, придумал бы что-нибудь интереснее, а не вот эти идиотские записочки.

– Но я, в самом деле, ни при чем, – Герберт от удивления вытаращил глаза так, что, казалось, они вот-вот вылезут из орбит.

– Не ври мне, – не унимался Бренер. – Больше не смей писать подобную гадость.

Бросив эти слова в лицо брату, король покинул покои принца.

Второе письмо ждала та же участь, что и первое. Огонь проглотил его, а оставшийся пепел Бренер уничтожил кочергой.

На третий день, обнаружив снова точно такой же пергамент у себя в спальне, Бренер пришел в ярость. Он, как есть, в ночной пижаме, тут же отправился в покои брата, желая пустить в ход кулаки. И как же удивился король, когда один из слуг принца объявил, что Герберт убыл из дворца еще вчера после полудня и до сей поры не возвращался. Выходило, что брат и в самом деле не причастен ко всей этой странной ситуации. Но кто же, в таком случае, решил так подшутить над королем? У кого хватило смелости на столь дерзкий поступок? Вряд ли это сделал кто-нибудь из придворных.

Вне себя от злости, король отправился в свои покои.

Весь день он пребывал в самом мрачном настроении. Он снова изучил пергамент. Как и в предыдущие два раза почерк был один и тот же, с красиво выведенными, наклоненными вправо под небольшим углом, буквами. Король решил сравнить это странное, не дававшее покоя письмо с другими письмами от придворных.

Он провел за этим занятием добрых два часа, но так и не нашел никакого сходства ни с одним письмом. Раздосадованный и раздражённый он снова – уже в который раз – перечитал содержание пергамента. И тут у него стали закрадываться мысли, которые до сей минуты не приходили в голову. Раз никто из слуг не приносил письма, и никто не видел человека, который его передал, да и ни один почерк не совпал, то, возможно, это не совсем обыкновенное письмо. Велика вероятность, что тут задействована магия. Тогда ясно, почему после сожжения король вновь обнаруживал пергамент целым и невредимым.

Король решил проверить теорию и вновь бросил послание в огонь. На следующий день, как он и предполагал, письмо вновь поджидало своего адресата в рабочем кабинете прямо на столе. Разумеется, никто из слуг ничего не видел и не знал. Да, тут и в самом деле задействована магия, к тому же неизвестный так и написал, что король обнаружит зеркало, перед которым ему и нужно будет встать.

Что ж, магическое происхождение письма вполне объясняло постоянное воскрешение оного из огня. Но это нисколько не изменило отношения Бренера к автору послания. Он по-прежнему не доверял неизвестному, именовавшему себя замечательным словом «друг». Ведь непонятно, какие цели он преследовал и что на самом деле задумал.

Письмо вновь отправилось в огонь.

Так повторялось до тех пор, пока на утро седьмого дня, вновь обнаружив пергамент целым и невредимым, король решил положить этому конец. По всей видимости, этот неизвестный решил замучить монарха, свести с ума, довести до нервных припадков, но все же добиться своего. К несчастью, у короля Бренера нет придворного мага, который помог бы ему в этом странном деле или хотя бы что-нибудь посоветовал. Магов в Братнии очень мало, и все они подпольные, так как еще отец Бренера запретил в стране практику колдовства. Молодой король давно хотел отменить запрет, но все никак, что называется, «не доходили руки».

В конечном итоге, на утро седьмого дня Бренер решил явиться в указанное в письме место, параллельно ругая недальновидность своего покойного отца.

Король Бренер стоял в полуразвалившейся лачуге, в ожидании неизвестного. Вообще ему это все порядком надоело. Мало того, что его заставили притащиться в это отвратительное место, так ему еще приходилось стоять и кого-то дожидаться?! Да где такое видано, чтобы король, самодержец, ждал кого-нибудь? Просто неслыханно! Бренер твердо решил – еще минута, и он навсегда уйдет отсюда и будет сжигать назойливое письмо каждый день до тех пор, пока не найдет какого-нибудь мага, который поможет ему избавиться от него окончательно.

Зеркало вдруг вспыхнуло ослепительным ярко-синим светом. Зажмурившись, Бренер резко отвернулся в сторону, отчего прядь белоснежных волос ниспала на лицо, закрыв правый глаз. Он зачесал ее назад и стал медленно и осторожно поворачиваться к зеркалу, свет из которого уже стал ослабевать.

Бренер обнаружил вместо своего отражения тёмную фигуру человека, облаченного в плащ с капюшоном на голове. Первым заговорил незнакомец:

– Приветствую тебя, король Бренер, – голос звучал, словно из какой-то трубы. – Рад, что ты наконец-то решил принять мое скромное предложение и все-таки пришел в эти далеко не королевские покои.

– Это даже покоями нельзя назвать, – фыркнул Бренер. – Вонючий сарай! Ты, видимо, специально выбрал это место. Хотел, чтобы я задохнулся!

– Прошу прощения. Я знаю, что это покои не для особы королевской крови, просто хотел, чтобы наша встреча осталась никем незамеченной. А лучшего места я просто не нашел.

– Еще и опоздал. Разве должно королю кого-то ждать? – интонация Бренера так и сквозила пренебрежением и высокомерием.

– И вновь я вынужден просить прощения у вашего величества, – ответил незнакомец, слегка поклонившись. – Я являюсь сюда уже в который раз, и не думал, что сегодня вы будете здесь. Поэтому немного задержался.

– Немного задержался, – фыркнул Бренер. – Так, значит, ты и есть тот самый «друг», который решил меня довести до сумасшествия этим проклятым письмом?

– Я вовсе не хотел свести вас с ума. И снова прошу прощения за то, что окаянное письмо каждый вечер после того, как я не смог вас встретить здесь, вновь оказывалось целым и невредимым. Признаюсь, я каждый раз восстанавливал его в надежде, что вы все-таки придете. И вот мои надежды сбылись.

– Кто ты такой? Как твое имя?

– Я тот, кем назвался в письме. Я ваш друг.

– Это не ответ, – отрезал Бренер. – Я хочу знать твое настоящее имя.

– Ваше величество, позвольте мне не называть своего имени, до определенного момента.

– С какой стати я должен разговаривать с тем, чье имя мне неизвестно?

– С той, что я могу оказать неоценимую помощь в достижении одной очень важной для вас цели.

– Я не понимаю, о чем ты говоришь. И признаться честно, у меня все меньше желания стоять здесь и разговаривать с неизвестным из зеркала.

– Ваше величество, позвольте мне вам кое-что сказать. Я же обещал поделиться с вами информацией, так давайте я вам все расскажу, а вы уже решите, стоит ли нам продолжать разговор или нет.

Бренер на секунду задумался, а затем дал утвердительный ответ.

– Ваше величество, Братния за многовековую историю многое испытала. Бесконечные войны, из-за которых ее первоначальные большие территории значительно уменьшились и отошли к соседнему государству. И теперь Фильния считается самым могущественным королевством. И все это за счет вашего народа, за счет территорий, которые так бессовестно отняли правители Фильнии. Я знаю, что многие короли вашей страны, ваши предки и отец пытались вернуть Братнии былое величие. Но, к сожалению, у них ничего не вышло. Я же могу лично вам в этом помочь. Я знаю, как это сделать. Как вернуть былую славу вашему народу раз и навсегда.

Незнакомец умолк, а Бренер стоял в полном недоумении. Все, что говорил силуэт в зеркале – сущая правда. Его предки много лет воевали с Фильнией —могучим западным соседом. И с каждой войной от его страны откусывали по кусочку. Последняя произошла десять лет назад – тогда его отец потерпел очередное поражение. И хоть с тех пор все попытки вернуть стране ее исторические земли были оставлены, король Бренер нет-нет, да и задумывался о том, как же несправедливо обошлась судьба с его народом. Как же было бы замечательно хоть раз одолеть огромного соседа, почувствовать вкус заслуженной победы. Что и говорить, речи незнакомца заинтересовали Бренера.

– Так, стало быть, ты знаешь способ, как одержать победу над Фильнией?

– Верно, ваше величество. Я не просто знаю способ, как одержать одну победу над Фильнией. Я готов вам помогать, вести вас от победы к победе до полного разгрома врага.

Бренер на секунду задумался.

– Звучит красиво. Но ты сам знаешь, что мы ни разу не одерживали победу. Почему в этот раз должно быть иначе?

– В этот раз вам буду помогать я, ваше величество, – Бренеру показалось, что незнакомец улыбается, хотя он и не видел его лица. – Если вы нападете на Фильнию, то обещаю вам – я приведу вас к победе.

– Вот еще. Почему я должен тебе верить? Вдруг это провокация со стороны короля Милата? Может это он в очередной раз хочет унизить мою страну, втянув ее в войну?

– Справедливое замечание, ваше величество. Но уверяю вас, я никак не связан с королем Милатом. Более того, я ненавижу Милата всей своей душой, а потому хочу вам помочь. К тому же, если бы Милат захотел, он не стал бы так изощряться, подсылая к вам кого-то, столь необыкновенным способом. Он бы просто напал на вас, ведь фильнийцы считают вашу страну слабой.

Замечание по поводу слабости Братнии больно кольнуло Бренера в самое сердце. Он вновь ненадолго задумался, размышляя о том, что ему наговорил незнакомец.

– Ваше величество, – прервал размышления Бренера голос из зеркала. – Только представьте, как о вас заговорят подданные, когда вы поведете свое славное войско от победы к победе. Вы навсегда впишете свое имя в историю как король, которому впервые за несколько веков удалось одолеть фильнийцев. О короле Бренере и его армии станут слагать легенды, а дети и внуки будут с гордостью вспоминать и равняться на вас. Вы вернете былую славу Братнии. Только представьте себе это.

И Бренер представил. Его разум перенесся в другой мир, где он едет на своем коне, а теплый ветер развивает его знамена. Жители страны рукоплещут войску Братнии, одержавшему несколько побед подряд. Перед конем Бренера дороги устланы цветами; улыбающиеся красавицы стараются изо всех сил выделиться, чтобы король взглянул на них среди радостно приветствующей его толпы. Он на пике славы. Ему воздвигают памятники лучшие зодчие по всей стране. Бренер Завоеватель – король, который смог вернуть Братнии былое величие, одолев, казалось, непобедимого врага.

Да. Это было бы здорово. Войти в историю – он всегда об этом мечтал.

– Звучит все замечательно и речи твои сладки как мед. Но я даже не знаю твоего имени? Как я могу тебе доверять?

– Ваше величество, я могу вам его назвать, но, во-первых, оно вам ничего не даст, вы меня не знаете, во-вторых, нет гарантий, что я назову настоящее имя. Проверить это вы никак не сможете. Моя гарантия – это ваша победа. Я понимаю – вы сомневаетесь, еще бы, незнакомец предлагает развязать войну с сильным противником. Но разве я стал бы так отчаянно настаивать на нашей встрече, да еще в таком отвратительном месте, если бы хотел обмануть или впутать в какую-нибудь авантюру?

– Все может быть, – заметил Бренер.

– Я не стал бы этого делать. Уверяю вас. Как я уже сказал, гарантия того, что я вас не обманываю, ваша победа в первой же битве. Рискнув, навсегда войдете в историю, как смелый и непобедимый король, вернувший своей стране утраченное могущество. И даже спустя века о вас будут слагать легенды. Не согласитесь, ну что ж … так тому и быть. Все останется как есть, и мы позабудем об этой встрече раз и навсегда. Вы вернетесь в свой роскошный дворец и будете править, как ваши предки, проклиная своего огромного соседа, который спустя годы вновь оторвет от Братнии жирной кусок территории. Вас же, король Бренер, спустя столетия потомки придадут забвению.

Монарха терзали сомнения. Незнакомец знал куда бить и попадал точно в цель. Его сладкие речи очаровали короля. И хоть сомнения полностью не исчезли, но, в целом, он уже готов был рискнуть. Мысль, что он может войти в историю, вскружила молодую и горячую голову.

– Значит, ты собираешься мне помочь в войне против Фильнии. И, насколько я понимаю, напасть на своего давнего недруга должен я, верно?

– Да, ваше величество. Соберите армию и нападите на Фильнию. А я вам гарантирую победу. У этой страны есть слабые места, ударив по которым, она не устоит. Крепость Пирс – вот цель. Обо всем остальном, я расскажу вам во время нашей следующей встречи, когда вы будете готовы выступить. Встретимся тут же, как и сегодня, ровно в полночь.

– Снова здесь? Среди этой отвратительной вони?

– Прошу простить меня, ваше величество, но это наиболее подходящее место.

– Почему нельзя встретиться во дворце? – не унимался Бренер. Перспектива вновь среди ночи, пробираться к этому заброшенному домишке нисколько не радовала.

– Во дворце много лишних ушей, которые могут услышать разговор. Я полагаю, вам не хочется, чтобы кто-нибудь узнал, что вам кто-то помогает в войне с фильнийцами.

Что верно, то верно. Этот незнакомец весьма не глуп. Возможно, он и в самом деле знает нечто такое, что может сослужить на пользу его армии и стране в целом.

– Хорошо, я согласен, – сказал Бренер так, будто он делал одолжение незнакомцу. – Только не вздумай опоздать в следующий раз.

– Ни в коем случае, ваше величество. Этого больше не повторится.

– Как ты узнаешь, что я готов выступить?

– Я буду приходить каждый день, пока вы не появитесь. Когда вы будете готовы, я подскажу слабое место Фильнии, которое приведет вас к первой победе.

После этих слов в комнате вспыхнуло синим светом. Бренер отвернулся на секунду, а когда он вновь повернул голову, перед ним висело самое обычное зеркало. Никого, кроме молодого светловолосого короля в нем не было. Он развернулся и быстро зашагал к выходу.

Глава 1

Город Ландрсмит – столица и жемчужина Фильнии. Здания здесь выстроены из белого камня, а улицы вымощены брусчаткой. Вокруг города длинной каменной змеей обвилась стена – высокая и непреодолимая. Любой гость мог проехать лишь через большие ворота, от которых по обе стороны, словно стражи, сидели два громадных каменных льва, смотрящие гордым взором вдаль горизонта.

В самом центре Ландрсмита по-хозяйски расположился роскошный дворец, окруженный благоухающими садами, длинными изумрудными аллеями, шумными фонтанами и прудами с кристально-чистой водой. Сам же дворец огромный. Поговаривают, что в нем насчитывается шестьсот восемьдесят одна комната и чуть ли не целая тысяча слуг. Белоснежный камень, из которого он выстроен, в ясные погожие дни особенно выделялся, словно это был и не дворец вовсе, а огромная жемчужина, окруженная многообразной палитрой цветущих садов. Что и говорить, это могучее здание с большими колоннами и позолоченной лепниной по праву самое красивое и самое примечательное творение во всей стране. Даже поговаривают, что внутри весь дворец отделан золотом и драгоценными камнями; иные предполагают, что внутри все сделано из белоснежного мрамора, начищенного до такого блеска, что куда ни посмотри, везде увидишь свое отражение.

В это по-осеннему теплое утро на небе не было ни облачка. Легкие дуновения ветра изредка поднимали опавшие желтые листья, разнося во все стороны. Вдоль деревьев гулял тридцатилетний мужчина – среднего роста и в меру упитанный. Он улыбался. У короля Фильнии – Милата – сегодня было особенно хорошее настроение. Почему, он и сам не знал. Позавтракав, Милат решил не решать государственные дела с самого утра, отложив их на послеобеденное время. Вместо этого он вышел на прогулку со своим любимым лабрадором Гуно. По дороге к липовой аллее король подобрал небольшую корягу и швырнул в сторону. Гуно, словно вихрь, устремился за ней, и через несколько секунд, виляя хвостом, вернулся вместе с палкой в зубах. Улыбающийся Милат наклонился и, почесав ухо пса, бросил ещё раз. Гуно рванулся с места, поднимая пыль. Через мгновение под ногами у короля лежала та самая коряга. Гуно, высунув язык и прижав бежевые уши, ждал, когда игрушка вновь отправится в полет. Милат, довольный и улыбающийся, взял корягу, но вопреки ожиданиям пса, кидать не стал. Вместо этого король направился вглубь аллеи. Гуно запротестовал и попытался отобрать у хозяина палку, вцепившись в нее зубами. Этого король и ждал. Милат остановился и начал тянуть, но пес не поддавался. Он уперся лапами в землю и с рыком тащил палку на себя. Милат же, видя, как пес входит в азарт, перетягивал палку к себе, с каждым разом прибавляя силы, впрочем, не настолько, чтобы отобрать ее у Гуно. Так продолжалось недолго. Наконец, король поддался четвероногому другу и отпустил палку; пес фыркнул и, пожевав её немного, бросил. Снова почесав Гуно за ухом, король направился дальше легкой спокойной походкой. Верный пёс бегал поблизости, а Милат гулял, наслаждаясь солнцем и теплом, которое оно дарило последние деньки.

Когда король уселся на лавку, почесывая черную густую бороду, на аллее появился невысокий седой мужчина лет шестидесяти на вид – один из дворцовых слуг, который пришёл сообщить Милату о прибытии гонца со срочным донесением. Королю, как бы ему ни хотелось, пришлось вернуться во дворец.

Гонец вошёл к Милату в кабинет через несколько минут. Высокий, стройный, с худощавым вытянутым лицом и серыми глазами, под которыми проявились тёмные круги – гонец явно не спал всю дорогу. Коричневые потертые сапоги и синий плащ, пыль на которых говорила, что молодой человек, прибыв в город, сразу направился во дворец, не позаботившись о том, чтобы привести себя в порядок.

– С какими новостями ты ко мне пожаловал? – улыбнулся король, обнажив желтые зубы.

Поскольку молодой человек впервые в жизни видел монарха на таком близком расстоянии, от смущения его уставшее, покрытое дорожной пылью лицо залилось румянцем.

– Ваше величество, – произнёс он еле слышно, – я прибыл из крепости Пирс.

– Продолжай, – сказал король; от такого неожиданно-мягкого тона лицо юноши еще больше покраснело, и он стал похож на переспевший помидор.

– Мне велено передать вам это письмо, – гонец достал из-под плаща свиток.

Надломив печать, Милат принялся читать. По мере чтения лицо короля становилось все мрачнее и мрачнее, словно пелена туч скрыла яркое солнце. Дочитав, Милат отложил в сторону свиток и посмотрел на молодого человека. Тот стоял, опустив взгляд на пыльные сапоги.

– За сколько дней ты сюда добрался? Наверное, сильно вымотался за время, проведенное в пути?

Гонец оторвал взгляд от пола и исподлобья, посмотрел на короля.

– Я добрался за три дня. Но я нисколько не устал.

– Вздор. Отсюда до крепости Пирс неделю пути спокойным ходом, если не больше. Дорога наверняка вымотала тебя. Поэтому отдохни и наутро, как можно скорее, отправляйся назад, в крепость. Передай Фэйтону, что я вышлю помощь.

Поклонившись, юноша вышел из кабинета. Как только гонец удалился, король позвонил в колокольчик. Через мгновение явился высокий мужчина.

– Валмер, – сказал король тоном, не терпящим каких-либо возражений, – через три часа будет заседание совета. Сделайте так, чтобы все явились вовремя.

– Слушаюсь, ваше величество, – Валмер поклонился и вышел.

Через три часа все члены совета были в сборе. Подобные собрания проходили во дворце в специальном помещении – в огромном зале, поражавшем любого вошедшего не только размерами, но и роскошью. Хотя членам совета уже давно приелся начищенный до блеска мраморный пол, никого не удивляла огромная роспись во весь потолок в виде обнаженной женщины с прикрытыми водорослями интимными местами. Она выходила из вспенившегося моря, протягивая руки к небосводу, усыпанному алмазами, блестевшими в свете пяти громадных золотых люстр. Большие каменные статуи первых десяти королей Фильнии, подобно часовым, охраняли зал с мечами в руках наперевес. Огромный резной стол из красного дерева стоял посередине, а во главе возвышался обитый парчой трон, вырезанный из цельной глыбы белого мрамора в виде оскалившейся пасти льва. Члены совета расположились по обеим сторонам от стола на девяти резных стульях с бархатными подушками, откровенно.

Прибывшие на совет – все мужчины благородного происхождения – обсуждали причину внезапного сбора. Заседания совета происходили строго по средам. Но давно не было такого, чтобы король созывал всех столь внезапно.

Кто-то Малкин Грей думал, что Милат хочет обсудить бюджет, Алфорд полагал, что речь пойдет о новых налогах, а Валлаход и вовсе считал, что король попросту собрал всех, чтобы навсегда распустить совет, поскольку уже давно ходили такие слухи. Своё недовольство Милат демонстрировал на каждом собрании.

Дверь в зал отворилась, и все смолкли. Собравшиеся поднялись, и вошел король. Он прошёл, прошелестев по мрамору полами зеленой мантии с золотыми узорами, изображавшими всадника с копьем. Поправив усыпанный драгоценными камнями с золотой пряжкой пояс, он величественно опустился на трон и коротким кивком позволил остальным сесть.

– Итак, уважаемые члены совета, – начал Милат, – думаю, многим интересно, для чего я всех собрал. Не стану томить вас излишним ожиданием и сразу перейду к делу. Сегодня утром прибыл гонец из крепости Пирс и вручил мне это.

Милат положил на стол пергамент.

– Наместник Фэйтон сообщает, что пограничные разведчики доложили ему следующее: король Бренер стягивает войска к нашей границе, и Фэйтон просит выслать подкрепление как можно скорее.

Слова короля сильно впечатлили присутствующих. Глубокое недоумение отразилось на лицах собравшихся, и недовольный шёпот пробежал по залу. Однако к пергаменту так никто и не притронулся, даже заинтересованного взгляда не удостоилось письмо.

– Ваше величество, – прохрипел Валлаход – седой сухощавый старик, с длинным крючковатым носом, рассеченным розоватым шрамом; один его глаз был темный как ночь, другой – с бельмом. – Мне, и, думаю, остальным присутствующим тоже, интересно знать, насколько сведения точны. Не ошибся ли наместник Фэйтон?

Милат испытывал отвращение, находясь среди этих людей, которые, по его мнению, несут лишь чепуху и жаждут только денег и власти. Король презирал совет и давно подумывал его распустить, но все никак не мог решиться, ибо каждый из присутствующих имеет влияние в стране. Поэтому сделать это нужно так, чтобы эти люди никак не могли навредить трону и королевству. Но как? Нужен весомый повод, чтобы распустить совет…

Вполне возможно, что вопрос старого Валлахода был уместен, но у Милата он вызвал лишь раздражение.

– Не думаю, что Фэйтон и его разведчики ошибается, – ответил король после короткой паузы. – Наместник и его люди никогда не подводили своего короля. К тому же, Фэйтон занимает этот пост уже не один десяток лет. Его опыту в подобных делать может позавидовать каждый из здесь присутствующих. Он просит о помощи, значит, ситуация действительно серьезная и не терпит долгих рассуждений.

– Да как смеют эти нахалы угрожать нам войной? – вспыхнул Трэйтор.

– Король Бренер, видимо, решил повести своих солдат на бойню, – вторил ему Дарбек Соул. – Что ж, хороший монарх, ничего не скажешь.

– Проучим этих выскочек так, что мало не покажется! – Поддержал Малкин Грей.

– Вышлем на подмогу дополнительный гарнизон, – вмешался в разговор Вагрел – главный военачальник королевства. Огромный мужчина, напоминающий телосложением больше медведя нежели человека. Прядь кудрявых огненно-рыжих волос собрана в аккуратный хвост на затылке, а во взгляде больших голубых глаз читалась не только искренняя доброта, но еще светлый ум и преданность. Вагрел – единственный член совета, которого Милат уважал и кому доверял.

– Вы верно рассуждаете, Вагрел, – заметил король. – Но сколько людей, по-вашему, необходимо отправить?

– Думаю, три тысячи будет достаточно, – немного подумав, ответил рыжий.

– Хм, три тысячи, – задумчиво произнес Милат. – А что думают остальные?

– Я думаю, ваше величество, трех тысяч будет вполне достаточно, – елейно прохрипел Эмиас.

– Остальные тоже так считают? – король обвёл советников тяжёлым взглядом.

Все вразнобой ответили скупыми кивками.

– Это интересно, – усмехнулся Милат. – Эмиас, вы только что сказали, что трех тысяч будет вполне достаточно. А вы знаете, сколько людей насчитывает гарнизон, находящийся в крепости Пирс?

Вопрос застал Эмиаса врасплох.

– Нет, ваше величество. Я не знаю, сколько людей у Фэйтона.

– А вы, Делрой, знаете? – спросил король так, словно отчитывал нерадивого ученика.

– Нет, ваше величество, не знаю.

– Ну а вы, Малкин-Грэй, знаете?

– Нет, ваше величество, я тоже не знаю.

– Как же вы тогда соглашались сейчас с тем, что трех тысяч достаточно, если не знаете ответа на такой простой вопрос? А что вы скажете, Дарбек Соул?

– Я не помню, ваше величество.

– Ах, не помните. Как же, я понимаю, – с издевкой сказал Милат. – Однако вас нисколько не смутило предложение Вагрела. Вы так запросто с ним согласились.

– Ну а вы что скажете, Валлаход? Тоже не помните?

– Я не знаю, какой гарнизон в крепости Пирс.

– Чудный ответ. А я, дорогой Валлаход, теперь не знаю, нужны ли вы в этом совете или нет. Да и все остальные тоже, – Милат обвел присутствующих тяжелым взглядом. – Да и нужен ли совет, члены которого не несут этой стране никакой пользы?

Воцарилось гробовая тишина. От напряжения, возникшего на заседании, казалось, воздух начнет искриться. Милат смотрел на совет и еле сдерживал гнев.

– Почтенные господа, – продолжил монарх после короткой паузы, ядовито произнеся слово «почтенные», – знаете, что меня удивляет больше всего? Никто из вас даже не притронулся к письму. Абсолютно никто, хотя оно лежит здесь на столе, прямо перед вами. И вы прекрасно знаете, раз я положил его на стол, значит, его можно взять и прочитать. Так было всегда. Неужели вам не интересно, что творится на восточной границе? И вы так запросто соглашаетесь с Вагрелом, даже не зная какой гарнизон в крепости Пирс. Вагрел, скажите присутствующим, сколько людей под командованием Фэйтона.

– Девятьсот солдат и офицеров.

– Спасибо, Вагрел.

Милат окинул всех тяжёлым взглядом, будто смотрел на провинившихся детей.

– Итак, девять сотен, – продолжил он. – Если прибавить три тысячи, то получается три тысячи девятьсот. Ровно три полка. Вероятно, этим и руководствовался Вагрел, предлагая отправить войска. Однако, я считаю, что этого недостаточно, поскольку, по словам Фэйтона, войско братнийцев насчитывает не один десяток тысяч. Если бы хоть кто-то из вас прочитал письмо, вам было бы об этом известно. И это всего лишь приблизительные подсчеты. К сожалению, узнать точную численность вражеской армии невозможно.

– Ваше величество, верно, забыли, что крепость Пирс неприступна, – заговорил Эмиас. – Еще никому и никогда не удавалось ее взять.

– Я знаю об этой крепости больше вас, Эмиас. И вы только что это доказали.

Слова короля неприятно кольнули Эмиаса. Тот от обиды замолчал и больше на собрании не проронил ни слова.

– Да, Пирс никогда не оказывалась в руках врага. Любой горожанин скажет вам об этом. Однако крепость неприступна лишь потому, что ее всегда стойко обороняли до подхода основной армии. К тому же, насколько я понимаю, братнийцы еще никогда не нападали на нас таким многочисленным войском.

– Верно, король Бренер совсем забыл, как его войско бежало без оглядки в прошлый раз, – ехидно заметил Трэйтор. – Что ж, мы ему напомним об этом. Освежим, так сказать, память.

Члены совета рассмеялись. Многие присутствующие помнили тот день, когда братнийская армия потерпела сокрушительное поражение неподалеку от крепости Пирс. Тогда окончательно и закрепилась за ней слава неприступной. Правда, это было десять лет назад, и братнийцами правил не король Бренер, а его отец. С тех пор эти дураки больше не рисковали идти войной на своего большого соседа. До сего момента.

Король Милат почему-то не разделял радости присутствующих. Он не смеялся, его лицо стало еще мрачнее.

– Трех тысяч будет недостаточно.

– Сколько же вы хотите направить людей, ваше величество? – спросил Малкин Грэй.

– Тридцать тысяч. Вы слышали, Вагрел? В крепость Пирс необходимо направить тридцать тысяч воинов, и как можно скорее. Вы возглавите этот поход.

– Слушаюсь, ваше величество.

– Сколько необходимо времени на сборы?

– Думаю, пяти дней будет достаточно, – ответил Вагрел.

– Это слишком много. Даю вам три дня.

– В таком случае, разрешите приступить к делу прямо сейчас?

– Ступайте.

Вагрел встал из-за стола, поклонился и покинул заседание.

– Если остальным нечего добавить, – король вновь обвёл тяжёлым взглядом членов совета, – то не смею вас задерживать. Можете быть свободны, господа.

Все поднялись и, поклонившись, направились к выходу.

Спустя минуту в зал вошел высокий мужчина средних лет, с седеющими вьющимися волосами, спадающими на узенькие плечи. Его вытянутое овальное лицо напоминало яйцо с маленьким носом и такими же маленькими глазами, напоминающие две черные бусинки, смотрящие сквозь очки.

– Ваше величество, он здесь, – сказал мягким баритоном вошедший.

– Пусть войдет, Валмер, – приказал Милат. – Ты тоже останься.

Мужчина направился к двери в противоположном конце зала и отворил ее.

В помещение вошел седой, облачённый в коричневую шерстяную мантию старик – обладатель длинного крючковатого носа и маленьких голубых глаз. Он зашагал к королю, опираясь на посох, похожий на длинный корень дерева, раздваивавшийся у самого верха.

Милат поднялся с места и направился к старику.

– Дорогой Лестер, рад тебя видеть! – расплываясь в дружелюбной улыбке, король обнял старика. Тот отплатил ему тем же. – Мне кажется, что ты совсем не стареешь!

– Ваше величество мне льстит, – улыбнулся Лестер. – К сожалению, годы берут свое, и моя седая борода тому прямое доказательство, – при этом маг рукой погладил короткую белоснежную бороду.

– Вовсе нет, дорогой друг. По мне, ты нисколько не изменился. Все такой же бодрый взгляд и крепкие объятия. Но хватит об этом, – король направился к столу и уселся на первый, попавшийся стул. – Присаживайся, Лестер, – Милат указал на место рядом с ним.

Старик повиновался.

– Дорогой друг, ты, наверное, удивлен, что я не дал тебе отдохнуть и сразу же позвал к себе, после твоего возвращения с севера?

– После стольких лет службы вам, я ничему не удивляюсь, – заметил Лестер.

– Кстати, как там все прошло?

– В целом, неплохо. Хоть несколько жителей тех краев остались покалеченными, я все исправил. Больше горные черти туда не сунутся. Я задал им такую трепку, что они надолго ее запомнят.

– Это хорошо, – король посерьёзнел. – У меня есть к тебе новое и очень важное поручение, которое я могу доверить лишь тебе. Но для начала хочу посвятить тебя в одну тайну, о которой знаю лишь я и Валмер. Два дня назад из Вестермского замка украли книгу.

Последние слова прозвучали подобно грому средь ясного неба. Лицо мага вытянулось в огромный овал, а глаза, казалось, вылезут из орбит – настолько его удивили слова Милата.

– Кому-то удалось усыпить всю стражу замка. В один миг все уснули крепким непробудным сном, – продолжил король. – Предполагаю, что в чан с едой подмешали усыпляющее зелье. Когда оно прекратило свое действие, обнаружилось, что книги в замке нет.

– А как же защитные руны? Неужели не помогли? – Лестер все никак не мог прийти в себя после такой шокирующей новости.

– Защитные руны, начертанные вокруг книги, которые должны были защитить ее от любого мага или ведьмы, не помогли. По всей видимости, орудовал какой-то весьма сильный колдун.

– Но … ведь … неужели стража совсем ничего не видела?

– Все, кто охранял замок, клянутся своей жизнью, что ничего подозрительного в тот день не видели. Последнее что они помнят – обед. После него всех сморил глубокий сон. Я запретил кому-либо из охраны замка рассказывать о пропаже книги. Им велено продолжать службу так, словно ничего не произошло. Паника и пересуды среди населения нам не к чему. Ты, мой славный друг, тоже никому ничего не говори о пропаже книги.

– Вы всегда можете на меня рассчитывать.

– Я в этом не сомневаюсь. К сожалению, это еще не все новости, – продолжил король после короткой паузы. – Сегодня утром мне стало известно, что король Братнии собрал немалое войско и готов вот-вот на нас напасть. Буквально четверть часа назад я обсуждал это с членами Верховного совета.

– С чего это король Бренер стал точить на нас зуб? Недаром говорят, что беда не приходит одна, – заметил маг.

– Это да, – живо отозвался Милат. – Беда не приходит одна. Но, как выяснилось, эти два, казалось бы, разных события имеют гораздо больше общего, нежели могло показаться на первый взгляд.

– Я вас не совсем понимаю.

Милат подал знак стоявшему все это время позади Лестера Валмеру, и тот извлек из внутреннего кармана какую-то небольшую вещицу, которая легко помещалась в ладонь.

– Единственное, что обнаружили солдаты в Вестермском замке в день пропажи книги было это, – с этими словами он разжал ладонь перед, повернувшимся к нему, Лестером.

Увидев в руке Валмера заколку для плаща в виде черного, с распахнутыми крыльями ворона со стрелой в лапах маг еще больше оторопел.

– Это братнийская заколка, – сказал Милат, хотя Лестер итак это знал. Ему сотни раз в своей долгой жизни приходилось встречать братнийский герб.

– Так, стало быть, братнийцы украли вестермскую книгу, – сказал Лестер, больше самому себе, нежели присутствующим.

– Да. Я думаю, они решили с помощью книги одержать победу, – заявил Милат.

– Если бы они ее открыли, мы бы уже давным-давно об этом знали, – заметил маг.

– Это значит, что у Бренера нет ярмских камней, – продолжил Милат. – Во всяком случае, пока нет.

– Позвольте спросить, зачем вам понадобился я? – спросил старик, хотя уже знал ответ.

– Хочу, чтобы ты разыскал ярмские камни, Лестер, – твердо заявил Милат.

– Ваше величество, никто не знает, где они спрятаны. Возможно, вовсе и нет причин для опасения, – предположил Лестер.

– Верно, эти камни никому никогда не удавалось найти. Но это вовсе не значит, что это совсем невозможно. Братнийцы их тоже ищут. Мне сообщили, будто Бренер нарядил несколько экспедиций на их поиски. Валмер перевернул не одну библиотеку, пытаясь найти хоть какую-то информацию о них, и кое-что нашел. – Милат подал знак рукой и Валмер заговорил

– Я думаю, Лестер, – сказала Валмер, – что со своими знаниями и опытом ты сможешь разыскать камни. В одной из книг, которая мне попалась в королевской библиотеке сказано, что дух Арабус может указать путь к одному из камней.

– Но, возможно, это всего лишь обычная легенда или какая-нибудь ошибка. Во всяком случае, я о таком духе ничего никогда не слышал.

– Лестер, – снова заговорил король, – ты должен попробовать разыскать или еще каким-нибудь способом связаться с этим духом. Мы не можем допустить, чтобы Бренер нашел ярмские камни раньше нас. Нельзя допустить, чтобы они открыли Вестермскую книгу. Ты не хуже меня знаешь, чем это грозит и во что может вылиться. Если братнийцы нас опередят, страшно представить, что тогда начнется. Бренер обретет такое могущество, какое не снилось ни одному живому существу на всем белом свете.

– Если братнийцы откроют книгу, все погрузится во тьму, и ты сам это прекрасно знаешь, – вторил королю Валмер. – Если кто и может разыскать ярмские камни и не допустить возрождение зла, то только ты, Лестер. Ты сильный мудрый маг, которого никакая тьма не сможет окутать своими мерзкими щупальцами.

– Валмер, при всем моем уважении, но я не давал тебе сейчас слова, – заметил король.

– Прошу прощения, ваше величество.

– Тебе не впервой выполнять мои сложные поручения, Лестер, – продолжил мягко давить король. – Ты столько лет служишь мне верой и правдой, и ни разу не было такого, чтобы поручение осталось невыполненным. Уверен, у тебя все получится, дорогой друг.

– Ну что ж, – вздохнул старик, после некоторых раздумий, поднимаясь с места, – я как всегда готов служить вашему величеству.

– Когда отправишься? – спросил король.

– Сегодня же. Соберу кое-какие вещи и отправлюсь в путь.

– Тогда желаю тебе удачи, – король встал со стула и крепко обнял старика на прощание.

Вечером того же дня, несмотря на сильный ливень, облачившись в серый плащ и накинув капюшон на голову, Лестер покинул город.

Глава 2

Хмурые осенние тучи покрыли серой пеленой все небо, не давая пробиться ни единому солнечному лучику. Уже два дня подряд шел дождь, прекращаясь лишь ненадолго. Дороги размылись, превратились в грязную жижу, в которой увязал конь Лестера. Маг устал и промок до нитки. Вода с плаща стекала тонкими струйками. Все, о чем он сейчас мечтал – это кружка горячего чая да жаркий огонь в камине. Наконец, на горизонте показалось небольшое поселение. Заметив дым, тянущийся тонкими серыми струйками из труб домов, Лестер пришпорил коня. Тот, уставший не меньше хозяина, и желая, как можно скорее отделаться от наездника пустился в галоп из последних сил.

Лестер въехал в деревню и направил коня к дому, что расположился неподалеку от трактира. Это было небольшое приземистое здание, с двумя круглыми окошками, в которых горел свет. Спешившись, маг постучал в деревянную дверь с синей облупившейся краской. Открыли не сразу. На пороге стоял высокий лысый мужчина – довольно мускулистый, с широкими плечами и узкой талией. Его большие голубые глаза поначалу взглянули очень неприветливо на Лестера. Но это было всего лишь мгновение. Хозяин дома узнал мага и тут же расплылся в самой дружелюбной улыбке, бросившись обнимать насквозь промокшего старика.

– Какими судьбами тебя занесло в такую глушь? – на радостях спросил хозяин дома, выпуская мага из крепких объятий.

– Рагнер, давай я сначала войду в дом. Пустишь? – улыбнулся маг.

– Конечно! Ты еще спрашиваешь, – он отступил вглубь дома, пропуская гостя.

Лестер поспешил внутрь – в теплом и сухом месте быть куда приятнее, чем стоять под проливным дождём.

– Глазам не верю! Ну, ты меня и удивил, – Рагнер толкнул дверь, и та со скрипом закрылась. – Хоть бы предупредил, что заедешь в гости, я бы порядок навел. Снимай плащ. Ух, ну и мокрый же он, хоть выжимай. Давай-ка я его возле огня повешу.

– Ну и погодка на улице, да? – продолжал Рагнер, развешивая промокший плащ возле камина. – Второй день льет. Хоть из дома не выходи. Ты присаживайся поближе к огню быстрее согреешься.

Уставший с дороги Лестер охотно уселся в большое мягкое кресло возле камина.

– Как ты добрался? – спросил Рагнер, сев в точно такое же кресло рядом с Лестером.

– Спокойно, без каких-либо приключений. Разве что дождь немного подпортил дорогу.

– Да, дороги, наверное, все размыло.

– Так и есть. Да и вообще, не очень приятно ехать под дождем два дня.

– Так ты всю дорогу ехал под дождем? – удивился Рагнер.

– Да. Он как раз начинался, когда я выезжал из Ландрсмита.

– Ну, дела. Так ты примчался прямиком из столицы. Слушай, ты же, наверное, проголодался как волк. А я уселся и ничего тебе не предложил. Я сейчас…

Рагнер встал и отправился к столу собирать ужин. Пока он гремел посудой, параллельно что-то рассказывая гостю, маг осматривался.

Внутри дома было всего лишь две комнаты, одна из которых служила одновременно кухней и гостиной, поскольку в ней же находился камин, на котором хозяин готовил еду, и старый стол с двумя такими же старыми табуретами. Повсюду пыль и паутина – во всем чувствовалась нехватка женской руки. Над столом висела отвратительная картина – какой-то неумелый художник изобразил несколько подсолнухов.

Возле теплого камина после долгой и мокрой дороги, Лестер почувствовал небывалый уют. Приятное тепло и мягкое кресло позволили наконец-то расслабиться. Пока Рагнер гремел посудой, маг почувствовал – еще чуть-чуть, и он провалиться в сон.

– Еда, конечно, не королевская, но, думаю, тебе понравится, – эти слова вырвали Лестера из приятной дремоты.

– О, благодарю, – маг принял тарелку из рук хозяина.

В ней лежало несколько отваренных картофелин, помидор и пару куриных ног. Лестер принялся уплетать еду с большим аппетитом.

– Ну и удивил же ты меня. Хотя я очень рад. Давненько мы с тобой не виделись, – Рагнер снова уселся в кресло рядом с Лестером. – Ну ладно, ешь, потом поговорим.

Маг быстро и с аппетитом прикончил ужин и протянул деревянную тарелку Рагнеру.

– Добавки? – заботливо спросил хозяин.

– Нет-нет, я наелся, – улыбнулся Лестер.

– Вот поэтому ты такой худощавый. Сколько тебя помню, ты всегда мало ел. Ну, раз ты наелся, может, тогда махнем по одной, а? У меня тут как раз припасена бутылка отменной гномьей настойки.

– Пока не хочу, – Лестер покачал головой.

– Тогда рассказывай, как жизнь? Мы с тобой, сколько не виделись, год? Два?

– Чуть больше года. Где-то … хм… год и четыре месяца. Да, так и есть. Я был у тебя проездом в июле позапрошлого года.

– Да, славно мы тогда посидели в «Двух пинтах хмельного», – усмехнулся Рагнер, вспоминая последний приезд Лестера.

– Этот трактирщик, как его имя, хм … забыл. Такой еще полный с красной физиономией. Как же его …

– Ты имеешь в виду того самого трактирщика Глэймора, этого толстяка, который пытался нас выгнать, за два разбитых стакана, и за то что я качался на люстре, – Рагнер говорил с притворно-серьезным видом.

– Потом ты грохнулся прямо на стол, за которым выпивали два старика.

– Да, кажется, стол после этого не подлежал восстановлению.

– Ты еще потом уверял меня, что ничего не заплатишь этому Глэймору, – лукаво улыбнулся маг. – Ну, так как, ты заплатил за стол, или нет?

– А как же? Конечно, пришлось заплатить, – с ноткой грусти в голосе ответил Рагнер. – Старик Глэймор устроил мне разнос после твоего отъезда и наотрез отказывался впускать в трактир. Пришлось не только заплатить за стол, но еще и целый месяц бесплатно работать у него по вечерам.

– Если бы мы тогда поспорили с тобой, ты бы проиграл, – усмехнулся Лестер. – Но правильно сделал, что заплатил. Ух, ну и шуму же мы тогда наделали в этом захудалом заведении. Как думаешь, сегодня нас Глэймор впустит в «Две пинты хмельного»?

– Вряд ли, – Рагнер покачал головой.

– Почему?

– Старика Глэймора больше нет с нами. Он умер полгода назад. Так что ему вряд ли удастся впустить нас в «Две пинты хмельного». Теперь там всем заправляет его прелестная дочурка Бэлла.

– Прелестная дочурка, значит. Она и впрямь хороша? – Лестер подмигнул Рагнеру, на что тот громко рассмеялся. – У тебя с ней роман? – не унимался маг.

– Вот еще, – ответил Рагнер. – Когда я сказал «прелестная дочурка», я вовсе не имел в виду, что она и впрямь прелестная. Сказал так… для красного словца. Бэлла она … как тебе сказать … – Рагнер подбирал слова, почесывая гладко выбритый подбородок с небольшой ямочкой. – Скажем так, она копия своего покойного отца. Материнская красота ей не передалась.

– А-а, вот как. Ну что ж поделать. Природе не прикажешь. Ну а эта Бэлла, я полагаю, не будет возражать, если мы заглянем в ее трактирчик.

– Бэлла всегда рада посетителям.

– В таком случае пойдем и выпьем по кружке крепкого эля.

Плащ Лестера, несмотря на жаркий огонь в камине, все еще не высох. Маг хотел, было, его накинуть – благо до трактира рукой подать – но Рагнер отдал ему свой темно-коричневый плащ. Сам же хозяин накинул на себя старый, изъеденный в некоторых местах молью серый плащ, который давно не носил. Погасив камин, друзья направились в трактир.

Внутри заведения было весело, людно и дымно. Казалось, что чуть ли не вся деревня здесь собралась. Зал почти полностью забит посетителями. Все столики оказались заняты. В дальнем углу сидели несколько музыкантов, которые не щадя инструментов, играли задорную музыку, под которую весело кружилось несколько пар. Единственная разносчица – молоденькая белокурая девушка – то и дело носилась между столиков, подавая хмельное пиво в больших деревянных кружках. Спертый воздух, пропитанный запахом пота и алкоголя, казалось, так и просится, чтобы его выпустили наружу, раскрыв все окна и двери, но никому и в голову не приходило сделать это.

Не обнаружив ни единого свободного стола, Лестер и Рагнер направились к стойке и заказали два темных эля. Полная девушка с коричневыми сальными волосами, собранными в хвост на затылке, приняла заказ с таким выражением лица, будто перед ней сидели два насекомых. Она медленно повернула свое грузное тело и направилась к другому концу барной стойки, чтобы налить эль.

– Это и есть та самая Бэлла, – шепнул Рагнер.

– Ну и ну, – присвистнул Лестер. – Как она только не распугала всех клиентов. Ты видел, как она на нас посмотрела?

– Ее все любят, Лестер. Бэлла, несмотря на свой недружелюбный вид, очень хороший человек. Как говорится, внешность бывает обманчива.

Выпили по кружке эля, затем еще по одной. В скором времени друзья стали неотъемлемой частью царившего в трактире веселья. Они пили, танцевали, смеялись, так же как и все, кто присутствовал в «Двух пинтах хмельного». И хоть поначалу маг то и дело ловил на себе любопытные взгляды местных, которые редко видели его в деревне, он ни сколько этого не смущался, целиком и полностью погрузившись в царившую здесь атмосферу.

– Рагнер, у тебя гости сегодня? – спросила одна пьяная женщина, которой на вид было не меньше тридцати. Она подошла к друзьям, когда те решили передохнуть возле барной стойки после нескольких танцев.

– Как видишь, Луиза.

– Хм, что-то больно лицо его знакомо, – Луиза прищурила маленькие темные глазки-бусинки.

– Это мой друг Лестер. Он заезжает ко мне в гости иногда. Возможно, ты его видела.

– Возможно, и видела, – ответила Луиза заплетающимся языком. – Ты прости, парень, – обратилась она к магу, – я люблю мужиков, но старики не в моем вкусе, ик.

– А ты, Луиза, как я погляжу, сегодня прям в ударе, – заметил Рагнер, улыбаясь во весь рот.

– А вот лысые мне нравятся, – Луиза перевела пьяные глазенки на Рагнера.

– Приятно слышать, Луиза. А что-то я твоего мужа здесь не вижу, – Рагнер бегло окинул взглядом зал. – Он что, отпустил тебя одну?

– Роберт напился и уже давно храпит дома. А я что, должна была его там стеречь? Оно мне надо? Я не сторожевой пес. Я женщина, и могу делать все, что хочу. Никто не смеет мне указывать. Даже Роберт.

– Конечно, Луиза, ты абсолютно права, – Рагнера забавлял вид этой пьяной женщины. Лестер тоже стоял и не скрывал улыбки.

– Вот и пусть спит, а я буду танцевать.

Сказав это, Луиза, так же внезапно, как и появилась, повернулась и шатающейся походкой ушла. Друзья переглянулись и заказали еще по одной кружке эля.

– Только не превращай ее ни в кого, – сказал Рагнер, делая большой глоток.

– Даже в мыслях не было, – улыбнулся Лестер. – Ты, похоже, ей приглянулся.

– Луиза давно на меня глаз положила, хоть и пытается это скрыть. Во всяком случае, когда трезвая, – добавил Рагнер, заметив, какой взгляд бросил на него маг. – Вот только она не совсем в моем вкусе. Да и с ее муженьком мне не хочется конфликтовать. Старина Роберт, за которого она вышла замуж, кузнец в нашей деревне. Его кулак, пожалуй, не меньше моей головы.

– С таким не захочешь ссориться, это уж точно, – согласился Лестер.

– Вот и я о том же.

– Ну а скажи, ты жениться не надумал? – спросил маг, допивая эль.

– Пока не на ком, – ответил Рагнер. – У меня был тут один мимолетный роман, но это так… не серьезно.

– Хм, а не боишься слишком затянуть с этим?

– Нет, не боюсь. Уверен – судьба обязательно сведет меня с той, с кем мне суждено прожить всю жизнь. Главное не сопротивляться ей.

Домой вернулись под утро. Уставшие от танцев и пьяные от крепкого эля они мгновенно уснули, как только голова коснулась подушки. Рагнер положил гостя на кровать, а сам лег на полу. Не прошло и пяти минут с их возвращения, как по дому уже разносились два громких храпа.

– Ну и любишь же ты поспать, – сказал Рагнер.

За окном давным-давно рассвело. Солнце впервые за несколько дней пробилось сквозь пелену туч. Наконец-то распогодилось. Дул легкий, довольно теплый для глубокой осени, ветерок, чуть покачивая макушки почти голых деревьев.

– Который час? – вставая с кровати, осведомился Лестер.

– Не знаю. Думаю, почти полдень. А не плохо мы вчера посидели, – радостно заметил Рагнер.

Вдруг Лестер почуял восхитительный, наполнявший весь дом, аромат. Аромат только что пожаренного омлета с колбасками. У Лестера тут же потекли слюнки, и заурчало в животе.

– Да, было славно. Ты приготовил завтрак?

– Да, пока ты спал.

– Пахнет вкусно.

– Садись к столу, – пригласил Рагнер.

Лестер охотно повиновался. На столе стояли две тарелки, на которых расположились румяные, хорошо прожаренные колбаски и омлет. Так же рядом с ними стояла миска с овощами, несколько яблок, ломоть копченого сала, кусок сыра и чайник со свежезаваренным чаем. Когда с завтраком было покончено, Рагнер принялся убирать со стола.

– Хорошо у тебя здесь. Тихо, спокойно, чистый деревенский воздух, – маг говорил, растягивая каждое слово. – Никогда не думал вернуться на службу?

– Нет. Мне тут очень нравится.

– Понимаю, – согласился Лестер.

– Ты надолго пожаловал? Ты не подумай, что я тебя выпроваживаю, – поспешил он заверить гостя. – Просто интересно.

Лестер ответил не сразу. Его лицо приняло самое серьезное выражение.

– Это зависит от тебя, – он вперил взгляд в собеседника.

– Не совсем тебя понимаю, – от удивления Рагнер замер с тарелкой в руках, которую он протирал полотенцем.

– Я сюда приехал не только для того чтобы повидаться с тобой. Видишь ли, в столице сейчас неспокойно. За короткий промежуток времени произошла пара очень странных событий.

– Каких?

Лестер рассказал другу обо всем, что случилось. О пропаже Вестермской книги, о предстоящей войне с братнийцами, и наконец, о том, что король послал его найти ярмские камни. Чем больше рассказывал маг, тем озабоченнее становилось лицо Рагнера. Наконец, Лестер закончил повествование. Где-то минуту в доме царила полнейшая тишина. Маг наблюдал, как его друг осмысливает все, что он только что услышал.

– Значит, Милат считает, что это братнийцы украли книгу, – прервал молчание Рагнер.

– Да. Заколка для плаща, обнаруженная в Вестермском замке, указывает на них.

– Но, как им это удалось? Ты же не хуже меня знаешь, что к книге почти невозможно подобраться.

– По всей видимости, орудовал весьма сильный колдун. Волшебные руны не давали подойти к книге ближе, чем на три метра.

– Милат думает, что братнийцы выкрали книгу, чтобы победить в войне, которую они пытаются развязать.

– Это верно. Но, как я уже тебе сказал, ярмских камней у них, судя по всему, нет. Иначе мы бы уже знали об этом.

– Милат поручил тебе невыполнимую задачу. Ярмские камни невозможно найти. Ты и сам прекрасно знаешь, что на протяжении тысячи лет всякие темные колдуны пытались их отыскать, в надежде обрести небывалое могущество. Все попытки провалились. Аксиос их надежно спрятал. С чего этот Валмер вообще решил, что дух Арабус существует? Будь это так, любой колдун смог бы с ним связаться и найти все камни.

– Возможно, эти колдуны читали не те тексты, всякое бывает. А, может, Валмер нашел очередную байку – такого тоже исключать нельзя. И все же необходимо проверить его теорию. Тем более Милат мне и раньше поручал не самые легкие задания. Да, согласен, что в этот раз задача намного тяжелее …

– Не тяжелее, Лестер, – перебил Рагнер. – Она просто невыполнима. С таким же успехом он мог бы тебе поручить достать звезду с неба. И то это было бы проще, поскольку звезду ты хотя бы видишь ночью.

– Так или иначе, я отправляюсь на поиски этих камней. Раз братнийцы их ищут, нужно, во что бы то ни стало, опередить их.

– Даже не представляю, как ты будешь это делать. Дух Арабус это даже звучит смешно.

– Я не собираюсь делать это один, – маг многозначительно посмотрел на Рагнера.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Как я уже говорил, я приехал сюда не только для того чтобы повидаться с тобой. Я хочу, чтобы ты поехал со мной. Одному мне будет тяжело искать камни.

Рагнера будто молния ударила.

– Я?!

– Да.

Наступила длинная пауза. Рагнер сначала изумленно смотрел на Лестера, но потом его черные брови немного сдвинулись к переносице, отчего лицо стало очень серьезным.

– Ты ведь знаешь – я давно не работаю на монарха. Девяти лет службы в королевской страже мне вполне хватило.

– Знаю, – маг кивнул.

– И признаюсь честно, мне не хочется никуда отсюда уезжать. Тем более по делам его величества.

– Я прекрасно все понимаю, – Лестер поднялся с места и начал расхаживать по комнате. – Но я прошу тебя помочь не королю, а мне. Один я не справлюсь. Мы ведь с тобой друзья. Неужели ты откажешь в помощи давнему другу?

– Не знаю, Лестер, – нахмурился Рагнер.

– Как это не знаешь? – возмутился Лестер. – Я в кой-то веке прошу тебя о помощи, а ты не знаешь, готов ли мне помочь?

– Не обижайся, Лестер, – Рагнер почувствовал себя виноватым. – Я столько лет никуда отсюда не выезжал, а тут ты приезжаешь и просишь меня покинуть родной дом, да еще при этом неизвестно на какой срок, чтобы искать вещи, которые могут быть спрятаны где угодно. С чего ты вообще решил, что мы найдем эти камни? Я лично не верю в успех данного предприятия.

– Да что тебя держит здесь? Ни жены, ни детей. Конечно, тут хорошо, но мне кажется, что тебя засасывает это болото. Тебе надо выбраться отсюда. Помнишь, ты мне вчера говорил, что не нужно сопротивляться судьбе? А что если именно сейчас, эта самая судьба пытается внести в твою жизнь перемены? А ты им сопротивляешься, вцепившись в свою деревушку. К тому же, тебя потом совесть загрызет, что ты отказался помочь единственному другу.

Лестер стоял, пронзая взглядом собеседника. Тот, однако, не мог ничего ответить. Маг постоял еще немного и затем, надев свой плащ, решительно направился к выходу.

– Ты куда?

Лестер замер, когда уже взялся за ручку и собрался открыть дверь.

– Ну, я вижу, что все мои попытки убедить тебя бесполезны. А терять время мне не хочется. Спасибо за прием, дорогой друг. А теперь прощай.

Лестер вышел из дома. Рагнер в полной растерянности поставил тарелку, которая все это время находилась у него в руках, на стол и кинулся вслед за магом.

– Постой!

Лестер уже начал седлать лошадь.

– Неужели ты вот так уедешь?

– Придется, – сухо ответил маг, не отрываясь от дела.

Рагнер стоял в полной растерянности, не зная, как поступить. Ему почему-то стало стыдно, и в голове мелькнула мысль, что он не может вот так просто отпустить Лестера одного. Маг был прав – совесть загрызет его. Она уже обнажила страшные клыки. Он не сможет потом спать спокойно, зная, что не помог другу, когда тот просил.

– Ладно. Твоя взяла. Я еду с тобой.

Лестер повернулся к Рагнеру, улыбаясь во весь рот.

– Я так и думал, – с этими словами маг крепко его обнял.

– Только мне надо сначала кое-что собрать, – сказал Рагнер, когда ему наконец-то удалось вырваться из объятий мага.

Сборы оказались не долгими. Рагнеру нашёл старую походную сумку своего отца. Вытряхнув из нее клопов и пауков, сложил в нее кое-какие вещи и немного еды в дорогу. Затем достал меч, с рукоятью в виде змеи, и снял со стены лук с колчаном стрел. Закрыв дом, он зашел к старому приятелю, который жил от него через два дома. В двух словах Рагнер объяснил тому, что должен уехать из деревни на неопределенный срок, и, передав ключи, попросил приятеля присматривать за домом во время его отсутствия. На этом сборы в дорогу были окончены. В скором времени двое друзей покинули деревушку, направившись в восточном направлении.

Глава 3

Король Бренер снова стоял в полуразвалившейся лачуге. Как и в прошлый раз, охрана, полностью обыскав помещение, оцепила здание плотным кольцом, оставив монарха одного.

В этот раз ждать пришлось недолго. Только король явился в это отвратительное место с фонарем в руке, как тут же большое овальное зеркало, висевшее на облупившейся стене, ослепительно вспыхнуло синим светом. Бренер прикрыл глаза ладонью. Через пару секунд он услышал знакомый трубный голос:

– Приветствую тебя, король Бренер, – Монарх опустил ладонь и увидел в зеркале темный силуэт человека в плаще и капюшоне. Король промолчал, лишь легким кивком он приветствовал незнакомца.

– Я полагаю, ваше величество, ваши воины готовы выступить?

– Да, все готово.

– Позволю себе нескромный вопрос: сколько воинов насчитывает ваше войско?

– Пятьдесят тысяч человек, – в голосе Бренера прозвучали нотки гордости. – Даже мой отец столько не собирал.

– Чудно. Значит, ваше величество хочет войти в историю и принимает мою помощь, – заключил незнакомец.

– Я решил пойти на риск. Однако я по-прежнему тебе почти не доверяю.

– Понимаю. Смею вас заверить, что в скором времени ваше недоверие исчезнет, рассеется как туман. Как я и обещал, я помогу одержать вашему войску победу. Однако считаю своим долгом сообщить вам важную информацию. Король Милат знает о ваших намерениях напасть на его страну. Он распорядился выслать дополнительный гарнизон в крепость Пирс.

Бренера эта информация застала врасплох. Он понимал, что Милат в любом случае вышлет армию. Но он никак не думал, что это произойдет так скоро. По его подсчетам это должно было произойти лишь после того, как он напал бы на крепость. Бренер рассчитывал, что нападение окажется внезапным для противника. Поэтому новость, что Милат уже обо всем знает и даже выслал подкрепление, весьма огорчила Бренера.

– Это очень плохая новость, – Бренер помрачнел. – Я не рассчитывал, что Милат так скоро обо всем узнает.

– О, не переживайте так, ваше величество. Уверяю вас, это подкрепление, – незнакомец усмехнулся, – вам никак не грозит.

– Я надеялся взять крепость до подхода основных сил фильнийцев, – продолжал Бренер, игнорируя незнакомца.

– Ваше величество, я обещаю, что крепость окажется в ваших руках до того, как армия Милата подойдет к ней. Более того, я обещаю, что ваши воины даже не встретятся с войском Милата.

– Как ты можешь такое обещать? – спросил Бренер. – Ведь ты же сам только что сказал, что Милат отправил помощь гарнизону, расположенному в крепости. Кстати, сколько воинов насчитывает войско, направляющееся в Пирс?

– Тридцать тысяч, – ответил незнакомец. – Насколько мне известно, они пока не направляются к крепости. Но это должно произойти со дня на день.

– Почему ты так уверен, что моя армия не встретится с армией противника?

– Я сделаю все, чтобы этого не случилось, – ответил незнакомец. – Каким образом? Пусть это останется моим маленьким секретом. Вам же я раскрою другой секрет, который поможет вам быстро овладеть крепостью.

– Я слушаю.

– Крепость Пирс считается неприступной, и это правда. Она еще ни разу не оказывалась в руках врага. Но у всех на свете есть слабые места, и данная крепость не исключение.

– Продолжай, – приказал король, когда незнакомец замолчал, чтобы еще больше разжечь любопытство Бренера.

– В крепости есть тайный подземный проход. Он выходит прямо к берегу реки Сенева, которая протекает неподалеку. Направьте своих людей строго на север от Пирса, на полтора километра, к берегам этой реки, там и найдёте этот проход. Он неприметный, но найти его можно. Насколько мне известно, рядом с ним должна расти осина или ива. Точно сказать не могу. Но и это уже не плохой ориентир. Пройдя по нему, ваши люди попадут прямо в крепость. Этого никто не будет ожидать. Ночью вы откроете ворота, и ваша армия войдет в Пирс. Гарнизон в ней не большой, поэтому вы быстро всех перебьете.

– Сколько растет на берегах Сеневы ив и осин? Наверняка десятки. Пройдет много времени, прежде чем мои люди найдут тайный проход.

– Ваше величество, вашим людям не нужно осматривать десятки ив и осин. Главный ориентир – полтора километра строго на север от крепости. Уверен, ваши воины не собьются и легко разыщут проход.

– Что ж, надеюсь, ты меня не обманываешь.

– Так и есть, ваше величество. И вы в этом скоро убедитесь.

– Одного я не могу понять – для чего тебе это все? Почему ты помогаешь мне? Почему ты так заинтересован в поражении своей страны? Ведь, насколько я понимаю, ты из Фильнии.

– Хм, я вам говорил, что ненавижу Милата и жажду ему отомстить, – в интонации незнакомца испарились тепло и учтивость, с которыми он все время говорил с Бренером. Теперь это был ледяной голос, от которого запросто могли пойти мурашки по коже. – У меня с ним давние личные счеты. Его поражение в этой войне – это и ваша победа, и моя месть. Лишь после его поражения я смогу спокойно спать по ночам.

– Видимо, сильно он насолил тебе, раз ты готов ввергнуть родину в войну, – заметил Бренер.

– Вы не представляете сколь сильно, – и это был страшный, ледяной ответ. Бренер почувствовал, как по его телу пробежал холодок. Он больше не стал задавать вопросов незнакомцу по поводу его отношений с Милатом. Ему и так стало все ясно.

– Моя армия выступает в самое ближайшее время, – желая сменить тему разговора, сказал Бренер.

– Превосходно, – голос незнакомца слегка потеплел. – Когда вы возьмете крепость, я снова появлюсь и дам вам следующую подсказку.

– Мне приказать моим людям, чтобы они взяли это зеркало с собой?

– Нет, не нужно. Я могу появиться в любом зеркале, в которое вы смотрите. Прощайте, и желаю вам удачи в предстоящей битве.

Зеркало вновь засияло ярко-синим. Бренер повернулся и направился к выходу из этого отвратительного места. Фраза незнакомца насчет зеркала заставила Бренера испытать неприятное чувство. Раздражает сама мысль, что этот неизвестный может появиться в любом зеркале! А вдруг он явится ночью и будет наблюдать, как Бренер спит? Ужас! Стоило об этом подумать, как у него пробежали мурашки по коже. К тому же, очевидно, что незнакомец знается с темной магией. А как иначе? Ни один белый маг не станет развязывать войну. Они добрые и на такое просто не способны. Но Бренера мало волновало, что незнакомец знается с темными силами. Для него была важна только победа в войне с фильнийцами. А кто ему будет помогать в её достижении, его не интересовало. Конечно, эта темная фигура вызывала в нем некоторые опасения, и даже страх. Но это больше от неизвестности. Если бы Бренер знал, хотя бы имя незнакомца, тогда другое дело. И все же молодой король очень надеялся, что таинственный помощник говорит правду, и что эта помощь, которую он оказывает, сильно повлияет на исход этой войны. В конце концов, надо же хоть раз утереть нос этим фильнийцам! А то зазнались совсем! Будут знать, что братнийский народ тоже не промах, и может бить врага.

Вскоре Бренер вернулся в свои покои, пройдя через один из многочисленных тайных ходов – он знал их все, как свои пять пальцев.

В его спальне догорала последняя свеча, а слуга спал крепким сном, расположившись в кресле. Король не стал будить нерадивого прислужника, а разделся и лег в постель. Однако ему долго не удавалось уснуть. Такое бывает накануне важного события. Бренер представлял, как завтра приедет к своим войскам, и как он их впервые в своей жизни поведет в бой. От этого кровь начинала пульсировать в висках, а сердце бешено колотиться. Какой тут мог быть сон? Бренер еще молод – ему всего двадцать семь. При его правлении страна ни разу ни с кем не воевала. Для него война с Фильнией – грандиозное событие. Он сильно волновался, и в тоже время ему не терпелось поскорее начать. Бренер долго размышлял о завтрашнем дне, но, в конце концов, под утро ему все-таки удалось уснуть.

Ранним утром, когда солнце только показалось из-за горизонта, окрашивая небо в кроваво-алый цвет, король, собравшись в дорогу вместе со своей свитой, отправился к войскам. Путь предстоял недалекий, поэтому уже вечером Бренер был в военном лагере. Для короля приготовили отдельный шатер, внутри которого землю застелили медвежьими шкурами; посередине поставили огромный деревянный стол, на которой развернули большую карту. Вокруг нее стояли пятеро мужчин – военные помощники короля и командиры войска. Когда в шатер вошел король, все присутствующие встали и склонились в глубоком поклоне.

– Добрый вечер, ваше величество, – поприветствовал вошедшего высокий темноволосый мужчина, улыбаясь белоснежной улыбкой.

– Здравствуй, Кеслер, – ответил монарх, поправляя свою белую челку.

– Надеюсь, дорога не сильно вас утомила? – осведомился Кеслер, сопровождая короля взглядом голубых глаз.

– Путь прошел для меня как одно мгновение, и я нисколько не устал, – ответил Бренер, садясь за стол. – Присаживайтесь, господа.

Те послушно заняли свои места.

– Может, вы все-таки хотите отдохнуть, ваше величество? – спросил невысокий лысоватый мужчина.

– Ни в коем случае, Айрен. Я практически не устал. К тому же нас с вами ждет много дел. Сейчас не время отдыхать.

– Ваше величество, войска готовы выступить в любой момент, – сказал Кеслер. – Мы ждем лишь вашего приказа.

– Превосходно. Я полагаю, что нападать лучше до рассвета. Как вы считаете?

– Я согласен. Как раз гарнизон крепости будет спать. Наше нападение окажется неожиданным, что сыграет нам на руку

– Ах да, фильнийский король Милат уже обо всем знает. Он выслал дополнительное подкрепление в Пирс.

– Простите, ваше величество, но ничего подобного мне неизвестно, – удивился Айрен. Его мелкие серые глазки забегали по сторонам.

– Значит, ваши люди плохо работают, – заметил Бренер.

– Осмелюсь доложить, что мои люди никогда не подводили меня. Они всегда обо всем мне вовремя докладывают.

– Что ж, считайте, что в этот раз они вас подвели. Надеюсь, вы сделаете нужные выводы, – с этими словами король повернулся в сторону Кеслера.

– Разумеется, ваше величество, – Айрен смиренно согнулся в коротком поклоне.

– Несмотря на то, что есть вероятность, будто это подкрепление не дойдет до крепости, нам надо взять ее как можно раньше. За несколько дней.

Среди присутствующих прокатилась волна удивления. Никто не мог поверить своим ушам. Как можно взять такую крепость за несколько дней? Несмотря на то, что численный перевес в пользу братнийцев, все понимали, что король требовал невозможного. Но выразить это вслух решился лишь Кеслер.

– Ваше величество, – в его голосе прозвучали тревожные нотки. – Боюсь, что взять Пирс за такой короткий срок невозможно. Эта крепость почти неприступна.

– Я прекрасно это знаю и без вас, господин Кеслер, и понимаю ваши опасения. И, тем не менее, крепость необходимо взять до возможного прибытия подкрепления, чтобы избежать сражения на два фронта.

– Но, ваше величество, это невозможно. Даже если мы бросим все свои силы разом, нам не удастся взять Пирс за такой короткий промежуток времени.

– Не переживайте, Кеслер. Я думаю, у вас все получится, при ваших талантах. Кроме того, – король наклонился к карте, – у крепости есть одно уязвимое место.

– Какое? – удивился Кеслер.

Король пальцем ткнул в синюю полоску, и присутствующие наклонились к карте, чтобы рассмотреть место, в которое указывал Бренер.

– Возле реки Сенева в полутора километрах к северу от крепости, находится тайный проход. Он ведет прямо в Пирс, – Бренер провел указательным пальцем от реки к месту, где было указано местоположение крепости.

– Я такой информацией не владею, – заметил Айрен.

– К сожалению, эти сведения получены не от ваших людей, – укоризненно произнес король, не удостоив собеседника взглядом. Айрен замолчал.

– Похоже, среди фильнийцев есть предатель, – констатировал Валтер – самый молодой помощник короля. Уже в двадцать три года он успел показать монарху преданность и храбрость. Поэтому Бренер и назначил его одним из своих военных помощников.

– Вполне возможно. Но нас сейчас это не должно волновать. Сведения точные. Поэтому Валтер, я хочу, чтобы вы организовали несколько отрядов в поисках этого тайного прохода.

– Слушаюсь, ваше величество.

– Пока мы будем наступать на крепость, вы будете искать. И чем скорее отыщите, тем быстрее падет Пирс. Стены этой крепости неприступны, но, если один из наших отрядов проберется внутрь и откроет ворота, победа будет за нами. Да и еще, возле прохода должна расти то ли ива, то ли осина. Одно из этих деревьев служит ориентиром.

– Обещаю вам разыскать этот проход как можно скорее, – звонко сказал Валтер. При этом в его красивых карих глазах загорелся огонек.

– Я в этом нисколько не сомневаюсь. И помните, в этом сражении многое зависит от вас, дорогой Валтер. Именно вам я отвожу одну из ключевых ролей, поскольку как только вы найдете проход, судьба крепости будет предрешена.

– Прошу простить мою нескромность, – заговорил Кеслер, – но мне не совсем ясно, почему подкрепление, высланное Милатом, может не дойти до крепости?

– Этого я точно сказать не могу. Но вероятность, что подкрепление не дойдет, очень высока. Во всяком случае, насколько мне известно, подкрепление вообще не должно подойти. Но, я все-таки допускаю, что оно может и дойти до крепости. Так что нужно управиться с захватом крепости как можно быстрее.

– Есть ли еще какие-то вопросы? – спросил Бренер после минутного молчания. – Раз вопросов нет, вы все свободны. Ступайте и отдохните хорошенько. Завтра нас ждет тяжелый день.

Присутствующие глубоко поклонились и вышли. Мысли каждого из них были заняты предстоящей битвой. Лишь Айрен пребывал в полном недоумении. Это его задача информировать короля обо всем, что происходит как у врага, так и во дворце среди придворных. Какие слухи ходили, кто что говорил, кто куда ходит и что при этом делает. Айрен глаза и уши короля повсюду, где это необходимо его величеству. Много лет он превосходно справлялся со своей задачей, а тут ему вдруг выказывают неудовлетворение. А ведь его люди никогда не подводили. Слова короля сильно затронули его самолюбие. Войдя к себе в шатер он, не раздевшись, плюхнулся в походную постель – большую перину, устланную овечьими шкурами. Немного поразмыслив, Айрен твердо решил выяснить, кто так хорошо информирует короля.

Глава 4

Крепость Пирс – огромный шестиугольный бастион. Когда архитекторы много лет назад закладывали первые камни, они не заботились о красоте и презентабельности . Высокие башни напоминали грубых серых гигантов, а замок, по-хозяйски расположившийся в центре крепости, был настолько уродлив и не пропорционален, что казался мерзким горбуном среди прочих мелких построек. Однако, несмотря на отвратительную и, откровенно говоря, безвкусную архитектуру, стены крепости, да и самого замка крепки и надежны. А большего от них и не требовалось. Уж сколько раз за многовековую историю крепость Пирс переживала осады. Полчища недругов не единожды пытались ее захватить. Но ни одна попытка не увенчалась успехом. Армия врага налетала на бастион словно коса на камень. Недаром об этой крепости ходили легенды, будто ее невозможно захватить. И все же Пирс удавалось удержать только потому, что на помощь вовремя приходило подкрепление. Не было еще такого случая, чтобы гарнизон крепости долгое время сражался один на один с неприятелем.

Поздним вечером Фэйтон – наместник крепости Пирс – сидел в кабинете, подперев подбородок рукой. Седой мужчина с железным характером смотрел на потрескивающий огонь в камине, предаваясь размышлениям, когда в дверь постучали.

– Войдите.

Дверь со скрипом отворилась.

– Ах, это вы, Алан, – сказал старик, увидев на пороге высокого смуглого длинноволосого мужчину. – Ну что, есть новости?

– Нет, господин, – послышался приятный баритон. – Я зашел, чтобы доложить, что все спокойно.

– Ну, доложил? Теперь садись, – Фэйтон жестом указал Алану на деревянный стул, стоявший сбоку от своего кресла.

Гость повиновался.

– Как настроение у солдат? – спросил наместник.

– Боевое. Многие прямо-таки рвутся в бой и ждут не дождутся противника.

– Вот глупцы, – фыркнул наместник, глядя в пылающий камин. – Для них битва – это всего лишь забава, а не кровь, смерть и страдания. Настрой, конечно, хороший, пусть уж лучше они рвутся в бой, нежели будут трястись как трусливые зайцы.

Алана удивили подобные слова, но виду он не подал.

– Я полагаю, многим надоела рутинная скучная жизнь в крепости, – заметил подчинённый. – Каждый день ничем не отличается от предыдущего. Поэтому весть, что скоро будет битва, многим показалась глотком свежего воздуха. К тому же, мы всегда били братнийцев – об этом знает каждый. Поэтому воины уверены в быстрой победе.

Фэйтон бросил взгляд серых водянистых глаз на молодого, ещё не повидавшего жизни солдата. Свет, отбрасываемый камином – единственным источником света в помещении – вырисовывал четкие контуры красивого лица собеседника. В нём старик прочитал самоуверенность и, как ему показалось, какую-то детскую наивность. Рассуждения этого молодого юноши, которому всего двадцать три года от роду, для старика были глуповатыми. Этот юнец, как и большинство солдат крепости, не видел ни одной войны. И сейчас сидит да разглагольствует о предстоящей битве не как о чем-то страшном и трагичном, а как о прогулке в парке или охоте. Фэйтон отвернулся от собеседника и снова устремил взгляд к огню.

– Ты рассуждаешь так, потому что еще молод. Меня радует твой боевой настрой, но, скажу тебе откровенно, нет ничего хорошего ни в каком сражении. Многим из солдат сейчас не терпится вступить в схватку с противником, но это все именно из-за того, что они никогда настоящей войны не видели. Не слышали стоны тяжело раненных товарищей, не теряли друзей в битвах, не натыкались на отрубленные конечности и не видели рек крови, которые текут после каждой битвы. Лишь клинки, – он похлопал по своему кинжалу, висевшему сбоку на поясе, – рады любой заварушке, поскольку только тогда они упиваются кровью. Лишь на войне они исполняют свое истинное страшное предназначение. Алан, в войне нет ничего хорошего, запомни это раз и навсегда!

Наступила тишина. От удивления Алан вытаращил глаза на старика. Он никогда еще не слышал из его уст ничего подобного. Это был какой-то другой Фэйтон, не тот, что раньше. Серьезный, грустный и словно постаревший ещё сильнее.

– А как же война оборонительная? – спросил Алан после затянувшегося молчания. – Ведь это не мы хотим напасть на братнийцев, а они на нас. Получается, что мы вынуждены биться, разве не так?

– Ты прав, Алан. Война оборонительная, когда защищаешь свою страну, свой народ – дело правое. С этим не поспоришь. Но лучше бы войны не было.

Снова воцарилось молчание. Фэйтон сидел и о чем-то размышлял, глядя, как потрескивают поленья в огне. Казалось, что старик ушел в себя и позабыл, что Алан по-прежнему находится в кабинете.

– Значит, гонец сказал, что Милат обещал выслать подкрепление? – вдруг спросил Фэйтон.

– Да, все верно, – Алан коротко кивнул.

– Надеюсь, это подкрепление подойдет вовремя, иначе нам придется туго. Я уверен, что не сегодня, так завтра, братнийцы нападут.

– Даже если они и нападут, мы сможем легко обороняться до прихода подкрепления. Эта крепость неприступна, – заметил Алан.

– «..сможем легко обороняться…», – передразнил старик. – Очень даже нелегко, скажу я тебе. Я далек от мысли, что братнийцы просто так решили пойти войной. И уж тем более ударить по нашей крепости. Их король либо совсем безумец, либо он что-то задумал. Я больше склоняюсь ко второму варианту. Тем более что их там десятки тысяч, а нас тут всего девятьсот!

Фэйтон до того разгорячился что лицо его побагровело, а на виске вздулась вена.

Алан смотрел на старика и удивлялся такой резкой перемене в настроении начальника.

– Можешь идти. Как только появятся новости, сразу же ко мне.

Воин поднялся и молча удалился.

Светало. Туман густой непроглядной пеленой заволакивал горизонт. Ни малейшего дуновения ветра. Тихо и спокойно. Один из часовых, уставший и сонный ходил по стене, ожидая смены. Внезапно где-то вдали послышался непонятный гул. Часовой остановился и вслушался. Нет, не показалось. Звук точно доносился откуда-то из-за горизонта. Он попытался рассмотреть что-нибудь в том направлении, но тщетно. Туман не позволял увидеть что-нибудь дальше ста пятидесяти метров. Однако звук приближался, и с каждой минутой становился все громче, отчетливее. Теперь его слышали все, кто находился на стене. Один из часовых обратился к приятелю:

– Ты ведь тоже это слышишь?

– Да.

Оба вглядывались в горизонт.

– На что это, по-твоему, похоже? – спросил первый.

– Не знаю, как будто где-то гремит гром, – ответил второй.

– Да. Похоже, где-то сейчас идет гроза.

– Странно. Она идет прямо на нас, хотя ветра совсем нет.

И тут все стало ясно. Он сорвался и быстро помчался к огромному колоколу, находящемуся неподалеку…

Услышав звуки колокола, звонко оповещавшие, что неприятель подошел к крепости, Фэйтон тут же бросился вон из комнаты. Через несколько минут он был на стене, по дороге столкнувшись с Аланом, который бежал оповестить наместника.

Оказавшись на стене, Фэйтон увидел воистину зловещее зрелище: горизонт был покрыт людьми в черных металлических доспехах, словно вышедшее из берегов море. Казалось, что эта чернота поглотила огромной металлической пастью всю землю, и готовилась накинуться на крепость. Не было видно ни конца, ни края этому громадному войску. Сотни развевающихся на ветру знамен, изображавших черного ворона со стрелой в лапах. Впереди в одну линию неприятель выкатил полтора десятка требушетов, и уже готов открыть залп огненными снарядами.

Фэйтон приказал лучникам приготовиться и ждать команды. В скором времени полетели, рассекая воздух, первые огненные снаряды, обрушиваясь на защитников и здания. Вспыхнули первые пожары. Следующий залп не заставил себя долго ждать. Огненные шары врезались в стены и башни, попутно снося все на своём пути. Здания рушились, заваливая камнями и кирпичами не успевших выбежать на улицу людей. Кое-где появились клубы черного дыма.

Довольно скоро вперед двинулись первые колонны противника. Фэйтон приказал лучникам открыть огонь, и в небо взмыли сотни стрел. Они смертельным дождём обрушивались на неприятеля, пробивая доспехи и вонзаясь в тела. Последовал следующий залп, а за ним еще и ещё. Куча мертвых тел росла с каждой минутой. Стрелы защитников крепости быстро находили цель. И все же, несмотря на потери, вражеская пехота по-прежнему продолжала наступление. Фэйтон увидел, как нападающие стали двигаться небольшими группами, неся в руках осадные лестницы. Наместник тут же приказал находящимся поблизости лучникам стрелять по этим группам. Но толку от этого было немного – как только падал один из братнийских воинов, его место тут же занимал другой. Через несколько мгновений на стену под непрекращающимся потоком стрел стали взбираться первые солдаты противника. Заскрежетала сталь, залязгали мечи. Началась схватка на стене. Обороняющиеся с криками встречали врага, обрушивая на него удары мечей и топоров. Некоторым удавалось опрокинуть лестницы, но их тут же заменяли другие.

Фэйтона тоже бой не обошел стороной. Внезапно перед ним оказалась фигура в черных доспехах. Старик одним махом выхватил меч из ножен и, отразив удар, проткнул противника насквозь. Не успел опомниться, как ему пришлось отразить еще один выпад другого нападающего. Тот, не желая отступить, попытался ударить еще раз, но старик, несмотря на возраст, ловко увернулся и, обезоружив неприятеля, проткнул его грудь. Однако отдышаться не удалось: на него летел еще один братниец. Фэйтон уже встал в боевую стойку, чтобы отразить удар, как вдруг нападающий замедлился, а изо рта потекла мелкая струйка крови. Солдат, прохрипев что-то, упал. Позади него стоял Алан. Старик хотел кивком поблагодарить его, но не успел, поскольку тот повернулся и кинулся на следующего вражеского солдата.

Пока разгорался бой на стене, братнийцы пытались пробить ворота крепости. Они подкатили длинный таран, и, несмотря на то, что стрелы нещадно выкашивали их одного за другим, принялись бить по большим, обитым металлическими листами воротам. В какой-то момент казалось, что оборона крепости не выдержит, и ворота вот-вот распахнутся перед противником. Однако они стояли крепко.

Храбрые защитники смогли найти управу на неугомонного противника. Несколько человек поднесли бочки с горючей смесью. Их быстро открыли, и жидкость полилась на противника, отчаянно штурмовавшего ворота. Еще через секунду к ногам осаждающих упал зажженный факел, и раздались душераздирающие вопли. Солдаты, которые так отчаянно пытались пробить ворота, вспыхнули как спички и бросились прочь, оставив таран и кучу трупов товарищей. Эти живые факелы кричали не своим голосом. Пламя, которое невозможно было погасить, терзало плоть, и только пущенная стрела могла оборвать их адские мучения.

Бой длился целый день. Повсюду летали стрелы, слышался лязг оружия и крики людей. Казалось, что этот кошмар никогда не кончится. Но к вечеру братнийцы прекратили наступление, не добившись никакого успеха. Фильнийские солдаты стойко обороняли крепость. Несмотря на завершение битвы, солдаты с передовой, которые итак вымотались за целый день непрекращающегося боя, кинулись на помощь тыловым, которые бились с пожарами. Кровожадное ненасытное пламя не собиралось сдаваться просто так. Пока тушили одно здание, огонь успевал перекинуться на соседнее. Лишь глубокой ночью удалось погасить последние очаги пламени…

Поздним вечером Бренер сидел в своем шатре, нервно постукивая пальцами по столу. Он переживал не потому, что ему не удалось сегодня взять крепость, и не потому, что потери по предварительным докладам оказались серьёзными. Он нервничал, потому что давно ожидал важные вести, но их до сих пор не было.

В шатер вошел Кеслер, и остановился на пороге, ожидая разрешения короля пройти. Бренер взглянул на вошедшего и с нетерпением спросил:

– Есть ли новости от Валтера?

– Пока нет, ваше величество.

– Тогда для чего ты пришел? – раздраженно бросил король.

– Я бы хотел поговорить с вами насчет завтрашнего наступления.

– Слушаю тебя.

– Мне кажется, что мы должны оставить эту затею, и отступить. Если так и дальше пойдет, мы потеряем армию, а крепость так и не возьмем.

– Как ты смеешь такое мне предлагать?! Как у тебя вообще язык повернулся? В своем ли ты уме, несчастный? Мне такие военные советники, Кеслер, даром не нужны, ты понял меня?! – вспылил Бренер. Его голубые глаза наполнились яростью.

– Ваше величество, я всего лишь забочусь о вас и о вашей армии, – начал поспешно тараторить Кеслер.

– Я не отступлю, поджав свой хвост, чтобы потом фильнийцы смеялись мне вдогонку. Я не ты, Кеслер, – король стал говорить чуть тише, но все же на повышенных тонах. – Если мы возьмем Пирс – крепость, в неприступности которой уверен каждый фильниец, они станут нас бояться. А потом, когда эта война кончится, спустя многие годы все будут говорить, как Бренер со своей армией покорил крепость, которую никто и никогда не мог взять. Поэтому, Кеслер, не смей даже подходить ко мне со своими бредовыми идеями. Я ни за что не отступлю! Слышишь меня?! Ни за что! Убирайся отсюда, и возвращайся, как только будут новости от Валтера.

Кеслер, обруганный и униженный, отвесил глубокий поклон и поспешно вышел. Разгоряченный и нервный Бренер принялся расхаживать по шатру. Он продолжал ждать. Монарх надеялся, что сейчас Кеслер снова вернется и скажет, что Валтер нашел проход. Но ничего не происходило. Весь вечер от Валтера новостей не было, отчего Бренер становился все более раздражительным. Он даже обругал за нерасторопность слугу, который накрывал ему ужин. Всю ночь Бренер не сомкнул глаз. Он все ждал, что вот-вот к нему придут и скажут хоть что-то, хоть какие-то новости от Валтера. Неведение буквально сводило короля с ума. Всю ночь он проворочался, а ранним утром, находясь в самом плохом расположении духа, отдал приказ к наступлению.

Следующий день по-прежнему не принес никаких успехов братнийцам. Хоть они и сражались отчаянно, и даже несколько раз пытались пробить ворота, за что их снова облили маслом и подожгли. После этого к воротам они больше не подходили.

На стене им тоже не везло: фильнийцы ловко сбрасывали с осадных лестниц карабкавшихся воинов. Тех же, кому все-таки удавалось взобраться на стену, ждала неминуемая гибель от разъяренных защитников. Вечером бой закончился. Среди братнийцев были большие потери и мрачное настроение. Всю ночь в лагере звучали вопли раненных и искалеченных солдат. Король хотел было выйти и пройтись среди воинов, чтобы их немного подбодрить, когда к нему в шатер вошел Кеслер, а следом за ним грязный, с исцарапанным лицом, но радостной улыбкой Валтер.

– Ты нашел его?

– Да, ваше величество.

– Отлично, – выдохнул король, еле сдерживая радость. Если бы он был один в шатре, то подпрыгнул бы как ребенок, которому подарили на день рождения долгожданную игрушку.

– Рассказывай все что знаешь, – приказал Бренер.

– Мы нашли проход, ваше величество. Он находится в лесу недалеко от реки Сенева. Было довольно трудно его отыскать, но мои люди справились. Как вы говорили, рядом с проходом растут две осины. Их широкие ветви закрывали проход, отчего мы сразу не смогли его найти, – тут Валтер замолк на мгновение, переводя дух, и продолжил. – Мы вошли туда. Пройдя километра полтора, по длинному сырому коридору, очутились прямо перед лестницей, которая ведет в небольшой домик, в котором, как показалось, никто не живет. Осмотревшись немного, мы спустились и вернулись назад.

– Валтер, ты и твои люди будут щедро вознаграждены, – сказал довольный Бренер. – Но у меня вопрос: сколько людей сможет пройти по этому коридору?

– Я думаю, вооруженный отряд из тридцати человек запросто пройдет. При желании, мне кажется, туда можно направить и большее количество людей.

– Чудесно! – Бренер подошел к карте и, улыбаясь, ткнул пальцем в то место, где была обозначена крепость. – Завтра на рассвете Пирс будет нашей.

– В этом нет никаких сомнений, ваше величество, – вмешался в разговор Кеслер.

– Мы направим туда два отряда. Поздно ночью, когда все будут отдыхать, наши солдаты проберутся в крепость и откроют ворота. А когда они будут открыты, наша армия войдет в крепость. К утру Пирс падет, – Бренер отошел от стола и присел в походное кресло. – Валтер, вы возглавите отряды, а вы Кеслер, поведете в бой армию, когда ворота будут открыты, – в ответ оба поклонились и вышли.

Глубокой ночью, когда, казалось, весь мир еще спит, Валтер вместе со своими людьми шел по длинному коридору, освещая путь факелами. Поначалу братнийцам пришлось идти по колено в воде. Но по мере приближения к крепости, влага отступила, и в коридоре стало сухо. Пройдя до конца, они очутились перед железной лестницей. Вскарабкавшись, братнийцы оказались в небольшом домике, в который с трудом поместились все люди. Валтер тихонько приоткрыл входную дверь, и вышел, перед этим подав знак товарищам, чтобы они оставались на месте. Ещё в прошлый раз он подметил, что домик находится недалеко от стены, а до ворот расстояние – не более трехсот метров. Валтер заметил какое-то движение неподалеку. Он моментально присел за бочки, что стояли в десяти метрах от дома, и начал всматриваться в темноту. Вооруженный солдат двигался прямо к дому, в котором прятались братнийцы. Валтер не сводил с него глаз. Солдат шел спокойно, неторопливо. Он уже прошагал мимо притаившегося за бочками Валтера. Надо было что-то срочно предпринять. Если солдат увидит дом, набитый братнийцами, он тут же забьёт тревогу, и весь план сорвётся.

Валтер действовал быстро: когда солдат собрался уже открывать дверь, братниец сзади закрыл ему рот и перерезал горло. Валтер оттащил еще бьющееся в предсмертной агонии тело туда, где прятался несколько секунд назад. Осмотревшись еще раз, Валтер вернулся в дом. Через несколько минут оттуда один за другим выбегали люди, которые в черных доспехах были практически не заметны в кромешной ночной тьме. Братнийцы разделились на две группы: одна направилась на стену, другая продолжила движение к воротам.

Трое часовых очень удивились неожиданному появлению неприятеля, но поднять тревогу не успели. Вскоре послышался скрип натягиваемой тетивы, а затем в небо взмыла зажженная стрела. В следующее мгновение ночную тишину разорвал вопль тысяч людей, врывающихся на территорию крепости. Как только ворота распахнулись перед братнийцами, участь гарнизона Пирс была предрешена.

Сражение длилось недолго. Всего через час последние очаги сопротивления были подавлены. Фэйтона убили из арбалета. Одна стрела пронзила горло, вторая – вонзилась в грудь. Старик даже не мучился. Смерть пришла к нему мгновенно.

Бренер въехал в крепость на белом коне с гордо поднятой головой. Солдаты встречали его радостными криками, а кто-то в знак уважения бил мечом по щиту. Король был счастлив как никогда. В его первой войне это была первая битва, в которой он одержал верх. Он буквально чувствовал пьянящий вкус победы. Ему казалось, что он властелин всего мира. Теперь фильнийский король точно станет его бояться. Но об этом он подумает чуть позже, сейчас он наслаждался своим первым триумфом.

Из девятисот солдат, оборонявших крепость, в живых осталось всего пятьдесят. Среди них был и Алан, раненный в ходе битвы в плечо и ногу. Бренер, в порыве великодушия, сохранил всем пленным жизнь и отпустил, чтобы они рассказали своим соотечественникам, что над неприступной крепостью отныне развивается знамя с черным вороном, сжимающим в лапах стрелу.

Вечером в занятой братнийцами крепости, было весело: солдаты много пили и ели. Бренер тоже дал себе волю. Выпив с военными советниками, он отправился в спальню, в которой когда-то спал Фэйтон, и впервые за эти дни уснул сном младенца.

Глава 5

По марионской дороге ехали два всадника – Лестер и Рагнер. Первый на гнедом коне, в коричневом плаще и с посохом в руках. Второй – на вороном, в синем плаще из-под которого торчала рукоять меча. За спиной висел лук и колчан со стрелами.

Стоял приятный солнечный день, один из немногих для глубокой осени. Поля уже давным-давно убраны, а деревья сбросили последние листья, готовясь встретить зиму. Уже третий день путники находились в дороге, которая поначалу пролегала через густонаселенную местность. Первые два дня то и дело попадались небольшие деревеньки, в которых можно было плотно поужинать и заночевать. На пути они в основном встречали простых крестьян на деревянных телегах. Хотя один раз увидели шесть ведьм, которые летели на больших сухих ветках, выстроившись клином. Они пролетели над Лестером и Рагнером довольно низко – настолько, что путники даже смогли разобрать несколько слов, сказанные ведьмой, которая летела впереди. На путников они не обратили никакого внимания.

– По всей видимости, летят на шабаш, – заключил Лестер, провожая их взглядом. – Этих бояться не стоит. Они занимаются белой магией, людям никакого вреда не приносят.

– Эти ведьмы довольно симпатичные. И не такие уж старые.

– Это все потому, что они не знаются с темными силами. Тьма обычно высасывает все хорошее из человека, в том числе и красоту с молодостью. Хотя иные темные ведьмы на какое-то время могут с помощью колдовства сделать себя моложе. Но все равно их довольно легко раскрыть.

– И как это сделать?

– Плеснуть в лицо водой. И тогда обман тут же вскроется. Всю наколдованную красоту смоет, и ведьма примет истинный облик.

– Буду иметь в виду.

На четвертый день деревни исчезли, и их сменили просторные поля с засохшей травой, на которых порой росли одинокие деревья. На протяжении всего дня путникам не попалось ни единой живой души. Время близилось к вечеру. Солнце постепенно катилось за горизонт, уступая место холодной звездной ночи.

Рагнер, несмотря на крепкое телосложение, неимоверно устал. Чего нельзя было сказать о друге: маг ехал так, словно только что сел на коня, будто и не было за его плечами целого дня пути.

– Лестер, разве ты не устал за целый день, проведенный в дороге?

– Не очень. Только ноги немного болят.

Маг явно не собирался останавливаться на ночлег. Если Рагнер сейчас сам не скажет, что пора отдохнуть, то они так и будут ехать до самого утра. При этой мысли у него еще сильнее заныла спина. Да что там спина! Болело все тело, еще немного, и он просто выпадет из этого проклятого седла. К тому же, они давно ничего не ели. Если он согласился ехать с Лестером, это не значит, что его нужно морить голодом. Хватит! Пора останавливаться на ночлег.

– Нам пора разбить лагерь, – заявил Рагнер.

Лестер, посмотрев на друга, остановил коня и спешился.

– Пожалуй, ты прав, – сказал он, потирая правое колено.

Рагнер не заставил себя долго ждать. Он в один миг спрыгнул с коня и почувствовал неимоверное облегчение. Какое же это счастье – наконец-то оказаться на земле, после целого дня сидения в одной позе. Он размял спину, чувствуя, как хрустят позвонки. Затем стал разминать ноги, сгибая и разгибая колени. Какое блаженство! Было приятно просто взять и пройтись, чувствуя, как все тело оживает после долгой дороги.

Пока Рагнер приходил в себя, Лестер, привязав коней к дереву недалеко от дороги, принялся разводить костер. Наломав немного веток, он сложил их, затем что-то пробубнил и ударил посохом о землю. В следующий миг дрова загорелись и вверх, тонкой полоской, устремился дымок. Лестер, довольный проделанной работой, принялся доставать припасы из мешка. В тот самый момент, когда он раскладывал еду, подошел Рагнер. Он приблизился к огню и почувствовал сильный жар. Несмотря на то, что костер был маленьким, от него исходило такое сильное тепло, словно горело целое дерево.

– Пахнет вкусно, – заметил Рагнер, почувствовав, как у него текут слюнки.

Лестер достал из мешка и развернул сверток, в нем оказался большой кусок копченого мяса. Отрезав пару добрых ломтей, он завернул остаток и убрал обратно. Недолго думая, Рагнер уселся напротив друга и накинулся на еду. Хотя выбор был не большой – несколько кусков хлеба, копченое мясо и пара яблок, Рагнер готов был поклясться жизнью, что никогда ничего вкуснее не ел. Мясо таяло во рту, а черствый хлеб казался только что выпеченной мягкой булкой.

Солнце окончательно скрылось. На землю опустилась ночь. Дрова приятно потрескивали в костре, искры от огня вздымались вверх, создавая приятный уют посреди природы.

– Послушай, Лестер, – Рагнер перевернулся на бок, подперев голову рукой, – мы уже четыре дня в пути, а ты до сих пор так и не сказал, куда мы направляемся.

– Мы едем к моей старой знакомой. Я порой обращаюсь к ней за помощью. Она живет на этой земле так давно, что даже трудно себе представить, а потому многое знает. Сразу оговорюсь, я понятия не имею, сколько ей лет. Однако точно могу сказать, что когда я появился на свет, она уже была не молодой. Хотя по ней этого и не скажешь. Думаю, она сможет помочь нам в поисках духа Арабуса или что-то подскажет на счет камней. Возможно, даст какой-нибудь совет. А может, мы прокатаемся зря, и ничем она не поможет. Хотя надеюсь, что она хоть что-то нам подскажет.

– Ты в этом уверен? То есть, я хотел сказать, ты уверен, что стоит еще кому-то рассказывать про то, что король послал тебя разыскивать камни?

– Можешь быть спокоен, Рагнер, – ласково сказал Лестер. – Она не из болтливых, ей можно довериться.

Вскоре Рагнер уснул, оповестив об этом приятеля сильным храпом. Лестер же лежал и смотрел в ночное небо, усыпанное мириадами звезд. Он думал о том, что с ним происходило в последние дни, начиная со страшных вестей в королевском дворце, и заканчивая недавним разговором с Рагнером. Вдруг у него возникло какое-то странное ощущение надвигающихся перемен. Спокойная жизнь заканчивается. Мир должен измениться, и перемены эти будут грандиозными и страшными. Он уже начинает меняться, только никто еще этого не замечает. Но Лестер … старый маг чувствовал это нутром. То, что вчера казалось невозможным, сегодня уже было реальностью. Еще десять дней назад маг даже представить не мог, что кому-то удастся выкрасть книгу из Вестермского замка, и что он будет вместе с Рагнером разыскивать ярмские камни. Размышляя об этом, маг не заметил, как уснул.

Ранним утром Рагнер проснулся от невыносимой жары, несмотря на то, что вокруг была глубокая осень. Оказалось, что костер горел всю ночь, хотя в него никто не подкладывал дров. Кроме того, ветки, которые маг поджег с помощью своих магических трюков, совсем не прогорели. Немного удивившись, Рагнер встал. Тут ему снова пришлось поразиться – оказывается, маг давно проснулся и, приготовив завтрак, ходил поблизости, что-то высматривая под ногами.

– Что ты там пытаешься увидеть? – зевая, спросил Рагнер.

– За ночь тут распустились цветы, – не отрывая взгляда, ответил маг.

Рагнер опустил глаза и увидел белоснежные ромашки, которых еще вчера не было. Они росли повсюду в радиусе десяти метров – такие чистые и девственно белые. Рагнер был в недоумении. Он подумал, что все это ему кажется, и, протерев глаза, еще раз всмотрелся под ноги. Но цветы, как он ожидал, не исчезли..

– Что это такое? – удивился Рагнер.

– Ромашки, – улыбаясь, заметил Лестер.

– Я вижу, что это ромашки, – пробурчал Рагнер, – но откуда они тут взялись? Они ведь уже давно отцвели.

– Ты прав, Рагнер, но магия оставляет следы. Порой такие прекрасные, как эти цветы. Жаль, что они завтра засохнут, – грустно подытожил Лестер.

– Почему они завтра засохнут?

– Потому что сегодня мы отсюда уедем, и действие магии прекратится. Природа вновь возьмет свое, – Лестер подошел к приятелю и, усевшись на место, заявил, – давай завтракать.

Перекусив жареными колбасками с хлебом, друзья вновь отправились в путь. Как только они отъехали, костер погас, а дрова рассыпались, превратившись в золу.

Еще два дня путники пробыли в дороге, повстречав за это время всего несколько мелких деревень, в которые даже не заехали. В прочем, в этом и не было надобности. Провизии хватало, а лишний раз попадаться людям на глаза Лестеру не хотелось. Вскоре все чаще стали появляться деревья, вытесняя поля. А на утро шестого дня пути друзья съехали с марионской дороги на узкую тропу, которая привела в густой дремучий лес, настолько старый и древний, что казалось, будто он растёт тут с самого начала существования мира. Огромные деревья с большими кривыми ветвями, с которых почему-то не осыпалась листва, обступили путников со всех сторон. Тропинка, по которой они ехали, стала очень узкой – настолько, что на ней едва мог поместиться путник, не задевая ветви деревьев. Кони замедлили шаг, будто чувствовали некую угрозу, исходящую из недр этого леса. Рагнеру становилось не по себе по мере того, как они погружались в непроглядный мрак среди густых деревьев. Схватившись за рукоятку меча, он почувствовал некоторое облегчение и уверенность.

– Не стоит хвататься за меч, – сказал ехавший впереди Лестер. Он оставался совершенно спокойным, будто его этот жуткий лес совсем не пугал.

– Мне так спокойнее, – отозвался Рагнер, озираясь по сторонам.

– Здесь не о чем беспокоится. Тут не так уж страшно, как может показаться на первый взгляд. Даже думаю, что это самое безопасное место во всей Фильнии, поскольку тут живет не так уж много людей, а звери и вовсе никого не трогают.

– Тут живут люди? – сильно удивился Рагнер.

– Да. Не то что бы много. Но в том числе и моя старая знакомая, к которой мы направляемся. Это Квусценский лес. Мы почти приехали.

В скором времени деревья внезапно расступились, и перед путниками появился небольшой деревянный дом с трубой на крыше, из которой валил густой зеленый дым. Подъехав к нему, путники спешились, постучали и, не дождавшись ответа, вошли внутрь.

Глава 6

Первое, что отметил Рагнер, оказавшись внутри, это мерзкий запах. Настолько невыносимый, что он зажал нос рукой. Лестер же, к удивлению Рагнера, даже не поморщился.

Обстановка внутри дома была довольно жуткой. Вдоль правой стены стояли банки с различным содержимым: крысиные хвосты, сушеные ящерицы, змеи и огромные мертвые жабы, плавающие в непонятной мутной жидкости. Также рядом с банками расположились клетки, в которых обитали вполне себе живые курицы, а рядом – привязанный к торчащей из стены ручке черный козел, жующий капусту, которую, по всей видимости, ему недавно положили. Под потолком висели склянки с мутной жидкостью и небольшие пучки трав. По левую сторону находился деревянный стол, на котором лежали чьи-то кости и мертвая ворона, а рядом большая банка, в которой сидел тарантул. В довершении ко всему в центре стоял огромный черный котел, в котором булькала какая-то жидкость.

Возле котла стояла старуха и что-то приговаривала. Помешивая огромной деревянной палкой содержимое, она повернулась к вошедшим, и расплылась в улыбке, оголив при этом беззубый рот. На вид ей было лет сто, не меньше. Одетая в черное, изодранное в некоторых местах платье, она напоминала старую, потрепанную ворону. Лицо у нее было настолько худым, что щеки свисали как у бульдога. Один глаз был черным как смоль, другой – белый словно снег. Брови отсутствовали, над верхней губой росла темная полоска усиков. А огромная бородавка сидела на крючковатом носу. Рагнеру от вида этой старухи стало не по себе.

Лестер в ответ на улыбку старухи отвесил короткий поклон. Рагнер даже не заметил этого жеста друга: он с омерзением осматривался, и пришел к выводу, что долго тут находиться не сможет. Меж тем старуха заговорила мерзким, напоминавшем воронье карканье, голосом на непонятном языке. К удивлению Рагнера, Лестер стал отвечать ведьме на том же языке. Поначалу и Лестер, и старуха о чем-то говорили, улыбаясь во весь рот, что стало очень сильно раздражать Рагнера. Ему было непонятно, как можно улыбаться, находясь в таком мерзком доме, где повсюду какие-то банки и склянки с отвратительным содержимым. Да еще этот невыносимый, ни с чем несравнимый запах…

А между тем, старуха, резко оборвав разговор, подошла к котлу, плюнула в него, а затем, оторвав у себя длинный седой волос, отправила туда же. После этих манипуляций котел закипел сильнее, а из него стали вылетать блестящие пылинки, растворяясь в пространстве. После этой недолгой паузы беседа продолжилась, но теперь Лестер и старуха перестали улыбаться, что навело Рагнера на мысль, что речь пошла о ярмских камнях. Старуха резко замолчала и с серьезным лицом подошла вплотную к старику. Она пристально смотрела ему в глаза, словно пыталась в них что-то прочесть. Так она простояла, как показалось Рагнеру, не меньше минуты, и пока ведьма сверлила мага взглядом, у того на лице не дрогнул ни один мускул. Затем, рассмеявшись диким хохотом, старуха подошла к столу и что-то сказала Лестеру. Тот ответил и, увлекая за собой друга, вышел из этого жуткого помещения.

Оказавшись снаружи, Рагнер наконец-то смог вдохнуть спокойно. Он сел на коня, и собрался уже отправиться прочь, но заметил, что Лестер не последовал его примеру. Напротив, он принялся распрягать своего скакуна. Это не сулило ничего хорошего.

– Разве мы не отправимся дальше? – озадаченно спросил он.

– Нет. Нам придется тут заночевать, – спокойно ответил Лестер, продолжая заниматься своим делом.

– Заночевать? Тут? – Рагнера эта идея совсем не обрадовала.

– Да. А что тебя смущает?

– Ничего. Просто мне не очень нравится это место.

– Слезай с коня. Я тебе все объясню.

Рагнер подчинился.

– Присаживайся, – с этими словами Лестер уселся возле старухиного дома. – Я же тебе говорил, что порой, обращаюсь к этой ведьме за помощью. Кстати, забыл сказать – ее зовут Дарла. Она очень старая, и очень многое знает. Как оказалось, и про ярмские камни, и про духа Арабуса. И вот мои надежды оправдались. Она обещала нам помочь, причем совершенно безвозмездно. Меня это немного удивило, так как обычно она просит какую-нибудь плату. Но, в этот раз она решила ничего не брать. Хотя я даже не знаю, что я смог бы ей предложить.

– На каком языке вы болтали? Я ни слова не понял.

– Мёртвый дамгарский язык. На нём говорили наши предки. Его почти никто не знает.

– И что же она тебе сказала?

– Она знает, как можно связаться с древним духом Арабусом. Оказывается, он является хранителем древнейших тайн. Это Дарла подсказала мне. Сегодня ночью она вызовет его.

– А почему ты не можешь вызвать этого духа? Ты же маг.

– Нет, мой дорогой Рагнер, я не владею такими силами. Тут совсем другая магия.

Весь оставшийся день друзья провели на улице, несмотря на то, что их пару раз приглашала в дом пообедать милая светловолосая девушка. Откуда она взялась, для друзей так и осталось загадкой, оба были уверенны, что не видели ее раньше.

Рагнер ни под каким предлогом не хотел заходить в дом – на улице он чувствовал себя комфортнее. Лестер, оставив все попытки уговорить приятеля нормально поесть внутри хижины, остался с ним. Расположились друзья на самом дальнем расстоянии от старухиного дома – под огромным дубом, что находился на въезде на опушку. Там они и провели весь день. Рагнер все время лежал и даже попытался уснуть, но сон никак не приходил. Уж слишком ярким было впечатление от увиденного в доме ведьмы. Он лежал и, нахмурившись, смотрел на кончики деревьев, сливавшихся в единую древесную паутину. Лестер решил немного пройтись и осмотреться. Не найдя ничего интересного, он вскоре последовал примеру друга. Устроившись недалеко от Рагнера, в скором времени уснул, на зависть приятелю.

Рагнер почувствовал, как его кто-то теребит за рукав. Он открыл глаза и увидел перед собой улыбающееся лицо незнакомки. В руках она держала какой-то сверток. Не говоря ни слова, девушка уселась рядом. Рагнер, ничего не понимая, приподнялся на локтях и посмотрел туда, где должен был лежать Лестер. К своему удивлению, он там никого не обнаружил.

– Не переживай. Он направился в дом Дарлы, – сказала незнакомка ласковым, мелодичным голосом. – Я принесла поесть.

С этими словами она положила сверток и развернула. Перед Рагнером оказалось несколько добротных кусков сыра, пара ломтей хлеба, пять вареных яиц и закрытая деревянная кружка. Удивленный и ничего не евший с самого утра Рагнер почувствовал, как у него потекли слюнки. Он принялся уплетать все, что перед ним лежало. Девушка, наблюдая за гостем, вдруг залилась громким смехом, обнажив белоснежные зубы. Рагнер, нисколько не смутившись, продолжал есть.

Наконец, когда все было съедено, он почувствовал, что во рту пересохло. Взяв кружку, он сделал небольшой глоток и, вскочив как ужаленный, тут же выплюнул все, что попало в рот. Напиток был отвратительно горьким и вяжущим.

– Что это такое? – все еще отплевываясь, спросил он.

– Вантанский чай, – сквозь слезы смеха ответила девушка.

– Какое мерзкое пойло. Его же невозможно пить.

– Это с непривычки. На самом деле он помогает восстанавливать силы и энергию.

Рагнер собрал вещи, накинул плащ, и собрался идти в дом к старухе, но вспомнил, что забыл поблагодарить незнакомку. Он повернулся, но никого не обнаружил, девушка исчезла, словно ее и не было. Тут дверь в хижину распахнулась, и из нее вышел маг.

– Ты чего такой хмурый? – обратился он к Рагнеру.

– Да так. Никак не могу привыкнуть к чертовщине, которая тут происходит.

– Нам нужно идти, – сказал Лестер.

– Куда?

– Сейчас начнется ритуал вызова духа. Дарла настаивает, чтобы ты тоже присутствовал

Ритуал вызова духа Арабуса проходил за домом старухи, на небольшой вытоптанной поляне, посреди которой горел костер. Старуха сыпала темный порошок вокруг огня, произнося заклятья. Покончив с этим, она достала нож и, подойдя к Рагнеру, жестом попросила вытянуть руку. Тот отпрянул от старухи, словно от раскаленного куска железа. Однако, заметив, что Лестер кивает ему, неохотно повиновался. Одним резким движением ведьма сделала порез, улыбаясь при этом самой безумной улыбкой на свете. Спрятав нож, она потянула Рагнера вслед за собой, увлекая его прямо к костру. Оказавшись у огня, старуха вытянула порезанную руку над огнем и сильно сдавила. Затем ведьма отпустила Рагнера и принялась танцевать вокруг пламени, изгибаясь в самых различных позах. Вскоре незнакомка, которая недавно угощала Рагнера едой, подошла к старухе и протянула живую курицу. Ведьма, выкрикивая что-то, схватила ее и, обезглавив, швырнула в огонь вслед за кровью Рагнера. От этого пламя разгорелось еще ярче и повалил фиолетовый дым. Старуха села на колени и продолжила читать заклятья, тряся при этом головой. Но вот пламя внезапно вспыхнуло, обдав жаром друзей, и погасло. Ведьма, вытянувшись во весь рост и раскинув руки в стороны, воспарила и зависла над землёй.

– Кто вы такие? – спросила старуха не своим голосом. Рагнер почувствовал, как по телу бегут мурашки. Лестер тоже немного растерялся, но все-таки смог ответить:

– Мы ищем ярмские камни, дух Арабус.

– Смертные, для чего вы ищите проблемы? Неужели вам не живется спокойно? Оставьте это зло.

– Наши враги похитили вестермскую книгу. Если мы не найдем камни раньше них, то зло, о котором ты говоришь, вырвется наружу.

Воцарилась небольшая пауза. Затем голос продолжил.

– Я все вижу. Слушай меня, маг. Зло уже пробудилось. Грядут великие перемены. Скоро мир изменится до неузнаваемости. Фильнийский трон трещит под своим королем. Вестермская книга оказалась у врагов, но у тех ли, о которых ты думаешь? – Дух засмеялся жутким смехом. – Вы такие смешные. Этот мир погружается во мрак. Кругом предатели. Вы ступили на опасный путь, который может стоить жизни.

– Скажи мне, что ты видишь, – потребовал Лестер.

– Всему свое время, маг. Грядет тот, кто сдвинет чашу весов. Тот, о ком давно слагают страшные легенды. Тьма окутает этот мир, – затем немного помолчав, голос вовсе начал говорить что-то совсем уж не понятное, – То, что должно произойти – произойдет. То, что должно сбыться – сбудется. И ты никак не сможешь этому помешать. Это было задумано еще до существования этого мира.

– Ответь, где спрятаны ярмские камни?

Дух пристально посмотрел на Лестера глазами Дарлы, словно пытался прочесть его душу. Затем он точно так же посмотрел на Рагнера.

– Что ж, я вижу, в вас нет зла. Так и быть я дам тебе подсказку, старый маг. Направляйся туда, где живут южные отшельники. Великий маг когда-то отметил их своей любовью. Когда ты найдешь первый камень, он укажет тебе путь к остальным.

– Благодарю тебя, дух Арабус. А теперь уходи, – после этих слов подул сильный ветер, старуха упала на землю, а огонь снова вспыхнул, будто и не гаснул никогда.

Друзья немного постояли, глядя на лежавшую на земле ведьму, которая не подавала никаких признаков жизни.

– Умерла? – спросил Рагнер.

– Нет. Ритуал отнял много сил, скоро она придет в себя.

Через несколько минут старуха и вправду начала шевелиться. Лестер кинулся к ней, чтобы помочь встать. Рагнер, немного помедлив, присоединился к другу. Ведьма обессилела настолько, что им пришлось занести ее в дом. Правда, Рагнер, прежде чем войти, вновь немного колебался, но поймал себя на мысли, что держать эту отвратительную старуху ему хочется не больше, чем заходить к ней.

Войдя в дом, друзья обнаружили ту самую блондинку, которая подавала ведьме курицу. Увидев, что они держат ослабевшую старуху, она кинулась к ним, и, к удивлению Лестера и Рагнера, легко взяла ее на руки и куда-то унесла. Друзья переглянулись и вышли.

Приятели направились к тому самому дубу, под которым отдыхали днем. Рагнер хотел прилечь, но Лестера принялся запрягать коня.

– Разве ты не хотел тут заночевать? – спросил Рагнер.

– Я передумал. Нам надо быстрее ехать. Заночуем где-нибудь недалеко от дороги, когда минуем лес. А рано утром отправимся в путь.

– Почему ты так торопишься?

– Я тебе позже все объясню. Сейчас не хочу тратить время.

– Как скажешь.

В скором времени путники покинули Квусценский лес. Отъехав от него на несколько километров, они разбили лагерь. Лестер, благодаря магии, развел костер. Рагнер расстелил плащ, улегся на него и вскоре уснул сном младенца. Чего нельзя было сказать о его друге. Он полночи ворочался, потому что из головы никак не выходили слова, сказанные духом. «Трон Фильнии трещит», что это могло значить? Вестермская книга у врагов, тут дух был прав, но он сказал, что она не у тех врагов, о которых думает Лестер. Но у кого тогда? Кому еще она могла понадобиться? Слишком много вопросов, на которые пока нет ответов.

Глава 7

В Ландрсмите ясным солнечным днем в сопровождении охраны по центральной улице ехал король. Он направлялся на прогулку за город. Впереди, на гнедом коне, ехал начальник охраны его величества Марфус, позади, выстроившись в две колонны по пять всадников скакала остальная охрана. Все в серебряных доспехах со шлемами в виде головы льва. Сам король был одет в красное трико с синей туникой, поверх которой развевался шерстяной коричневый плащ.

Проехав по центральной, вымощенной брусчаткой, улице до самых ворот, колонна пустила лошадей в галоп и покинула город, направившись на восток. Король мчался, все сильнее пришпоривая скакуна, чувствуя, как холодный осенний ветер развевает его волосы. Проехав поля, вскоре король с охраной въехал в лес. Тут Милату пришлось сбавить скорость, так как дорога стала уже, и можно было пораниться, зацепившись за корявые сучья деревьев, которые давно сбросили последнюю листву, ожидая наступления зимы.

Съехав с тропы, король направил коня в глубокую лесную чащу. Ветки цеплялись и царапали руки в кровь, но он продолжал ехать. Коню становилось все труднее идти. В скором времени король спешился и, приказав охране дожидаться его на месте, направился вглубь леса один. Ломая ветки и отдирая от себя колючки, Милат наконец-то выбрался на небольшую поляну, где стоял человек в синим плаще, с наглухо закрывавшем его лицо капюшоном. Король направился к нему. Незнакомец, заметив приближающегося монарха, пошел навстречу. Они встретились в самом центре поляны.

Незнакомец снял капюшон, и перед королем оказался седой старик. Его лицо, испещренное глубокими морщинами, с правой стороны от скулы до уголка губы рассекала розовая полоска шрама. Взгляд серых, глубоко посаженных глаз приветливо устремился на Милата. Поздоровавшись, оба неторопливым шагом, как бы прогуливаясь, направились на противоположную сторону поляны.

– Сегодня чудесная погода, не правда ли? – заговорил незнакомец.

– Да, на небе ни облачка. И, несмотря на глубокую осень, сегодня довольно тепло. Отличный повод прогуляться по лесу. Тут так хорошо и спокойно.

– Не то что во дворце? – улыбнулся старик.

– Во дворце мне, конечно, нравится, но природу я люблю не меньше.

– Да, тут ты прав. Уединение с природой позволяет очистить мысли и ощутить полную свободу. Дышать полной грудью, – незнакомец остановился и посмотрел королю в глаза. – О природе можно говорить много красивых слов, но ведь ты не за этим позвал меня сюда, верно?

– Ты прав, Юлий. Не за этим.

– Я слушаю тебя.

– Ты много лет верно служил моему отцу, – не сразу начал король. – Ты многое повидал. При тебе завоевывались земли и строились новые города. Мой отец всегда мог положиться на тебя в трудную минуту.

Старик продолжал некоторое время идти молча, о чем-то думая.

– Да, я долгое время был придворным магом и верно служил твоим предкам, Милат. Тебя я помню с младенчества. Когда ты был совсем маленьким, ты часто просил меня, чтобы я наколдовал тебе какую-нибудь зверушку, – старик улыбнулся.

– Да, только отцу это почему-то не нравилось.

– Для меня до сих пор остается загадкой, почему он был против этого. Однако я полагаю, мы встретились не для того, чтобы предаваться воспоминаниям. Раз ты захотел встретиться в лесу, тебе надо поговорить о чем-то серьезном, при этом ты не хочешь, чтобы нас видели посторонние люди, – подметил старик, а затем добавил. – Я все верно сказал?

– Вернее и быть не может, – Милат кивнул.

– Тогда начинай.

Между тем путники прошли поляну до конца. Король остановился и прислонился спиной к дереву. Юлий последовал примеру Милата и, скрестив руки на груди, устремил серые глаза на короля.

– Мне нужен твой мудрый совет, Юлий. Я не знаю, как правильно поступить. – Милат замолчал на секунду. – Я хочу поговорить о Верховном совете. Я считаю, что его нужно распустить. Вот только не знаю, стоит ли это делать или нет.

– Я знал, что когда-нибудь подобные мысли появятся у короля, – задумчиво заговорил Юлий. – Это был всего лишь вопрос времени.

– Мне не совсем ясно, что ты имеешь в виду.

– Я помню, как твой отец создал этот совет. Я даже состоял в нем. И должен сказать тебе, что уже тогда в его состав входили далеко не самые светлые умы Фильнии.

– Продолжай.

– Твой отец был хорошим королем, но в людях он порой ошибался. Жаль, что его жизнь так рано оборвалась, – Юлий тяжело вздохнул. – Он создавал совет, чтобы умные, талантливые люди помогали ему править страной. Но, к сожалению, они быстро вошли во вкус, и король не успел заметить, как Верховный совет обрел силу. Этих людей поглотила жажда власти и, в скором времени, ни одно решение в стране не принималось без их участия. Я не раз пытался донести до твоего отца, что это опасно и недопустимо, но он не хотел меня слушать. Король считал, что советники отлично справляются, ведь они умело пускали ему пыль в глаза, – Юлий ненадолго замолчал. – И вот теперь, спустя десять лет после его смерти, ты приходишь ко мне за советом. Какая ирония жизни.

– Значит, ты считаешь, что я приму правильное решение, если распущу совет?

– Трудно быть королем и управлять такой большой страной как Фильния, – начал философствовать старик. – Путь правителя весьма тернист. Потому что он несет непосредственную ответственность перед своим народом. Любая ошибка может дорого ему обойтись. Всегда помни об этом.

– Я уже давно пришел к выводу, что сам должен править страной, как это делали все мои предки, – твердо заявил Милат. В его голубых глазах загорелся огонек, не ускользнувший от старика.

– Если ты считаешь такое решение правильным, значит поступай именно так.

– Спасибо тебе, Юлий. Я услышал то, что хотел. Ты и впрямь очень мудр. Теперь я твердо уверен, что необходимо делать. Но мы заболтались. Мне пора ехать.

– Как же, как же. Государственные дела откладывать нельзя, – улыбнулся старик.

Король обнял на прощание Юлия и, повернувшись, направился в ту сторону леса, из которой вышел. Старик смотрел ему вслед, и в его голову почему-то закрались тревожные мысли. Непонятно по какой причине он чувствовал, что видит Милата в последний раз. Но вот монарх скрылся среди деревьев, и Юлий тоже решил удалиться с того места, где еще минуту назад разговаривал с королем. Он достал из-под плаща мех с водой. Открыл его и принялся выливать ее на землю. Когда образовалась небольшая лужа, Юлий достал кожаный мешочек, высыпал себе на ладонь немного блестящего порошка и бросил в лужу. Прочитав заклинание, он в неё прыгнул и тут же исчез.

Милат вернулся во дворец в очень хорошем настроении и с разыгравшимся аппетитом. Обедал король в просторной столовой с мраморным полом и вырезанными в стенах колоннами. На полу лежал большой овальный ковер бордового цвета с золотым узором, на котором стоял дубовый стол с резными ножками. Милат уселся на мягкий, обитый бархатом стул и принялся за еду. Проглотив несколько кусков жареной свинины и осушив кубок вина, король вытер салфеткой рот, поднялся и довольный отправился в свой кабинет.

Он представлял собой просторное, роскошно обставленное помещение. Первое, что бросалось в глаза – резной стол из красного дерева, на котором стояли два канделябра, с пятью разветвлениями в виде львиных пастей, из которых торчали свечи. По центру между ними находилась чернильница с гусиным пером. Справа от стола возле стены возвышался дубовый шкаф со стеклянными дверьми, на полках которого стояли толстые книги в коричневом переплете. Возле входной двери по-хозяйски расположился огромный камин, на котором красовались две небольшие мраморные статуи в виде нагих женщин. На противоположной стене от шкафа висел портрет в золотой раме, изображавший Милата на белом коне. На потолке висела огромная позолоченная люстра с подсвечниками в виде роз.

Король сидел в кресле и читал. Смеркалось. В камине приятно потрескивал огонь. Гуно лежал у ног хозяина и дремал. Перевернув очередную страницу, Милат вдруг расхотел читать. Закрыв книгу, он стал обдумывать сегодняшний разговор с Юлием, о котором в течение половины дня старался не вспоминать. Старик поддержал его, и, как ему показалось, немного обрадовался, когда тот сказал, что хочет распустить Верховный совет. Это еще сильнее разожгло желание и стремление короля. Он был готов сделать это прямо сейчас, но решил отложить до утра.

Милат наклонился и потрепал спящего пса за ухом, разбудив. Гуно посмотрел на хозяина сонным взглядом, затем поднялся и лизнул того в лицо. От этого король принялся чесать ему грудь, ласково при этом нахваливая. Пес, будто понимая слова Милата, сидел, гордо запрокинув голову и высунув язык.

В дверь постучали. Монарх, не прекращая играться с собакой, разрешил войти. На пороге оказался Валмер и еще двое мужчин. Первый – высокий смуглый красавец с длинными черными волосами. Второй – низкий, упитанный, с небольшой бородкой и маленькими глазенками.

– Что-то случилось, Валмер? – озадаченно спросил король.

– Да, ваше величество, – с тревогой в голосе ответил тот. – Этот человек прибыл от Вагрела, – Валмер указал рукой на низкого мужчину. – А этот…

– Я помощник наместника Фэйтона, ваше величество, – перебил говорившего длинноволосый, опустившись на правое колено перед королем и склонив голову.

– Поднимитесь, – приказал король, но длинноволосый не смог пошевельнуться, словно врос в пол.

– Поднимитесь же, прошу вас, – повторил Милат.

Сделав усилие, и превозмогая боль в ноге, мужчина поднялся.

– Как вас зовут?

– Меня зовут Алан, ваше величество.

– Так вы из крепости Пирс, я правильно понял?

– Верно, ваше величество.

– Ну что ж, в таком случае вас я выслушаю первым.

– Ваше величество, крепость Пирс пала, – с какой-то грустью произнес Алан.

От этих слов у Милата внутри что-то оборвалось, и он вдруг почувствовал небывалую доселе острую боль в груди. Его лицо постепенно стало вытягиваться в овал, а морщинки у глаз разгладились. Валмер, хоть уже и догадывался, что сейчас сообщат королю, все равно был поражен. Он раскрыл от удивления рот и посмотрел сначала на Алана, а затем остановил взгляд на короле.

– Как это случилось?! – почти крикнул Милат, все еще не до конца придя в себя.

– Я до сих пор не могу понять, ваше величество. Мы два дня стойко сдерживали врага, вновь и вновь опрокидывая братнийских солдат с наших стен. Но на вторую ночь произошло что-то неслыханное. Вражеская армия, во много раз превосходящая нас числом, внезапно ворвалась в крепость, и принялась крушить и убивать всех, кого только можно было. Мы были застигнуты врасплох, и к утру крепость пала, – Алан прекратил рассказ.

Милат сидел с серьезным лицом, нервно постукивая пальцами по столу.

– Где сейчас находится наместник Фэйтон?

– Погиб в бою, – вздохнул Алан.

Эти слова больно кольнули Милата. Он хорошо знал наместника и глубоко уважал его.

– А как же вам удалось спастись?

– Я был дважды ранен в бою. Я не сбежал, ваше величество, – поспешил пояснить Алан. – Меня и остальных уцелевших отпустили.

– Что ж, король Бренер, видимо, не до конца растратил свое благородство, – ядовито заметил Милат. – Значит, братнийцы ворвались в крепость ночью?

– Именно так, ваше величество.

– Неужели часовые не подняли тревогу? – удивился Милат.

– Нет, ваше величество. Ни один часовой не успел оповестить нас. Все проснулись от лязга оружия и криков солдат.

– И все же я не могу понять, как братнийцы смогли ворваться в крепость? Неужели им кто-то открыл ворота?

– Ваше величество, это исключено. Я готов поклясться жизнью, что ни один из защитников крепости не пошел бы на такое.

Милат почувствовал резкую боль в голове, будто кто-то внутри черепа бил молотком. Он прикрыл глаза и вдруг понял, что ужасно устал. Какое-то бессилие вместе с этой резкой болью в голове накрыло его невидимой пеленой.

– Ладно, ответьте, вы сразу же отправились, чтобы известить меня? – спросил он, открыв глаза.

– Да, ваше величество, но по дороге я встретил войска, направлявшиеся к нам на помощь. Тогда я попросил солдат, чтобы они отвели меня к главному командиру.

– К Вагрелу?

– Да, ваше величество. Встретившись с ним, я все ему рассказал.

– И что он сделал?

– Поначалу хотел продолжить поход и выбить братнийцев из крепости. Но когда он узнал, что их там десятки тысяч, то передумал и направил к вам этого человека, – Алан указал на низкорослого мужчину, стоявшего все это время неподвижно и не проронившего ни слова, в ожидании приказа.

– А как же тогда вы тут оказались? – удивился Милат.

– Я попросил у господина Вагрела разрешение лично поехать к вам, чтобы рассказать все.

– Что ж, с вами все более-менее ясно, – заключил король. – Теперь перейдем к вам, – он посмотрел на низкорослого.

– Ваше величество, мне велено передать вам это, – в руках говорившего оказалось письмо.

Развернув его, Милат принялся читать. «Ваше величество! С прискорбием сообщаю Вам, что крепость Пирс пала. Подробности вам сообщит молодой человек, которому удалось выбраться из крепости, сохранив при этом жизнь. Вверенные мне войска сейчас находятся на перепутье двух дорог. Одна ведет в город Батсония. Это большой и хорошо укрепленный город. Если враг двинется туда, то его жители смогут продержаться несколько дней до прихода подкрепления. Вторая дорога ведет в город Керсабор. Этот город более значительный со стратегической точки зрения, и, несмотря на то что в нем довольно сильный гарнизон, необходимо в первую очередь защитить его. Поэтому считаю крайне необходимым занять город Керсабор. Однако, Ваше величество может считать иначе, поэтому с нетерпением жду Вашего скорейшего ответа».

Дочитав письмо, Милат свернул его и, взяв пергамент, написал всего несколько слов: «Ни в коем случае не допустите падения Керсабора». Затем в его голове мелькнула мысль о необходимости посоветоваться с членами совета, но король быстро ее прогнал, посчитав, что сам прекрасно справится без какой-либо помощи. В конце концов, он тут король! Лишь он несет ответственность перед своим народом. К тому же, все очевидно. Вагрел все сам прекрасно рассудил.

– Господин Алан, вы ведь говорили, что вас дважды ранили, верно?

– Именно так, ваше величество.

– Я полагаю, ваши раны еще не успели зажить. Отправляйтесь в лазарет. Вы сами сможете добраться до него?

– Да, ваше величество.

– Спросите у кого-нибудь из слуг. Они вам обязательно объяснят дорогу. Как только поправитесь, возвращайтесь во дворец. Я определю вам дальнейшее место службы.

– Для меня это огромная честь ваше величество, – Алан вновь опустился на колено, превозмогая жгучую боль в ноге.

– Ступайте, – произнес Милат.

Алан поднялся, и, прихрамывая на правую ногу, удалился из кабинета короля.

Милат завернул письмо, скрепив его своей печатью.

– Немедленно отправляйтесь к Вагрелу и вручите ему это, – король протянул пергамент гонцу.

Тот низко поклонился и удалился.

– Ваше величество, – заговорил Валмер. – Прикажете созвать совет?

– Нет. В этом нет никакой необходимости. Я и без совета могу справиться.

– Какие будут приказания?

– Никаких. Можешь идти.

Поздним вечером, когда весь город готовился ко сну, гонец Вагрела выехал из Ландрсмита. Он мчался во весь дух, стараясь как можно быстрее доставить господину королевское послание, от которого мог зависеть исход войны. Он даже не мог предполагать, что ровно через пятнадцать минут вслед за ним выехал всадник. Он тоже нещадно гнал лошадь, стараясь как можно быстрее догнать гонца.

Глава 8

После заседания Верховного совета, проходившее во дворце короля по случаю тревожных вестей из крепости Пирс, Трэйтор был в самом плохом расположении духа. И было из-за чего. По мнению Трэйтора, Милат уж слишком резко высказался в адрес членов совета и, более того, король, по его мнению, вел себя неуважительно и нахально. Ведь это уму непостижимо, чтобы с ним, с благородным человеком, который трудится на благо страны не покладая рук, разговаривали подобным тоном.

Своими переживаниями Трэйтор поделился с младшим братом Генри, который приехал к нему сразу же после окончания заседания. Генри был полной противоположностью брата. Трэйтор – высокий красивый мужчина с острой треугольной бородкой и темными, коротко постриженными волосами. А крючковатый нос придавал более мужественный вид владельцу. Генри же, напротив, среднего роста, с короткими зачесанными каштановыми волосами с некрасивым рябым лицом, которое венчал огромный нос, делавший владельца еще уродливее.

Генри поинтересовался у брата о том, что случилось, и тот ему охотно рассказал про надвигающуюся войну с братнийцами и с особым жаром пожаловался на короля. Генри внимательно все выслушал и, прищурив черные, как смоль, хитрые глазенки, сказал:

– Похоже, Милат что-то задумал. Уж не хочет ли он распустить совет?

– Ах, мой дорогой брат. Клянусь тебе, что та же самая мысль посетила меня буквально перед твоим приездом, – заметил Трэйтор. – Времена, когда совет что-то значил в этой стране, прошли, – горько подытожил он. – К тому же Валлаход на заседании высказал такую же мысль. Он думал, что нас сегодня всех созвали как раз для того чтобы распустить. Многие не верят в это. Думают, у Милата не хватит духу сделать что-нибудь подобное.

– Милат захотел править сам, – скрестил на груди руки Генри. – Похоже, мальчик вырос и набрался смелости. Это очень безрассудно с его стороны. Не думал, что он настолько глуп.

– Он вовсе не глуп, мой дорогой брат. Распустив совет, он сосредоточит в своих руках всю власть. Какая же тут глупость?

– Но ведь члены совета могут поднять против него бунт, – с пылом произнес Генри. – Он должен понимать, какой политический вес имеет совет в стране.

– Уверяю тебя, никаких бунтов против короля никто поднимать не станет. Надвигается война, и ни один член совета не выступит против монарха в такое тяжелое время. А когда война закончится победой, то никто не посмеет упрекнуть короля в том, что он распустил совет и одолел врага. Думаешь, Милат этого не понимает? Как бы ни так, Генри. Король давно зуб точит на нас. Последние несколько лет на каждом заседании он очень резко высказывается в наш адрес. Я полагаю, он в скором времени решится и положит конец существованию Верховного совета.

Наступило молчание. Трэйтор сидел в кресле и нервно вертел в руках кубок с вином, а Генри, прислонившись к стене, стоял со скрещенными на груди руками. В комнате стало так тихо, что если бы захотела пробежать мышь, то она была бы тут же обнаружена.

– У меня есть идея! – воскликнул Генри.

Трэйтор перестал вертеть кубок в руках и поднял взгляд на брата.

– Ты сказал, что ни один член совета не посмеет поднять бунт против короля во время войны, – в темных глазах Генри блеснул недобрый огонек.

– Так, – подтвердил Трэйтор.

– Мы можем на этом сыграть.

– Как?! – нетерпеливо, почти выкрикнул Трэйтор.

– Что если мы докажем совету, что король бездарный и не может вести войну? Покажем им, что он своими безумными идеями ведет страну к гибели.

– Я понимаю, что ты имеешь в виду, – Трэйтор вдруг весь загорелся, да так, что его щеки покраснели. – Эта отличная идея. Если мы покажем, что король не может вести войну, то совет обязательно выступит против короля.

– И поддержит тебя.

– И тогда власть будет в наших руках, – Трэйтор настолько воодушевился, что уже даже представил себя на королевском троне.

– Только есть одна проблема, – эти слова вырвали Трэйтора из прекрасного королевского дворца и вернули к себе в кабинет. – Как мы все это проделаем?

Вполне справедливый вопрос. Ведь представить себя во дворце еще не означало оказаться там на самом деле. Нужно было что-то сделать, чтобы мечты стали реальностью. И в том-то и была вся загвоздка, что ни Генри, ни Трэйтор не знали, с чего необходимо начать. Ведь для того, чтобы провернуть такой нелегкий замысел, нужно знать, как складывается обстановка на войне и какие решения принимаются во дворце. А это невозможно. Трэйтор, и тем более его брат, не мог просто так явиться во дворец без приглашения короля. А вероятность того, что Милат пригласит хоть одного из братьев, ничтожна. То же самое ограничение касалось и всех остальных членов совета. Никто не мог прийти во дворец без приглашения монарха. Подкупить кого-то из придворных так же нереально, как и снег в жаркий летний день. Дело в том, что король мало кому доверял во дворце. Единственный человек, который мог быть в курсе всего, что происходит там, Валмер. Но и этот вариант тоже никуда не годился, так как Валмер предан королю так же, как и верный пес Гуно. Стоит Трэйтору только заикнуться о своих планах, как об этом тут же узнает король. Получалась какая-то неразрешимая задача. Выходило, что Милат скрыт со всех сторон, и к нему никак не подобраться. Весь план заговорщиков терпел фиаско в зародыше. Братья весь вечер пытались что-то придумать, но ничего не выходило. Генри решил ехать домой, когда часы давно перевалили за полночь. Уговоры Трэйтора остаться он игнорировал, но пообещал, что как только что-то придумает, то сразу же сообщит. Генри уехал к себе, оставив брата еще более раздраженным, чем в самом начале встречи.

Прошло несколько дней, а настроение Трэйтора никак не улучшалось. Целые дни он не выходил из дома, сидя у себя в кабинете и размышляя. Он пытался придумать какой-нибудь способ разрешить проблему, которая перечеркивала все его планы. Но как назло, решение никак не приходило ему в голову. Трэйтор даже стал плохо спать по ночам. Он подолгу не мог уснуть, но когда ему все-таки удавалось это сделать, сон его был не долгим и прерывистым. Трэйтор будто находился между сном и реальностью. И все это время он пытался что-то придумать. Ему казалось, что он вот-вот найдет подходящее решение. Даже будто бы оно уже найдено, просто он его забыл и никак не мог вспомнить. Но это была лишь иллюзия. В конце концов, Трэйтор стал думать, что ничего у него не выйдет и его уверенность в себе стала потихоньку иссякать, пока не произошел один случай.

Однажды вечером Трэйтор, как это завелось у него в последние дни, сидел у себя в кабинете напротив жаркого камина, погруженный в размышления. На столе был накрыт ужин, к которому он за весь вечер даже не притронулся. Впрочем, в последнее время он ел мало. За окном давно стемнело, и его кабинет освещало лишь пламя из камина, порождая игру теней на деревянном полу. Трэйтор сидел так довольно давно, ничего не замечая вокруг. Наконец большие напольные часы пробили десять, вырвав боем Трэйтора из размышлений. Он бросил взгляд на портрет отца, который висел над камином, тяжело вздохнул и поднялся с кресла, ощущая тяжесть в спине. Он выпрямился, несколько раз согнулся, разминая поясницу, затем, медленно побрел прочь из кабинета в спальню.

Когда он шел по коридору, то ощутил всю прелесть многочасовых посиделок в кресле. Ноги затекли, и поэтому он ими еле-еле перебирал. Трэйтор ощущал себя многолетним стариком, у которого давно болят колени, а от старости ломит спину. Но Трэйтор вовсе не стар. По крайней мере, по годам. Ему всего лишь тридцать два года. Но вот душой … Душой, казалось, он постарел лет на пятьдесят. Последние дни его слишком вымотали. Он никак не мог смириться с мыслью, что власть так легко ускользнет из его рук, и его род перестанет что-то значить в стране.

Трэйтор вошел в спальню, разделся и лег в постель. И снова его стала безжалостно мучить бессонница. То ему в голову приходили всякие мысли, то подушка не так лежала, то постель была слишком теплой. Проворочался он еще добрых пару часов, прежде чем смог, наконец-то, уснуть.

Сознание Трэйтора было на границе двух миров: между сном и явью. И он готов был отдать все что угодно, чтобы эта граница стерлась. Как же он вымотался от этих бессонных ночей. Нет ничего хуже, чем пребывать в состоянии, когда ты находишься на границе сна и реального мира. Трэйтору, наконец, удалось уснуть, но его сон был настолько хрупким, что любой шорох разрушил бы его, заставив его снова ворочаться и страдать. Так и случилось. Трэйтор проснулся, но не от шороха. Ему показалось, что его кто-то позвал. Он ненадолго открыл глаза, затем перевернулся на другой бок и опять попытался уснуть. Но тут вновь послышалось, как кто-то зовет его по имени. Трэйтор снова открыл глаза и сел на постели, изо всех сил напрягая слух, пытаясь понять, уж не почудилось ли ему все это. Как оказалось – не почудилось, да и бессонница, на которую он тоже грешил, была тут не причем. Вскоре он четко услышал, как какой-то бас далеким эхом называет его имя. Страх ледяными щипцами схватил сердце Трэйтора, так что ему стало тяжело дышать. Но он относился к той категории людей, которые не могут долго поддаваться страху, поэтому, когда он услышал свое имя в очередной раз, он взял себя в руки, встал с постели, зажег свечу и пошел искать место, откуда доносился голос.

Трэйтор вышел из спальни и замер, ожидая, когда его позовут снова. Долго ждать не пришлось. Он услышал эхо баса, звучавшее теперь намного громче и отчетливее. К тому же ему удалось определить место, откуда он звучал. Трэйтор направился к своему кабинету. Несмотря на свою храбрость, он, оказавшись у дверей, остановился в нерешительности. Но, вскоре, он опять услышал голос, зазывавший его. Глубоко вдохнув, Трэйтор вошел в кабинет.

Когда он открыл дверь, его ослепил ярко-синий свет, да так, что ему пришлось закрыть глаза руками, при этом он чуть не выронил свечу. Свет неожиданно померк, и Трэйтору удалось осмотреться. В кабинете ничего не изменилось: стол, кресло, книжный шкаф по-прежнему стояли на своих местах, за исключением того, что огромное зеркало, которое висело на стене, сияло синим светом. Трэйтор медленно вошел в кабинет, не сводя с него удивленного взгляда. Пройдя пару метров, он остановился, в ожидании вновь услышать голос, который его сюда привел. Этого не случилось. Вместо голоса в зеркале появилась темная фигура в капюшоне.

– Приветствую тебя, Трэйтор, член Верховного совета Фильнии, – прогудел голос, словно из трубы. У Трэйтора возникло странное ощущение, что он не в первый раз его слышит.

– Кто ты? – спросил он, не подавая виду, что такое приветствие зацепило кровоточащую рану.

– Я твой друг, Трэйтор, – прогудел в ответ голос. И снова Трэйтору он показался знакомым, словно он его уже где-то слышал, но где – никак не мог вспомнить.

– Откуда ты меня знаешь? – недоверчиво спросил он.

– Неправильные вопросы задаешь, хоть ты и не глупый человек, – начала гудеть в ответ фигура в зеркале. – Не важно, откуда я тебя знаю. Гораздо значительнее, что я о тебе знаю и для чего к тебе явился.

Трэйтор почувствовал, как что-то обожгло его руку. Оказалось, что это воск капает со свечи. Он подошел к столу и поставил подсвечник.

– И что же ты обо мне знаешь? – с усмешкой спросил он.

– Я знаю, чего ты желаешь всем своим сердцем. Ты так этого хочешь, что пойдешь на все ради достижения цели.

– Правда? И что же я, по-твоему, желаю? – спросил Трэйтор с долей сарказма в голосе. Однако сарказм был лишь оболочкой. В душе своей он понимал, к чему клонит эта фигура в зеркале. Но он решил притвориться, что не понимает о чем идет речь и, таким образом выпустить скопившуюся в нем за несколько дней злобу.

– Не валяй дурака, Трэйтор. Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду, – резко ответила фигура в зеркале. – Но если ты так хочешь, я скажу тебе. Милат, как ты и сам уже догадался, собирается распустить совет. И он это сделает в ближайшем будущем. Ведь ему ничего не стоит издать указ и тут же его подписать. И выбросить тебя вместе с твоим братом на задворки Фильнии, лишив при этом власти и влияния.

При этих словах у Трэйтора вздулась вена на виске, а скулы так напряглись, что они стали похожи на два небольших камешка. Он почувствовал, как внутри него все закипает,

– Что ты хочешь от меня? – он еле сдерживал ярость.

– Я вижу, ты злишься, – насмешливо прогудел голос, – а это, между прочим, очень даже зря. Ты ведь сам спросил меня, вот я и ответил. Но оставим это. Отвечу на твой последний вопрос. Я хочу лишь одного – помочь тебе взять власть в свои руки.

– Очень уж это подозрительно, – полностью овладев собой, ответил Трэйтор. – Уж не подослал ли тебя Милат?

– Справедливое замечание, – прогудел голос. – Но королю нет до тебя никакого дела. К тому же, Милат не стал бы так изощряться.

– Может, ты и прав, – по-прежнему недоверчиво предположил Трэйтор. – Ты сказал, что хочешь мне помочь. Я внимательно тебя слушаю.

– Крепость Пирс пала под натиском братнийских войск, – эти слова стали для Трэйтора громом среди ясного неба. Он понял, что сейчас слышит то, что хотел услышать последние несколько дней.

– Вагрел, вместе с королевским войском, находится сейчас в нескольких днях пути от крепости. Весть о захвате Пирс застала его на перепутье между городами Батсония и Керсабор. Вагрел принял решение двигаться в Керсабор, так как этот город наиболее предпочтительная цель для врага. Но он еще не двинул свои войска, так как ждет подтверждение от короля через гонца, который прибудет во дворец с письмом от Вагрела завтра вечером.

Трэйтор все это слушал очень внимательно, стараясь не пропустить ни одного слова. Он будто сам превратился в одно большое ухо, вслушиваясь во все, что ему говорила фигура в зеркале. Внутри у него все ликовало. Это был невероятный подарок судьбы. Когда голос закончил говорить, в голове Трэйтора уже зародился коварный план.

– Откуда тебе все это известно? – удивился он.

– Это не важно. Я многое знаю, как ты уже понял, – ответила фигура в зеркале. – Ты хотел знать, что творится на поле боя, я тебе сообщил. Теперь дело за тобой. Советую тебе не упустить свой шанс. Второго может и не выпасть. Да, и еще кое-что, – спохватился говоривший, – с послом едет еще один человек. Он был в Пирс, но ему удалось уцелеть. Пусть он тебя не смущает. – После этих слов зеркало на короткий миг вспыхнуло невыносимо ярким светом и погасло, превратившись в самое обыкновенное зеркало. Не было больше в нем никакой темной фигуры. Только отражалась догоравшая свеча, и Трэйтор, словно призрак, выглядывающий из кромешной тьмы.

Оказавшись в спальне, Трэйтор даже не думал вновь ложиться в постель. Он принялся расхаживать из угла в угол, думая как ему поступить. Но это оказалось не так-то просто. Информация, которую поведала ему фигура из зеркала, взбудоражила Трэйтора, и мысли его все перемешались. Он был вне себя от перевозбуждения. Для начала надо немного успокоиться и привести мысли в порядок. Это ему удалось сделать минут через пятнадцать. Когда он, наконец, ощутил, что голова стала нормально соображать, а нервное возбуждение поубавилось, он присел на мягкое кресло и стал обдумывать свои дальнейшие действия. Для начала он решил оповестить брата. Но часы, стоявшие на полу, показывали, что сейчас не самое подходящее время, так как Генри наверняка спит в два часа ночи. Трэйтор решил перенести это мероприятие, по крайней мере, на два часа позже. Но, что ему тогда делать? Сидеть, сложа руки? Времени в таком деле терять нельзя. Тем более его было не так уж и много. Вечером гонец приедет и, наверняка, этим же вечером отправится назад к Вагрелу, так как король не глуп и понимает, что промедление в таком деликатном вопросе может дорого ему обойтись. Так же как и Трэйтору с Генри. Нельзя терять ни минуты. Нужно действовать. Если голос не соврал, то это действительно единственный шанс, который может больше и не представиться.

Поразмыслив, Трэйтор решил, что ждать два часа это слишком долго. В течение следующего получаса были подняты слуги, ворота открыты, а Трэйтор покидал особняк, мчась во весь дух сквозь холодную звездную ночь.

– Я видел такой прекрасный сон, а ты его прервал своим бесцеремонным вторжением, – проворчал Генри, сидя на кровати и потирая правый глаз.

– Я думаю, что ты меня простишь за то, что я разбудил тебя. Тем более новости, которые я тебе привез, стоят тысячи бессонных ночей, – Трэйтор сидел на стуле возле кровати в своем дорожном плаще, который он так и забыл снять при входе.

– Что же такого могло произойти? – зевнул Генри.

– Уверен, что от таких новостей, твой сон пропадет в один миг, – улыбнулся Трэйтор. И он принялся рассказывать все, что с ним произошло за эту ночь, и что ему поведала фигура из зеркала. Когда он закончил рассказ, у Генри и вправду сон куда-то резко пропал.

– Ты думаешь, все, что тебе сказала эта странная фигура, правда? – спросил Генри после некоторого молчания. В его словах чувствовалось недоверие.

– Я абсолютно уверен, что все это правда, – заявил Трэйтор.

– С чего такая уверенность? Вдруг это провокация со стороны Милата? Он же хочет распустить совет. Для него это как раз будет отличный повод.

– Ты хочешь сказать, что он специально меня провоцирует, чтобы я начал плести против него заговор?

– Вполне возможно. Он всем объявит, что совет предал корону и распустит его, а виновных арестует и казнит.

– Я уверен, что Милат тут не причем, – настаивал на своем Трэйтор. – Слишком сложно для него. Он не станет делать такие ходы, чтобы распустить совет. Не такой у него характер. Он просто издаст указ. И на этом все.

– Ладно, допустим, все это правда. Что мы можем с тобой сделать?

– Как?! Ты разве не понял? – воскликнул удивленный Трэйтор. – По-моему, все очевидно. Мы можем перехватить этого гонца, когда он будет ехать обратно и поменять письмо.

– Ты хочешь направить Вагрела вместо Керсабора в Батсонию? – сказал Генри уже совсем другим тоном. Недоверие в его голосе больше не звучало.

– Именно так, мой дорогой брат, – твердо заявил Трэйтор. – Но нам нужен человек, который поможет все это осуществить, такой, которому мы смогли бы довериться целиком и полностью.

– Я понимаю, что ты имеешь в виду. У меня как раз есть такой человек, и я сегодня же с ним встречусь.

– Превосходно. Но не затягивай с этим. Времени у нас очень мало, и если мы его сейчас упустим, то больше у нас с тобой такого шанса не будет.

– Не переживай. Встречусь с ним днем. Но меня вот что интересует, как мы подменим письмо, если на нем стоит королевская печать?

– Это ерунда. У меня есть королевская печать. Еще с тех пор, когда правил отец Милата. Он ценил совет и доверял ему полностью. Настолько, что даже позволял мне и Малкину Грею отправлять вместо него письма. С тех пор печать так и осталась у меня. Полагаю, у Малкина Грея тоже.

– Какое невероятное стечение обстоятельств, – радостно подметил Генри.

– Простая оплошность короля, которая оказывает нам помощь. Но не будем терять времени, – Трэйтор поднялся со стула, расправляя плащ. – Я жду тебя у себя дома вместе с твоим человеком. И помни – время сейчас не на нашей стороне.

– Не переживай. Как только солнце поднимется из-за горизонта, я отправлюсь к нему.

Трэйтор покинул спальню Генри, и в скором времени ехал к себе домой. Ночь была звездной и морозной. Оранжевый диск луны освещал размытую дорогу, которая за ночь подмерзла, и потому конь легко ступал по ней, не увязая в жиже. Трэйтор впервые за несколько дней ощутил себя свободным. На душе у него стало легко. Он вдохнул полной грудью свежий морозный воздух и легонько пришпорил коня. Тот помчался еще быстрее, выпуская пар из широких ноздрей.

Солнце светит ярко, но почти не греет. Однако замерзшая за ночь грязь, к полудню превращается в оттаявшую жижу, по которой в город тащатся телеги. На базарной площади люди снуют туда-сюда, повсюду слышатся крики продавцов. На окраине торговых рядов, там, где продавались грибы и семена, разразился скандал, грозивший перерасти в настоящую драку. Мужчина, продававший грибы, заметил, как проходившая мимо белка, вильнув хвостом, схватила горсть грибов прямо с прилавка. Разумеется, продавцу это не понравилось, и он, как и полагается любому уважающему себя человеку, который не хочет терпеть убытки, потребовал, чтобы нахальный рыжий зверек заплатил за товар. Но не тут-то было. Белка не только не хотела платить, но еще и попыталась убежать. Только это оказалось не так легко. Какой бы проворной она ни была, проходивший мимо юнец, который, к слову сказать, стал невольным свидетелем всей этой неприятной ситуации, оказался ловчее, а потому легким движением правой руки поймал вора прямо за пушистый хвост. Но белка сдаваться не собиралась. Она накинулась на несчастного молодого человека, и возможно расцарапала бы ему все лицо, если бы в этот момент не подбежала городская стража, расталкивая на пути толпу зевак. Однако им не удалось задержать ворюгу. Как только послышался приближающийся звук бряцанья доспехов, белка отпустила юношу и скрылась с места преступления.

Понаблюдав за этой картиной, Генри направил коня дальше, через главную улицу, а затем свернул в небольшой переулок. Миновав его, он выехал на перекресток, на углу которого стоял небольшой трактирчик с зелеными дверями, на которых давно облупилась краска и грязными немытыми окнами. Генри подъехал к заведению, спешился и, привязав коня, вошел внутрь.

В трактире было людно и дымно. Несмотря на то, что до вечера еще далеко, свободными оставались всего два столика. Первый стоял прямо у входной двери, второй находился в самом дальнем темном углу трактира рядом с компанией енотов, играющих в кости. Генри выбрал второй вариант, так как именно там можно просидеть хоть весь день, оставшись незамеченным для посторонних глаз. Через пару минут к нему подошел официант и принял заказ. Вскоре на столе стояла кружка, в которой пенился темный эль. Однако Генри не притронулся к нему. Он сидел и смотрел на входную дверь, не замечая спора, который возник между игравшими за соседним столиком енотами.

Дверь в трактир отворилась, и на пороге показался высокий худощавый мужчина с копной рыжих волос и плешивой рыжей бородой. Нельзя было сразу сказать то ли это бедный крестьянин, то ли вовсе бездомный бродяга. Одет он был в старые потертые штаны с дырками на коленках. Его старый, видавший виды плащ давно изъеден молью и залатан далеко не один раз. Такая тряпка, вряд ли кого-то сможет согреть даже в самый легкий мороз. Лицо у него вытянутое и острое, словно у лисицы, а серые глаза смотрели по сторонам недружелюбным и бездушным взглядом. Складывалось ощущение, что этот тип может совершить что угодно, даже убийство не моргнув и глазом.

Осмотревшись по сторонам и заметив Генри, рыжий направился к нему. Протискиваясь между столиков, он нечаянно наступил на хвост одному из енотов, за что был обруган самой отборной бранью. Однако рыжий, метнув в сторону толстого енота презрительный взгляд, прошел мимо и уселся прямо напротив Генри.

– Господин хотел меня видеть? – спросил незнакомец хрипловатым голосом.

– Ты опоздал, Сервус.

– Прошу прощения, господин, но я специально шел по самым длинным улицам, запутывая следы, на тот случай, если за мной вдруг кто-нибудь следит.

– Это было ни к чему, хотя… лишняя осторожность не помешает, – Генри кивнул.

– Именно так я и подумал, – по голосу и по манере общения Сервус сейчас напоминал слугу, готового на все ради хозяина.

Генри помолчал, причмокнул и, постукивая пальцами по столу, заговорил.

– Есть одно очень важное дело, которое я могу доверить лишь тебе, – Генри старался говорить вполголоса, опасаясь быть услышанным, но этого не требовалось, так как в трактире было очень шумно, и никому из присутствующих не было до этой парочки никакого дела. – Могу ли я положиться на тебя, как и раньше?

– Господин может положиться на меня как на самого себя, – при этих словах Сервус даже немного склонил голову.

– Так я и думал, – Генри перестал постукивать пальцами и наклонился ближе к собеседнику, опираясь локтями о стол.

– Сегодня во дворец доставят очень важное послание, – Генри говорил шепотом. – Затем, через какое-то время, король пошлет ответ. Повезет его, скорее всего, тот же человек, который доставит первое послание.

Генри замолчал, озираясь по сторонам, чтобы убедиться, не подслушивает ли их кто-нибудь. Но вокруг ничего не изменилось: за соседним столиком по-прежнему сидели еноты, играя в кости и о чем-то споря. Недалеко от них сидела парочка пьяных мужчин, шумно что-то обсуждая; откуда-то слышался веселый хмельной хохот; официант все так же бегал от стола к столу, разнося большие пенные кружки.

– Необходимо подменить письмо, которое король пошлет в ответ, на то, которое я тебе дам.

– Когда и где я смогу увидеть этого гонца?

– Приезжай сегодня в три часа на Мангутский холм. Ты знаешь, где он находится?

– Да, господин. Если мне не изменяет память, на нем когда-то была построена Бэкская башня.

– Все верно. Я буду ждать тебя в этой самой башне. Но только на этот раз не опаздывай! – прошипел в конце Генри.

– Все будет, как вы хотите, – произнес Сервус.

– Можешь идти.

Сервус поднялся с места и, проскальзывая между столиков словно змея, вышел из трактира. Генри залпом осушил эль, расплатился официантом, и в скором времени ехал к брату.

Глава 9

Бэкская башня – груда громадных камней, развалившихся на холме, словно неуклюжий гигант, распростёрший ноги в отчаянных попытках подняться. Некогда это было огромное и грозное строение – оплот надежности фильнийского народа. Но ветер веков превратил этого мощного и неприступного великана во всеми забытую развалину.

Никто сюда никогда даже не думал заезжать, несмотря на то, что останки башни находились рядом с дорогой, ведущей в Ландрсмит. Лучшего места для наблюдения Трэйтор и Генри не смогли бы найти во всей стране.

– А он точно приедет? Не заблудится? – беспокоился Трэйтор.

– Не переживай. Этот человек знает город и его окрестности, как свои пять пальцев, – невозмутимо и хладнокровно отвечал Генри. – Вот увидишь, он скоро приедет. Причин для беспокойства нет.

В скором времени на дороге со стороны города появилась черная точка. Она двигалась тихим и размеренным шагом, словно выехала на прогулку. По мере приближения к холму точка увеличивалась, и вскоре стали различимы отчетливые контуры наездника на черном коне и в таком же черном плаще. Генри достал из кармана трубу и поднес к левому глазу. Увеличительная линза позволила рассмотреть знакомую копну рыжих волос.

– Это он, – заключил Генри, передавая трубу Трэйтору. Тот выхватил ее и принялся рассматривать приближающуюся фигуру. Поначалу рыжий двигался галопом по дороге, затем свернул налево и пришпорил коня. «В седле он держится очень уверенно», – пронеслось в голове Трэйтора. Он сложил трубу и вернул брату. Между тем наездник подъехал к дереву, что стояло у подножия холма, спешился и, привязав коня, направился к развалинам по сырой, сгнившей траве.

– Вот, брат, – обратился Генри к Трэйтору, когда Сервус оказался среди груды камней. – Это и есть тот самый человек, о котором я тебе рассказывал.

Трэйтор подошел вплотную к рыжему и принялся его рассматривать. Перед ним стоял высокий человек, облаченный в черные богатые одежды, подпоясанный кожаным ремнем с позолоченной бляхой. Борода была сбрита, остались лишь густые, огненно-рыжие, усы. Выглядел он сейчас как аристократ и не напоминал нищего горожанина, который встречался несколькими часами ранее с Генри в трактире. Единственное, что не изменилось – бездушный взгляд серых глаз и тонкие поджатые губы.

– Он мне нравится, – сказал Трэйтор.

– Я в этом не сомневался.

– Как тебя зовут? – обратился Трэйтор к рыжему так, словно отдавал какое-то распоряжение.

– Сервус, господин.

– Что ж, Сервус, я полагаю, мой брат ввел тебя в курс дела, поэтому повторяться не стану. Вот это письмо ты должен подложить гонцу, – с этими словами он достал свиток, скрепленный королевской печатью. – А то, что будет лежать у него, тебе необходимо доставить к нам в целости и сохранности. Как ты понимаешь, это очень ответственное задание. Ты должен будешь действовать весьма и весьма осторожно. Нельзя, чтобы гонец почувствовал в тебе хоть какую-то угрозу. Само собой, если ты справишься с этой задачей, то получишь щедрое вознаграждение и мою дружбу.

– Можешь не переживать, – вступил в разговор Генри, взобравшийся на большой камень. – Он не раз выручал меня. Справится с любым заданием. Никто не может сравниться с ним по части убийства, шпионажа и воровства.

– И все-таки я хочу услышать ответ от него.

– Вы можете полностью положиться на меня. Я вас не подведу, – склонив голову, ответил Сервус. – Нет нужды для беспокойства. Все будет сделано тихо и не заметно. Гонец доставит нужное вам письмо до адресата, даже не подозревая о подмене. Даю вам слово.

– Вот и отлично. Теперь ждем, когда гонец приедет, – с этими словами Трэйтор уселся на большую глыбу, которая лежала возле остатков полуразрушенной стены. Так его не было видно со стороны дороги. Сервус встал по правую сторону от Трэйтора, скрывшись за громадным валуном. Генри же, словно лисица ловко взобрался по камням на другую полуразвалившуюся стену и устроил там наблюдательный пункт в небольшой ложбине между камней.

Солнце скрылось среди огромных туч, лениво бредущих по небосводу. Если бы художник захотел написать сейчас пейзаж, ему было бы достаточно смешать черную и серую краски, да размазать на холсте. Вдобавок ко всему поднялся ледяной пронизывающий ветер, с остервенением качая ветви деревьев. Генри, окоченевший и продрогший до костей, полностью завернувшись в плащ, спустился к Трэйтору.

– На, согрейся, – в его руке показалась черная фляга из кожи. Трэйтор, ежась от холода, взял ее и сделал пару глотков. Он почувствовал, как по телу стало расходиться приятное тепло. Он выпил еще и вернул флягу брату. Генри подошел к Сервусу и протянул флягу, но тот отрицательно покачал головой. Генри не стал настаивать, сделав добрый глоток согревающего напитка, он вновь подошел к брату.

– Мы здесь уже два часа сидим. Если этот гонец не поторопится, мы тут все себе отморозим. Солнце скоро сядет, нам будет трудно что-то рассмотреть на дороге.

– Я думаю, он скоро появится. В любом случае у нас с тобой нет выхода. Надо ждать.

– А ты уверен, что эта фигура тебя не обманула?

– Мы обсуждали это. Если ты не веришь или тебе стало безразлично будущее нашего рода, то можешь садиться на коня и ехать домой. Но знай, что я никогда тебе этого не забуду.

– Ох, Трэйтор, да прекрати ты, – сморщился Генри, не переставая дрожать. – Я верю, но здесь чертовски холодно. А на дороге никого не видно, кроме крестьян, везущих телеги из города. Может, гонец решил остановиться и передохнуть? Он наверняка так же замерз, как и мы.

В ответ Трэйтор смерил брата холодным взглядом. После этого Генри уже ничего не хотел говорить. Он молча направился к своему наблюдательному пункту.

Дневной свет постепенно мерк, на город наваливались сумерки, унося очередной день в прошлое. Ночь, осенняя и холодная, обещала в скором времени накрыть темным покрывалом все живое. Именно в это время Генри послышался какой-то непонятный звук. Он немного приподнялся и напряг слух. Точно. Ветер доносил со стороны дороги звуки, очень похожие на топот лошадиных копыт. Генри быстро достал трубу и, развернув, принялся разглядывать дорогу. Поначалу он ничего не мог разобрать кроме голых деревьев. Но вот из-за поворота показалась фигура, а за ней еще одна. Генри чуть не подпрыгнул от радости. В одно мгновение он оказался возле Трэйтора, протягивая ему трубу. Тот с жадностью впился в нее правым глазом. Когда он увидел двух скачущих мужчин, его лицо озарила недобрая улыбка.

– Что я тебе говорил?! – радостно воскликнул он, протягивая трубу Сервусу. – Ведь не обманули меня. Я так и знал. Я знал, что все так и будет. Думаю, нам осталось ждать совсем немного, мой дорогой брат.

– Я рад не меньше тебя, Трэйтор, – улыбнулся Генри. Сервус молча проводил едущих за городские ворота и отдал трубу Генри.

– Я думаю, что гонец тот мелкий, который был на сером коне, – послышался хрипловатый голос. Трэйтор и Генри уставились на Сервуса так, словно с ними заговорило дерево.

– С чего это ты так решил? – послышался голос Трэйтора.

– Второй наездник держится в седле так, словно у него болит нога. Скорее всего, он ранен. Никто не станет посылать такого гонца с посланием для короля.

Трэйтор застыл в удивлении, переведя взгляд с Сервуса на брата. Тот стоял, довольно ухмыляясь, будто хотел сказать «я же говорил».

– Этот парень мне нравится все больше и больше. Почему ты не познакомил меня с ним раньше?

– Раньше не было такой необходимости. К тому же я не так часто обращаюсь к Сервусу. Но признаюсь честно, он меня удивил сейчас не меньше, чем тебя.

– Что ж, теперь я окончательно убедился, что мы не зря на тебя положились, – Трэйтор похлопал Сервуса по плечу. – Уверен, что когда мы сделаем то, что задумали, ты непременно станешь моим другом.

Сервус слегка улыбнулся, вернее он попытался улыбнуться, но его рот исказила какая-то неприятная гримаса.

Все трое уселись, наблюдая за дорогой, ожидая выезда гонца из города. Прошло довольно приличное количество времени, а он все не появлялся. Городские ворота давно были закрыты. Ночь опустилась на город. Трэйтора стали одолевать тревожные чувства, вдруг гонец останется в городе? Что если король предложил ему отдохнуть эту ночь? Ведь Милат очень любезный человек, и в этом поступке не будет ничего удивительного. С другой стороны, речь идет об очень важном послании. Началась война. А на войне любое промедление может дорого обойтись. Особенно королю. Милат это, конечно же, понимает, но все-таки? Что ж, даже если король пошлет свой ответ завтра, Трэйтор готов ждать до самого утра. Ничто его не остановит. Он полон решимости и жажды достигнуть своей цели любым способом. А это очень много. Такие люди просто так не отступают. Они готовы в лепешку разбиться, лишь бы добиться своего.

Прошло еще какое-то время, прежде чем городские ворота открылись и из Ландрсмита выехал всадник. Трэйтор вырвал из рук Генри трубу и стал смотреть. Он с легкостью узнал на дороге всадника, которого видел пару часов назад въезжающем в город. Про него говорил Сервус.

– Ты оказался прав, – улыбнулся Трэйтор.

Если бы человек мог светиться от радости, то он сейчас, пожалуй, мог бы осветить весь город, подобно солнцу в ясный день.

– Езжай, – нетерпеливо обратился Трэйтор к Сервусу.

– Сейчас рано. Нужно дать гонцу немного времени, чтобы отдалиться от города. Иначе будет слишком подозрительно.

– Он прав, брат. Если Сервус поедет сейчас же, то мы погубим все дело.

– Хорошо, хорошо. Я с вами согласен, – Трэйтор повернулся в сторону дороги, вслушиваясь в отдаляющийся топот копыт.

– Вы можете отправляться к себе. Вам ни к чему сейчас оставаться со мной. Я все сделаю, – обратился Сервус к братьям.

– Он уехал, – заключил Трэйтор, – его коня больше не слышно. Ты прав, Сервус. Нам с Генри больше тут делать нечего. Сейчас вся надежда на тебя.

Трэйтор с Генри спустились с холма, спотыкаясь о камни. Сервус шел вслед за ними. Затем братья свернули влево, зайдя немного за холм. Через несколько минут, когда Сервус отвязывал своего коня, он услышал ржание, а затем разглядел во тьме Трэйтора и Генри в седлах.

– Сейчас вся надежда на тебя, – повторил Трэйтор, подъезжая к Сервусу. – Когда закончишь дело, приезжай сразу же к моему брату. Мы будем ждать тебя там.

С этими словами он повернул коня, и братья поскакали сквозь ночную тьму к дороге. В скором времени, Сервус перестал слышать топот копыт.

Ветер поутих, тучи разошлись, и на небе показался оранжевый диск луны, тускло освещавший округу, словно свеча в темной комнате. Сервус подгонял своего коня, направляя его прямо по тому пути, по которому совсем недавно мчался гонец. Конь громко фыркал, выпуская из ноздрей мощные струи пара.

В течение нескольких часов Сервус ехал вслед за гонцом, выдерживая достаточное расстояние, чтобы остаться незамеченным. Освещенная луной дорога извивалась змеей между деревьями и полями. Ни одной деревни, ни одного поселения, ни единой живой души не встретилось Сервусу на пути.

Наконец, дорога уперлась в развилку. Сервус немного придержал поводья и стал вслушиваться. Сквозь гробовую ночную тишину ему удалось различить отдаленные звуки, напоминающие лошадиное ржание. Сервус направил коня направо и пришпорил его.

Сервус знал дорогу, на которую свернул гонец. В получасе езды от развилки стоит небольшое поселение, в котором есть хорошее заведение, славящееся во всей окрестности. Там можно выпить, хорошо отдохнуть, лошадей там обязательно накормят и, вдобавок ко всему, любезный хозяин может предложить еще кое-что особенное. Вне всяких сомнение гонец направился туда. В этом Сервус уверен так же, как в том, что небо голубое, а вода мокрая.

Через полчаса из черного ночного покрывала показалось небольшое поселение. В домах не горело ни единого огонька за исключением одного двухэтажного здания, в котором во всех окнах горел свет, манящий к себе подобно зажжённой лампе, привлекающей ярким светом мотылька. Сервус направил коня именно туда.

Внутри жизнь буквально кипела, словно никто из присутствующих не знал, что за окном глубокая ночь. Слева от входа, за барной стойкой сидело несколько мужчин, изрядно напившихся и хохотавших во весь голос. Но их хохот был слабо различим из-за музыки, которая разливалась по всему зданию благодаря нескольким музыкантам, которые, по всей видимости, тоже неплохо налегали на спиртное. Перед ними прямо в центре зала танцевали несколько мужчин вокруг двух пышногрудых женщин, с обнаженными плечами и растрепанными от пляски волосами. Обе дамы смеялись и хохотали так громко и так заразительно, что у любого посетителя, глядя на них, непременно появилась бы улыбка на лице. С правой стороны находились столики, заставленные бутылками и закусками. Почти за каждым из них сидели мужчины в объятиях разрумянившихся и хохочущих женщин. Повсюду сновали официанты, проскальзывая между столиков, разнося угощения. От взгляда Сервуса не ускользнула парочка, которая очевидно предпочла более уединенное место и прошмыгнула по винтовой лестнице на второй этаж. Словом, внутри этого заведения повсюду царил праздник жизни, сопровождавшийся хохотом, плясками и духотой.

Сервус огляделся по сторонам и заметил человека, которого он преследовал, сидящим за одним из столиков.

– Добро пожаловать, дорогой гость! – перед Сервусом оказался мужчина среднего роста с густой бородой, которую тронула первая седина, с приятной дружелюбной улыбкой на лице и голубыми, источающими какой-то притягательный свет, глазами. Это был хозяин. – Рад приветствовать вас в «Блаженной Эльзе», – мелодично продолжал он. – Чего вы желаете? Поесть и хорошенько выпить? В вашем распоряжении все винные погреба, в которых вы сможете найти любой напиток на свой вкус. Если вы устали и хотите отдохнуть, мы готовы предоставить ночлег всего за три четверка. Ну, а если вы хотите, – тут говоривший немного понизил голос и заговорщицки посмотрел на Сервуса, – провести незабываемую ночь, которая навсегда отпечатается в вашей памяти приятным наслаждением, то любая из этих красоток, – тут он правой рукой указал на хохочущих девиц, – сделает для вас все, что угодно и даже больше.

– Я хотел бы сесть на место вон того типа, – Сервус кивком указал на мужчину, который напился до беспамятства и уснул лицом в тарелке. В руке рыжего блеснула золотая монетка, оказавшаяся зажатой в ладони у хозяина заведения. Тот посмотрел в указанном направлении и, почтенно склонив голову, проговорил:

– Будет сделано.

Меньше чем через минуту заснувшего пьяницу вывели на улицу, а Сервус сидел на его месте.

– Чего пожелаете? – спросил хозяин заведения, расплываясь в почтенной улыбке.

– Бутылку грязного джина и чего-нибудь поесть, – последовал сухой ответ.

Хозяин слегка поклонился и удалился.

Гонец – пухлый низкорослый – сидел через столик от Сервуса. В отличие от остальных посетителей, он сидел один. Гонец с каким-то напряжением, недоверчиво озираясь по сторонам, уплетал жареную грудку индейки и запивал бокалом красного вина. По выражению его лица было видно, что он находится в подобном заведении впервые, да и сейчас заехал сюда, по всей видимости, случайно и по ошибке.

Сервус наблюдал за ним, за тем как он ест, как пьет вино, как подозрительно оглядывается, и прокручивал в голове план. Он думал каким образом подменить письмо, не вызвав при этом подозрений. Поначалу он хотел просто подсесть к гонцу и вывести его на какой-нибудь разговор, а затем, когда тот немного ему доверится и ослабит внимание, осуществить подмену. Но Сервус тут же отказался от этой идеи. Ни за что на свете этот человек не станет с ним разговаривать и, судя по его взгляду, вряд ли как-то можно усыпить его бдительность. В лучшем случае он просто пересядет. А то и вовсе сбежит или попытается убить, как только почувствует опасность. Нет, с этим человеком так действовать нельзя.

Второй идея – подкуп. Сервус хотел подкупить одну из девиц, чтобы та отвлекла гонца женскими чарами, которые, несомненно, затронули бы мужское нутро. Но взглянув на него еще раз, Сервус понял, что этого человека никакими чарами не околдуешь. И даже будь тут перед ним самая красивая женщина на всем белом свете, он ни за что не отвлечется от своей миссии, пока ее не выполнит. Получалась безвыходная ситуация. К гонцу, вернее к письму, которое он вез, никак не подобраться.

Но тут, как раз в тот момент, когда Сервусу подали на стол сочного жареного цыпленка вместе с откупоренной золотистой бутылкой, в заведение вошел абсолютно пьяный и еле держащийся на ногах мужчина, чье место занял Сервус. Вошедший, шатаясь, осмотрелся по сторонам и, остановив пьяный взгляд на мирно доедающем пищу гонце, зашагал неуверенной и штормящей походкой. Сервус, конечно же, это заметил, и собирался было применить силу в отношении этого пьяницы, так как думал, что он пришел отвоевывать у него место. Но все оказалось иначе. Когда Сервус сжимал правый кулак, пьяный мужчина прошел мимо него, прямо по направлению к гонцу.

Дальше все произошло очень быстро: пьяница остановился прямо у стола, за которым сидел гонец и начал сначала что-то невнятное кричать, а затем попытался схватить его за грудки. Гонец в один миг вскочил, и в его руке блеснуло лезвие кинжала, направленное в сторону пьяного. Но это нисколько его не смутило, ведь в хмельной голове здравых мыслей практически не было, за исключением одной – схватить со стола столовый нож и начать угрожать им гонцу. Возможно, из всей этой ситуации что-нибудь вышло. Может быть, пьяница или гонец перешли бы от угроз к делу и, как знать, кто-то из этих двоих не дожил бы до утра. Но все случилось иначе и никто не погиб в эту ночь. И все благодаря Сервусу, который быстро сообразил, что происходит и какие выгоды он сможет извлечь, если сейчас поможет гонцу. В один миг, словно кошка, он выпрыгнул из-за стола и встал прямо позади пьяного мужчины. Одним резким движением руки он толкнул его в бок так, что тот не устоял и сразу же повалился с грохотом на пол. Затем Сервус ногой выбил из его руки нож. Музыка умолкла, смех прекратился, на какие-то несколько секунд воцарилось полное молчание. Валявшийся на полу мужчина, видимо тоже не ожидал подобного исхода событий. Он лежал, вытаращив пьяные глаза на Сервуса в полном недоумении. Но довольно скоро пришел в себя, и попытался подняться на ноги, изрыгая самые непристойные ругательства. Сервус хотел ударить его ногой, как тут же подскочил хозяин заведения и вместе с одним из официантов он вытолкал пьяного мужчину на улицу. Как только дверь за ним захлопнулась, жизнь в «Блаженной Эльзе» вновь закипела, как и прежде: заиграли музыканты, начались пляски, все стали смеяться, поддаваясь безудержному веселью.

– Благодарю вас, господин, – послышался тенор гонца. – Вам удалось предотвратить кровопролитие.

– Не стоит благодарности. Любой бы поступил так на моем месте, – ответил Сервус.

– Боюсь, вы не совсем правы. В этом заведение вряд ли найдется хоть один, столь благородный человек как вы.

– В этом нет никаких сомнений. Подобные заведения благородные люди не посещают. Вы меня весьма удивили. С виду не скажешь, что вы один из таких, – тут Сервус взглядом указал на присутствующих.

– Ах, вы правы. Я заехал сюда по ошибке. Я не знал, что представляет собой это заведение. Клянусь, что мне хотелось всего лишь найти здесь ночлег и хороший ужин.

– Охотно верю. Кстати, об ужине, не хотите ли присоединиться ко мне, и разделить со мной жареного цыпленка, который стоит прямо у меня на столе, сдобрив его превосходным грязным джином?

– Ваше предложение очень заманчиво, но я вынужден отказаться. Не хочу ни в коем случае вас обижать, но я уже поел и собирался идти отдыхать, в тот самый момент, когда ко мне подошла эта образина.

– Неужели вы даже не останетесь, чтобы просто пропустить по стаканчику? – удивился Сервус, теряя терпение, но отлично скрывая чувства под маской благородного мужа.

– Боюсь, что нет. Я очень устал и буквально валюсь с ног. А завтра мне нужно будет снова отправляться в путь.

– Вы куда-то направляетесь?

– Да. Я еду к своей кузине. Она очень больна и за бедняжкой, некому ухаживать, – проговорил плаксивым тоном гонец.

– Что ж, в таком случае не смею вас задерживать. Доброй вам ночи, – учтиво поклонился Сервус.

– Всего вам доброго и примите еще раз мою благодарность.

С этими словами гонец взял свою шляпу со стула и направился к винтовой лестнице, а Сервус уселся за свой стол. Все его нутро пылало диким пламенем. Он никак не ожидал, что рыбка сорвется с крючка. Он думал, что гонец уже в его руках, что он не посмеет отказать после того, что он для него сделал. Но, к великому сожалению Сервуса, и для счастья гонца, все пошло совсем иначе.

Прошло немного времени, и Сервус, поразмыслив, решил, что необходимо действовать именно сейчас. Нужно во что бы то ни стало, подменить письмо прямо здесь, в этом заведении. Во второй раз встречаться с гонцом ему нельзя, иначе он почувствует угрозу. Следовательно, ехать за ним дальше опасно.

Тут на ум Сервусу пришла одна идея, несколько рискованная, но если все пойдет, так, как он запланировал, письмо, которое ему дал Трэйтор окажется у гонца.

Через несколько минут Сервус поднялся с места, подошел к хозяину заведения и о чем-то его спросил. Затем подошел к одной из танцующих девиц и, переговорив с ней, вышел из заведения и направился во внутренний двор. Там среди ночного мрака, освещенного лишь светом, исходящим из окон, ему удалось разглядеть березу, ветви которой сходились с карнизом здания. Сервус приблизился к дереву и стал по нему взбираться. Он ловко цеплялся за ветви, несмотря на то, что разглядеть что-то среди ночной тьмы, было довольно трудно. Он карабкался, интуитивно чувствуя, куда и на какой сучок поставить ногу. Вскоре он поравнялся с карнизом и с ловкостью, которой позавидовала бы даже кошка, запрыгнул на него.

Оказавшись на карнизе, он на полусогнутых ногах стал пробираться к первой оконной раме, смотрящей прямо на него. Подобравшись вплотную, он, аккуратно, прижавшись к стене словно воришка, заглянул в окно. По ту сторону оконной рамы была нагая женщина, сидящая верхом на мужчине, издавая при этом сладостные стоны, а ее ухажер крепко обвив ее талию руками, так же издавал звуки, похожие на пыхтение.

Сервус понял что ошибся и, пригнувшись, стал пробираться к следующему окну, в котором еле-еле мелькали проблески света. Оказавшись возле него, он заглянул внутрь, но быстро оторвал свой взгляд, так как происходящее внутри ему показалось мерзким. Довольно пожилой мужчина обеими руками был привязан к спинке кровати и стоял на четвереньках с оголенным задом. Возле него стояла полураздетая девица с обнаженными грудями, и шлепала его, разражаясь веселым смехом. Мужчина при этом так стонал, словно это приносило ему неописуемое удовольствие, а девица продолжала его шлепать.

Сервус продолжил нелегкий путь и, вскоре оказался возле следующего окна. Заглянув в него, он увидел того, кого так отчаянно пытался найти. Внутри небольшой комнатушки, похожей на огромный ящик, спал человек, одетый в дорожную одежду. Сервус сразу же признал в нем гонца. Тот лежал и мирно храпел. Его грудь вздымалась и опускалась при каждом вздохе. Сервус несколько секунд смотрел на ничего не подозревающего гонца, пребывавшего во сне. Тень, отбрасываемая Сервусом, растянулась длинной зловещей полоской почти до самой двери. Внезапно раздался стук, и гонец начал ворочаться. Сервус отпрянул от окна, но никуда не стал уходить. Вместо этого он напряг слух, вслушиваясь во все, что происходило в комнате у гонца.

За первым стуком последовал второй, вырвавший мирно спящего человека из сладкого сна. Раздосадованный и ничего не понимающий, он поднялся и уселся на кровать. В этот момент в дверь кто-то снова настойчиво постучал. Гонец, сообразив, что к чему, схватил кинжал, и медленно, походкой охотника, шагающего по следам зверя, направился к двери.

– Кто там? – послышался недовольный тенор гонца.

– Это Сисилия, прислужница с первого этажа, – послышался в ответ женский голосок.

– Чего вам нужно в столь позднее время, Сисилия? Что-нибудь стряслось?

– Господин, кажется, с чьей-то лошадью случилась беда. Похоже, бедняге совсем плохо и кажется, она вот-вот издохнет. Не могли бы вы спуститься вниз, чтобы удостовериться в том ваша это лошадь или нет?

– Какого цвета лошадь?

– Ох, простите меня, но я не знаю какого она цвета. Хозяин приказал мне обойти всех постояльцев и попросить их спуститься, чтобы отыскать владельца лошади.

Сначала послышалось ругательство, а затем последовал ответ:

– Хорошо, сейчас спущусь.

Гонец спрятал кинжал, выругался еще раз, и затем, отворив дверь, исчез. Спустя несколько секунд в его комнату вошла другая девица и, открыв окно, исчезла. Как только комната опустела, Сервус оказался внутри комнаты и принялся за дело. На все у него было не более двух или трех минут. Сначала он обшарил постель затем матрас, но ничего кроме пыли и перьев ему не удалось найти. Тогда он обшарил стол затем шкаф, но все было тщетно. Никаких намеков на то, что где-то лежит письмо. Оно словно растворилось или, чего хуже, гонец ушел вместе с ним. Но тут взгляд Сервуса остановился на табурете, стоявшем возле кровати. На нем лежала шляпа, в которой посол ехал всю дорогу. И как это Сервус сразу не заметил ее? Он схватил шляпу и стал ее ощупывать, в надежде найти письмо. Какое же было облегчение обнаружить что-то шелестящее внутри. Сервус стал осматривать ее изнутри в поисках потайного кармана. Он нашёл какую-то небольшую складочку в виде уголка и потянул за нее. На пол упал бумажный треугольник, скрепленный королевской печатью. Сервус поднял его, достал бумажный сверток, который дал ему Трэйтор, и вложил вместо того, что выпал. Королевское письмо он спрятал во внутреннем кармане плаща.

Тут послышались приближающиеся шаги. Гонец возвращался и, судя по всему, очень быстро. Сервус положил на место шляпу, вскочил на стол, с него перешагнул через оконную раму, развернулся, закрыл окно и перекатился по черепице в правую сторону. В этот самый момент гонец отворил дверь.

Через несколько минут Сервус, как ни в чем не бывало, сидел за своим столом, а напротив него стояла очаровательная блондинка, с румяными щеками и большими карими глазами.

– Я все правильно сделала? – спросила она у Сервуса.

– Да, ты молодец. И своей помощнице передай мою благодарность. Надеюсь, с его лошадью все в порядке?

– Да. Его конь целехонек и не вредим.

– Передай своей помощнице, чтобы она завтра закрыла окно как следует.

– Хорошо, обязательно передам.

– Что ж, возьми в таком случае, – Сервус протянул ей две золотые монеты.

Блондинка взяла их, а затем наклонилась так, что ее пышные груди оказались прямо на уровне глаз Сервуса.

– Может, господин хочет немного отдохнуть? – страстно прошептала она.

Сервус почувствовал, как в нем заговорило мужское естество. Дыхание немного участилось, а внизу живота возникло напряжение.

– Нет, – сухо ответил он. – Мне пора ехать.

– Как? Уже? Но ведь вы только недавно к нам приехали.

– У меня много дел.

Он встал из-за стола, подошел к хозяину, расплатился, и вышел из заведения.

Солнце, пробуждая все живое после ночного сна, озаряло необъятный горизонт кроваво-красным огнем. Небо было чистым и непорочным, как сама природа. Девственная красота завораживает и опьяняет лучше, чем любой крепкий напиток на всем белом свете. Сервус мчится в дом к Генри, но он даже не замечает, какая красота разлилась вокруг него. Он чувствует усталость, и поэтому ему сейчас нет никакого дела до рассвета, который возвещает всему живому о наступлении нового дня.

Глава 10

Рагнер проснулся, когда первые багровые лучи упали на землю. Лестер, как всегда, уже давно был на ногах и готовил завтрак. Костер за ночь нисколько не погас, наоборот, огонь будто и не тронул поленья, несмотря на то, что от пламени шел сильный жар.

Рагнер встал и ощутил всю «прелесть» сна на природе: спина и ребра болели так, будто он несколько суток лежал на булыжниках. Шея затекла и никак не хотела поворачиваться влево без неприятной, стягивающей словно ошейник, боли.

Рагнер размялся, прошелся и заметил, что на сей раз вокруг их небольшого лагеря расцвели чудесные фиалки, наполнявшие воздух слабым сладковатым ароматом. Вдохнув глубже, Рагнер вдруг вспомнил детство – те времена, когда он совсем мальчишкой босой бегал по двору, гоняясь за бабочками и домашним котом. Возле их дома тоже росли фиалки, такие же нежные и беззащитные. «Жаль, что они быстро завянут»,– пронеслось в голове Рагнера, когда он подошел к Лестеру.

Между тем, маг разложил на дорожное покрывало несколько огурцов, крупный ломоть сыра, вареные яиц, краюху ржаного хлеба и пару больших красных яблок. Рагнер уселся возле друга и принялся завтракать.

Пока он ел, Лестер сидел и с серьезным видом о чем-то размышлял – его лоб сморщился как у столетнего старика и напоминал измятое покрывало. Рагнер не стал вдаваться в расспросы, уж не хотелось ему портить приятное впечатление от сегодняшнего утра дурными мыслями, которые наверняка сейчас обитали в голове Лестера. Хватит с него и того, что пришлось пережить позапрошлой ночью у этой отвратительной ведьмы, которая явно знается с нечистью. Хоть Лестер и заверил его в обратном, но все же у Рагнера остались сомнения на этот счет.

Покончив с едой, Рагнер сложил вещи в дорожную сумку и стал седлать коня. Лестер дунул на горевший костер, тот погас, оставив после себя небольшую горку углей. Уже через минуту друзья были в пути.

Через два дня путники вновь выехали на Марионскую дорогу. Этот тракт всегда очень оживлен, даже несмотря на погоду, поэтому друзьям часто попадались крестьяне на скрипучих, забитыми мешками телегах, торговцы, везущие товар в город и даже животные, разъезжавшие порой целыми семьями.

За эти два дня Лестер не обменялся с Рагнером ни словом насчет слов старой ведьмы. В последнее время Лестер стал не очень разговорчив. Рагнер относился к этому с пониманием и потому не приставал с вопросами. Однако время шло, а момент разъяснений все не наступал.

– Лестер, я не хочу донимать тебя расспросами, – наконец сам заговорил Рагнер, – но очень хотелось бы узнать, куда мы едем. Мне не по себе оттого, что мы движемся в неизвестность.

Ответ последовал не сразу, словно маг пытался собрать мысли в кучу, прежде чем что-то сказать.

– Ты прав, Рагнер. Надо было сразу тебе все объяснить, но я никак не мог подобрать нужных слов.

–Это все из-за того, что тебе наговорила ведьма?

– Не совсем. Дело не в том, что она сказала, а в том, что я понял.

– И что же?

– Хм, начну с самого начала. Ведьма, а точнее дух, которого она вызывала, говорил, что фильнийский трон шатается под своим королем. Это значит, что над Милатом нависла беда. Кажется, что-то должно произойти. Нечто страшное.

– Думаешь, к этому причастны братнийцы?

– Я не знаю, Рагнер. Не знаю. Вполне возможно, братнийцы тут замешаны. А может быть, дух имел в виду войну, которая надвигается на Фильнию. Мы можем лишь гадать. Но мне страшно за нашего короля. Интуиция подсказывает, что ему грозит опасность.

– Думаю, ты слишком буквально воспринял слова духа,– предположил Рагнер, хотя сам в голосе не смог скрыть тревогу.

– Ладно, оставим это, – подвёл черту Лестер. – Дух сказал, что надвигаются великие перемены, и в скором времени кто-то сдвинет чашу весов. Эти слова меня еще больше напугали.

– Почему?

– Ты никогда не слышал легенду об Аррадоне?

Рагнер нахмурил лоб, пытаясь отыскать в закоулках памяти подобную легенду, но все попытки оказались тщетны.

– Никогда ничего такого не слышал.

– Давно, тысячу лет назад, когда не было ни Фильнии, ни Братнии, да и вообще не существовало каких-либо границ, все жили в одной великолепной стране Дамгария. Ее населяли не только люди, но и кентавры, нимфы, гномы, тролли, а по небу летали драконы. Несмотря на такое разнообразие, не было никаких войн – все жили в мире и согласии. И был в то время колдун по имени Ваакль. Он и его собратья по магическому ордену «Белая роза» жили в городе садов – Гадендоурфе. На них была возложена обязанность ухаживать за растениями, которых там росло великое множество. Что Ваакль и делал, до тех пор, пока не наткнулся в библиотеке на книгу в черном переплете. Полистав ее, он понял, что в ней скрыты древние заклятия, очень темные и очень злые. Ваакль был слаб духом, а потому легко поддался искушению и воспользовался книгой. Он обрел небывалое могущество, такое, что сжег все сады и перебил своих собратьев по ордену. С каждым убийством его душа все больше и больше погружалась во тьму. Неизвестно, чем все кончилось, если бы в тот момент в замке не появился глава ордена – Аксиос, который одолел Ваакля и сжег книгу. Но убить своего врага он не успел. Ваакль сбежал. Казалось, что зло было побеждено, но то было заблуждением. Ваакль оказался в пещере, в глубине которой надеялся найти свою гибель. Но вместо смерти к нему явился демон Варкель – пожиратель человеческих душ. Ваакль заключил сделку, и демон вернул ему книгу, а колдуна нарек Аррадоном. Правда, книга немного отличалась от своего первоначального вида: на ее переплете появился треугольник, выложенный из трех драгоценных камней. Аррадон вернулся с книгой, чтобы убить Аксиоса, а затем поработить все живое, но ему это не удалось. Оказалось, что книга дает силу владельцу только тогда, когда камни находятся в переплете. Если их вынуть, то исчезали все надписи и заклинания. Аксиос в ходе битвы случайно выбил камни , и Аррадон потерял силу. И Аксиос убил своего противника, не дав злу укрепиться в этом мире, – тут Лестер замолчал на короткое мгновение, и облизнул губы. – Как ты знаешь, эти камни назвали ярмскими, что с древне-дамгарского переводится как «несущие зло». Всю оставшуюся жизнь Аксиос посвятил попыткам уничтожить их, но тщетно. Мудрый колдун не нашел лучшего решения, чем спрятать их. После смерти великого мага страну захлестнули кровавые войны: вдруг у каждого народа появились свои правители, многие из которых хотели завладеть книгой и камнями. Произошел Великий раскол. Народы разделились. Прошлые друзья стали врагами. От былой Дамгарии не осталось и следа. В ходе бесчисленных кровопролитий книга оказалась у правителей людей. Однако, камни будто канули в небытие: их никому так и не удалось найти. Люди образовали две страны: Братнию и Фильнию. Между ними шли бесконечные войны, пока однажды фильнийский король не одержал решительную победу. Книга оказалась в его власти. Король был мудр и приказал поместить книгу в Вестермский замок под надежную охрану, а ярмские камни запретил кому-либо искать, даже за обсуждение этого грозило тюремное заключение. Все это было сделано с той лишь целью, чтобы не допустить возрождение зла. Есть легенда, которая гласит, что появится темный маг – новый Аррадон. Он будет самым настоящим порождением зла, пропитанный ненавистью ко всему живому. Именно он найдет камни и откроет Вестермскую книгу. И падут тогда все царства, и погаснет свет. Зло вновь обретет силу и негде будет от него скрыться, и падет все живое.

Рагнер выслушал рассказ Лестера и поначалу ехал молча, не зная, что ответить. Он не был особым любителем легенд. Россказни про Аррадона как-то прошли мимо него, хотя, пожалуй, каждому ребенку рассказывают в детстве про темного мага, который должен поработить все живое. Рагнер знал, что есть Вестермская книга, которая дает небывалое могущество и ярмские камни, которые невозможно найти, и без которых от книги нет никакого толка, но полная версия событий была чем-то новым. Именно поэтому после рассказа Рагнер испытывал непонятное чувство. С одной стороны он верил другу, так как Лестер никогда его не обманывал. Но если посмотреть с другой стороны, выходила какая-то нелепая страшилка, чтобы пугать маленьких детей. Поэтому Рагнер отнесся к словам Лестера с долей недоверия.

– Звучит очень зловеще, – заговорил Рагнер с легкой иронией в голосе. – Ты думаешь, что братнийский король и есть тот самый Аррадон?

– Я так не думаю, хотя король Бренер явно ступил на темную сторону. А тебе, я вижу, не очень-то верится во все это?

– Я этого не говорил. Но мне кажется, что это всего лишь легенда. И не нужно придавать ей такое значение.

– Хм, порой легенды превращаются в быль. Мне бы очень хотелось, чтобы все оказалось так, как ты говоришь. Чтобы легенда оставалась легендой. Но внутренний голос твердит обратное.

– Интересно, кто придумал эту легенду об Аррадоне?

– Этого я не знаю, поэтому сказать не могу.

– Так куда мы все-таки едем? – спросил Рагнер после небольшой паузы.

– В земли кентавров.

– Кентавров? – удивился Рагнер.

– Да.

– А почему именно туда?

– Нам так сказал дух.

– Что-то я не помню, чтобы он говорил о кентаврах.

– Ну, не прямым текстом. Помнишь, он говорил «Направляйся туда, где живут южные отшельники».

– Он говорил много всяких непонятных вещей. Я не очень хорошо все запомнил. Почему ты все-таки решил, что кентавры? – не унимался Рагнер.