книжный портал
  к н и ж н ы й   п о р т а л
ЖАНРЫ
КНИГИ ПО ГОДАМ
КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЯМ
правообладателям

Хроники вечной многогранности

I. Книга порядка

Эльма Троу

Студия «С Другой Стороны» представляет

Хроники Вечной Многогранности.

Книга Порядка

Автор: Эльма Троу

Иллюстрации и обложка: Саша Тото 2022 год

Посвящение

Эту историю я посвящаю всем тем людям, судьбы которых меня коснулись.

Глава 1. О чем поет рояль в таверне?

Эгилл сидел на полу возле камина, и поправляя кочергой уже сильно обуглившиеся дрова, наблюдал за безумными танцами пламени. Его лицо выглядело задумчивым, а сухие губы постоянно шевелились, будто он про себя что-то проговаривал, но никак не мог произнести этого вслух.

– Корн, ты все читаешь, – обратился он к брату, который сидел за столом у окна и изучал страницы какой-то пожелтевшей книги. – Поздно уже, может пора спать? – спросил Эгилл, не поворачиваясь к нему лицом. – Наши сестры уже давно видят сны.

Паузу нарушил нервный стук ногтей Эгилла по полу. Внезапно что-то отвлекло его от созерцания языков пламени, и он нервно посмотрел в окно.

– Дочитаю до конца главы и спать. – неохотно ответил Корн, зевая и переворачивая страничку.

– Что хоть это такое?

Эгилл отложил кочергу, поднялся с пола и подошел к брату.

Корн вздохнул и отвлекся на догорающую свечу. Он осторожно поправил ее, убрав лишний воск.

– Да вот, нашел в старых сундуках.

– Тех, что в подвале? – поинтересовался Эгилл, прищуриваясь и стараясь понять, что написано в тексте.

– Да. Что-то о магии и заклятьях, о печатях и способностях, – сказал он, не отрываясь от книги, и попытался сложить пальцы в знак, как было показано на картинке, нарисованной чернилами от руки.

Эгилл тут же беспокойно разорвал знак.

– Не нужно этого делать, брат! – проговорил он нервно. – Это все не о нас! У нас нет способностей и наши сердца не позволят нам колдовать! Ты помнишь, что я тебе рассказывал? – Эгилл вновь беспокойно посмотрел в окно. Казалось, будто он пытался что-то разглядеть в темноте, но никак не мог.

– Все боишься, что сюда проберутся эти твари? – Корн поднял глаза и бросил взгляд в темноту за окном.

Эгилл помолчал некоторое время, а потом быстрым шагом пройдя к двери, снял арбалет со стены и зарядил.

– Пожалуй, обойду вокруг дома, брат. Так, на всякий случай. -он окинул Корна взглядом с головы до ног и добавил. – Ложился бы ты спать.

– Может мне пойти с тобой?

– Нет! Не стоит, брат. Я сам. – отмахнулся Эгилл и исчез в темноте дверного проема.

Он вышел на террасу. Воздух был пропитан влагой и запахом старого мха. Вдохнув его полной грудью, он закатил глаза от наслаждения. На выдохе Эгилл проронил шепотом несколько фраз. Ветер подхватил их и унес вглубь леса, похоронив среди листвы. Луна ярко освещала лохматые ветви хвойных деревьев.

Подул прохладный западный ветерок. Вздрогнув от его прикосновений, Эгилл поспешно накинул капюшон и спустился с террасы на землю, утонув в траве по щиколотку. Он вскинул арбалет и выставил перед собой, держа наготове.

Их дом и огород стояли на небольшой лесной поляне. Вокруг них полыхал целый ряд костров, которые служили для отпугивания чудовищ. Эгилл прошел первый костер. Ему в нос тут же ударил резкий запах горящей смолы.

Внезапно вдалеке протяжно запела ночная птица. Слышно ее было очень отчетливо, ее голос непрерывно множился из-за эха, нагнетая ощущение тревоги. Затем, как по команде, ее подхватили другие, которые, как казалось, были много ближе. Создавалось чувство, будто этой ночью вокруг дома собралась целая стая.

Эгилл обеспокоенно поднял голову, озираясь по сторонам, и тут же издал абсолютно такой же звук. После этого он тут же взглянул на окно, у которого только что Корн читал книгу, но его там не оказалось. Брат показался из-за угла, громко хрустнув сухой веткой. Эгилл, следуя рефлексам, тут же направил на него арбалет.

– Ты хочешь, чтобы я пристрелил тебя ненароком? – спросил угрюмо Эгилл, снимая его с прицела.

– Я подумал, что тебе не помешает помощь. – Корн обнажил меч. – Что-то птицы сегодня ведут себя неестественно. Возможно, стадо тварей пасется где-то неподалеку. К тому же девочки сегодня наконец спят спокойно. Хоть бы они не испугались от этих воплей.

Эгилл нервно сглотнул и поднял голову. Внезапно птицы закричали совсем рядом.

– Слушай, лучше тебе идти в дом, брат. – проговорил Эгилл немного раздраженнее.

– Я не оставлю тебя здесь одного! Ты слышал, как они кричат! – Корн указал на место, откуда доносились звуки.

Внезапно из лесу, словно призраки, возникли четыре фигуры в темных плащах. Их глаза горели ярко-фиолетовым светом, с явно недоброжелательными намерениями, а полы плащей целиком и полностью сливались с темнотой леса. Некоторые из них были верхом на жутких и уродливых тварях, отдаленно похожих на лошадей, с огромными, как иглы зубами, которые не помещались в пасти.

– Вы кто!? – Корн приготовился сражаться. – Прочь!

– Корн, ближе! – выкрикнул Эгилл, направляя арбалет на незваных гостей.

Корн тут же метнулся к брату, прикрыв его сбоку. Из темноты выплывало все больше темных фигур. Они окружали их со всех сторон, не говоря ни слова.

– Что это? – Корн яростно выставил меч вперед.

– Я не знаю, брат. – взгляд Эгилла холодно скользнул по руке Корна, державшей меч. Внезапно он сделал резкий поворот от меча и ударил Корна по затылку прикладом арбалета.

Последний повалился на четвереньки. Он очень быстро начал моргать и продолжал держать меч перед собой. Собравшись с силами, Корн нанес удар и попал Эгиллу по лицу. Он рассек ему половину лица. Последний зажал губы, но не издал не звука, он грубо бросил на землю арбалет и ударил Корна кулаком в лицо. На этот раз он упал на землю без сознания.

Эгилл закинул голову назад и пронзительно пропел ночной птицей. Незваные гости ответили ему пробирающим до дрожи воем.

Корн с трудом сумел разлепить глаза. Голова болела так, словно внутри черепа кто-то бил по стенкам, пытаясь выбраться наружу. Во рту ощущался мерзкий железный привкус. Рот полностью онемел, сухие губы были, словно чем-то склеены и не хотели разжиматься. Все, что Корн мог ощущать своим телом, так это сильную тряску и сдавленные ребра. Было очень тяжело дышать. Корн попытался подвигаться, но у него ничего не вышло – руки были связаны за спиной.

«Я в повозке с тряпьем.» – подумал про себя Корн и стал осторожно двигать головой, чтобы размять затекшую шею.

От его телодвижений край тряпья спал, и Корн сумел через щелку различить двух незнакомцев, которые сидели на облучке повозки и переговаривались.

– Долго нам еще тащиться до границы? – послышался откуда-то сверху угрюмый голос.

– Не думаю. Чего ты все ноешь, Айрих? Что тебя опять не так? – ответил ему второй.

– Жрать уже хочется, вот что. Король ведь снова зажал нам душ в дорогу.

– Ты и так съел уже троих! Перестань ныть, а то нас кто-нибудь услышит! – незнакомец влепил Айриху подзатыльник.

– Здесь? На этой глухой тропе? Кому мы нужны!? – последний почесал затылок и еще больше развалился на облучке.

В этот момент в нос Корну ударил едкий аромат корицы и гвоздики.

– Отрядам из Драулиса, например. Опять ты куришь! Я твою корицу терпеть не могу! Запах отвратительный. Все твои морфийские привычки.

– Морфийские? Да ну тебя.

По неравномерному стуку колес стало понятно, что эта повозка была не одна. Корн пошевелил головой, стараясь не шуметь, и еще немного высунулся. В нескольких шагах от его повозки показались огни второй такой же.

«Сестры наверняка там.» – подумал он, но его мысли прервало чье-то приближение.

Верхом на жутком существе, отдаленно напоминающем лошадь, к повозке приблизилась фигура, облаченная в черную мантию с изображением горящих деревьев.

– Как пленный? – послышался знакомый угрюмый голос.

Корн тут же узнал в нем брата. Он стиснул кулаки так, что на ладонях отпечатались маленькие полумесяцы от ногтей.

«Убью урода.»

– Все еще в отключке. – ответил Айрих, выпрямившись.

Корна пробрала дрожь от желания высвободиться и размазать брата по дереву.

– А зачем мы взяли девок? Они мертвы, зачем они тебе? – спросил второй. – Хозяин говорил только о беловолосом морфе.

«Мертвы!?»

Глаза Корна широко раскрылись. Он очень часто задышал, смотря в темноту и стараясь успокоить себя.

– Затем, что они такие же, как и я. Их нужно лишь немного подтолкнуть в нужном направлении. – на этой фразе мужчины на козлах хором усмехнулись. – Они могут пригодиться нам. – проговорил Эгилл и поскакал в сторону второй повозки, что-то крича своим людям на другом языке.

Внезапно откуда-то издалека раздались крики. Послышался лязг стали. Корн выглянул из-за тряпья еще больше, отодвигая зубами кусок полотна. Нападавшие были хорошо вооружены и превосходили числом «отряд Эгилла». Они двигались быстро и почти бесшумно, словно призраки. Их лица были закрыты забралами шлемов, и лишь алые огоньки глаз сверкали в темноте.

Начался настоящий хаос, в котором Корн старался выследить своего брата. Тот отбивался от двух противников верхом на жутком существе. Прижавшись вплотную к всадникам, он резким движением рук выхватил из груди одного маленький яркий огонек, и с жадностью съел его. От этого глаза Эгилла еще ярче вспыхнули, а противник повалился замертво на землю. Второй всадник тем временем пытался защититься от огромных фиолетовых печатей, которые второй рукой на него насылал Эгилл.

«Он всегда говорил, что мы не способны к магии.» – подумал Корн. – «Лжец!»

Внезапно извозчики Корна отвлеклись на двух всадников. Корн понял, что пора уносить ноги. В попытках подобраться еще ближе к бортику, он наткнулся телом на какие-то мягкие предметы, от которых пахло гнилью. Корн подкатился к стенке повозки и перевернулся на спину. Внезапно, что-то еще теплое коснулось его затылка. Корн немного повернул голову и в свете мелькающих факелов, пробивающихся сквозь дырки в полотне, увидел целую гору отрубленных голов с вывернутыми языками и абсолютно без глаз. Он тут же отпрянул и прижался к стене.

Корн поспешно выбрался из-под ткани, помогая себе ногами. Внезапно в телегу упало чье-то тело и кровь тут же проступила сквозь полотно. На лице, все еще освещенном затухающим фиолетовым цветом глаз, застыла гримаса ужаса. В руках еще теплого трупа лежал меч, который он даже после смерти сжимал очень крепко.

Корн осторожно подполз к нему, все время оглядываясь на бойню. Невольно, он снова выследил Эгилла. Тот вытащил из противоположной телеги два замотанных во что-то белое тела и грубо уложил их друг на друга перед седлом на своем существе. Корн очень быстро начал резать веревки на руках о лезвие меча мертвого парня. Эгилл встретился с Корном взглядом и тут же устремился к телеге Корна, но его задержали в схватке.

Последний пытался разжать губы, но у него не получалось. Какое-то мощное заклятье держало их сомкнутыми. Он смог высвободить руки, схватил меч и перевалился через стенку повозки. Корн прополз под ней и стал выглядывать возможность подобраться к Эгиллу.

Последнего зажали между деревьев трое воинов. Эгилл яростно отбивался от них, все посматривая в сторону Корна. Как только предатель понял, что его зажали в угол, он издал звук, похожий на пение ночной птицы. Остальные его воины, как по команде, тут же бросились в лес и исчезли во тьме. Сам Эгилл, смотря прямо на Корна, демонстративно сложил пальцы в знак и обдал своих противников ярким фиолетовым пламенем. Воины очень быстро среагировали и подставили щиты, закрываясь от огня.

Эгилл воспользовался возможностью и скрылся на своем существе в лесу.

Всадники спешились. Они начали осматривать телеги.

– Эти Темнейшие совсем о границах забыли. Это третья их вылазка за неделю! – проговорил один из всадников, снимая шлем.

– Господин, у них тут головы людей! – воскликнул кто-то, запрыгивая на телегу Корна.

– Я не удивлен. – проговорил «господин» и подошел ближе.

Корн осторожно попятился ползком, чтобы не попасть под свет факелов. Он заметил небольшой темный островок, который можно было использовать, чтобы скрыться за кустами. Корн снова попятился. «Господин» подошел вплотную к телеге. В нос Корну сильно ударил запах жасмина.

– Поищите среди полотен, может что-то важное есть. – проговорил главный. – Они просто так не нарушают границы.

– Господин! – послышался голос из леса.

Из темноты появилась новая фигура всадника.

– Господин! Все из отряда Темнейших исчезли. Они использовали магический коридор! Мы выследили их до Пика Бурь. – протараторил он, спешиваясь на ходу.

– Были какие-нибудь следы? – спросил главный угрюмо.

Корн воспользовался моментом и еще быстрее попятился. Внезапно что-то хрустнуло под его коленом. Воины тут же среагировали. Тот, что был на телеге заметил Корна и направил на него арбалет. Тут же послышался щелчок.

– Стой на месте! – быстро и четко сказал он.

Корн метнулся в сторону кустов, надеясь скрыться, но не успел. В него полетела стрела. Он услышал ее свист и почувствовал, как она пролетела мимо рядом с ухом. Внезапно послышался щелчок уже с другой стороны. Вторая стрела пронзительно свистнула и попала Корну прямо в бедро. Ногу тут же прожгло огнем и Корн упал прямо рядом с кустами.

– Следующий будет в голову! Только рыпнись! – закричал второй всадник.

Корн пытался что-то сказать, но рот его был зажат заклятьем. Главный спокойно обошел телегу и подошел к нему.

– Ты кто такой? – спросил «господин» спокойным и холодным голосом. – Ты не похож на одного из них.

Корн мог только промычать. «Господин» осмотрел его внимательным и изучающим взглядом.

– На нем печать молчания.

– И что нам с ним делать?

– Хангиз, – обратился «главный» к одному из всадников, надевая на голову шлем. – сообщи на стену Драулиса, что мы везем пленного Темнейших с заклятьем молчания. Если попросят, опиши его, вдруг его семья из Драулиса. Приказ от них тут же доставь мне лично.

Всадник кивнул и, пришпорив существо, на котором ехал, исчез в темноте леса.

Корна подняли с земли и связали ему руки спереди. Его привязали к лошади «господина», словно подстреленную добычу. Корн долго сопротивлялся, за что очень больно получил по голове. Спустя время от многочисленных ударов, его стало мутить, голова кружилась так, словно теперь мир вращался вокруг него в разных направлениях.

Постепенно у телег собиралось все больше и больше всадников. Их было порядка двух десятков, но возможно просто у Корна на тот момент в глазах все двоилось и кружилось, и он не смог нормально посчитать.

Все они были словно с картинки книги сказок. Их черные доспехи мерцали в темноте алыми прожилками. Лошади были не такими, какими их описывал всегда Корну Эгилл. Это были черные существа, глаза которых были налиты кровью, а пасть зияла сотней острых зубов. Гривы существ призрачно мерцали в темноте, лучше факелов.

«Главный» полез в подсумок, который крепился на спине существа. Он достал оттуда небольшой кусочек мяса и скормил существу. Оно с жадностью разинуло пасть так, словно что-то изнутри нее вывернулось наизнанку, и продемонстрировав еще сотню скрытых внутри зубов, поглотило несчастный кусок.

Как только все из отряда всадников собрались, «господин» подал знак, и все воины выстроились в определенном порядке. Они шли галопом и очень умело огибали лесные препятствия. Корн болтался на спине у лошади, лежа животом вниз и чувствуя, будто сейчас его ребра продавятся не в ту сторону, где они должны были быть.

Корн чувствовал целый букет запахов, больше всех выделялся запах жасмина, который исходил от «главного». Он старался часто дышать, чтобы не отключиться. Нога очень сильно беспокоила его. Стрела постоянно цеплялась за кусты, причиняя Корну неимоверную боль. Корн дважды был на грани потери сознания, но он старался пересилить себя.

«Как же выбраться?» – думал он, осматривая все вокруг.

Спустя время воины выехали на большой тракт. В этот момент все, как по команде, сбавили ход и теперь шли рысью. К господину подъехал всадник, все время пришпоривая свое существо. Оно вело себя буйно, пыталось кусать поводья и постоянно мотало головой.

– Райдрих, – обратился всадник к «господину».

– Ирин, – уважительно ответил тот и дал своему существу еще мяса.

– Что думаешь по поводу этих набегов на территорию Запада? Что говорит тебе Король? – спросил он, снимая шлем и закуривая трубку.

– Уже и не знаю, что тут думать. Раньше у них были только мертвые. Теперь тащат живых. – проговорил Райдрих и тоже снял шлем.

Его шлем отличался. На нем была высокая алая кисточка.

– Король во всем винит Королеву Севера. Он полагает, что у нее есть общие дела с Королем Отшельных Земель. – продолжил Райдрих.

– Как это относится к тому, что они шныряют по Западу, где хотят? Их даже в Драулисе видели! – воскликнул Ирин и выдохнул большое кольцо дыма, пахнущего корицей.

– Их видели на границе между Западом и Севером. Одного поймали. Вид был у него ужасный. Был совсем мальчишка. Глаза светятся фиолетовым, буйный, совсем неуправляемый, пеной плевался. Его пытали неделю, но он ничего не сказал.

– И что случилось с ним потом?

– Повесился в собственной камере на простыне. Вот и все тут. Потом его осматривали. Его личный знак, ну, тот, что у каждого на спине, был изрезан в виде этих жутких символов Темнейших, которые они повсюду оставляют за собой. Руки парня были замотаны бинтами. Под ними тоже все было изрезано и видно было, что уже давно начало гноиться.

Ирин ничего не ответил и сильнее затянулся коричным дымом.

– Это все свидетельствует о том, что он пытался убиться, а значит таким, как он не все становятся добровольно. – угрюмо закончил свой рассказ Райдрих.

Они некоторое время молчали. Корн постарался уложить ногу поудобнее, чтобы стрела не цеплялась за кусты. Внезапно губы Корна разжались. По всей видимости заклятье, которое на них лежало, было временным. Он открыл рот и подвигал челюстью, потом немного подтянулся локтями и попытался при помощи зубов развязать веревку. Райдрих это заметил и шлепнул Корна по лицу плетью.

– Успокойся, если не хочешь умереть. – проговорил он спокойным голосом. – Поверни голову направо.

Корн медленно сделал, что велели, и увидел два сверкающих алым светом глаз, которые освещали стальной наконечник стрелы арбалета.

– Ты под прицелом, парень, так что будь добр, прекрати ерзать и пытаться освободиться.

Снова тишина. Корн теперь от нечего делать уставился на всадника, который целился в него. Он нарочно смотрел ему прямо в глаза, от чего всадник начал раздражаться.

– Чего смотришь, ублюдок? – угрюмо кинул ему воин.

Корна немного забавляло его раздражение, и он понимал, что ему ничего за это не будет. Он продолжал смотреть на всадника, иногда нарочно подергивая глазами, то левым, то правым. В конечном итоге парень сдался и отвел взгляд, устремив его куда-то вперед.

– Как там дела в Драулисе? – внезапно спросил Райдрих, обращаясь к Ирину.

– Ай… – отмахнулся Ирин. – Как всегда. Из-за набегов чудовищ, Темнейших и резкого увеличения наемных убийц в городе, Король приказал ввести комендантский час. Тех, кто ослушается и выйдет – забирают и сажают в яму. Поэтому теперь по ночам город вымирает. Тихо, как в могиле. Сам знаешь, город у нас мрачноват, а тут еще это.

– Давно был в Святилище? – Райдрих принял трубку у Ирина.

– Не так уж давно. С семьей ходили. Я своего сына посвятил три луны назад. – похвалился Ирин.

– Уже? Он достиг пятидесяти лет? Так быстро время идет.

– Да. Он так боялся заходить в лавовую реку, ты бы видел! – голос Ирина стал теплее от воспоминаний. – У него было такое удивление, когда он увидел то, как лава впадает в океан. Впечатления были незабываемы!

Райдрих вздохнул.

– Рад за тебя.

– Ты бы тоже сходил. У тебя уже глаза бледнеют. Энергии в тебе мало, так и умереть не далеко! Жрица спрашивала о тебе. – обеспокоенно проговорил Ирин.

– Ну слушай. Меня в Драулисе с тех пор больше ничего не держит. Я нашел себе работу, которая позволяет мне отвлечься, понимаешь? Я не хочу возвращаться.

– Я понимаю, что тебе в лесу бегать лучше, но и ты пойми. Ты нужен и там. Когда ты был главным стражем вместо Гримерина, все было куда лучше. В город не пускали этих смазливых лунар и не было такого количества беспорядков, связанных с этими наемниками и разбойниками. Вон… – Ирин кинул взгляд вперед. – Гримерин уже несколько лет пытается найти перемещающуюся по городу таверну, в которой укрывается вся сволота. Ты бы точно быстро с этим разобрался, я уверен.

Райдрих снова вздохнул и нависла пауза.

– Все это меня больше не заботит. – проговорил он спокойным голосом и немного прибавил ходу.

Ирин догнал его.

– Тебе пора смириться уже со смертью сына! Ты уходишь от города все дальше в лес вместе с отрядами разведчиков и пытаешься таким образом уйти от этого. А теперь представь сейчас скольких детей ты бы спас, если бы вернулся! – Ирина прервал посыльный, который выскочил навстречу.

– Господин! Со стены поступил приказ по пленному.

Корн тут же оживился, но лишнее телодвижение напомнило ему о ноге.

– Было приказано живым доставить на стену. Они хотят его допросить. – быстро проговорил посыльный.

Райдрих кивнул.

– Встань в строй.

Ехали они не более полутора часов, пока не добрались до указателя на Драулис. Вскоре показался и сам город. Корн все время думал, что ему предпринять. Нельзя было оставаться во власти этих людей, нужно было искать брата и сестер. Корн постоянно осматривался и ему казалось, словно фиолетовое свечение глаз Темнейших все время преследовало отряд. В нем горела злоба и одновременно какая-то неизмеримая тоска. Было ощущение, будто в груди что-то тяжелое тянуло Корна к земле.

Стены города Драулиса были невероятно высокими и на их вершинах красовались огромные черные колья, которые в темноте блестели ядом, отражая алый лунный свет. Шпили башен и некоторые крыши домов лишь немного выглядывали из-за стены. Они были такими же мрачными, как этот лес, как эти всадники и как все вокруг. Всадников отделял от стены гигантский разлом, в недрах которого виднелся яркий свет, который давал ощущение, будто там, внизу, находятся врата в самый ад. Даже Корн ощутил жар лавы. Все это величие начало давить на него, ведь он никогда не видел ни одной постройки, которая была бы выше его дома.

Несколько стражей со стены прокричали что-то на непонятном Корну языке, а «главный» им ответил. Ворота на огромных цепях со скрежетом старых механизмов опустились.

Их встретили несколько стражей с капюшонами на головах. Один из них держал над головой фонарь.

– Соизволил наконец явиться, Райдрих? – спросил страж с фонарем, хмурясь.

«Главный» спешился и подвел свое существо ближе. Остальные из отряда пошли вперед по мосту.

– Мы наткнулись на отряд Темнейших на тропе, ведущей к Пику Бурь. – проговорил спокойным голосом Райдрих.

– Мне доложили о двух повозках, где другие двое пленных? – спросил страж, беря существо «господина» за поводья.

– Темнейшие унесли их. Предположительно там были две девочки и с виду они уже не подавали признаков жизни.

Корн тут же заерзал в седле в попытках снова высвободиться. Он нашел маленький острый ножичек, который крепился к краю седла. Зубами он обхватил ручку и вынул его из ножен. Затем он принялся резать веревки.

– От чего ты так уверен? – страж нахмурился так, что морщины на его лице стали похожи на складки.

– В них совершенно не было энергии, они были пусты. – ответил так же сдержанно и спокойно Райдрих. – Любой бы это почувствовал.

«Что значит пусты!?» – прокричал Корн про себя и интенсивнее начал резать веревку.

Внезапно страж схватил Корна за шкирку и стащил с лошади, совершенно не отвлекаясь от разговора с Райдрихом. Корн с досадой промычал, изображая, будто заклятье с его губ все еще не спало. Они еще о многих деталях говорили, но Корн уже их не слушал. Его переволокли через мост и бросили в угол дожидаться начальства под надзором.

Вся эта стена походила на очень длинную и продолговатую крепость. За воротами располагались три этажа со стражниками, которые стояли неподвижно и высматривали опасность за стенами. Некоторые ходили вдоль стены и следили за внутренними ее частями. Сразу после ворот шла большая прямоугольная арка, за которой были вторые ворота и решетка. Они по всей видимости, были всегда открыты и использовались в случае крайней необходимости.

Прямо от стены шла широкая каменная дорога. Она уходила в город и исчезала в тумане среди мрачных домов. Огромные и тихие постройки больше походили на небольшие замки. Крыши их были украшены печальными статуями, которые все время смотрели вниз, на прохожих. Корн не смотря на свое ужасное состояние был удивлен всему, что происходило вокруг него.

К Корну приставили часового, правда на руку было то, что тем воином был посыльный.

«Может быть они новобранцев заставляют бегать туда-сюда и выполнять работу, которую им не хочется?» – подумал Корн, смотря на изнуренного посыльного и стражей, которые удалились внутрь крепости громко что-то обсуждая.

Райдрих взошел на второй уровень крепости вместе со стражем, который так хмуро его встретил.

Внезапно ворота открылись и стражи на стене тут же оживились.

– Это че такоя! – кричали они. – Ночь на дворе, комендантский час! Въезд запрещен!

– Лунары? – возмутились те, кто были на верхних ярусах.

Из темноты вышел необычный человек с большим куском пергамента. Он выделялся из всей этой тьмы, которая его окружала. Этот человек мягко мерцал во тьме, словно призрак. Его внешность была подобна ангельской: голубые глаза, светлые волосы, бледная кожа и невероятно светлые доспехи, которые чуть ли не светились в темноте.

«Доспех называется „Съешь меня“.» – усмехнулся про себя Корн и не смотря на боль улыбнулся.

Взгляд лунара скользил по стражам, словно по поверхности воды. В нем читалась необычайная гордость за самого себя. Как только страж увидел этот пергамент, он, не раздумывая дал знак пропустить три повозки.

Их начали досматривать по одной и пропускать дальше.

«Вот он шанс.» – подумал Корн и оглянулся на своего сторожа.

Тот уже клевал носом и все его силы теперь уходили на борьбу со сном. Корн сдул с лица длинные белые пряди волос, которые мешали его обзору. Он дождался, пока последняя повозка приблизится к нему и когда до нее оставалось всего несколько шагов, Корн резко встал и воспользовался тем, что руки его были связаны спереди. Он резко ударил парня по концу подбородка по касательной скул и тот упал в угол. Корн метнулся к повозке и, быстро перемахнув через бортики, спрятался под тканью.

«На свободу.» – крутилось в голове.

Нога его просто пылала от боли. Корн старался не двигаться, чтобы не обратить на себя внимания, но что-то все время упиралось ему в спину. Это было что-то очень твердое и холодное. Лунар сидел на козлах нога на ногу и что-то напевал себе под нос. Сквозь эту песню Корн пытался услышать крики, уже ищущих его стражей. Но ему повезло, что пока его пропажи не заметили.

Повозку почти не качало, ведь в городе плитка была очень ровной. Корн выглянул из-под ткани. Лунар его не видел. Вокруг на улицах было очень тихо. Мимо проплывали крыши домов и печальные взгляды статуй. Как только они проехали мимо темного переулка, решение было принято сразу.

«Спасибо за транспорт, это моя остановка.» – подумал Корн и очень быстро обломал стрелу ближе к ноге.

Затем ловко перемахнул через бортик и скрылся в тени улицы. Становилось все холоднее с каждой минутой. Все махинации очень сильно расшевелили стрелу в его ноге, от чего его стала пробирать сильная дрожь. Корн шел по городу Драулису совсем один.

Корн громко вздыхал и это слышала вся улица. Он беспокоился, что на его страдальческие вздохи сбегутся стражники, поэтому останавливался и прислушивался. Пар клубился из окровавленного рта. Его невероятно длинные волосы, цвета первого снега, растрепанными прядями высыпались из капюшона старого плаща.

Путник хромал и громко шуршал ногами, передвигая их с большим трудом. Ни в одном доме не горел свет, и никто бы не помог ему. Все кругом молчало, словно ночь похоронила всех жителей города. По выложенной камнем дорожке стелился такой туман, что казалось, если упасть, можно захлебнуться в этом густом студне.

В очередной раз Корн остановился. Слышались крики и очень громкие возгласы, которые приближались к нему со спины. Он прибавил ходу. Каждый шаг казался ему пыткой, но он продолжал идти. Голоса становились ближе. Это были стражники со стены и они искали его.

Внезапно вдалеке показался огонек, который отразился надеждой в широко распахнутых глазах мужчины.

Единственный дом с огнем надежды оказался в непросветной глуши города в какой-то подворотне, где пахло гнилью и сыростью. Дверь, из-за которой проливался на улицу свет была под вывеской «В гостях у Карлини», а внизу красивым каллиграфическим почерком была приписка: «Здесь жду всякого, кто нуждается в помощи, дорогие мои.».

«Какая глупая приписка.» – подумал Корн, щурясь, чтобы прочесть надпись.

Мужчина поморщился от пульсирующей острой боли в бедре и немного осел, тяжело дыша, чтобы перевести дух, прижавшись плотнее к стене. От ее холода Корна залихорадило. Он вздрогнул и осмотрелся по сторонам, никого не было поблизости, но голоса по ощущениям были совсем близко.

Спустя пару мгновений дверь таверны широко распахнулась и оттуда просунулась чья-то голова. Это был молодой парень весьма странный на вид. Белые волосы, цвета кострового пепла, были сплетены в косу, которая болталась на одном плече и была утыкана столовыми приборами: вилками, ложками, чистыми зубочистками и даже маленькими монетками. Лицо его сияло от счастья.

«Какой дурацкий видок.» – подумал Корн.

Глаза парня, алые радужки которых мерцали в темноте мистическим светом, радовались вместе с хозяином и были наполнены состраданием и блаженным счастьем одновременно.

В мгновение мрак вокруг стал поглощать и свет, и радостное лицо хозяина. Голову Корна сдавило стальным обручем. Глаза тяжелели и сами просились закатиться назад. Несколько минут Корн пытался сопротивляться этому. Внезапно ему перестало хватать воздуха, и он стал часто дышать, стараясь наполнить легкие.

– Эй, друг, держись! Кто тебя так потрепал, дорогой мой гость? – воскликнул голос прямо над ухом ласковый и чуть ли не мальчишеский.

– Я не гость… – прохрипел Корн.

Последнее что мог видеть путник, так это босые ноги, на которых были кожаные браслеты с сияющими во тьме камешками. Цвета переливались, смешивались и Корну даже почудилось, будто он чувствует их запах.

Яркие огоньки отраженного в камнях света маячили перед глазами даже когда они были закрыты.

Каждый из них напоминал ему о чем-то в прошлом. Ему было противно даже думать о чем-то, но по-другому он не мог. Мысли о месте и горе от утраты клещами впивались в его голову доводили до тошноты. В безумном и мрачном забвении, по своим меркам, Корн провел несколько часов. Его кидало то в жар, то в холод. Сам он был в кромешной темноте. Невыносимая боль сковывала его бедро и периодически было чувство, будто сотни ос жалят его в это место.

– Нора, ну не злись на меня, это ведь самая настоящая традиция! – глухо, словно из-под воды, отозвался знакомый голос хозяина таверны.

– Замолчи, Карлини. – более четко вырисовался твердый, немного угрюмый, но приятный женский голос. – От твоей болтовни уши сворачиваются в трубочку.

С большим трудом Корну удалось открыть глаза. Он попытался пошевелиться, но тело было неподатливым и будто находилось отдельно от его сознания. Корн приложил усилие и подвигал рукой, чтобы до конца понять, что он все еще жив. Рана горела, но уже не было такой сильной боли. Корну даже почудилось, будто от нее исходило какое-то неприятное тепло. Постепенно к нему стали возвращаться ощущения реального мира. Лоб был мокрый и холодный, по-видимому, на голове была какая-то тряпка. Вокруг него витали разные запахи: начиная от запаха той самой тряпки и заканчивая ароматами свежей смолы, вытекающей из лопнувших в камине дров.

Корн стал различать шорохи, потрескивание дров в камине и шепот двух существ к комнате. Окончательно в реальность его вернула ледяная рука девушки у него на щеке.

– Сейчас очнется. – проговорила она холодным и отстраненным голосом.

Перед ним сидела девушка небольшого роста с черными волосами, непослушно рассыпанными по плечам. На голове ее была остроугольная дорожная шляпа, замотанная у своего полулежащего мятого конуса лентами серого цвета. Глаза девушки ему запомнились хорошо: теплые и отстраненные, как два сверкающих янтаря, под тенью шляпы они смотрели так, словно пронзали все пространство насквозь. Воздух вокруг нее дрожал и наполнялся какой-то странной энергией, непонятного происхождения. Что удивило Корна, так это то, что девушка не внушала страх, она внушала ему чувство покоя.

«Глаза.» – проскользнула в голове мысль. – «Такие теплые.»

– Хой! И правда очнулся. Вот все как ты и говорила, Норочка! – воскликнул радостный хозяин таверны.

– Тихо ты, дай прийти ему в себя. – девушка шикнула на хозяина таверны, демонстрируя ему свои клыки. – Наверняка от твоего пронзительного голоса у него в голове все будет звенеть. Лучше скажи, как давно он здесь?

Она снова коснулась лба Корна.

– Хм-мм… Два часа уж как лежит здесь и все толкует об огоньках и цветах. – сказал Карлини, задумавшись. – И я тут не при чем.

– Все из-за тебя. Ты слишком вызывающе выглядишь. – проговорила она с иронией. – Я говорила тебе об этом.

– Не правда! Я сам себе шью и довольно неплохо. – сказал Карлини. – Тебе бы не помешало что-нибудь яркое на твоем сером облачении. Совсем печально смотреть на тебя бывает.

Он сидел на маленькой табуреточке ближе всех к камину, грубо срезанному из камня. Треснуло еще одно полено и комнату обдало запахом жженой смолы. Корн тут же вспомнил свой дом и резко попытался сесть. Нора ему не дала этого сделать.

– Ты попал мне чайником прямо по голове! Мерзавец! – сказала она уже более раздражительно, поворачиваясь к Карлини.

– Ну я ведь не виноват, что таковы мои традиции встречи тебя и твоих напарников, Нора. Кстати, как у них дела? – усмехнулся тот и принялся шерудить палкой в камине.

– Служат. – угрюмо и коротко сказала Нора.

Ее лицо тут же стало еще более печальным.

– Ну не обижайся, Норочка, я сделаю тебе чай с капелькой рома, как ты любишь, только не сердись, ладно?

– Да уж, пожалуй, после дороги не помешает… – пробурчала она.

– Вы… Кто? – спросил слабым голосом Корн.

– Бедняжка, даже не помнит, как пришел сюда. Он был такой грустный. – пропел Карлини. – Это Нора… Нора Тендер, если тебе это о чем-то говорит…

– Совершенно ни о чем не говорит. Я жил в глубоком лесу и поименно не знаю всех существ в этом треклятом городе. – угрюмо проговорил Корн, держась пальцами за виски.

Голова раскалывалась от каждого шороха. Корну хотелось, чтобы эти двое поскорее ушли и оставили его в покое. Он подвигал ногой. Стрелы больше не было, но боль была невыносимой.

– Прекрати дергаться.

Корн ответил ей угрюмым и упрямым взглядом, на что она совершенно никак не среагировала.

Комната, в которой он оказался была скромной, маленькой, но уютной. У круглого окошка стоял самодельный деревянный стол с причудливой резьбой на ножках в виде различных существ, высовывающих языки и смеющихся во весь рот. На окне были ярко-зеленые шторы, с искусно вышитыми на них узорами.

Самым интересным был камин. Он был, на первый взгляд, весьма невзрачным, грубо выколоченным из камня, не отшлифованным ничем, но зато сверху, ближе к стене из него росло какое-то дерево, прямо из камня, и распускало ветви во все стороны с красными причудливыми ягодами и изумрудными листьями. Свет от камина проходил сквозь них и, словно в камнях, отражался зеленым отсветом на стене.

Корн сразу подметил, что на противоположной от него кровати лежали его вещи.

– Как тебя звать? – неожиданно заговорила девушка холодным и угрюмым голосом, но прекрасным и убаюкивающим одновременно.

– Мое имя Корн. – коротко ответил раненый. – Где мой нож? Я всегда носил его под рубахой.

– Рана очень глубокая была, тебе просто повезло, что Норочка оказалась недалеко отсюда. – снова запел Карлини, совершенно игнорируя вопрос.

– Друг мой, иди прогуляйся за обещанным тобой чаем. – сказала девушка, похоже, желая спровадить надоедливого болтуна.

«А лучше оба оставьте меня в покое.» – подумал Корн.

Карлини весело подскочил на ноги и вприпрыжку, звеня ложками и вилками в волосах весело поскакал к двери, а потом очень громко ею хлопнул, да так, что у Корна это резкой болью отдалось в голове.

Нора взяла тряпку и намочила ее в ведре, которое стояло у нее под ногами рядом с кроватью Корна. Потом она, не церемонясь и не спрашивая, положила тряпку прямо на лоб мужчины и провела немного своей ледяной рукой по его щеке. Глаза ее хоть и были теплого янтарного цвета, но теперь, когда Корн пришел в себя и начал осознавать реальность, они показались ему холодными и равнодушными.

– И что же привело тебя сюда, Корн? – спросила Нора, промачивая в какой-то жидкости в тазу, пахнущей гниющей травой и медом, бинты, сложенные в несколько раз. От этого запаха Корн поморщился.

Он не знал, что ответить на этот вопрос. Корн долго медлил, потому что все же это было совершенно незнакомое ему существо и после опыта с предательством брата ему не хотелось никому доверять, но, заметив ожидающий взгляд, решил, что что-то нужно сказать.

– Так и что, будем молчать? – спросила она, забравшись с ногами на стул.

Ноги ее были обмотаны странными бинтами с большими янтарными письменами.

– Я не помню. Я не помню ничего, простите. – пробормотал он, чтобы сказать хоть что-то и отвел глаза от ее ног.

– Ранение, очевидно, от стрелы. И это существо, которое стреляло в тебя, наверняка не хотело твоей смерти, а лишь желало тебя обездвижить. Ты потерял много крови. – Нора сделала это заключение и наложила бинт, который сильно прижег пульсирующую болью рану.

Корн замычал и зажмурился, пытаясь схватиться за что-то, что должно было висеть на шее. Он начал шарить руками по своей груди, а затем по кровати.

– Медальон! Он был на мне! Золотой медальон! – Корн попытался подняться, но эта попытка отдалась сильно болью в его голове.

– Этот? – спросила Нора, протягивая драгоценность раненному. Он поблескивал золотом в мягком свете комнаты, а внутри него плескалась какая-то магическая жидкость, немного мерцающая своими золотыми гранулами в полумраке.

– Да! Зачем Вы его взяли? – Корн поспешно забрал вещь, которая, как ему казалось, была единственным напоминанием о сестрах.

Он недоверчиво посмотрел на Нору.

– Твой медальон выпал, когда Карлини нес тебя наверх. – пробормотала она и стала как можно сильнее затягивать бинт. – Эта вещь тебе дорога, верно? – Жидкость с бинтов просочилась сквозь тряпки. Рану снова обожгло, но на этот раз уже меньше.

Корн нахмурил нос.

– Вы тоже ранены? Что с Вами случилось? – спросил Корн, стараясь увести тему от своего медальона и указал на бинты девушки, которые обвивали ее ноги.

Они были довольно необычными на вид. На них плясали довольно причудливые символы, которые слабо мерцали в темноте.

– Я не ранена. Они помогают творить магию. Это артефакт. – На этой фразе Корн скорчил недоумевающую гримасу. – И не нужно этих «Вы», я не люблю этого. – она туго затянула бинт на его ране. – На «Вы» обращаются либо к Высшим по званию, либо ко старшим тебя, ну это так, основы приличия, если ты забыл.

– Я не знаю этих ваших основ. Меня другому учили. Я в лесу жил всю жизнь. – Корн осторожно приподнялся на локтях.

В дверь кто-то врезался со всего маху. Нора закатила глаза вновь оскалилась. В комнату весело впорхнул Карлини. По всей видимости, он всегда так проходил в двери, чем очень сильно раздражал Нору.

– Вот нельзя по-тише входить? – спросила она. – Ну или в крайнем случае стучаться?

– Нет. – с довольным видом проговорил Карлини и улыбнулся.

Теперь Корн мог лучше рассмотреть его. На нем были старые штаны на подтяжках голубого цвета с цветными заплатками разной формы: сердечки из льна в полосочку, облачка из шелка в горошек и цветочки из пушистого вельвета. Сверху на нем была белая рубаха, расшитая крупными кружевами и древесного цвета подтяжки в которые были продеты катушки с нитками и иголки разных размеров. Поверх всего этого был самодельный фартук коричневого цвета, который застегивался кожаными ремнями на его спине. Сам хозяин был весьма худощав, поэтому вся одежда на нем висела, лишь фартук хоть немного поддерживал все это.

Карлини подбежал к кровати и звонко пропел так, что Корн поморщился.

– Твой рыжий подопечный с тобой сегодня, Нора? Мне не терпится сыграть с ним!

– А как же без него. Надеюсь, ты принес ему его кусок мяса? – спросила Нора, не меняя своего равнодушно-угрюмого выражения лица.

– Конечно, все для моих дорогих гостей! – хозяин поставил поднос и вытер бледные руки украшенные множеством разнообразных колец, о полотенце.

На подносе стояла чашка чаю, плошка супа, от которой доносился пряный аромат, и тарелка с большим ломтем мяса. Рядом со всеми яствами стояла большая кружка с пенным пивом. Корн с жадностью пронаблюдал за тем, как пенка опускалась вниз.

– Я благодарю вас за заботу, но прошу скажите, кто вы и зачем вы спасли меня? Слишком необычная от вас исходит аура для простых обладателей таверны. – спросил Корн, решив попытать счастье и разузнать немного больше о тех, кто ему помог.

– Я не хозяин этой таверны, а гость. – пояснила Нора, откидываясь на спинку стула и смахивая шляпу.

Она залезла на стул вместе с ногами и достала трубку из тёмного материала. Девушка вынула из кармана тёртую корицу и забила ею плотно трубку.

– Карлини… – обратилась она к хозяину. – Будь так любезен…

Хозяин сверкнул радужками рубиновых глаз и щелкнул пальцем над трубкой. Было такое чувство, будто подул слабый ветерок. С длинных костлявых пальцев, окольцованных перстнями с яркими рисунками, соскочили три сияющие алым огнем искры. По венам стеклась к рукам пламенная энергия прямо от сердца и оживило одно из колец с алой пастью дракона, высовывающего свой длинный язык. Наваждение мгновенно сошло с Карлини и все встало на прежние места. Молодой хозяин задорно подмигнул Корну, сверкнув серьгой – веткой того самого дерева, растущего над камином.

– Благодарю. – проговорила Нора так, будто бы ничего не случилось и выпустила изо рта колечко коричного дыма сладкого и пряного.

У Корна была искреннее изумление и детская радость от того что он увидел, но в лице он не поменялся из-за мучивших его болей.

– Нора странник. – ответил за нее Карлини, усаживаясь на коврике. – И тебе повезло попасть сюда. Она…

– Замолчи, Карлини. – отрезала она. – Лучше накорми его.

Потом Нора расслабилась и откинула голову, вдохнув волшебный дым из трубки. Девушка уже ни на кого не обращала внимания, а, удобно усевшись, курила корицу, пуская большие клубы ароматного дыма в воздух. В комнате стало так приторно сладко, что Корну до безумия захотелось распахнуть окно и высунуться туда по пояс, а лучше и вовсе целиком.

Веселый хозяин подскочил с коврика и взял в руки тарелку с супом, несколько раз стукнув о керамическую поверхность своими кольцами.

– Открывай ротик! – улыбнулся хозяин и поднес ложку ко рту Корна.

Последний поморщился и скривился в недоумении, но все еще был слишком слаб, чтобы хоть что-то делать, поэтому просто подозрительно понюхал суп, над которым вился задорный пар с приятным травяным ароматом.

– Оно не отравлено, если бы Нора хотела бы тебя убить, она бы просто перерезала бы тебе глотку еще во сне, пока ты был тепленький, дружочек. – промолвил беззаботно Карлини.

Корн только в этот момент осознал на сколько был голоден, поэтому нехотя и чувствуя стыд, он принял помощь хозяина таверны. На удивление, суп оказался очень вкусным и сытным. Его запах Корн еще долго будет помнить.

– Спасибо. – сказал он, откидываясь на подушку.

– Пока что незачто тебе благодарить меня, Корн. Еще и пожалеть о встрече со мной успеешь. – угрюмо ответила она и подошла к окну, легко перемахнув через спинку стула. – Набирайся сил, пока можешь. Карлини будет неподалеку и ты сможешь позвать его. – она смотрела куда-то вдаль в темноту за окном.

В голове появилась небольшая резь из-за света, но Корна так завораживали светящиеся янтари глаз Норы, отражающиеся в стекле, что захотелось погрузиться в них и утонуть. Комната теперь казалась ему слишком уютной и слишком теплой. Она напомнила ему дом, в котором он провел всю свою сознательную жизнь. Ярко-красные ягоды на дереве, вырывающиеся из грубого камня камина согревали ему душу. Убаюкивали звуки, витающие в пространстве: трескающихся дров, лопающихся опилок, вытекающей смолы и тяжелых вдохов и выдохов курящей корицу девушки.

Корн провалился в беспокойный сон.

Нора сидела в углу комнаты и курила трубку. Она следила за тем, как Корн спит. Он все время дергался, что-то бормотал себе под нос о страшных людях в черных одеждах с изображениями горящих деревьев.

Она сразу обратила внимание на то, что у Корна были невероятно длинные волосы цвета серебра. Они переливались в свете камина, словно это были не волосы, а сверкающая сталь меча. Пространство вокруг Корна все время как-то странно трепетало и возмущалось и больше всего ее поразило, что эта энергия манила ее к себе.

– Что это такое? – тихо сказала себе под нос Нора и выпрямилась в кресле.

Корн с виду был крепким и здоровым мужчиной, но второй день беспробудного сна давал о себе знать. У него на лицо было явное обезвоживание. Норе несколько раз приходилось применять магию, чтобы его хоть как-то напоить его и все равно этого было недостаточно. Внезапно что-то начало пульсировать в его груди мягким серебристым светом.

Нора поднялась со стула и мягкой лисьей походкой подошла к его кровати. Маленький трепещущийся огонек просвечивал сквозь кожу мужчины. Девушка подошла еще ближе, осторожно коснулась его груди и закрыла глаза. Искра прошла от его груди к руке Норы.

Внезапно ее, будто что-то с огромной силой, вдавило в землю и она, словно сквозь лед провалилась под воду.

Перед ней разверзлась пустота и вдруг она озарилась огромным янтарным знаком с изображением глаза. Затем вспыхнула новая искра и Нора увидела большой алый цветок, который сначала нежно держали белые руки, а через мгновение, после новой вспышки, похожей на молнию, они уже рвали и сдавливали его, калечась и проливая кровь от его шипов. Вновь стало темно, а после Нора увидела свое отражение в воде, которое возникло в пустоте под ее ногами.

Она рывком отдернулась от Корна. Нора на мгновение почувствовала, будто она когда-то знала Корна, но здравый смысл подсказывал, что она видела его впервые в жизни.

– Откуда ты взялся? – угрюмо проговорила она.

Нора не раздумывая вынула из сумки кусок пергамента и очень быстро что-то написала на нем чернилами. Потом она вытащила из кожаного чехла на боку маленькую стрелу.

Она была меньше обыкновенной, но, когда Нора сжала ее в руке, ее хвост засверкал ярким золотым светом, похожим больше на танец огня и искр.

Нора привязала кусочек пергамента к стреле. Ее глаза ярко засветились янтарным светом и она сделала руками движение, будто доставала невидимый лук и натягивала тетиву. Нора подалась немного назад и подвигала пальцами ног, чтобы лучше прочувствовать опору под собой. Стрела под действием этой магии взмыла в воздух и ровно легла на эту магическую тетиву. Затем Нора прикрыла один глаз и прицелилась в стену.

– Ниурин део Криано. – прошептала она над полыхающим хвостом стрелы.

Нора сделала вид, будто отпустила стрелу и та, выскочив из волшебной тетивы устремилась прямо в стену. Искры объяли ее наконечник и она, пронзив препятствие, прошла стену насквозь и улетела с почтой к получателю.

Нора вновь взглянула на Корна, но уже более обеспокоенно. Тот очень сильно дергался и не мог успокоиться. Холодный взгляд девушки внезапно обрел сочувствующий оттенок. Но это продолжалось не долго. Она вернулась на свое место и вновь погрузилась в свою мрачную задумчивость и чтение каких-то пергаментов, периодически поглядывая на Корна.

Он не видел отчетливых снов. Корн лишь слышал какие-то отдаленные слова, не то из его фантазий, не то из реальной жизни. Тело словно не слушалось, оно было приковано к постели в одной позе, которую сменить не было возможности.

«Быть свободным! Быть свободным!» – кричал Корн в своей голове.

Порою было ощущение такое, будто его душа находится вовсе не в теле, а лишь нависает над ним тенью и не может вернуться. Он начал видеть своего брата, его выражение лица с сияющими фиолетовым светом глазами, всех тех, кто пришел вместе с ним, форму, в которой они все были. Темные плащи с вышивкой горящих деревьев, словно флаги теперь развевались перед его глазами.

Он смог двинуть пальцами, а потом рукой. Ему стало беспокойно, и он захотел пробудиться как можно скорее. Но вдруг стало так хорошо, словно по чьему-то взмаху руки. Телом он ощутил нежную ткань его постели и его тут же одолела приятная слабость и мягкое тепло. Он стал спокойнее, дыхание стало ровнее.

Корн резко пробудился. Все так же плясал огонь в камине, и огненные человечки танцевали вокруг дров в веселом хороводе, крепко держась за руки и напевая веселые трескающиеся песенки. Корн сел, поставив ноги на теплый ковер. Он немного наклонил голову, чтобы размять шею. Серебристые волосы спали ему на глаза, невольно по привычке он громко сдул эту прядку.

– С пробуждением. – послышалось из-за угла.

Там, в полумраке сидела уже знакомая фигура. Шляпа лежала рядом с ней на полу. Она беззаботно протирала кинжал темной от крови тряпкой и все так же пускала ароматный коричный дым из трубки.

– Чего ты забеспокоился? Это не твоя кровь. – угрюмо сказала она и продолжила свое занятие. – Ты спрашивал о своем ноже. Он среди твоих вещей.

Корн решил не обращать внимания на кровь.

– Как долго я спал? Мне нужно уходить! – хриплым голосом спросил Корн, пробуя встать на ноги. Волосы потянулись вслед за ним и свесились вниз, касаясь щиколоток.

– Больше трех дней. Попытка кому-то помочь в твоем состоянии закончится твоей бессмысленной смертью. Хоть понимаешь, о чем говоришь, глупец! Из твоих бредней сразу понятно было, что ты имел честь быть знакомым с Темнейшими.

– Вы что-то знаете о них? – спросил Корн.

– Знаю. Забудь о них. И о сестрах можешь забыть. – холодно ответила она.

– Их убили. – Корн осторожно коснулся медальона. – Но они зачем-то забрали их тела.

Нависла пауза. Нора опустила голову и продолжила свое занятие. Корн нарушил молчание.

– И Вы… то есть… ты все это время здесь была?

– Нет. У меня и другие дела были. – ответила она, не поднимая глаз.

«М-да. Судя по крови на этом клинке и, правда была чем-то занята.» – подумал Корн.

Внезапно Нора подняла взгляд. Ее глаза вспыхнули, как два огонька, будто она услышала все его мысли.

– С тобой в мое отсутствие сидел Элеврим. – продолжила она, смирив его суровым взглядом. – Что ж. Раз уж ты проснулся, я позволю себе наконец уйти.

Нора пошла к выходу. Свет камина лучше осветил ее лицо и руки. На одной скуле красовалась жуткая ссадина, в части глаза полопались капилляры и залили глаз кровью, а на щеке были свежие царапины от ногтей. Бинты у костяшек были все в крови, а пальцы Норы невольно подрагивали.

– Что я могу для тебя сделать за помощь? – спросил он, отводя взгляд от ее рук.

Девушка не ответила, лишь оскалилась, обнажив клыки и тихо вышла, прикрыв за собой дверь. Из-за приоткрытой двери послышались песни, пляски и звуки волшебной игры на рояле, словно кто-то играл в четыре руки. Отчетливо слышался звонкий голос Карлини на фоне пьяных песен. Этот голос был мелодичнее всех. Его подхватывал другой, мягкий и бархатный.

Два голоса проливали волшебную песнь о мире. О каких-то Властителях, о славе Дора великой фамилии Троу, создавшего этот мир, о четырех сторонах света и о четырех главных гранях мира. Корн внезапно почувствовал, что то, что он слышал, было до боли в душе ему знакомо. Песня начала возвращать его к реальности, и ему безумно сильно захотелось спуститься в зал таверны и послушать ее поближе, а запахи, которые шли из кухни еще больше подогревали желание Корна сделать это.

Мужчина поспешно оделся, найдя свою белую рубашку и штаны у изголовья кровати на полочке. Кто-то бережно сложил все стопочкой, заранее постирав и отгладив. Под кроватью он обнаружил свои старые ботинки, начищенные чуть ли не до блеска, с новыми белыми шнурками. На тумбочке лежал темно-синий гребень с маленькими лазурными камушками, которым Корн стал расчесывать волосы. Он хотел было сделать косу, но не нашел своей ленты.

«Опять потерялась, зараза.» – подумал он с досадно держа в руке косу, которая могла вот-вот распуститься.

Тогда Корн смущенно подошел к занавеске. Он долго смотрел на нее в сомнении.

«Брать или не брать?»

После недолгих раздумий, он резким движением стянул бардовую бархатную ленту и быстро закрепил толстую длинную косу, доходящую ему почти до пят. Потом Корн надел на себя ремень и за спину повесил свой старый кинжал, спрятав его за косой, чтобы не вызывать ни у кого никаких подозрений. Закончив со сборами, он взглянул в зеркало.

Это был он, Корн, только до ужаса похудевший, скулы стали видны отчетливее, чем раньше, серебро глаз искрилось огнем жизни, а губы были сухими и потрескавшимися. Лицо было бледным, а глаза, под которыми красовались жуткие темные круги выглядели уставшими и чересчур блестящими.

Корн какое-то время стоял и размышлял.

«Глупо. Это ничего не решит.» – подумал он.

Он робко приоткрыл дверь комнаты и проскользнул наружу. Корн оказался в темном неосвещенном коридорчике без окон, в конце которого стояло ведро с водой и швабра. Запахи дерева, еды и пота доносились из главного зала. Ему сейчас все казалось таким новым и неизведанным, что Корн начал представлять себя героем тех сказок, которые он читал всю свою жизнь. Как же он любил сказки! Часто это помогало ему забыться, почувствовать себя частью истории, каким-то нависающим над всем этим наблюдателем. Это всегда доставляло ему невероятное удовольствие.

Коридор был каким-то очень странным. С первого взгляда он показался Корну много меньше. Но как только он пошел по нему, этот коридор, словно вытянулся во всю длину, как кот, которого хотят погладить.

Корн поспешил прямо по коридору в сторону огней главного зала. К счастью, коридор больше не стал увеличиваться и он сумел пройти через небольшую деревянную арку к лестнице. От огромного количества запахов желудок Корна начал выть, давая о себе знать. В горле пересохло и Корн, сглотнул слюну и облизнул сухие губы, чтобы хоть как-то добавить влаги.

«Съел и выпил бы сейчас все что угодно.» – проговорил он про себя.

Корн не спеша спустился по черной винтовой лестнице с золотыми листьями и красными ягодами, оплетающими перила и перегородки. Перед его глазами предстала картина: за столами, срубленными из дерева и покрытыми красными скатертями сидели мужчины и женщины, которые ели, пили и веселились. Кто-то сидел вдали у камина и грел отмерзшие и уставшие после долгой дороги ноги, кто-то агрессивно резался в карты, постоянно насыпая в ставку монеты, кто-то так жадно поедал свою еду, что крошки и куски еды летели во все стороны.

В углу залы сидела на бочках молодая девушка с двумя хвостиками цвета березы, заплетенными разноцветными ленточками. Ее лицо светилось, по мнению Корна, слишком даже приветливой улыбкой. Хоть она и была хороша собой, но ее некоторого рода мужицкое поведение в кругу всех этих напивающихся мужчин портило о ней впечатление. Она громко бранилась, кричала во все горло и без конца смеялась.

Иногда она вставала на бочку ногами и под вопли мужчин танцевала за пару монет, играя юбкой своего красного кружевного платья. На обеих ногах у нее были браслеты с бубенчиками и цветными камешками, как у хозяина таверны, которые сверкали при свете свечей и камина. Чаще всего она сидела нога на ногу и болтала в воздухе одной свободной ногой, издавая веселый звенящий звук в такт музыке рояля.

Корн пошел вдоль столов. Внезапно прямо рядом с ним кто-то вскочил на стол босиком и стал плясать, совершенно не попадая в ритм. Это был какой-то маленький мужичок с оленьими рогами, увенчанными ромашками, которые росли прямо из его головы по поверхности рогов, цепляясь за них корнями. Он смеялся и успевал даже пить что-то из кружки, расплескивая это себе на бороду и воротник.

– Эй, светловласая красавица! – закричал мужик с рогами, обращаясь к Корну. – Иди… и-к… станцуем ВМЕСТЕ.

– А ну сядь! Может хватит уже!? – закричал его еще более пьяный сосед, который все это время угрюмо думал о жизни.

Корн не стал обращать внимания и пошел дальше.

В центре зала стоял огромный рояль, из которого росло дерево, такое же, как в комнате Корна. Это дерево отличалось от того, что росло из камина. В нем были заточены различные клинки: кривые, прямые, искусно сделанные и дешевые из соседней барахолки, ножи, мечи, копья и щиты с выцветшими гербами. Ветви были увешаны ленточками и расходились от рояля к самому потолку, держа его всем своим телом. Дерево, как страж хранило всех тех, кто нуждался в крове, еде, питье и веселье.

За роялем сидели две фигуры. Первым был Карлини и он, с белым цилиндром на голове и веселой улыбкой, подначивал постояльцев петь вместе с ним. Рядом с ним был еще один молодой человек, выше его ростом и гораздо крепче. Это он пел бархатистым басом. У него были огненно-рыжие волосы, которые спускались ему на плечи и мерцали в полумраке таверны теплым светом. На голове у него были очки для полетов. Они на столько были упрятаны в его волосах, что создавалось ощущение, будто он никогда их и не снимал.

Вид парня был небрежный. Он был в коричневой рубахе на завязочках, рукава которой, он засучил для игры. На педали рояля он грубо нажимал, будучи в старых грязных и немытых сапогах, сильно затянутых черными шнурками.

Он нагибался над роялем и разгибался, словно в танце, мотая головой и полностью погрузившись в песнь о мире. Глаза его были закрыты от удовольствия игры. Но когда он приоткрыл их немного, на клавиши пролился лазурный звездный свет. Он осветил лицо незнакомца, показав его забавные веснушки и улыбку. Его кожа мерцала мягким призрачным свечением, и он был похож на маленькое Солнце. Потом он прекратил играть на время, оставив отдуваться Карлини на проигрыше и крепко приложился к бутылке рома, стоявшей у его ног.

Долго еще они играли вместе в четыре руки, перебирая по старым деревянным клавишам, почти потерявшим свой цвет, веселую мелодию. От нее забывались все печали и хотелось петь и веселиться.

Песнь была окончена, и Карлини принялся за обслуживание голодных клиентов, а рыжий парень, пылающий огнем веселья, ринулся в толпу, которая звала его в свою кучку для обсуждения новостей. Сложилось тут же впечатление, будто он знал здесь всех поименно.

Корн сел за барную стойку, чтобы попросить Карлини приготовить хоть что-нибудь поесть и выпить, но молодой хозяин сам отыскал его и пододвинул ему тарелку вкусно пахнущего пюре.

– Что ты хочешь выпить, душа моя?

– Можно мне кружку эля?

Карлини мгновенно подбежал к бочке и налил пенящуюся жидкость в большой прозрачный стакан, игнорируя девушку в платье, которая что-то очень ласково пыталась ему сказать. Потом, перед тем, как подать Корну эль, Карлини поднял из-за стойки прозрачный чайник и налил в него зеленое, пахнущее травой, содержимое в отдельную прозрачную кружку.

– Сначала выпей этого чаю, а потом приступай к еде и распитию эля. Ты еще довольно слаб. Пойми, на алкоголь организм может отреагировать бурно, так что пей осторожно, дружок. – улыбнулся Карлини и добавил. – Ты все-таки несколько дней валялся в отключке.

Корн положил монеты, которые смог наскрести из кармана своего плаща, стопкой на барную стойку и пододвинул к противоположному краю. Карлини с недоумением посмотрел на него.

– Это за счет Норы все, спрячь свои деньги. И где ты вообще достал такие доисторические монеты?! – сказал он обиженно и положил деньги Корну в карман рубахи на правом плече.

– Доисторические?

Карлини пододвинул ему кружку поближе и указал на стол в углу, который находился под лестницей в отдалении от всех остальных.

Там, за столом, при свечном свете, сидела Нора и другая девушка в черном плаще, который струился по полу и ближе к низу был похож на черный дым. Корну от нее сразу стало не по себе. От неприятного ощущения он снова нахмурил нос. Таинственная женщина сидела спиной к Корну и вела с Норой беседу, иногда выпивая что-то красное из бокала. Корн всем сердцем надеялся, чтобы это не была кровь. Его привлекло к этой парочке яркое сияние янтарных и таинственных глаз Норы, которые выделялись в тени, созданной остроконечной шляпой. Внезапно она на мгновение перевела немного осуждающий взгляд на Корна и указала женщине в вуали на него пальцем. В этот момент последняя повернулась к Корну лицом. Его он не увидел из-за того что оно было скрыто под темной вуалью, но отчетливо ощутил на себе взгляд ее ярко-алых глаз. Корну тут же стало дурно от ощущения, будто она смотрела сквозь него.

Он отвернулся.

«Скорее смыться отсюда.»

Корн снова ушел в мысли о своих дальнейших действиях. Он смотрел на еду и на кружку эля, хотя, возможно, он просто смотрел сквозь пространство, думая о своем. Карлини пододвинул ему вилку, которую наверняка достал из своих волос.

– Кушай, посмотри, какой ты бледный! – пропел он.

Этот голос вернул Корна к реальности.

– Не могу я так, почему я не могу заплатить за себя сам? Почему она мне помогает? – спросил Корн, рассматривая вилку и пытаясь понять, как она держалась в волосах хозяина.

– Нора просто добрая и ей не заказано тебя убить. Если бы каждое существо этого мира было равнодушным, во что бы он превратился, скажи мне! Чаще всего она сдерживает свою доброту, ведь она же не в состоянии помогать каждому встречному. Но тебе повезло. – Карлини весело пританцовал, прибивая босыми ногами по полу забавный ритм. – Посмотри на этих ребят. – указал он на веселящихся в таверне. – Отпетые разбойники с тяжелой судьбой. Но все они здесь, и каждый из них по-своему добрая душа.

– А что это они такое делают? – спросил Корн, указывая на нескольких мужчин, которые вонзали в дерево ножи.

– Традиция. Теперь они друзья. Те, кто впервые приходят сюда заключают со мной договор. – Карлини очень широко улыбнулся, от чего стали видны его идеально белые зубы.

– Что за договор? – забеспокоился Корн.

В глазах хозяина таверны вспыхнул маленький хитрый огонек.

– Видишь ли, это не простое заведение. Здесь собираются злодеи, воры и убийцы. И все они поголовно в розыске как минимум в двух королевствах. – Карлини задорно щелкнул пальцами и, увидев недоумение Корна пояснил. – Ты входишь сюда, я даю тебе кров, а взамен, ты складываешь оружие. – сказал Карлини и указал на дерево, которое поглотило кинжалы на глазах Корна. – Здесь мои засранцы могут спать спокойно, не волнуясь о том, что на рассвете их казнят или еще что похуже. – проговорил Карлини, протирая барную стойку. —Эти ребята никогда не устраивают драк в моей таверне и друг с другом. Они славные.

«Что может быть хуже казни?» – подумал Корн.

Внезапно позади Карлини пролетел стул и, ударившись о стену, разломался на несколько частей. В зале нависла гробовая тишина. Все уставились на Карлини.

Он обернулся. Лицо его было абсолютно спокойным и таким же жизнерадостным.

– Извини, дружок, я на секунду. – сказал Карлини и переключился от Корна на мужичка с оленьими рогами.

Карлини пританцовывающей походкой подошел к дебоширу.

– В моей таверне никогда… Повторюсь… НИКОГДА не бывает драк. – улыбнулся Карлини, а потом взгляд его стал безумным. Под глазами прошла страшная черная тень, радужки налились алым светом. Обычные ногти Карлини, окрашенные черным лаком стали увеличиваться и обратились в ядовито-черные лезвия.

– Правда, Лори? – спросил Карлини вежливо, тыкнув мужичка легонько в нос кончиком когтя. – Буб.

– Да. – пробормотал виновато мужичок и осел.

– Новый мне купишь. – сказал Карлини, возвращаясь в свой прежний и добродушный образ.

Таверна рассмеялась и веселье продолжилось.

Корн посмотрел сначала на мужичка, потом на Карлини. Последний как ни в чем не бывало вернулся на свое место за барной стойкой.

– Ну так, на чем мы остановились? – пропел Карлини кладя подбородок на тыльные стороны ладоней.

– Что это только что было? – спросил Корн.

– Оу, извини, я напугал тебя? Прости, дружок. Но этих ребят нужно иногда воспитывать.

Корн опустил голову, недоумевающе посматривая на улыбающегося хозяина таверны, и принялся наконец за еду.

– Подождите, что значит Норе не заказано меня убить?

– То и значит. – ответил Карлини. – Нора самый известный наемный убийца, служащий Королеве севера. Нора Тендер – северный цветок смерти. Так ее здесь кличут. – тихо сказал Карлини. – Все боятся ее, но на самом деле, она очень хорошая. Ни раз меня выручала и многому научила. – Карлини говорил это с гордостью и улыбкой, беззаботно протирая бокалы.

– А кто это с ней?

– Ниурин део Криано. «Део» – на языке морфов значит «жрица». Она отвечает за Святилище Запада.

– Ниурин… -повторил про себя Корн.

Сзади резко подбежал к барной стойке рыжий парень, разгорячившийся и лохматый.

– Карлини! Дай мне еще бутылку! – проговорил он с небольшой отдышкой. – И господа из ковена Лекарей просят еще песню. Кстати, твой знахарь притащился, как его там, Цинтрий вроде.

– Уже бегу! – взволнованно воскликнул Карлини и мгновенно перемахнул через барную стойку. Обняв друг друга за плечи, они поскакали вприпрыжку через толпу к роялю. Корн заметил, что одна рука Карлини не была настоящей. На ней двигались какие-то механизмы, что еще больше удивляло и завораживало.

Именно сейчас Карлини больше всего напоминал ему сестер. Он выглядел беззаботным и счастливым. Безусловно, работа у него была тяжелой, но то была работа, которую Карлини любил и наслаждался ею. На Корна тут же надавила печаль.

«Если он убил их, то зачем забрал их тела?» – подумал Корн и его лицо приобрело мрачную тень.

Пока он ел, кто-то в порывах дикого и безбашенного веселья, подкрепляемого алкоголем, бурлившем в голове, выпал за дверь таверны.

– ЗДЕСЬ! – послышалось с улицы из-за угла. – Я нашел эту таверну, господин!

Дверь распахнулась и в главный зал ворвались воины, вооруженные по полной экипировке, практически как те, что были у стены. Они были одеты в черные мантии, на которых светились красные знаки с изображением перевернутого треугольника с письменами и в огне. На боку каждого воина висел длинный меч в кожаных ножнах. Все они выглядели как один – темные волосы, красные глаза и жутко агрессивный настрой.

– Мы разыскиваем Нору Тендер, которая скрывается от закона, по словам очевидцев, в этой таверне. – произнес один из них, на рукаве мантии которого пылала красная отметина в огне. По-видимому, он являлся начальником этого отряда.

– Гримерин, присаживайтесь и выпейте, не стоит гоняться за ней, это ведь действительно бесполезное занятие. Мы все прекрасно это знаем. – Карлини встал у них на пути и пожал плечами.

«Гримерин.» – вспомнил Корн разговор Ирина с «главным».

– Карлини, тебя уже за решетку стоило бы посадить. Твоя таверна каким-то странным образом передвигается по городу и гостей ты всегда подозрительных принимаешь. Не удивлюсь, если, покопавшись здесь час другой найду у тебя пару запрещенных в нашем Королевстве веществ. Выдай мне Нору или здесь все огнем заполыхает. – закричал на него начальник отряда и схватил за шиворот, словно котенка.

– Послушай, ты, я думаю, не понимаешь, с кем говоришь. Эти парни пришли сюда отдыхать и успокаивать свои нервишки после общения с такими, как вы. Я предлагаю вот что. Вы уберете свои прилизанные морды отсюда и вас оставят в живых. Годится? – спросил Карлини, ставя руки в бока и улыбаясь. – А еще мне очень не нравится твоя прическа. – он указал ему на его длинные прилизанные волосы. – Думаю, что выглядит это немного нелепо, тем более ты отпускаешь свои волосы. Зачем ты это делаешь, если потом их прячешь? – немного остановился Карлини и посмотрел в глаза разъяренному начальнику. – И я еще не закончил. Вы тут натоптали и сломали дверную ручку, которую я три дня делал. Полы помоете и тогда можете идти гулять, дышать своим свежим воздушным воздухом. – закончил Карлини, улыбаясь.

Начальник стражи стоял с каменным лицом и пропускал все безумные речи Карлини мимо ушей.

– Ты пойдешь с нами, Карлини, и предстанешь перед Королевским судом за соучастие в преступлениях, совершенных всеми людьми, которых ты здесь укрываешь. – на этих словах на стол запрыгнула фигура в шляпе и распахнула маленькие крылья. Кости, обтянутые мраком, словно лезвия, взметнулись над ее головой, вырвавшись прямо из-под ее лопаток.

«Крылья не такие большие, чтобы лететь, но достаточного размера, чтобы пользоваться ими в бою и планировать при спуске с большой высоты.» – подумал Корн и потянулся за клинком.

– Господа, я все жду хозяина. Очень хочется выпить, знаете ли. Я жду, а он не идет. И тут краем уха… – с этими словами она медленно стала подходить к толпе стражников, передвигаясь по столам и минуя всю посуду, словно лисица. – … слышу, что кто-то говорит, что это место вскоре сожгут. И я думаю про себя: «Как же так!?» – она злобно оскалилась и надвинула шляпу на глаза.

– Ты выпьешь только перед казнью, Нора! – и начальник стражи обратился к отряду. – Взять ее живой! – Начальник повесил Карлини на гвоздь, как пальто и приказал не двигаться, а забавный хозяин с усмешкой нарочно неправильно отдал ему честь.

Нора только этого и ждала.

– Элеврим, музыку! – крикнула она рыжему, который сидел за роялем и пил из горла ром.

– Конечно, все для вас! – он залпом допил содержимое бутылки и, даже не поморщившись, начал играть подвижную песню, от которой так и хотелось выбить кому-нибудь челюсть, да так, чтобы крови пустить, как можно больше.

Девушка перевернулась через себя и легко спрыгнула со стола, обнажая в воздухе клинок, больше похожий на мачете. Это был тот самый клинок, который Нора не так давно при нем отмывала от крови.

Завязалась драка. Стражники в момент окружили Нору, но она пронзала крыльями-лезвиями их тела до самого позвоночника, заливая черной кровью пол.

– О Дор! Мои занавески! Вы забрызгаете своей кровью мои занавески и скатерти! – визжал Карлини. – Сучьи потроха!

Основной бой она сдерживала с начальником, который нападал спереди и был вне досягаемости огромных лезвий. Гримерин топнул ногой, и под ступней, образовалась алая искрящаяся печать, исписанная письменами темных. Нора толкнула его на стол и попыталась пронзить его сердце, но сзади подскочили трое и схватили ее за крыло. Руки их истекали кровью, но им удалось сдержать его в неподвижном состоянии. Вдруг оно исчезло и Нора, словно в танце покрутилась вокруг себя, уклоняясь от клинков и запылала янтарным светом искр. В ее руке возникла печать, небольшого размера, которую она направила на тех троих. Вмиг они обратились в пыль и рассыпались у всех на глазах. Гримерин извернулся и повалил Нору на стол, на котором только что лежал сам и чуть было не прожег магией ей правую часть лица. Девушка вовремя увернулась. Потом он ударил ее по лицу. Нора отшатнулась, но выдержала удар и сплюнула черную кровь.

– Ах ты ублюдок! Ты прожег мой стол, испачкал своими друзьями мои скатерти и обидел подругу! А ну ребята, хватай его! – закричал звонко Карлини и присвистнул.

Музыка, создаваемая Элевримом разожгла сердца всех сидевших в таверне «У Карлини». Тогда, народ развеселился еще больше. Команда Карлини развязала всем руки. Кого-то из стражников ударили стулом, кого-то вырубили бутылкой.

Девушка, которая разливала алкоголь внезапно схватила карты с ближайшего к ней стола, и вскочив на стол, сделала двойное колесо, чтобы подобраться ближе к противникам. Попутно она метнула несколько карт в стражников, которые пытались схватить ее, тут же оставив их без глаз. Веселая «рюшчатая» девушка спрыгнула на пол и мгновенно получила от стражника по лицу. Осталась ссадина, из носа хлынула кровь, но она не растерялась, а откуда-то из-под платья вынула изящный кинжал, формой своей, напоминающий изогнутый клык дракона. Она оттолкнулась одной ногой от дерева в центре зала и вскочила на спину стражнику, потом несколько раз прошлась по его горлу, защиту с которого сбил уже до нее какой-то здоровяк.

Стражник отчаянно боролся, стараясь снять ее с себя, но потом беспомощно изрыгнул комок крови изо рта и рухнул вместе с ней. Девушка быстро вскочила и отряхнулась.

– Ха-ха-ха… Ниастро, ты великолепна! Как и всегда. – закричал Карлини, посылая ей воздушный поцелуй.

Девушка сделала изящный реверанс и с разворота проткнула голову стражника, который мчался к ней с топором, сметая все на своем пути. Она улыбнулась своему хозяину и на ее щеках появился едва заметный румянец.

Корн увернулся от чьего-то удара. Он, вынув нож одним движением, перерезал глотку летевшему на него воину и уклонился от рубящего удара меча. Кровь брызнула во все стороны, и воин повалился навзничь. Корн схватил меч у убитого и пошел между столов, попутно убивая нападающих на него стражников. Он подобрался к группе воинов, которые пытались схватить Нору со спины и убил двоих, вонзив им в щель забрал клинок. В этот момент он максимально близко подобрался к Норе. В битве она повернулась в его сторону, чуть не приняв его за противника.

– Уходи! Я не просила спасать меня! – угрюмо сказала она.

– Тебя тоже никто не просил помогать мне! – ответил Корн и увернулся от удара очередного противника и прикрыл от него Нору.

Девушка в свою очередь изящно перемахнула через его спину и, встав по другую сторону от него, отбила удар, который мог поразить Корна в голову. Они перекинулись прищуренными и угрюмыми взглядами и их тут же разделили две группы воинов.

Со всех сторон брызгала кровь. Мужики с рогами брались за мечи, у кого не было оружия бодали и прошибали насквозь, те у кого были маски раскрывали свои лица со ртами, полными острых зубов. Этими зубами они вгрызались в лица своих противников. Кого-то ранило и этот кто-то лежал в углу, рыдая, и желая увидеть мамочку.

Спустя время Корн отыскал глазами Нору. Девушку схватил за шею Гримерин и прижал к стене, что-то ей толкуя.

– Где твой меч, известный убийца? – спросил Гримерин. – Даже оружия нет благородного, что это за нож для мяса?

– Оружие когда-нибудь найдется, можешь не переживать об этом. Мне ничего сейчас не подходит. Ну знаешь. Плохо в руке лежит. – проговорила она чуть ли не в пол голоса.

Затем Гримерин накинул ей на руку какую-то цепочку, от чего Нора истошно закричала. Ее лицо исказилось злобой и она вытолкнула его через дверь за пределы таверны в темноту. Гримерин не растерялся и, вцепившись ей в волосы уволок ее с собой. Таверна затихла. На улице, во мраке, творилось нечто ужасное. Звуки были не человеческого происхождения. Сначала послышалось громкий лисий крик. Затем истошный ор Гримерина. Все это сопровождал ужасный хруст и шлепки, будто мокрой тряпкой били по каменной кладке. Внутрь таверны, на свет брызнула черная кровь и вывалился огромный кусок мяса, с белеющими при свете костями, который уже нельзя было назвать ни существом, ни человеком, никем. После в дверях появилась Нора. Она была очень потрепанной и тяжело дышала. Вся она была с ног до головы залита черной кровью. Девушка грубо сплюнула кровь на пол таверны. Вместе с этим сгустком шумно упала на пол еще одна мелкая кость. Она схватила чью-то кружку с элем, выпила из нее все содержимое и громко захлопнула дверь таверны изнутри.

– Отлично сработала! – воскликнул Элеврим и задорно закончил песню, проведя пальцами по всей клавиатуре.

Господа с рогами весело зарычали боевой клич и попросили девушку на бочках налить им пива. Карлини все так же висел на крючке, словно чья-то старая пелерина, поджав под себя ноги и надувшись по-детски.

– Опять все запачкали. – буркнул он.

– Прости, друг. – сказала Нора усталым голосом и сняла его с крючка. – Я знаю как для тебя все здесь важно. Я все исправлю. – грустно сказала Нора, отряхивая от грязи плечо хозяина таверны.

– Главное гости веселы и целы. – Карлини вновь повеселел и прошелся по телам убитых стражников. От его прикосновений и сияния его руки их тела и вся кровь на полу исчезали в сверкающих алых искорках. – Нора! Должна будешь мне новые занавески!

– Конечно. – сказала девушка едва улыбнулась уголком рта. – Достану тебе лучшей ткани.

У Корна вновь заныло бедро и он сел на свое место, чтобы передохнуть. Есть и пить ему больше не хотелось. В своей жизни он видел разных чудовищ и их объедки, но никогда не видел такого зверства.

– Спасибо. – послышалось за его спиной.

К нему подсела Нора и попросила у Карлини чай с капелькой рома.

– Я почти ничего не сделал. – ответил Корн угрюмо и все-таки приложился к элю.

Парочка его волос попали в кружку и на них осталась пена.

Нора молчала. Она получила свой чай и склонилась над ним, вдыхая полной грудью горячий пар.

– Ты помогла мне, и я должен тебе за твое спасение. – проговорил он более спокойно, стараясь уложить ногу так, чтобы она перестала болеть.

– Мне от тебя ничего не нужно. – сурово и холодно ответила она, делая глоток. – Как бедро?

– Немного беспокоит. – пробормотал он.

Нависла небольшая пауза. Корн приложил руку к ране на бедре и почувствовал тепло и влагу. Рана начала кровоточить. Он осторожно убрал руку, вытерев кровь о штанину.

– Нора. Скажи мне. Ты знаешь что-нибудь о людях, которые носят плащи с изображением горящего дерева?

Нора помрачнела еще сильнее.

– Если я скажу тебе, ты не сорвешься с места и не помчишься туда сломя голову? – спросила она.

– Не сорвусь.

Нора немного оскалилась, смотря в себе в чашку.

– Эти твари обитают в Отшельных землях. Если попадешь туда, то не вернешься назад. Я была лишь в прилежащем к границе городе и видела такие ужасы, каких не нарисовало бы самое извращенное воображение. Туда ссылают зло в чистом виде. В основном чтобы оно не оскверняло другие земли. Зачем тебе знать о них?

– Эти люди убили моих сестер и забрали их тела. – проговорил Корн угрюмо, удивившись своей откровенности. – Мой брат оказался одним из них. От него в тот момент чем-то веяло. Чем-то похожим на запах боли или мертвый холодок.

– Интересные у тебя ощущения. – проговорил Карлини, который напротив них за барной стойкой ставил на поднос тарелки с едой.

Он заметил на себе холодный взгляд Норы и, улыбнувшись, исчез вместе с подносом в толпе.

Некоторое время они молчали. Корн мрачнел с каждой минутой, думая о брате и сестрах.

– Корн, – внезапно сказала она холодно. – завтра ты пойдешь со мной. Есть одно дело.

«Нельзя никому доверять.» – подумал Корн. – «Теперь я один.»

– Зачем? И куда?

Нора оскалилась.

– Жрица Святилища желает тебя видеть завтра. – проговорила, допивая чай.

– Нет, я не пойду. Я конечно тебе благодарен, но идти с тобой никуда не хочу. К тому же у меня своих дел полно.

– Это не просьба. Если ты добровольно не пойдешь, то я заставлю тебя, – угрюмо сказала она, скалясь и издавая рычащие звуки. – А мне это, поверь, под силу.

«Уж я-то верю.»

– Зачем тебе это нужно?

– Мне это не нужно. Я перед Ниурин в долгу. – ответила Нора и вышла из таверны, громко хлопнув дверью.

Еще некоторое время Корн просидел и пронаблюдал за залом, в которым гостей, как ему начало казаться становилось все больше и больше после побоища. Его уже начинало клонить в сон, как вдруг он услышал краем уха тихий разговор двух мужчин за барной стойкой.

– Ты слыхал жути творятся на Севере? – спросил первый и прервался, отпив из кружки пива.

– Какие?

– Да такие вот, что Королева Севера Темнейших будет принимать скоро!

– Да неужели! Откуда вести?

– Из самих Отшельных земель батя привез. Он у меня палач! – гордо проговорил мужчина.

– Ну он ведь никого не убивал отродясь! Такой хиленький и слабенький. Он ведь и топора не подымет! Он на повозке, вроде как, у тебя преступников туда свозит и всего то.

– Жить в тех землях уже хуже смерти!

Корн запомнил эту информацию и теперь его не мучали мысли о предстоящей встрече со жрицей. Он все думал, как поступит дальше.

Спустя час размышлений он поплелся назад в свою комнату и, увидев алый рассвет за окном, разливающий кровь по всему небу, рухнул на кровать и уснул, ощущая слабую и тупую боль в ноге.

«Как же сильно я хочу увидеть полевые цветы на лугу.» – подумал он.

– Корн! Заплети косичку! Заплети косичку!

– Лея, Ниа, я на кухне! Спускайтесь уже! – кричал Корн через весь дом.

Две девочки в белых ночных сорочках бежали через весь дом на кухню.

– Корн! Ты сегодня приготовил завтрак? А где Эгилл? – спросила Лея, садясь за стол и протягивая руки к свежему хлебу.

– Так. – Корн отодвинул хлеб. – Сначала заплетаться, потом умываться, а после уже завтракать!

На подушку упала горькая слеза.

Глава 2. О том, кто соткан из серебра

Корн очнулся от чувства чужого присутствия. Когда он открыл глаза, обнаружил Нору, сидящую в том же углу, что и сутки назад и читающую какие-то пергаменты.

– Почему ты здесь? – спросил он.

Нора помедлила с ответом, не отрываясь от своего дела и, дочитав предложение до точки, проговорила, подняв на него взгляд:

– Это моя комната и я здесь живу, поэтому я здесь. Как только я и мой компаньон решим уйти, что случится довольно скоро, ты останешься здесь один до тех пор, пока Карлини не выгонит, что случится вряд ли, ведь ты ему понравился. Сможешь остаться и помогать ему по таверне до тех пор, пока не встанешь на ноги. Устроит такой ответ? – она глядела на него исподлобья, немного пугая своим проницательным взглядом.

– Я не останусь здесь! У меня есть другие дела.

– Ну-ну. – пробормотала она себе под нос.

Корн опустил взгляд и задумался. С его стороны это было слишком грубо, особенно когда эта девушка так много для него сделала.

– Это ты молодец. Будут еще вопросы? – холодно и равнодушно сказала она, возвращаясь к своим бумагам.

Корн поразмыслил и довольно тщательно, ведь ему нужно было начинать поиски, что-то делать, а сам он не мог, ведь совершенно не знал этого мира, как оказалось. Его миром был лишь тот дом в чаще леса. Теперь он находился за его пределами и был в полном смятении.

– Вы с напарником идете на Север?

– Тебя это не касается, – проговорила она раздраженно и встала с места – Корн. – Нора сжала в руках листы пергамента и вышла за дверь.

– Нора! Стой! – закричал Корн, вскакивая с кровати и вышибая дверь своим телом.

Он догнал ее в коридоре и схватил за локоть. Нора резко остановилась и, перехватив его за воротник, перекинула через себя не смотря на разницу в росте и весе. Она каким-то образом смогла грамотно распределить вес. Как только Корн упал на бедро, он тут же почувствовал тупую и мерзкую боль, которая заставила его зажмуриться.

– Не задавай мне лишних вопросов! – угрюмо сказала она, нависая прямо над ним.

Корн не стал мириться с этим. Он выставил ногу вперед и сбил равновесие Норы. Она упала и Корн тут же сделал захват.

– Мне очень нужно попасть на Север, Нора. В таверне народ переговаривался о том, что Темнейшие будут там. – сказал Корн упрямо.

В глазах девушки промелькнула тень сочувствия. Она исчезла так же быстро, как и появилась.

– Мне все равно. – внезапно ответила она, холодно смотря ему в глаза. – Я спасла тебе жизнь, а что ты будешь делать дальше уже не мое дело. Последнее, что я сделаю для тебя – это отведу тебя в Святилище и не больше. И то только лишь потому, что так пожелала госпожа Ниурин. Может ты и привык, что весь твой маленький мир вращался вокруг тебя, то в большом мире привыкай к тому, что всем будет на тебя и твои проблемы плевать! – с этими словами Нора резко выпустила на свободу свои крылья и оттолкнулась ими от пола.

Корн высвободил ее из захвата, чтобы не порезаться и разорвал дистанцию. Нора грубо выругалась под нос.

– Сегодня вечером я буду ждать тебя в зале таверны. А сейчас у меня есть дела. – сказала она и, положив в сумку на боку, бумаги, которые она все это время держала в руках, поспешно ушла.

«Тихий ужас.» – подумал он про себя.

Целый день Корн был в напряжении. Он не знал, что его ждет вечером и пытался себя занять чем-то, но никак не мог придумать себе занятия лучше, чем то и дело подкидывать дров в камин и следить за прохожими в круглое окошко. Он излазил все книжные полки в таверне. Потом Корн выследил Карлини в главном зале и выпросил у него несколько книг по истории Запада и карты. Об Отшельных землях Карлини и вовсе говорить не хотел. Все, что нашел Корн о них, так это одну небольшую главу, посвященную битве с ними. Он читал мысли военачальников одни за другими, и все было не то. Одни и те же воспоминания. Под конец дня Корн был сильно раздражен отсутствием какой-либо информации и все, чем он занимался было изучение тропинок, ведущих от Драулиса.

День был серым и непроглядным от тумана. Частенько шел дождь, но большую часть времени в воздухе витала какая-то водяная пыль, которая проникала даже в комнату Корна через щели в окне. Драулис был, словно огромное черное пятно на карте среди мрачных непроходимых лесов на самом краю утеса у берегов океана. Именно расположение всего, что было поблизости, Корн изучил хорошо в старых книгах. Он заприметил несколько деревень, которые как оказалось были совершенно не далеко от города. Как он мог раньше не добраться до них? Почему не дошел до города? Брату верил.

«Там снаружи нет ничего хорошего, не надо никуда ходить – говорил он. Как я мог чувствовать тогда вину за то, что вытащил девочек в деревню?!»

– Это было моим лучшим решением! – он внезапно выкрикнул это вслух и более тихо добавил. – И не важно что на меня опрокинули горшок с углями.

«В какой момент он начал меняться? Как я мог этого не заметить?»

Корн просматривал знакомые ему места на карте, его взгляд перебегал с тропинки на тропинку и злость вскипала в нем все больше и больше, когда он внезапно вспоминал, как они с Эгиллом бродили практически в сотни шагах от деревень.

«Предатель!»

– Убийца! Как ты, ублюдок, мог это сделать!? Они же были совсем маленькими, крошками! – Корн стукнул кулаком по столу.

Хоть местность и была ему знакома, но как он ни старался, он не мог найти нужного ориентира по которому можно было бы добраться до дома. В том районе на карте был указан один сплошной лес и куча пометок об опасности встречи с чудовищами.

Вскоре Корну на столько стало тяжело сдерживать злость, что он смел карту в сторону, чуть не опрокинув свечу, и, силой распахнув окно, высунулся наружу по пояс. Водяная пыль тут же осела у него на волосах и на лице. От этого ему стало немного легче. В таком положении Корн мог видеть лишь стену противоположного здания, мрачно нависающего у него над головой своими высокими фасадами и готическими фигурами. В окнах к вечеру загорелся свет и какая-то старушка, сев напротив окна, принялась за чтение огромной ветхой книги. В другом окне резвились на полу дети, играя с кораблями. Корн засмотрелся на эти корабли. Он внезапно захотел увидеть море и то, как паруса будут развеваться на ветру. Невольно он улыбнулся и вдруг осознал, что начали сгущаться сумерки.

– Что ж… Спущусь пораньше, выпью чего-нибудь горячего. – проговорил он сам для себя, стараясь успокоить ворох мыслей в голове.

Корн надел на себя пояс с кинжалом и проверил на себе свой кулон. Он сжал его в руке и покинул комнату.

В зале таверны еще никого не было кроме Элеврима и еще нескольких посетителей, которые обменивались разными новостями, сидя тихо по углам маленькими кружками. Карлини налил какао для Корна с изображением улыбающегося котика на пенке за счет. Спустя некоторое время в дверях появилась фигура Норы. Со шляпы стекала ручьем вода, а ноги были босы, бледны и испачканы в грязи.

– Корн. Идем. – кратко проговорила она, вступая внутрь.

Его опередил Элеврим. Он о чем-то пошептался с ней с недовольным лицом. Корн подошел к ним ближе.

– Это Элеврим. Он мой напарник, лунар, инженер и отличный воин.

– Добрый вечер. Меня Корном звать. Вы прекрасно поете, слышал Вас вчера. – сказал Корн вежливо и протянул руку.

– У этого все дома? – спросил Элеврим, указывая на Корна, за что получил локтем в живот от Норы.

Элеврим выпрямился и с небольшим пренебрежением протянул руку в ответ.

На этот раз он выглядел немного иначе. Рубаха его была аккуратно заправлена в штаны и на ней красовалось здоровенное пятно крови. Ботинки были начищены до блеска. На груди крестом проходили два кожаных ремня, которые скреплялись на спине. Из-за спины торчали две рукояти боевых топоров. Такое расположение позволяло очень быстро вынимать оружие и приводить его в действие.

Кожа этого лунара по-прежнему призрачно мерцала, правда характер мерцания несколько изменился. Пульсация стала чаще, а свечение ярче.

– Нам пора, Элеврим. Прошу, без глупостей. – сказала Нора и сверкнула глазами. – Иначе будет как в прошлый раз, а я этого не хочу. Ты это знаешь.

– Хорошо. – рыжеволосый немного поник, однако в его взгляде был блеск хитрости.

Они еще долго обменивались взглядами, так, словно в мыслях они о чем-то дискутировали. Элеврим первым отвел взгляд и закатил глаза.

– Вот в этом ты мне точно не советчик. – сказал он, улыбаясь какой-то пошлой улыбочкой.

Элеврим направился к лестнице, а Нора, не дожидаясь Корна юркнула через дверь мягкой лисьей походкой наружу.

Небо было затянуто серой пеленой. По каменной городской кладке полз густой туман. Корн запрокинул голову и морось осела на его лице, остудив разгорячившуюся за день в душной комнате голову. Вода прогнала глупые мысли. Было небольшое чувство облегчения.

– Не отставай. – послышался спокойный и равнодушный ко всему голос Норы где-то впереди.

Ее отдаленная фигура была на другом конце улицы и ожидала его. Она стояла боком, наполовину обернувшись к нему, прямо и гордо. Нора казалась недосягаемым миражом, который всегда будет ждать его впереди.

По волосам Корна стекала вода и оседала на ресницах и губах. Он перешел на бег и был удивлен, когда Нора стала карабкаться вверх по стене здания на крышу, перемахивая через препятствия и легко помогая себе крыльями, которые теперь казались ему не смертоносными лезвиями, а бархатными и мягкими, как летняя ночь. Ее поступь была твердой и уверенной, а все движения слаженны, словно в ведьминском ритуале.

«Она и правда цветок смерти.»

Корн кое-как взобрался по каменистым стенам, пользуясь выступающими камнями и фигурками жутких существ с разинутыми ртами, утыканными зубами-лезвиями. Он громко вывалился на крышу, перекатившись на спину. Перед его глазами плыл сумрак, а где-то вдалеке просвечивали звезды, которые старались пробить своим светом мрачную пелену. Корн устремил свой взгляд куда-то вперед, немного прищурившись. Вдалеке взметнулась ткань шинели Норы и послышался глухой хлопок крыльев, который тут же поглотила надвигающаяся ночь. Корн с трудом поднялся на ноги и, перекинув длинные волосы за спину, шумно рванул вперед, перепрыгивая с крыши на крышу, иногда останавливаясь в нерешительности, когда расстояние между соседними домами оказывалось слишком большим. Крыши многие были выполнены в виде конусов, черепица была крупной, поэтому бесшумно передвигаться было очень тяжело. Он мчался вперед, вслед за фигурой в шляпе и шинели, которая легко перепрыгивала с крыши на крышу, приземляясь по-лисьи мягко. Водяная пыль застилала ему взор, волосы стали тяжелыми, как и одежда. Они стали тянуть его вниз.

Ему стало зябко. Он ощутил на сколько тяжело его тело. Постоянно беспокоило бедро. Корн видел проносящиеся мимо дома, скалы, которые возвышались над городом, держа на себе мрачные башни замка, которые было видно не очень хорошо снизу.

Внезапно он сердцем почувствовал, что делает именно то, что ему сейчас больше всего нужно, но голова все твердила об абсурдности его действий.

Наконец, Нора остановилась, схватившись за шпиль поместья, которое было у самой окраины города. Перед ними высилась огромная стена, которая была по всему периметру увенчана кольями-стрелами черного цвета. Из-за влаги они казались такими, словно их вымазали ядом, убивающим всякого, кто коснется их. Пока они бежали по крышам, Корн вымотался, потому что вовсе не привык перепрыгивать, цепляться и при этом стараться не шуметь. Он остановился рядом с Норой и перевел немного дух.

– Необходимо взобраться на стену, а вниз я помогу тебе спланировать. Справишься? – спросила она, оценивая состояние спутника. – Не геройствуй. Сейчас нам проблемы с ногой ни к чему.

– Да, вполне. Я справлюсь. – ответил Корн и решительно двинулся к стене, хотя и был измотан беготней. Внезапно Нора остановила его резким движением руки.

Немного ниже крыши находился выступ, встроенный в стену. Оттуда открывался отличный вид на стену и часть города. Там весьма удачно располагались двое стражников. Оба они о чем-то тихо переговаривались.

– Ублюдки следят даже за тем, чтобы никто не вышел. – буркнула себе под нос Нора.

Она приложила указательный палец к губам и большими шагами, но очень тихо двинулась к краю и зависла над несчастными стражниками. Все произошло очень быстро. Нора спрыгнула на них сверху, соударив их головы своими ногами. Потом она оттолкнулась от их голов, покрытых капюшонами, и прежде чем стражники успели упасть, и мягко, словно летучая мышь, приземлилась на стену, зацепившись острыми крыльями за камни.

– Корн, все чисто, можешь взбираться. – шепнула ему Нора.

Он поколебался немного, но потом, набравшись сил, разбежался по черепице и с шумом запрыгнул на стену. Сначала все было хорошо, но внезапно ногу прострелила боль и Корн начал соскальзывать, из последних сил стараясь уцепиться пальцами. В этот момент сильная и холодная рука ухватила его за запястье.

– Держись за мою руку. Я же просила не геройствовать, причем попусту!

– Я бы смог! – заступился за себя Корн, обхватывая ее руку.

Сейчас он напоминал кусок мяса, висящий на цепях в мясной лавке. Тяжело и очень медленно Нора стала цепляться крыльями за стену и поднимать их обоих. Ей было трудно и видно это было по тому, как набухали жилки на крыльях. Лица девушки Корн не видел, он чувствовал лишь как она сильно сжимает его руку, стараясь не отпустить. Именно сейчас Корн чувствовал свою беспомощность перед сложившейся ситуацией. Он не мог сделать ничего, чтобы облегчить их подъем. Ее дыхание было тяжелым и прерывистым, и лишь оно разносилось в тишине ночи шепчущим эхом.

Когда они добрались до вершины, Нора его первым выбросила на пологий край так, что он едва успел ухватиться за те самые, вымазанные «ядом» колья. Девушка ухватилась белыми пальцами за верхушки этих шпилей и стала глотать всей грудью воздух, пропитанный влагой. С ее рта срывались клубы пара, а с подбородка стекали капельки воды.

– Ты в порядке? – спросил Корн, немного виновато.

– Все прекрасно. Перебирайся на другую сторону через колья, уж это тебе под силу. – ответила она угрюмо и натянула на глаза шляпу, которая скрыла своей тенью выражение ее лица.

Корн был сейчас уже полон сил, но теперь его терзали лишь мысли о том, что он весьма увесистый балласт и не заметил, как пробурчал это вслух, громко переваливаясь на другую сторону.

– Не отвлекайся! – воскликнула Нора из-за ограды, все еще тяжело дыша.

Ее глаза сверкали на этот раз в такой злобе, что казалось, что сейчас она минует эту смешную для нее ограду и перегрызет ему глотку. Корн немного смутился и опустил глаза. Нора сделала тоже самое и злой взгляд ее янтарных глаз сменился на холодный и отстраненный.

Девушка ловко перемахнула через колья, сделав в воздухе какой-то замысловатый переворот через голову, скрестив ноги и прижав их друг к другу. Прыгала она очень высоко и при этом помогала себе крыльями, отчего казалось, что она королева какого-то дальнего царства ночи, где вся тьма и все звезды повинуются ей. Но она была лишь странником, способным растворяться в этой стихии и двигаться бесшумно.

– Обхвати меня со спины ниже крыльев и не порежься. – скомандовала Нора.

Он, плотно прижавшись к острым кольям, обошел Нору и нехотя обнял руками ее талию. Она была гораздо ниже его ростом, поэтому ему пришлось наклониться, от чего Корн чувствовал себя еще более неловко.

– Крепче держись. – сказала она, не поворачивая головы.

Ее крылья поднялись вверх, слепое око луны осветило бархатную поверхность, и она отблесками серебра отразилась у Корна в глазах. Крылья трепетали, ловя нежный ночной ветерок. Нора сделала глубокий вдох. Корн тоже сделал его и впервые ощутил запах леса, веток, смолы, шишек и травы. Нора шагнула в черную бездну со стены, раскрывая крылья еще сильнее.

Спускались они довольно стремительно в непроглядную черноту леса. Казалось, будто темнота стремилась поглотить их. Корн думал о том, чтобы поскорее коснуться ногами земли, ведь темная земля сливалась с тьмой леса и было не понятно, где его ждет твердая поверхность.

Приземление было отнюдь не мягким. Нора резко хлопнула крыльями над головой, и они в момент исчезли со звуком скрежещущих костей.

«Возможно это очень больно.» – подумал Корн про себя и шлепнулся сначала на ступни, а потом, не осознавшие близости земли колени предали его и он рухнул, как деревянная кукла во время детского спектакля.

– Ты в порядке? – спросила Нора, подходя к нему и протягивая руку. В ее голосе читалось раздражение, но и сочувствие тоже.

«О Дор, как же стыдно, я же боец, в конце-то концов. Знаю эти леса, как свое тело.»

– Да, немного не рассчитал, что ты отпустишь крылья так быстро. – ответил он себе под нос и, не принимая помощь Норы, поднялся. – Куда дальше?

В лесу было очень темно, на столько, что у обычного человека начали бы танцевать круги в глазах, но не у Корна. Он всегда хорошо ориентировался в темноте и такое было чувство, что он мог видеть запахами. Они наполняли лес и Корн мог знать откуда исходит любой из них и запросто мог найти его источник. Мир в темноте перед ним разворачивался по-другому. Стоило вдохнуть воздух полной грудью, и он уже мог чувствовать. Снова тот неуловимый им запах, исходящий от Норы. Отчетливо он чувствовал запах корицы, лесных трав и надломленных веток, старых листьев, смолы, раздавленных кислых ягод и шишек.

Корн ощутил весь лес, едва закрыв глаза: и то, как трепетали листья на деревьях и то, как стекала обильно по стволам деревьев смола, тягучая и светящаяся в темноте из-за сверкающих энергией жилок деревьев. И он чувствовал такой близкий запах соленой воды. Водяная пыль, пришедшая с океана, витала в воздухе. Корн никогда не видел ни большой воды, ни волн, ни скал. Его охватило детское возбуждение и непреодолимое желание увидеть все своими глазами. Корн многое знал об океанах из книг, но все это казалось ему выдумкой и сказкой там, в той старой хижине глубоко в лесу.

В свете едва проглянувшей луны, лес начал преображаться. Темнота сгинула и Корну открылась прекрасная картина. Прожилки и кора деревьев мерцали мягкий и призрачным светом. Они сияли совершенно разными цветами и оттенками. Очень сильно преобладал в этой светомузыке красный и фиолетовый. Все светилось вплоть до жилок на листочках и травинках, чуть ли ни до самых корней, ведь было странным образом видно, как они уходят глубоко под землю, обхватывая камни, скелеты существ и землю.

Корн стоял и созерцал всю привычную им картину, словно впервые.

Нора прошла еще немного вперед и остановилась на опушке леса, оставаясь на лесной подстилке и не заходя в высокую траву. Пальцы ее белых и мертвенно холодных ног с черными ногтями, сточенными о камни, впивались в землю и поднимали старые листья. Девушка стояла к нему спиной, руки ее напрягались так, словно она ощущала боль, руки дрожали, а пальцы неестественно изогнулись. Послышался громкий хруст костей: странная черная субстанция, напоминающая крепчайшую сталь, стала окутывать ее пальцы, возникнув прямо из запястий, обретая формы, обтекая ногти и заостряясь к концам. У Норы появились огромные острые черные когти на руках, отблескивающие светом ее глаз и выходящие прямо из основания кожи пальцев, являясь с рукой одним целым.

– А что это ты делаешь, позволь спросить? – Корн предусмотрительно потянулся за спину к кинжалу.

– Твой кинжал лишь игрушка в руках ребенка. – сказала ему Нора, даже не смотря на него. – Строю переход. Надеюсь, тебя не укачивает в повозках? – она обернулась к нему с оскалившимся и диким выражением лица.

Корн решил не обращать внимания на колкости.

Девушка стала ходить кругами, шепча себе что-то под нос и постукивая по бедру.

Затем она стала чертить когтями на земле углубления в форме кругов, завывая какую-то грустную песнь.

– Может… -хотел было предложить помощь Корн.

– Нет, лучше не мешай.

Когда все было готово, Нора еще раз быстро прошла по кругам, которые начертила, что- то перепроверила несколько раз, посмотрела трижды на Корна оценивающе сначала снизу, затем сбоку. Он стоял в небольшом недоумении и совершенно не понимал происходящего. Потом Нора резко развернулась к нему, и крепко взяв его за руку, подвела в центральный круг.

– Все произойдет быстро, главное, если станет плохо по прибытии, не спеши вставать, ясно? – она была теперь обеспокоенной чем-то и смотрела на него с полной серьезностью.

– Понял. Вот только скажи, зачем все это, куда мы идем? – спросил Корн.

– Помнишь наш вчерашний разговор? Когда ты был ранен, я видела твою спину.

– Там знак, и у всех членов моей семьи он разный. – перебил ее Корн.

– … Знаю. Это личный знак существа, определяющий его суть, возможно даже предназначение или будущее. У большинства знак находится в кольце. Это говорит о твоей посвященности. По окружности этого кольца у некоторых есть маленькие круги, в которых изображены уровни магии, у замужних господ появляются круги с изображением знака партнера, у господ принадлежащих к ковену появляется изображение ковена. У тебя же нет ни одного круга вокруг твоего знака, что значит, что ты непосвященный совершенно.

У тебя темная аура, а значит ты принадлежишь расе морфов или попросту Темных. Темные имеют несколько каст и от того, сколько в тебе энергии зависит то, в какой касте ты можешь находиться. Остальное тебе расскажут в Святилище Темных. Сейчас мы направляемся туда, чтобы понять, какой уровень у твоей магии, каков твой энергетический сосуд и сколько вместит энергии, что определит твою касту. – Нора сжала его руку и встала ровнее.

Она опустила взгляд и задумалась. Девушка вспоминала о тех видениях, которые явил ей Корн.

– Что такое энергетический сосуд? – спросил Корн.

– Это твое сердце. Жизненная энергия хранится в наших сердцах. Кто-то может использовать ее для магии и чего-то невероятно интересного, помимо функционирования организма, а кто-то едва справляется с поддержанием жизни. Человеческий род, к примеру.

– А … – Корн не успел задать вопрос, как Нора топнула всей поверхностью ступни на землю и из кругов, нарисованных ею, заискрились огни, сияющие золотом и россыпью рубинов.

Миллиарды огней разных цветов ослепили Корна. Символы, круги, рисунки, все перемешалось и озарило эту ночь своим светом. Внезапно ему стало казаться, будто все вокруг начинает вращаться в безумной карусели камней и света. Он почувствовал холодную ладонь Норы, которая не давала ему упасть и удерживала крепко на ногах, хотя Корн уже не был уверен, есть ли под ногами хоть какая-нибудь поверхность. Он находился в пространстве непонятном ему, каком-то неживом, отдаленном от реальности и совершенно перестал понимать, движется он, или стоит месте, или вовсе продолжает вращаться.

– Это изнанка мира. – проговорила Нора, смотря на реакцию Корна.

Мрак наступил внезапно. Все исчезло в один момент и закончилось бурным фейерверком, словно раскаленное ядро столкнулось со стеной и разнесло вокруг себя брызги искр. Корн закрыл глаза от изобилия ярких вспышек.

Внезапно наступила тьма. Кое-где он увидел красные просветы, а потом неведомая сила швырнула его в сторону. Корн очень больно приземлился на спину, а потом сверху на что-то мягкое. Он жмурился и пытался разобраться со своим положением в пространстве.

Яркие янтарные глаза дикие и устрашающие угрюмо смотрели на него.

– Похоже, что мне не хорошо. – смог только промямлить Корн и схватился за голову. Боль в голове была тупой, словно кто-то бил большим отбойным молотом в лоб изнутри.

Нора перевернула его на спину. Лицо ее не выражало ничего. У нее были такие холодные руки, что Корн взял ее ладонь и бесцеремонно положил себе на голову.

– Что ты делаешь? – спросила Нора холодно.

– Мне совсем не по себе. – пробормотал он.

Желудок начало крутить, было такое ощущение, что весь его ужин скоро поросится наружу. Он надеялся, что этого не произойдет, не хотелось при Норе еще опорожнить свой желудок. Это был бы позор. Все кружилось и вращалось, даже когда он лежал. И холодная рука – это то, что ему было сейчас нужно больше всего, разве что воды бы не помешало выпить.

– Можешь лежать так, если тебя не стошнит. – Нора потянулась к подсумку на бедре и достала маленькую фляжку, которая крепилась у нее на ремне при помощи кожаных веревочек.

– Вот. Это вода. – Нора приподняла его голову и наклонила флягу.

Жидкость была не приятной на вкус, ведь ей по сроку было больше суток это точно, на дне болтался какой-то мерзкий каменистый осадок, который стал хрустеть на зубах, а привкус у воды был уже почти как у старой фляги.

Нора смотрела на него с раздражением и каким-то каменным равнодушием. Корн уже начал привыкать к этому. Спустя несколько минут он уже, облокотившись о стену одной рукой и другой о плечо Норы сумел подняться и даже избавиться от ужасных просветов в глазах в виде пузырей, ярких кругов и прочих вещей, которые замыливали взгляд.

Они оказались в пустой комнате из черного вулканического камня, испещренной лавовыми жилами. Повсюду были изображения, письмена, выполненные золотом. Можно было только догадываться, как мастера добились такого сияния камня, такой гладкости и утонченности. Пол был выложен из черных гладких камней, между которыми текла самая настоящая жидкая лава. Корн чуть не подпрыгнул от ужаса. Нора стояла на этом полу, касаясь голыми ногами лавы, даже не обжигаясь. Что еще более удивительно, он сам минуту назад лежал на этом полу и не чувствовал ни ожогов, ни боли, ничего, кроме резкого прилива тошноты после безумного перехода.

– Это и есть Святилище Темных? – спросил Корн.

– Да. Здесь проходят частенько собрания морфов разных каст, чтобы подкрепить силы, запасы энергии, получить сил от Короля или просто расслабиться и отдохнуть.

– Получить сил от Короля?

– Да. Каждый член какой-либо расы принадлежит так или иначе Королевству, которым правит свой Король. Все существа одного Королевства соединены с Королем при помощи перстня из святилища, который им вручается при посвящении. Через этот перстень можно подпитаться энергией в Святилище намного быстрее и надежнее. Это можно сделать в тот момент, когда Король приходит в Святилище и решает дать импульс. Так же, например, при помощи перстней существа тоже могут друг друга подпитывать. Я вручила Элевриму недавно тоненькое колечко, которое он носит на мизинце, и когда он действительно нуждается в помощи или ему нужны силы в бою, я отдаю ему часть своей энергии.

За своей спиной Корн почувствовал чье-то присутствие. По обе стороны от него выбежали две маленькие девочки. Лица их были скрыты по масками, закрывающими все лицо. Шеи у девочек были закрыты, как и грудь, но был открыт живот, который у каждой из них был исписан рунами, мерцающими в полумраке. Руки обе девочки держали за спиной. Их платья, выкроенные из куска ночного неба, струились к полу и растворялись к щиколоткам в мрачной черной дымке. У них не было обуви, ножки босые, с голенища замотанные бинтами со странными, непонятными Корну символами.

– Aogoht, господин! – сказали они хором и синхронно поклонились.

Корн невольно кивнул, недоумевая.

Они подскочили к его ногам и принялись развязывать шнуровку на сапогах. Корн в недоумении попытался сказать, что не желает снимать ботинки.

– Здесь нельзя в обуви! – послышался сзади бархатный низкий голос.

Корн обернулся. Из тени медленно выплыла незнакомка, которую он встретил в день побоища в таверне. Похоже, что это именно она тогда беседовала с Норой, сидя к нему спиной. Девушка сверкала из тьмы кроваво-алыми радужками глаз, прикрытых густыми черными ресницами. Прямые, волосы цвета ночи были распущены и собраны лишь немного позади в одну косу, подкрепленную камнями, идущими вдоль плетения. Ее платье чем-то напоминало платья девочек, но было еще более открытым. Плечи, декольте с острыми ключицами, белые, словно полотно руки, утонченная талия, открытая спина. У юбки платья были разрезы по обе стороны, что освобождало ее крепкие ноги.

– Agoht Nora Tender de Lira ara Korn. – молвила она, плавно кивнув головой и обменялась с Норой взглядами. Обе замерли на миг, застыв в странной телепатической связи.

– Agoht Niurin deo Kriano de Nipri. Ты иногда слишком забегаешь вперед. – как бы немного язвительно ответила Нора и ее лицо закрылось под тенью шляпы.

– Добрый вечер. И я ничего не понял. – с многозначным взглядом пробормотал Корн и принялся поспешно скидывать сапоги.

– Я главная жрица этого Святилища. Мое имя Ниурин, так меня можно называть. Сегодня я проведу твое посвящение, после которого тебе откроется то, что ты прятал в себе всю свою жизнь, даже не подозревая о существовании этого, Корн. – жрица протянула ему свою руку.

Мужчина заметил, что вид у руки жрицы весьма странный: белая кожа с виду матовая и нежная, а потом начиная с первого сгиба каждого пальца все покрывало золото, смешанное с каким-то очень странным металлом. Это выглядело словно доспех, только на пальцах, переходящий в острые, как бритва, когти. Вдоль большого пальца, начиная от кости-трапеции, были черные круглые углубления, находящиеся на одном и том же расстоянии, но уменьшающиеся в размерах по мере приближения к когтю.

Корн подал ей свою руку робко и осторожно, краем глаза наблюдая за Норой. Именно сейчас ему почему-то захотелось, чтобы она была неподалеку. От этой мысли Корн сам на себя возмутился.

– С чего Вы взяли, что я хочу этого? – спросил Корн.

– К этому стремится любая душа, способная к магии. – улыбнулась жрица. – Вспомни, когда тебе хотелось сложить пальцы в знак, но тебе не позволяли? Что ты чувствовал в тот момент? Возмущение? Несправедливость? Или может, бывало, когда с тобой происходило нечто странное, что для тебя не свойственно? Хотелось унести мысли в танце, слившись со Вселенной? Может у тебя были какие-нибудь особые чувства? Что-то вроде ощущения ауры других? М-м-м? – жрица улыбнулась.

Корн задумался и стал перебирать в голове воспоминания.

– Конечно. Конечно, такое с тобой было. – ответила жрица за него, словно прочитав его мысли.

От этого у Корна пошли мурашки по телу.

– Что будет со мной, когда я обращусь?

– Морфы – это темная раса, Корн. Нас называют порою Темные, нечистые. Каждый Темный в своей жизни проходит посвящение в возрасте пятидесяти лет, такой возраст считается началом подросткового периода, затем присоединяется к своей касте в зависимости от возможностей. – жрица повела Корна по залу. Ее рука была теплой и немного сухой. – Касты конечно же определяются размером твоего энергетического сосуда и количеством энергии в нем.

Первая каста – низшая среди всех. Их мы называем НИАРЫ. Они имеют возможность управлять магией, связанной с водой, помимо магии, сотканной Первозданным Огнем*. Все они не имеют большой силы, но от природы довольно упорны и сильны физически. Из способностей: возможность обращаться в животное, которое изображает сама душа, возможность освоить силу двух Первозданных Стихий: огня и воды. Обычно они присоединяются к войскам Королевского Флота, кто-то занимается ловлей душ для питания, кто-то со своей выносливостью уходит в шахты. Есть недостаток. Они не могут хорошо летать, только планировать в воздухе. Крылья у них очень маленькие, но в редких случаях при всплеске эмоций могут на пару минут отрасти до колоссальных размеров. – Жрица показывала Корну гобелены с изображением каждой из каст.

Вторая каста – ДЕОДРИНЫ. Здесь раскрываются возможности обретения навыка магии, но появляется неприязнь к пресной воде. К такой касте относятся рядовые воины, мастера оружейные и создатели артефактов. Из возможностей: быстрый полет. Деодрины славятся остротой и легкостью крыльев. Поэтому многие из них становятся прекрасными солдатами.

Третья каста – АРЕНИИ. Сила достигает пика для разума смертного существа. Такие существа могут проникать в чужой разум и чужое прошлое, вычитывать сердца, волю, способности, оценивать силу. Боевая магия среди них развивается как искусство, это словно невероятный и убийственный танец, которым может закончиться неминуемой смертью противника в пылающих цветах искр и света. Арении всегда становятся жрецами, лекарями, учениками короля, постигая все возможности своего энергетического сосуда или же отправляются в элитные войска Драконьего ковена*.

И наконец ВЕРХОВНЫЕ. Те, кто постигли все свое тело и разум, способные управлять материей и силой тьмы на уровне одной только мысли. Это подвластно только Королю и его роду.

– Что есть Первозданный огонь? – спросил Корн.

– У-у-у. Многие задают этот вопрос. Это то, что полыхает внутри, когда тебя переполняют эмоции. Это именно то, что горит в каждом из Темных с самого Создания. Морфы были созданы Дором первыми. Он вытащил мрачную фигуру руками прямо из полыхающего огнем жерла вулкана, над которым теперь возвышается Его замок. —проговорила жрица. – Теперь там больше не бурлит лава, она протекает под землей и согревает то место. Там растут страшные цветы удивительной красоты. – жрица перевела хитрый взгляд на Нору.

Жрица хищно улыбнулась.

– Моя задача определить тебя в касту и дать твоему сердцу, то есть энергетическому сосуду возможность высвободить магию. Мне раскроются твои способности, я определю твою касту. Магию можно развивать, но нельзя пользоваться ей сверх своих возможностей. – предупредила она. – Иначе ты погибнешь или еще хуже… – она приостановилась. – Обратишься в чудовище, которых вы с братом так долго истребляли.

Корн удивленно посмотрел на нее. А она ответила ему таким же притворно удивленным взглядом.

«Многое читается в твоих глазах, не говоря уж о мысленной завесе.» – раздался ее бархатный голос в его голове.

Она коснулась лба Корна и тот мгновенно вспомнил, как брат предал его, как говорил с Темнейшими об их сестрах. Он ясно видел в своей памяти его злые, сияющие фиолетовым светом глаза.

– Страшное зрелище. – сказала она. – Не забывай о том, что энергия может закончиться и твое сердце обратит тебя в это. – Жрица взяла его за руку и повела дальше.

Они подошли к черной гладкой стене, отливающей светом лавы. Жрица скрестила пальцами знак и коснулась им стены, заставив ее стать похожей на эластичный материал. Стена мягко раздвинулась, сделав круглый гладкий проход в огромный зал с величественными сводами и амфитеатром из черного мрамора. Полы истекали лавой, шипя, каждый раз, когда на них наступала нога.

– А как мне понять, что я исчерпываю свою энергию? – вдруг спросил Корн.

– В энергетическом сосуде живет твоя душа. Твоя истинная сущность, которая наполняется энергией. – продолжала Ниурин. – Есть та энергия, которую тело расходует на жизнь, поддерживая работу организма, а есть та часть энергии, которую можно расходовать на свои нужды. Нужно тонко чувствовать грань между тем, что дает тебе жизнь и тем, что позволяет тебе творить невероятное.

– Как я научусь?

– Многие ищут себе наставников, читают книги, развиваются сами или с чей-то помощью, так что проблем обычно с этим не бывает, необходимо лишь желание, понимаешь? – она заглянула ему в глаза. – А ты любишь книги. И даже пытался что-то изучить… – проговорила она одобряюще- … но тебе не позволили?

– Брат говорил, что мы не способны к магии.

Взгляд жрицы был мистическим и завораживающим. От него у Корна закружилась голова и неприятный ком подступил к горлу. Она смотрела на него так некоторое время и зрачки ее метались из стороны в сторону, будто она читала раскрытую книгу. Внезапно брови ее немного поднялись и ее загадочное выражение лица сменилось ужасом и недоумением.

– Что-то не так? – спросил Корн.

Жрица ничего не ответила. Она молча повела его на трибуну. Уши разрывало ужасное шипение со стороны огромного проема, находящегося справа от амфитеатра, над которым висели огненные гобелены. Дальше трибуны был огромный бассейн, наполненный жидкой лавой, которая бурлила и шипела, имея собственное течение. Она стекала в проем и с яростным шумом впадала в океан.

Корн видел лишь маленький кусочек мрачных вод. Бушующий океан бросался со все своей силой на скалы и стаскивал с них огромные валуны, создавала сильный грохот. Облака были на столько темными, что на горизонте сливались с океаном и все это походило на огромное клубящееся чудовище. В воздухе несмотря на то, что в святилище была лава было влажно, водяная пыль с океана витала вокруг, осаждаясь на теле, одежде и волосах.

– Прошу, снимите с нашего гостя рубаху. – обратилась жрица к девочкам, которые по ее просьбе подбежали к Корну. Тот покорно развязал шнуровку на шее и стянул ее с себя.

Ниурин положила руку ему на лоб.

– Повторяй за мной слова, Корн. – сказала она и закрыла глаза. – Via mer der sentro… Via…Via…

Корн практически бездумно повторял эти фразы, чувствуя, как в сердце что-то вскипает. Было немного неприятно сначала, пока не прозвучали последующие фразы.

– Via… Via…nir miro, Via Vira… – на первом этом слове у Корна, чуть не отнялись ноги. Сердце начало бешено биться и рваться из груди. Вены сквозь кожу начали светиться, а сердце белым сиянием показывало все сосуды и клапаны. Стало внезапно очень больно, оно было в огне, все его сердце, он видел, как внутри что-то шевелится, виляя тремя хвостами-кисточками. – Vira… Vira… viamon. – Глаза Корна расширились, и он упал на колени.

– Держите его. Не дайте упасть в обморок. – кричала жрица. Девочки повиновались ей и мигом подплыли к нему, по обеим сторонам схватив его за обе руки. Они держали крепко и грубо, словно это были не девочки, а взрослые мужчины.

Огонь сердца начал распространяться к позвоночнику. Внутри он почувствовал что-то лишнее, как будто в голове, где-то в глубине появился новый мыслительный отдел, а на спине росли новые позвонки, новые хрящи и все укладывались под кожей. Боль была невыносимой, острой, такой, словно изнутри его резали заточенные ножи, проводя полосы и укладывая туда новые кости. Он слышал это своим телом, даже не ушами, как хрустели и перестраивались его кости на спине. Корн медленно поднял голову. Волосы упали ему на глаза. Кто-то убрал ему их за ухо и присел на корточки рядом.

Это была Нора. Ее взгляд был таким же холодным и отстраненным, но внезапно она заглянула ему прямо в глаза.

– Через это проходят все. И ты пройдешь. – прошептала она уверенно, стараясь его немного ободрить, что вышло довольно плохо, ведь интонация ее осталась все той же бездушной.

Боль вновь нахлынула на него и неожиданно для себя Корн оскалился, словно лесной волк, и зарычал. Он вырвался из рук девочек и упал на руки. Его зубы обратились в волчьи клыки.

– Нора! Нельзя прерывать посвящение! – закричала жрица.

Корн глазами полными злости уставился на Нору и хотел было на нее броситься. Девушка сложила пальцы в знак и хотела было ударить в него печатью, но внезапно Корн зажмурился, замотал головой и вновь зарычал, но уже тише, словно сопротивлялся самому себе. Он стал спокойнее и этим воспользовались ученицы жрицы. Они вновь схватили его за руки, но уже крепче.

Взгляд Корна переплыл к жрице, которая теперь стояла к нему спиной. Корн чувствовал себя беспомощным и бессильным перед тем, что происходит. Он чувствовал каждое шевеление животного в его сердце и иногда это отдавалось тупой болью в груди. Кости перестали перестраиваться, после чего жрица воздела руки вверх. Корна привлекла ее спина. В окружности сверкающих разными цветами рун находилось изображение острого клинка с ярким камнем на острие. Все это стало мерцать и переливаться, ослепляя Корну глаза. Почудилось ему или это были галлюцинации, вызванные болью и желанием упасть в обморок, клинок отслоился от ее спины и обрел объемные формы. Лезвие сверкало в свете кроваво-красной луны, которую Корн видел из проема. Она манила его взгляд, окрашивая небеса в рубиновый оттенок. Луна была такая прекрасная и в его мыслях аппетитная.

Кинжал левитировал над головой жрицы, вращаясь при движении ее пальцев. Ниурин обернулась полубоком так, что была видна вся ее спина и отчасти лицо. Маски не было. Рот этой женщины был полон острых зубов. Взгляд ее был мрачный, серьезный и задумчивый. В глазах читалось, будто она видела Корна насквозь, и он чувствовал, как она читает его, словно открытую книгу. Всю его жизнь. Она прокручивала ее в его голове. Внезапно Корн, ощутил резкий прилив агрессии. Он поднял взгляд и посмотрел прямо ей в глаза.

«Не позволю.» – Корн с этими словами в мыслях перестал поддаваться ей.

Он сам представил серую непроглядную стену.

– Не сопротивляйся! Я почти дошла до сути! – сказала она, хищно улыбаясь.

– Я не позволю читать меня! – угрюмо сказал Корн, сверкая серебром своих глаз.

– Душа у него с характером. – проговорила усмешливо жрица.

От следующего взгляда жрицы Корну стало немного страшно. Вот он стоит здесь. Над его головой в произвольном направлении вращается острый клинок, отслоившийся от спины жрицы и отсветы стали мерцают и отражаются в его туманных глазах, полных ужаса.

«Почему я все еще существую? Я вижу? Я ощущаю? Это что, я?» – его окутывали волны осознания, что вся его жизнь никакой не сон, а самая настоящая реальность.

Он материальное существо и теперь не находится в безумном сне, без осознания хрупкости своей жизни. Теперь все изменилось, и он выглянул из-под мутной пелены, через которую смотрел всегда на мир. Корн наконец ощутил себя частью этого мира. Он довольно усмехнулся про себя. От этого смешка уголки губ Норы приподнялись, и она слабо улыбнулась.

Внезапно в голове пронеслось что-то вроде видения. Он увидел большие янтарные глаза в темноте. Они не принадлежали Норе. Эти глаза смотрели на него заботливо и тепло. И вдруг темная фигура вытащила из мрака золотой медальон и указала на него своими тонкими длинными пальцами.

«Жизнь здесь!» – проговорил мягкий мужской голос.

Наваждение тут же прошло, растворившись в темноте святилища. Корн стал часто моргать, чтобы привести зрение в норму.

Жрица сделала движение ногами и, словно в танце, повернулась к нему лицом, немного изогнув спину назад, скрестила пальцы двух рук, совместив указательные и средние пальцы, но оттопырив большие. Корн впервые увидел, как много на ее руках тонких колец и перстней.

– Я не вижу в тебе страха. Почему ты не боишься? – спросила она, обратившись к нему, словно застыв перед каким-то действием.

– Все происходит так, как должно происходить. – проговорил Корн, опуская голову и стараясь не упасть в обморок.

Холодные и нежные пальцы подняли его голову.

– Корн, нельзя! – закричала Нора, смотря на него холодным взглядом.

Теперь жрица казалась ему величественной фигурой, нависающей над ним, которая имеет власть над ним. Тело Корна перестало сопротивляться магии, витающей в воздухе. Боль утихла. Она начала движение. Оголяя свои упругие бедра со сталью клинков, она переступала с ноги на ногу, вращая клинок в воздухе и напевая какую-то грустную мелодию, напоминающую одну из колыбельных, которые Корн пел в далеком прошлом своим сестрам. Он понял лишь последние две фразы этой песни, сказанные ей на всеобщем.

Распахни Великие крылья

Металл души твоей, орудие жнеца, серебро!

После последнего выкрика, кинжал, витая в воздухе обошел Корна кругом и резанул дважды по спине где-то рядом с лопатками, а потом расчертил круг вокруг его личного знака. Корн почувствовал, как теплая жидкость растекается по его спине и не решался повернуть голову. Он вспотел, было жарко, капельки пота текли по лбу.

– Не дергайся. – проговорила Нора, держа голову Корна.

Ее руки начали источать приятную прохладу. Жрица обошла его и коснулась лба горячими пальцами.

– Нора держи его! – обратилась она к ней и что-то приказала девочкам, которые тут же убежали в раздвинувшиеся стены.

При отсутствии поддержки Корн чуть было не упал пол. Нора удержала его, обойдя сзади и откинув его обессилевшую голову назад. Жрица оказалась впереди и кинжал, метнувшись сверкающим цветком изобразил знак на его груди. Кровь засочилась сквозь раны, но это показалось Корну пустяком по сравнению с тем, что творилось в его теле и сознании. Он чувствовал, как погружается в пустоту, чувствовал, будто внутри него, прямо в самом сердце находится пустота, не заполненная ничем, черная и беспросветная.

– Пусто… Очень… – прошептал Корн сухими губами. Глаза его впали, а под ними образовались черные круги.

Жрица сняла с ремешка кольцо: большой перстень, с изображением волка, воющего на кровавую луну, составленную из рубина.

– Твое животное – треххвостый волк кровавой луны. – молвила она. – Сегодня знаменательный день, который станет вторым твоим днем рождения, рождения твоей души и пробуждения ее от долгого сна, Korn Dregger de Trou. – Она взяла его руку в свою и кинжал прочертил на его ладони символ, похожий на полную луну с небольшим текстом внутри нее.

Корн перестал что-либо соображать. Были здесь лишь холодные руки Норы на его груди и серебро кольца, утопленное в его крови на ладони.

Девочки вернулись с кубками в руках. Жрица учтиво отошла в сторону. Одна девочка встала спереди, вторая сзади.

– Корн. Сейчас тебе нужно сделать последнее усилие. – прошептала Нора. – Ты должен выстоять сам, иначе все напрасно. Ты понял?

Он кивнул глазами. Осторожно, без резких движений, Нора отошла от него, оставив стоять на коленях. Из кувшинов полился раскаленный металл. Сплав серебра, морфийской стали и какого-то ингредиента, названия которого не выговорить смертному. Это было именно то, что могло бы подойти только этому ниару.

Жрица наблюдала с неким торжеством, как раскаленная жидкость опускается на грудь и спину Корна. Она не обжигала, она была приятна телу и была такой мягкой. Сначала она заполнила раны, оставленные клинком, а затем струйками и магическими течениями устремилась с груди внутрь тела к сердцу. Оно бешено заколотилось, обтекая магическим металлом. Томное гулкое постукивание сердца заменилось на едва слышный звон серебра внутри тела. Жидкость текла по венам к кистям рук, наполняя его силой.

Пальцы затряслись. Корн с небольшим восторгом наблюдал за своими изменениями и, душа уже ликовала и прыгала от счастья в его сердце. Там, где находились пястные кости руки, начал выходить застывший металл через кожу, что принесло Корну неимоверную боль, Корн зарычал и чуть было не упал, но выставил перед собой кулаки и остался стоять. Медленно он убрал руки и раскинул их в стороны, выпрямляя спину и закидывая голову назад.

Вот теперь он закричал изо всех сил, что только мог. Металл покрывал его кисть, начиная от пястных костей и заканчивая когтями. Он смотрел на свои дрожащие руки. Они были частично покрыты металлом, похожим на серебро, отливающим кроваво-красным светом луны. Наконец, когти сверкнули в полумраке, окончательно изогнувшись в нужной форме.

Теперь боль пронзила его спину. Резануло под лопатками, словно что-то пыталось высвободиться из кожи. Через разрезы, сделанные жрицей, над его головой взметнулись два небольших крыла с яростным хлопком, разрезав воздух. Боль стихла.

Он теперь ощущал покой и хотел погрузиться в сон. Когда стало так легко, Корн согнулся и коснулся лбом пола.

– Поднимись, ниар. – молвила жрица и обратилась к Норе, пока девочки в масках поднимали мужчину на ноги. – Ты пойдешь с ним? Возьмешь руководство над его действиями, Нора? – сказала жрица более тихо.

– Нет, Ниурин. Я тебе все сказала еще в таверне! – проговорила она.

– Он тебе нужен. – проговорила жрица, уставившись прямо в глаза Норе.

– Нет, мне никто не нужен! – отрезала девушка так громко, что ее слова раздались в Святилище эхом.

Дальнейший их разговор был мысленным и Корн не мог его слышать. Он вдыхал влажный воздух полной грудью, стараясь вдоволь надышаться. Лицо застлали волосы. Он видел, как Нора снимает с себя свою старую серую шинель и шляпу, передавая все это жрице.

– Криано! Ты в ответе за свои слова. Ты знаешь по какой причине я не беру больше напарников. – сказала Нора, угрюмо всучив жрице свою шляпу. – Ты хоть понимаешь, на что ты его обрекаешь?

Жрица в ответ лишь улыбнулась, обнажив свои зубы.

Нора была в старой льняной рубахе, которая ранее имела белый цвет, но теперь была до невозможности застирана и имела серый оттенок. На ней были черные кожаные кюлоты, которые с колен были замотаны тем магическим бинтом до самых щиколоток. Ее с виду хрупкое тело просвечивало сквозь рубаху

– Хорошо, я возьму на себя эту ответственность. – слова Норы донеслись до ушей Корна. – Криано! – обратилась к жрице Нора. – Но ты должна понимать…

– Я осознаю серьезность этого. – ответила жрица, отдавая вещи Норы девочкам.

– Когда я поддам энергии, нужно прыгнуть, понимаешь? Нужно сделать это сейчас, хорошо? – проговорила жрица Норе.

– Я это понимаю. – Нора уверенной походкой подошла к Корну.

– Что значил тот разговор? – спросил Корн, тяжело дыша.

За время посвящения в нем много накопилось. И когда он чувствовал за спиной эти острые крылья, способные рассекать не только воздух, но и головы врагов, когда он ощущал все свое сердце и тело и мог контролировать их, он понимал, что теперь по-настоящему силен. Он не мог осознать, как мог жить по-другому, с теми чужими ощущениями, которые преследовали его раньше.

– Сейчас я скажу тебе кратко. – ее лицо было серьезно, угрюмо и отстраненно, но глаза горели теплым янтарным огнем, который согревал его душу, после холодных и пронзительных взглядов жрицы. – Есть одна вещь. Тебя посвящают очень поздно, понимаешь? Даже рядом не с тем возрастом, с которым посвящают морфов. За тобой нужно присматривать, как сказала жрица. Обычно это делают родные и близкие, но здесь нет никого, кто бы смог это сделать. Я могла бы тебя оставить Карлини, но у него и без тебя много забот, поэтому ты пойдешь со мной. – сказала она со своим обычным равнодушием и добавила. – Считай, что служение мне – это плата за твое спасение.

Корн молчал.

– Что ж, если такова цена моего спасения, то я отплачу ее. – проговорил он спокойно.

Корн чувствовал, будто сердце его опустошено, как голодный желудок, оно не давало ему покоя.

– Я буду приглядывать за тобой, но для этого я оставлю тебе свою метку. Ты будешь связан со мной, как мой напарник, сможешь говорить со мной при помощи мыслей и получать от меня энергию в нужный момент. – она все это говорила на одной ноте холодно и безразлично. – Взамен я прошу лишь верности и послушания. Мы договорились?

– Да.

Холодной рукой она коснулась шеи Корна с левой стороны. Мужчина почувствовал холод, а потом мягкую пульсацию, словно нити внутри его тела соединялись с рукой Норы на его шее. Все успокоилось, и девушка открыла глаза.

– Немного позже ты увидишь мой знак. – она приняла у одной из девочек сферу, внутри которой сиял маленький огонек.

Завидев его, Корна пробрала дрожь. Он не знал, что должен сделать с ней, но очень хотел заполучить эту сферу. Невольно Корн жадно потянулся к ней когтями.

– Это душа. – проговорила Нора, останавливая его. – То, чем питаются Темные помимо обычной пищи. Проглоти ее и ты заполнишь в себе пустоту, которую сейчас ощущаешь. – договорив до конца, Нора протянула стеклянную сферу мужчине.

Когти его заскребли по гладкой поверхности, душа внутри в виде маленького зайчика с хвостом-кисточкой затрепетала от страха и забилась внутри в бессмысленных попытках сбежать. Корн стал невольно сдавливать сферу, она начала трескаться. Стекло разлетелось в разные стороны. Поддаваясь животным инстинктам, Корн схватил душу за хвост острыми когтями.

– Прости меня. – тихо прошептал он, смотря на испуганную душу. – Но я очень хочу есть. – проговорил он, обнажая острые клыки, которые появились вместе с когтями.

Душа умоляюще смотрела на него, но вместо пощады в ее маленьких глазках-пуговках отразилось, как у Корна выросли огромные серебряные клыки. Когти впивались сильнее, а глаза засияли голодным блеском. Их заполнило серебро, зрачки слились с белком глаз и теперь горели только желанием. Он поднял ее над головой и кровожадно проглотил, прежде уцепив зубами. Светящийся зайчик просвечивал сквозь кожу и дойдя до сердца осветил его ярким пламенем. Внутри все запылало огнем, искрами расходилась по венам сила к рукам, к костям и позвоночнику.

Душа была готова вспорхнуть. Он чувствовал свою мощь и невероятное бурление магии внутри. Пот проступил еще сильнее, волосы взмокли, а по жилам крыльев растеклась сила. Маленькие крылышки, которыми нельзя было пользоваться для полетов загорелись огнем и с треском костей обратились в колоссальных размеров лезвия под пять метров в размахе каждое. Мужчине стало тяжело их держать, и они опустились за ним гигантским серебряным шлейфом.

– НЕЛЬЗЯ ТЕРЯТЬ ВРЕМЕНИ! – закричала жрица.

Нора схватила Корна за руку и побежала вместе с ним к проему, из которого было видно, как лавовая река, срываясь со скалы спадает сияющим водопадом в бурлящее безумие океана. В эту черную бездну с кровавым лунным бликом и белой, словно саван пеной. В лицо хлестнул дождь, который успел разыграться в их отсутствие. Порывы ветра стремились подхватить их и снести к скалам.

– КОРН! СЕЙЧАС НУЖНО ПРЫГНУТЬ! -пытаясь перекричать ветер, закричала Нора, щурясь от дождя. Мужчина сразу кивнул. Почему-то именно в этот момент ему хотелось верить ей. Он видел огромный обрыв и ту бездну внизу. Сердце не хотело верить сознанию, которое понимало на сколько это безумно.

Нора встала спиной к океану и закрыла глаза, заведя руки за спину. Ее черные волосы намокли в дождевой воде. Позади нее сверкнула молния и из-за туч снова выглянула луна. Вдохнув полной грудью воздух, она закрыла глаза и, широко расставив руки в стороны прыгнула. Тьма и безумие поглотили ее маленькое тело. Корн понял, что теперь он должен сделать это. Под ногами бурлил самый настоящий ад. Вдали громыхнул гром. Во рту появился соленый привкус морской воды.

«А если я разобьюсь? Никому нельзя верить!» – кричало ему сознание.

«За моей спиной сила.» – отвечало что-то в голове.

И он, разбежавшись и зажмурив глаза, прыгнул. Ветер завывал в ушах, волосы растрепались и теперь мешались, застилая весь обзор. Все случилось очень быстро. Через бесконечные потоки воздуха он почувствовал запах. Нежный запах морской воды. И вдруг неимоверный холод. Он открыл глаза и не увидел ничего, кроме яркой насмехающейся луны над водой. Безумные течения стремились разорвать его тело, но им этого не удавалось. Крылья стали тяжелыми и вновь уменьшились в размерах, распластавшись за ним в воде. Его волосы, окутываемые светом луны, расплылись в разные стороны и теперь он больше походил на призрака под водой. От его падения образовались миллиарды пузырьков, которые теперь окружали его и щекотали его зависшее во мраке ослабленное тело.

Корн чувствовал, что его волной утягивает все глубже и глубже. Он сопротивлялся, но тело не слушалось. Внезапно над ним появились два больших янтарных глаза. Корн видел эту белую рубаху, этот суровый взгляд и протянутую ему навстречу руку.

«Ты тонешь Корн…» – прозвучал в его голове, где-то внутри на уровне подсознания, голос Норы.

Он почувствовал, что слова идут от метки, которую оставила ему Нора на шее. Корн посмотрел на поверхность воды из глубины и увидел волнующуюся зеркальную поверхность, через которую было видно небо и кровавую луну. На шее Корна сиял знак в круге, обрамленном письменами. Внутри, рассекая круг была изображена мерцающая янтарная стрела с ярким хвостом.

Нужен был глоток воздуха. Мужчина собрал все свои силы и ринулся к поверхности. Из последних сил он вынырнул наружу, ожидая что его прибьет потоком воды. Он увидел небо, отвесную скалу над головой и огненную лаву. Внезапно сквозь расступившиеся тучи он увидел звезды. Невероятно! Это был весь мир перед его глазами. Другой, таинственный и необыкновенный. И теперь он был частью этого мира. Над головой Корна взвилась новая энергетическая грань. Он был маленькой частью чего-то огромного и неизведанного.

Корн улыбнулся, увидев, как прекрасно этот мир опутан сотнями нитей, тонкими, похожими на паутинки разных цветов и оттенков. Они соединялись узлами, перекручивались, висели обрывками. Это видение было не долгим. Корн увидел сетку мира, его потаенную часть.

Каждая жизнь – это грань, движущаяся и перемещающаяся по миру. Это часть бесконечной фигуры. Теперь Корн ощутил покой, не на долго, но минуты этого покоя и счастья были для него драгоценны.

Глава 3. О начале пути

Корн резко открыл глаза. По ощущением все было так, будто он очнулся от долгого сна.

– Нора! – закричал он.

Она отозвалась, взбираясь на острый, продолговатый камень, чтобы передохнуть. Девушка стояла к нему спиной. Ветер обдувал ее со всех сторон и от этого рубашка прилипла к телу. Сквозь нее Корн заметил ее личный знак. Он был очень похож на тот, что она оставила на его шее, но больше и более детальный.

– Я здесь. Забирайся! – сказала она, повернувшись к нему лицом.

Нора протянула ему руку.

Гребя руками и ногами, он кое-как не без помощи девушки взобрался на тот камень.

– Могу поздравить тебя Корн, теперь ты проснулся от долгого сна. – сказала она угрюмо и, как кажется, улыбнулась уголками губ. – Прекрасные крылья. – добавила она практически безэмоционально.

– Спасибо, но я не прошу выдавливать из себя добрые слова, если тебе этого не хочется.

Она не ответила, лишь немного оскалилась, обнажив свои клыки.

Вокруг них бушевал океан, а впереди прямо под тем проемом, из которого они выпрыгнули зияла пасть пещеры, откуда на них смотрели три пары красных глаз.

– Нас ждут. – сухо проговорила девушка.

– Постой, а зачем нам было необходимо спрыгивать оттуда?

– Затем, что это соленая вода, в которой растворяется энергия лавы и обогащает все наше тело. Со скалы спрыгиваем только мы, ниары, потому что наши тела не способны выдерживать такую концентрированную энергию, как тела господ из более высоких каст. Они опускаются прямо в лавовую реку. – Нора прыгнула на соседний камень, затем на следующий. Она приземлялась на камни словно лисица, мягко и осторожно.

Корн старался повторять за ней в точности все движения, чтобы не свалиться снова в воду. В какой-то момент камни закончились и им пришлось снова плыть. Корн все боялся, что течением его снесет к острым камням. Но этого не случилось, вода будто бы стала более послушной и не пыталась больше поглотить его.

– Поздравляю тебя, Korn Dregger de Trou. -говорила Ниурин.

– Что это еще за приставки к моему имени? – поинтересовался Корн, вылезая из воды и отряхивая руками свои крылья.

– К сожалению, Корн, я не вправе тебе это рассказывать пока, но и не могу официально не поздравить. Мы, жрицы видим много больше, чем ты думаешь, но уста наши запечатаны руками самого Дора. И к тому же в таком случае, если ты узнаешь свое будущее, какой смысл жить? Все сразу теряет свой смысл. – жрица заметила заинтересованный взгляд Корна, который был устремлен на девочек. – Кстати, это мои ученицы Аунири и Траури. – девочки по очереди сняли маски. Они были близнецами, но совершенно разными.

Аунири была темноволосой девочкой с холодными красными глазами и злобным выражением лица, а вот Траури была альбиносом и взгляд ее маленьких глаз-пуговиц был добрым и заботливым. Корн улыбнулся в знак приветствия. Внимание его упало на закрытые воротниками шеи девочек.

– А они тоже… – Корн показал на знак Норы на своей шее.

– Да, я дала им свою меть, как учитель. – она немного приостановилась, задумавшись, а затем продолжила. – После посвящения родственники дарят посвящаемому подарок. Нора сыграет сегодня эту роль, если ты не против. —жрица посмотрела в сторону Норы хитрым взглядом, на что та ей ответила хищным оскалом.

Она отошла в сторону и принялась копаться в своих вещах.

Именно это Корн не успел рассмотреть тогда, когда она стояла на камне. Три выпирающие полосы алого цвета просвечивали сквозь рубаху, проходя наискось по всей спине через знак.

«Может поэтому он так неестественно мерцает. Кто мог так поступить?»

– Вот. – она протянула ему небольшой бумажный сверток. – Наденешь заместо той, что сейчас держит твою косу. Не хорошо воровать у тех, кто тебя приютил. Даже такие мелочи. Посмотришь потом.

«Она умудрилась и подарить мне подарок и прочитать мне нотации. Прогулки с ней будут веселыми.»

Мужчина не смотря на бурлящие внутри эмоции, бережно принял подарок, тихонько поблагодарив.

– Я благодарен Вам. – проговорил Корн, обращаясь к жрице. – Смогу ли я найти Вас когда-либо и где? У меня столько вопросов.

– Не в ближайшее время, ниар. – она смотрела в его глаза пронизывающим и изучающим взглядом, даже немного строгим и настойчивым. – На тебя упало большое количество информации. Думаю, сейчас для тебя будет самым грамотным решением выспаться, верно, Нора? – обратилась Ниурин к ней. Они стали обмениваться взглядами, от которых у Корна прошли мурашки по спине.

Корн уже перестал чему-либо удивляться. Он уже точно знал, что они говорят и обсуждают его.

«Почему Нора вдруг решила дать мне знак?» – подумал он.

– Вам пора уходить. – проговорила жрица. – Король скоро будет здесь. Девочкам еще нужно время, чтобы убрать ваши магические следы.

Нора подошла к нему и сообщила, что они свободны и могут идти.

– Нас вернут тем же путем, которым мы сюда пришли. – сказала она, накидывая на себя шинель и поочередно застегивая ремешки.

После она, оправившись, встала рядом с Корном в ожидании.

– Ты готов?

– Да. – ответил погруженный в свои мысли Корн.

– Что ж, tara agoght Korn ara Nora. – провозгласила жрица и, воздев руки над головой, заставила кинжал прочертить круги на полу.

Все произошло еще быстрее, чем в прошлый раз. Корн уже не обращал внимания на детали. Он чувствовал, что очень сильно устал. Глаза слипались и было желание уже поскорее вернуться в таверну. Но тут снова начались эти пляски огней. Корну становилось плохо, он думал, что не выдержит больше, как почувствовал под собой целый ворох веток. Он поломал их своим телом и упал на землю с высоты порядка метра или полутора. Ветки исцарапали ему все лицо, а в желудке по-прежнему было ощущение, будто его сейчас вывернет наизнанку.

Корн лежал на спине и смотрел вверх. Вот так ему было хорошо. Нора, как оказалось тоже пролетела через толщу сосновых ветвей, из-за чего сидела неподалеку и тоже отдыхала.

– Я бы пошел в таверну, но ноги не идут. – вдруг промычал Корн.

– А ты собирался еще топать туда? Вполне прекрасно можно спать и под открытым небом. – сказала Нора, не открывая глаз и облокачиваясь о ствол сосны.

– Возможно, я и не прочь здесь остаться. Небо сегодня особенное. Наверное, нужно разжечь костер, иначе мы замерзнем. – Корн решил было подняться.

– Костер мы разжигаем только днем. Сейчас уже ночь глубокая, свет костра будет заметен со стены города. – Нора вскочила на ноги и подошла к нему ближе. Глаза ее загорелись игривыми огоньками. – Мы ведь ниары. Жрица говорила тебе об одной нашей способности, помнишь? Обращение животным, заключенным внутри энергетического сосуда?

Корн опешил.

– Как? Я готов… – он не успел закончить предложение, как Нора изогнула спину, немного попятившись назад.

Шляпу она грубо сбросила в сторону. Корн плотнее прижался к дереву спиной, растопырив руки и стараясь схватиться за ствол покрепче. Его немного напугало ее поведение и он приготовился к худшему.

Лицо девушки залило тенью так, что виднелись теперь только два больших глаза, зияющих во тьме. Нора легко переступила ногами, стоя немного на цыпочках, а потом ноги стали преображаться, пятки поднялись выше, а сама Нора росла в размерах, густо покрываясь от волос черной шерстью. Мягко она прыгнула на руки, которые, едва коснувшись земли, обратились крепкими лисьими лапами с огромными когтями-лезвиями. Прямо перед глазами Корна зажглись два огромных глаза. Теперь это была черная плутовка под два с половиной метра в холке с изящной мягкой мордочкой, покрытая россыпью звезд, начиная с ушей и заканчивая гигантским пушистым хвостом, на конце которого изящно сверкала кисточка, как перо стрелы. Лисица очень напугала тем, что по спине, где мягко мерцал знак Норы проходили три мерзких глубоких шрама, которые было видно слишком отчетливо через черную шерсть.

Корну безумно захотелось коснуться мягкой и пушистой поверхности шерсти, провести по ней рукой и утонуть в ней.

– И я тоже могу так? – вдруг одернулся Корн. – Я готов, так я смогу согреться… – в полной решимости сказал он.

«Безусловно.» – проговорил голос Норы в его голове. – «Тебе лишь нужно почувствовать себя животным внутри. Это может произойти не сразу и многие ниары большую часть жизни не могут обращаться из-за того, что их натура не пробуждается.»

– И как это сделать? – спросил Корн.

Вместо ответа хвост лисицы сдвинулся с места и потянулся к Корну. Нора притянула его к себе, надежно укрыв хвостом и овившись вокруг него своим телом. Оно было мягкое, горячее, живое. Нора мерно дышала, положив голову на передние лапы.

«Спи.» – кратко приказал голос Норы, пришедший Корну в голову откуда-то изнутри.

Корн немного поворочался.

– Ну если не можешь сказать, как это сделать мне, то расскажи хотя бы, как это сделала в первый раз ты? – спросил Корн.

«Расскажу, но не сегодня.» – пробормотала угрюмо она, сначала поколебавшись.

Мужчина, уже смирившись с происходящим, повернулся на спину. Под его головой поднималось брюхо лисицы, по мере того как она дышала. Шерсть пахла лесом и пряным ароматом корицы. Корн положил руки себе под голову. Он достал свой золотой медальон и начал его разглядывать. Золотые гранулы переливались слабо мерцая в темноте.

«Почему жизнь здесь? Как Эгилл мой так поступить с ними?» – в груди стало больно от этих мыслей.

Корн сжал в руке медальон и тихо зарычал, поворачиваясь на бок.

Бедро ныло и раздражало его. Все время ворочаясь и тем самым заставляя Нору рычать, Корн, наконец, уснул.

Проснулся он так, словно что-то его дернуло. Ночь была беспокойная, хотя было тепло и мягко, но Корна мучила рана на бедре. Боль была тупой и неприятной. От раны разбегались болевые мурашки в разные стороны и холодком пробирались в мозг. Корн открыл глаза и не увидел ни неба, ни деревьев, ни ушей. Он понял, что лежал на лисице, прикрытый плотно большим хвостом, снаружи, вне этого пушистого укрытия он слышал моросящий утренний дождь.

Мужчина пошевелился и осторожно убрал хвост.

– Доброе ут… -Голова Норы была поднята, а уши были торчком и все во внимании.

Взгляд был свирепый и дикий и устремлен он был в кусты, где что-то шевелилось. Морда ее оскалилась, обнажив огромные острые зубы, напоминающие белые кинжалы сразу после заточки.

«Тсс… Спугнешь мне. Костер разожги.» – звоном отдался ему в голову ее голос немного дикий и хриплый.

– Хорошо.

Корн поспешно выбрался из лисьих объятий и сразу почувствовал сильный холод. Его всего обдало ледяным ветром. Мир застлал густой туман, который был пронизан страхом и холодной соленой водой безумного океана. Он все продолжал шуметь, разбивая волны о скалы и остужая лаву, срывающуюся в его объятья с обрыва. Лисица поднялась на ноги и изогнула спину, приготовившись к прыжку. Одним резким движением она юркнула в шевелящиеся кусты. Послышался треск ветвей, костей и чей-то отчаянный визг.

Мужчина подбирал хворост с земли, пытаясь найти что-то более-менее сухое. Он мокрыми и окоченелыми руками собирал все это в шалашик, прежде обложив несколькими камнями, которые нашел под деревом.

Лисица выпрыгнула мягко и бесшумно из кустов так, что Корн почти и не слышал. Прямо у его мокрой и нелепой кучки упала две тушки кроликов довольно больших размеров. Из дыр, оставленных зубами, вываливались внутренности и вытекала темная пульсирующая жидкость.

– Завтрак. – провозгласила Нора за его спиной уже в своем обыкновенном облике, кутаясь в шинель и надевая шляпу. Лицо ее было измазано кровью и капли стекали по подбородку, падая на траву.

– Все ветки мокрые, я без особого понятия, как ты собираешься это готовить. – угрюмо сказал Корн.

Нора подошла к нему и села на колени рядом, взяв его руку в свою. Она сложила его пальцы в знак: большой касался среднего едва-едва, а остальные необходимо было растопырить и сделать как можно ровнее.

– Держи над ветвями и тебе нужно сконцентрироваться на чем-то очень горячем. Возможно, ты когда-то обжегся чайником или работал в кузнице. Вспомни, какого это, обжечься. Важно снова прокрутить в своем сердце все те эмоции. – сказала она и поставила его руку над веточками.

Корн зажмурил глаза и начал перебирать разные происшествия с огнем. Он вспомнил, когда брат оставил кочергу в камине и Корн сильно обжегся, задев ее ногой, потом вспомнил, как кипел чайник и его ручка, деревянная и резная немного нагревалась… нет… это не то. Он вспомнил, как однажды сестры ушли на ночные пляски в одну из человеческих деревень. Корн пошел с ними, чтобы уберечь их от происшествий. Тогда ему на плечо опрокинули два пьяных парня горшок с углями. Сестры заботились о нем две ночи напролет, бегали и старались успокоить кожу лечебными мазями. С тех пор остался огромный шрам. Корн грустно улыбнулся, вспоминая их обеспокоенные лица и маленькие ручки с красными костяшками.

Мужчина открыл глаза и увидел, как над веточками поднимается водяной пар, а сами они ссыхаются и, по очереди трескаясь, начинают пылать яркими языками огня. Огонь этот был больше похож на вихрь, а по цвету напоминал спелую малину. Он увидел сверкающие янтарные кольца глаз Норы. На лице ее запеклась кровь кролика, а клыки, которые изначально немного торчали из-под ее верхней губы сразу после обращения, почти исчезли. Девушка с каким-то торжеством наблюдала за происходящим и одобрительно смотрела на него, убирая свою руку.

– Да. Теперь ты знаешь, как согреть себя… – проговорила она холодно и отстраненно и перешла на место напротив Корна.

Их разделил костер. Она принялась разделывать тушку небольшим ножом, который вынула из кожаного чехла на бедре.

– Это… удивительно… – проговорил Корн.

Ему все никак не давала покоя кровь на лице Норы.

– Э-э-э… Нора, у тебя кровь на губах и подбородке. – Корн протянул платок, который вымок до нитки и уже был похож на мокрую, рваную тряпочку.

Девушка, не обращая внимания на платок, без лишних слов утерла лицо рукавом, смотрясь в свой кинжал и иногда скалясь.

– Ты часто охотишься? – спросил Корн, чтобы поддержать хоть какую-то беседу.

Брови девушки поднялись домиком.

– Часто. – сказала она, снова продолжая занятие.

Она была не многословна. На все вопросы отвечала практически односложно, иногда одного ее взгляда было достаточно, чтобы понять, что она не хочет об этом говорить или в принципе не хочет говорить или отвечать.

Спустя некоторое время они поели кроличьего мяса. Оно было сухим и жестким, но голод давал о себе знать, поэтому Корн не оставил ничего от своей порции. Нора же вовсе отказалась от пищи, приготовленной на огне. Она заверила Корна, что не голодна, так как ужин в таверне Карлини выдался очень сытным прошлым вечером. Однако позже, когда Нора тушила костер, Корн обнаружил в кустах выпотрошенную тушку еще одного кролика, от которого оставались почти только одни кости.

– А куда мы так сильно спешим? – спросил Корн.

– В таверну Карлини. У меня есть дела, тем более мой рыжий компаньон мог наделать дуростей в мое отсутствие, а нам самое время собираться в дорогу. – ответила девушка, грубо затаптывая костер.

Нора запрыгнула на поваленное дерево и поманила его за собой.

– Не отставай, у нас мало времени. – кинула она ему вслед.

Она огибала лесные повалы, изящно перепрыгивая с одного бурелома на другой. Иногда она останавливалась в полуобороте немного поодаль, едва виднеясь в тумане. Не знай Корн, что идет за ней, а будь он простым путником, возможно испугался бы. Видны были лишь очертания остроконечной шляпы и два горящих глаза из-под нее. Корн пробирался сквозь лес, задевая волосами ветки, лицом паутинки, которые были натянуты между деревьями. Этого он не любил больше всего, поэтому яростно утирал лицо, в надежде на то, что успеет смахнуть паука. На спину капала вода с деревьев, неприятно просачиваясь сквозь рубашку. Но Корну это было привычнее всего на свете, пробираться по лесу, нежели прыгать по крышам домов. Он живо представил, как идет на охоту вслед за своим братом, как в старые времена, когда все в его жизни было хорошо и шло своим чередом. Но тут, взобравшись на очередной пригорок и продравшись сквозь стены из сосновых ветвей, его глазам открылась невообразимая им ни в каких снах картина.

Летящий туман клубился по скалам, сползая с них в пропасть. Отвесные скалы были черны и сияли смертью. Здесь стоял запах соленой воды. Сгустившиеся облака перестали рыдать и теперь испускали витающую в воздухе водяную пыль. Что-то яростно шипело. Прямо под ногами зияла пропасть, с которой Корн видел, как раскаленная лава, рассекая воздух, магически не остывая по пути с шипением и паром впадала в бушующий океан. Прямо позади того места, где находилось Святилище, Корну открылась новая скала, которая была скрыта от него ночью. Ее вершина напоминала зловещего монстра, свесившего свои лапы сверху вниз, стараясь дотянуться до океанской души. Эта вершина была Великим Замком Западного Короля. Длинные и острые шпили башен, над которыми развевались алые флаги, пронзали небеса, заставляя их кричать и плакать здесь вечно. Замок был похож на гигантскую руку с когтями. Между башнями и огромными готическими арками прорывался воздух. Он пронзал все коридоры, гулко завывая эхом печальную песнь о Вечной жизни в этих залах, бесконечных, мраморных и пустынных. Обитатели еще спали и замок спал, вздыхая печально и со стоном сна выпуская из себя мелодии. Внизу, прямо под тенью гордых скал плыли корабли, сбиваемые с курса штормом. Огромные знамена развевались на этих торговых суднах, а вдоль палуб горели огоньки, которые освещали путь морякам в этой беспросветной мгле тумана и водяной пыли.

Нора стояла на камне все так же в пол оборота. Ее волосы длинные и темные, отливающие в дневном свете каштаном, подхватывал ветер и нежно ласкал в своих мягких руках, иногда играя с ней и набрасывая локоны на лицо. Она смотрела на Корна в ожидании. Такой мрачный и устремленный взгляд, выражающий глубокую задумчивость и одиночество в этом мире.

Пола ее шинели трепетала на ветру. Изо рта девушки выходили клубы пара, а на ресницах и волосах была вода. Она стекала вниз, образуя капли, похожие на маленькие стеклянные камушки. Руки Норы в местах костяшек были полу синими. До первого сгиба пальцев доходил тот бинт, который уже успел вымокнуть и испачкаться в каких-то кусочках от шишек, иголках и мхе.

Корн ощущал холод на кончиках своих пальцев и влагу на руках, ногах и лице.

– Нравится? – спросила девушка. – Это замок Короля Запада. – она повернулась ко всему этому лицом.

– Это… Просто невероятно! Почему я не заметил этого ночью? – удивился Корн.

Девушка положила руку ему на плечо.

– Видишь те корабли? – она указала пальцев стороны плывущего великолепия с мачтами-шпилями.

– Да.

– Они идут под Королевским знаменем на Воздушные острова. – пояснила Нора. – Они присоединены к Северному государству, и мы торгуем с ними. Это, наверное, единственные дружественные нити отношений между Западом и Севером.

Нора завороженно смотрела на корабли. Ее взгляд перестал быть равнодушным и внезапно стал теплым и мечтательным, как у ребенка. Она медленно свела руки на груди, но внезапно опомнилась. Ее глаза вновь стали холодными и бездушными Корн не стал задавать другие вопросы, ведь сейчас его волновало только это зрелище.

– Идем. – она потянула его за плечо и оба уже бок о бок бежали вдоль обрыва до тех пор, пока не уперлись в пролом, с которого виднелся целиком весь город, находящийся, как оказалось, прямо под замком.

– Корн. Все ради твоего блага. – сказала Нора немного язвительно. – Хотел учиться магии? Учись! – и толкнула мужчину с уступа прямо в пропасть.

Сердце бешено заколотилось. В голове забурлили мысли, организм возбудился и в нем подскочил адреналин. Голова соображала молниеносно. Глаза забегали от страха, а мысли метались из стороны в сторону.

Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию.