В рубке управления царил полумрак, плафоны горят тусклым красноватым светом. Изредка тишину нарушал приглушенный шепот вентиляции да размеренное тиканье механического хронометра, снятого Петровым с какого-то списанного корабля.
– Дистанция – двенадцать тысяч сто семьдесят один метр. Скорость – сто пятьдесят целых три десятых метра в секунду. Отметка: Икс-18, Игрек-21, – сообщил мелодичный женский голос.
– Давай, Воронок, сбрасывай скорость, разворачивай корабль и аккуратно причаливай. Внимательно следи за центром масс, – мужской голос с командирскими нотками перекрыл напев речевого имитатора.
В широком кресле оператора сидит высокая русоволосая девочка лет шести в синем летнем платье. Ее серые глаза пристально следили за движущейся по экранам зеленой отметкой, ладони зависли в сантиметре от сенсорной панели. Арина Родионовна, высокая худощавая темноволосая женщина средних лет, возвышалась справа от нее, одобрительно положив руку на плечо ученицы.
Зеленая отметка – автоматический транспортный корабль среднего класса, тысяча двести тонн разнообразного груза, в основном химического сырья. Грузовик заканчивает свое путешествие, преодолевая последние двенадцать километров пустоты перед стыковкой с Высоким Домом. Девочка видит транспорт лучами коротковолновых радаров, видит в объективах телескопов, видит своими глазами через фронтальный иллюминатор – вон они, красно-желтые позиционные огни, быстро приближаются. Если она не изменит курс и не сбросит скорость, то через семьдесят две секунды произойдет контакт – грузовик врежется в ее дом.
Красно-желтые огни теряются в ослепительно белой вспышке носовых дюз. Вспышка длится меньше двух секунд, затем Ольга перекрыла тягу тормозных двигателей, горючее надо беречь, баки почти пусты. Радары и телескопы подтверждают завершение маневра, но сильный электрический удар по ладоням наказывает девочку за непростительную ошибку – расчет вектора сближения неточен, грузовик начинает смещаться вправо, понемногу отклоняясь от рассчитанного курса. Еще три электрических удара, сила тока постоянно возрастает, подгоняя Ольгу словно хлыстом, заставляя как можно скорее исправить оплошность и вернуть корабль на прямую линию. Серия коротких маневров стоила ей еще полторы сотни литров горючего, но грузовик все же вышел на правильный курс, электрошок резко снижает мощность: чувство такое, будто по ладони бежит табун божьих коровок.
– Дистанция – девять тысяч восемьсот пятьдесят три метра, скорость восемьдесят семь метров в секунду. Отметка: Икс-1, Игрек-0.
– Как ты, Воронок? – Осведомилась няня.
– Нормально, только током бьет очень сильно, – отвечает Ольга, массируя ладони. – Еще немного и у меня волосы дыбом встанут!
– Меньше ошибок – меньше боли, привыкай. Используй электрошок как подсказку, и особенно внимательно следи за расходом топлива и центром масс на последнем отрезке траектории. Ты справишься!
Девочка еще раз вгляделась в иллюминатор – с такой дистанции она и без телескопа может различить эмблему корпорации на цилиндрической туше транспорта. Насосы начинают откачку топлива из кормовых цистерн в носовые, Ольга готовится в последний раз активировать тормозные двигатели и причалить грузовик. Хронометр отсчитывает финальную минуту полета.
– Пуск.
– Внимание: пожар в четвертом двигателе!
Ольга отдает приказ перекрыть подачу топлива на четвертый мотор, но уже слишком поздно – четвертый взрывается, вырвав изрядный кусок обшивки. Тяга резко падает, а спавший доселе электрошок снова набирает силу: скорость грузовика значительно выше расчетной, кроме того, от полученного при взрыве импульса корабль начинает неуправляемо вращаться по продольной оси, снова сходя с вектора. Вон он, прямо за окном, между двумя объектами всего три километра пустоты, почти контакт по космическим меркам.
Стоически снося удары электрическим током, Ольга упорно одолевает аварийную ситуацию, тремя уцелевшими моторами пытаясь одновременно погасить скорость, выправить курс и остановить вращение. Тяги двигателей не хватает, и она переходит на форсаж, нещадно сжигая остатки горючего. Срабатывает аварийная сигнализация, захлопываются переборочные люки, бронезаслонка закрывает иллюминатор, ремни безопасности накрепко пристегивают ее к креслу – дистанция тысяча сто!
– Давай, корыто старое, тормози!
Запас топлива стремительно тает, но грузовик замедляет свой бег, неуправляемое вращение прекратилось, еще полторы секунды на форсаже и можно глушить моторы, развернув корабль у самого пирса.
– Внимание: нарушение центровки, смещение груза в трюме!
Под воздействием запредельной перегрузки контейнеры в трюме срываются с найтовых, круша переборки. Смещение центра масс приводит к потере управления, попытка перезапуска не удалась из-за многочисленных замыканий. Аварийная сирена заходится в истошном реве, ладони горят электрическим пламенем, но маленький пилот сражается до конца, изо всех сил пытаясь вернуть себе контроль над кораблем и не допустить столкновения.
Беспилотный космический корабль массой тысяча девятьсот пятьдесят тонн врезается в орбитальную станцию на скорости шестьдесят километров в час. Нос грузовика раскалывает обитаемый отсек: взрыв тормозных двигателей выбивает герметичные люки, гаснет свет, кислород стремительно воспламеняется, заполняя отсеки жидким пламенем. Ольга горит заживо, прикованная к своему креслу, и последнее, что успевает осознать разум перед смертью – ее выбрасывает в ледяную пустоту через разбитый иллюминатор…
– Помню похожую посадку в семьдесят третьем на северном лунном полюсе, тоже никто не выжил. Ладно, отключить тренажер, конец урока! – Суровый мужской голос комментирует очередную катастрофу.
Взорванная орбитальная станция и разбитый грузовой корабль исчезают вместе с ледяной пустотой. Ольга открывает глаза – она живая и здоровая сидит в кресле оператора, няня по-прежнему стоит за спиной, одобрительно положив руку на плечо. Ничего не напоминает о гибели в катастрофе, ничего, кроме боли в обожженных руках: электрошок – единственная реальность виртуального урока.
– Внимание, упражнение закончено. Отметка: Икс-1, Игрек-0. Скорость при контакте – семнадцать целых, три десятых метра в секунду. Грузовой корабль и обитаемый отсек полностью уничтожены, экипаж погиб. Оценка за упражнение – три из двенадцати возможных, упражнение не выполнено.
Бесстрастный компьютерный голос засвидетельствовал очередное поражение. Подошел к концу еще один учебный день, а важнейшее упражнение по-прежнему не удалось выполнить: из пяти учебных полетов уже третий заканчивается столкновением и гибелью экипажа, ее гибелью.
– Извините…
– За что? Это же не меня только что выбросило за борт, и не я разрушил орбитальный завод стоимостью двадцать миллиардов! – Усатый полный мужчина в клетчатой рубашке и джинсовом комбинезоне сердито уставился на девочку с экрана.
– Куратор Петров, я категорически несогласна с вашей постановкой учебного задания и итоговой оценкой. Пусть с некоторыми ошибками, Ольга сумела бы причалить грузовик, и получить как минимум восемь баллов, приемлемый результат по программе первого курса Академии. Она не справилась с подстроенной вами катастрофой, но первокурсников этому не учат. Вы задаете Ольге слишком сложные задания, превосходящие ее возможности: аварийная ситуация во всех пяти уроках, она гибнет третий раз за последние два дня! Вот обязательно было устраивать этот пожар на последних секундах?
Арина Родионовна спорила с Петровым, подняв в красном полумраке академические таблицы для наглядности своих слов.
– Арина, не начинай. Ты прекрасно знаешь, что нынешние учебные программы Академии откровенно слабы и почти не готовят курсантов к действию в чрезвычайной ситуации, целиком положившись на автоматику. А космонавт, неспособный справиться с аварией, не стоит и ломаного гроша!
– Да, я даю ей более сложные задания, чем обычно, я постоянно испытываю Ольгу аварийными сценариями и буду делать так и дальше, но оно того стоит – Воронок должна быть подготовлена по высшему разряду. Ты в нее веришь, и я тоже, значит, девчонка справится. И десяток виртуальных катастроф не будут лишними и не убьют её – в конце-концов, никто еще не слышал о героически погибшем экипаже тренажера. Сейчас Ольге больно, тяжело и страшно, но когда-нибудь мои уроки спасут ей жизнь. И тогда не забудьте сказать спасибо!
Куратор повернулся к девочке.
– Оля, что ты можешь сказать о катастрофе?
Ольга ответила не сразу – она вспоминала пятый учебный полет во всех подробностях, от первой до последней секунды, пытаясь найти ошибку. Что она сделала не так?
– Я не смогла ликвидировать последствия взрыва четвертого двигателя, особенно смещение груза и отказ системы управления векторами тяги. И мне не хватило топлива.
– Да-да, все верно: нарушение центровки, отказ рулевой системы и нехватка топлива. Но это все следствие твоих ошибок, всех этих неприятностей можно было избежать. Смотри сюда, Воронок.
Куратор включает перед ученицей трехмерную модель грузовика, вместе со схемой размещения груза.
– Нарушение центровки при сильных маневрах происходит только в том случае, если груз в трюм укладывают неправильно, а руководила погрузкой ты. Здесь и вот здесь ты неправильно распределила вес, допустив ошибку с расчетом центра тяжести. За эту ошибку в самом начале урока электрошок дважды поправлял тебя, но ты не сделала нужных выводов. Неудивительно, что когда ты дала полный газ, контейнеры сорвались, разрушив пост управления.
– А нехватка топлива в решающий момент – тут кто виноват, Юрий Гагарин? Из-за нарушения центровки при погрузке, корабль с первых секунд плохо слушался рулей, на каждом маневре сжигая больше топлива, чем положено. Посмотри на повторе – при последнем повороте грузовик бросало из стороны в сторону как необъезженную лошадь. Маневровые движки сожгли на двенадцать процентов горючего больше, чем положено, именно этих двенадцати процентов тебе и не хватило в решающий момент! Одна ошибка закономерно приводит к другой, и в итоге мы получаем столкновение вместо стыковки. А ведь электрошок предупреждал тебя о каждой твоей оплошности, вот для чего там стоят электроды, а вовсе не для того, чтобы мучить маленьких девочек, что бы там Арина не говорила.
Куратор грозно нахмурил брови и продолжил. – Стыковка исключительно важный маневр, именно при стыковке происходит большинство катастроф. Отработать посадку грузовиков ты должна до автоматизма, в любой момент будучи способной правильно реагировать на любую чрезвычайную ситуацию, просто для того, чтобы не погибнуть самой и не погубить своих товарищей.
– Пойми – все ваше снабжение зависит от того, сможешь ты причалить грузовик, или нет. Высокий Дом не является автономной станцией, ты ведь понимаешь, что значит автономный! Твой космический Дом не может вырабатывать кислород или воду, не может выращивать продовольствие или производить необходимые запчасти. Все нужное привозят извне, и если перевозки сорвутся из-за того, что ты не научишься как следует принимать грузовики – плохо будет в первую очередь тебе. Вот кончатся у тебя продукты, и что будешь делать – ботинки съешь, как Чарли Чаплин в Золотой Лихорадке? Съешь ботинки и шнурком закусишь?
Девочка улыбнулась было, но куратор оборвал веселье строгим взглядом.
– Это совсем не так смешно, как кажется. Знаешь ли ты про случаи каннибализма во время голода во Фрипорте? Про Каппу Дальнюю, личный состав которой погиб от жажды? Про то, как на Хевроне-8 убивали за глоток кислорода? И множество других страшных катастроф времен Экспансии и Первой Космической Войны – все по причине срыва перевозок. По причине таких вот глупых ошибок!
Петров устало откинулся в кресле, рука его безнадежно махнула в сторону Ольги. Девочка опустила голову, не зная, как оправдаться, но тут вступает няня.
– Куратор Петров, вы слишком драматизируете. Да, Ольга не справилась с уроком, но это вовсе не значит, что она не понимает смысла происходящего. Уверяю вас – моя ученица полностью осознает важность данного упражнения, я подробно объясняла ей значимость перевозок, и она поняла меня в точности. По паспорту ей может быть и шесть лет, но по уму и подготовке Ольга легко превзойдет десятилетнего земного оболтуса! А может и двенадцатилетнего.
Арина сердито помолчала и добавила. – Вы думаете, она не понимает что делает, не понимает как это важно? Все она отлично понимает, и все у нее получается. Да, нам есть над чем поработать, но все же ее результаты лучше с каждым занятием, Ольга осваивает пилотирование с удивительной скоростью! Вам напомнить ваши оценки в Академии, напомнить с какого раза вы на ручняке состыковались хотя бы на «удовлетворительно»?
Арина убрала руку с плеча девочки, выпрямилась и стала еще более похожа на очень строгого начальника, глаза ее сурово и неумолимо смотрели на земного коллегу, не обещая ничего хорошего.
– Тройка – оценка несправедливая, с учетом аварийной ситуации. В процессе подготовки Ольги я имею такое же право голоса, как и вы, и считаю, что тут как минимум «удовлетворительно», ближе к «хорошо». Пусть еще раз попробует привести корабль, у нее получится, в следующий раз она справится с подстроенной вами аварией!
Петров оценивающе глянул на ученицу, раздумывая о чем-то.
– Только учтите: я обязательно придумаю что-нибудь особо каверзное. Ну, хорошо, если успеете, то попробуем еще раз на следующем обороте. У вас восемьдесят пять минут до начала урока. Конец связи.
Куратор торопливо удалился, недовольно бормоча что-то под нос. Ольга встала из кресла, по-кошачьи выгнула спину, потом подошла к иллюминатору и всмотрелась в проплывающую внизу темную Землю.
Большая часть Европы закрыта непроницаемыми облаками, только в районе Средиземноморья появлялись просветы в густом сером покрывале. Девочка наблюдает за бушующей над побережьем Туниса грозой, темными морскими водами, огнями Сицилии и Пиренейского полуострова, стараясь не обращать внимания на боль в руках.
– Да, Оль, сегодня электрошок задал тебе хорошую трепку, – няня привычным движением достает аптечку. Обрабатывая ладони девочки анестезирующим лучом, Арина одновременно проверяет важнейшие биометрические параметры: пульс, давление, температура, сердечный ритм. Все в порядке, ученица готова к следующему уроку.
– Ну, ничего страшного, до свадьбы заживет. Поменьше ошибайся, и будет не так больно.
– Арина, можно тебя спросить?
– Что именно?
– Во Фрипорте правда был каннибализм?
Девочка серьезно посмотрела на няню.
– Да, правда, в 2038, когда на три месяца сорвались поставки с Земли. А на Хевроне-8 действительно убивали за кислород, впрочем, за кислород и сейчас кое-где глотку перерезать могут. Мы живем в суровом космосе, привыкай. И давай приложим все усилия, чтобы успешно сдать урок, несмотря на ловушки товарища Петрова!
– Есть приложить все усилия!
– Хорошо, иди тогда вниз, отдохни до следующего урока.
Арина ласково обняла девочку, поправила бант и отправила Ольгу на нижний этаж по маленькой винтовой лестнице. Освещение сменилось с дежурного режима на обычное вечернее, из динамиков полилась тихая музыка.
– Так, слушай, план у нас такой. Мне надо сделать пару технических проверок, затем я организую твой полдник, а ты поиграй пока в настольный теннис, тебе надо еще раз руку размять перед следующим уроком!
– Может, лучше в баскетбол?
– Можно и в баскетбол. Но сначала пару партий в теннис, договорились?
– Есть пару партий в теннис…
Ольга идет к той части гостиной, где белый ковер сменялся искусственным паркетом, здесь Арина оборудовала небольшую спортивную площадку с многофункциональным тренажером, канатом, станком для растяжек и раскладным столом для игры в теннис и бильярд. Девочка подготовила стол, взяла в руки ракетку и запустила тренажер. На другой стороне стола возникла полупрозрачная фигура: мальчик ее роста, одетый в красную футболку и черные шорты – форма китайской сборной.
– Средний уровень сложности, моя подача, – скомандовала хозяйка.
Девочка и виртуальный соперник поклонились друг другу, в воздухе перед ее ракеткой повис голографический мячик. Подача, игра началась.
Они сыграли три партии, Ольге удалось выиграть одну. Затем она отключила тренажер, сложила стол и достала любимый ярко-оранжевый баскетбольный мяч. Мяч уменьшен под ее возраст, кольцо установлено на нужной высоте, так что игра всегда получалась интересной. Совсем не то, что играть с голограммой: Ольга азартно била по мячу, тот упруго отскакивал, ударялся о кольцо и часто попадал в сетку.
– Ура!
Десять минут спустя Арина спустилась со второго этажа, неся большой термос, из которого она кормила воспитанницу во время долгих часов учебных занятий. Творог, орехи, шоколад – идеальный рацион для позднего времени суток, специально рассчитанный для космической девочки. Продукты натуральные, значит, очень дорогие.
– Оля, я смотрела твою тренировку, пока готовила, у тебя отлично получается, хоть сейчас в юниорскую сборную.
– Тут партнер нужен, в баскетбол без настоящего напарника толком не поиграешь.
– Да, жаль, что я слишком высокая для игры с тобой. Но ничего, ты растешь очень быстро, уже сейчас выше любой земной девочки твоего возраста и гораздо, гораздо умнее. Скоро я получу необходимые компоненты и соберу тебе новый симулятор, эффект присутствия будет на очень высоком уровне, тогда поиграешь с достойным соперником.
Оля доела творог и аккуратно взяла толстую чашку с шоколадом, с наслаждением потягивая горячую жидкость небольшими глотками. Ее серые глазки хитро сощурились, выражение лица говорило о том, что она полностью готова к еще одному уроку с земным куратором. Тихим голосом девочка спросила:
– Это тонизирующий?
– Конечно, так у тебя голова будет работать лучше. Еще раз повторяю – ты все делаешь правильно, просто поменьше волнуйся и не напрягайся. За ошибку тебя поправляют ударами тока, но ты используй шок как подсказку. Терпи боль и продолжай выполнять задание: найди и исправь допущенные ошибки и ни в коем случае не теряй контроля и не паникуй, иначе твой клипер опять потерпит крушение, поняла?
Ольга внимательно всмотрелась в остатки шоколада на дне чашки и спросила невинным голосом:
– Я тут узнала из библиотеки, что ручная стыковка нигде не используется с конца двадцатых годов, давно уже все делает автоматика. Тогда зачем меня продолжают учить ручному режиму, да еще и на устаревшем оборудовании, которого нет сейчас ни на одном корабле или станции?
– Затем, моя маленькая хитрющая лисичка, что если хочешь достичь вершин мастерства, то начинать надо с азов. Если ты штурман, то должна уметь обращаться с секстантом и компасом, а если радист – владеть телеграфным ключом, таков порядок. Кроме того, даже самая совершенная автоматика может выйти из строя, и тогда понадобится причаливать корабль вручную. – Лицо няни стало строгим. – Не бывает стопроцентной надежности, я, робот, говорю это тебе. Допила? Готова?
– Да, я справлюсь, я все понимаю!
– Тогда идем, Михаил скоро к нам присоединится, – Арина убрала термос, и они поднялись в рубку управления.
Фронтальный и зенитный иллюминаторы закрыты темной полупрозрачной пленкой светофильтра, за которым разливалось оранжево-белое сияние: Дом сейчас на дневной стороне, и без защиты на иллюминаторах солнечные лучи были бы ослепительными.
– Михаил, мы готовы, – громко произнесла няня. Петров мгновенно возник на экране, дожевывая огромный бутерброд
– Щас, еще пара минут,– пробубнил куратор с набитым ртом, – на ночную сторону выйдем и начнем.
Сияние за иллюминаторами исчезло, пленка светофильтра ушла вниз, открывая прозрачную тьму с множеством огоньков, снова включилось красное рабочее освещение.
– Курсант Воронова, к выполнению упражнения готовы? – Михаил спрашивает громоподобным голосом.
Ольга заняла кресло оператора, автоматически застегнулся ремень, ее руки легли на панель, ладони почувствовали слабые электрические разряды сенсоров, перед глазами раскрылись невесомые экраны.
– Курсант Воронова готова!
– Итак, вводная: транспортный корабль среднего класса ждет погрузки на терминале Ленинград-5. Задача: произвести погрузку согласно грузовому манифесту, вывести корабль из дока, привести его к станции Высокий Дом и пристыковать к пирсу. Курсант свою задачу поняла?
– Так точно! Возникнуть ли дополнительные трудности в ходе выполнения задания?
– Естественно, – усмехнулся Петров. – Мелкие и крупные неприятности, которые делают жизнь любого космонавта невыносимой, но ужасно интересной. Время на выполнение задания – восемьдесят две минуты. Время пошло!
Восемьдесят минут и двадцать две секунды спустя старинный Марш Авиаторов возвестил об успешном выполнении задания. Умело справившись с пробоиной от микрометеорита и ловко увернувшись от вставшего на пути аварийного корабля, Ольга сумела привести грузовик к пункту назначения.
– Внимание, упражнение закончено, стыковка произведена. Отметка: Икс-0, Игрек-0. Скорость при контакте одна целая пятнадцать сотых метра в секунду. Стыковочный узел повреждений не получил. Оценка за упражнение – девять из двенадцати возможных, упражнение выполнено на «хорошо».
– Молодец, Воронок, сразу видно – моя школа! – Куратор не намерен скрывать свою радость. Арина Родионовна тактично промолчала, подмигнув Ольге. Урок окончен, и Михаил, быстро пожелав им спокойной ночи, выходит из эфира. А няня остается, как всегда, спокойно выполнять свои обязанности.
– Ты самостоятельно привела грузовик к Дому без помощи автоматики с шестой попытки, да еще справившись с чрезвычайной ситуацией, далеко не каждый курсант показывает такие результаты за такой срок. Вот почему Петров так поспешил уйти, не хочет перехвалить тебя. А вот я на поздравления скупиться не стану, поскольку ты сегодня показала именно тот уровень, какой от тебя все ждут! Пойдем, моя хорошая, закачу тебе пир горой!
В честь удачной стыковки, пусть и проведенной на тренажере, няня решила отменить обычный ужин и заменить его торжественным десертом. На праздничном столе со свечами ждет сметанный торт, маффины с бананами и красной смородиной, фруктовый салат, три разноцветные версии мороженого «Айсберг», вкуснейшая рисовая запеканка и молочный коктейль.
– С завтрашнего дня ты будешь производить по одному учебному полету в день, надо нарабатывать навык, тут нужна постоянная практика. В дальнейшем уроков по пилотированию прибавится к твоим обычным упражнениям: программа заметно усложниться, так что скучать не придется.
– Ну, Арина, учебный режим это слишком просто, надо уже с настоящим кораблем попробовать! Я могу! – Радостно отвечала Ольга с набитым ртом, раскачиваясь на высоком стуле. И сегодня няня решила не делать ей замечание по поводу стула, вместо того одобрительно похлопав девочку по плечу.
– Попробуешь, Воронок, года через два, когда строительство завода будет подходить к концу. Все впереди.
– Два года, два года, – буркнула Ольга, ее клонило в сон.
– Время пройдет быстро. А теперь тебе пора умываться и ложиться спать. Еще раз поздравляю, Оленька, ты становишься настоящей хозяйкой Высокого Дома!
ГЛАВА 2: ПРОГУЛКА
10 декабря 2086 года.
– Итак, годы с 2020 по 2027.
– Второй этап космической экспансии. Активная милитаризация космоса, ведущие военные державы выводят значительную часть наступательного арсенала на орбиту, в дальнейшем милитаризация только нарастает. Одновременно идет строительство большого числа гражданских низкоорбитальных станций как государственных, так и частных, что положило начало эффективной космической промышленности. Создание первых постоянных лунных колоний, подготовка экспедиций к другим планетам.
Ольга скучающим голосом отвечала на доносившиеся из динамика вопросы по курсу Космической Истории, а сама тем временем раздумывала, как получше вонзить дротик в мишень.
– Так, еще один бросок, еще двенадцать очков.
– О чем это ты там? 2028-2029 годы? – Голос няни стал строже.
– Так, ни о чем, говорю сама с собой. Год 2028 – первый пилотируемый полет на Марс, совместная русско-китайская экспедиция «Большой Бросок», продолжительность девятнадцать месяцев. Я все знаю, я просто ужас какая умница-красавица. Миссия признана успешной, несмотря на гибель двух членов экипажа.
– Так-таки уж и умница? Период с 2030 по 2050 год, – Арина тихо смеется на втором этаже.
– Меня дядя Миша так всегда называет, между прочим.
Три дротика один за другим вонзились в мишень, девочка тихо поаплодировала сама себе и продолжила урок.
– Итак, период с 2030 по 2050 год, третья волна, или Золотой Век. В те годы число космических колоний в околоземном пространстве росло в геометрической прогрессии, быстро превысив двадцать пять тысяч. Взрывное расширение явилось следствием того, что земная промышленность больше не могла конкурировать с космической, и все больше важнейших промышленных производств перемещалось на орбиту. Новые заводы требовали постоянного персонала, именно так появились долговременные колонии.
Промах – дротик пролетает мимо цели, вонзившись в деревянную панель.
– Наряду с личным составом, требовалось все больше сырья и строительных материалов. Одна лишь Луна не могла покрыть всевозрастающие потребности в полезных ископаемых, результатом чего стало ускоренное освоение Меркурия, Венеры и Марса, а также Пояса Астероидов, ставшее возможным благодаря созданию ядерных и термоядерных двигателей большой мощности. Пилотируемые полеты к окраинам Солнечной Системы, начало космической эмиграции, создание первых космических государств. Все больше заводов, кораблей, колоний и людей. Вот так-то, ответ на пять!
Ольга сняла мишень со стены, подкинула к потолку, и, пока та вращалась в воздухе, поразила двумя дротиками.
– Ты забыла упомянуть кое-что, – няня ехидным голосом остановила ее спортивный триумф.
– Да быть того не может!
– Лифт.
– Да помню я, помню, кто про него не помнит? В начале пятидесятых годов началось сооружение Космического Лифта, по крайней мере, на стадии изготовления подъемного троса и противовеса. – Оля на секунду отложила дротики и подошла к окну: позиционные огни Верхнего Терминала на месте, лифт скользит по невесомому тросу, вход в верхние слои атмосферы через два с половиной часа.
– Продолжай, или теперь ты не так в себе уверена? 2050-2059 годы?
– Так, что там дальше… Холодная Космическая Война. Попытка остановить развитие космических программ России, стран Азии, Африки и Южной Америки, а также первых независимых колоний военным путем со стороны Соединенных Штатов и Западной Европы, в намерении отрезать их от ресурсов дальнего космоса, и воспрепятствовать нарастающей торговле между колониями. Отсюда противостояние, создание военных блоков, быстрый рост долговременных баз и наращивание флотов, гонка за новые перспективные колонии, минирование торговых путей, блокада…, – девочка полностью сосредоточилась на предмет вопроса, вспоминая события, произошедшие за три десятилетия до ее рождения.
– Правда, активные боевые действия не велись, но резко увеличилось число необъяснимых катастроф, что указывало на проведение обеими сторонами многочисленных тайных операций.
Ольга ждала безжалостного комментария своему ответу, но Арина назвала следующую дату.
– 2060 год.
– Первая Космическая Война длилась семьдесят девять дней, – бодрым голосом ученица чеканила ответ. – Точная причина начала конфликта до сих пор не установлена, боевые действия в основном велись в околоземном пространстве и на Луне, в меньшей степени затронув внутренние планеты и Пояс Астероидов. Война привела к разрушению большого числа колоний и гибели по меньшей мере трех миллионов человек, завершись поражением военного флота NASA. После подписания Пекинского мирного договора началось расформирование государственных космических агентств в США и Европе, вслед за которыми последовало фактически полная ликвидация централизованных правительств. На смену государствам западного мира пришло частное предприятие – корпорация SUPERNOVA, мой непосредственный работодатель.
Ольга берет паузу, поджидая дополнительных вопросов, не дождавшись, довольным тоном добавила. – Жаль, что дядя Миша мало рассказывает мне про войну, я слышала, что он тогда славно покуролесил на «Иване Грозном», у него полный иконостас наград!
– Подрастешь – расскажет, я уверена. Годы с 2061 по настоящее время.
– Относительно мирное время, четвертая волна космической экспансии. Постоянный рост колоний, активно заселяется Марс, идет дальнейшая колонизация Венеры и Меркурия, а также дальних планет. Закончен Космический Лифт. Власть на территории России и Китая переходит к Союзу – объединению крупнейших космических капиталистов, сохранивших единое централизованное управление на подконтрольных земных территориях. С образованием Союза и Сверхновой рождается современный баланс сил, когда большинство колоний входит в сферу влияния этих двух блоков. Не вошедшие, или не принятые в Союз и Сверхновую, образуют так называемую Свободную Зону: общее пространство, лишенное единого управления и законодательства, жители которой предоставлены самим себе. И еще так называемое «Бегство», когда все большее и большее число землян стремилось покинуть родную планету и выбраться на постоянное проживание в космос из-за непрекращающегося экономического кризиса и ухудшения климата.
– Еще из интересного: нарастающее космическое пиратство, восстание роботов, и, конечно, дальнейший прогресс в био и нанотехнологиях, который и сделал возможным появление все большего числа Измененных, вроде меня. Эволюция, на сей раз рукотворная, приводит к появлению нового биологического вида – Человека Космического. И, наконец, самая важная дата в истории современной космонавтики – второе января 2080 года!
– Неужели? И какое же важное событие произошло в тот ничем не примечательный день? – Арина переспрашивает, едва подавив ехидный смешок.
– В тот день произошло самое важное событие в истории современной космонавтики – мой день рождения! Меньше чем через месяц мне исполнится семь, здорово, правда? – Сияя улыбкой, Ольга поднялась в рубку управления. – Скоро это все станет моим, скоро я запущу Дом!
– Да, но только после того, как ты лично осмотришь свой маленький феод, чем мы сегодня и займемся. Ладно, сейчас перерыв на обед, я отварила баварских сосисок с горошком. Затем час на отдых, потом домашнее задание по электротехнике, ну а вечером у нас важный урок, не забыла? Первый урок за бортом, вживую, а не в симуляторе. Тоже, по-своему, великий день…
– А как иначе, у меня все дни великие, других просто не бывает! Так, я проголодалась от этих вопросов, где там сосиски?!
***
В десять часов вечера по московскому времени как всегда собранная Арина Родионовна и по-взрослому серьезная Ольга стояли у тяжелой двери шлюзового отсека.
– Боишься?
– Ну, так, самую малость. А ты?
– Роботы не знают страха, эмоции нам не нужны, так что держись меня и не пропадешь.
Оля подняла голову и обратилась к экрану:
– А ты, дядя Миша, боялся, когда в первый раз выходил за борт по-настоящему?
– А то, чуть скафандр стирать не пришлось. Так мне было страшно, что…
– Товарищ Петров, я бы попросила вас воздержаться от столь любимого вами флотского юмора и не отвлекать мою подопечную. Полагаю, сейчас не место душевным излияниям.
– Хорошо, хорошо, – быстро исправился Петров и уже громогласно объявил. – Курсант Воронова, к выходу в открытый космос готовы?
– Курсант Воронова всегда готова!
– Тогда… тогда вперед! – Взволнованно сказал куратор, смахивая слезу рукой.
Этого никто не заметил, потому что Арина открыла кодовый замок и распахнула люк. Ольга осторожно переступила через высокий стальной порог и вошла в шлюзовой отсек, напоминающий тамбур железнодорожного вагона, стерильно чистый тамбур. Здесь все как прежде, они тренируются в шлюзе уже месяц, но все же девочка не отказала себе в удовольствии встать под прозрачный потолочный люк, любуясь Большой Медведицей.
– Оля, скафандр ждет.
– Ах да, сейчас. Слушай, Арина, люк ведь не откроется сам, пока мы здесь?
– Исключено. В шлюзовую камеру ведут два люка, и невозможно открыть один, пока не закрыт другой, система механических замков не даст это сделать, потому я на всякий случай и держу рубочный люк открытым. Тут все как в симуляторе: одеваемся, задраиваем люк, откачиваем воздух и только потом открываем путь наружу. Ты готова, Воронок?
– С самого рождения!
Быстро и уверенно ребенок надел скафандр под бдительным взором няни. Еще мгновение и Ольга стоит в полной готовности, выжидательно смотря на Арину. Няня стала рядом, переодетая в яркий оранжевый комбинезон, и натянув на глаза широкие прямоугольные очки. Лицо ее стало величественным и прекрасным, и она торжественно объявила маленькой фигурке в скафандре:
– Дальше делай все сама, как учили!
– Давай, Воронок, покажи класс!
Ольга не спеша заперла рубочный люк, затем сверилась с распределительным табло на стене:
– Контур герметичен, включаю насосы, на счет три!
Взрослые молча наблюдали не вмешиваясь.
– Раз, два, три! – Ольга командует сама себе и хватается за поручни, секунду спустя взревели мощные насосы, почти мгновенно откачав воздух из шлюза. Дальше тишина…
– Связь только по радио.
– Я помню, помню. Можно открывать? – Взволнованный звонкий детский голос хорошо слышен не только няне и наставнику, но и дюжине наблюдателей в штаб-квартире.
– Можно!
Короткая команда и верхний люк плавно отошел в сторону, открывая черный квадрат пустоты, усеянный редкими звездами.
Пред немигающим взором этой пустоты маленькая фигурка невольно попятилась назад, но затем сделала смелый шаг вперед. Ольга и Арина встали на очерченный красной линией подъемник и медленно поднялись из шлюза на крышу Дома.
Две крошечные фигурки стояли на серой поверхности обитаемого отсека орбитального завода «Высокий Дом-8». Медленно двигалась напоминающая решетчатое коромысло ось, отсвечивали красным позиционные огни махины заводского корпуса, четыреста километрами ниже простиралось ночное полушарие Земли.
Ученица крепко сжала ладонь учителя, медленно ведя головой из стороны в сторону.
– Ну как, человеческое дитя?
– Оно…потрясающе…, – пыталась найти слова Оля.
– Да, Воронок, пустота всегда поражает, и первый свой выход ты будешь помнить всю жизнь, словно первый поцелуй. Давай Арина, начинай прогулку, – подключается Петров. – Мысленно я с вами.
Арина пристегнула ранец Ольги тонким металлическим стропом к своему запястью.
– Твой вестибулярный аппарат много совершеннее, чем у обычного человека, и все же первый раз может быть немного не по себе, особенно когда мы поднимемся к осевой мачте, где постоянная невесомость, это нормально. Если почувствуешь что-то неладное, сразу скажи мне. Для начала пройдемся к краю Дома, просто шагай вперед помедленнее, гравитация здесь такая же, как внутри. Иди, Воронок.
Арина включила освещение, и осевые прожектора залили пространство вокруг них холодным белым светом, протянув угольно-черные тени от двух маленьких фигур. Ольга, секунду постояв на месте, медленно зашагала к дальнему краю крыши, Арина пошла следом. Девочка продолжала вертеть головой во все стороны, всматриваясь в пустоту.
– Няня, эта линия огней высоко над нами – колонии высокой орбиты?
– Да, так называемый геостационарный пояс, тридцать шесть тысяч километров от Земли. Вон тот объект, огни которого напоминают вписанный в квадрат крест – верхний этаж Орбитального Лифта, Терминал. Я работала там, до того как стала твоей няней.
Ольга на секунду остановилась, переведя удивленный взгляд от далеких огней на высокую фигуру Арины:
– Да, а я и не знала. И как там было?
– Неплохо, но с Домом не сравнить, постоянно суматоха, как на вокзале. И такой замечательной девочки, как ты там не наблюдалось.
– Ох-х…
Ольга замерла у края Дома, Арина снова взяла ее за руку.
Они стояли, словно у края пропасти, которая начинается там, где корпус обрывался вертикально вниз. Бездонное черное пространство с мириадами звездных огней как настоящих, так и рукотворных. Космос.
– Я, я…, – ребенок в скафандре поднял голову и пытался что-то сказать, но замолчал.
– Успокойся, Воронок, успокойся, – густым басом раздался в шлеме голос Михаила. – Это не пропасть, и ты в нее не упадешь. Ничего не бойся, пустота не причинит тебе вреда, у нее нет такого в мыслях. Это твой мир, Ольга Воронова, и он целиком принадлежит тебе, до самой последней звезды! Ты понимаешь меня?
– Да, кажется, понимаю…спасибо, дядя Миша.
Арина также благодарна Михаилу за своевременную моральную поддержку и предпочла не вмешиваться. Она по-своему уверена в Ольге, уверена в ее навыках, тренировке и сильном характере. Также няня уверена в том, что ей не придется воспользоваться дистанционным управлением аптечки в скафандре ученицы, чтобы моментально вколоть девочке дозу успокоительного в случае приступа космической паники, ведь у Ольги приступа паники не может случиться в силу серьезной предварительной подготовки. Сейчас проверялась вся предыдущая работа Арины, и не только ее, но и десятка других специалистов, принимавших непосредственное участие в проекте «Ольга Воронова». И все же, слова старого пилота как нельзя уместны, ибо первый выход в пустоту, несомненно, самый важный в карьере каждого космонавта.
Маленькая Ольга продолжала вглядываться в бескрайний космос, угадывая очертания созвездий и находя особо крупные колонии. Стоя на краю обрыва, она думала, что неверно, когда говорят, что в космосе нет верха и низа. Еще как есть: все, что над головой – верх, все что под ботинками – низ, правда, если сделать сальто, то мир просто опрокидывается, но она с этим справится. И никакого головокружения или потери ориентиров, которых так боятся жители Земли, впервые покидая пределы своей планеты.
– Красиво! С симулятором и близко не сравнить. И совершенно нестрашно. Теперь мы пойдем к оси?
– Хорошо, только не торопись, у нас полно времени. Присмотрись, пожалуйста, к заводскому корпусу, – Арина подняла руку вверх, указывая на темную громаду над ними.
Ольга повернула голову и вгляделась в нависающий над Домом гигантский цилиндр. Она видела его множество раз в виртуальной реальности и через окна, но все же слабо представляла себе, насколько это большая конструкция, насколько мал Дом рядом с ним.
Сложенный из серой лунной породы цилиндр диаметром в сто пятьдесят метров, уходивший вдаль почти на полкилометра. Корпус не был сплошным, в нем зияли многочисленные отверстия, так что издали завод напоминал скелет фантастического круглого зверя, с многочисленными дугообразными ребрами и внутренними переходами костей.
Она вспомнила, как дядя Миша часто повторял: Оленька, твоя станция издали выглядит как пивная банка, в которую вставлен заводной ключ. Сама банка – цилиндрический корпус завода, из торца которого поднимается на пятьдесят метров главная мачта. В свою очередь, на мачту, как на стержень, надета гигантская ось, которая беспрерывно вращается, поддерживая искусственную гравитацию. На одном конце оси находится причал, куда ты будешь в будущем сажать транспортные корабли, на другом конце – обитаемый отсек, твой собственный Дом. Запомни, именно непрерывное вращение оси поддерживает в обитаемом отсеке и на причале постоянную гравитацию, поэтому ты, девчонка, и не знаешь негативного влияния длительной невесомости. Вот такой у тебя Дом.
Точно пивная банка, думала Ольга, разглядывая цилиндрический заводской корпус. И ось, как ключ от заводной игрушки, все время крутится, гравитацию создает. Ловко устроено!
– О чем задумалась?
– Няня, белые вспышки внутри корпуса завода – сварка? Строительство продолжается?
– Так точно. Автоматическое строительство ведется непрерывно и день и ночь, уже почти восемь лет. Корабли с материалами и механизмами прибывают каждые пять суток. Но все бесполезно без главной детали, и эта самая деталь сейчас стоит рядом со мной, – с хитрой улыбкой ответила няня.
– Арина, ну я же не деталь! – Оля обиженно дернула учителя за руку и внимательно посмотрела в глаза за темными очками, пытаясь что-то понять. И тут же получила успокаивающий ответ.
– Шучу, шучу, без пилота и директора завода в одном лице. Дорогущая громадина ждет тебя, Оленька, так что давай посмотрим на твое будущее хозяйство поближе. Идем к оси!
Из крыши обитаемого отсека поднималась решетчатая конструкция, уходящая вертикально вверх на семьдесят пять метров до осевой мачты. Это и есть ось, на дальнем конце которой Ольга видит огни стыковочного узла и сигарообразный корпус причалившего автоматического грузовика. Арина подвела ее к маленькому подъемнику, на котором с трудом поместились бы двое взрослых, встала на него первой, а затем, прижав к себе девочку, нажала красную кнопку «вверх». Подъемник мягко тронулся с места, через подошвы ботинок Ольга ощущала слабую вибрацию.
– Чувствуешь потерю веса?
– Да, с каждой секундой я становлюсь легче. Точно как на симуляторе!
– Следи за грузилом на цепочке, оно скоро повиснет перед тобой, вот-вот наступит невесомость. Почти приехали…
Подъемник скользит все выше по телу колонны, с каждым метром сила тяжести слабела, в районе мачты она исчезнет вовсе.
– Еще пять секунд, четыре, три, две, одна, стоп, приехали. Конечная, просим освободить вагон!
Подъемник остановился с мягким толчком, Арина прицепила свой строп к карабину на поручне. В этом месте ось раздваивалась, огибая семиметровой толщины мачту, вокруг которой происходит ее бесконечное неторопливое вращение. Ольга чувствовала, что еще одно легкое движение и ее тело оторвется от платформы, перейдя в свободный полет, цепочка с грузилом повисла перед стеклом шлема.
– Так вот, значит, что такое настоящая невесомость… ничего себе!!! – Девочка закричала с такой силой, что земной куратор удовлетворенно крякнул, любуясь реакцией космического ребенка.
– Теперь просто легко подпрыгни.
Ольга оторвалась от подъемника, ее тело медленно воспарило в пустоте, няня понемногу отпускала строп.
Маленькая полосатая фигурка парила в невесомости: девочка согнулась напополам и несколько раз перевернулась в полете, широко открытые глаза наполнились радостью, изумлением, младенческим восторгом.
– Здорово, замечательно, просто диво как чудесно!!!
– Нравится?
– Конечно, это так просто, будто я всегда умела! Ух, как же прекрасно!
Арина наблюдала за движениями Ольги с легкой улыбкой, а ее подопечная продолжала наслаждаться свободным полетом.
– Воронок, хорош вертеться юлой, давай испробуй двигатели скафандра, ты на уроке, не забывай!
– Есть, дядя Миша! Арина, насколько выставить мощность двигателя?!
– Десять процентов.
– Всего десять, да это же черепашья скорость, давай хотя бы двадцать пять, а?!
– Десять, и не процентом больше, выполняй, а то сейчас же домой пойдем! – Твердым голосом Арина пресекла всяческое неповиновение.
– Ну, хорошо, хорошо, куда мне лететь?
– К той части осевой мачты, что у тебя сейчас по левое плечо, двигатели включай плавно, без рывков…без рывков, я сказала!
Неудачное движение – и реактивный двигатель подбросил Ольгу вперед, как резиновый мячик.
– Не маши руками, как крыльями, тут воздуха нет, оттолкнуться не отчего, управление полетом только через двигатели, вспоминай настройки!
Няня продолжала первое практическое занятие и с удовлетворением наблюдала, как Ольга, прислушавшись к ее словам, коротким включением двигателя остановила беспорядочное вращение. Девочку по-прежнему несло к мачте, правда, уже значительно медленнее.
– Оля, тебе помочь, строп выбрать?
– Нет, нет, спасибо, я сейчас сама остановлюсь, я уже почти … смотри!
Короткая вспышка двигателей и Воронок замерла в пустоте, повиснув в метре от мачты. Она вытянулась и коснулась балки рукой, сначала подушечками пальцев, а затем и всей ладонью, ухватившись покрепче захватами.
– Теперь попробуй вернуться в исходную точку, старайся двигаться по прямой, не торопись и следи за расходом топлива.
– Я справлюсь. Раз плюнуть!
Ольга отцепилась от мачты и снова устремилась в полет, только на этот раз ее движения стали четче, без рывков. Скорость постепенно падала, девочка остановилась, а затем начала выполнять серию испытательных маневров, вращаясь из стороны в сторону, то ускоряясь, то тормозя.
– Должен признать, Воронок, ты производишь хорошее впечатление, видимо, сказываются все бесчисленные миллионы, потраченные на твою подготовку. Еще пять минут и возвращайтесь, – Михаил напоминает о времени.
– Дядя Миш, а на завод сегодня пойдем?
– Нет, Оль, на сегодня достаточно. На завод я отведу тебя послезавтра, когда отчалит грузовик. Сейчас мы с тобой вернемся в Дом, только перед этим я кое-что тебе покажу, сейчас, еще две с половиной минуты, – вместо куратора ответила няня.
– Арина Родионовна, что ты там еще придумала? – Петров удивленно поднимает бровь.
– Совсем скоро рассвет, пусть посмотрит, – отвечает Арина, гася прожектора один за другим.
Высокий Дом продолжал свое движение над темным диском планеты, по краю которого разливалось золотое свечение. Ольга замерла неподвижно, восторженно наблюдая яркую серповидную дугу, отделявшую ночь от дня. Дуга сияла и переливалась всеми цветами радуги, скользя по земному шару. А перед ней, по краю кроваво-красной каймы над Землей стремительно летел утренний свет. В сумеречной зоне поверхность планеты по-прежнему оставалась темной, а высокие густые облака напоминали зазубренные раковины, залитые нежным розовым пламенем.
– Оля, светофильтр, – заботливый голос раздался как всегда вовремя.
Солнце появилось над пылающим горизонтом внезапно, опалив громаду завода золотым огнем и заставив Ольгу сощурить глаза, подобно котенку, наблюдая за исполинской сияющей монетой, поднимающейся над миром. Новый день.
ГЛАВА 3: НЕОТЛОЖКА
20 февраля 2087 года.
Пятидесятиметровая сигара автоматического грузовика медленно приближалась к пирсу, поблескивая в лучах солнца. В последний раз на мгновенье вспыхнули и погасли маневровые двигатели, уровняв скорость космического корабля и орбитальной станции. Красный крест швартовочных огней точно лег на приемную разметку, еще секунда, и выдвижной стыковочный узел мягко захватил корабль, а затем аккуратно притянул его вплотную к оси. В полной тишине соединялись разъемы проводов и шлангов, грузовые люки откинулись в сторону, манипуляторы дружно принялись перегружать полосатые контейнеры и канистры на подошедшую вагонетку. Стыковка закончилась, началась обычная работа.
Где-то далеко внизу, на Земле, с громким хлопком вылетела пробка из бутылки синтетического шампанского – дядя Миша по-своему отмечал очередной успех своей семилетней ученицы.
– Первая самостоятельная стыковка – как первый поцелуй, такое не забывается. Что скажешь, Арина?
Няня ответила коллеге, не отрываясь от данных телеметрии:
– Не вдаваясь в сантименты, скажу, что работа просто отличная. Посмотри, какая четкая траектория грузовика на последнем участке полета – ни малейших отклонений, расход топлива в маневровых движках минимальный. Олю хоть сейчас ставь стыковщиком на любую обитаемую станцию – справится на ура.
Довольная и счастливая Ольга поднялась из кресла, и подбежала к иллюминатору, чтобы полюбоваться на только что причаленный грузовик. Вроде бы стыковка как стыковка, ничем не отличающаяся от сотен таких же стыковок, выполненных на тренажере, но все же одно существенное отличие присутствует – грузовик впервые был настоящим. Еще один длительный этап обучения Ольги Вороновой завершен.
– Дядя Миш, сегодня ведь последняя поставка перед запуском завода?
Михаил Петров внезапно снова стал серьезным, Арина обернулась к Ольге.
– Да, этого должно быть достаточно, чтобы запустить конвейер, примерно на двадцать пять – двадцать семь процентов от максимальной мощности, – немного помолчав, ответил куратор.
– Отлично, просто не терпится испытать мою здоровенную игрушку в настоящем деле. Я столько учусь пользоваться ею, что сыта по горло тренажерами. Руки работы просят, так, кажется, говорят у вас, внизу?
Подтверждая готовность к труду и обороне, Оля для пущей важности потрясла руками в воздухе, Арина посмотрела на нее неодобрительно.
– Изначально завод не был рассчитан на такой скорый запуск, на лихорадочную достройку в нарушение проекта. Конвейер неизбежно будет работать со сбоями при столь малых оборотах. Помяните мое слово: вреда от такой спешки будет больше, чем пользы!
– Арина, ну я же умею на нем работать!
– А я в тебе и не сомневаюсь, Оля, не сомневалась никогда. Дело совсем не в тебе. Мало быть обученным специалистом, надо, чтобы еще и станок работал нормально. Завод просто незакончен, он не готов к работе по-настоящему, и ты это знаешь, и Михаил знает. И на Земле знают тоже. А все равно торопятся повернуть рубильник!
Михаил сделал очередной глоток шампанского, закусывая эрзац ветчиной, на вид и вкус неотличимой от настоящей.
– Да, я знаю. И в штаб-квартире тоже знают, представьте себе. А что еще делать? Ну не могут они ждать еще полгода. Товар нужен как никогда раньше, на нас давят со всех сторон, руководству пришлось пойти на изменения графика. Арина, тебе легко так говорить, там наверху, но вы даже отдаленно не представляете, что творится здесь внизу, где ситуация ухудшается с каждым днем. Ты про водные бунты за последние два месяца слышала?
– Водные бунты, что за бунты такие? – Оля вмешалась в разговор взрослых.
Михаил осекся, сказав лишнее и не зная, как исправить ситуацию. Как всегда, Арина пришла на помощь.
– Я тебе объясню сегодня вечером, а пока отдохни, можешь погулять, если хочешь, домашнего задания на сегодня не будет.
– Хорошо, тогда я, с вашего разрешения, прогуляюсь на завод.
Ольга спустилась в гостиную переодеться, а Михаил поблагодарил Арину.
– В общем, спасибо, что выручила, коллега! Как мне надоела эта секретность и режим контроля доступа, Воронок и так уже почти все знает, не вижу смысла скрывать остальное, она ведь никогда не боялась трудностей, глупо, одним словом.
– Согласна, будем с тобой на пару просвещать нашу умницу. Сегодня как смогу расскажу ей про бунты, а там и ты подключайся. Если уж руководство идет на нарушение всех планов и графиков – то и нам самое время поднять пиратский флаг.
– Договорились. Конец связи.
– До свидания. Конец связи.
Тем временем Оля снова поднялась в рубку и прошла в шлюзовой отсек. Привычными наработанными движениями она быстро надела скафандр, прицепила к поясу дополнительные двигатели, произвела короткую проверку оборудования и задраила рубочный люк.
– Оль, через тридцать две минуты автоматика произведет коррекцию орбиты, мы что-то сильно просели за последние недели и нам надо набрать высоту. Будь осторожна в момент запуска двигателей.
– Не волнуйся, няня, не впервой!
Наносы откачали воздух, верхний люк открылся, подъемник доставил Ольгу на крышу Дома. Давно прошли те дни, когда выйдя в открытый космос, девочка подолгу стояла неподвижно, настороженно озирая безбрежное пространство – теперь она почти не смотрела по сторонам, уверенным шагом направившись к оси. Через несколько секунд она уже стояла на маленьком лифте, с каждым метром подъема чувствуя потерю веса.
Лифт прошел последнюю секцию и остановился, Ольга носками ботинок оттолкнулась от платформы и взмыла в свободный полет. Пролетев несколько метров, она легко выполнила сальто, затем коротким импульсом двигателей прекращает вращение, неподвижно зависнув спиной к мачте.
Ольга Воронова, семи лет от роду, летела рядом со своим космическим Домом в трехсот восьмидесяти восьми километрах над Землей со скоростью двадцать семь тысяч километров в час, совершая один полный оборот вокруг планеты за девяносто минут. По пятнадцать раз в сутки она наблюдала восходы и закаты, подобно другому космическому ребенку – Маленькому Принцу. Только мальчишка в короне жил на крошечном астероиде, а Оля была полновластной хозяйкой огромного космического завода.
– Ну, как там, снаружи? Погода нормальная, дождя и града нет?
– Все отлично, Арина, небо чистое!
Ольга отметила ставшие давно привычными соседние станции и заводы на низких орбитах, затем подняла взгляд на подъемник, взбирающийся к Терминалу по нити орбитального Лифта. Полюбовалась многочисленными высокоорбитальными колониями, образующими вокруг Земли некоторое подобие колец Сатурна, всмотрелась в контуры электромагнитной пушки устаревшей модели, идущей в полутысячи километров над Домом. Вот яркие огни скоплений в точках Лагранжа, а там темным пятном крадется среди звезд печально известная Черная Смерть. Все эти рукотворные звезды, неузнаваемо изменившие привычную за все века астрономии картину небосвода – все они ей известны и знакомы, словно добрые соседи.
Полюбовавшись на свою вселенную еще пару минут, Оля развернулась и подлетела к осевой мачте, как раз успев уцепиться рукой за очередную канистру с реактивами, закрепленную на вагонетке яркими оранжевыми стропами. Канистра рывком увлекла девочку за собой в транспортный туннель, идущий внутри мачты, Оля легко оседлала импровизированный транспорт и отправилась на нем в путь к недрам завода. Торец исполинского серого цилиндра, медленно приближаясь, навис над нею, Оля насвистывала песню Битлз, отбивая ритм на крышке канистры и непринужденно болтая ногами. Еще пара минут, и канистра въехала на грузовой дебаркадер, девочка оттолкнулась пальцами и взмыла вверх, ухватившись за неподвижный кран-манипулятор, вагонетка уехала дальше.
Хозяйка уже много раз бывала здесь, и невероятная для Земли архитектура завода не казалась ей чем-то невозможным. Девочка чувствовала себя маленьким проворным паучком в центре гигантской паутины, протянувшейся во всех трех измерениях. Нити космической паутины состояли из длинных белых колонн, переплетенных под всевозможными углами. Колонны, будучи у внешних стен завода не толще березы, постепенно утолщались, уходя куда-то к центру цилиндра. С первого взгляда казалось, что переплетения совершенно хаотичны и бессмысленны, но если внимательно присмотреться, то можно выявить четкую и сложную схему их построения.
Через равные промежутки колонны соединялись между собой тонкими трубками и шлангами, то тут, то там змеились пучки разноцветных кабелей, периодически попадались сложные вентили. Солнечные лучи, проникая через промежутки внешних колонн, выкладывали на механизмы причудливые черные тени, дополняющие сложнейшую структуру.
– Пятнадцать минут до запуска двигателей, – напомнила Арина. Голос няни искажен помехами, вызванными заводским оборудованием, поскольку здесь уже начались пусконаладочные работы. Помехи были сильны даже у внешних стен, по мере продвижения к центру цилиндра они делали радиосвязь практически невозможной.
– Я помню, помню! Схожу еще к центральному посту.
Оля начала путешествие вглубь своего предприятия, выверенными движениями отталкиваясь от колонн и совершая короткие прыжки – перелеты. Конструкция завода не предполагала перемещения внутри людей, помимо нескольких главных проходов, но Олю не останавливали ни теснота, ни переплетающиеся кабели, ни сложные соединения труб и шлангов. Внешние стены остались далеко позади, теперь другие, уже серые колонны окружали девочку со всех сторон – неподготовленный человек никогда бы не нашел выхода из космической паутины, но она знала эти лабиринты задолго до того, как впервые пришла сюда вместе с Ариной полгода тому назад. Солнечного света становилось все меньше, еще немного и Оля включила налобный фонарь, заодно активировав вспомогательное освещение – тусклый красный свет маленьких лампочек озарял ветви паутины.
Продвинувшись вперед на полсотни метров, девочка вышла на пустующий технологический туннель, использовавшийся при постройке завода вспомогательными роботами. Один из роботов высунулся откуда-то посмотреть на нарушителя – этакая механическая крыса, сердито глядящая на Олю маленькими красными глазками сенсоров. Хозяйка помахала в ответ рукой, насколько позволял узкий туннель.
– Привет, как жизнь? Я Ольга, директор этой штуковины. Завод почти закончен и тебя скоро переведут отсюда на какую-нибудь другую колонию работать. Скучать будешь?
Крыса ничего не ответила, еще секунду постояла неподвижно, а затем скрылась в каком-то лючке, отправившись на очередной обход территории. Оля хмыкнула и двинулась дальше. Она прекрасно помнила, что по этим туннелям можно быстро дойти до Центрального Поста – головного мозга завода.
Узкий извилистый туннель уходил все дальше, Оля аккуратно плыла по нему, периодически отталкиваясь локтями. Время от времени попадались пронумерованные черные и желтые квадратики разметки, оставленные строительными роботами – они служили дополнительным ориентиром. Еще через пару минут счетчик Гейгера зафиксировал рост уровня радиации, она приближалась к работающим частям конвейера. Затем и тепловизоры указали на повышение температуры окружающих колонн. Оля остановилась перед одной особенно теплой трубой, положила на нее руки и ощутила через тяжелые перчатки непрерывную вибрацию. Если переключиться на десятикратное увеличение, будет видно, что трубы полупрозрачные, и по ним лениво течет тяжелая маслянистая жидкость.
Радио снова переключилось на прием, из динамиков донесся непрерывный треск и беглый шум, затем прозвучало сильно искаженное слово «пуск». Оля сделала несколько попыток связаться с Домом, но, не достигнув результата, продолжила путешествие, открыв последний запертый люк и выйдя на площадку перед Центральным Постом.
Она стояла в длинном, изогнутом коридоре, перед большим круглым люком, на котором крупными буквами написано «НЕ ВХОДИТЬ!», а далее более мелким шрифтом высвечивались кодовые отметки уровней секретности и допусков. Рядом с люком из стены чуть выдавался наружу сложный кодовый замок, но Оля знала, что сейчас все попытки его открыть окончатся неудачей – Центральный Пост будет опечатан до конца ее обучения. Да и после ей понадобится всего один раз побывать здесь для окончательной настройки оборудования, дальше она сможет управлять заводом из рубки управления через нейроинтерфейс.
Но все равно наглухо задраенный люк, как всегда, манил и дразнил девочку. Постояв еще пару секунд, она подумала, а не пройтись ли к термоядерному реактору, расположенному сотней метров ниже. Окончательно решив продолжить прогулку, Оля открыла один из потолочных люков, и начала было подниматься в узкую шахту, как вдруг весь завод вздрогнул, и двукратная перегрузка в момент запуска коррекционных двигателей швырнула ее на откинутую крышку.
Удар пришелся точно в голову и был очень силен. Бронестекло шлема не подвело, спася пилота от разгерметизации и неминуемой гибели, но сама она здорово приложилась лицом о шлем из-за недостаточно плотно подогнанного подшлемника. На мгновение девочка потеряла сознание, затем, когда зрение постепенно к ней вернулось, она с удивлением обнаружила и не сразу поняла, что это за красные капли, летающие внутри шлема. Ничего особенного, ее собственная кровь из разбитого носа. И еще Оля почувствовала, что как минимум один зуб на нижней челюсти сломан. Боли не было, только на левую ногу как будто надели несколько горчичников сразу – инъекционная аптечка автоматически приступила к спасению пилота, вкатив неуклюжему космонавту большую дозу обезболивающего напополам с останавливающим кровотечение коагулянтом. От ударной дозы лекарств двоилось в глазах, и Оля не сразу поняла, что большое оранжевое пятно, показавшееся из злополучного люка, это переодетая в свой любимый комбинезон Арина.
– Ну как, жива? Скафандр не поврежден? – Няня быстро оглядела девочку. – Все в порядке?
– Кажется, да, я в порядке, – ответила Оля и перевела аптечку в режим ручного управление, впрыснув себе дозу тонизирующего препарата: двоение в глазах прекратилось, тошнота и головная боль тоже. Она неуверенно взяла няню за руку.
– Давай выбираться отсюда.
Час спустя Арина в своей каюте орудовала над Ольгой при помощи медицинского чемоданчика.
– Все равно больно… ты не можешь сделать луч сильнее?
– Нет уж, иначе действие луча наложится на эффект от лекарств, и ты потом всю неделю будешь ходить сонная. Лучше радуйся, что у тебя армированные кости. Земная девочка твоего возраста при таком ударе гарантированно сломала бы челюсть и получила бы сотрясение мозга. Но тебе, Воронок, сотрясение мозга явно не грозит, поскольку сотрясать, как сегодня выяснилось, нечего. Это ж надо было чуть не погибнуть из-за собственной глупости!
Арина закончила орудовать инструментами и отошла назад, критически оглядывая свою работу. Оля ощупала языком отверстие на месте бывшего зуба, после чего со стоном поглядела в маленькое зеркальце.
– Зуб быстро отрастет?
– Пара недель, и будет новый, лучше старого, – гордо ответила няня, как всегда, довольная своей работой.
– На Землю сообщать будем? – с тревогой спросила Оля
Робот ответила не сразу.
– Я поговорю с Михаилом по частному каналу насчет этого неприятного происшествия, куратор должен знать. Думаю, он согласится со мной и не станет передавать дело дальше, в штаб-квартиру, поскольку травма не настолько серьезна, чтобы из-за нее портить отчетность, да еще перед самым запуском.
– Спасибо.
– Спасибо в карман не положишь. А ты должна запомнить раз и навсегда, что в момент запуска коррекционных двигателей для набора высоты надо быть предельно осторожной и внимательной, особенно учитывая то, что я дважды предупредила тебя.
Арина устало посмотрела прямо в глаза девочке, – Работа космонавта, твоя работа, предполагает постоянную опасность, постоянный риск. Окружающая Дом пустота враждебна ко всякой жизни, любой технический отказ может привести к катастрофе. Но тебе и этого мало, и ты решаешь добавить еще немного риска глупейшей ошибкой? Сегодня тебе крупно повезло, но везенье – штука редкая и дорогая, второй раз меня может не оказаться рядом.
– В наказание ты должна будешь сегодня к отбою дважды повторить Общую Теорию Полетов, чтобы освежить навыки работы за бортом. Кроме того, с сего дня ты переходишь на режим постоянного подключения к локальной матрице, круглосуточный мониторинг. Я раньше думала отложить данную меру до запуска завода, ограничившись пробными подключениями, но ты сегодня показала, что не можешь самостоятельно обеспечить должный самоконтроль и дисциплину, стало быть, их обеспечит автоматика. Пора взрослеть. А теперь иди к себе, работай, а то я устала с тобой возиться.
Девочка проворно поднялась на ноги, подошла к няне и с тревогой посмотрела на нее. Арина действительно выглядела уставшей и подавленной, если так можно сказать про робота.
– Арина, что с тобой?
– Центральный Пост, вот что. Ты же знаешь, что мне нельзя там находиться с тех пор, как запущен завод. От электронных шумов у меня происходит то, что вы называете сильной головной болью. И мне это совсем не нравится.
Оля хотела еще что-то спросить, но передумала и засела за домашнее задание. Арина тем временем поднялась к себе и занялась проверкой собственных систем. К ужину она не спустилась, и Оле пришлось самой разогревать себе стандартный пищевой набор, еще раз подивившись тому, насколько же это неаппетитная штука, если няня не готовит его по своим тайным рецептам. Проглотив безвкусный ужин, девочка легла спать в подавленном настроении.
***
Едва открыв глаза на следующее утро, Оля поняла, что мир вокруг изменился. Мир стал другим, стал больше и сложнее, мир стал постоянно подключенным. Она проспала обычные восемь часов, но все это время, каждую из четырехсот восьмидесяти минут, Ольга знала, что происходило на ее станции. Скорость, угол наклона орбиты, работа маневровых двигателей и запас топлива в баках, графики прибытия грузовиков и наряды на ремонт, сотни и тысячи других параметров – все это теперь неотъемлемая часть ее жизни. Одни данные сменялись другими, устаревшая неактуальная информация автоматически выводилась из обращения, стиралась из ее обширной памяти и заменялась новой. Арина была права – теперь она никогда больше не потеряет контроля над Домом, просто будет не в состоянии потерять.
Некоторое время девочка лежала неподвижно, приноравливаясь к новому статусу. Постоянный информационный поток никак не мешал и не отвлекал, он просто был, и она просто осознавала его, также как человек осознает положение своего тела. Она уже пробовала данный режим и ранее, но строго в рамках учебы, теперь надо привыкать к постоянному подключению. Судя по первым впечатлениям, все не так уж и плохо.
– Жить можно. Думаю, я сумею извлечь из этого пользу.
Привычным движением потянулась за чашкой горячего шоколада, который всегда ожидал ее на прикроватном столике, но в этот раз рука схватила пустоту – чашки на положенном месте не оказалось. Локальная сеть не помогла, так как не отслеживала приготовление вкусных завтраков. На памяти Ольги такое экстраординарное событие произошло впервые, и девочка сразу поняла – что-то случилось. Что-то плохое.
– Арина, ты где?
Некоторое время было совершенно тихо, только слышен слабый шепот кондиционеров. Затем, со второго этажа раздался приглушенный голос няни.
– Я у себя. Извини, сегодня завтрака не будет.
Такого тоже никогда не было раньше. Оля наскоро оделась, мысленной командой отключила надоевший венецианский пейзаж за окнами и кинулась на второй этаж в крошечную каюту Арины.
Дверь в каюту полуоткрыта, и, распахнув ее, Оля увидела няню, сидящую за откидным столом. Такой свою учительницу она не видела никогда – Арина сидела совершенно неподвижно, ее красивые темные волосы распущены, глаза неотрывно смотрели в глухую стену. На столе перед ней стояла пара металлических оранжевых ящиков, от которых к запястьям няни тянулись пучки проводов.
– Арина, что с тобой?!
Няня очень медленно повернула голову, пару секунд смотрела на Олю, и только затем ответила:
– Плохи мои дела, Воронок. Излучение завода повлияло на мою нервную систему гораздо сильнее, чем я предполагала вначале. Серьезно поврежден жесткий диск, винчестер. Я теперь не могу удерживать в памяти значительные объемы данных, и мне приходится дублировать свою память резервной внешней системой – вот для чего здесь эти компьютеры. Если я отключусь от них, то подавляющее большинство моих данных, навыков и знаний пропадет. Я смогу выполнять только простую домашнюю работу, о твоем обучении и управлении системой жизнеобеспечения можно забыть. Такие дела.
Оля упала на колени рядом с Ариной Родионовной, из глаз девочки градом потекли слезы. Она заплакала так горько, что красивый новый бант на русых волосах сник и потерял всякий цвет. Няня медленно с трудом обняла девочку одной рукой и прижала к себе. Некоторое время были слышны только всхлипывания, затем Оля резко перестала плакать, выпрямилась, глаза ее решительно сверкнули, губы упрямо сжались в тонкую линию.
– Повреждения можно исправить?
– Можно, но для перепрошивки винчестера требуется специальное оборудование, которого у нас нет. Здесь я могу починить почти все, кроме самой себя. Надо сообщать на Землю. Тогда они возьмут управление Домом на себя, а я ближайшим грузовиком отправлюсь куда-нибудь, где мне могут помочь, скорее всего, на Терминал, – последние слова сказаны неуверенно.
– Грузовиком? Но он ведь не предусмотрен для провоза пассажиров, там нет герметичных отсеков!
Арина криво усмехнулась.
– Прикинусь грузом.
– Если ты уедешь, то потом сможешь вернуться назад?!
– Не знаю, Оль, не знаю. Дом не рассчитан на пассажирские перевозки, кроме того, кое у кого из нашего с тобой начальства имеется серьезный зуб на меня, они, возможно, не захотят моего возвращения, – грустно улыбаясь, ответила няня.
– Так что же, выходит, тебя заменят? Кем? Не может быть, ни один другой робот не знает завода и меня!
Арина долго готовилась сказать что-то важное и, наконец, промолвила.
– Не думаю, что кого-то пришлют взамен. Боссы считают, что ты уже достаточно взрослая и дальше сможешь работать самостоятельно.
Снова воцарилось молчание.
– Да плевать мне, что они там внизу считают, их здесь нет, и никогда не было! Мне не нужен никто другой!
– Оля, я попрошу тебя! Надо быть реалистами, мы должны…
Но девочка не дала договорить:
– Да, ты права, надо быть реалистами. Арина, я думаю, проблему надо решать самостоятельно, прямо здесь. Ты говоришь, что можешь починить все, кроме самой себя. А что, если чинить тебя буду я, под твоим руководством? А?!
– Ты?
– Я же обучена наладке нервных систем искусственного интеллекта, а также производству необходимых компонентов, пусть еще не сдала экзамен. Твоя операционка намного сложнее нервной системы завода, у которого в основе простая модель осиного улья, но ведь и объем данных у тебя меньше. Если ты сможешь точно указать поврежденные излучением участки жесткого диска и руководить мной через резервную систему – может получиться, правда, может. Я смогу удалить вышедшие из строя элементы винчестера и создать на их месте новые, а потом ты произведешь перезапись. Давай, Арина, решайся! Вы с дядей Мишей все время учили меня этой работе, так давай сделаем ее. Если не получится – ты уедешь, как и предполагала, значит, хуже уже точно не будет! Я очень-очень постараюсь! Терять нам все равно нечего, а раз так – надо рискнуть!
Арина секунду обдумывала слова Оли, затем громко с облегчением засмеялась и взъерошила шевелюру ученицы:
– Ты действительно исключительно толковая девчонка, Ольга. Хорошо, давай утрем нос земным бюрократам. Тащи инструменты!
Через час посреди гостиной была готова импровизированная операционная. Оля втащила в центр комнаты раскладной массажный стол и тщательно протерла его антисептиком, затем принесла ярко-красные стальные коробки с инструментами. Арина спустила резервные блоки памяти и начала проверку оборудования. Части важных деталей недоставало, и Оле пришлось совершить короткую вылазку на завод за ними, а няня тем временем составила фальшивый отчет для отправки в штаб-квартиру.
– Ну, кажется, все готово, приступаем!
Арина в последний раз проверила идущие к резервной памяти кабели, затем легла на массажный стол. Оля тем временем закрепила у себя на висках, запястьях и фалангах пальцев миниатюрные камеры и фонарики.
– Я готова, ты получаешь изображение с камер?
– Да, сигнал идет. Больше света!
Все потолочные светильники направили освещение на импровизированный операционный стол.
– Чертежи и схемы!
Ольгу окружили десятки экранов с многочисленными компьютерными схемами и трехмерными моделями.
Арина собрала свои длинные волосы в конский хвост и отбросила в сторону, затем откинула часть кожи на затылке, обнажив титановый череп.
– Порт видишь?
– Да, закрытый прямоугольный технологический лючок, не вижу креплений.
– Сделай шестнадцатикратное увеличение.
Крошечный люк приблизился к глазам Оли.
– А, теперь вижу головки винтов, она залиты какой-то прозрачной смолой.
– Это изоляция, сними ее пинцетом номер пять.
Оля поднесла к затылку Арины стальной цилиндр, напоминающий старинную авторучку, из торца которого торчали миниатюрные инструменты, подобные длинным портняжным иглам. Одна из игл – пинцет номер пять: он начал двигаться, удаляя изоляционную пленку как крошечный отбойный молоток. Один за другим Оля ювелирно точными движениями счистила изоляцию со всех восьми винтов.
– Поднеси камеру поближе, так…да…готово. Теперь откручивай винты, начав с верхнего правого, используй крестовую отвертку номер двенадцать, вынутые винты складывай в отдельный пакет.
Крестовая отвертка номер двенадцать сменила пинцет номер пять на торце цилиндра, раздалось чуть слышное шипение. Две минуты спустя Оля открутила последний винт, затем аккуратно прошлась по контуру люка вакуумным пылесосом, после чего обработала поверхность антисептическим раствором.
– Так, дай посмотреть, что там получилось. Выглядит хорошо, работа чистая. Подожди минуту, чтобы раствор полностью испарился, а уже потом будешь вынимать люк, – ровный голос няни успокаивал и подбадривал. – Ты все правильно делаешь.
Пока шла минута, Оля сосредоточенно изучала техническую документацию и чертежи, отображавшие устройство люка и внутричерепное пространство за ним.
– По-моему, все готово.
– Да, можешь приступать. Установи вакуумный захват в центре люка.
Напоминавший крошечный наперсток, захват лег на титановую пластину.
– Откачай воздух.
С легким всхлипом захват намертво схватился с люком.
– Теперь подними захват одним движением, плавно, без рывков и остановок, – Арина все так же спокойно продолжала руководить собственной операцией.
Оля аккуратно взяла захват кончиками пальцев, и затем быстрым красивым движением подняла вместе с крышкой люка. Раздался хлопок – в люк ворвался воздух: Оля положила крышку в ванночку с раствором, затем заглянула в отверстие, подсвечивая себе налобными фонариками.
Она увидела в открывшемся прямоугольном углублении два десятка микроскопических отверстий-разъемов, образующих фигуру наподобие пчелиных сот. Переключившись на двадцатикратное увеличение, Оля рассмотрела черные цифры-маркеры у каждого разъема.
