книжный портал
  к н и ж н ы й   п о р т а л
ЖАНРЫ
КНИГИ ПО ГОДАМ
КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЯМ
правообладателям

Сергей Соболев

Танцы с волками

Люди во все времена предпочитали сумерки ясному дню, а ведь именно в сумерках являются призраки.

И.В. Гете

И обратился я, и увидел всякие угнетения, какие делаются под солнцем: и вот слезы угнетенных, а утешителя у них нет…

Екклесиаст 4.1

Внеочередное совещание верхушки Фонда было назначено на ближайшую субботу, причем основная тема держалась Председателем в тайне вплоть до последней минуты.

Из важных персон на мероприятии отсутствовали двое: Кассир и Законник. Один на днях отправился в процветающую альпийскую страну, известную своим упруго-податливым, дырчатым, как знаменитый сыр местного производства, банковским законодательством. Ему и закордонным партнерам Фонда предстояло пробурить еще несколько финансовых скважин, в дополнение к уже существующим, но до поры законсервированным. Другой, прихватив в поездку жену и отпрыска, облюбовал себе на время возникшего в парламентском расписании «окна» модный курорт на Лазурном берегу Франции. И поскольку эти двое напрямую не были связаны с сугубо технической стороной «секретного проекта», то и отвлекать их от нынешних занятий, требовать немедленного прибытия в российскую столицу не было нужды.

Остальные, кого это касалось, за несколько минут до назначенного времени собрались в гостевом доме Фонда, формально числящемся на балансе АО «Фармаком», компании, являющейся одной из крупнейших в стране в сфере производства лекарственных препаратов. Все пятеро добирались на объект в ближнем Подмосковье порознь. Последним в открытые настежь ворота въехал серо-стальной «Ленд-Круизер». Шофер, он же личный охранник Председателя, припарковав джип рядом с другими иномарками, отправился запирать ворота, ну а его пассажир, статный мужчина лет пятидесяти, вместе с подождавшим его у входа Фармацевтом проследовал внутрь аккуратного двухэтажного особняка, затерявшегося в лесу.

Несмотря на послеполуденную июньскую жару, участники совещания были одеты в строгие деловые костюмы. Трое из них – выходцы из спецслужб, двое штатские. На объекте никого посторонних; охранник, прибывший с Председателем на «Ленд-Круизере», не в счет, поскольку он остался снаружи, заняв наблюдательный пост возле запертых ворот.

В небольшом помещении, где они собрались, из мебели были лишь овальный стол и стулья с высокими резными спинками, ровно по числу участников совещания. Стол свободен от бумаг: здесь не принято что-либо записывать, оставляя материальные следы тайных договоренностей. Вынужденные в силу ряда причин доверять друг другу, эти люди точны и принципиальны даже в мелочах – к примеру, ни один из них не взял с собой свой сотовый телефон, никто из них не счел нужным сообщить даже ближнему кругу людей о том, где он будет находиться в ближайшие несколько часов и с кем будет общаться.

Все эти меры предосторожности были вполне оправданными, учитывая объявленную Председателем тему совещания:

– Как вам известно, мы курируем ряд перспективных разработок в сфере «хай-тек» – высоких супертехнологий. На одном из направлений наметился колоссальный прорыв. Речь, как вы понимаете, идет о разработке серии «сверхпрепаратов». К сожалению, у этого изобретения, которое мы держим в строжайшей тайне, есть не только свои плюсы, но и минусы, не поддающиеся пока точной оценке… Впрочем, давайте выслушаем вначале информацию из уст нашего коллеги, руководителя компании «Фармаком».


Доклад Фармацевта длился двадцать минут. Председатель все это время не столько слушал докладчика, в чьем ведении находилась лаборатория, функционирующая в строго закрытом режиме, на манер сталинских «шарашек», сколько следил за реакцией прочих участников события: Генерала, Чиновника и Асмодея. Как никто другой, он знал подноготную этих людей, но все же не брался утверждать, что все они им разгаданы до конца.

Возглавляемый им Фонд, в силу самой специфики своей деятельности, вынужден был балансировать на грани закона и беззакония, светлого и темного, на той самой грани, по одну сторону которой находится «нормальное», «здоровое» общество, а по другую – ужасные социальные недуги, способные служить тем не менее источником колоссальных криминальных доходов. Но даже в таких непростых условиях разрабатываемые под эгидой «Фармакома», в свою очередь, прикрытого мощной «крышей» Фонда, «сверхпрепараты» – это уже нечто из ряда вон выходящее. Да, вроде бы новые перспективные медпрепараты, в сущности, те же наркотики, психоделики, психотропные вещества, но настолько мощные по своему воздействию на человеческую психику, что никаких аналогов этому в медицине не существует. Потенциально это огромные деньги, ну а на деле…

Существует множество всяких «но», и именно об этой опасной стороне «прорывных» открытий думали сейчас все участники тайного совещания.

– Боюсь, как бы нам не выпустить джинна из бутылки, – задумчиво сказал Чиновник, занимающий высокую должность в Минздраве, а по совместительству являющийся главой Постоянного комитета по контролю за оборотом наркотиков при родном министерстве. – Для продвижения подобного товара на рынок понадобятся не только многолетние всесторонние исследования и уйма всяческих согласований, но и соответствующая правовая база. Если, конечно, господа, мы собираемся идти мало-мальски легальным путем…

– Нам сейчас не поднять этот проект, – поддержал его Генерал. – Насколько я понял, для продолжения исследований нужна более мощная, суперсовременная исследовательская база?

– Совершенно верно, – кивнул Фармацевт. – Причем закупать аппаратуру и компьютерное оборудование придется в США или Великобритании, да и в этих двух странах технологии подобного уровня являются эксклюзивом… Не факт, что нам удастся его приобрести, зато имеется стопроцентный шанс засветиться перед их спецслужбами. Своими силами мы пока способны производить лишь «неометадон», да и то сомневаемся, что нам удалось таким полукустарным способом добиться необходимой высочайшей степени очистки препарата…

– Штат сотрудников, естественно, тоже придется расширять? – с тем же скепсисом произнес Генерал. – Закладывать новый комплекс лабораторий? Охрана, то– се… Да еще эти чертовы опыты! На людях, конечно?

– Ну а на ком же? – пожал плечами Фармацевт. – Собаки и крысы не годятся. Как прикажете производить доводку того или иного препарата? Человек, как известно, единственная в природе тварь, что додумалась ширять себя наркотой… Выбросили вот недавно партию «неометадона» на местные рынки. Анонимно, естественно, через пятые-десятые руки… Теперь хотим понаблюдать, какова будет реакция на появление нашей новинки.

Председательствующий повернул голову к человеку, которому он сам присвоил прозвище Асмодей:

– А вы что скажете, уважаемый?

Ему показалось, что в лице Асмодея, который в профиль, из-за носа с горбинкой, смотрелся по-ястребиному хищно, что-то дрогнуло на миг… Как-то странно у него застыли глаза, будто хищник этот высмотрел для себя поблизости добычу… Но уже в следующую секунду прозвучал спокойный ровный голос:

– Предлагаю заморозить этот проект… Следует на время прекратить всякую активность в этой сфере, иначе мы рискуем подставить под удар наш среднеазиатский проект… Лабораторию, функционирующую на территории «Фармакома», закрыть уже в самом скором времени! Формулу либо формулы препаратов строжайше засекретить! Можно, к примеру, поместить информацию на электронные «носители»… Доступ к компьютерной базе данных закрыть для всех, кроме Председателя и Фармацевта! Дискету с формулой для верности поместить в банковский сейф где-нибудь за рубежом…

– Что делать в таком разе со спецами? – поинтересовался Председатель. – Не держать же их взаперти месяцы, а возможно, и годы?

– Так ли уж теперь они нам нужны? – приподнял брови Асмодей. – Формула остается при нас, и в случае необходимости мы сможем нанять новых специалистов…

– Решение принято, господа! – веско сказал Председатель. – Если не случится чего-либо сверхординарного, мы вернемся к известной вам теме не ранее чем через год.

Часть 1

Московские тайны

Глава 1

«Опиумный» рейс приземлился в Чкаловске поздним декабрьским утром. В списке числилось сто двадцать пассажиров. В большинстве своем это были военнослужащие 201-й дивизии, расквартированной на постоянной основе в Таджикистане. Помимо выслуживших свой срок либо отправленных на «материк» по каким-то иным причинам контрактников, самолет доставил из Душанбе примерно два десятка граждан, русских и таджиков, одетых в цивильную одежду, а также небольшую группу старших офицеров из командного состава российских КМС[1].

Хотя Дорохов служил у черта на куличках, и это еще мягко сказано, многие из этих людей, летевших с ним одним рейсом, были для него вполне узнаваемы. С одними он был знаком хорошо, с теми же офицерами 201-й, с другими знакомство являлось мимолетным, ни к чему не обязывающим; были здесь и те, с кем самому Дорохову контачить пока не доводилось, но о ком он был наслышан от своих сослуживцев, тех из них, кто чаще бывает в Душанбе и кто в курсе местных новостей.

Забавно, но перед самым вылетом в аэропорту таджикской столицы он нос к носу столкнулся с двумя крайне неприятными типами, с которыми ему довелось, вопреки собственному желанию, общаться в приграничном Пяндже месяц назад. По их местным гэбистским понятиям, – а эта парочка не последние люди в МГБ республики, – не только Дорохов, но и стоящее над ним руководство, тот же полковник Гаркушин, начальник одного из погранотрядов, не просто нарушили закон, действуя по обыкновению дерзко, а перешли определенную черту, совершенно не считаясь с теми, кто являлся истинными хозяевами этих среднеазиатских угодий.

В принципе Дорохову не впервой слышать в свой адрес или, если брать шире, в адрес российских пограничников отборную брань и угрозы. Эти угрозы ранее раздавались в основном из-за «речки», оттуда же перли «душки» и «контрики». Удивительно, но после злополучного пянджского инцидента на погранцов в открытую поперли местные товарищи, да так борзо и энергично, что чуть до пальбы не дошло. Именно тогда прибывшие из Душанбе чекисты пообещали, причем в отнюдь не приватном разговоре, что вскорости произойдут следующие события: 9-я погранзастава будет сметена с лица земли, «русский бляд», то бишь погранцы, будет похоронен, и самому Дорохову теперь точно «секир-башка», а его череп будет подарен талибам – чтобы они тоже порадовались, чтобы было этим славным ребятам куда бросать их вонючие окурки-»косяки».

Так вот, эти двое гэбистов, с кем он столкнулся напоследок в аэропорту, никак на него не прореагировали. Они, кажется, даже не смотрели в его сторону, хотя наверняка засекли в общей массе отъезжающих своего «старого знакомого». Успели, наверное, малость поостыть: в сердцах чего не наговоришь… С ними был третий, тоже таджик. Рослый, чуть грузноватый, лет тридцати семи, одет в дорогое кашемировое пальто и ондатровую шапку. Судя по наличию багажа, летел в Москву этим же рейсом. Непростой, видать, мужчина, раз его приехали провожать в аэропорт высокопоставленные сотрудники местной госбезопасности…

Дорохова тоже провожали. В аэропорт с ним приехали полковник Гаркушин и еще трое офицеров. Хотя Дорохов отправлялся на «материк», а по такому поводу не принято печалиться, даже наоборот, на этот раз всем, включая самого отпускника, было почему-то невесело. Истинную причину того, почему вдруг их товарищ так запросился на «Большую землю», знал, со слов Дорохова, только один командир погранотряда. Остальные интуитивно почувствовали, что с коллегой что-то неладно, но не решились лезть к нему в душу с расспросами.

– Москва, конечно, славный город, – сказал ему на прощание полковник Гаркушин. – Столица нашей родины и все такое прочее… Но вы, Дорохов, будьте все же там поосторожнее…


Родина встречала своих защитников хмурыми, под стать серенькой, с мокрым снегом, декабрьской погоде, лицами сотрудников таможни, пристальными рентгеноскопичными взглядами пограничников и собачками, натасканными на поиск наркотиков и взрывчатых веществ. Она встречала их холодно и даже отчужденно: так смотрит мачеха на объявившегося после длительной отлучки пасынка – где его носило столько времени? Что ему нужно? Не занесет ли он в дом какую заразу?

Но обижаться на такое прохладное отношение не следовало. После того, как сотрудники российской таможни и УБНОН[2] перекрыли канал поставок через аэропорт Домодедово, наркодельцы обратили пристальное внимание на такие военные аэродромы, как Чкаловск и Клин, где тоже регулярно садятся транспорты, доставляющие пассажиров и грузы из Таджикистана и других среднеазиатских республик. Пришлось оборудовать и здесь таможенные терминалы с согласия Минобороны. Еще года два-три назад, в условиях всеобщей расхлябанности, опиумосодержащие наркотики перебрасывали из Средней Азии в Россию в том числе и воздушным транспортом – с помощью наркокурьеров или припрятав партию товара в упаковках с разнообразными грузами. Потому и прозвали душанбинские рейсы «опиумными». Но сейчас эта схема устарела: для поставок опиума существуют другие каналы, и если все же среди пассажиров изредка попадаются наркокурьеры, то находят у них уже не опий, а героин, да и то сравнительно небольшие партии.

Дорохов не то что считал себя спецом в подобных вопросах, но кое-что об этом знал. Он был в курсе, что даже контрактники порой пытались провозить заныканные в личных вещах пакетики с героином – слишком велик соблазн обеспечить себе дополнительный приработок. Поэтому к шмонам в аэропортах, свидетелем которых ему уже доводилось быть, он относился с пониманием. Раз надо – значит, надо. Хотя, по правде говоря, все это для нормального служивого человека чертовски неприятно…

Возможно, ему показалось, но чкаловские таможенники действовали как-то вяло, без огонька. Досмотр они производили поверхностно, а потому очередь через терминал продвигалась быстро: сумки, чемоданы, кейсы ставились на ленту для просветки через аппарат, человек налегке проходил через арку металлодетектора, забирал с другой стороны свой багаж и мог проваливать на все четыре стороны.

Служебные собаки, а их было две, овчарка и коккер-спаниель, вели себя так же флегматично, как и их хозяева. Их ноздри, в тысячи раз более чуткие, нежели человеческие, не улавливали даже малейшего намека на подозрительные запахи, на которые они обязаны реагировать. Что касается таможенников, то они сами, не хуже своих собачек, научились определять, «заряжен» ли пассажир и если да, то где, в каком месте заныкан недозволенный к провозу товарец. Рейс из Душанбе пришел пустой, без грамма наркотиков.

Овчарка, которую держал на коротком поводке один из таможенников, вальяжно шествовала вдоль заметно укоротившейся очереди, почти не обращая внимания на сваленные грудой на полу баулы, но вдруг замерла возле Дорохова. Принюхалась к чему-то, раздувая ноздри, а затем, приподняв лобастую голову, эдак вопросительно и даже заинтересованно уставилась на него.

«Похоже, шельмец, ты мою Альму унюхал, – подумал Дорохов, в очередной раз удивляясь тому, насколько острым обонянием обладают эти четвероногие существа. – Хорошая она у меня девочка, умница, каких поискать…»

Альма – это полуторагодовалая сука породы среднеазиатских волкодавов. Щенка ему подарили ребята с соседней заставы, когда он, отгуляв свое на «Большой земле», вернулся на обжитую уже «точку». Очень переживала собачка, когда ее хозяин вдруг собрался в дальний путь. Пришлось ее даже в вольере запереть, иначе она неслась бы за «уазиком» до самого Душанбе…

Дорохов хотел было уже погладить овчарку, хотя вообще-то такое не приветствуется, но в этот момент прозвучал обесцвеченный служебными интонациями голос:

– Берите свои вещи и следуйте за мной.

– Вы это мне? – несколько удивленно переспросил Дорохов, обращаясь сразу к двум подошедшим к нему таможенникам. – Я вас правильно понял?

– Да, это относится к вам, капитан, – сухо сказал один из них. – Делайте, что вам говорят, и, пожалуйста, побыстрее…


Дорохова сопроводили в помещение для личного досмотра. К двум сотрудникам таможни несколькими секундами позже присоединился их третий коллега, обладатель солидного брюшка, на котором едва сходился форменный китель.

– Что везем, капитан? – поинтересовался старший смены. – Наркотики, оружие, боеприпасы, взрывчатые вещества, другие предметы, запрещенные к ввозу в Российскую Федерацию?

– Ничего противозаконного, – сухо сказал Дорохов. – Только личные вещи.

– Подумайте еще раз. Советую говорить начистоту. – Старший таможенник по-хозяйски обосновался за столом, в то время как остальные продолжали оставаться на ногах. – Это ваша сумка?

Дорохов невольно покосился на темно-синюю дорожную сумку, стоявшую у его ног – не произошла ли какая ошибка, – после чего негромко подтвердил:

– Да, это мои вещи.

– Весь ваш багаж?

– Да.

– Ставьте сумку на стол! И попрошу ваши документы!

Препираться было бесполезно, поэтому Дорохов молча выполнил все его требования.

– Расстегните верхнюю одежду, – последовала еще одна команда. – Все, что есть в карманах, попрошу также выложить на стол!

– Может, мне догола раздеться?! – огрызнулся на этот раз пограничник. – Что здесь происходит, черт побери?!

– Если понадобится, разденем до исподнего, – посулил один из таможенников. – Так что не стоит, капитан, качать тут права!

До личного шмона, впрочем, дело пока еще не дошло: один из сотрудников принялся рыться в личных вещах пограничника, другой заинтересованно наблюдал за его действиями, что же касается их начальника, старшего смены на таможне аэропорта Чкаловский, то он сгреб со стола документы и стал внимательно их изучать.

Настроение у Дорохова, и без того не слишком радостное, испортилось окончательно. Продолжая стоять посреди комнаты, он исподлобья наблюдал за действиями таможенников, пытаясь сообразить, какого лешего им от него понадобилось… Тем временем таможенник, рьяно взявшийся потрошить дорожную сумку, успел убедиться, что ничего противозаконного в багаже пограничника не содержится. Недовольно пробубнив себе что-то под нос, он принялся ощупывать швы самой сумки, все еще надеясь обнаружить у погранца его тайную заначку.

Старший, пролистав паспорт, бросил на прибывшего из Душанбе офицера довольно странный взгляд. Потом заглянул в его военный билет. Откинувшись в кресле, озадаченно почесал в затылке, затем полез зачем-то рукой в верхний ящик стола…

Хотя Дорохова всегда отличало отменное самообладание, на этот раз выдержка ему едва не изменила. Неужели сослуживцы оказались правы, предостерегая его на предмет возможных провокаций со стороны «картеля»? Вот сейчас этот жирный боров вытащит руку из-под стола, а в ней пакетик с порошком… Тут же как из-под земли возникнет пара понятых… И попробуй доказать, что ты не верблюд, что героин тебе попросту подбросили…

В руке «борова» оказались пачка «Мальборо» и зажигалка. Он вытащил было сигарету, но затем передумал закуривать, встал с кресла и, прихватив документы пограничника, направился к нему.

– Промашка вышла, Александр Юрьевич… Мои коллеги приняли вас за какого-то другого человека.

Полуобернувшись, он бросил недовольный взгляд на своих опешивших товарищей.

– Сложите вещи обратно! И чтоб аккуратно!

Затем вновь обратился к офицеру-пограничнику, на обветренном лице которого, сохранившем остатки южного загара, контрастно выделялись ярко-синие, как васильки, глаза:

– Сами знаете, капитан, как у нас обстоят дела… Мы все здесь вынуждены проявлять повышенную бдительность.

– Ладно, я не в обиде… Все? Могу быть свободен?

– Да, конечно… Добро пожаловать в Москву, капитан!

Таможенник вернул пассажиру душанбинского рейса его документы, после чего неожиданно предостерег:

– Будьте осторожны, гололедица, чертовски скользко…

Когда пограничник, забросив сумку на плечо, покинул помещение, старший смены сокрушенно покачал головой:

– Ну вы и отмочили, мужики!

– Не понял, – растерянно произнес младший коллега. – Так ведь собачка на него среагировала?!

– Ну так что это за тип? – поинтересовался другой. – Кто такой?

– Дорохов… Слыхали о таком? Если нет, то скажу одно: этот мужик там у себя спалил наркоты больше, чем конфисковала за последний год вся наша контора… Так что помалкивайте оба, если не хотите, чтобы нас куры на смех подняли…

Глава 2

Не все пассажиры душанбинского рейса были подвергнуты проверке: исключение составили старшие офицеры КМС и тот самый таджик представительного вида, на которого Дорохов обратил внимание еще в аэропорту Душанбе.

Двое мужчин в штатском, являющиеся сотрудниками одной из российских спецслужб, сопроводили таджика на спецстоянку, где визитера дожидался «мерсовский» джип. Спустя короткое время водитель взял у местных служащих дорожный багаж своего патрона, после чего «мерс» незамедлительно покинул территорию закрытого военного аэродрома Чкаловский…

Понятно, что человек, пользующийся поддержкой спецслужб сразу двух стран, располагающий широкими связями в Душанбе и Москве, но в то же время не стремящийся к публичной известности, не может быть заурядной личностью. Прибывшего в Москву таджика звали Ахмет Хошмухамедов. Ему тридцать семь лет, он выходец из влиятельного на его родине кулябского клана. В свое время закончил юрфак МГУ, поэтому говорит на русском практически без акцента. Успел послужить в республиканском УКГБ, в годы межклановой гражданской войны командовал полком «национальной гвардии», где ничем себя не проявил. Тем не менее был обласкан нынешней властью и впоследствии занимал достаточно высокие посты в Минобороны и Министерстве госбезопасности. В течение полутора лет был помощником Президента по национальной безопасности. Год назад, когда ходили упорные слухи о возможном назначении Хошмухамедова главой МГБ Таджикистана с перспективой занять вскоре кресло премьер-министра страны, он неожиданно для многих ушел с государственной службы. Теперь он – руководитель целого ряда не слишком известных за пределами республики неправительственных организаций и фондов.

Высланный за ним в Чкаловск джип доставил Хошмухамедова в здание представительства республики Таджикистан в Москве, часть которого используется как гостиница. До вечера Ахмет был предоставлен самому себе, если не считать беседы с двумя влиятельными лидерами таджикской диаспоры в Москве. Ну а в шесть часов он покинул стены представительства, выехав на том же джипе, за рулем которого сидел знакомый ему водитель-таджик, в один из элитных подмосковных поселков, где его уже дожидались Председатель и Асмодей.


Особняк, в котором проходила эта отчасти дружеская, отчасти официальная встреча, числился на балансе одной из фирм Асмодея.

Вначале, как водится, откушали чем бог послал. Ужин был накрыт на троих, крепкие напитки отсутствовали; участники трапезы, ввиду предстоящего серьезного разговора, решили ограничиться легким вином.

Спустя некоторое время, когда были соблюдены элементарные требования гостеприимства, все трое поднялись в расположенный на втором этаже коттеджа кабинет, где можно было спокойно, без помех, переговорить о насущных делах.

– Вначале два слова о совещании по наркобизнесу, которое проходило у нас в Душанбе на прошлой неделе. – Хошмухамедов, опустившись в одно из кожаных кресел, вначале посмотрел на Председателя, словно испрашивая у него «добро», затем перевел взгляд на номинального хозяина этого особняка, который, в свою очередь, немигающе уставился на него из-за дымчатых стекол очков. – Там присутствовал мой человек… Вы уже в курсе, господа, о чем там говорилось и какие были приняты решения?

– Ваша информация лишней не будет, – уклонился от прямого ответа Председатель. – Хотя, не скрою, мы отсюда тоже следим за событиями в вашем регионе.

Хошмухамедов задумчиво потеребил гладко выбритый подбородок, затем неторопливо, тщательно подбирая слова, стал излагать:

– Буду краток, господа… Совещание прошло по формуле «четыре плюс два». В нем приняли участие руководители соответствующих органов наших среднеазиатских республик, за исключением Туркменистана. От ваших там присутствовала довольно многочисленная делегация, включая министра внутренних дел и директора Федеральной погранслужбы… Американцев было четверо, их делегацию возглавлял первый заместитель главы ДЕА[3] Майкл Хатчисон…

Таджик уложился со своей информацией в пять минут. Он знал, что эти люди осведомлены в сфере своей компетенции не хуже его. Они ведь тоже получают информацию если и не от первых лиц, то от людей, находящихся в близком окружении руководителей российских спецслужб.

– Американцы, следовательно, уехали несолоно хлебавши? – уточнил Председатель. – Не было ли каких тайных договоренностей?

– Нет, хотя попытки договориться сепаратно были… Янки хотели открыть у нас два своих представительства, в Душанбе и Хороге. Они ссылались на то, что двух представительств ДЕА, в Москве и Питере, явно недостаточно для того, чтобы эффективно отслеживать транзит товара из Средней Азии в Западную Европу и дальше в Штаты…

– Много взяток раскидали? – усмехнувшись, поинтересовался Асмодей. – Или ограничились обещаниями?

– Американцы в приватном разговоре пообещали двум нашим крупным чиновникам «материальную помощь». Нас они, наверное, считают туземцами, поэтому особо не стесняются говорить о таких вещах…

– Штатников пускать в Таджикистан нельзя ни в коем случае, – веско сказал Председатель. – Неважно, что ими движет в данном случае, интересы своего государства и международного сообщества или корыстные интересы…

– Лично я вижу попытку с их стороны застолбить золотую жилу, – скептически хмыкнул Асмодей. – Мы знаем, как круто «навариваются» в Исламабаде и других местах, в том числе и коллеги Хатчисона. Нам такая конкуренция, сами понимаете, ни к чему, здесь я с Николаем Ивановичем полностью согласен…

– Предложенную ими «матпомощь» мы, конечно, приняли, – лукаво усмехаясь, сказал Хошмухамедов. – Но никаких мер в этой связи принято не будет. Американцам было сказано, что мы в целом не против всех их задумок. О'кей, вам разрешат открыть свои филиалы, но не сейчас… Когда-нибудь в будущем… А сейчас «сорри», мы не можем гарантировать штату ваших сотрудников даже минимальную безопасность…

– Очень хорошо, Ахмет, – похвалил гостя Председатель. – Я полагаю, такой тактики вам и вашим коллегам следует придерживаться и впредь.

Хошмухамедов подавил в себе тяжелый вздох, поскольку приближалась самая неприятная часть разговора.

– Вы в курсе, уважаемые, да? Примерно месяц назад мы… потеряли очень крупную партию товара…

– Еще бы нам не знать, – криво усмехнулся Асмодей. – Мы ждем обещанного вами по сию пору. Хотя проплатили всю стоимость партии через известный вам кипрский «офшор»… Проплатили еще месяц назад.

– Полтора центнера чистейшего порошка, – угрюмо сказал Хошмухамедов. – Если брать по московским расценкам… Да хоть и по нашим, оптовым…

– Получается весьма солидная сумма, – закончил его мысль Асмодей. – Но учти, Ахмет, товар предназначался не для России. Нам еще повезло, что под рукой имелся НЗ… Мы смогли закрыть свои обязательства, осуществив поставки за счет собственного резервного фонда. В противном случае, уважаемый, мы бы понесли серьезные убытки. Не говоря уже о том, что срыв сделки в данном случае грозил бы нам «потерей лица»… Так, кажется, говорят у вас на Востоке?

Хошмухамедов медленно покивал головой.

– Должен ли я компенсировать убытки?

– Нет, так остро вопрос не стоит, – дружелюбно заявил Председатель. – Мы давние партнеры, верно? Зачем нам ссориться? Есть только одно «но»… Та партия, за которую мы проплатили вперед, в наш адрес так и не поступила.

– Ах, вот вы о чем, – вздохнул гость с видимым облегчением. – Товар уже в пути, господа. Максимум через трое суток мы полностью закроем свою задолженность… Но убытки понесли большие, да… Проклятые пограничники, шайтан бы их всех побрал!

– С одним из них вы сегодня прилетели одним рейсом в Чкаловский, – ухмыльнувшись, сказал Асмодей. – Надо же, какие забавные совпадения случаются…

– Вы уже знаете, да? – слегка удивился гость. – Мне этого Дорохова «представили» еще в аэропорту Душанбе. Он и есть главный виновник наших убытков… Полагаю, его надо наказать!

– Ахмет, если у тебя появилась задумка на его счет, не торопись, – предостерег Асмодей. – Наказать человека никогда не поздно, да и способов наказания имеется множество…

Пока двое обменивались репликами, Председатель извлек из кармана пиджака авторучку и небольшую записную книжку. Он аккуратно вырвал листочек, вывел на нем некое число, состоящее из четырех цифр, затем передал листок своему таджикскому гостю.

– Сколько? – удивленно переспросил Хошмухамедов, после чего вновь с изумлением уставился на цифровую запись. – Но ведь это превышает весь наш оборот суммарно за последние три года! Нет ли здесь какой-то ошибки, господа?

– Ваши глаза вас не обманывают, уважаемый Ахмет, – веско сказал Председатель. – У нас есть заказчик, а у вас, вернее – у ваших южных соседей, имеется в наличии товар, способный удовлетворить даже столь крупные аппетиты.


Вскоре Хошмухамедов попрощался со своими московскими партнерами и отправился на машине обратно в таджикское представительство, чтобы там хорошенько обмозговать столь ошеломившее его «коммерческое предложение». Договорились, что Ахмет пробудет в Москве еще трое суток. Учитывая баснословную стоимость проекта, следовало тщательно продумать все его детали, чтобы напрочь исключить возможность провала, как это случилось месяц назад на южной границе Таджикистана.

– Может, стоит оказать услугу нашим таджикским друзьям? – сказал Председатель, когда они вышли на свежий воздух. – Как-никак они и вправду понесли крупные убытки…

– Почему тогда они там у себя не разобрались? – возразил Асмодей. – С тем же Дороховым, к примеру?

– Значит, не так просто это было сделать.

– Это их проблемы, Николай Иваныч. Кто виноват, что они так по-глупому подставились? Погранцы на то и поставлены там, чтобы разную мелюзгу отлавливать. Если честно, то я удивился, когда узнал, что Ахмет, с его-то возможностями, умудрился проколоться на четыре «лимона» «зеленью»… Мне на этого Дорохова наплевать, если надо будет, скрутим ему голову! Но у меня есть определенные задумки касательно нашего проекта, и я пока не стал бы мочить всех без разбору, лишь бы расчистить коридор для наших грузов…

Они постояли несколько минут на крылечке, наблюдая, как с темного неба густыми хлопьями падает снег и тает, едва достигнув земли.

– Алексей Романович, чуть не забыл, – сказал Председатель, когда они, спустившись с крыльца, направились к поджидавшему Николая Ивановича «Ленд-Круизеру». – Помнишь наш разговор полугодовой давности? Касательно «Фармакона» и разрабатываемой там линии препаратов.

– Да, конечно. Я уверен, что мы правильно сделали, прикрыв на время этот проект.

– По моим сведениям, на рынке все еще можно довольно свободно приобрести «неометадон». Странно… Не так уж много его было произведено и еще меньше в качестве экспериментальной партии брошено на столичные рынки.

– Может, конкуренты «Фармакона» подсуетились?

– Не знаю, не знаю… Я понимаю, это не твой профиль, но если вдруг через свои каналы что-нибудь разнюхаешь об этой истории, непременно дай мне знать.

Проводив Председателя, Асмодей вернулся в дом. Предупредив охранника, что они заночуют здесь, поднялся в кабинет. Достал из внутреннего кармана сотовый телефон, начал нажимать на кнопки, но затем осуществил сброс – существуют вещи, о которых не следует распространяться по мобильному телефону.

Но раз уж телефон оказался у него в руке, он решил набрать другой номер, чтобы узнать, выполнено ли его поручение.

– Никита, ты? – произнес он в трубку, услышав знакомый голос. – Докладывай… Так… Так… Ну, я так и предполагал. К своим поехал, говоришь… По этому пункту пока все, Никита… Нет, краем глаза, конечно, поглядывай за ним… Да, ты правильно понял, клиент пока не созрел…

Глава 3

– Это хорошо, Саня, что ты приехал, – негромко сказал отец. – Сам видишь, как матери сейчас приходится… Мается целыми днями, переживает, места себе не находит… Вера, молодец, каждый день к нам приезжает, иногда даже с ночевкой остается… Ну а так, сын, что тебе сказать? Держимся, конечно, а что еще остается делать?

– Батя, надо было сразу отбить мне телеграмму. Если бы я знал, что здесь у вас происходит, то постарался бы еще на прошлой неделе приехать.

– Да не так уж много времени прошло, Александр. Хотя… Сегодня у нас какое число? Пятое декабря, так? Одиннадцатые сутки пошли, однако…

Из кухни доносилось звяканье посуды, плеск воды в раковине, приглушенная женская речь. В прошлые разы, когда Александр приезжал из своего далека на «Большую землю», в отпуск или в служебную командировку, для всей их семьи это было радостное событие. Отмечали нормально, по-русски. Тем более что мама, Антонина Павловна, женщина хлебосольная и готовит так, что пальчики оближешь…

Сейчас все по-другому. Нет особого повода для радости, поэтому и гостей не позвали. Из родни в подмосковный Желдор приехала только младшая сестра отца. Разница у них с Александром всего двенадцать лет, поэтому он никогда не говорил «тетка», «тетя Вера», просто Вера. Она учительствует в одной из московских спецшкол с физико-математическим уклоном. Вообще среди родственников у Дорохова почти все технари; исключение составляют он сам да мама, закончившая 1-й мединститут и работающая по сию пору врачом в местной поликлинике.

Мужчины, предоставленные на время самим себе, сидели на диване в гостиной, беспрерывно курили, обсуждали вполголоса сложившееся положение и попеременно бросали взгляды на одну из стен – фотопортрет «юной леди» появился здесь в последние дни.

«Юной леди» в семье Дороховых принято называть младшенькую. Высокие скулы, красиво очерченный рот, густые светло-русые волосы, в глазах смешинки, но и легкий вызов; мама про свою дочь так говорит: «взгляд у нашей Ленки предерзкий»…

Александр еще раз пристально всмотрелся в фотопортрет. Вот что значит бывать в родительском доме наездами. Совсем, казалось, недавно бегала в школу с ранцем, полным книг, и крупными, похожими на тропических бабочек бантами на русой головке, а теперь вытянулась, расцвела, стала симпатичной и совсем взрослой девушкой, студенткой второго курса МВТУ им. Баумана. В феврале уже должно стукнуть двадцать. Пока училась на первом курсе, жила с родителями; чтобы не опаздывать к началу учебных занятий, ей приходилось вставать ни свет ни заря и каждый день ездить в Москву на электричке или маршрутным микроавтобусом. Именно потому, что дорога в оба конца отнимала почти три часа, решено было пробить для Лены место в студенческом общежитии. Благодаря каким-то личным связям Веры, к слову сказать, выпускницы все той же «Бауманки», эту идею удалось осуществить, и последние пару месяцев Елена жила в общежитии на одной из Парковых улиц.

Но вот прошло уже почти одиннадцать дней с тех пор, как девушка в один из вечеров покинула свою комнату в здании на Парковой, и с той поры о ней нет никаких вестей.


Мать обычно не разрешала курить в квартире и нещадно гоняла курильщиков, в зависимости от сезона, на балкон или на лестничную площадку. Но сейчас Антонина Павловна не обращала на это внимания, хотя в гостиной было накурено так, что хоть топор вешай. Родители старались не показывать, что у них на душе, но скрывать свои чувства им было трудно.

Обе женщины вскоре вернулись в гостиную. Вера, недовольно покрутив головой, чуть приоткрыла балконную дверь, чтобы проветрить комнату. Александр встал, обнял мать за плечи, привлек к себе, прошептав ей на ухо несколько ободряющих слов.

– Саша, ты совсем ничего не ел, – обеспокоенно сказала Антонина Павловна. – Может, мы зря убрали со стола?

– Спасибо, мама, я сыт.

– Может, чаю попьешь? Устал, наверное, с дороги… У нас ведь большая разница во времени, в Душанбе, наверное, уже ночь…

– Ничего не надо, мама. Может быть, потом… И я ни капли не хочу спать, потому что привык по ночам бодрствовать.

Он усадил мать на диван, рядышком с отцом.

– Вера, ты тоже присаживайся!

Он немного непривычно чувствовал себя в эти минуты. И потому, что перенесся в считаные часы из Душанбе в Москву, а здесь все было другое – погода, ландшафт и даже сами люди отличались от тех, с кем он привык иметь дело. И еще потому, что он свыкся со своей ролью, с камуфляжем, оружием и портативной рацией, со своей должностью начальника 9-й погранзаставы, на чьей базе вдобавок сформирована мобильная группа Пянджского погранотряда, командиром которой также является он, капитан Дорохов; а сейчас, вырванный в силу семейных обстоятельств из привычной среды, сменив защитную камуфляжную шкуру на штатские джинсы и клетчатую рубаху, он лишился какой-то части себя, порядком растеряв обычно присущие ему спокойствие, хладнокровие и уверенность в собственных силах.

Дорохов в задумчивости прошелся по комнате, раз, другой, третий… Наконец осознал, что своим поведением только нервирует близких. Поставил посреди гостиной стул, оседлал его, затем негромко сказал:

– Давайте еще раз подытожим то, что нам известно…


Минут через сорок, когда разговор, касающийся всех деталей исчезновения Лены Дороховой, пошел уже по второму кругу и на глазах у женщин, особенно у Антонины Павловны, вот-вот могли появиться слезы, не первый раз за вечер, Александр резко оборвал расспросы.

– Батя, пошли перекурим на балконе.

Несмотря на слабые возражения матери, они набросили сверху куртки и, прихватив пепельницу и сигареты, вышли на балкон.

– Саня, я уже перебрал чертову уйму версий, – полушепотом сказал отец. – Киднепинг? С какой целью? Сам знаешь, мы хотя люди не бедные, но миллионов не имеем… Я полковник в отставке, работаю в режиме на «Серпе». Особых тайн там у нас сейчас нет, а потому кому я интересен? И странно, что никаких звонков и писем с требованиями о выкупе мы не получали… Конечно, люди пропадают сейчас по разным причинам, о чем мне, кстати, пытались втолковать в нашей желдоровской ментовке… Говорят, девять из десяти «пропавших» со временем сами обнаруживаются…

– Лена тоже найдется, – сказал Дорохов-младший. – Но одну вещь, батя, связанную с моей службой, я все же должен тебе рассказать.

Облизнув ссохшиеся губы, он вкратце, не вдаваясь в детали, рассказал отцу о пянджском инциденте, о том, что произошло месяц с небольшим назад, какую роль он сыграл в тех событиях и какого рода угрозы ему потом доводилось слышать в свой адрес. Юрий Николаевич выслушал сына внимательно, не перебивая. Он прекрасно понимал, о чем идет речь, как и то, по какой причине поднял этот разговор его сын, офицер погранвойск. Он неплохо разбирался в специфике таджикских дел, поскольку служил в свое время в Душанбе, а вся семья Дороховых с 84-го по 88-й год проживала в военгородке неподалеку от таджикской границы.

– Сам знаешь, отец, такие эпизоды бывают весьма скоротечны, – заканчивая рассказ, поделился своими тревогами Дорохов. – На все про все – секунды, редко минуты…

– Кончай эти разговоры, Александр, – поняв, куда клонит сын, оборвал его Юрий Николаевич. – Где твой Пяндж и где наш Желдор?! Сам же рассказывал, что разная шпана постоянно грозит вам…

– Если бы только нам…

– Все, Саня, ша! Не вздумай матери рассказать! Она и так вся на нервах да на лекарствах, а еще ты тут начинаешь «экшены» на-гора выдавать!

Когда они закончили перекур и вернулись в комнату, Вера поинтересовалась планами племянника на будущее.

– Да какие могут быть планы, Вера? – Дорохов пожал широкими литыми плечами. – Будем заниматься поисками, вот и все.

– Может, не стоит тебе больше туда возвращаться? Тебе ведь уже двадцать семь, так? И пять лет из них ты живешь в совершенной глуши.

– Возможно, ты и права, Вера, – миролюбиво сказал Дорохов. – В любом случае, пока не обнаружится Ленка, я отсюда ни ногой… Все, дорогие мои, давайте укладываться спать, потому что завтра с утра у нас будет куча дел.

Мать постелила ему на диване в гостиной, но Александр ложиться не спешил. Чтобы не беспокоить остальных, он выключил верхний свет, сам уселся в глубокое кресло и надолго застыл, погруженный в свои невеселые мысли.

Больше всего он боялся, что вот-вот тишину ночи нарушит телефонный звонок. И как только он схватит трубку, чей-то незнакомый голос злорадно скажет: «Ну что, погранец, доигрался? Вот и заплатил по счетам…»

Но никто пока не беспокоил.

Что касается планов на ближайшее время, то ничего особо оригинального Александр, конечно же, предложить не мог. Сговорились с отцом пока на одном: Юрий Николаевич по-прежнему будет «работать» с милицией и с ректоратом «Бауманки», ну а его бравый сынуля будет действовать в режиме «вольной охоты».

Потому что, если трезво смотреть фактам в лицо, вся надежда сейчас именно на него, на капитана Дорохова.

Глава 4

Чтобы как-то скоротать время, Андрей Бушмин решил еще раз просмотреть комплект новых документов, сделанных лично для него с учетом специфики его нынешнего задания. Достал из барсетки гражданский паспорт, открыл его, какое-то время любовался на себя, любимого, запечатленного на фотке, затем негромко произнес:

– Заварзин Андрей Михайлович… Запомнил, как меня теперь кличут?!

Леша Подомацкий, правая рука Андрея, находившийся, впрочем, в данную минуту слева от него, в кресле водителя джипа, оживился:

– Заварзин, говоришь? А что, нормальная фамилия… Добро, командир, принял твою информацию к сведению.

Андрей криво усмехнулся. Не только ему, но и его подчиненным уже не в диковинку такие вот фокусы, когда в одночасье приходится менять свою личину. Теперь вплоть до окончания нынешнего дела, ближайшие две, а то и три недели, он, сообразуясь с тщательно разработанной легендой, будет действовать как Заварзин и даже думать как Заварзин – благо своими качествами и способностями он здорово напоминает самого Андрея Бушмина.

– Семидесятого года рождения… Прописан… Тыры-пыры…

– А как насчет семейного положения?

– Холостяк, – довольным тоном изрек Андрей. – Да к тому же и бездетный.

В их кажущийся беззаботным треп вмешалась заработавшая на прием рация:

– Леший, срочно выйди на связь.

Андрей сам вытащил из гнезда в приборной панели «Кенвуд».

– Это не Леший. Но все равно говори.

– Командир? Значится, так… Только что прозвонили на «мобилу». Говорят, езжайте на «Планерную», там у метро ждите новых ЦУ…

Андрей на секунду задумался, затем поднес к губам рацию:

– Кто с тобой говорил? Куратор?

– Нет, на этот раз я общался с самим Герасимом.

– Добро, делайте, что они вам велят.

Он сунул рацию в гнездо, где она находилась в режиме подзарядки. Затем, полуобернувшись влево, задумчиво посмотрел на помощника, одетого, как и он сам, в утепленную кожаную куртку.

– Что скажешь, Леший?

– Странно как-то они себя ведут… Прыгают, скачут, все равно как блохи… И вообще, складывается впечатление, что нас элементарно водят за нос.

– А мне сдается, они здорово нервничают. Если так осторожничают, страхуются, значит, на то есть веские причины… Поехали, дружище, приткнемся и мы где-нибудь в районе «Планерной»…


Припарковать «Тойоту» удалось с тыльной стороны шеренги мини-маркетов, выстроившихся неподалеку от станции метро. Леший на пару минут отлучился, а когда вернулся, принес две пачки «ЛМ» – сигареты у них уже были на исходе, – баллон минеральной воды и несколько номеров свежей прессы.

– Загораем, блин, как на пляже, – сказал он, усаживаясь в кресло водителя. – И еще неизвестно, будет ли от всего этого хоть какой-то толк.

Заварзин сверился с наручными часами. Время – без пяти минут два. Это означает, что они уже около двух часов бесцельно кружат по Москве, причем координаты «стыковки» меняются их контрагентами уже в четвертый раз. Двое людей, с которыми они должны были состыковаться еще в полдень, явно чего-то опасаются. Майор милиции Михеев, старший опер 8-го отдела МУРа, на чьем попечении вот уже пятый год находится сексот, наделенный им немудреным прозвищем Герасим[4], имеет все основания опасаться своих же коллег из МВД. К примеру, сотрудников «наркоглавка», или контролирующей инстанции, той же службы внутренних расследований министерства. Причем вопросы могут возникнуть не только к Михееву, но и к его начальству, без чьего ведома и даже прямой поддержки обычный мелкий уголовник, каковым являлся Герасим пять лет назад, вряд ли мог рассчитывать на серьезную карьеру в своих кругах, ну а сейчас он наркодилер средней руки, отнюдь не последний человек в своем криминальном бизнесе.

Внедрять в преступную среду собственную агентуру не только нужно, но и жизненно необходимо. Кто бы спорил? Есть только одно «но». Для тех, кто курирует таких вот «герасимов», открывается широкое поле для разного рода злоупотреблений. Все зависит от конкретного сотрудника органов, поскольку контролировать такие вещи чрезвычайно сложно. Куратор, заинтересованный в получении от своего агента конфиденциальной информации, иногда вынужден и сам делиться с ним сведениями служебного характера – объективно он заинтересован в карьерном росте своего информатора. Он может также оказать помощь в плане получения товара, подстраховать канал поставок, предупредить о грядущих опасностях, а в случае какой-нибудь беды отмазать от своих же коллег. Взамен, как это часто бывает, он может не только потребовать информацию, но и заставить «делиться». Ну а раз уж пошла «отстежка», то куратор, а также, не исключено, и его непосредственный начальник, если он «в курсе», больше озабочены не служебными интересами, а личными, корыстными побуждениями – тогда впору уже говорить о полном перерождении некоторых людей в милицейской форме.

Сейчас еще рано судить о том, перешел Михеев известную грань или по-прежнему действует законными методами – благо критерии «законности» сильно размыты, – пусть даже рискованно, небезошибочно, но руководствуясь прежде всего интересами службы. Неизвестно также, чего больше, пользы или вреда, принесло такое «сотрудничество». Ясно пока одно: такой раскрученный агент, каковым является наркоделец по прозвищу Герасим, явно перерос уровень служебной компетенции майора Михеева и 8-го отдела МУРа в целом, а это означает, что он будет перевербован, после чего со всем своим взошедшим на ментовских дрожжах бизнесом будет полностью принадлежать другому учреждению, инициативно работать на другую, более высокую государственную инстанцию – а куда он денется?

Если хорошенько прижать этого Герасима, действуя все тем же методом кнута и пряника, нацелить его на конкретные вещи да еще заставить работать инициативно, то толк будет больше, чем от общения с теми же ментами, людьми либо некомпетентными, либо до крайности осторожными.

– А если Михеев в последний момент надумает все переиграть? – нарушил молчание Подомацкий. – Даст, к примеру, команду своему агенту зашхериться где-нибудь на время… Или вообще посоветует рвать когти! А сам потом начнет косить под дурака.

– Тогда Михеев сам пойдет под суд. Не думаю, что он этого не понимает.

– А если и он навострит лыжи?

– Для него это сродни самоубийству. – Заварзин скептически покачал головой. – У него здесь жена и двое детей. И потом… На фига ему это надо? Шансы отмазаться в этой истории у него вполне реальные. Лично мне нужен Герасим, а не этот плут Михеев… С ним переговорили и поставили жесткие условия. Он сам заинтересован в том, чтобы все прошло без сучка без задоринки. У Герасима появились какие-то напряги в бизнесе? Он вынужден скрываться в целях личной безопасности? Ну так ты ж его многолетний куратор! Контролируй своего агента, мать твою! А не пудри нам мозги, что твой человек то ли обос…лся от страха, то ли у тебя с ним не очень надежная связь!

– Вот-вот… Они мне оба не нравятся, что мент, что его стукачок. Да еще, плюс ко всему, приходится с этими деятелями под чужим флагом работать.

– А что делать, Леший? Фээсбэшники не прочь замкнуть на себя выращенного ментами агента, но этот Герасим нам нужнее всех… Михеев, думаю, никуда не денется. Сдаст нам своего сексота да еще поможет на первых порах установить с ним доверительный контакт – сойдет за бравого, хотя и не слишком умного служаку. Может, его даже Почетной грамотой наградят…

– Посмертно, – мрачно пошутил Подомацкий.

– Там уж как получится… В любом случае, Леший, борьба с коррупцией в органах – это уже не наш бизнес.

Ожидание по какой-то причине затягивалось. Чтобы размять ноги, Заварзин выбрался из «Тойоты», но далеко от джипа отходить не стал, поскольку информация о предполагаемом месте «стыковки» могла прийти в любой момент.

Андрей прикурил сигарету, одновременно просеивая внимательным взглядом людскую сутолоку у станции метро. Темно-серая «Волга», припаркованная напротив через улицу, тоже находилась в поле его зрения. В тачке расположились двое: коллега Заварзина и Паша Колыванов, старший опер столичного Управления ФСБ, через которого, во избежание лишних вопросов и возможных кривотолков, велась вся подготовительная работа с майором милиции Михеевым.

Именно с ним поддерживал связь по телефону муровец, несколько позже к их коммуникациям подключился и сексот, он же, Колыванов, руководствуясь инструкциями этих двух, должен обеспечить результативную «стыковку».

По правде говоря, Заварзин и сам не был абсолютно уверен в правильности того, чем они сейчас занимаются. Но перед ним стоит сложная задача, для решения которой катастрофически не хватает информации. Ему нужно для начала за что-то уцепиться. Может, этот Герасим, если удастся его перенацелить соответствующим образом, принесет ему в клювике что-нибудь полезное для дела?

Не думал он, что все так усложнится. Паша заверил вчера, что он с Михеевым обо всем договорился и тот гарантировал стопроцентную явку своего агента. Но, видать, и вправду появились какие-то напряги, раз эта парочка так странно себя ведет… Не нравилось также то, что затеялись какие-то переговоры в телефонной сети, которые, в отличие от разговоров по «Кенвуду» – рации у людей Заварзина снабжены кодирующими микрочипами, – можно элементарно подслушать.

Не то чтобы Андрей в данную минуту кого-то опасался, но береженого бог бережет.


– Ну, что там пишут в прессе? – поинтересовался Заварзин, усаживаясь обратно в кресло пассажира. – Кроме тонущих подлодок и разбившихся самолетов, есть еще что-нибудь?

Подомацкий, знакомившийся с криминальной хроникой «МК», поднял голову:

– Мужика вчера одного грохнули, в Мневниках… Странно… Не барыга, не браток или чиновник, какой-то кандидат наук… Ставил «жигуль» в ракушку возле дома…

– Вдруг откуда ни возьмись…

– Да, появился неприметный хлопец в темном… Трах! Трах! И еще раз трах! Бросил там же «тэтэху» и руки в ноги! Ну а кандидат б-бдь! – и умер.

– Занимательная история, – наблюдая через лобовое стекло за «волжанкой», сказал Заварзин. – Заводи движок, Леший!

– Вижу, командир, – отозвался тот, – ситуация под контролем.

«Волга» чуть сдала кормой назад, водитель мастерски вклинился в уличный поток машин, а следом почти без задержки заработал портативный «Кенвуд»:

– Только что говорил с куратором. Вилиса Лациса, сорок один, ждать у крайнего подъезда, обещают быть на месте через пять минут.

Заварзин подтвердил прием. Напарник его тем временем засек «Чероки», водитель которого свернул сразу за базарчиком налево, к жилому массиву.

– Да, это они, – сказал Андрей. – Хотят дворами проехать, так короче. Пристройся в корму, но не очень близко.

Он залез рукой в бардачок, извлек оттуда кобуру с «макаром», отработанными до автоматизма движениями приспособил ствол под мышкой. Леший вообще с оружием не расставался, потому что, помимо прочего, он и за личную безопасность своего командира отвечал.

«Чероки», шедший впереди метрах в пятидесяти, то был весь на виду, то на какие-то секунды пропадал из поля зрения, когда огибал угол очередной многоэтажки. Андрей, покопавшись в памяти, вспомнил адреса явок, которые удалось пробить по базе данных УБНОН и МУРа; там обнаружился адрес служебной квартиры на Лациса, приписанной к 8-му отделу.

– На их хате переговоры вести не будем, – сказал он. – Можем нарваться на запись. Герасима возьмем к себе в машину, а его куратора привезет на базу «волжанка».

Идущий впереди джип вначале притормозил, а затем и вовсе остановился, встретив препятствие в виде встречной машины. Подомацкий тоже сбавил ход, а затем, прежде чем Заварзин успел предупредить его тревожным возгласом, круто переложил руль вправо и вклинился между двумя припаркованными во дворе легковушками, едва втиснув «Тойоту» в неширокий прогал.

Одновременно с этим и даже несколькими мгновениями раньше события вдруг приняли неожиданный оборот.

Водитель «Чероки» посигналил, чтобы красная «девятка», заляпанная дорожной грязью почти по самые стекла, сдала задним ходом, потому что разминуться им в таком узком месте было бы трудно. Из «девятки» сей же момент вытряхнулся наружу невысокого роста мужчина в шлем-маске, с «калашом» в правой руке. Он сделал шаг в сторону, взял «АКСУ» на изготовку, хладнокровно навел оружие на цель и принялся в упор расстреливать лобовое стекло «Чероки» и скрывающихся за ним двух пассажиров.

– А, черт! – сквозь зубы выругался Заварзин. – Леший, не высовывайся пока, береги голову!

Впрочем, и он, и его коллега уже успели выбраться наружу из «Тойоты», но вынуждены были, пригнувшись, укрыться за ближайшими к ним легковушками – не хватало еще угодить под шальную пулю!

Но стрелок в маске работал аккуратно; весь раскаленный свинец вбирал в себя джип «Чероки», вернее, тела двух его пассажиров. Первая очередь длинная – в полмагазина. Затем, с минимальным интервалом, прозвучали еще две очереди, но уже скупые. А еще мгновение спустя «девятка» взревела движком, резко сдала назад, лихо развернулась, малость зацепив одну из припаркованных во дворе машин, и раньше чем Заварзин и его коллега успели прийти в себя, она уже скрылась за углом ближайшей пятиэтажки.

– Ну и дела! – удивленно протянул Подомацкий. – Во что это мы вляпались?

Андрей сунул ствол в кобуру, достал из кармана носовой платок, промокнул им вспотевший лоб. Вспомнив о «волжанке», он поднес к губам «Кенвуд».

– Паша, у вас все нормально?

– Да, стоим вот, ждем.

– Все, отбой! Езжайте на базу, ждите нас там!

Он закурил, дожидаясь, пока Алексей тоже сядет в джип. Можно было бы попытаться перехватить этих борзых мужиков на «девятке». Но шансов на успех мало. К тому же это не их дело. Преследование, расследование… Ему это надо? Ему нужен был «шерп». Ну что ж, придется поискать в другом месте…

– Жмуры. Оба, – лаконично доложил Алексей. – Без вариантов. Поехали отсюда, да?

– Вместо «стыковки» мы имеем «трах» и «б-бдь», – сумрачно сказал Заварзин. – Да, поехали!

Спустя минут пять, когда они уже катили по оживленному московскому проспекту, Подомацкий попытался подвести краткий итог случившемуся:

– Полная лажа вышла, командир.

– Не скажи, Леший, – после паузы отозвался Андрей. – Похоже как раз на то, что мы наступили на чью-то любимую мозоль…

Глава 5

В общежитие на Парковой Дорохов наведался ближе к вечеру, около пяти часов, надеясь разом застать там людей, способных в той или иной степени пролить свет на внезапное исчезновение его сестры.

Он застал коменданта общежития на рабочем месте, но пятиминутная беседа с ним ничего не дала. Вахтерша у входа тоже не смогла добавить ничего существенного к тому, что он уже знал; но когда Дорохов собрался подняться на четвертый этаж, в комнату, где жила с сокурсницей Лена, женщина вдруг придержала его за локоть.

– Даша! Уф-ф, забыла твою фамилию, девонька. – Вахтерша поманила к себе девушку, только что вошедшую с улицы. – Ты в одной комнате с Дороховой живешь, так? Молодой человек вот интересуется…

Дорохов внимательно посмотрел на нее. Девушка была ровесница его Ленке. Курносенькая, кареглазая, на щеках симпатичные ямочки. Роста чуть выше среднего, одета в ярко-оранжевый «дутик» и берет, плечо оттягивает довольно объемистая сумочка, в левой руке держит сложенный зонт.

– Дарья Красноруцкая, – представилась она. – А я вас сразу узнала! Вы брат Лены, да? Я видела ваше фото.

– Меня зовут Александр. – Он осторожно пожал узкую девичью ладонь. – Дарья, мне нужно с вами поговорить.

– Да, конечно… Но что же мы здесь стоим? – спохватилась девушка. – Пойдемте в нашу комнату!

Они не стали дожидаться лифта, направились к лестнице. Несмотря на протесты девушки, Дорохов завладел ее сумкой; она оказалась довольно тяжелой – надо полагать, была набита учебниками и конспектами.

– Вы здорово похожи на Лену, – отпирая дверь, сказала Красноруцкая. – Вернее, это она на вас похожа. Но я не думала, что вы такой… большой. Гм… Я хотела сказать – взрослый.

Она посторонилась, пропуская вперед гостя, затем сама вошла в комнату, закрыла за собой дверь и лишь после этого решилась задать вопрос:

– Ну что, Александр, появились какие-нибудь новости?

Дорохов медленно качнул головой из стороны в сторону.

– К сожалению, ничего утешительного. Пытаемся хоть какую-то зацепку найти, кончик, за который можно было бы ухватиться.

– Ребята с нашего курса просто в шоке, – сокрушенно вздохнула Дарья. – Не знаем что и думать… Вот что, Александр… У вас как со временем?

– Располагаю.

– Я весь день сегодня бегала по аудиториям, и мне нужно немного привести себя в порядок.

– Да, конечно. Я подожду в коридоре возле лестницы.

– Нет, вы меня не поняли… Снимайте куртку, я повешу в шкаф… Не стесняйтесь, в нашей коммуне все равны: и гости, и хозяева. Так, сейчас поставим кипятить воду в электрочайнике… А хотите – дождитесь меня, вместе чай будем пить. Душевая рядом, я быстро – одна нога там, другая здесь.

По ходу разговора Даша избавилась от верхней одежды, побросала в пакет какие-то нужные ей вещи и, прежде чем покинуть комнату, сунула гостю пульт от телевизора «Рубин».

– Располагайтесь, чувствуйте себя как дома.

Оставшись в одиночестве, Дорохов осмотрелся. Комната на двух человек, по-девичьи чистенькая и уютная. Стены оклеены свежими обоями – наверное, девушки сами ремонт делали. Две кровати, аккуратно убранные, – Ленкина слева от окна. Застеленный льняной скатертью стол, в вазочке букет ландышей – цветы искусственные, – на широком подоконнике настольная лампа. Еще один стол, меньших размеров, стоит слева от умывальника, на столешнице разложены косметика и туалетные принадлежности; внизу, как в шкафчике, хранится кухонная утварь. Платяной шкаф расположен у самого входа. В другом углу стоит холодильник, сравнительно небольших размеров: сверху он застелен полотняной салфеткой, и на нем, как на подставке, расставлены электрочайник и всякая всячина, необходимая для приготовления чая или кофе.

На стенах комнаты расклеено с полдюжины изображений. Среди них рок-идол молодежи Рикки Мартин. Два плаката носили агитационный характер борьбы со СПИДом и наркотиками. Православный календарь с изображением иконы Казанской Божьей Матери. Фоторепродукция одной из знаменитых картин Сальвадора Дали, где Иисус Христос, распятый на кресте, парит над грешной землей… В этой странной компании, что слегка озадачило Дорохова, оказался и портрет Президента Путина.

Две навесные полки были уставлены книгами, в большинстве своем технической литературой, учебными пособиями по радиоэлектронике, компьютерным сетям и программному обеспечению. Заметив на полке томик Шекспира, он взял его, раскрыв наугад, стал читать попавший на глаза отрывок:

Синьора Капулетти

Где дочь моя? Пошли ее ко мне,

Кормилица!

Кормилица

Невинностью моей

В двенадцать лет клянусь – уж я давно

Звала ее. Ягненочек мой, птичка!

Куда ж она девалась? А? Джульетта!

Невесело усмехнувшись, Дорохов поставил книгу на полку. «Куда ж она девалась?» Он бы дорого дал за то, чтобы прояснить для себя тайну исчезновения младшей сестры.

Но этого недостаточно.

Он должен найти сестренку, где бы и с кем бы она ни была, и вернуть в родную среду – живой и невредимой.


– А вот и мы! – объявила с порога Дарья – Вы тут еще не заскучали? Познакомьтесь, это Света… Она наша с Леной подружка, так я подумала, что ее тоже нужно позвать.

Света была шатенкой лет двадцати, с чуть полноватой фигурой и румяным лицом – кустодиевский персонаж. Познакомились, затем, когда девушки приготовили чай, Александр стал расспрашивать их о своей сестре, о ее студенческой жизни, о том, с кем она здесь дружит или, наоборот, находится в неприязненных отношениях; причем все трое избегали говорить о Елене в прошедшем времени.

В последующие полчаса Дорохов выяснил, что его сестра «честная девушка», «верная подруга», «в меру продвинутая, но без шизы в голове» и что она «не зубрила, но в науках волокет». Короче, обычная девушка в своем кругу, без каких-либо заметных изъянов и дурных привычек.

Кстати, если уж речь зашла о дурных привычках, Дорохов решил прояснить для себя один беспокоящий его вопрос:

– Лена пробовала употреблять наркотики? Если да, то мне нужны подробности.

– Да боже упаси! – всполошилась более эмоциональная Дарья. – Она этих наркош терпеть не может! Повторяю: не курила, не пила и наркотиками не ширялась!

– Девушки, дорогие, мне нужно знать правду.

– На прошлом курсе, еще весной, знакомые ребята уговорили нас с Ленкой «курнуть», – задумчиво сказала Светлана. – Мы аж позеленели, так дурно стало… С тех пор – ни-ни!

– Да, у нас здесь многие травкой балуются, – сказала Даша. – Это и за криминал уже не считают… Есть такие, что практически каждый день самокрутку-другую потребляют, после занятий, естественно, но в основном оттягиваются по выходным и праздничным дням.

– Есть и такие, кто уже капитально подсел на иглу, – флегматично сообщила Света. – Хотя пытаются это скрыть.

– Нет, вы не подумайте, Саша, что у нас здесь притон, – вмешалась Дарья, решив, что подруга несколько перегнула палку. – У нас тут в общем-то спокойно.

– Не то что у «лумумбовцев» или университетских гуманитариев, – уточнила кустодиевская красавица. – Там «дурью» почти в открытую торгуют, полный отпад…

– Кхм… – Дорохов прокашлялся. – Вы говорите, у Лены был парень, который за ней ухаживал… Почему они расстались?

– Валера Савченко в принципе хороший мужик, – сказала Даша. – Он на третьем курсе учится, живет здесь же, в общежитии, на шестом этаже.

– Валера служил срочную в армии, – дополнила Света. – Воевал в Чечне, еще в прошлую кампанию. Весной девяносто шестого был ранен…

– Он рассказывал, что от своих же досталось.

– Да, у него осколочное ранение в левое предплечье, ему даже операцию в госпитале делали. И награда у него правительственная есть, не помню какая.

Девушки переглянулись, затем опять заговорила Дарья:

– Если по правде, то знаете, из-за чего они расстались? Валера регулярно курил «травку», хотя от Лены скрывал, и ей ни разу не предлагал курнуть за компанию – чего не было, того не было! Однажды они должны были куда-то вместе пойти, кажется, в кино, а Савченко явился совершенно обкуренный… Был грандиозный скандал, но Лена его простила. Потом они ходили как-то на дискотеку, в «Парковую зону», так обратно она его еле приволокла – совершенно обдолбанный тип!

– Наверное, «люсю» потребил, – сказала Света. – Но в «Зоне» есть хоть какой-то порядок, а в том же «Сарае», это в пятнадцати минутах ходьбы от нас, иногда «чеки» у самого входа предлагают…

– «Чек» – это одна доза героина, – пояснила Дарья. – А «люся», если вы не в курсе, это ЛСД.

– Мы в этом сезоне в «Сарай» еще не ходили, потому что стремно. А в «Зоне» за порядком следят секьюрити, и если кто-то перебрал со спиртным или обдолбан сверх меры, его тут же вышвырнут на улицу. Мы там бываем, считай, каждую субботу и пока – тьфу– тьфу! – ничего, кроме удовольствия, там не получали.

Слушая девушек, Дорохов невольно качал головой. Он и не предполагал, что нынешняя молодежь так заражена наркотиками.

– Короче, Лена дала Савченко полную отставку, – закончила Красноруцкая. – Вернее, сказала ему, что пока он не изживет эту пагубную привычку, пусть держится от нее подальше.

– Правильно сделала! Потому что от анаши до крутых «дрогс» – один шаг, – сказала Света. – А дружить с наркошей – на фиг нужно!

– Я слышала, что Валера и вправду завязал. А когда выяснилось, что Лена вдруг пропала, то Савченко аж почернел весь… Он каждый день заходит к нам, интересуется, есть ли новости относительно поисков Лены…

Почти все, о чем ему рассказали девушки, Дорохову уже было известно от отца: Юрий Николаевич здесь не раз побывал раньше его и успел переговорить с каждым, кто способен был дать хоть какую-то информацию.

Картинка, которая сложилась у него в мозгу, хотя и далеко не полная пока, все же включала в себя целый ряд ключевых элементов.

Выяснилось, что за несколько дней до своего таинственного исчезновениям Лена Дорохова познакомилась с неким молодым человеком. Где, когда, при каких обстоятельствах состоялось это знакомство – тайна, окутанная мраком. В пятницу, сразу после занятий, Красноруцкая собрала кое-что из вещей и отправилась на Курский вокзал: раз в месяц она ездит на два-три дня во Владимир, где живут ее родители. Она уже в коридоре столкнулась с Леной, причем та возвращалась с улицы с букетом роз. На вопрос, «откуда дровишки», то бишь кто ухажер, Дорохова сказала: «Ты его не знаешь, Даша, он не наш… Забавный парень, пытается ухаживать. В понедельник, когда вернешься, поговорим об этом поподробнее…»

В ту же пятницу, около семи вечера, Лена позвонила в Желдор и предупредила, что останется ночевать в общежитии, причем сказала, что намерена «прошвырнуться с компанией на дискотеку».

Хотя в общежитии живут около тысячи студентов, никто не мог сказать, когда девушка покинула в этот вечер здание и была она одна или и вправду примкнула к какой-то компании.

Скорее всего компанию ей составлял этот самый «не наш парень», личность которого для сокурсников Дороховой оказалась тайной.

Выяснилось также, что с того вечера Елену Дорохову уже никто не видел. Света сказала, что в субботу примерно в два пополудни она стучалась в их комнату, но никого не застала. Она подумала, что ее подруги разъехались на выходные: Красноруцкая во Владимир, а Дорохова в Желдор, к родителям. Никаких оснований для беспокойства у нее, естественно, не было.

Зато вскоре появились основания для беспокойства у родителей Елены, и когда они не дождались телефонного звонка от дочери ни в воскресенье, ни в понедельник с утра, оба отправились в Москву, наведались в общежитие и на факультет – тут-то и появились серьезные поводы для тревоги.

Только спустя еще три дня, руководствуясь нормами закона, милиция приступила к поискам пропавшей девушки – в желдоровском райотделе, по месту жительства, оформили «розыскное дело».

– Спасибо вам, девушки, – прощаясь с Ленкиными подругами, сказал Дорохов. – Если что-то узнаете о новом парне Лены, да и вообще, если услышите что-то полезное, сразу дайте нам знать.

Валерия Савченко, студента третьего курса «Бауманки», он на месте не застал, хотя прождал почти до одиннадцати вечера.

Впрочем, у него не было оснований грешить на этого парня, просто хотелось переговорить с ним, может, и он вспомнит что-нибудь важное или даже малозначительное на первый взгляд, о чем прежде забыл рассказать.

А пока есть только одна зацепка: Лена в тот вечер собиралась на дискотеку, причем в компании с кем-то…

Глава 6

Гуманитарный фонд «Жизнь без наркотиков» объединял под своей эгидой примерно полторы сотни инициативных людей, каждый из них готов был отдать частичку себя для противодействия распространению гибельной заразы в российском обществе. Преимущественно это были студенты, аспиранты и молодые преподаватели столичных вузов из числа тех, кто сам в прошлом увлекался наркотиками, но вовремя, часто не без помощи других людей, сумел «соскочить», либо кто сталкивался с наркозависимостью на примере родственника, любимого человека или просто хорошего друга, а потому знает не понаслышке, какой чудовищной разрушительной силой обладают наркотические вещества и насколько губителен «психоделический выбор жизненного пути».

В отличие от различных акций в других сферах – скажем, поставки гуманитарной помощи в детские дома, интернаты, оказание помощи ветеранам или вынужденным переселенцам, – в данном случае не только спонсоры, но и активисты движения предпочитали особо не афишировать свои благие начинания. Среда, которой пытаются противодействовать организации, подобные фонду «Жизнь без наркотиков», отличается крайне агрессивным характером, а потому вся эта деятельность связана с немалым риском для участвующих в ней людей…


Фонд арендовал для своего юрисконсульта помещение в одном из учебных корпусов МИСИ. Именно в этом крохотном кабинетике и настигла Бельская своего давнего знакомого Николая Сарычева, являвшегося для нее ценным информатором и партнером по многим ее «медийным» проектам.

– Как прикажешь тебя понимать, Николай?! – Бельская, по обыкновению, норовила сразу взять быка за рога. – Мы же обо всем, кажется, с тобой договорились?!

– Алина, разоблачайся, устраивайся поудобнее, – мирным тоном сказал юрисконсульт. – Давай-ка я за тобой поухаживаю. Так… Сейчас мы дубленочку в шкаф определим… О-о, какой симпатичный у нас костюмчик… Здесь, в столичном бутике, купила или за кордоном приобрела?

– Ты мне зубы не заговаривай! – фыркнула гостья. – Костюмчик мой, видите ли, ему приглянулся… Что-то я не припомню, чтобы ты раньше замечал, как я выгляжу и во что одета!

Сарычев был знаком с Алиной без малого четыре года, еще с той поры, когда Бельская, будучи совсем молоденькой выпускницей журфака МГУ, стала активно печататься на страницах центральной прессы, причем не только в молодежных, но и во «взрослых» газетах и журналах. Именно она, кстати, первой заинтересовалась историей «честного мента» Сарычева, который за бескомпромиссность и служебное рвение был «награжден» двухлетней отсидкой, и она же пересказала ее на свой лад, посвятив Сарычеву обширный очерк, где заодно потребовала и реабилитации этой жертвы ментовского и судебного произвола.

Так что Николай Сарычев, хотя сам он ни о чем эту девушку не просил и не проплачивал ту публикацию, все же в отношении Бельской чувствовал себя обязанным.

В свои двадцать пять Алина Бельская завоевала репутацию одной из самых модных, продвинутых и читабельных журналисток, причем она не была пристегнута ни к одному печатному изданию, сохраняя себе свободу рук. Последние несколько лет журналистка активно тусовалась в многоликой среде московского бомонда, а потому хорошо знала этот своеобразный мир. Среди ее знакомых числились владельцы казино и ночных клубов, сотрудники спецслужб, звезды шоу-бизнеса и те, кто их таковыми сделал, и даже такие экзотические личности, как супертанцовщица Грета, чьим искусством, равно как и ее восхитительным обнаженным телом, могли любоваться лишь очень состоятельные граждане. Книга Бельской «Ночная Москва», изданная во Франции и в Великобритании, принесла ей не только звание модной писательницы, но и определенную известность как крупного знатока современного «поколения Икс» и прежде всего отечественной «золотой» молодежи.

В личной жизни Бельской повезло меньше, хотя на отсутствие мужского внимания жаловаться ей было бы грех. Алина «сходила» замуж за шеф-редактора европейского бюро «Космо», но уже через два месяца вернулась из Лондона обратно в суетную, безалаберную московскую жизнь, а на расспросы знакомых отвечала одинаково: «Лондонский район Челси, конечно, неплох, как и знаменитые английские газоны… Чего нельзя сказать о британских мужчинах – сплошь мизантропы, вырожденцы и просто говнюки!»

Вот такая любопытная личность с утра пораньше явилась в скромный офис Сарычева, причем явно в дурном расположении духа.

– Я возмущена до крайности, – процедила Бельская. – Почему ты вдруг решил отозвать своих ребят?! Да еще в самый последний момент, когда у меня не осталось времени, чтобы подыскать себе новых помощников!

Сарычев, оставаясь внешне невозмутимым, приготовил кофе себе и своей гостье, после чего предложил ей присесть на один из стульев.

– Послушай, Алина, что я тебе скажу…

– Нет, это ты послушай! – перебила его журналистка. – На вчерашний вечер, если ты еще не забыл, была намечена разведакция в клубе «Замоскворечье». Я приехала на место даже чуть раньше, чем мы уговаривались. Со мной был знакомый оператор видео, которого я зафрахтовала на этот вечер, чтобы он при помощи скрытой камеры помог мне задокументировать все происходящее. Почти точно известно, что в этом «найт клабе» приторговывают «антигером». У меня, короче, все было на товсь! И тут случился полный облом!

– Тебе надо было сразу сказать, что ты охотишься именно за «антигером».

– А то ты не знал, – хмыкнула Бельская. – Мы с тобой уже говорили на эту тему.

– Но я не знал, что именно «антигер» интересует тебя в первую очередь.

– Ни фига подобного! Меня, моих издателей и моих спонсоров, уверена также, что и читателей, и телезрителей…

– Алина, кончай вешать мне на уши лапшу!

– …интересует, вернее, серьезно беспокоит наркооборот и то новенькое, что изобретается для насыщения этого рынка, – закончила мысль Алина. – В том числе и препарат, который обозвали «антигером».

Слегка успокоившись, журналистка все же присела на краешек стула и, отдавшись на время своим мыслям, принялась отхлебывать из чашки мелкими глотками горячий кофе. Сарычев невольно залюбовался ею. Светлые волосы с платиновым отливом прекрасно гармонировали с зеленым цветом ее глаз. Симпатичная, но когда злится, как сейчас, выглядит недотрогой. Рост чуть выше среднего, на каблуках и вовсе высокая. Хорошо сложена и, коль возникает такая необходимость, вовсю пользуется своими природными данными, оставаясь притом в рамках приличия: мило улыбнется или по-особенному посмотрит, будто что-то пообещает этим взглядом – смотришь, иной мужик от такой малости уже пошатнулся, готов сделать все, что бы она ни попросила.

А вот ум у нее не по-женски острый и беспощадный, так что те мужики, – а среди них есть думцы и поп-звезды, бандиты и сотрудники спецслужб, все, кто может быть ей хоть чем-то полезен, – которые строили в отношении не планы, делясь своими связями и возможностями, сами оставались ни с чем.

– Николай, может, мне переспать с тобой? – задумчиво произнесла Бельская. – Если я займусь с тобой сексом – хочешь, прямо здесь и сейчас, – ты поможешь мне?

– Ничего не получится, – усмехнувшись, сказал Сарычев, бывший мент, но в душе глубоко порядочный человек. – Попробуй действовать другой «отмычкой».

– Ну вот, опять не вышло. – Журналистка наморщила лоб. – Хорошо, я могу заплатить. Ты знаешь, я сейчас работаю над серьезным проектом, меня круто проавансировали, так что деньги – не проблема. Я могу заплатить не только за информацию, но и тем людям, без чьей помощи я не смогу безопасно продолжать работу над своим проектом.

– Я не торгую информацией…

– Николай, у тебя полно лазутчиков в молодежной и особенно в студенческой среде!

– Повторяю, Алина, я не торгую информацией! Сколько раз я делился с тобой сведениями о наркотрафике, но разве я с тебя требовал деньги за эти сведения?!

– Еще чего не хватало! – фыркнула журналистка. – Почему ты снял с задания своих ребят? Я ждала их у клуба, ждала… Потом позвонила одному из них, так он мне сказал, что ты запретил им участвовать в моей разведакции… Ну а отправляться на дело без дружественного прикрытия я как-то остереглась.

Сарычев пригладил ладонью поредевшие на темени волосы. Он был почти на пятнадцать лет старше своей собеседницы, что, впрочем, не мешало им быть на «ты». За то время, пока они знакомы, он успел неплохо изучить Бельскую, а потому знал, что остановить ее, заставить отступиться от намеченных планов очень трудно.

– Пойми, Алина, те ребята, которых я выделил тебе в сопровождение, чтобы ты чувствовала себя в безопасности во время своих походов по злачным местам, – обыкновенные молодые парни. Да, крепкие, воевали в Чечне и все такое прочее… Но они безоружны перед известной тебе шпаной! Ни у кого из них нет даже лицензии сотрудника какой-нибудь частной охранной структуры! Ты не хуже меня знаешь, что многие из «точек», кстати, и клуб «Замоскворечье», «крышуют» либо непосредственно менты, либо те, у кого есть серьезные завязки в органах. А теперь представь себе на минутку… Ты или, скажем, кто-то из твоих помощников вышли прямо на дилера, обслуживающего эту конкретную «точку», и попытались закупить у него товар… А там тоже не дураки собрались, фишку секут, будь уверена! И я не исключаю, что эти люди попытаются устроить какую-нибудь подлянку! Кого-нибудь из наших могут элементарно загрести, а если товара при нем не обнаружат, то тут же подбросят – будь уверена! И что дальше?! Представляешь, как трудно будет потом отмазать нашего человека, если его загребут в ментовку, да еще с поличным!

– Хватит мне лекции читать! – жестко произнесла Бельская. – Я сама не первый день замужем! Лучше подскажи, к кому мне обратиться за помощью, раз ты не хочешь больше со мной «дружить». Может, мне в «Возрождение» обратиться? Они ведь напрямую контачат со спецслужбами, да и охранную структуру, насколько я слышала, давно создали для собственных нужд…

Сарычев неопределенно покачал головой.

– Свое мнение об этом фонде я тебе уже высказал. Организация, конечно, мощная, мы рядом с ними просто мелюзга. Что-то полезное они делают, те же наркоцентры опекают… Есть только одно «но»… Помнишь анекдот про компартию США? О том, что единственным коммунистом в Америке был Гесс Холл, а остальные партийцы являлись внедренными агентами ФБР? Так вот… Примерно так же дела обстоят и в фонде «Возрождение», причем наряду с агентурой отечественных спецслужб там имеются свои наблюдатели и от наших наркобаронов.

– Нет, к ним, пожалуй, я обращаться не буду, – задумчиво сказала журналистка. – Черт, что же мне делать? По секрету скажу, я уже подняла кое-какие свои знакомства в охранных структурах, но нужных людей пока не нашла.

– Не знаю, что ты задумала, Алина, но тебе лучше от этого отказаться. – Юрисконсульт потряс в воздухе газетой, которую взял со стола. – Ты как, читаешь газеты?

– Не только читаю, но иногда даже пописываю, – огрызнулась Бельская. – Ты имеешь в виду случай двухдневной давности? Михеева из 8-го отдела МУРа кто-то на тот свет спровадил… Это?

– И это тоже, – мрачно сказал Сарычев. – За компанию с ним под пули попал Матицын, а он, по некоторым данным, держал наркосбыт в Балашихе. В столице на него тоже какие-то мелкие ребятишки работали… «Антигер», который так тебя интересует, опять же по непроверенной информации, поступал откуда-то из восточных районов области. Не знаю, есть ли тут какая-то связь, но все же… Ученого одного на днях убили, он специалист в области химического синтеза… Есть и другие сигнальчики, что кто-то тайно продвигает «антигер» на наш отечественный рынок, но вбрасывает этот препарат малыми партиями. Вообще, сейчас странные вещи стали твориться…

Не окончив фразы, он передал своей собеседнице листочек, на котором по ходу разговора написал авторучкой пару телефонных номеров.

– Охранная фирма «Гефест». Если у кого-то из крупных шишек возникают проблемы с детками, балующимися наркотой, то люди из «Гефеста» помогают выяснить, что стало причиной наркозависимости, выявить и оборвать порочные связи и берутся установить, не пытается ли кто-нибудь таким образом надавить на их больших родителей…

Бельская мигом пробежала цифры глазами, запечатлевая их в своей цепкой памяти, сунула листочек в сумочку, после чего набросила на плечи дубленку.

– Спасибо тебе, старый хромой черт! – Она на прощание чмокнула его в щеку. – Я все равно тебя люблю… Если пройдет новая информация о поставках «антигера», дай мне тут же знать!

Глава 7

Глава фирмы «Гефест», мужчина не слишком приметной наружности, но обладающий острым пытливым взглядом, отнесся к появившемуся на пороге его офиса посетителю с полным уважением.

Заварзин опустился в мягкое кожаное кресло. От чашечки кофе он вежливо отказался, но на предложение пропустить по рюмке коньяку ответил одобрительным кивком.

Хозяин кабинета ненадолго отлучился к своему встроенному бару, а вернувшись, выставил на журнальный столик две крохотные рюмки, наполненные «Хеннесси», и блюдце с нарезанным лимоном.

– За что выпьем, коллега?

Услышав это подчеркнутое интонацией обращение «коллега», Заварзин невольно усмехнулся про себя. В принципе правильно сказано. Хотя этот сорокалетний человек уже лет шесть как работает в частном охранном бизнесе, в той среде, к которой они оба безусловно принадлежат, «бывших» не бывает.

– Хочу процитировать слова одного вашего общего знакомого, – чуть приподняв рюмку, сказал визитер. – «Не спрашивай, что тебе может дать «крыша», лучше спроси себя, что ты сам можешь сделать для нее».

Хотя это был всего лишь перифраз известного высказывания Джона Кеннеди, глава «Гефеста» сумел истолковать услышанное верным образом.

– Правильный тост, – сказал он после того, как пригубил коньяк из своей рюмки. – Мне сказали, что у вас абсолютный допуск, лицензия и уровень «элита». Я ничего не напутал?

– Да нет, все правильно, – кивнул гость. – Хотя, на мой взгляд, кадровики переусердствовали, нашлепнув столько «лейблов»… Можете звать меня Андреем.

– Павел, – тут же отказался от официоза хозяин. – Итак, Андрей, на какую тему будем сотрудничать? Меня попросили оказать вам максимальное содействие, но не сказали, что конкретно вас интересует… Вернее, предупредили, что тему обозначите вы сами.

– Меня проинформировали, что вашей организации неоднократно доводилось сталкиваться с наркосредой.

– Да, это так. Наркотики, к сожалению, все чаще оказывают влияние на многие стороны жизни общества.

– Меня интересуют информация о поставках героина в наш регион, имена крупнейших дилеров и вообще подробные данные о наркотрафике.

– А не проще ли извлечь нужные данные из базы МВД?

– Это уже делается, – сказал Заварзин. – Но этого недостаточно. Вы ведь тоже пользуетесь милицейской базой данных?

– Да, вы правы, там много пробелов. Кое-что мы можем добавить и от себя. Но информацию такого рода, сами понимаете, собирать крайне трудно, приходится добывать ее буквально по крупицам…

– Вам, конечно же, известен такой термин – «черный ящик»?

– Да, это из кибернетики.

– Так вот… Москва и весь центральный регион в моем представлении что-то вроде «черного ящика». Речь идет о наркообороте, естественно… Нам более-менее известно, что сюда, в «ящик», входят, вернее, вбрасываются извне афганский героин, пакистанский гашиш, опиаты из среднеазиатских республик и прочая отрава. На выходе из «ящика», естественно, деньги, сотни миллионов долларов, значительная часть которых опять вкладывается в наркобизнес. Но что происходит внутри самого нашего «черного ящика»? Вот в чем вопрос…

– Как это – что? – слегка опешил хозяин «Гефеста». – На входе товар, на выходе мы имеем, вернее, они имеют выручку от реализации наркотиков. Следовательно, если и дальше пользоваться марксистской терминологией, в «ящике», то бишь на рынке, происходят товарно-денежные отношения.

– Не все так просто, – озабоченно сказал визитер. – Еще в большей степени, нежели героиновый трафик, меня интересует информация о появившихся в последние месяцы – по крайней мере ходят на сей счет упорные слухи – новых сильнодействующих психотропных веществах. В частности, я имею в виду «антигер» и новый сильный аналог уже известного ранее препарата метадон.

– Ах, вот оно что, – задумчиво протянул его собеседник. – Кажется, теперь я вас понимаю…

– Есть еще один массив информации, который мне совершенно необходим, – после небольшой паузы сказал Заварзин. – Это сведения, касающиеся разных фондов и прочих общественных организаций, противодействующих распространению наркотиков. По крайней мере крупнейших из них, таких, как гуманитарный фонд «Возрождение»… Кто там правит бал, кто реально стоит за этими структурами, какие цели ставят перед собой эти люди? И еще… Мне нужен список предприятий и лабораторий, имеющих лицензию на переработку опиатов, а также изготовление сильнодействующих лечебных препаратов. Не помешает также знать, кто «крышует» такого рода производство, не претендует ли кто-либо на монополию в этой сфере, какие охранные структуры включены в этот бизнес…

Вздохнув, хозяин невесело покачал головой.

– Ну и задачку вы мне задали, Андрей!

– Я полагаю, на большую часть вопросов вы могли бы ответить уже сейчас, – усмехнувшись, сказал посетитель. – Но вы правы, есть здесь и немало «белых пятен»… В любом случае, и вы это знаете, ваши трудозатраты будут компенсированы сполна.


Минут через двадцать, когда Заварзин уже более детально изложил свои просьбы и беседа была близка к окончанию, в кабинете прозвучал голос секретарши, ретранслированный динамиком.

– Пал Палыч, к вам Бельская. Говорит, вы ей назначили на это время.

Хозяин кабинета направился к своему рабочему столу, затем, нажав кнопку интеркома, произнес:

– Проводите в гостевую комнату, пусть там немного обождет.

Когда он уселся обратно в кресло, Заварзин поинтересовался:

– Бельская? Что-то знакомое…

– Довольно известная журналистка, – задумчиво сказал хозяин. – Пишет о продвинутой молодежи, то– се… Кстати, в наркотиках рубит так, что любого спеца в этой сфере может за пояс заткнуть!

– А от вас ей что нужно? – задал не слишком деликатный вопрос Андрей. – Если, конечно, это не секрет.

– Гм… Надо же, какое совпадение! – Глава «Гефеста» вдруг оживился. – Она мне сказала, что собирает материал о проблеме наркотиков. То ли для книги, то ли для фильма, я не понял в точности… Говорит, хочу, мол, посетить пару-тройку «точек», набраться впечатлений. Дайте мне, сказала, пару бодигардов на всякий случай, я, мол, оплачу их услуги. Я ей посоветовал обратиться в УБНОН, чтобы оперативники взяли ее с собой на какую-нибудь акцию, но она наотрез отказалась. Дала понять, что у нее свой бизнес и ничего общего с ментами она иметь не хочет.

– Но вы ей не отказали?

– Она пришла от одного моего старого знакомого, – усмехнулся Пал Палыч. – Неудобно было в лоб сказать «нет», не зная точных причин ее появления здесь. Я ей сказал, что мне нужны сутки на размышление, хотя и дал понять, что ничего не выгорит… Ну а затем, когда все же переговорил с приятелем, пришел к четкому выводу – отказать! Так что, когда мы с вами закончим, мне предстоит не слишком приятный разговор с Бельской, а у этой молодой женщины, между прочим, настоящий мужской характер.

– Вы говорите, она прекрасно разбирается в наркоте?

– Да, и помимо этого знает почти все злачные места столицы.

– Ах, даже так… – Андрей задумчиво потеребил подбородок. – Пожалуй, мне стоит с ней самому поговорить. Но не здесь, не у вас, Пал Палыч, а в другом месте… Поэтому, если вы не против, давайте-ка осторожно переключим ее на меня.

…Усаживаясь в «Тойоту», где его дожидался Подомацкий, Заварзин скомандовал:

– Курс на Милютинский переулок. Надо проверить декорации, потому что скоро к нам наведается гость.

Леший удивленно вскинул брови.

– Слушай, а я и забыл, что у нас там офисок свой имеется, – наконец врубился он. – А кого ждем? Небось братки должны подъехать? Или кто-то еще в этом роде?

– Ты будешь удивляться, Алексей, – усмехнулся Заварзин, – но, кажется, я нашел подходящего «шерпа».

Глава 8

Офис в одном из зданий по Милютинскому переулку использовался исключительно в тех случаях, когда приходилось встречаться с чужой агентурой либо действовать самому под чужим флагом.

Заварзин открыл дверь «Мультилок» парой ключей, а затем, войдя внутрь, набрал на кнопочном устройстве нужную комбинацию цифр, дабы не сработала сигнализация.

– Леший, первым делом смени вывеску, – скомандовал он. – А я пока смахну пыль.

Контора состояла из двух небольших комнат, обставленных офисной мебелью, коридорчика, санузла и пустующей кладовки, которую, впрочем, можно было использовать как карцер. Андрей быстро проверил все помещения на предмет наличия там окурков, тары из-под спиртного, использованных презервативов и неприбранных трупов. Коллеги, надо отдать им должное, оставили после себя объект в полном порядке, причем прибрались совсем недавно, о чем свидетельствовало отсутствие пыли.

Подомацкий тем временем вооружился крестовой отверткой. Вывернув четыре шурупа, он снял табличку с названием якобы функционирующей здесь турфирмы, поместив на ее место вывеску охранного агентства. Покончив в две минуты с этими манипуляциями, он вернулся в офис, плотно закрыл за собой дверь, затем, устроившись в кресле, стал листать свежую газету, которую предусмотрительно захватил с собой.

Андрей нашел себе другое, более полезное для их дела занятие: открыл ноутбук и, чтобы сократить время поиска нужной ему информации, минуя интернетовскую сеть, вошел через свой личный код в контакт с режиссером, дав поручение операторам срочно собрать необходимые ему сведения.

– И все же любопытно, кто пришил Михеева и его стукача? – нарушил молчание Подомацкий. – Командир, появились какие-нибудь зацепки на этот счет?

– Расследование пока топчется на месте, – подняв голову от компьютера, сказал Андрей. – «Девятку», правда, нашли довольно быстро… Киллеры бросили ее в Митино. Ну и что из того? Выяснилось, что тачку угнали тем же утром.

– Их могли сами менты убрать. Не исключено, что Герасим по-крупному отстегивал куратору, а тот, в свою очередь, передавал часть денег наверх. Михеев мог проболтаться кому-то из своих коллег, что от него потребовали передать сексота на баланс госбезопасности, ну а там прикинули, что дело запахло паленым, и решили зачистить не только Герасима, но и его куратора…

– Есть и другой вариант, – сказал Заварзин. – Кто-то из партнеров Матицына «пробил» его целиком, выяснил, что он засланный казачок, и послал людей, чтобы те убрали его от греха подальше.

– М-да, – невесело вздохнул Леший. – Первый блин, как водится, у нас получился комом.

В это время в дверь офиса кто-то настойчиво позвонил. Заварзин заговорщицки подмигнул помощнику, затем жестом показал ему, чтобы тот впустил клиента в контору.


Подомацкий галантно поухаживал за гостьей, приняв у нее дубленку. Проводив молодую женщину в кабинет к начальнику, он вернулся в предбанник, плотно закрыл за собой дверь и вновь углубился в чтение газеты.

– Алина Бельская, – представилась визитерша. – По профессии я журналистка, сотрудничаю с рядом московских и зарубежных изданий.

– А я начальник этой конторы, – сказал Заварзин. – Андрей Михайлович меня зовут… Чем вас угостить? Кофе, чай или покрепче чего-нибудь?

Журналистка вежливо отказалась от угощения. Воспользовавшись приглашением, она уселась в кресло. Привычно скрестила ноги, обтянутые тончайшей, но прочной тканью колготок, сверху на округлое колено положила отливающую черным глянцем дамскую сумочку. Одета Бельская была в темно-серый костюм и белоснежную блузку. Прикид, несмотря на скромную деловую расцветку, был явно не из дешевых, а укороченная по последней моде юбка открывала стройные женские ножки ровно настолько, насколько это диктовалось модой и рамками приличий.

– Я ваш потенциальный клиент, – сказала Бельская. – Так получилось, что я обратилась за помощью к руководству фирмы «Гефест», а уже эти люди порекомендовали мне ваше агентство.

– За несколько минут до вашего появления мне звонил Пал Палыч, – сказал Заварзин. – Он просил меня вас выслушать и помочь по мере возможности.

Последующие несколько секунд Бельская пристально разглядывала своего нового знакомого. Главе агентства было лет тридцать. Парень рослый, под сто девяносто, великолепная тренированная фигура. Темно-серый костюм не из самых дорогих, но сидит на нем как влитой. Густые темно-русые волосы острижены довольно коротко и зачесаны назад, так что целиком виден высокий чистый лоб. Волевой подбородок чуть раздвоен ямочкой. Лицо открытое и приветливое, а внимательный взгляд серых глаз выдает в нем умудренного опытом человека.

«Недурственная, однако, мужская особь, – сделала вывод журналистка. – Такой парниша, если захочет, способен любой женщине вскружить голову».

Другой тип, что встречал ее у двери, заметно проще своего шефа. И моложе – на вид ему лет двадцать пять. И если этот Андрей Михайлович по своим внешним данным мог запросто выступать в роли предпринимателя средней руки, то у его сотрудника на лбу было написано, что он бодигард или что-то в этом роде.

Первое впечатление в целом было положительным, но ее немного смущало то, что она совершенно не знает этих людей и попала к ним через каких-то знакомых.

– Андрей Михайлович…

– Андрей.

– Хорошо, Андрей… Могу я узнать, где вы работали раньше, до того, как основали вашу фирму?

– Вы, наверное, интересуетесь, есть ли у нас соответствующий опыт работы?

– Хорошо, пусть будет так, – вздохнула журналистка. – Сколько времени существует ваш бизнес?

– Вы ведете себя, Алина, как налоговый инспектор, – улыбнулся краешком губ Заварзин. Покопавшись в ящике стола, он нашел папку с документами, запаянными ради сохранности в целлофанированную обертку. – Вот, можете полистать, коль не лень… Фирма учреждена два года назад, и кое-какой опыт у нас имеется… Свою работу афишировать мы не стремимся, у нас и без того заказчиков хватает.

Спустя короткое время Бельская, несколько удовлетворив свое любопытство, вернула папку ее хозяину.

– Итак, Алина, – бросил он на гостью подчеркнуто дружелюбный взгляд, – теперь вы можете смело рассказывать мне о ваших проблемах.


– Услуга, о которой вы нас просите, вроде бы выглядит не слишком обременительной для моей фирмы, – сказал он, внимательно выслушав журналистку. – Но это на первый взгляд, поскольку в действительности все может оказаться по-другому.

– Не думаю, что это опасное занятие, – возразила Бельская. – Прежде я тоже собирала информацию на свой страх и риск, а потому у меня есть опыт совместной работы с частными охранными агентствами.

– Сами по себе вылазки в наркосреду – это уже небезопасно, – заметил Заварзин. – И потом… Насколько я знаю, авторы, получающие за свои труды скромные гонорары, не имеют возможности оплачивать услуги частных детективов.

Журналистка кивнула на ноутбук с закрытой крышкой, на котором до ее появления работал глава фирмы.

– У меня своя страничка в Интернете. – Она достала из сумочки блокнотик и авторучку, вырвала листочек, на котором заблаговременно был записан компьютерный адрес и заодно номер сотового телефона, передала его Андрею. – Извините, я привыкла обходиться без визитки… Вот, держите. Если появится желание, выйдите на мою страничку и там прочтете обо мне все необходимое.

Заварзин, взяв листок с данными, про себя скептически усмехнулся. Как раз до ее прихода он знакомился с этим сайтом, прочел там кое-что любопытное – Бельская, похоже, и вправду получает за свои труды солидные гонорары, – но многие вопросы в отношении нее так и остались без ответов.

– Насколько я понял, у вас контракт с одним из зарубежных издательств? И вы еще говорили, что параллельно собираете материал для создания документального фильма? Могу я узнать конкретных заказчиков?

– Нет, не можете, – жестко сказала Бельская. – Это конфиденциальная коммерческая информация. Достаточно того, что я в состоянии нанять пару частных детективов и оплатить их услуги. Если я о чем-то пишу или снимаю с помощью моих друзей сюжет, то я всегда добиваюсь двух вещей: новизны факта и максимальной достоверности излагаемой мною информации. Часть необходимых мне сведений я уже собрала, недостающие фрагменты намерена добыть в ближайшее время и надеюсь сделать это с вашей помощью.

Заварзин изобразил на лице живой интерес.

– Вы хотите, чтобы моя фирма собрала для вас эту недостающую информацию?

– Да, но я хочу сама активно в этом участвовать.

– Скажите откровенно, Алина… Почему вы обратились к нам, а не в милицию, через свои знакомства?

– Милиция? – фыркнула журналистка. – Да боже меня упаси! И потом… Органы работают в этой сфере крайне неэффективно, а о существовании некоторых вещей там попросту не догадываются!

Андрея этот пассаж заинтересовал, но он решил пока не слишком давить на нее, оставив кое-какие вопросы на будущее.

– Вам нужна круглосуточная «личка» или же вы хотите зафрахтовать моих спецов на определенные часы, скажем, в вечернее время?

– Меня устроит второе.

– Вы чего-то опасаетесь при посещении избранных вами мест?

– Да, есть риск, что могут обидеть. Впрочем, не слишком большой.

– Вас там хорошо знают?

– Маловероятно. В тех местах, где у меня полно знакомых, я подобными изысканиями не занимаюсь… Ну что скажете, Андрей? Я вам плачу деньги по прейскуранту, а вы приставляете ко мне пару своих спецов.

Заварзин сделал вид, будто размышляет.

– Ладно, договорились, – наконец молвил он. – Боюсь только, что мне придется самому вас обслуживать, люди у меня при деле… Вот Алексей только свободен, вы его уже видели, да я, ваш покорный слуга… Ну что ж, давайте обговорим кое-какие детали.

…Оставив в качестве задатка тысячу долларов и условившись о месте и времени следующей встречи, Алина Бельская покинула офис частного охранного агентства.

– Можешь радоваться, Леший, – проинформировал своего помощника Заварзин. – Завтра нам с тобой предстоит посетить пару-тройку элитных борделей…

Глава 9

Обстоятельства заставили Дорохова несколько скорректировать свои планы. Он собирался отправиться в Москву вечером, с таким расчетом, чтобы к десяти часам наведаться в «Парковую зону», модную дискотеку, где развлекается студенческая молодежь. Но в четыре пополудни в Желдор позвонила Дарья Красноруцкая и сообщила неприятную новость: вчера поздним вечером какие-то люди жестоко избили Валеру Савченко, и теперь бедняга лежит в больнице с сильным сотрясением мозга.

Так что пришлось выехать на пару часов раньше, чтобы успеть заскочить к нему и попытаться выяснить, что же произошло с бывшим Ленкиным парнем.

Больница находилась неподалеку от станции метро «Первомайская». Дорохову повезло, потому что, если бы Савченко поместили в Склиф, проникнуть туда было бы сложно. Александр какое-то время топтался у входа, дожидаясь, пока схлынет местное начальство. Потом ему удалось договориться с одной из медсестер – пришлось дать ей сто рублей, – та быстренько навела справки, выдала Дорохову куцый халатик и отвела его в одну из больничных палат, где он и обнаружил Савченко в компании еще трех больных.

– Десять минут, – с напускной строгостью сказала сестричка. – Учтите, утром он еще лежал под капельницей.

На голове у Савченко наподобие каски красовалась марлевая повязка, левый глаз заплыл так, что превратился в узенькую щелку, губы потрескались и спеклись… Короче говоря, парню досталось на полную катушку.

– Здравствуй, Валерий, – сказал Дорохов почти шепотом, чтобы не беспокоить остальных больных. – Как твое самочувствие? Ты меня слышишь?

Парень лежал неподвижно на спине, замотанная бинтами по самые брови голова находилась на подушке, но уцелевший правый глаз косился в сторону посетителя, который явно от него что-то хотел.

– Я брат Лены, – представился Дорохов, наклонившись к груде бинтов. – Меня зовут Александр. Вот… Позвонила Даша, сообщила, что ты… попал в больницу…

– Я тебя узнал, – разлепив ссохшиеся губы, сказал Савченко. – Ленка твое фото показывала…

Дорохов какое-то время ждал продолжения, но его не последовало. Наоборот, показалось даже, что Савченко чуть повернул голову в сторону, вроде как попытался отвернуться.

– Ты не хочешь со мной говорить? Мне уйти?

Он собирался уже покинуть палату, но тут до него долетела ответная реплика:

– Представляю, что обо мне девчонки наговорили… И что ты сейчас обо мне думаешь…

Дорохов осторожно присел на край больничной койки.

– Я думаю, Валера, что ты нормальный парень, которого угораздило попасть в беду.


Савченко, несмотря на свое болезненное состояние, постепенно разговорился, и вот что удалось выяснить Дорохову из его сбивчивого рассказа.

Оказалось, все эти дни, начиная с вечера понедельника, когда стало известно об исчезновении его бывшей подруги, Валера самостоятельно занимался ее поисками: опросил едва ли не всех жильцов общежития, переговорил с преподавателями, прошерстил всю округу, – а в районе Парковых находится более дюжины кафе, баров и ресторанов, – пытаясь выяснить, не видел ли кто там в пятницу вечером его девушку; свои расспросы он подкреплял демонстрацией Ленкиного фото. А затем, когда его поиски не дали никаких результатов, он переключился на дискотеки и ночные клубы, причем во главе составленного им списка стояли «Парковая зона» и дискотека на Первомайской, проводящаяся с пятницы по воскресенье, с десяти вечера до пяти утра в большом манеже, прозванном молодежью «Сараем».

Тут выяснилась одна деталь, которую Дорохов прежде не знал, и похоже, что и отец был не в курсе.

Буквально за три дня до исчезновения Лены Валера видел ее в компании с каким-то незнакомым парнем – они о чем-то мирно беседовали у станции метро «Бауманская». Они стояли у самого входа, и так получалось, что Савченко должен был пройти мимо них. Наверное, это выглядело как мальчишеская глупость, но он, чертыхнувшись про себя, резко свернул к шеренге мини-маркетов: побоялся, короче, что Лена, отвергнувшая его, может заподозрить, что бывший парень за ней шпионит. К ее собеседнику он особо не приглядывался – какое ему дело теперь до Ленкиных ухажеров, – да и видел он его лишь со спины. Запомнилось только, что тот был в длинном темно-синем плаще.

Решив доехать до общаги на автобусе, Валера перебрался на остановку. Стоял себе, покуривал, как вдруг еще раз увидел Ленкиного знакомого, и опять со спины – тот шел по тротуару и уже успел миновать автобусную остановку. Но далеко не ушел: за остановкой, выехав двумя колесами на тротуар, замер джип. Какой марки джип? Да хрен его знает, это в памяти не отложилось; запомнилось только, что тачка была темного цвета – то ли черного, то ли темно-синего.

У этой тачки стоял какой-то рыжий мужик, довольно крупный, лет тридцати. Он спокойно курил, но когда к нему приблизился Ленкин знакомый, он по-приятельски хлопнул того по плечу, после чего они забрались в джип и тут же отчалили.

Савченко этому эпизоду никакого значения не придал, он напрочь о нем забыл, поскольку таких случайных зацепок на дню бывает множество, особенно если ты учишься в таком людском муравейнике, как «Бауманка», где у той же Лены десятки знакомых и были парни, которые пытались за ней ухаживать, как только стало известно, что она порвала отношения со своим парнем.

Вспомнил он об этом случае чуть позже, когда стал расспрашивать о ней в «Зоне» и «Сарае».

Нет, Лену там ни в пятницу, ни в последующие вечера не видели, а если и видели, то не запомнили – девчонки порой так разукрасятся, что и сами себя в зеркале не могут узнать.

Но зато не далее как вчера вечером он видел в «Зоне» того самого рыжего мужика, который дожидался Ленкиного знакомого на своем джипе. И этого знакомого тоже видел, если, конечно, не обознался…

Около восьми часов вечера Савченко стоял неподалеку от входа в здание, где функционирует дискотека «Парковая зона». Он надеялся переговорить с одним кентом по прозвищу Перебийнос – именно у него чаще всего Валера раньше покупал «дурь». Этот тип знает всю округу, и у него можно не только купить наркоту, но и получить информацию. В тот момент, когда нарисовался Перебийнос и Валера стал расспрашивать его о своей пропавшей девушке, из серого казарменного вида здания вышли трое: Рыжий, парень в длинном темно-синем плаще и еще один плечистый парниша в кожанке… Пока он соображал, как ему поступить, все трое уселись в навороченную «бээмвуху» и уехали.

Савченко попытался осторожно навести справки об этих людях. Но и Перебийнос, и еще один знакомый мелкий наркоторговец увильнули от расспросов, хотя, судя по их реакции, этих крутых мэнов, особенно Рыжего, им доводилось видеть здесь и прежде.

Спустя короткое время, когда Савченко возвращался в общагу на Парковой, в одном из проходных дворов на него налетели какие-то «бычары», трое или четверо, ну а дальше он уже мало что помнит…

Дорохов бросил взгляд на наручные часы. Ого… Минут сорок они уже проговорили. Медсестра, которая проводила его в палату, куда-то запропастилась, но выход отсюда он найдет сам.

Очень любопытную информацию сообщил ему Савченко. То, что его излупили, когда он попытался «пробить» Рыжего и его дружков, наверняка не случайность. Выслушав Валеру, Дорохов решил самолично отработать этот «след» – на помощь милиции в деле розыска Лены ни он, ни Савченко не рассчитывали.

– Александр, я, наверное, дурак, – сказал ему напоследок Савченко. – Я вел себя очень глупо… Но я с «дурью» завязал! Вот уже месяц даже «травку» не пробовал…

– Ладно, я тебе верю. Завтра передачу принесу, если занят не буду… Давай, Валера, поправляйся, а я пошел по своим делам…

Глава 10

Холодная, пустая, гулкая комната. Четыре стены, оклеенные белыми, с узорчатым золотистым тиснением, обоями. Жалюзи, наглухо замуровавшие окно. Громадное зеркало от пола до потолка, в которое страшно смотреться. И еще дверь, ведущая в никуда; хрупкая перегородка, а за ней скрывается бездна.

Сейчас, когда комната практически лишена мебели, эти веселенькие обои выглядят здесь совершенно неуместно: сущее издевательство над живым – пока еще живым – человеческим существом.

Она смахивает на больничный бокс, эта чертова белая комната, на палату, из которой вынесли все, сочтя, что безнадежно больному человеку, заключенному в этих четырех стенах, давно наплевать на дерьмовую действительность, из которой он сам же добровольно бежал.


Спала она на матрасе, застеленном простыней, накрывшись клетчатым шерстяным пледом. Матрас этот, обшитый дорогой, нежнейшей на ощупь тканью леопардовой расцветки, был некогда частью стоявшей в комнате шикарной кровати – сам каркас кровати, как и другие предметы обстановки, вывез отсюда малознакомый барыга, скупивший оптом все ее имущество и заплативший ей какую-то незначительную сумму, которую она спустила за одну неделю.

Он хотел прихватить с собой и этот матрас, но она не позволила – не спать же ей на голом полу?

Полноценного сна не было, то состояние полузабытья-полукошмара, в котором она частенько пребывала в последние дни, нельзя назвать сном.

Девушка уселась на своем ложе, обхватила руками коленки, сверху положила подбородок.

– Грета, ты очень плохая девочка, – произнесла она вслух, чтобы услышать собственный голос. – Ну зачем, зачем ты проснулась?!

Грета – это ее сценический псевдоним. Как и у других людей, у нее есть имя и фамилия, но это осталось в прошлом. Она сама толком не помнит, кто придумал для нее этот псевдоним, вот уже почти три года заменяющий ее настоящее имя. Когда-то ей не нравилось, что ее называют Гретой – дали кличку, будто она лошадь или собака, – но постепенно привыкла и даже сама часто пользовалась этим именем взамен собственного, стоящего в паспорте.

Прошло уже три недели, как она перестала потреблять героин. Вернее, прекратила колоться, хотя до этого ширялась каждые восемь часов, рискуя разогнать дозу до последнего, крайнего упора.

Ломка превратила ее жизнь в кромешный ад.

Будь у нее на руках такие суммы денег, какими она располагала еще полгода назад, Грета обратилась бы за помощью к квалифицированным специалистам и не только позволила бы положить себя в наркоцентр, но и оплатила бы лечение, включая стоимость дорогих лекарственных препаратов.

Стоимость лечения в хорошем наркоцентре составляет нынче две тысячи долларов в месяц и выше. Но и в этом случае никто не может гарантировать полного излечения от наркозависимости. А уж если человек потреблял героин да успел втянуться в «систему», то «соскочить» вообще невероятно трудно.

Но сейчас с деньгами напряг, так что приходится страдать на полную катушку, при том что ей все же удается с помощью некоторых хитростей и определенных навыков несколько смягчить последствия ее резкого разрыва с «герычем».

Чтобы «перекумариться» в особо трудные минуты, снять ломку, Грета перепробовала уже всякое и разное.

На момент начала «лечения» у нее еще водились кое-какие деньжата, поэтому она воспользовалась препаратом «РЕВИА». Это довольно дорогое лекарство, если верить его изготовителям, помогает побороть привычку к героину. Грете эти таблетки не очень помогли; хотя кто знает, что бы с ней было, если бы ей не удалось приобрести упаковку этого препарата.

Чтобы облегчить физические мучения, она пробовала принимать героин по-азиатски, через желудок, и даже нюхала сожженный и пропущенный через фольгу порошок.

Пробовала метадон, с помощью которого удалось «перекумариться» еще пару-тройку суток.

А неделю назад ей повезло: на вырученные от продажи остатков своего имущества средства она приобрела две капсулы «антигера». Этот препарат появился на наркорынке совсем недавно, во всяком случае, Грета о его существовании раньше не слышала. «Антигер» предложил ей тот же знакомый дилер, у которого она приобретала метадон, а еще раньше покупала «чеки» высококачественного героина. Торговец сказал, что этот препарат крайне дефицитная штука, поскольку он является сильнейшим антагонистом опиатов, нейтрализуя прежде всего их губительное действие на человеческий мозг. Вдобавок ко всему он, этот препарат «антигер», и сам обладает легким веселящим воздействием, немного смахивающим на эффект от применения ЛСД.

Следуя инструкциям многоопытного дилера, она довольно безболезненно перекантовалась на «антигере» целую неделю, радуясь, что ей удалось наконец найти хоть какое-то противоядие от своей порядком затянувшейся болезни.

Но она рано обрадовалась: действие препарата закончилось, и она вновь столкнулась со своими прежними проблемами.


– Эк тебя прихватило, Гретка, – простонала сквозь стиснутые зубы девушка. – Сволочь! Гадина! Тварь подзаборная!! Зачем же ты так мучаешь себя, фашистка?! Лучше сдохнуть, выброситься в окно, чем терпеть такие пытки!!

Грета хотела встать со своего ложа, но поняла, что не в состоянии делать что-либо, а потому лучше оставаться на месте. Ей было очень плохо, не так ужасающе плохо, как в первые дни, но все равно худо.

Она легла на бок, сжалась в комок, пульсирующий болью, укутавшись вдобавок в теплый плед, потому что ей было очень холодно. Внутри у нее беспокойно ворочалось какое-то существо, которое в последние дни почти не давало о себе знать, успокоенное, очевидно, действием «антигера». Но теперь оно проснулось, сбросило оцепенение и стало угрожающе клацать челюстями, вначале мелко покусывать, потом вгрызаться в ее плоть, в самое нутро, в ее обнаженные нервы и ноющие от боли суставы.

Она даже ясно представляла себе, как выглядит это существо, на что похож поселившийся в ее бедном организме бес.

Однажды, еще в прошлой жизни, Грету привезли к одному большому человеку, в его загородный особняк, потому что этот человек хотел ее видеть. В вестибюле особняка – или это была гостиная? – был оборудован фонтан с подсветкой, посередине его стояла странная скульптура в человеческий рост, изображающая какое-то мифическое существо, у которого вместо ног были звериные конечности. Вначале она подумала, что скульптура изображает сатира, но, разглядев подробности, поняла, что ошиблась: это был бес; особенно поражал в этом изваянии спокойный, чуточку мрачный лик, на котором выделялся по-ястребиному хищный нос, – в какие-то мгновения ей показалось, что каменная фигура вот-вот оживет.

Она купалась в этом фонтане, наполненном в ее честь французским шампанским, и представить себе не могла, что спустя каких-то полгода это пугающее каменное изваяние оживет и поселится в ее пропитанных героином внутренностях…


Ей стало совсем худо; «перекумариться» ей сейчас нечем, поэтому Грета решила перехитрить терзавшего ее беса.

Может быть, и он, как и его жертва, даст утешить себя иллюзиями, смирясь, позволит себя обмануть?

Грета представила себе, что она встала с постели, потому что у нее уже нет сил противостоять этой пытке, и решительно направилась в ванную. Там, в небольшой палехской шкатулке, где она прежде хранила свое золотишко и брюлики, лежит пакетик, а в нем содержится примерно два грамма первоклассного героина, заблаговременно расфасованного для употребления.

Эта наркота и вправду там лежит; ее, Греты, заначка, оставшаяся в сохранности с того самого дня, когда она решила «завязать».

Почему, собственно, она до сих пор не выбросила героин в унитаз, раз серьезно пытается «соскочить»?

Стоп, стоп… А то бес заподозрит неладное, поймет, что его пытаются водить за нос.

Да, лучше не отвлекаться.

Итак, она прошла в ванную, открыла дверцу настенного ящика, сняла с полки заветную шкатулку, извлекла оттуда драгоценный пакетик.

Вот она уже держит в чуть подрагивающей руке ложку, почти доверху наполненную героином, – и куда ей одной столько? – чиркает зажигалкой, подносит к днищу ложки желтый огонек, помогая тем самым смешивать героин с водой.

Грета облизывает сухие губы, и уже не только она, но и укоренившееся в ней существо нетерпеливо наблюдает, как растворяется в пузырящейся воде горка белесо-серого порошка.

Теперь следует мягко надавить на шприц, чтобы вытолкнуть лишний воздух, и вот уже они оба следят за тем, как молочного цвета вещество неуклонно поднимается по размеченному делениями стеклянному цилиндрику.

Ей еще повезло, что вены на руках у нее выглядят не так уродливо, как у наркоманов со стажем; вот и отметины от давних уколов за последние недели почти сошли на нет.

Своим влажным острием игла втыкается в руку, попадает прямо в набухшую пульсирующую вену, а Грета давит на поршень шприца, и героин тут же смешивается в шприце с ее красными тельцами, а затем она отправляет его в свои кровеносные сосуды, выдавливая из шприца все до донышка…

Девушка представила себе эту картинку настолько ярко, что у нее даже полыхнуло в мозгу, а по всему телу молнией распространилась бодрящая энергия.

Бес на какое-то время затаился, притих, но, когда понял, что его обманули, оставили на голодном пайке, принялся снова грызть ее внутренности, крушить суставы, норовя скрутить все ее существо в бараний рог.

…Приступ закончился через час, Грета наконец встала с постели и, пошатываясь, отправилась в ванную. Почистила зубы, приняла контрастный душ, вытерлась насухо новеньким банным полотенцем – странно, что барыга, пока она была не в себе, не вынес вдобавок к остальному постельное белье, – затем как была, босая, обнаженная, вернулась в свою белую комнату.

Надолго замерла у огромного, на полстены зеркала – такие зеркала встречаются в танцзалах и стрип-барах.

– Грета, ты похожа на старуху! А ведь тебе только двадцать четыре года…

Она смотрела в зеркало на себя обнаженную, пытаясь найти в себе какие-то изъяны, обнаружить ужасные следы поразившей ее болезни. Дотронулась до спадающих на плечи густых темных, почти смоляных волос, коснулась подушечками пальцев своей высокой шеи, проверяя, не сморщилась ли кожа, затем провела сразу двумя ладонями по своей все еще плотной и упругой груди, сохранившей конусообразную форму…

Лицо у нее бледное, почти землистое; щеки впали, под глазами синеют круги.

Остальное на месте: все то, что еще совсем недавно могло свести с ума любого мужчину.

Она даже осмелилась сделать несколько разминочных движений, взятых ею из спортивных танцев, но, опасаясь травм и растяжек – она уже забыла, когда в последний раз разминалась, прекратила эти неуместные кривляния перед зеркалом.

В сумочке она обнаружила пятьдесят баксов и еще какую-то рублевую мелочь. Этого может не хватить даже на одну капсулу «антигера», но это все ее наличные деньги.

Подумав чуток, она решительно махнула рукой и стала одеваться.

Ей очень страшно было выходить из квартиры и показываться в таком болезненном виде на людях.

Но у нее не было иного выхода, потому что уже при следующем приступе она может сломаться, достать из шкатулки заначку и всадить себе в вену лошадиную дозу проклятого героина.

Глава 11

Дискотека «Парковая зона» проводилась по пятницам, выходным и праздничным дням. Ее устроители арендовали для своих мероприятий серое безликое строение, смахивающее по форме на параллелепипед, уложенный плашмя на землю и чуть скошенный вниз от частично застекленного фасада, украшенного неоновой рекламой, к глухой железобетонной стене задника. Здание, судя по отсутствию архитектурных излишеств, было построено в застойные семидесятые. Дорохов вспомнил, что еще в начале девяностых здесь был Дом культуры, но имя какого заслуженного деятеля он носил и к какому ведомству был приписан – это в его памяти не сохранилось.

Короче, это был объект культуры, и в качестве такового, на современный лад, он продолжал функционировать и по сию пору.

Когда Александр подошел к входу, где кучковалась группа молодежи, было четверть одиннадцатого. Из утробы здания до его ушей долетали резкие, ухающие звуки «техно». Контроль на входе осуществляли два парня внушительной комплекции, одетые в одинаковые темные пиджаки. Дорохов сунул два червонца в окошко кассы, затем без проблем миновал заградительный кордон – один из секьюрити просветил его наметанным взглядом, затем чуть посторонился, пропуская его.

Сдав в гардероб свою кожанку, он взял номерок и двинулся к одной из открытых настежь дверей, где его сразу накрыло с головой ударной музыкальной волной. Треть просторного помещения занимали две барные стойки и пластиковые столики, густо составленные вперемешку с креслами вдоль одной из стен; остальное пространство было отдано на откуп тем, кто пришел в «Зону» не столько выпить, сколько потанцевать. В зале царил полумрак, разбавленный всполохами ультрафиолета. Мотивчик, исторгаемый мощными динамиками, был бодрящий, заводной, но, на вкус Дорохова, такого рода музыка однообразна, не говоря уже о том, что не помешало бы убавить звук.

Воздух в помещении, где предавались веселью сразу несколько сотен человек, был наэлектризован; в нем витала густая смесь ароматов – запахи косметики, человеческого пота, пива и табака. Втянув ноздрями воздух, Дорохов легко различил в сигаретном дыму знакомый сладковатый, отдающий гнильцой запашок, которым провоняли все города и кишлаки на просторах Средней Азии, – запах анаши.

Руководили массовым весельем из застекленной и освещенной изнутри будки, напоминающей дорожный пост ГИБДД; внутри ее, как обезьяны в клетке зоопарка, резвилась парочка голосистых диджеев.

Дорохов направился к стойке бара. Взяв банку «Туборга», отошел к ближайшему свободному столику. Уселся в пластиковое кресло, придвинул набитую окурками пепельницу, закурил, затем погрузился в размышления.

За те три дня, что он в Москве, ничего существенного относительно исчезновения сестры узнать ему не удалось, кроме разве что информации, которой поделился с ним Валера Савченко.

Следователь из Желдора сказал, что по статистике в Москве и области девять из десяти подобных случаев разрешаются благополучно: пропавшая душа вдруг сама объявляется; ну а объяснения, почему она решила исчезнуть из поля зрения родственников, могут быть разные, порой невероятные.

Хорошо, если все закончится именно так, если Ленка вскоре появится на пороге отчего дома или позвонит по телефону, чтобы объясниться; но самому Дорохову эти казенные слова не показались убедительными – он расценил их как отговорки, как нежелание милиции искать его сестру.

Причины же ее исчезновения могут быть разными: от киднепинга и удержания ее в качестве заложницы – непонятно только, с какой целью, – до принуждения к занятиям проституцией в каком-нибудь подпольном борделе.

Не исключено также, хотя не хотелось в это верить, что похитители Лены к этому времени, а прошло уже две недели, увезли девушку из Москвы или даже каким-то образом вывезли за пределы страны.

Еще меньше хотелось верить в фатальный исход, поэтому он гнал из головы черные мысли.

Существовала еще одна версия, которая могла бы прояснить загадочную историю с исчезновением его сестры, и он, Александр, не вправе был сбрасывать ее со счетов.

Ведь косвенным виновником случившегося может быть он сам, капитан Дорохов. Возможно, его таджикские «дружки», убедившись, что расправиться с ним не так-то просто, решили отыграться на его родных.

Те, кто служит на афгано-таджикской границе или даже в Хороге и самом Душанбе, не раз сталкивались с попытками подкупа, – «отвернись в нужный момент, офицер, и в одно мгновение заработаешь себе на хорошую тачку или даже на квартиру», – равно как и с открытыми угрозами в свой адрес и в адрес ближайших родственников. Относиться к таким угрозам можно по-разному: некоторые сникают, боятся каждого шороха, а такие, как Дорохов, кто годами имеет дело с этой публикой, привыкли и научились не обращать внимания на угрозы и предупреждения.

Он знал на собственном опыте, что стоит прихватить контрабандистов, живых или мертвых, с грузом опия, гашиша или героина, жди вполне определенной реакции. Если партия, которую удалось перехватить, небольшая, исчисляется несколькими килограммами, то дело ограничится обстрелом самых удаленных от заставы постов из стрелкового оружия. Когда счет «трофеям» идет на десятки килограммов и когда задеты интересы одного из местных полевых командиров средней руки, то затевается уже небольшая «войнушка», в ночных нападениях на укрепленные позиции пограничников могут участвовать до сотни «душков», бывают попытки закидать позиции минами из «васильков», и тогда с рассветом приходится вызывать на подмогу дежурную пару «крокодилов»[5], чтобы они рассеяли с воздуха озверевшего от понесенных убытков супостата.

И это при том, что нет надежного тыла, потому что местные правоохранительные органы повсеместно действуют в смычке со своими наркобаронами; стоит передать им конфискованный груз, как они того требуют, ссылаясь на законодательство, как он тут же будет возвращен, за мзду, естественно, его владельцу.

Ну а когда удается изъять такую огромную партию, как это было в последний раз, то тут уже парой вертушек не обойтись: на подмогу спешат мотострелки из 201-й со своей бронетехникой, для которой загодя отрыты капониры, а вместо районных начальников на разборки приезжают крутые «столичные товарищи» из самого Душанбе.


За те несколько минут, пока он пил пиво из банки, курил и перебирал в уме различные версии случившегося с его сестрой, включая «таджикскую», его мозги, слух, обоняние и зрение в какой-то степени приспособились к царящей здесь атмосфере.

Если он думал, что будет выглядеть здесь белой вороной, то ошибся: тут хватало людей его возраста, встречались и постарше.

Пока что у него есть только две слабенькие зацепки. Во-первых, сама Лена, когда позвонила домой, предупредила, что собирается на дискотеку. А во-вторых, нужно попытаться проверить информацию, которую он почерпнул из сбивчивого рассказа Валеры Савченко.

Затушив окурок, он сунул сигареты и зажигалку в нагрудный карман.

Затем встал и направился к расположенным слева от стойки бара дверям, через которые в зал проникал, на манер легкого сквознячка, узнаваемый запашок анаши.

Глава 12

Миновав недлинный коридорчик, он оказался в неосвещенном тамбуре рядом с запасным выходом. Здесь, в полузатемненном помещении, завсегдатаи «Зоны» баловались «травкой». Обоняние его не обмануло: в компании молодых людей, среди которых были две девушки, по кругу ходила самокрутка. Судя по приготовлениям, один из парней готовился забить еще «косяк». Они беспечно покуривали «дурь», потягивали из бутылочек пивко и были, кажется, довольны жизнью.

Дорохов вытащил пачку «ЛМ», сунул в губы сигарету, затем предложил закурить ближайшему к нему парню. Тот механически взял сигарету и прикурил ее от огонька дороховской зажигалки.

Александр положил ему руку на плечо, чуть развернул парня к себе и громко произнес в самое ухо:

– Мне нужен Перебийнос. Или Рыжий.

Парниша помотал головой – то ли обкурен был порядком, то ли просто не врубился, – но после некоторой паузы все же отреагировал:

– Че надо, брат? Я не понял.

– Я ищу одного кента. Перебийнос. Знаешь, где его найти?

Парень мотнул головой из стороны в сторону, затем повернулся к своей компании, потеряв всякий интерес к незнакомцу.

Дорохов потревожил еще одного хлопца, но тот совсем не вник в расспросы и сам стал настойчиво предлагать ему курнуть.

Савченко объяснил ему, что Перебийнос – это не фамилия, а прозвище. Пацану когда-то в жестокой драке перебили нос, вернее, снесли его напрочь. А когда врачи сделали операцию, то меж щек осталась торчать вместо носа крохотная пипка. Поэтому узнать этого двадцатилетнего парня, как заверил Валера, не составит никакого труда.

Что касается загадочного типа, наделенного условно кличкой Рыжий, то здесь сплошной туман. Если хорошенько прошерстить округу, то в одной только «Зоне» отыщется с полсотни рыжеволосых парней – правда, вряд ли все они разъезжают по городу на джипах и «БМВ».

Как бы там ни было, но через этого мелкого торговца Перебийноса или через кого-то другого из местной приблатненной шпаны надо попытаться выйти на Рыжего, разузнать, кто он такой, и уже потом соображать, в верном ли направлении ведет этот след или нужно поискать другие кончики.

Приметив двух парней, стоявших отдельно от компании, – эти тоже баловались «травкой», – он направился к ним.

– Мне нужен Перебийнос. Или Рыжий. Не подскажете, где я могу их найти?

– Если тебе нужна «травка» или «колеса», я могу достать, – сказал один из них. – Тебе прямо сейчас надо?

– Нет, мне нужен сам Перебийнос.

– Минут пять назад видел его возле лестницы, – сказал другой. – По коридору сразу направо… Если его там нет, значит, ищи возле входа.


Торговец, у которого Грета раньше была постоянным клиентом, на телефонные звонки почему-то не отзывался. Понимая, что вряд ли удастся сегодня с ним связаться, она вспомнила об инструкциях, которыми он снабдил ее, как проверенную и «башлявую» личность, на тот случай, если будет в отлучке и не сможет сам утолить ее жажду. Он дал ей координаты двух «точек», заверив, что, коль случится нужда, ее там непременно отоварят.

Отправляясь в одну из этих «точек», функционирующую в «Зоне», она даже не представляла себе, во что здесь вляпается.

Здоровенный парень в кожанке, от которого разило смешанным запахом пота и одеколона, взял ее за грудки и тряхнул так, что у нее даже челюсть клацнула.

– Говори, шкура, кто тебе дал наводку?! – Он сгреб одной рукой плащ на ее груди, а другой полез в карман куртки. – Не ты ли сдала ментам Марека на прошлой неделе?!

Раздался легкий щелчок, и в его руке блеснул пружинный нож.

– Кто назвал тебе мое имя? От кого ты пришла?! И кто сказал тебе, тварь, что здесь торгуют «антигером»?!

Грета ощутила не то что кожей, а даже спинным мозгом холодную полоску стали, острую как бритва, которую «кожаный» держал в непосредственной близости от ее сонной артерии.

От страха в голове у нее все перемешалось и, как это часто бывает, из памяти не только выскочило имя ее дилера, но и выветрился номер его телефона.

– Я пришла сама по себе… Мне сказали, что у вас есть…

Рядом с ними, в освещенном тусклым светильником коридоре, куда они попали, поднявшись по лестнице запасного выхода, стоял еще один верзила, из числа местных секьюрити.

– Кто сказал?! – поинтересовался он. – Имя! Или сообщи его погоняло, или дай номер мобильника!

Он выждал несколько секунд, потом махнул рукой, в которой была зажата портативная рация.

– Ладно, Стас… Волоки ее в кабинет! А я счас звякну в один адресочек, оттуда приедут, сами с ней разберутся…

Услышав звуки шагов за спиной, он обернулся.

– Че надо?! – реплика адресовалась наплывающему на него со стороны лестницы мужскому силуэту. – Сюда нельзя!

Дорохов ударил его в солнечное сплетение, в полную силу, так, что у самого кулак загудел от соприкосновения с брюшным прессом верзилы.

– Отпусти девушку! – велел он другому, одновременно сокращая дистанцию с вооруженным «выкидухой» «кожаным». – Убери нож, кому сказал!

– Ты че, мужик, офуел?! – Тот даже удивился. – Ты на кого кидаешься, козел?!

Он и не подумал использовать девушку в качестве заложницы. На хрен это нужно? Он ведь на своей территории, в отличие от борзого мужика, который сейчас получит по полной программе.

Парень в кожанке оттолкнул девушку прочь, а сам занял исходную позицию, выставив вперед правую руку, в которой у него был зажат нож. Затем ловко перебросил «выкидуху» из руки в руку, демонстрируя свое мастерство, и после пары ложных выпадов попытался вогнать «борзому» перо в бок. Действовал он хотя и картинно, но довольно неуклюже. Дорохов уклонился от клинка, перехватил руку с ножом, резко, с хрустом, выкрутил ее – «выкидуха» тут же шмякнулась на пол, – заставляя «кожаного» согнуться от боли в суставе, после чего, чуть подпружинив на согнутых ногах, хрястнул локтем сверху вниз прямо по незащищенной шее.

Не дожидаясь, пока тот грохнется на пол, обернулся к секьюрити, которого тоже нельзя было выпускать из поля зрения.

Тот, судорожно хватая ртом воздух, уже начал выпрямляться, одновременно шаря глазами по полу – наверное, ища выроненную рацию.

Дорохов не стал дожидаться, пока он созовет сюда своих дружков. Он сначала ударил ногой в пах, потом, сграбастав верзилу за воротник пиджака, пнул его коленом в левый бок, еще разок, но уже по почкам, после чего не без труда выпрямил его и припечатал мордой к стене.

– Ша! – негромко скомандовал он. – Не вздумай орать!

Левой рукой он продолжал удерживать секьюрити, чтобы тот не рухнул ему под ноги, а правой пошарил у него под пиджаком.

Оружия у того при себе не было.

Дорохов также был безоружен, поэтому пришлось ткнуть в спину охраннику твердый, словно железный, указательный палец.

– У меня к тебе один вопрос. Мне нужен Рыжий! Где я могу его найти?!

Ответом было молчание, лишь сиплые звуки вырывались из груди охранника.

– Считаю до трех, – предупредил Дорохов. – Будешь молчать – пришью!

У него не было времени на долгие тары-бары, поскольку в любой момент здесь могли появиться люди.

Вести отсчет вслух он не стал, но несколько секунд все же выждал – вдруг что-нибудь полезное скажет. Хотя вряд ли, даже если понимает, о ком идет речь… Люди такого сорта больше опасаются своих, нежели чужих. И чтобы расколоть этого бугая, нужно поместить его в застенок и очень плотно с ним пообщаться, но ни времени, ни таких условий у Дорохова не было.

– Он приезжал сюда на темном «БМВ», – решил он дать последний шанс допрашиваемому. – Как его зовут и как с ним можно связаться?

Подождав еще чуток, он рубанул ладонью под свод черепа, отправляя секьюрити в глубокую отключку.

– Вы еще здесь?! – сердито спросил он у девушки. – Ноги, руки целы? Ваша сумочка? Держите… Все, на выход! Ну идите же, я вас догоню!

Глава 13

Чертыхаясь про себя, Дорохов выждал несколько секунд, пока девушка спустится по лестнице и покинет опасную зону. Задумчиво посмотрел на распростертые на полу тела, пытаясь сообразить, что делать дальше. По всему выходило, что и ему пора рвать отсюда когти, если он не хочет неприятностей.

Надо же, как все неудачно сложилось…

Он спустился по лестнице, никем, к счастью, не замеченный, зашел в гардероб, где получил по номерку свою кожанку, затем, беспрепятственно миновав секьюрити на входе, вышел в ночную темень.

Спасенную им девушку он засек сразу: она успела перейти проспект и теперь шла по тротуару, так что ему видна была лишь ее спина.

Нагнал он ее несколько минут спустя, когда она пересекала небольшой скверик. Он кашлянул в кулак, а затем, когда она испуганно обернулась, негромко произнес, вложив в свой голос успокаивающие интонации:

– Постойте… Мне нужно с вами поговорить.

Они остановились возле одной из скамеек. Дорохов хотел предложить ей присесть, но вовремя заметил, что скамья мокрая.

Он достал сигареты, вытащил одну, затем, спохватившись, предложил девушке.

– Спасибо, – едва слышно сказала она. – Я не курю.

Он прикурил от зажигалки, затем, поставив на скамейку согнутую в колене ногу, погрузился в размышления. Девушка стояла рядом, храня молчание, наверное, тоже думала о чем-то – ну хотя бы о том, что произошло с ней в «Зоне».

Александр попытался оценить случившееся. Так вышло, что он стал не только свидетелем, но и участником этой чужой истории. Он поднялся по лестнице, надеясь разыскать Перебийноса, а нашел этих троих… Почему решил вмешаться? Да потому, что и с его Ленкой, возможно, произошла такая же история! Такие же уроды затащили ее в темный угол, надругались над беззащитной девушкой, а потом позвонили дружкам, те ее куда-то увезли, и попробуй теперь ее найти!

Именно так он думал, когда решил вмешаться, отбить у этих двух подонков, среди которых один был с ножом, бедную девушку.

Сейчас, когда запал вышел, у него появились кое-какие сомнения в правильности такой версии, но он по-прежнему не жалел о том, что поступил именно так.

– Скажите… Кстати, как звать-то вас?

– Меня? А вас как зовут?

Дорохов невесело усмехнулся: похоже, девушка еще окончательно не пришла в себя.

– Александр.

– А меня… Грета.

– Вот и познакомились… Скажите, Грета, что им от вас нужно было?

Помолчав немного, она негромко произнесла:

– А как вы думаете? Чего мужчины обычно хотят от женщины? Хотя… Какие, на фиг, они мужчины?! Козлы вонючие…

Приглядевшись к ней, Дорохов понял, что затрудняется определить ее возраст. Лицо у нее очень бледное, то ли она с косметикой что-то напутала, переборщив с белилами, то ли виновато зыбкое освещение, при котором даже нормальный человек выглядит мертвецом.

– Скажите, Грета… Вы, наверное, местная и знаете здесь многих людей, да?

Грета в это время судорожно соображала. Ей трудно было понять, чего хочет от нее этот мужчина, но у него наверняка есть деньги, а значит, он может быть полезен.

– Да, я здесь часто бываю, – соврала она. – А что?

Поколебавшись немного, он вытащил из внутреннего кармана Ленкину фотографию и показал ее своей новой знакомой.

– Посмотрите внимательно… Я ищу эту девушку и буду рад любой информации…

Грета взяла в руки снимок. Мужчина подсветил огоньком зажигалки, чтобы она могла получше рассмотреть запечатленную на фото девушку. У Греты этот жест вызвал резкую внутреннюю реакцию: представилось вдруг, что этот теплый желтый огонек горит под днищем ложки, в которой горочкой насыпан героин.

Но она старалась держать себя в руках, потому что если незнакомец поймет, что она наркоша, то он прекратит этот разговор и уйдет.

А если он уйдет, то могут рухнуть все ее планы. На руках у нее ведь только полсотни баксов, а в прошлый раз она покупала «антигер» по сотне за капсулу. Отправляясь в «Зону», она надеялась, что сошлется на знакомого дилера, уговорит недостающие бабки зачислить ей в долг – но случился совершенный облом.

Нет, она не может упустить этого парня. Потому что если этой ночью она не достанет «антигер», то бес, поселившийся в ее внутренностях, может насмерть загрызть бедную Грету.

– Ну что? – скрывая нетерпение, спросил Дорохов. – Вам знакома эта девушка?

– Да, я ее видела несколько раз на дискотеке, – твердо заявила Грета. – А она что, пропала?

– Да, две недели назад, – сказал Дорохов. – А когда вы видели ее в последний раз? Когда и с кем?

– Да в компании с кем-то… Разве всех запомнишь? Знаете, как бывает? Увидишь раз, другой, третий – и что-то в памяти отложилось… Послушайте, Александр, я знаю человека, который может помочь… Он очень информированный парень!



Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию.

Примечания

1

КМС – Коллективные миротворческие силы в Таджикистане.

2

УБНОН – Управление по борьбе с незаконным оборотом наркотиков.

3

DEA – Американская служба по борьбе с незаконным оборотом наркотиков (Drug Enforcement Administration).

4

Герасим– одно из сленговых названий героина.

5

«Крокодил» – штурмовой вертолет «Ми-24».