Александр Орлов

Посол в Париже

© Александр Орлов, текст, 2021

© Волков К.М., фото, 2021

© Ерофеев В.В., предисловие, 2021

© Рубинский Ю.И, предисловие, 2021

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2021

* * *

Моим дорогим родителям

Наш посол в Париже

Это очень искренняя книга. Необычная для карьерного дипломата. Часто люди высокого ранга пишут воспоминания, захлебываясь от восторга своими успехами. Наш автор, напротив, очень скромно рассказывает о своих карьерных достижениях. Есть что-то явно более важное для него. Я бы определил это так: не взять, а дать. Не воспользоваться высоким положением для себя, а вложить свои силы и возможности в успех дела. И не просто вложить, а сделать это с любовью.

Так случилось, что Париж и Александр Орлов стали неразлучны. Ни наш автор никогда не забудет Париж, куда он приехал молодым дипломатом и вырос по службе до чрезвычайного и полномочного посла, ни Париж никогда не забудет Орлова. Париж в сердце Орлова, но и Орлов – в сердце Парижа.

Именно он сделал так, что золотые купола нового Российского духовно-культурного православного центра появились именно в сердце Парижа, на набережной Сены, и теперь каждый турист – китайский, американский, какой угодно – во время прогулки по реке спросит гида: а что это? А это, ответил бы я, – достижение русского посла Александра Орлова. Напоминание о том, что Францию и Россию связывают совершенно уникальные отношения. Мы не можем друг без друга. Мы такие разные, но такие вместе с тем одинаковые. Мы находимся в постоянном обмене нашими культурными открытиями, традициями и нашим удивлением друг другом… Есть одна любопытная деталь, о которой говорит автор. После войны с Наполеоном, в 1815 году состоялся Венский конгресс, на котором, в частности, решался вопрос будущего Франции. Некоторые соседи Франции выступали за ее, скажем так, «расчленение», чтобы она никогда не превращалась в угрозу. Но русский император Александр I настоял на том, чтобы Франция осталась Францией в том же географическом виде. И это после пожара Москвы и прочих «красот» 1812 года!

Я много лет знаю автора. И на каждой странице этой книги я узнаю его личность оптимиста, светлого человека, энтузиаста российско-французских отношений, верного друга, чувствительного, эрудированного мужчину, ценителя искусств. Если в книге воспоминаний во весь рост встает фигура автора – это успех книги. На ярком фоне автопортрета мнения и оценки автора – это его личное, продуманное мнение. С таким мнением можно соглашаться или спорить, но это реальный, а не выдуманный умственный пейзаж.

С Сашей Орловым мы, так случилось, живем параллельными жизнями. Я тоже любил распевать в детстве французскую песенку 1950-х годов Marjolaine, tu es si jolie и до сих пор, бывает, распеваю ее. Мне тоже нравится творчество французских шансонье, творчество, которое полно солнца, юмора и перца. Но не только песни объединяют нас – наши с Сашей домашние библиотеки полны французских книг, книг о Франции и русско-французских связях. Это неудивительно. Саша в детстве жил в Париже. Я чуть позже – тоже, в том же особняке советского посольства на рю де Гренель. Мой папа работал советником по культуре, Сашин папа – тоже, правда, это было в Риме.

Затем Саша с золотой медалью оканчивает московскую школу, по счастливой случайности его первым языком в МГИМО становится французский, и вся жизнь складывается из многолетних командировок в Париж. Наш автор рассказывает и о своей работе в Страсбурге и Женеве на международных площадках. Он везде отличник, не только в школе. Умный, яркий, инициативный дипломат. С одной, но важной «слабостью» – искренней любовью к Франции. Это многоэтажная любовь. Здесь преклонение перед «Моной Лизой» и обожание французской кухни, любовь к Люксембургскому саду и к политическим дискуссиям на французском телевидении, где Александр Орлов – всегда желанный гость. У него прекрасный французский. Он говорит, как француз. Но есть один любопытный нюанс, который я наблюдал и у моего папы, который, как известно, был личным переводчиком Сталина именно на французский язык. Это прекрасный французский выговор, но интонация – российская, неизбывная.

Благодаря Саше я смог после многих лет остановиться на рю де Гренель и посмотреть с балкона на тот сад, где бегал в детстве. Это как у Пруста, только вместо магдаленки – взгляд в сад, и вот все детство появилось, как на блюдечке.

– А где же золотые рыбки в фонтане? – спросил я.

На следующий раз, когда я приехал в Париж, посол сказал, что рыбки куплены и отправлены в фонтан резиденции посла, по месту назначения.

Саша стал послом, я – писателем. Это очень разные призвания. Я понимаю, что ко многим высказываниям и представлениям его обязывает служба, но поражаюсь его наблюдательности. Его портреты французских президентов – это маленькие шедевры. Конечно, я как писатель, чья жизнь тоже накрепко связана с Францией, могу иметь собственные представления о политическом добре и зле. Но мы с Сашей редко спорим. Нас связывают слишком многие проявления дружбы, здесь не до споров. Казалось, мы все знаем друг о друге. Но нет! Своей книгой о Париже Саша меня поразил.

Прозрачный язык, чувственное владение сюжетом, огромный опыт дипломата – все это вместе сложилось для того, чтобы книга обрела реальность серьезного произведения. Это книга русского европейца, верящего в дружбу России и Франции, несмотря ни на какие препятствия. Это книга молодого, как он сам себя назвал, шестидесятника, чья юность прошла под знаком оттепели (как и моя). Вместе с тем это книга посла России во Франции, защитника интересов своей страны.

Последний момент тоже важен. Посол не может не иметь противников. Есть люди в той же Франции, которые считают, что Орлов своим обаянием и эрудицией порой может развернуть Францию против ее союзников. Но с этим приходится сталкиваться любому человеку, обладающему мастерством ведения государственных дел. Наш автор умеет отстаивать свои позиции. Мы все «у времени в плену», как говорил Пастернак.

В своей замечательной книге автор выходит из этого плена и идет в сторону любви – к жизни, Франции, своей семье, своей профессии. Прекрасная судьба.

Виктор Ерофеев

российский писатель, литературовед,

радио- и телеведущий

Предисловие

Дипломатия всегда была одной из самых почетных, престижных, но в то же время сложных и противоречивых профессий. Это особенно очевидно в наши дни, когда глобализация превратила планету в «мировую деревню», где десятки стран постоянно общаются в режиме реального времени.

На фоне беспрецедентного развития средств массовой информации, социальных сетей, интернета в диалог государств активно включаются частные транснациональные корпорации, структуры гражданского общества, органы местного самоуправления, религиозные конфессии, видные деятели науки и культуры. Поскольку внешняя политика нередко становится частью внутренней, ключевые решения в обеих принимают главы государств и правительств.

Тем не менее роль кадровых дипломатов остается незаменимой: благодаря знанию истории, культуры, особенностей национальной психологии всех игроков на международной арене именно они призваны терпеливо искать и находить точки соприкосновения разных интересов и ценностей, смягчать конфликты, предлагать своим лидерам те или иные варианты взаимовыгодных компромиссов.

Ярким примером успешного решения всех этих задач может служить биография российского посла во Франции Александра Константиновича Орлова, воспоминания которого опубликованы на французском языке в Париже, а затем на русском в Москве. Все долгие полвека его дипломатической службы прошли во Франции. Если вначале это было делом случая – из-за места работы отца в находившейся в Париже международной организации или назначения в обязательном порядке французского основным иностранным языком при поступлении в Московский государственный институт международных отношений (МГИМО), то с течением времени франко-российские связи стали для него делом жизни, призванием, судьбой.

Причины такого выбора можно понять. На протяжении тысячелетней истории России и Франции они не раз заключали союзы, а порой и сталкивались на полях сражений, от исхода которых зависело равновесие сил в «концерте» ведущих держав Европы, если не миропорядка в целом.

Обе пережили величайшие в истории революции – Франция в 1789 году, Россия – в 1917-м., влияние которых приобрело общечеловеческое измерение.

Хотя общим знаменателем обеих служила бессмертная триада философов Просвещения – Свобода, Равенство, Братство, французы обычно предпочитали в ней первое – права человека и гражданина, русские второе – социальную справедливость, тогда как третье те и другие с переменным успехом искали между верой и знанием, религией и наукой, церковью и светским государством.

В итоге Франция зачастую оказывалась неотъемлемой составляющей российской идейно-политической жизни, а Россия – французской. Именно такая ситуация сложилась на рубеже XX и XXI веков, причем А. К. Орлов оказался в ней, по известному выражению, «нужным человеком в нужное время и в нужном месте».

Дело в том, что на протяжении всей своей профессиональной деятельности он разделял, хотя порой и не без известной доли здорового скептицизма, одни и те же традиционные ценности разных, зачастую несовместимых периодов истории России – империи Романовых, СССР, наконец, постсоветской РФ.

Сочетание верности определенным принципам с готовностью гибко адаптироваться к меняющимся обстоятельствам помогало А. К. Орлову находить общий язык с видными представителями самых разных, порой трудно совместимых политических сил как в Москве, так и в Париже, где он начал службу рядовым дипломатом (1971–1979 гг.), затем занял ответственные посты советника-посланника Посольства РФ (1993–1998 гг.), наконец, чрезвычайного и полномочного посла (14 октября 2008 г. – 24 октября 2017 г.), а по совместительству и посла в Княжестве Монако.

За это время у власти во Франции сменились семь президентов Республики: Ж. Помпиду, В. Жискар д’Эстен, Ф. Миттеран, Ж. Ширак, Н. Саркози, Ф. Олланд, Э. Макрон. Находить с каждым из них общий язык, создавать атмосферу взаимного уважения и доверия было достаточно трудной задачей, тем более в периоды конфликтного «сожительства» левых партий с правыми.

Избежать при этом чрезмерной зависимости от условий одной и той же страны пребывания помог А. К. Орлову солидный опыт многосторонней дипломатии, который он приобрел благодаря участию в советско-американских переговорах по сокращению стратегических вооружений в Женеве, затем на посту Постоянного представителя РФ при Совете Европы в Страсбурге, где ему пришлось заниматься такими важными проблемами, как права человека, демократия, строительство правового государства.

Обязанности директора Департамента по связям с субъектами федерации, парламентом и общественно-политическими организациями в МИД РФ (2007–2008 гг.) дали ему возможность поддерживать диалог с различными политическими силами и структурами гражданского общества в России, с представителями которых он ранее уже имел дело в Страсбурге.

Те же проблемы остаются в центре его внимания с назначением в ноябре 2017 года, во время визита В. В. Путина во Францию по случаю 300-летия посещения ее Петром Великим, исполнительным секретарем «Трианонского диалога» – основной площадки взаимодействия французских и российских гражданских обществ.

Подобный экуменизм позволил А. К. Орлову продолжить и углубить успешно начатое его предшественниками на посту посла в Париже – Ю. А. Рыжовым, Н. Н. Афанасьевским, А. А. Авдеевым тесное взаимодействие с лидерами русской диаспоры всех трех ее поколений и эмигрантских волн – после революции и гражданской войны 1917–1920 годов, во время Великой Отечественной войны, эпохи брежневского застоя. Если в прошлом они часто враждовали между собой, то отныне чувствуют себя органической частью одной семьи, представляющей культуру общего Отечества.

С учетом всего этого мемуары А. К. Орлова позволяют читателям самых разных возрастов, занятий, убеждений узнать для себя много нового и полезного.

Ю. И. Рубинский,

доктор исторических наук,

руководитель Центра французских исследований Института Европы РАН

Пролог

Вся моя профессиональная жизнь была посвящена налаживанию дружественных отношений между Россией и Францией.

Судьбе было угодно, чтобы первые три года после рождения я провел в Париже: учился ходить, говорить первые слова. Позже, в начале учебы в Московском институте международных отношений – МГИМО, мне дали, как в лотерее, французский в качестве первого иностранного языка. После окончания вуза моя первая командировка в 1971 году была в Париж. И все последующие должности, будь то во Франции или в России, были связаны с франко-российскими отношениями.

Когда я достиг предельного возраста дипломатической службы и должен был оставить пост посла России во Франции, который я занимал в течение девяти лет, президент назначил меня исполнительным секретарем Трианонского диалога. Этот форум, созданный во время визита Владимира Путина в Версаль 29 мая 2017 года, в организации которого я принимал самое непосредственное участие, имеет целью развивать отношения дружбы между гражданскими обществами России и Франции.

Уйдя в отставку с дипломатической службы, я решил поделиться воспоминаниями о моей работе, налаживании отношений между двумя древними европейскими народами, контакты между которыми имеют тысячелетнюю историю, с того дня, когда Анна Киевская в далеком 1051 году стала королевой Франции.

В России говорят, что для достижения успеха в жизни мужчина должен посадить дерево, воспитать сына и построить дом. Могу сказать, что в этом плане я действительно счастливый человек: у меня два замечательных сына, Николай и Константин, и две прекрасные дочери, Зина и Лиза, я посадил не одно дерево (одно из которых носит мое имя) и построил большой дом, Свято-Троицкий кафедральный собор, расположенный на набережной Бранли в Париже.

Со временем я понял, что самое замечательное, что дает профессия дипломата, – это общение с людьми разных культур. Таким образом, моя книга является свидетельством различных эпох, в которые я жил и работал: Помпиду – Жискар д'Эстен – Брежнев, Миттеран – Горбачёв, Ельцин – Ширак, Саркози – Путин.

Глава I. Родители

Несмотря на известную фамилию, ничего общего с аристократическим родом Орловых я не имею. Родители моего отца были крестьянами. Они жили в деревне Кобылино в Волоколамском районе Московской области. Родители моей матери были учителями в сельской школе. Они жили в Кировской области. Мой отец – предпоследний ребенок в большой семье, в которой было семеро детей. У матери были брат и сестра. Мой дед по материнской линии, Михаил Иванович, был директором детского дома, который находился в селе Сосновка Кировской области. После Второй мировой войны в Советском Союзе было два с половиной миллиона детей, потерявших родителей. Несмотря на огромные разрушения и человеческие потери, которые принесла война, советское государство делало все возможное, чтобы дать этим детям кров и окружить их заботой и вниманием. Моя бабушка, Наталья Михайловна, работала учительницей в том же детском доме.

Я помню, как летом 1953 года, когда мне было пять лет, мы с мамой поехали навестить ее родителей. Поезд остановился на полустанке всего на одну минуту, чтобы пассажиры успели сойти на импровизированную платформу. Мой дедушка приехал за нами на телеге, запряженной лошадьми. Мы ехали в ней через большой красивый лес, который мне казался бесконечным. Эта поездка – одно из самых ранних воспоминаний моего детства.

Как практически в каждой российской семье, прошедшая война оставила в моей семье незаживающие раны. Мой отец потерял свою сестру Катю, погибшую в партизанском отряде под Смоленском 14 августа 1942 года. Моя мать потеряла старшего брата Леонида, артиста Кировского драматического театра, который добровольцем ушел на фронт. Память о них живет в нашей семье, как и во всех русских семьях, поскольку победа над Германией была оплачена ценой 27 миллионов человеческих жизней. Мои родители часто говорили мне, что 9 мая 1945 года было самым счастливым днем их жизни. Я думаю, что именно эта дата должна быть национальным праздником России, а не 12 июня, день принятия Конституции Российской Федерации. Конституции меняются, а Победа, положившая конец Великой Отечественной войне, навсегда останется частью истории.

Мои родители, Константин и Руфина, познакомились в Москве в 1946 году. Отец в возрасте пятнадцати лет уехал из родного села, чтобы учиться в столице, где он присоединился к своим братьям и сестрам, которые проделали такой же путь до него.

Во время учебы он жил у своей сестры Лизы, снимавшей небольшую комнату в большой коммунальной квартире, недалеко от станции метро «Аэропорт». А названа она так, потому что там располагался первый аэропорт Москвы, открытый в 1910 году после появления самолетов. Там же 3 мая 1922 года открылась первая международная авиалиния Москва – Берлин, а 15 июля 1923 года – внутренняя линия Москва – Нижний Новгород.

Рядом с аэропортом в 1930-е годы построили заводы и конструкторские бюро самых известных авиационных марок Советского Союза: Сухого, Микояна, Ильюшина, Яковлева. После того как в 1947–1948 годах полеты гражданской авиации были переведены за пределы Москвы в Быково и Внуково, до 2003 года аэропорт использовался для испытательных полетов самолетов Ил-12 и Ил-14 в 50-х годах, Ил-18 – в 1959 году, Ил-76 – в 1971 году, Ил-86 – в 1976 году и, наконец, Ил-96 –300 – в начале 90-х годов.

Отец рассказывал, что 18 мая 1935 года он стал свидетелем одной из крупнейших авиакатастроф в истории Советского Союза. В этот день самолет АНТ-20 «Максим Горький» конструкторского бюро Андрея Туполева совершал демонстрационный полет над центральным аэропортом (на тот момент это был самый большой самолет в мире. Он мог перевозить до 80 человек на расстояние 1200 километров при крейсерской скорости 220 км/ч). На полном ходу «Максим Горький» врезался в самолет-истребитель, летевший совсем рядом с самолетом-гигантом. Интересно отметить, что всего за месяц до катастрофы Антуан де Сент-Экзюпери, посетивший Советский Союз в апреле 1935 года в качестве корреспондента газеты Paris Soir, летал на этом самолете.

Тридцать восемь лет спустя, 3 июня 1973 года, я чуть не стал свидетелем еще одной катастрофы, на этот раз самолета Ту-144 над Гуссенвилем в пригороде Парижа. В тот день советский брат-близнец «Конкорда» совершал демонстрационный полет на авиасалоне Бурже. Для того чтобы избежать столкновения с небольшим самолетом, который внезапно появился перед ним, Ту-144 пришлось сделать слишком рискованный маневр, в результате которого самолет буквально развалился в воздухе. Я помню ужас, царивший в посольстве после этой ничем не предвещаемой трагедии.

Но вернемся в центральный аэропорт Москвы, где мой отец пережил катастрофу «Максима Горького». За тридцать девять лет до этого на этом же месте произошла еще одна трагедия, вошедшая в историю России под названием «Ходынка». Ранним утром 18 мая 1896 года более 500 тысяч человек собрались на большом Ходынском поле, где должны были раздавать подарки по случаю коронации императора Николая II. В этой огромной толпе возник слух, что подарков на всех не хватит. В панике люди бросились к импровизированным киоскам. Напуганные сотрудники киосков начали бросать подарки в толпу, что еще больше усугубило ситуацию. В результате давки, вызванной движением этой огромной толпы, почти 1400 человек были раздавлены, более 900 ранены. По иронии судьбы, сувениры, которые раздавали в тот день на Ходынском поле, можно до сих пор найти у парижских антикваров.

Отец учился на рабфаке при Московском архитектурном институте, специально открытом для детей рабочих и крестьян. Мы можем многое говорить о революции и Советском Союзе, но одно неоспоримо: в области образования и науки это был несомненный успех. Благодаря государственной политике миллионы людей незнатного происхождения смогли получить хорошее образование и добиться успеха в жизни.

На рабфаке мой папа попал в одну группу с дочерью Никиты Хрущёва Юлией. В то время ее отец был первым секретарем Коммунистической партии г. Москвы, всемогущим человеком. Папа рассказывал мне, что Юля приглашала его к себе домой – в большое серое здание напротив Кремля. Таким образом он познакомился с семьей Хрущёва.

В этом же здании жили и другие руководители Советского Союза. Его называли «домом на набережной» из-за расположения на набережной Москвы-реки.

Этот дом знал разное: в темные годы сталинских репрессий, в 1937–1938 годах, у его жильцов замирало сердце при малейшем хлопанье дверей автомобиля, когда сотрудники НКВД в середине ночи забирали с собой несчастных людей, которые исчезали потом навсегда. Писатель Юрий Трифонов прекрасно описал эту тяжелую атмосферу в своем знаменитом романе «Дом на набережной».

В доме Хрущёвых мой отец познакомился с матерью Юлии, Ниной Петровной, милой и приветливой женщиной. Но он никогда не встречался с отцом Юлии, который работал допоздна, как это было принято при Сталине, когда сам вождь оставался в своем кабинете в Кремле далеко за полночь.

После окончания рабфака Юля и мой отец потеряли друг друга из виду: каждый пошел своей дорогой. Они встретились только один раз, годы спустя, в 1961 году, на приеме в Кремле. Никита Хрущёв был на пике своей славы, во главе Советского государства. Юлия была очень рада встрече со своим другом юности. Она хотела познакомить его с отцом. К сожалению, он был занят в этот момент с иностранной делегацией. Отец запомнил фразу, которую сказала Юлия: «Я рада за тебя. Если ты здесь, значит, жизнь твоя удалась!»

Годы учебы на рабфаке были очень важными для формирования моего отца. Он очень любил искусство, особенно оперу. Папа рассказывал мне, что тратил все свои небольшие деньги, чтобы пойти в Большой театр. Он покупал себе место на галерке, откуда с восторгом смотрел спектакль. Знал арии большинства опер наизусть. У него самого был красивый баритон. Я часто слышал, как он напевал в ванной за бритьем.

Несколько слов о происхождении фамилии Орлов. Легенда гласит, что основатель семьи был мужественным стрельцом, который участвовал в восстании 1698 года. Это было смутное время. Стрельцы хотели посадить на трон России принцессу Софью и оттеснить ее младшего брата Петра, который вошел в историю под именем Петра Великого. Но Петр раскрыл заговор, повстанцы были арестованы и сотнями казнены на Красной площади. Рассказывают, что Петр Великий, проезжая на коне по площади, увидел, как храбрый мужчина взошел на эшафот и толкнул ногой, как мячик, голову обезглавленного перед ним заговорщика. Будучи свидетелем этой сцены и полный восхищения мужеством этого человека, Петр Великий остановил казнь и со словами «Какой орел!» помиловал заговорщика.

В 1861 году в России отменили крепостное право. Освобожденным крепостным, у которых были только имена, давали фамилию их хозяев. Братья Орловы входили в число самых богатых людей России. Так тысячи их крепостных стали Орловыми, и мое происхождение, вероятно, восходит к одному из этих крепостных.

Глава II. Детство

Я родился в Москве 17 марта 1948 года.

Помню, однажды мы с мамой, гуляя по улицам столицы, проходили мимо старого пятиэтажного дома, в котором располагалась гостиница «Урал». Она рассказала мне, что после того, как я родился в городской больнице, родители привезли меня сюда, в эту гостиницу, расположенную в Столешниковом переулке, известном прежде всего лучшей кондитерской в Москве, где мои родители покупали мне вкусные пирожные. Моим любимым было «Наполеон».

Таким образом, это был мой первый московский адрес. Сегодня, семьдесят лет спустя, нет ни той гостиницы, ни той знаменитой кондитерской, уступивших место современным офисным зданиям. Когда я думаю об этом, мне приходит на ум известная песня Нино Феррера «Дом у фонтана», которая прекрасно передает атмосферу послевоенной Москвы, которой больше нет. «Дом возле многоэтажки / Сменился фабрикой и супермаркетом / Деревья исчезли, пахнет сероводородом / Бензином / Войной / Обществом…»

Первые три года жизни я провел во Франции. В 1948 году моего отеца назначили представителем советской молодежи во Всемирную федерацию демократической молодежи, штаб-квартира которой находилась в Париже. Это было прекрасное время, полное энтузиазма. Европа приходила в себя после ужасной войны, унесшей жизни более пятидесяти миллионов человек. Людей наполняло счастье и надежда жить в мире. Движение за мир, объединявшее миллионы людей на нашей планете, было чрезвычайно мощным.

И семьдесят лет спустя я до сих пор помню музыку и слова Гимна демократической молодежи, который мой отец пел со своими товарищами: «Дети разных народов, мы мечтою о мире живем…». Возможно, это была первая песня, которую я выучил наизусть. Этот гимн стал моим, поскольку его ценности и идеалы близки мне, они сопровождали меня всю жизнь.

В апреле 1949 года в Париже, в зале Плейель, проходил первый Всемирный конгресс сторонников мира. Мой отец был одним из организаторов этого Конгресса и находился в гуще событий. Пабло Пикассо нарисовал по этому случаю белого голубя, ставшего символом Движения за мир. Всю жизнь мой отец бережно хранил значок с этим голубем как драгоценное воспоминание о своей молодости.

В то время мы жили в доме на бульваре Сюше. Моя мать, которой в то время было всего двадцать девять лет, прогуливала меня в Булонском лесу, расположенном по соседству. Именно здесь я научился ходить, здесь я начал говорить.

Я жил в Париже до трех лет. Об этом периоде моей жизни у меня почти не осталось воспоминаний, кроме фотографий в семейном альбоме, где я вижу себя играющим в мяч в Булонском лесу или на прогулке с родителями на площади Трокадеро, у подножия Эйфелевой башни, или в парке Версаля.

Когда мы вернулись в Москву, мы жили в коммунальной квартире в центре города в Большом Комсомольском переулке. После войны 90 % советских граждан жили в таких же условиях. Там, куда нас поселили, жило еще две семьи. На всех была одна кухня, одна ванная и один туалет. Но все жили дружно. Я помню, что перед нашим домом стояло здание ВМФ. Раз в неделю из окна нашей квартиры я мог наблюдать, как военные моряки в своей красивой форме с оркестром проходили по улице парадным шагом.

В это время появились первые телевизоры. Их экраны были крошечными. Чтобы рассмотреть изображение, приходилось ставить перед ним большую линзу, наполненную водой. Первые передачи длились всего несколько часов в день. Дети не были забыты: для них показывали специальную программу. Это единственная передача, которую мне разрешали смотреть. В остальном, помимо выпусков новостей, это были в основном трансляции театральных спектаклей и концертов классической музыки.