книжный портал
  к н и ж н ы й   п о р т а л
ЖАНРЫ
КНИГИ ПО ГОДАМ
КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЯМ
правообладателям

Р. Дана

Сломанные сны

День, когда это произошло, Алиса запомнила на всю жизнь. Двенадцатое июня две тысячи второго. Три двойки, единица и шестерка. В сумме тринадцать. Или четыре, если складывать по-другому. Тоже ничего хорошего. Казалось бы, что плохого может случиться, если она внезапно расчихается? Но плохая примета жила с ней уже семнадцать лет.

До этого дня Алиса никогда не чихала. Ни пыль, ни весеннее цветение, ни кошачья шерсть не могли заставить ее чихнуть. Странное отклонение организма заставляло чувствовать себя ущербной. Она с удивлением смотрела на других, пытаясь понять, что испытывает чихающий человек. Из любопытства вдыхала черный молотый перец, лезла в пыльные шкафы на даче, но все заканчивалось привычной маминой фразой: «Всему свое время, начихаешься еще». Родителей не особо беспокоила ее странность, педиатр однажды обронила, что «такое бывает, хоть и редко», и они перестали замечать эту особенность дочери. Алиса же не могла успокоиться, пока не прочитала в бабушкином журнале «Здоровье» о каланхоэ. Родственник всем знакомого алоэ с еще более смешным названием. В статье «Десять средств от простуды» предлагалось срезать листья растения, продавить их через чеснокодавку и пипеткой закапать в нос получившуюся жидкость. Каланхоэ у бабушки не оказалось, и Алиса с нетерпением ждала вечера воскресенья, когда ее отвезут домой. Она помнила, что на кухне за кружевным тюлем на подоконнике стояло растение, выглядящее точь-в-точь как на фотографии в журнале. Пока родители смотрели очередной выпуск телевикторины, Алиса прокралась на кухню, отломала у каланхоэ два нижних листочка, не видные, если не повернуть горшок. Тщательно промыла их под водой, из глубины кухонного ящика достала старый пресс для чеснока и превратила зеленые листочки в темную кашицу. Долго искала пипетку, стараясь не шуметь скрипучими дверцами шкафов, наконец наполнила ее зеленой жидкостью, выбросила остатки мякоти в мусор, прикопав сверху картофельными очистками, вымыла посуду и так же тихо прокралась в свою комнату. Прикрыла дверь, закапала в нос сок каланхоэ и приготовилась к новым ощущениям.

Сперва Алиса подумала, что у нее оторвется голова. Она чихнула так сильно, что подбородок врезался в грудь, а рыжие кудри мотнулись вперед, заслонив свет двухрожковой люстры. Пока она пыталась осознать, что происходит, чихнула еще три раза. На четвертый раз прибежала мама, испуганно озираясь по сторонам. На седьмой – из зала появился отец, хотя его обычно было сложно оторвать от «Кто хочет стать миллионером?», с которым тот любил разговаривать, оспаривая все ответы. С девятого по двенадцатый раз в коридоре начал заливаться телефон. И после четырнадцатого раза Алиса наконец перестала чихать, села на палас, держась руками за голову, а мама подняла трубку.

Когда трубка выпала из ослабевшей руки, а мама побледнела и охнула, схватившись за сердце, Алиса поняла, что это она виновата в том, что произошло.

Часть I

Глава 1

Алиса редактировала роман, сидя на черном диване, ярким пятном выделявшимся на фоне светло-серых обоев. На диване, журнальном столике, на котором стоял ноутбук, даже на полу были разбросаны распечатанные страницы, исписанные синей и красной ручкой. Солнце билось в распахнутые окна, спотыкалось о белый тюль и тонкими лучами пробиралось в комнату сквозь колыхавшиеся занавески. Вторник громыхал за окнами автомобильными моторами, музыкой из магазина внизу, ударами баскетбольного мяча о резиновое покрытие на детской площадке. Идеальный летний день, если бы не осознание какой-то неправильности.

Алиса старалась погрузиться в работу, но мысли разбегались. Наконец поняла, что толку от нее сейчас мало, и закрыла крышку ноутбука. Скрип двери застал ее, когда она собирала с пола раскиданные листы в стопку, раскладывая их по известному ей одной порядку. В прихожей зашуршала снимаемая обувь, негромко стукнул о тумбочку картонный стакан. Данила вошел в зал и с удивлением посмотрел на Алису.

– Ты чего так рано?

Алиса покосилась на настенные часы. Была половина десятого. Она и правда рано. Обычно Данила заставал ее спящей, немилосердно распахивал плотные шторы и вырывал из очередного захватывающего сна. Если не будить, она спокойно может проспать до вечера. Такой затяжной сон обычно оборачивался головной болью и муками совести. Но сегодня она проснулась без привычной усталости, свежая и отдохнувшая.

*****

Алиса собрала распечатки, положила их на закрытый ноутбук и села на диван. Данила опустился рядом, вытянул длинные ноги вперед и откинулся на подушки.

– На улице красота! Собирайся, кофе я принес. Правда, он, скорее всего, уже остыл. Но нам же сегодня важнее форма, а не содержимое.

Алиса потянулась и встала. Она совсем забыла про фотосессию, которая ждала ее сегодня.

Все началось с телефонного звонка.

– Али-и-и-иса, дорога-а-а-ая, ты непременно должна кое с кем познакомиться!

Аврора Ли не была бы Авророй Ли, если бы не начинала любой разговор с растягивания гласных и фразы «ты непременно должна». Касалось ли это нового фильма, который Алиса непременно должна была увидеть или очередного тренда в соцсетях, который просто необходимо опробовать. Впрочем, что касалось социальных сетей, Алиса целиком доверяла опыту Авроры. Та уже больше десяти лет трудилась СММ-менеджером и каждый раз умудрялась опережать конкурентов в запуске новых трендов или способов продвижения. Клиенты на нее просто молились несмотря на крутой ценник, который лично Алиса не могла себе позволить. Аврора не раз предлагала подруге всерьез заняться ее инстаграмом, так как уважающий себя писатель «непременно должен иметь приличную страницу в соцсетях». И время от времени консультировала, как привлечь больше подписчиков и предлагала сделать хорошую скидку за свои услуги. Алиса не хотела чувствовать себя обязанной и раз за разом отговаривалась сильной загруженностью Авроры.

– Я думала, ты на Бали.

– Не Бали, Доминикана. Неважно, я уже вернулась. Вечером встречаемся в баре на Пушкина. Расскажу, как я съездила и познакомлю тебя с Давидом.

– Аврора, хватит знакомить меня со странными людьми! Ты же знаешь, у меня есть время…

– …только на книги и сон. Алиса, я слышу это каждый раз. Пора вылезать из своей раковины. Запомни, ты…

– …классная и пора начинать ценить себя. – Алиса закончила любимую присказку подруги.

– Вот именно! Надень что-нибудь приличное и не собирай свой дурацкий пучок. В одиннадцать на Пушкина!

И пока Алиса не успела возразить, Аврора отключилась. Человек-вихрь, человек-праздник. Девушка с восточными корнями и необычным именем появлялась внезапно и так же внезапно исчезала, оставляя окружающих в недоумении. Алиса поражалась, как ей хватало энергии на все. Кроме работы с социальными сетями Аврора то и дело помогала знакомым с запуском различных проектов: от магазина одежды до косметологических консультаций, то и дело пропадала из города, выкладывая сторис из разных концов света: то она с замотанным белой тканью лицом и огромными солнечными очками пересекает на джипе пустыню, то позирует у полуразрушенных пирамид Майя, а то гладит козу в дагестанском селе. Она могла закрутить в своем карнавале жизни даже самого последнего домоседа, каковой себя считала Алиса. После встречи с Авророй непременно хотелось рвануть в аэропорт, очутиться в незнакомом городе и потеряться в узких улочках, наполненных запахом свежей выпечки, крепкого кофе или ароматом скошенной травы и только что выстиранного белья. Подруга действовала на нее как наркотик – рядом с ней улыбка растягивала губы Алисы, чаще всего без причины. Харизма Авроры заставляла жмуриться от удовольствия, словно от яркого майского солнца. А ее черные, чуть раскосые глаза и шелковая копна волос приковывали внимание с первой же встречи.

Есть такой тип людей, у которых все гораздо лучше: больше удачи, интереснее жизнь, выше заработок. И когда они транслируют это в инстаграм, начинаешь сравнивать. Забываешь, что это лишь одна сторона медали, что за кадром – падения и подъемы, тяжелая работа, бессонные ночи, мотки нервов. Видишь лишь красивую улыбку, дорогие декорации и неосознанно начинаешь завидовать. Всем, кроме Авроры. Удивительным образом она умудрялась дружить со всеми. При всей своей загруженности находила минутку написать старым друзьям, позвать с собой в путешествие, пригласить на чашку кофе и выслушать, как твои дела. При этом она обладала редкой способностью не сплетничать, так что можно было быть уверенным, что твои секреты останутся между вами. Алиса особенно ценила это качество, хоть и не имела привычки в подробностях рассказывать о своих делах. Хотя бы потому что новостей год от года не прибавлялось. Дом, книги, прогулки в парке по соседству, редактура, долгий сон. Не рассказывать же, что жизнь во сне гораздо интереснее, а реальность уже несколько лет кажется серым пространством, в котором Алиса перебивается между пробуждением и отходом ко сну.

Когда Алиса вошла в темное помещение бара, в зале было еще пусто. Она выбрала столик как можно дальше от барной стойки и огромных колонок, нависающих над стройными рядами разноцветных бутылок. Просмотрела меню и винную карту, не увидела ни одного официанта и вздохнула. Наверное, стоило остаться дома. Слишком короткое платье постоянно хотелось одернуть, а босоножки впивались острыми ремешками в ноги. Теперь понятно, почему они лежали в самом дальнем углу шкафа.

– Выкину их сразу, как вернусь домой. – Алиса не хотела в следующем году угодить в ту же ловушку.

Мелькнула мысль сбежать и написать Авроре сообщение с извинениями. Но подруга славилась упрямством и, чего доброго, приведет того самого Давида знакомиться к Алисе домой. Она снова вздохнула и подошла к барной стойке. Пока Алиса перекрикивала музыку и делала заказ, зал заполнялся людьми. Свет приглушили и включили красные фонари под потолком. Бармен жестом показал, что напиток принесет официантка и сказал что-то, что Алиса предпочла расшифровать как «хорошего вечера.» Вернувшись за столик, она взглянула на часы – без четверти одиннадцать. Еще можно сбежать. А потом притвориться больной. Аврора снова куда-нибудь уедет и забудет про это чертово знакомство. Алиса уже махнула рукой на коктейль, который так никто и не принес и поднялась с твердым намерением выскочить за дверь бара, забежать за угол и вызвать такси. Но тут из дверей донесся знакомый смех и в заведение вплыла Аврора в компании хорошо сложенного мужчины. Может быть, и хорошо, что она не успела уйти. Алиса попятилась и опустилась на стул, надеясь, что Аврора не заметила ее трусливой попытки к бегству. К счастью, та повернулась к спутнику, что-то ему сказала и обвела взглядом зал. Сразу же радостно замахала рукой Алисе, и уже через пару секунд через стол обнимала подругу.

– Дорога-а-а-а-ая, приве-е-е-ет! Ты уже сделала заказ? – Стоило Авроре бросить нетерпеливый взгляд в сторону бара, как рядом с ней появилась официантка. Аврора сказала пару слов и девушка так же стремительно исчезла. Вернулась через минуту с двумя бокалами и бутылкой игристого вина. Алиса хотела сказать, что еще ждет свой заказ, но девушка в форме растворилась в толпе.

– Алиса, пора раскрутить твою страничку. Ты же знаешь, что в центре уже пару лет есть отличная кофейня? Возле театра. Влево от него – и в арку. Там лучший кофе в городе и небольшой стеллаж с книгами. Угадай, чьи книги стоят на самом видном месте? Именно! Я вчера познакомилась с владельцем кофейни и упомянула, что автор этих книг – моя подруга, которая могла бы сделать им отличную рекламу. Давид оказался твоим поклонником и я решила, что он непременно должен сделать рекламу в твоем инстаграме.

– Когда ты умудряешься все это делать? У тебя что, больше часов в сутках, чем у обычных смертных?

Аврора расхохоталась.

– Алиса, когда ты вылезешь из сонного кокона и отвлечешься от своих романов, поймешь, что времени куда больше, чем занятий, на которые его стоит тратить. Непременно попробуй. Чаще всего его и девать-то некуда. Поэтому приходится встревать в авантюры.

Она взяла телефон, до этого лежавший с краю стола, пробежалась глазами по экрану и нахмурилась.

– Давид не придет. Сказал, какие-то проблемы, дико извиняется.

– А я думала, это с ним ты пришла…

– Ой, нет. Это бывший коллега. Столкнулись буквально перед входом.

«Нужно было и мне сбежать, пока было время» – Алиса посмотрела на подругу и почувствовала, что краснеет. Они виделись слишком редко, чтобы вот так отменять встречу. К тому же раз знакомство не состоится, можно пообщаться без лишней неловкости.

Аврора в красках расписывала свое путешествие, пока Алиса медленно водила пальцем по запотевшему бокалу с коктейлем, который наконец принесли. Музыка рваными битами отдавалась в теле, но звонкий голос подруги умудрялся заглушать ее. Перед глазами Алисы яркими пятнами сменялись белизна пляжа, зелень тропических деревьев, бирюза океана и алое пятно заходящего солнца. Каждое слово Авроры отдавалось в мыслях красочным изображением. Шум волн перекрыл затихшую музыку, сквозняк от входной двери коснулся щеки соленым бризом, а влага на руках стала брызгами волны, разбившейся о берег. Хотелось вскочить с жесткого стула и броситься в аэропорт, лететь в эту прекрасную страну, где жизнь без забот, где всегда голубое небо, а океан готовит свои лучшие закаты для тебя. Алиса трубочкой закрутила в бокале маленький вихрь и бирюза волн в мыслях сменилась темно-серыми воронками, протянувшимися от земли к хмурому небу.

Четыре торнадо надвигались на город. Пока еще слишком далеко, чтобы быть в опасности, но достаточно близко, чтобы штормовой ветер хлестал в лицо и заставлял прикрывать глаза. Алиса оглянулась на друзей: Макс с тревогой в глазах стоял чуть позади, длинными пальцами придерживая челку, норовящую закрыть обзор. Кристина крепко сжимала руку Эда. Он был похож на баобаб, приземистый, но устойчивый, заслонивший от ветра молодую яблоню. Кристина покусывала губы и переводила взгляд с торнадо на мужа. Тот с неизменным спокойствием свободной рукой достал пачку сигарет и бензиновую зажигалку. «При таком ветре даже Зиппо может погаснуть», подумалось Алисе.

С балкона, на котором стояли все четверо, были видны макушки деревьев и очертания скал за ними. Хоботы смерчей терялись внизу, но было понятно, что смертоносные вихри уже преодолели горы. Между городом и торнадо оставалась неширокая река, густой лес и Алиса с друзьями. Макс подошел к краю балкона, перегнулся через ограждение и вытянулся вперед, насколько позволял рост. Обернувшись, он крикнул:

– Ветер слишком сильный, придется на своих двоих, иначе снесет.

Алиса приблизилась и коснулась рукой сухого дерева перил. Коробка балкона немного защищала от ветра, но стоило высунуться наружу, становилось понятно, что ураган гораздо сильнее, чем казалось. Волосы пожаром взметнулись над головой, закрутились, словно змеи Медузы Горгоны, облепили лицо. Лететь навстречу такому ветру было бы бесполезно. И правда придется бежать через лес. Не удастся даже прыгнуть вниз, чтобы не терять время на лестницу – моментально размажет по внешней стене дома. Она отшатнулась под защиту бетонной крыши. Эд молча потушил окурок о стену и скомандовал:

– Пошли.

Они вышли с балкона, пересекли гостиную и оказались в прихожей. Алиса, как обычно, не могла отыскать удобную обувь. На полках стояли ботильоны на каблуке, балетки, старые шлепанцы и поношенные домашние тапки. Ничего, что напоминало бы удобные кроссовки или кеды, на худой конец. Все уже вышли на площадку перед лифтом и ждали ее. Макс обернулся и фыркнул:

– Ну ты опять? Давай уже!

Алиса вспомнила, где она, представила свои любимые беговые кроссовки, и черная пара обуви с белым задником немедленно оказалась перед ней. Боковым зрением Алиса увидела, как Макс закатил глаза, но она пока не умела материализовать вещи прямо на себе. Поэтому пришлось обуваться привычным способом. Выскочила вслед за всеми, захлопнула дверь и побежала вниз по лестнице, догоняя остальных. Десять этажей она преодолела привычными прыжками – оттолкнуться от верхней ступеньки и плавно приземлиться на нижнюю. Любимый фокус с перепрыгиванием через перила, когда можно было одним махом пересекать сразу пару пролетов, здесь провернуть не удалось из-за узкого пространства. Выбежала в распахнутую дверь, в несколько шагов промчалась по темной площадке тамбура и оказалась на улице. Обогнула дом и нагнала друзей уже под сводами деревьев. Бежать было легко. Макс в свое время показал, как рассеять густой воздух, облепляющий пространство и затрудняющий бег настолько, что кажется, будто перемещаться на четвереньках будет проще и быстрее. Почва под ногами пружинила и уносилась назад с немыслимой скоростью. Алиса перевела взгляд с земли вперед – привычная предосторожность, иначе непременно закружится голова. Макс бежал впереди. Его вечно расстегнутый темно-синий кардиган развевался за спиной подобно плащу. Длинные ноги бросали худощавое тело вперед легко и плавно. За ним широкими скачками мчался Эд. Ни в коем случае не Эдик и даже не Эдуард. В первые дни знакомства Алиса назвала его так и получила в ответ удивленно вскинутую бровь и хмурый взгляд. Плечом к плечу с мужем бежала Кристина. Их пальцы умудрялись соприкасаться даже сейчас, когда оба, казалось бы, заняты только дорогой. Светлые волосы Крис убрала в хвост и он дерганым маятником бился то влево, то вправо.

Лес пересекли за считанные минуты. Выскочили на дорогу и с размаху запрыгнули на парапет. Набережной эту часть называли исключительно между собой. За высокими гранитными блоками громоздились красноватые скалы, через пару метров обрушиваясь вниз к реке. Вид отсюда открывался изумительный – сияющая лента воды в обрамлении серо-красного камня, на противоположном берегу скалы вновь рвутся в небо, закрывая линию горизонта. Алиса знала, что дальше вновь начинается лес, но разглядеть его за острыми валунами было невозможно. Левее, на этом берегу, скалистая часть плавно опускалась и превращалась уже в настоящую набережную: широкую дорогу, отделенную от воды лишь парапетом, вымощенную крупной плиткой, в хорошую погоду полную отдыхающих. Сейчас же прогулочная зона была пуста, а река дыбилась и рвалась перехлестнуть через ограду. Скалы потемнели под черным небом. Четыре вихря плясали на другом берегу, словно не решаясь преодолеть водяную черту. Несмотря на то что от торнадо ее отделяли не больше пары сотен метров, ветер не стал сильнее. Он все так же трепал волосы, бил в лицо, вызывая слезы. Но в отличие от не раз виденных в кино смерчей не разносил вокруг мусор, тонкие ветви деревьев и не поднимал столбом пыль и песок. Алиса повертела головой и несколько раз моргнула, прежде чем поняла, что было не так. Ветер не ревел, не заглушал все вокруг. Воронки смерчей беззвучно покачивались над скалами, лишь шум воды нарушал невероятную тишину.

К таким несоответствиям было привыкнуть сложнее всего. Легче поверить, что можешь доставать предметы из воздуха или создавать огневые сферы на ладонях одним усилием воли. Но когда будто ломалось одно из основных чувств, когда пейзаж из цветного становился черно-белым или как сейчас пропадал звук там, где ему просто необходимо быть, сознание сопротивлялось и приходилось снова напоминать себе, где она находится. Стоило Алисе подумать об этом, как звук выкрутили на максимум. Ее оглушил грохот ветра, треск камней, раскалываемых бешеным кручением воздуха. Река бесновалась в гранитных берегах, с каждым плеском усиливая общий шум.

– Что будем делать? – Голос Кристины едва был слышен, хотя Алиса могла дотянуться до подруги рукой.

– Нужно их остановить. Но как? – Макс повернулся к Эду. Тот сложил ладони козырьком и всматривался в противоположный берег. – Если они перейдут реку, нам конец. Как и всему городу.

– Нужно их разбить чем-то, остановить вращение. Тогда они сами исчезнут. – Низкий голос Эда раздался четко и громко, несмотря на шум ветра. – Раньше моряки расстреливали смерчи из пушек. Иногда это помогало остановить их. Главное – нарушить ход вращения.

Макс подобрался, встал ближе к Эду с Кристиной, взял Алису за руку и подтянул к себе. Широкой ладонью сгреб ее волосы в охапку, чтобы те не били его по лицу и прямо на ухо прокричал:

– Ты можешь все, что можем мы! Не забывай ни на секунду!

Алиса кивнула в ответ и расслабилась, отпустив лишние мысли, забыв об опасности, что стоит перед ними. Друзьям она доверяла больше, чем самой себе. И если один из них говорит, что она справится, она действительно справится.

Остальные подняли руки перед собой. Алиса повернулась полубоком, чтобы видеть и копировать каждое движение. Вытянуть руки, забирая из воздуха невидимый шар размером с волейбольный мяч, притянуть к себе, чувствуя напряжение энергии между ладонями. Отвести правую руку назад, левую вытянуть вперед, создавая противоход и замахнуться как при хорошей подаче. Изо всех сил толкнуть полупрозрачное ядро, целясь в крайний смерч, который лениво двинулся вперед и уже почти коснулся воды. И верить, верить изо всех сил, что это сработает.

Этот мир выстроен очень странно. Достаточно поверить во что-то, притвориться, что это именно так – и это сбывается, воплощается в жизнь. Боевая магия, изменение законов физики, материализация предметов – нужно только сделать вид, что это реально. Но вот игры со временем, пространством или другими людьми уже неподвластны. В этом приходится подчиняться местным правилам. Если мир захочет швырнуть тебя на несколько часов вперед или внезапно сменит экспозицию – нужно подстраиваться и быстро осознавать, где ты, и что происходит. Впрочем, во сне редко чему удивляешься, даже в осознанном.

Ядра легко преодолели реку и вонзились в тело воронки. Торнадо замедлил ход. В сплошной серой стене образовалась небольшая щель, но этого хватило, чтобы внутрь проник воздух, нарушая ритм вращения. Торнадо дрогнул, качнул макушкой, задевающей грозовые тучи. Щель в воронке начала шириться, стремиться вниз. Как только она достигла земли, нижняя часть смерча растаяла, а верхняя плавно втянулась в темное небо.

– Работает! – Кристина победно выбросила вверх  кулак, но тут же подобралась. Три оставшихся торнадо дрогнули и, взревев еще громче, двинулись вперед. Эд крикнул целиться в тот, что меньше остальных – крайний слева. Алиса прикусила губу, настраиваясь на новый замах. Снаряд получился плотнее предыдущего и полетел гораздо быстрее. Но в тот момент, когда воздушные ядра уже готовы были пробить стену воронки, смерч коснулся реки, втягивая в себя стального цвета воду. Даже на расстоянии Алиса почувствовала, как снаряды врезались в водно-воздушное кручение, глухо отпружинили и исчезли. Прокушенная губа отозвалась острой болью, но все внимание было приковано к приближающейся опасности. Сурово глянул Макс, почувствовав ее страх. Эд схватил Кристину за руку и что-то ей сказал. Ветер рванул слова в сторону.

«Давай, Алиса, ты сможешь!» – вечная мантра, помогающая поверить в себя, справиться с любой проблемой. – «Это твой сон и ты сама решаешь, каким он будет».

Она прикрыла глаза, представила, как тело наполняется необыкновенной энергией, способной расколоть мир надвое, что уж говорить о каких-то тощих смерчах. Сейчас! Прозрачный снаряд обретал плоть, энергия в нем закручивалась в противоход вращению торнадо. Завела руку за голову, ощутила мощь своего только что созданного оружия и рванула кисть вперед. Вслед за первым полетели еще три ядра, на середине реки слились воедино и вонзились в тело смерча. Освобожденная вода с грохотом рухнула вниз. Алиса провела тыльной стороной ладони по губе, с легкой досадой покосилась на кровавый след. Утром снова придется оттирать запекшуюся кровь. Но главное – они наполовину покончили с угрозой. Осталось два смерча.

Мысль оборвалась, когда она увидела, что смерчи нежно льнут друг к другу, сплетаясь хвостами. Сливаясь в одно черно-серое, полное невероятной силы чудовище. Воронка стремительно разрасталась, впитывая все больше воды. Река просела в берегах, кое-где обнажились каменные островки. Вихрь почернел у вершины, а небо будто придвинулось к земле. Макс немного отступил. Алиса инстинктивно шагнула ближе к нему. Хотелось спрятаться или убежать. Наверное, каждый из четверки испытывал сейчас это желание. Но все знали, что нужно продолжать. Отступи – и город будет в руинах. И следующей ночью будет некуда и не к кому возвращаться.

Ветер завывал так, что казалось, гудит уже в самих мыслях. Вокруг потемнело, тучи расползлись до горизонта. В вершине торнадо то и дело сверкали молнии. Смерч замедлился и упруго покачивался на середине реки, не решаясь двинуться дальше.

– Эд, что будем делать? – Макс надрывал голос, чтобы перекричать грохот.

– Попробуем опять их объединить. Только сразу же, а не в полете. Сила будет больше. Может, хватит, чтобы разнести эту громадину.

Они с Кристиной шагнули назад, ближе к Максу и Алисе. Четверка встала полукругом и вытянула руки в центр. Энергия шла ровно, почти не сбивалась от шквального ветра, ядро получалось плотным, концентрированным. Алиса улыбнулась, заранее празднуя победу. Против такого заряда вряд ли выстоит даже цунами. Она напрягла руку, ощущая толчки энергии от остальных. Очень хотелось убрать волосы, которые ветер бросал в лицо, но нельзя было сбивать настрой. Стоит на секунду отвлечься, как все развалится. Кудрявая прядка хлестнула по глазам, еще одна неумолимо лезла в нос. Внутри засвербило. Алиса зажмурилась, стараясь прогнать неприятное ощущение. Открыла глаза и увидела, как ее рука начинает бледнеть. Увидела полные ужаса глаза Макса и чихнула. Последнее, что она слышала, перед тем, как открыть глаза в своей кровати – истошный вопль Кристины и заглушивший его яростный шум ветра.

– Будь здорова!

– Что? – Алиса оторвала взгляд от бокала и отогнала воспоминания. Аврора смотрела на нее, подперев подбородок кулаком.

– Будь здорова. Ты опять подвисла.

– Прости, задумалась. Ты меня просто заворожила рассказом. Придется теперь загранпаспорт делать.

– У тебя его до сих пор нет? Алиса! Хватит жить книжками. Проснись наконец. Поехали со мной в Корею, там просто невероятно! Я через месяц планирую. Как раз успеешь документы оформить.

– А виза?

Аврора махнула рукой:

– Не нужна там виза. Давай, прямо завтра закинь документы и через месяц рванем. Жилье, питание с меня. Тебе только билет останется оплатить.

– А жить мы будем у твоей тети? – Алиса скептически посмотрела на подругу.

– Не у тети, а в ее доме. Она в Россию едет на полгода. Так что жилье пустует.

– Чем и пользуются любимые родственники. – Алиса засмеялась.

– Поверь, она только рада. Иначе ни за что бы не предложила мне такой вариант. Так что все условия. У тебя одна задача – сделать паспорт. Я даже билеты сама куплю. Потом рассчитаемся. И насчет работы не парься. В Корее есть и электричество, и интернет. Возьмешь ноутбук и будешь писать свои гениальные романы дальше. Все. Отговорок у тебя не осталось.

Отговорок и правда не осталось. Алиса потянула время, вытирая салфеткой мокрый след на столе от запотевшего бокала, но ни одной причины не ехать не нашла. Наверное, стоит согласиться. Странно в двадцать семь лет осознавать, что ни разу не выезжала за границу, в то время как остальные разве что на луну не летали. Конечно, она думала, что начинать нужно с чего-то доступного и легкого вроде Турции или ближнего зарубежья. Южная Корея казалась такой далекой и нереальной, что при одной мысли о поездке туда, да еще и не через туроператора, создавалось ощущение, будто она собирается махнуть, по меньшей мере, на Марс. В груди тревожно и радостно засвербело, в мыслях замелькали шаблонные образы путешествия: вот они с Авророй сидят в самолете, за овальным окошком видны облака и яркое солнце, вот они идут по шумной площади среди толпы туристов с фотоаппаратами, парки, пагоды в розовых облаках сакуры. Или это Япония? Неважно, слишком быстро, слишком неожиданно. Захотелось спрятаться, переждать и подумать обо всем. Конечно же, обсудить с Данилой. Одобрит он такое спонтанное решение или назовет безрассудной? В горле пересохло и Алиса залпом выпила остатки ледяного коктейля. Она резко встала, заскрежетал отодвигаемый стул.

– Ты куда?

– Я… прости, надо бежать. Я тебе завтра позвоню, хорошо?

– Алиса, погоди, что случилось?

– Прости, пожалуйста, у меня голова разболелась от шума. Нужно…

– Поспать, да?

Алиса кивнула, мелкими шажками двигаясь вдоль стола к выходу.

– Только позвони обязательно! Нужно насчет рекламы договориться. – Аврора поднялась и крепко обняла подругу. – Я так рада была тебя увидеть.

Алиса слабо ответила на объятие, улыбнулась и вышла на улицу. Свежий ночной воздух рассеял видения. Завтра. Обо всем новом нужно думать утром, на трезвую голову. А то смешались люди, кони, сны, мечты и страхи. Ехать домой и спать-спать-спать. Мысли переключились на сон: как там ребята? Справились без меня? Алису нередко выбрасывало из сна в самый ответственный момент, но обычно на следующую ночь ей удавалось продолжить прерванный сюжет. Время во сне текло иначе, чем в реальности. Чаще всего друзья замечали ее отсутствие лишь на пару минут, а то и секунд, если повезет. Но иногда бывало, что новый сон начинался в совершенно ином месте, когда никого не было рядом. Приходилось отыскивать друзей и узнавать, что произошло в ее отсутствие.

Ночной город промелькнул за окнами такси, и Алиса очутилась дома. Спать хотелось неимоверно. Она прислушалась к себе, стараясь понять, ей больше хочется спать из-за усталости или из-за желания вернуться к друзьям? Пока лифт поднимался на двенадцатый этаж, Алиса решила, что все же верно второе. За последние четыре года они ни разу не оказывались в столь критичном положении. Опасных ситуаций хватало – именно благодаря им Алиса смогла написать цикл романов в жанре городского фэнтези и заполучить не одну тысячу поклонников. На протяжении этого времени она переносила сны на бумагу, рассказывая свои читателям обо всем, что пережила сама.

Данила ждал ее. Аврора не теряла времени и, пока Алиса ехала домой, позвонила единственному человеку, к чьему мнению та обязательно прислушается. Выложила ему идею с рекламой, дала контакты Давида. Оказалось, что Данила прекрасно знал владельца кофейни. Идею Авроры он поддержал и заверил ее, что завтра же утром он устроит Алисе рекламную фотосъемку. Все это он излагал Алисе, пока та сонно курсировала между ванной, залом и спальней. Наконец свет в спальне погас, Данила вернулся в зал и написал Давиду.

Глава 2

В планах Данилы было сделать десяток фотографий для блога и рекламы. А так как лучшим местом для творческой съемки была прогулочная зона в лесу, который начинался прямо у дома, нужно было поспешить. Молодые мамы с детьми предпочитали приходить пораньше и занимать самые удобные скамейки, так что для Алисы с Данилой вполне могло не хватить места.

Алиса прошла в ванную, плеснула ледяной водой в лицо, прошлась по коже ватным диском, смоченным тоником и нанесла макияж. Развязала пучок на голове, и рыжая копна кудряшек упала ей на плечи. Осталось только надеть платье, которое вчера придирчиво выбирал Данила. Сама Алиса предпочитала джинсы, но для фотосессии нужно было придерживаться образа. А автор фэнтези просто обязана казаться этакой романтичной и вдохновленной особой, которая пишет бестселлеры, сидя в парке, вдохновляясь природой и прихлебывая кофе. Каждый раз она поражалась тому, насколько ее образ в социальных сетях отличается от реальности. И постоянно напоминала себе, что большинство людей, за которыми наблюдают сотни тысяч подписчиков, очень редко показываются в интернете в своем привычном и удобном виде. Как бы ни кричали со всех страниц призывы к натуральности и открытости, с фотографий смотрели скуластые девушки с идеально прямыми блестящими волосами и макияжем в стиле «я сегодня совсем не накрасилась», на который уходило не менее часа.

Добавляя на свою страницу новые фотографии с фальшивым образом, Алиса усмехалась про себя, вспоминая, что в свое время она сама думала, что день писателя состоит из сплошных кофеен и работы за ноутбуком в небрежной позе. Никакой кипы бумаг, схем и карт на столе. Только успевай записывать за музой, которая нашептывает идеальные предложения и гениальные идеи. А на деле – ступор и боязнь белого листа, постоянные метания и самобичевание и бесконечная редактура с желанием все бросить и вернуться в офис на оклад в двадцать тысяч. Да, в десять раз меньше, чем сейчас, зато никакой нервотрепки.

Июль был в самом разгаре. И не только по календарю: уже неделю стояла теплая мягкая погода без изнуряющей жары, дождей или затянутого неба. Трава еще не успела покрыться пылью и ослепляла сочной зеленью. Небо было на удивление синим – такое встречается в южных регионах, ближе к черноморскому краю. Идеальные условия для прогулки или пикника. С обязательной клетчатой скатертью прямо на упругой траве, багетом и круассанами, лимонадом в стеклянной банке с цветастой полосатой трубочкой. Говорить обо всем и ни о чем, угадывать в проплывающих облаках очертания животных и людей.

Данила устремился к парковым дорожкам, где на расстоянии каждых пяти метров высились округлые спинки лавочек. Большинство из них уже были заняты уставшими мамами, которые качали коляски, одергивали снующих мимо детей, одновременно успевая листать соцсети на телефонах, делать фотографии и обсуждать с соседками последние события. Алиса едва поспевала за другом, который, лавируя между детьми и их игрушками и цветными мелками, шагал к пустующей лавочке, стоящей чуть поодаль от основного маршрута семейных выводков. Она старалась не качаться на каблуках, все-таки ее привычной обувью были кеды или удобные балетки на плоской подошве. Но ради образа пришлось пожертвовать комфортом. Она ускорила шаг, так как заметила еще одну парочку, которая явно нацелилась на пустующую лавочку, скрытую от посторонних глаз. Но в Даниле не зря было почти два метра роста – пустое место он заметил раньше соперников, и его длинные ноги уже делали последние шаги к цели. Он опустился на скамейку, положил рядом с собой фотоаппарат с огромным объективом и закинул ногу на ногу, постаравшись занять как можно больше места, всем своим видом показывая, что подвинуться ну никак не получится, вы уж извините, придется вам поискать другое местечко. Алиса сбавила шаг и на ходу сделала глоток уже совсем остывшего кофе из фирменного стаканчика, одновременно поправляя на плече лямку сумки от ноутбука.

Сев рядом с Данилой, она сняла сумку и допила кофе.

– А ничего такой. Вкусный даже холодный. Сиропа только много.

– Ты серьезно это выпила? Ледяной кофе, который был сварен часа два назад?

– Ладно тебе, гурман. Это мой завтрак. – Алиса промокнула губы носовым платком и обновила помаду. – Давай командуй. Как мне сесть и куда задумчиво смотреть?

Данила сгреб в сторону технику, достал ноутбук из сумки, вручил его Алисе и огляделся в поисках ракурса. Фотограф с пятилетним стажем, он с первого взгляда определял, как лучше выстроить композицию, чтобы его задумка легко считывалась с первого взгляда. Усадил подругу на краешек скамейки, показал, какую позу лучше принять и как наклонить голову, чтобы спадающие волосы не закрывали лицо, но при этом эффектно расположились на плече. Сделал несколько кадров, попросил Алису чуть развернуться, чтобы в кадр вошло больше леса и отснял серию фотографий, на которых девушка печатает на ноутбуке, затем задумчиво смотрит в сторону деревьев. После этого дал ей в руки пустой стакан, напомнив держать его логотипом в кадр, и сделал еще несколько снимков. С практической точки зрения это было нелепо – придерживая ноутбук коленкой, держа кофе в левой руке, вряд ли можно было что-либо напечатать, не уронив технику на асфальт, но кадры вышли что надо. Даже через маленький экран фотоаппарата можно было услышать шум листвы и почувствовать пригревающее солнце, мазками импрессиониста падающее на лицо писательницы. А рыжие волосы в сочетании с черным хлопковым платьем с завязками на рукавах придавали Алисе вид городской ведуньи.

Алиса убрала ноутбук в сторону, скинула туфли и подтянула ноги к себе.

– Отличное утро, только позавтракать бы еще. Мы закончили? Сколько снимков вышло? Хватит на неделю?

– Да, там и для рекламы, и для подписчиков хватит. Давай еще походим тут, я тебя в движении поснимаю. – Данила подошел к скамейке и начал убирать ноутбук в сумку. Выбросил стакан из-под кофе в урну и закинул обе сумки – от фотоаппарата и ноутбука – на плечо. Алиса неохотно опустила ноги и потянулась к туфлям. Потом замерла на мгновение и подняла голову.

– А давай я босиком похожу. Тут же мусор убирают, можем даже в лес зайти, там земля, трава мягкая. Отлично подойдет к образу. Только тебе придется еще и туфли взять.

– А фотографировать я одной рукой буду? Давай уж десять минут потерпишь, в конце концов, не десяти сантиметровые шпильки.

Алиса вздохнула, а потом взяла туфли за пряжки и швырнула их в сторону от прогулочной зоны. Черные туфельки описали низкую дугу и упали в метрах трех от кромки леса. Данила вскинул брови, но тут же пожал плечами и флегматично сказал:

– Теперь догоняй.

Поудобнее перехватил фотоаппарат и, смотря в видоискатель, пошел следом за девушкой, которая, приподняв одной рукой полу платья, сошла с асфальтированной дорожки и направилась в сторону улетевшей пары обуви. К освободившейся скамейке тут же с двух сторон устремились недавняя парочка и молодая мама с коляской.

Алиса на носочках шла по черной земле, иногда оглядываясь на Данилу и озорно улыбаясь. Она знала, что Данила простит ей эту небольшую выходку. Тем более получатся отличные кадры, которые понравятся и ему самому, и подписчикам в ее инстаграме.

Свой блог она начала вести сразу же после обрушившейся на нее популярности. Это был совет редактора – молодежь, ее основная целевая аудитория, постоянно зависала в социальных сетях. Таким образом, можно было подогревать интерес читателей к будущим книгам, завоевывать новых поклонников, а значит, и поднимать продажи. Алиса предпочитала писать только о творческой стороне своей жизни, оставляла личную в тени. Потому и приходилось для фотосессий наряжаться, распускать волосы и становиться почти не похожей на себя обычную. Это позволяло оставаться неузнаваемой на улицах города, в котором, как показывала статистика инстаграма, было немало ее поклонников. Да и кто бы узнал яркую писательницу с рыжей копной волос, как у героини мультфильма «Храброе сердце», в неприметной Алисе, которая собирала волосы в тугой хвост или косу и носила обычные джинсы и футболки, смешиваясь с толпой. Данила постоянно твердил ей, что она зря прячется за безликой одеждой, что нужно соответствовать своему альтер-эго. И нет ничего плохого в том, что читатели будут узнавать ее. Однако Алиса за два года писательских успехов так и не смогла принять свою известность. Постоянно казалось, что слава пришла к ней незаслуженно, а пишет она только потому, что не писать не может.

Несмотря на нелюбовь к публичности, Алиса старалась наполнить свой блог хорошими кадрами и интересными текстами, так как привыкла всегда хорошо делать свою работу, будь то прошлая и почти забытая работа в редакции небольшой местной газеты, или работа с подписчиками. К тому же не хотелось подводить Данилу, который радел за качественные съемки.

Подобрав туфли, Алиса вновь спросила друга, достаточно ли живыми получились кадры и после уверенного кивка, вернулась на асфальт и обулась. Забрала у Данилы сумку с ноутбуком и предложила заскочить домой переодеться, а потом пойти позавтракать в кафе неподалеку.

Жила Алиса на двенадцатом этаже. Небольшая двухкомнатная квартира с огромным балконом – Алиса всегда мечтала о такой: чтобы можно было в жару пить ледяной лимонад, лежа под солнцем, а вечерами сидеть с бокалом вина и наслаждаться шумом города, глядя в небо. Пока она работала заместителем редактора и по совместительству корректором, о такой приходилось только мечтать. На двоих с Данилой они снимали крохотную двушку в отдаленном районе города. Оба после неудачных отношений, оба без особых сбережений, только с мечтами о будущем просторном жилье. После первых двух опубликованных книг Алиса смогла осуществить мечту. Гонораров от издательства хватало на ежемесячный платеж по ипотеке, и на такие радости, как завтрак в кафе или закупка книжными новинками.

Данила не разделял ее пристрастие к ресторанам и предпочитал питаться домашней едой, но так как в его холостяцкой однушке сейчас вовсю шел ремонт, он снова жил с Алисой и принимал ее правила. Ворчать на бесхозяйственность подруги он перестал еще в первый месяц жизни под одной крышей. Она не была неряхой и не разбрасывала вещи по всему дому. Просто могла не заметить, что зубная паста на исходе и продолжала изо всех сил выдавливать остатки, пока Данила не менял тюбик на стеклянной полочке под зеркалом. Не задумывалась о наличии продуктов, но с удовольствием закупалась, если друг выдавал ей подробный список. Главной слабостью Алисы была готовка. Даниле пару раз приходилось выдворять ее с кухни и проветривать квартиру от запаха гари, попутно успокаивая соседей. После последнего эксперимента со сгоревшей кастрюлей он запретил Алисе приближаться к плите, доверив ей лишь нарезку бутербродов и салатов.

Они зашли в квартиру, и Алиса сразу побежала в ванную – смыть землю с босых ног. Данила в это время выложил ноутбук из сумки и поставил его на зарядку, убрал фотоаппарат на полку, предварительно достав флешку, и стал копировать фотографии на ноутбук.

Алиса сменила платье на свободные брюки и простую черную майку, завязала волосы на макушке и заглянула в зал.

– Я готова, пошли!

Данила оставил фотографии скачиваться и поднялся с дивана.

Они вышли из квартиры и вызвали лифт. В новой высотке был один недостаток: очень медленные лифты. Иногда Алисе приходилось по десять минут ждать, пока лифт доедет до ее этажа, а потом так же медленно спустится на первый. Данила же в таких случаях предпочитал спускаться по лестнице. В этот раз лифт оказался на соседнем этаже и скоро тихонько тренькнул, оповещая о прибытии. Пока спускались, Данила задал Алисе вопрос, который уже почти четыре года задавал каждый день:

– Ну, что снилось сегодня?

Первым в ее снах появился Макс.

Алиса уже в который раз медленно продиралась через густой воздух, направляясь к проспекту, на котором звенели трамваи. Пыльная дорога не спешила убегать назад под ногами. Серые пятиэтажные панельки стеной протянулись вдоль узкого тротуара. Ни одного человека вокруг, только вдалеке, за широким проспектом видно движение серых фигур. Солнце светило так ярко, что воздух сгущался, словно испаряясь и не давая нормально вздохнуть. Идти было тяжело, каждый метр давался с трудом. Еще сильнее давило осознание, что на пути стоит страшный заколоченный дом, при одном воспоминании от которого мурашки бежали по коже. Нелепым бурым огарком он прятался среди бетонных белых многоэтажек. Двухэтажный, с крутой крышей и тонкими опорными балками. Возникал перед девушкой в самый неподходящий момент. Все дороги странным образом вели мимо него. Не было ни одной точки в городе, куда можно было добраться, минуя страшное здание. Алиса пыталась понять, что пугает ее больше: необъяснимая безысходность, накатывающая при одном взгляде на черные проемы окон? Ожидание самых страшных кошмаров, что притаились за входной дверью, которая открывается, когда просто проходишь мимо, стараясь держаться подальше? Или то, что все дороги, даже те, что должны вести на противоположный конец города, все равно пролегают в опасной близости от этого дома? Каждый раз, проходя мимо, она старалась не заглядывать в окна, ожидая, что иначе поймает чей-то недобрый взгляд. Что-то невидимое нашептывало: «посмотри внутрь», «переступи порог». Сопротивляться было сложно, а тяжелый воздух замедлял движения. Требовалось немало усилий, чтобы преодолеть опасный участок и не поддаться неизвестному голосу.

Когда Алиса медленно протянула руку и дотронулась до дверного косяка, дом радостно вздрогнул и шепот из проема стал чуть громче. Манящий сладкий голос, приглашавший сделать шаг и насладиться прохладой в темноте, скрыться от палящего солнца. Девушка ощутила на коже холодный поток воздуха. Морозный день после давящей жары. Невозможно отказаться от предложения зайти. Но последнее движение давалось тяжело, словно внешний мир пытался удержать Алису от этого шага. Она собралась с силами, покрепче взялась за деревянный косяк и отлетела назад от чьего-то рывка, упав на спину и больно ударившись локтями. Голос из дома недовольно шикнул, дверь резко захлопнулась и в нее тут же попал яркий огненный шар, разбившись о деревянную преграду, но никак не навредив ей.

Алиса поднялась с пыльной земли и обернулась. В шаге от нее стоял смуглый, высокий парень с пышной шапкой волос. Из-под густых бровей настороженно смотрели карие глаза. Серая футболка открывала широкую шею, а на плечи был накинут темно-синий кардиган. Было видно, что яркое солнце и густой, маслянистый воздух не доставляют незнакомцу неудобств. Алиса перевела взгляд на руки парня и отшатнулась назад. От кистей к кончикам длинных пальцев сбегали огненные струйки и падали, растворяясь в воздухе, не успевая долететь до земли.

Увидев реакцию Алисы, незнакомец стряхнул с пальцев остатки жидкого огня и протянул руку:

– Макс.

После случившегося этот жест показался настолько нормальным и привычным, что Алиса, не раздумывая, протянула руку в ответ и коснулась горячей ладони нового знакомого.

Глава 3

– Ну, что снилось сегодня?

Первый раз Алиса ответила на этот вопрос на серой парковке пятиэтажного бизнес-центра, в котором размещался офис редакции местной газеты. Данила тогда работал штатным фотографом и иногда вытаскивал Алису на парковку выпить паршивого кофе из автомата и проветриться после очередного завала во время сдачи номера. Друзьями они не были, но постоять, глядя в черное небо, и поделиться пространными мыслями ни о чем было приятно. После рассказа Алисы у Данилы загорелись глаза, и он потребовал продолжения истории, добавив, что с удовольствием посмотрел бы фильм с таким сюжетом, и вообще завидует Алисе, так как сам очень редко видит сны, а если ему что-то и снится, то это что-то очень серое и тягучее, как цистерна желе, попавшая в аварию на пыльной дороге.

После работы они вдвоем заглянули в бар, где Алиса за кружкой пива стала рассказывать Даниле свои прошлые сны, подбадриваемая его расспросами и фразами вроде: «вот бы увидеть, что у тебя в голове творится!». Так она нашла благодарного слушателя, а в дальнейшем и лучшего друга. Каждое утро на парковке Алиса поражала Данилу связностью своих снов и цельной сюжетной линией, а он, в свою очередь, доводил ее до истерики рассказами, как всю ночь напролет стоял в очереди за молоком из канистры, переругиваясь с бабульками, которые то и дело превращались в его начальника и обратно в бабулек.

Фраза, изменившая их жизни, вырвалась вместе с облачком пара зимним утром. Под светом желтого фонаря, спрятавшегося за пыльной стеклянной оболочкой, голос Данилы прозвучал обыденно:

– А ты не думала написать книгу по своим снам? Это же готовый сюжет!

Алиса непроизвольно сжала пластиковый стаканчик с тем, что автомат выдавал за моккачино и расплескала остатки напитка, испортив серо-серебристые перчатки. А Данила ухватился за мысль и подтолкнул подругу к действиям.

На протяжении месяца она тщательно вела дневник сновидений. Это серьезно раздражало Геру, который привык к готовому завтраку по утрам. Теперь же ему приходилось ставить чайник и делать бутерброды самому, так как Алиса, не замечая ничего вокруг, сразу после пробуждения начинала яростно строчить в тетради, дожидавшейся ее на прикроватной тумбочке.

Алиса привыкла считать Геру женихом, хотя официального предложения еще не было. Но совместное проживание делало их ближе, чем просто парень и девушка в глазах знакомых. Подруги любили пошутить на тему свадьбы и всерьез планировали, в чем идти на торжественное мероприятие. Алиса отмахивалась от надоевших шуток, но тщательно репетировала удивление и восторг всякий раз, когда Гера приглашал ее провести вечер не дома, а в кафе. Спустя полгода жизни под одной крышей ожидание кольца и проникновенного «выходи за меня» сошли на нет. Шутки подруг тоже поистерлись и отправились на склад до лучших времен. А ночная жизнь стала медленно, но неизбежно затмевать дневную рутину. Рука Макса, сжимавшая маленькую ладошку Алисы в опасные моменты, казалась теплее и надежнее рук Геры, шаблонно обнимавшего девушку каждый вечер после возвращения домой. Кристина и Эд каждым движением, каждым касанием друг друга давали понять, что искренняя, неугасающая любовь существует и сильно отличается от наскучивших отношений людей, живущих под одной крышей и просто по привычке считающих себя парой.

Осознание, что ночная нереальная жизнь превосходит дневную, пришло не сразу. Спустя несколько месяцев Алиса поймала себя на мысли, что уже не хочет засиживаться допоздна за книгами или сериалом. Она спешила уткнуться лицом в подушку, вытащить одну ногу из-под одеяла и заснуть. Ночью серость будней сменялась едким адреналином, крепкой дружбой и зашкаливающими эмоциями. После пробуждения оставались только редкие встречи с университетскими подругами, жених, занятый идеями открыть то один, то другой бизнес. День за днем рассуждающий о том, сколько прибыли уже мог бы получить, если бы начал год назад. Стабильная работа в редакции с такой же стабильно невысокой зарплатой и нескончаемый день сурка длиною в несколько лет.

Иногда сны отдавались в реальности сбитыми костяшками или болью в мышцах – после особенно ярких и насыщенных ночей. Наутро Гера клялся уйти ночевать в другую комнату, в очередной раз вызывая у Алисы чувство вины. Она заклеивала разбитые пальцы пластырем и в сотый раз извинялась за то, что мешает спать. Сама же спала так крепко, что не просыпалась даже тогда, когда жених возмущенно вскакивал с постели, хватал подушку и уходил на неудобный диван. После таких ночей его меньше всего интересовали сны Алисы.

Ночная жизнь постепенно проникала в реальность, все больше захватывая Алису. Она с упоением работала над описанием своих друзей, вынося из глубин памяти мельчайшие детали, жесты и привычки. Данила, читая ее наброски, восхищался, какими живыми получились персонажи, как логично действуют и насколько похожи на реальных людей. Словно он уже сам знаком с Эдом и Кристиной, словно Макс раздражал своими язвительными замечаниями не только со страниц, распечатанных на старом принтере. Данила снова и снова перечитывал черновик, пытаясь найти нестыковки, но снова и снова возвращал Алисе распечатки без единой помарки.

Рукопись она хранила на работе, стараясь лишний раз не задевать самолюбие жениха, который к тому времени уже начал сердиться при любом упоминании книги и не пренебрегал случаем упрекнуть ее в том, что он зарабатывает на жизнь, а она носится со своей дурацкой идеей и тратит все время на какую-то ерунду, которая все равно никому, кроме нее и ее тупого друга, неинтересны. Через месяц напряженных попыток наладить отношения, Алиса побросала в спортивную сумку одежду, немногочисленную косметику и старенький ноутбук. Идти было некуда, поэтому она переждала ночь в дешевом хостеле недалеко от вокзала, а наутро со всеми вещами заявилась на работу. Данила самым наглым образом заржал и попытался пошутить про поэта Бездомного, но увидел расстроенное выражение лица и подавился словами. После работы позвал подругу в бар отметить освобождение от ненужных отношений, а после бара просто отвез к себе домой. Его сосед по квартире как раз съехал, а одному плату за аренду тянуть было тяжеловато, несмотря на подработки в виде персональных и семейных фотосессий. Первые три дня Алиса не распаковывала сумку до конца, ежеминутно сверлила взглядом телефон и проверяла, не появилось ли новых сообщений от Геры. На четвертый день провела генеральную уборку в квартире, воспользовавшись отсутствием Данилы. На седьмой день купила кактус и ароматическую свечу с наклейкой «Freedom» и поставила обновки на тумбочке возле дивана, на котором спала.

Так к статусу коллег и друзей Алиса с Данилой добавили статус соседей по квартире. Сперва было сложно притираться к бытовым привычкам друг друга, но Алисе было проще, так как опыт проживания с молодым человеком на одной жилплощади у нее уже был, а Данила вскоре смирился с привычкой Алисы везде оставлять распечатанные листы с кучей пометок и исправлений. Теперь кофе они пили не на парковке, а дома и там же звучал привычный вопрос.

Глава 4

– Ну, что снилось сегодня?

Алиса молчала. Все время, пока лифт плавно скользил к первому этажу, она хмурила брови, пытаясь вспомнить хоть один эпизод из сегодняшнего сна. Данила терпеливо смотрел на нее, ожидая ответа. Когда лифт снова звякнул, открывая двери в холле первого этажа, Алиса сдавленно произнесла:

– Я не помню. – она помолчала, а потом добавила – я вообще ничего не помню.

Она ошарашенно повернулась к Даниле, встав в открытых дверях и не замечая, что двери лифта безуспешно пытаются закрыться. Вот откуда была эта тревога с самого пробуждения. Не было ни одного дня, когда она бы не помнила своих снов. Да, они не всегда запоминаются целиком. Порой приходится напрягать память или искать подсказки среди привычных вещей, которые всколыхнут воспоминания и натолкнут на ускользнувшие обрывки сна. Но хоть одно действие, хоть одна эмоция всегда оставались на поверхности и, ухватившись за них, можно было размотать клубок спутанного сюжета. А сейчас была пустота. Неприятное чувство, когда никак не можешь вспомнить подходящее слово. Подбираешь синонимы, пытаешься объяснить другими словами, но все они недостаточно точны. Становится физически неуютно, тело словно выворачивает изнутри, а сознание тянется к ускользающему образу, пытаясь ухватить проклятое слово хотя бы за первую букву, но и та оказывается ложной. От бессилия хочется рвать на себе волосы, даже когда собеседник уже понял твою мысль, но желание вспомнить жжет изнутри и не покидает до тех пор, пока на следующий день в самый неподходящий момент выпаливаешь: «Вот же оно!» и с облегчением достаешь из закромов коварного сознания то самое простое, самое банальное слово, которое умудрилось исчезнуть из реальности на целые сутки.

Алиса продолжала стоять в дверях, поэтому Даниле пришлось взять ее за плечи и развернуть к выходу. Она послушно пошла вперед, пытаясь осмыслить произошедшее. Так они вышли из подъезда и зажмурились от ослепившего их солнца. В кафе Алиса монотонно водила ложечкой в большой чашке капучино и напряженно пыталась вспомнить. Вот она принимает душ, надевает свою пижаму с синими слонами, натягивает на подбородок одеяло и закрывает глаза. А потом просыпается. Словно между вечером и утром было всего мгновение. Предыдущий сон она помнила ярко – от появления на балконе под порывом ветра до своего возвращения в реальность из-за чихания. А сегодня – ничего. Но такого не может быть. Никогда раньше не было. Ни одна ночь не обходилась без красочных снов. Где бы она ни засыпала, сколько бы она ни спала. Бывало, даже во время короткой дремоты в утреннем автобусе на короткий срок ей всегда являлся Макс с последними новостями и привычной усмешкой.

Алиса закончила издеваться над кофейной пенкой и взяла чашку в руку:

– Не могу вспомнить. Чернота, и все. Дальше я проснулась.

– Фто? – Данила уже доедал свой сендвич. Тщательно прожевал и запил холодным чаем. – Ты все об этом? Не бери в голову!

Официантка поставила перед Алисой гигантское блюдо с омлетом. Она вопросительно посмотрела на Данилу.

– Я тебе заказал. Ты пятнадцать минут сидела в прострации.

Алиса вздохнула и улыбнулась другу. Заботливый, как всегда. Но постоянно забывает, что она терпеть не может омлет, предпочитая ему жирную яичницу с колбасками.

Без аппетита жевала еду. Попросить унести нелюбимое блюдо не решилась, боясь обидеть друга. Вместо этого заказала два пирожных и облепиховый чай.

После сладкого настроение немного улучшилось. Всего одна ночь без снов. Ничего страшного. Даже полезно иногда отдыхать во сне, а не бегать по всему городу с ножами в потайных карманах. Хотя, зачем обманывать себя, после таких снов она просыпалась хоть и ужасно уставшей физически, но положительно наполненной эмоционально. Ночные приключения давали силы пережить предстоящий день. Алиса старалась убедить себя, что это досадное исключение и завтра она, как обычно, проснется к полудню и первым делом откроет ноутбук, чтобы записать все подробности нового сна. Но в сознании досадливой мухой жужжало напоминание о личной примете: расчихалась – быть беде. Так сильно она не чихала с того случая семнадцать лет назад. И прекрасно помнила, какую новость принес тот телефонный звонок.

– Давид тебя ждет сегодня.

– Что?

– Ты опять не слушаешь. – Данила приложил банковскую карточку к терминалу. Через пару секунд официантка протянула ему чек и отошла.

– Реклама, Алиса, реклама. Фотографии сделали, остался текст. Вам лучше лично поговорить, я уже сказал, что ты заедешь.

– Да, да. Помню. А ты не хочешь инстаграм взять на себя? У меня голова лопается каждый раз, когда нужно писать новый пост или отвечать на сообщения. А ты всегда работал с людьми.

– Алиса, ты писатель или кто? – Данила долил остаток облепихового чая ей в чашку. – Ты романы пишешь, а с постом на два абзаца справиться не можешь?

– Я не пишу, я записываю. В романах ничего придумывать не нужно, только успевай за мыслью угнаться. И уж тем более не нужно делать рекламную интеграцию. – Алиса саркастично выделила последние слова.

Центр город дышал духотой и вязким воздухом, дрожащим над асфальтом. Алиса не была здесь уже пару недель. Предпочитала гулять в своем районе, наслаждаясь тишиной и зеленью парковой зоны. Хотя во сне частенько наведывалась сюда в компании друзей. Город из ее сна местами отличался от настоящего. И больше всего отличий приходились как раз на центральную улицу. Алиса отметила, что одно из зданий, во сне выглядевшее как страшный сон футуриста, в реальности всего лишь очередная безликая сталинка. Она шла мимо домов, а в ушах слышались ехидные замечания Макса насчет единства стиля и особоодаренных архитекторов.

Остановилась, не доходя до арки, где спряталась кофейня. Услышала за спиной тихий голос Макса:

– Может быть, уже пора решиться и разобраться с этим раз и навсегда?

Из арки дохнуло холодом и не спеша, чуть лениво протянула свои щупальца чернота, выкатываясь на широкую улицу клубами серого воздуха. Алиса подумала, что у нее темнеет в глазах, подняла взгляд и не увидела солнца. Оно скрылось за непроницаемой пеленой. Холод из арки докатился до Алисы, и она нервно сжала кулаки. Серо-розовая плитка под ногами покрылась пылью, асфальт на проезжей части выцвел и потерял разметку. Бежевая отделка здания отливала черным глянцем. Звуки стихли и на девушку накатила волна ужаса, отдаваясь вибрацией во всем теле, будто на соседней улице проехал тяжелый грузовик. Однажды она решится войти в эту тьму, но рядом должна быть вся компания. Одной слишком страшно. Макс положил руку ей на плечо и сильно сжал. Да, сейчас она не одна, но этого недостаточно. Во тьме скрывается что-то, что гораздо сильнее обычных напастей, с которыми они могли бы справиться вдвоем. Алиса повернула голову, чтобы ответить и зажмурилась от яркого солнца. Воспоминание уступило место реальности и перед ней снова был самый обычный проход между домами, спрятанный под низким бетонным сводом. В глубине светилась белая неоновая вывеска, а рядом со стеклянной дверью в кадке томилась от жары пожелтевшая пальма.

В первый раз эта арка показалась Алисе наполненной туманом, словно бокал, в который выпустили дым из кальяна – серо-белое облачко колыхалось на выходе, лениво растекаясь по брусчатке. Не покидал арку, лишь медленно стелился по земле. Алиса с удивлением взглянула на непривычное явление, но продолжила путь. Когда она поравнялась с серединой пролета, в глубине что-то заворочалось с липким чавканьем и всколыхнуло серую массу. Ленивый туман выбросил из недр полупрозрачное воздушное щупальце и хлестнул Алису по руке. На пару мгновений она застыла, ошарашенно переводя взгляд с темного пятна, скрывающегося за серой пеленой, на свою руку, обвитую сгустком тумана. Под ним розовел и наливался краснотой ожог. Кислотная боль вывела ее из ступора и девушка, подавившись криком, рванула прочь. Разъедающее жжение в руке гнало вперед, к людям, к кому-нибудь, кто сможет хоть как-то ослабить это ощущение – будто кожа сейчас сползет с запястья, обнажив мышцы. Широкая дорога давила пустотой. Ни прохожих, ни автомобилей, ни помощи. Алиса отчаянно вертела головой по сторонам в надежде увидеть хоть одного человека. Но, как часто бывало, люди виднелись вдалеке, а добежать до них было непросто. Боль начинала лишать сил и все сильнее давила на сознание. В момент, когда Алиса была готова сдаться, дорога под ногами бросилась назад, увлекая девушку в стремительно приближающуюся толпу. Люди шарахались от нее, расступались и снова смыкались за спиной, оставляя Алису в пятне отчуждения. Она пыталась подойти к кому-то из толпы, схватить за руку, заглянуть в лицо, но толпа текла мимо, отворачиваясь и не давая к себе прикоснуться. Боль в руке пронзила сознание. Казалось невозможным представить, что рука может болеть еще сильнее. Алиса успела увидеть на запястье чужую руку, почувствовала рывок и оказалась за пределами толпы, в тени высокого здания, отрезавшего ее от шумной улицы. Чужая рука разжалась, и Алиса увидела Макса, стоявшего перед ней все в том же темно-синем кардигане. Он бросил взгляд на израненное запястье и перехватил девушку за предплечья, стараясь не касаться ожога. Поднял ее руки так, чтобы кисти оказались напротив лица.

– Смотри сюда. Вот сюда, на руки. Спокойно. Сейчас все пройдет. Видишь свои ладони?

Алиса кивнула. Вопрос прозвучал глупо, но отвлек ее от невыносимой боли.

– Смотри внимательно!

Она еще раз кивнула. Ну ладони, и что? По три глубоких борозды – линии жизни, сердца и чего-то еще, она не помнила, несколько линий чуть тоньше, какие-то совсем незаметные, если не присматриваться. Пальцы не сказать, чтобы длинные, но и не короткие сардельки, как ей казалось в минуты нелюбви к себе, над кончиками выступают темные полумесяцы ногтей – она только вчера перед сном сделала маникюр. Стоп! Она отвела взгляд от рук и внимательно посмотрела на парня. Тот выжидательно молчал, глядя так, словно она вот-вот должна сообщить формулу вселенского счастья. Но что она может сказать? Что видит свои руки? Что красить ногти в черный было ошибкой? Как это поможет унять безумное жжение в руке?

– Дошло?

Доходило медленно. Старое упражнение, известное каждому, кто хоть раз интересовался осознанными сновидениями: если во сне увидеть свои руки, сразу поймешь, что это сон. Лишь когда мысли, беспокойными стрижами носившиеся вокруг внезапного прозрения, улеглись и вернулись к ожогу, Алиса поняла, что больше не чувствует боли. Красное пятно уродовало руку странным оттенком, но жжение прекратилось.

– Ну ты и долгая. Хорошо, хоть бегаешь быстро.

– Как ты это сделал? Что вообще произошло?

Парень сел на пыльный бордюр, поправив кардиган. Вытянул длинные ноги в черных джинсах и запрокинул голову, чтобы видеть Алису:

– Тебе всегда все словами нужно объяснять? Рука не отвалится, не бойся. Давай сюда, сейчас поправим.

Алиса присела рядом на корточки и протянула раненую руку. Макс положил широкую ладонь на тонкое запястье девушки, там, где пятно было темнее всего. Улыбнулся и посмотрел Алисе в глаза.

– Давай сделаем вид, что пятно исчезает.

Она перевела взгляд и увидела, как красный цвет бледнеет и медленно растворяется. Когда Макс убрал ладонь, рука была в полном порядке. Ни боли, ни следа от ожога. О произошедшем напоминали только пульсирующие виски и чувство страха, которое не исчезло окончательно, а осело пыльным комком на границе сознания.

Алиса чуть помедлила и свернула в арку. Напряглась всем телом, немного постояла, напомнила себе, что реальность отличается от снов. Зажмурила глаза, вдохнула поглубже и вошла под свод, в четыре широких шага достигнув кофейни. Рванула на себя дверь и заскочила внутрь, на выдохе закрывая ее. Чуть не споткнулась о низкий порожек и огляделась. Данила был прав – здесь действительно уютно. Лампово, как говорил он. Она каждый раз поджимала губы, слыша это слово, так же, как и любимое молодежью «ну такое» или «вкусный текст».

Алиса подошла к пустой стойке и огляделась. Заметила металлический звоночек, какие обычно стоят в киношных гостиницах на рецепции, и дважды нажала на него. Под стойкой что-то бухнуло, столешница едва заметно дрогнула и откуда-то снизу выскочил рыжеволосый лохматый парень. Он держался за макушку, но его губы растягивала счастливая улыбка.

– Привет! Что вам приготовить?

Алиса от неожиданности отшатнулась, но рыжий продолжал улыбаться и вопросительно смотреть на нее.

– Можно холодного чая?

– Можно! Я разобрался с этой штукой и теперь холодного чая можно всем! Как и лимонада или кофе со льдом. – парень выглядел неимоверно довольным собой.

– Штукой?

– Ледогенератор барахлил с утра. Просидел больше часа под стойкой, – рыжий облокотился на столешницу и уставился на Алису. – А я вас знаю.

– Может быть, – уклончиво ответила она. – Но вообще я к Давиду. Он здесь?

– Давид – это я!

Алиса с недоверием оглядела парня. Белый как ядовитый гриб, рыжая шапка волос словно стекает на лицо веснушками. Она ожидала, что Давидом окажется смуглый южанин, но никак не карикатурный рыжий-рыжий, конопатый из мультика.

– Да, у меня родители большие шутники. – Казалось, парень привык, что несоответствие его имени и внешности при знакомстве вводит людей в легкий ступор. Но улыбка, не сходящая с лица, давала понять, что этот факт его нисколечко не беспокоит.

– Алиса. Приятно познакомиться.

– Точно. Ты та писательница. – Давид непринужденно перешел на «ты». – Значит, это тебе Данила кофе с утра отвозил? И как латте?

– Холодный, но вкусный. – Алиса с улыбкой наблюдала, как вытягивается лицо хозяина кофейни.

– Холодный латте не может быть вкусным!

– Я пью кофе в любом виде. – Девушка пыталась оправдаться, но рыжий Давид уже повернулся к кофемашине. Она задребезжала и заглушила последние слова Алисы. Спустя минуту Давид вручил Алисе картонный стаканчик и в упор смотрел на нее, пока та не сделала глоток.

Алиса зажмурилась от удовольствия. Утренний кофе даже холодный был хорош. Но этот, свежесваренный, с тягучим ореховым послевкусием и мягкой горчинкой был просто бесподобен.

– Вот! – резюмировал Давид. – Вот настоящий фирменный латте, который не стыдно рекламировать!

– Кстати. Мы уже сделали серию снимков. Данила вечером должен прислать. – Алиса едва не забыла, зачем приехала сюда. – А латте и правда вкусный. Я такого еще не пробовала.

– И не попробуешь больше нигде. Он же не просто так фирменный. Я полгода убил на то, чтоб найти идеальный ореховый сироп. И не нашел. Пришлось делать самому.

Давид вышел из-за стойки и предложил Алисе присесть. В углу кофейни расположились два маленьких круглых стола с огромными креслами. Алиса опустилась на оранжевую подушку и откинулась на высокую спинку. Кресло мягко обволокло ее со всех сторон. Давид присел на соседнее кресло и продолжил рассказ о фирменных рецептах и секретных ингредиентах своего кофе. Алиса продолжала наслаждаться напитком. После слов о собственном производстве сиропа, он показался еще вкуснее. Девушка сделала очередной глоток и попробовала разделить вкус на полутона. Вот мягкая горечь кофе и воздушность взбитого молока, к нему примешивается ореховый оттенок. Лесной орех и что-то еще. Она никак не могла угадать вкус. Фисташка? Точно нет. И не миндаль. Что же это? Остается мягким шоколадным налетом на кончике языка.

– Макадамия! – Алиса очнулась от размышлений и увидела, что Давид вопросительно смотрит на нее. Смутилась и опустила взгляд на стол, где с удивлением обнаружила, что большая бледная рука Давида накрыла ее пальцы. Неловко высвободила руку и подняла глаза.

– Прости, ты что-то спросил?

– Скорее предложил. Тут недалеко новое местечко открылось. Обязательно нужно сходить. Отличное вино и средиземноморская кухня. Заодно и о рекламе поговорим. Сегодня в семь, как тебе?

Алиса задумалась на минуту и ответила:

– В четверг в семь будет отлично. Раньше, к сожалению, не могу.

– Понял, принял. Послезавтра в семь. Заходи сюда, я сменщику пост сдам и вместе пойдем.

Давид поднялся навстречу открывающейся двери. В кофейню зашли две девушки на вид не старше двадцати. Они, как и Алиса полчаса назад, начали осматриваться. Давид в это время встал за свое рабочее место и подмигнул Алисе. Та допила кофе, с трудом поднялась из мягкого кресла и бросила стаканчик в урну. Улыбнулась парню, протиснулась между девушками и вышла на улицу. Про холодный чай вспомнила, лишь оказавшись под палящим солнцем.

Идти к остановке предстояло долго – широкая центральная улица была спроектирована очень неудобно для общественного транспорта. В сторону центра автобусы шли без проблем и вдоль всей улицы стояли прозрачные будочки с оранжевыми лавками и картой города. А вот чтобы уехать в сторону спальных районов, приходилось сворачивать на прилегающие улицы, идущие перпендикулярно центральному проспекту. На них остановки еще не успели обновить, и вместо современных плексигласовых будок стояли бетонные коробки с облезлыми стенами и тысячей объявлений, за долгие годы наклеенных друг на друга в несколько слоев. Алиса любила разглядывать эти объявления в ожидании автобуса. Иногда они забавно накладывались друг на друга, продолжая одно другое. Но сегодня лишь задумчиво мазнула взглядом по пестрой стене остановки и повернулась к дороге, высматривая автобус. На языке все еще чувствовался шоколадно-ореховый вкус кофе, а перед глазами стояло бледное лицо с широкой улыбкой.

Глава 5

Данила от души веселился, когда Алиса рассказала, как прошла встреча. Он знал Давида еще со студенческих лет и сейчас со смехом сдавал товарища подруге:

– Типичный Давид. Он рассказал тебе байку про ореховый сироп? Ага. Фирменный рецепт. Бился над ним полгода. Его любимая история, на которую всегда клюют девушки.

– А на самом деле что с этим сиропом?

– Мешает два-три сорта, и все. Весь секрет. Не спорю, кофе он варит гениально, даже мне нравится. Но весь секретный ингредиент – это его дьявольское очарование. Так что будь аккуратнее. Сперва кафе, а потом кофе в постель.

Алиса поерзала на краешке стула. Когда она вернулась, Данила был уже дома и готовил обед. Сейчас он широкими шагами перемещался по кухне от холодильника к раковине, от раковины к разделочной доске. Девушка наблюдала за его ловкими движениями и переваривала услышанное.

– Не думаю, что это свидание. Просто сходим попробовать средиземноморскую кухню. И рекламу мы так и не обсудили.

– Алиса! – Данила развернулся на пятках. В одной руке был зажат нож, в другой – очищенная морковка, с которой на пол капала вода. – Тебе сколько лет? Мужчина зовет девушку, которую видит впервые, в ресторан.

– Но так по-дружески ведь. – Алиса следила за падающими каплями. – Даже если и свидание, ничего страшного. Я сто лет на них не была. Хоть вспомню, что это такое. У тебя капает.

Данила спохватился и повернулся к разделочной доске.

– Смотри, главное – не поддавайся его обаянию. А то будешь потом опять в комнате сидеть и ничего не есть.

– Даня, ты ревнуешь, что ли? – Алиса встала со стула и выключила закипающий чайник. Данила в это время яростно рубил морковку.

– Нет. Я переживаю за тебя. Считай меня злым старшим братом.

– Ага, – выдохнула девушка. – Спасибо, злой старший брат. – Похлопала Данилу по спине и вышла из кухни.

Дошла до спальни и плотно задернула шторы. В темноте легла на кровать и поджала колени к подбородку. Защитный купол дал трещину и образ Олега просочился в сознание. Каштаново-медные пряди и широкая улыбка. Он ненатурально хмурил брови и старался сдержать разъезжавшиеся в стороны уголки губ.

– Я злой и страшный серый волк! Я в поросятах знаю толк! – рычал он и медленно наступал на десятилетнюю Алису, пятившуюся в притворном ужасе.

– Ты злой и страшный старший брат, – пищала она и картинно подносила руки ко рту. После этого Олег набрасывался на нее, а Алиса начинала верещать и бегать от брата по дому. Когда он догонял младшую сестру, щекотал ее до тех пор, пока она не начинала кричать «Хватит!»

Алиса обожала старшего брата. Родители назвали дочь Олесей, но Олег всегда звал ее Лисой Алисой за рыжие кудри. В итоге она и сама стала называть себя Алисой в кругу семьи, что очень не нравилось маме. В свои десять лет девочка смотрела на брата как на пример для подражания. Двадцатидвухлетний статный парень, любимец девушек, не гнушался работы по дому и всегда умел увлечь сестру новым занятием. Будь то стрельба из им самим сделанного лука, или лепка из глины, залежи который они обнаружили, играя на заднем дворе. Девочка немного завидовала популярности брата и прилагала все усилия, чтобы быть похожей на него. Перенимала жесты, давилась нелюбимой кашей, лишь бы поскорее догнать брата по росту. Даже велосипед свой покрасила в цвета новенького мотоцикла, который родители купили Олегу в честь успешного окончания университета. Алиса не была обделена подарками, но всегда чувствовала, что для родителей она на втором месте. Она пока не могла похвастаться особыми достижениями. Училась ровно, без троек, но и круглой отличницей не была. На кружки никакие не ходила, предпочитая общение с братом. Выдающимся трудолюбием тоже не отличалась. Обыкновенный спокойный ребенок, не доставляющий неудобств, но и не отличающийся от сверстников. Олега же родители возвели на пьедестал и с гордостью рассказывали о его очередном достижении как родственникам, так и соседям.

Олег понимал несправедливое разделение родительской любви и старался проводить с сестрой больше свободного времени, чтобы та не чувствовала себя обделенной. Взял на себя роль воспитателя и лучшего друга. Алиса не стеснялась доверять брату наивные детские тайны, рассказывала о симпатичном новеньком однокласснике и вредной подруге, которая пересела от нее к новенькому. Они вместе придумывали коварные планы мести и вместе же устраивали ритуал прощения.

– Ты очень талантливая девочка, – твердил Олег, когда Алиса расстраивалась из-за некрасивой, по ее мнению, фигурки глиняного кота. – В тебе скрыт талант скульптора! А теперь давай раскрасим твоего котика, и ты сама увидишь, какого красавца слепила.

Алиса размазывала слезы по лицу и, довольная, бежала за гуашью. Брат был центром ее жизни. Ярким лучом, освещавшим чудесное будущее, которое, по словам Олега, ждало Алису.

– Расстроилась из-за того, что я сказал о Давиде? – Данила неслышно подошел к кровати и присел на корточки возле Алисы. Он выглядел виноватым, но старался растянуть губы в улыбке. – Не принимай так близко к сердцу. Проведи хорошо время, развлекись. А то у тебя вся жизнь состоит из сна, книг и блога. Сделай перерыв. Пора уже возвращаться к реальности.

Данила погладил Алису по кудряшкам и поднялся.

– Пошли, суп готов. Я тебя приучу к домашней кухне!

Алиса неохотно поднялась и потерла глаза. Снова влажные. Ни одно воспоминание о брате не обходилось без мокрых дорожек на щеках. Хорошо, что Данила не заметил. Хотя он прав. Пора чем-то занять свои будни, отвлечься от постоянного пребывания в иллюзорном мире своих снов. Но сперва стоит навестить брата. Она так редко приезжала к нему с тех пор, как погрузилась в свои книги. Совесть то и дело подавала голос, но Алиса убеждала себя, что никак не вырваться из-за ей же самой придуманного графика работы. Истинную причину она старалась не вытаскивать на поверхность. Каждая встреча с братом означала возвращение в родной город, из которого она так стремительно уехала. Глубоко въевшиеся в память улицы, дома, напоминающие о том, что ей никогда не вырваться из тени брата. Каких бы высот она ни достигла, для всех, кто знает ее настоящее имя, Алиса навсегда останется Олесей – младшей сестрой Олега.

Данила умудрился приготовить французский луковый суп с сыром так, что Алиса не разобрала, из каких ингредиентов он состоит. Только после того, как она проглотила последнюю ложку, друг признался, что основной составляющей был ненавистный Алисе вареный лук. Девушка резко отодвинула тарелку и молча смотрела исподлобья.

– Тебе же понравилось! Чего дуться теперь?

– Ты мне соврал! Это не обещанный овощной суп.

– Лук тебе уже не овощ?

– Я в следующий раз баклажанов нажарю и скажу, что это грибы. Посмотрим, как тебе понравится.

Данила возмущенно поднял ложку:

– Только не баклажаны! Ты потом не захочешь квартиру драить. Ладно, прости, что схитрил. Но ведь вкусно было. Ты тарелку слопала и не заметила.

На минуту в кухне стало тихо. Алиса скрестила руки на груди и смотрела на стол. Данила аккуратно положил ложку в тарелку, стараясь не звякнуть. Наконец девушка почти шепотом произнесла:

– Я на день уеду завтра. Или сегодня, если места будут на автобус.

– Алиса, ты что…

– Не из-за супа, нет, – она грустно улыбнулась. – Даже не из-за Давида. Просто нужно съездить навестить родителей.

– Что-то случилось?

– Нет, все в порядке. Внезапно вспомнила, что давно уже их не видела. Да и мама каждый раз пишет «приезжай». Я на день, не дольше. Сегодня выеду, завтра к вечеру вернусь. Ты даже соскучиться не успеешь.

– Я пока суп доем, чтоб не выливать. – Данила выдавил из себя виноватую улыбку, но пристально посмотрел Алисе в глаза. Та улыбнулась в ответ и потянулась к мобильному.

– Посмотрю, есть ли билеты.

Билеты нашлись на ночной рейс. Уезжая в час ночи, Алиса рассчитывала к девяти утра быть на месте. Тесная газель с узкими сиденьями, обитыми вытертой синей тканью, не была заполнена даже наполовину. Она заняла пустующее сдвоенное сиденье, бросила рядом с собой сумку. В глубине сдавленно булькнула вода в пластиковой бутылке. Ночной город медленно заструился за окном, убегая все дальше от Алисы. Сперва яркие, залитые фонарями улицы, полные светофоров и автомобилей, несмотря на поздний час. Затем громады черных провалов, что при свете дня оборачиваются забытыми заводами и недостроенными торговыми центрами. И после крутого поворота мимо газели проносились лишь редкие фонари, освещающие междугороднюю трассу, да лениво сменялся силуэт леса за границей дороги.

Алиса прислонилась к окну и тихонько подпевала радио, не дававшее пассажирам уснуть. Одна за другой старые, но не забытые песни забытых исполнительниц. Из тех, что застревают в голове на неделю, но вспомнить имя очередной звезды-однодневки не представляется возможным. Те, что звучат во всех придорожных кафе с названиями вроде «У Кузьмича», «Три медведя» или «Встреча».

Когда фонари стали попадаться реже, недовольный голос с заднего ряда настойчиво порекомендовал водителю выключить радио. Очередная песня оборвалась на словах любви. Алиса откинулась в кресле, закрыв глаза. Мысленно допевала оборванную песню, когда почувствовала, как рядом с ней кто-то сел. Вдохнула знакомый запах древесного парфюма и улыбнулась.

– Давно не виделись. – Тихо сказал Макс, стараясь не мешать спящим пассажирам.

– Меня не было всего день. Точнее, ночь.

– В этот раз прошло больше времени.

– Ты же знаешь, что от меня это не зависит.

– Я просто хотел сказать, что все скучают.

– Я тоже. Меньше всего хотелось вас бросать в тот момент.

– Эд нас вытащил. Пришлось убираться оттуда, но торнадо исчез на подходе к городу. Набережной, конечно, хана, но до леса он добраться не успел.

– Извинись за меня, ладно?

– Возвращайся и сама извинишься. Крис волнуется, что ты пропала.

– Я очень постараюсь. Знать бы еще, как это сделать…

Макс протяжно вздохнул. Алиса открыла глаза. Рядом никого не было, только сумка немного сползла в сторону, рискуя упасть в проход. Она поправила вещи и снова прислонилась к окну. Спать не хотелось. Сзади раздался раскатистый храп. Через несколько секунд спереди зазвучала музыка, вырываясь за пределы чужих наушников. До конечного пункта оставалось еще шесть часов.

– Конечная, приехали.

Громкий голос вырвал Алису из забытья. Сном это можно было назвать с больши́м трудом. Черное марево, в которое она провалилась через долгие минуты дороги под аккомпанемент чужого сопения, храпа и музыки неопределенного жанра. Алиса не могла вспомнить, правда ли во сне она находилась в темноте в полном одиночестве, потерянная и напуганная, или это была лишь реакция сознания на пробуждение в незнакомом месте. Многие всю жизнь ощущают сон лишь как черное пространство, которое они замечают на самой границе сна и бодрствования, но для нее это было в новинку. Да и осознание себя в черно-сером ничто без каких-либо ориентиров и без опоры под ногами было впервые и привело Алису в ужас. Особенно страшным было представить, что теперь это ждет ее каждую ночь.

«Наверное, я смогу привыкнуть. Ведь люди живут с этим и даже не замечают, что всю ночь их окружает непроглядная тьма. А может, со временем я так же стану забывать об этом, стоит мне только открыть глаза. И нет ли уже сейчас чего-то, что непременно нужно было помнить, но что стерлось из памяти?».

Алиса выбралась из автобуса на ледяной воздух. Город спал. Солнце раскинуло лучи, но они еще не набрали силу после ночи и скользили по коже, почти не оставляя тепла. Девушка поежилась и достала из сумки ветровку. Спрятавшись под тонкой тканью от июльской утренней свежести, она,не торопясь, пошла в знакомом направлении. До родительского дома от автовокзала было не больше получаса ходьбы. Маленькие городки вроде этого вообще легко обойти за час-другой. Вряд ли кто-то остановился бы полюбоваться архитектурой – типовая застройка не привлекала взгляд. Серость домов разбавляла зелень многочисленных деревьев и яркие клумбы, заботливо высаженные самими жильцами. Улицы и проулки пересекались под жесткими прямыми углами. В самом центре города, деля его на две части, длинным овалом цвел парк. Он нарушал всю геометрию города и петлял узкими тропинками, создавая непредсказуемый маршрут, по которому можно было выйти к мелкому озеру, на одной половине которого стоял подгнивший деревянный причал. У причала голодными утками теснились облезлые катамараны. На другой половине озера цепочкой в метре друг от друга стояли раскладные стульчики. Рыбаки то и дело поднимались с них и подходили к удочкам, оставленным на рогатинах, из года в год сетуя на редкий клев и пустое озеро.

Тропинка могла привести к редкой светлой березовой роще или к парку аттракционов, которые начали ржаветь еще в те времена, когда Алису не пускали на них без сопровождения брата. А могла просто покружить и вывести к самому началу – единственному входу и выходу в парк. Это всегда удивляло девушку – огромная площадь, казалось бы, должна иметь несколько точек для входа – хотя бы два, с противоположных концов. Но нет, жителям за-парковой зоны приходилось обходить зеленое пространство, чтобы войти внутрь, а потом той же доро́гой возвращаться. В отличие от тех, кто жил в пред-парковой зоне. Им было достаточно пройти по центральной улице, которая упиралась в широкую калитку. Всегда распахнутую и, кажется, уже вросшую в землю. Родители Алисы жили в за-парковой части города, поэтому она, как только подросла достаточно, чтобы гулять без сопровождения, стала ходить своим тайным маршрутом: по улице до черного забора с красивыми металлическими шишками поверху, потом чуть в сторону под прикрытие широкого куста и дальше напрямую в парк, благо она всегда была достаточно худой, чтобы пролезть сквозь прутья, не испачкав одежду.

В этот раз парк пришлось обходить. Алиса не сомневалась, что еще сможет протиснуться, через забор, но ехидный голос в голове спрашивал, не многовато ли ей лет для такого ребячества? Она прибавила шаг и к тому времени, как город залаял домашними собаками, загудел автомобилями на пешеходных переходах, уже подходила к до тошноты знакомому длинному строению, которое она теперь звала исключительно родительским домом, но никак не своим.

После телефонного звонка, разделившего жизнь семьи на до и после, Алиса долгое время боялась ходить в школу привычным путем. Самым простым было выйти через широкую арку из двора, свернуть налево и вот она школа – только перейти дорогу. Но она стала обходить длинный дом в шесть подъездов, шла по узкой тропинке среди клумб, которые под окнами высадили старательные соседки, и переходила дорогу у другого светофора, от которого до школы нужно было шагать еще минут восемь. Тетя Валя, соседка с первого этажа отчаянно ругала девочку за то, что та топчет траву возле клумб, но Алиса с упорством радужной форели каждое утро шла этой доро́гой. Через месяц тетя Валя смягчилась и выложила на вытоптанной земле тропинку из битой кафельной плитки.

Тропа заросла многими годами все новых и новых трав. Тетя Валя давно уже не следила в окно за прохожими, в ее квартире жили чужие люди, которым было наплевать на клумбы в высоких шинах. Цветы все еще росли, но скорее по многолетней привычке, не смея ослушаться строгую тетю Валю, чье незримое присутствие всегда ощущала Алиса, проходя заросшей тропинкой каждый раз, когда навещала родителей и брата.

Ключ привычно вошел в замочную скважину. Алиса никогда не предупреждала о своем приезде. У нее с родителями была негласная договоренность о том, что она может приезжать в любое время. А замок не менялся с тех пор, когда ключ от двери маленькая Алиса носила на веревочке на шее. Теперь же он болтался на брелоке с четырьмя другими. А подъездная дверь, хоть и стала металлической вместо прежней деревянной, замка так и не приобрела. Впрочем, как и все подъездные двери этого города.

– Олеся? – Мама выглянула в коридор. Голос звучал удивленно, но не радостно. Усталость давно поселилась в мамином голосе и Алиса уже не расстраивалась, когда мама просто по привычке обнимала ее, без особой теплоты. – Надолго к нам?

– Мам, я Олега навещу и поеду. Вы с папой ведь все равно заняты целый день? – Алиса подсказала маме нужные слова, не желая видеть, как та мучительно подбирает подходящую отговорку.

– Да-да, мы на работу сейчас, потом в сад нужно будет. Ты проходи, чайник на кухне еще горячий. Олегу скажи, что мы на выходных к нему заглянем.

Мама неловко похлопала Алису по плечу и отошла к трюмо накрасить губы. Отец в это время вышел в коридор. Смущенно улыбнулся дочери и обнял ее чуть крепче, чем мама.

– Олеся, ты как так рано?

– Привет, пап. Я на ночном автобусе.

– Ты бы лучше на дневных ездила, сама знаешь, на ночных только студенты ездят, да бомжи, которым ночевать негде. – Мама на секунду отвернулась от зеркала и снова начала придирчиво разглядывать неровный край помады на губах.

– Ма-а-ам, пожалуйста! – Алиса прислонилась к стене. Внимательно разглядывала обоих родителей. Седина отца стала реже, залысина захватывала все больше площади. Он старательно показывал, что рад дочери, а она делала вид, что верит этой напускной радости. Руки мамы высохли и стали похожи на старую пергаментную карту. Она все так же пользовалась бордовой помадой с глянцевым блеском и носила яркие платки, но теперь все больше старалась прикрыть ими шею. Бросила последний взгляд в зеркало, еще раз поправила пестрый платок и шагнула в разношенные черные туфли на низком квадратном каблуке. Взяла под руку отца, который уже нетерпеливо переминался у открытой двери, еще раз улыбнулась Алисе и вышла за порог.

– Не забудь, ему нельзя много сладкого. – Она на секунду обернулась.

– Я помню. Хорошего дня! – Алиса тихонько бросила вдогонку, не стараясь, чтобы родители ее услышали. Данила каждый раз удивлялся, почему Алиса ездит к родителям по будням. Она придумывала различные отговорки или сводила все в шутку. Слишком неловко было говорить правду о том, что они давно уже не воспринимают друг друга как семью. Что Олег – это единственное, что их до сих пор связывает.

Алиса прошла в зал, оставила на продавленном кресле сумку и вернулась в коридор. Дверь в ванную всегда очень туго открывалась. У отца сперва не доходили руки, а потом это перестало волновать обоих родителей. Девушка привычно рванула на себя дверь.

За дверью было темно, а выключатель находился внутри, сразу за дверным косяком. Алиса протянула руку и не смогла дотянуться. Ей снова было восемь, и от кончиков пальцев вытянутой руки до тугой кнопки выключателя оставалось не меньше десятка сантиметров.

– Дверь, Олеся, дверь! – родной голос нетерпеливо рявкнул в сторону девочки и она, ойкнув, быстрее дернула за металлическую ручку. – Я же просил – сперва стучи, потом ужом в щелочку. Надеюсь, ничего не испортил.

Алиса не видела брата и старалась не шевелиться, чтобы ничего не задеть. Темнота была полная. Брат чем-то негромко шумел в шаге от нее. Что-то бормотал себе под нос. Алиса не могла разобрать слов, но слышала, что он улыбается. Через секунду раздался щелчок и комнату заполнило тусклое красное свечение. Алиса прижалась к стене и во все глаза смотрела на фигуру брата, слегка размытую в неясном свете. Руки Олега порхали над стиральной машинкой, на которой стоял странный аппарат с красной лампочкой. Чуть поодаль на табуретке теснились металлические ванночки. Олег по очереди опускал в них какую-то бумагу, потом негромко отсчитывал время, доставал мокрые листки и прищепкой крепил на бельевую веревку. Когда над ванной висели четыре карточки, Алиса робко подала голос:

– Ты же говорил, что будешь фотографии печатать.

– Ну. Вот они. Скоро можно будет смотреть.

– Но ты же просто намочил бумажки.

Олег засмеялся и подошел к двери, включил свет.

– Папа раньше так печатал фотографии. Помнишь, он показывал черно-белые снимки?

Алиса кивнула.

– Вот все эти фотографии он так и проявлял. В темной ванной под красным светом.

– Олег, в универсаме есть киоск, там быстро печатают. Просто сдай туда пленку и через два дня будет готово. Я иногда прошу поскорее и тогда через день уже можно забрать. Скажешь, что ты мой брат, они и тебе быстрее напечатают.

Олег погладил сестру по рыжим кудряшкам, снял с прищепки фотографию и показал Алисе. Со снимка смотрела она сама в обнимку с Олегом. Папа сделал фото несколько недель назад, когда они все вместе ходили гулять в парк. В одной руке у Алисы была зажата тонкая бумажная палочка, на которой белым облаком громоздилась сладкая вата, другой рукой она держалась за Олега, присевшего на корточки. Фото было нечетким, пересвеченным, но Алиса ярко вспомнила тот день, сладкую вату, которая в итоге съехала с непрочной основы, Олега, который сперва смеялся над ее бедой, а потом бросился утешать, когда слезы уже поступали. Она тогда так и не заплакала и твердо уяснила, что с ее братом никакая беда не страшна. Даже испорченная сладкая вата, от которой она успела отщипнуть всего пару кусочков.

Алиса включила свет. Огляделась. Родители все-таки сделали ремонт. Голубую рифленую плитку на стенах сменила бежевая с узкой синей полосой. Новые краны еще не скрылись под белесым налетом. Белая ванна слепила глаза. Алиса запрокинула голову – вместо одной лампочки в пыльной люстре под потолком ярко горели точечные светильники. Вот только шторку для ванной мама почему-то не сменила. Все те же разноцветные круги рябили в глазах. Нет, не те же. Эти ярче. Алиса вспомнила, как мама купила сразу несколько упаковок этих шторок и весь день улыбалась, довольная собой: «Надолго хватит». Интересно, сколько осталось в запасе? Или она спустя двадцать лет знает, где искать подобную шизофреническую расцветку?

Алиса умылась. Холодная вода смыла прошлое, оставив ее в отремонтированной ванной родительской квартиры наедине с настоящим. Нужно было перекусить и скорее бежать к Олегу. Их встречи всегда занимали много времени – нужно было успеть наговориться, поделиться всеми новостями. Хотя новостей обычно было не так уж много. Каждый раз Алиса обещала брату приезжать чаще, но снова и снова нарушала это обещание.

В холодильнике нашлась вареная колбаса и огрызок сыра. Алиса отрезала ломоть хлеба, полила кетчупом, который пришлось долго вытряхивать из стеклянной бутылки. Накрыла сверху колбасным кружком и, откусывая прямо от сырного куска, в три счета уничтожила бутерброд. Запила водой из графина, вымыла нож, смахнула со стола хлебные крошки и почти бегом вернулась в прихожую. Закрывая дверь, вспомнила про сумку. Не разуваясь, на пятках прошла в зал, захватила вещи. По привычке показала язык зеркалу и покинула квартиру.

Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию.