книжный портал
  к н и ж н ы й   п о р т а л
ЖАНРЫ
КНИГИ ПО ГОДАМ
КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЯМ
правообладателям

Катя Лоренц

Хочу женщину друга

Глава 1

Расплатилась с таксистом, он вытащил из багажника чемодан. В горле ком, когда смотрю на кованые двухметровые ворота с позолотой, на ухоженный газон, на увядшие розы, которые я сама сажала. Давно, когда могла называть это место своим домом.

Осенний ветер бросает под ноги жёлтые листья. Я нажимаю на звонок. Оглядываюсь, когда машина такси трогается с места и, поравнявшись с розовым кабриолетом, скрывается за поворотом. К воротам подходит незнакомый охранник. Неудивительно. Мачеха заменила всю прислугу после того, как отправила меня жить в студенческое общежитие.

– Что вам? – лает верный пёс мачехи.

– Гони эту шавку в спину! – Командует белобрысая грымза и достает из машины ворох пакетов со знаменитыми логотипами, громко хлопает дверью.

Я приосанилась, выдержала взгляд змеюки с достоинством.

– Привет, Эльвира.

– Что тебе надо? Неясно? Вали отсюда! – Теплый прием, нечего сказать. Она приблизилась, передала пакеты охраннику. Меня душит сладковатый запах парфюма. Но я не отступаю. Я больше не та заплаканная толстая девочка, над которой она любила издеваться вместе с дочерьми. Вздернула подбородок.

– Куда свалить? Может, сразу к семейному адвокату? Сказать, что ты не исполняешь волю моего отца и не пускаешь меня в дом? Что тогда будет? Не боишься сама остаться на улице? – змея шипит, на ботоксном лице ни одной морщинки. От многочисленных операций лицо изменилось, в особенности глаза, стали раскосые, как у кошки.

– Это больше не твой дом! Мало того, что я содержала тебя все эти годы.

– Не ты! Это отец оставил мне трастовый фонд.

– Теперь ты совершеннолетняя, – продолжает она, не обращая внимания на мою реплику. – Пойди, поработай!

– Обязательно воспользуюсь твоим советом, «мамочка», – я знаю, как её бесит это обращение, поэтому так и обращаюсь. Лицо Эльвиры белеет. – Я буду здесь жить. Хочешь ты этого, или нет. Папа оставил за мной это право. – Эльвира, стуча каблуками по каменной плитке, идёт вперёд. Кинула охраннику ключи, приказывает загнать розовое уродство в гараж.

Не дождавшись приглашения, иду следом. Второй громила ловит меня за руку и спрашивает у хозяйки, что со мной делать.

– Пропусти, – не вижу Эльвиру, но уверена, у нее сейчас перекошенное от злости лицо.

Иду, глаза жжёт от слез. Смотрю на качели, которые отец подарил на мое шестилетие, на развесистый дуб, в ветвях которого любила прятаться от отца. Я до сих пор тяжело переживаю утрату, хотя прошло уже восемь лет.

Папа был для меня сродни божеству. Самым любимым и добрым.

– Я выделю тебе комнату на первом этаже.

– Та, что для прислуги? – мачеха разворачивается, алые губы растягиваются в подобии улыбки.

– Тебя что-то не устраивает? – ухмыляется мачеха. – Завещание обязывает меня выделить тебе угол, но там не сказано какой именно, – сжимаю ручку чемодана, пальцы белеют. Ничего. Я справлюсь. Ради того, чтобы мачехе жизнь не казалась медом, я все вытерплю. Я позабочусь о «мамочке», доведу её до истерики, узнаю, что тогда случилось с отцом на самом деле. А потом уйду.

Мачеха открыла дверь, пропуская внутрь.

– А где Тося? Это же ее комната была? – небольшого роста девушка, обычная на вид, но у нее прекрасная душа.

– Выгнала за воровство, – я закипала от ненависти к мачехе. Думала, получится держать себя в руках, но эта… выгнала Тосю, у которой и нет никого, сирота она. Как она выпустилась из детдома, устроилась к нам в дом. Влюбилась в отца, но он относился к ней как к дочери. Когда отец женился, она проревела целый день, сидя в этой комнате.

– Скорее всего, она сказала правду. А её ты не любишь. – Мачеха хмыкнула и вышла.

…Солнышко ярко светит, иду через заброшки, радостно подпрыгивая. Уроки закончились раньше и это радовало. Был ещё повод. К моим противным сестрам, придет мальчик, их ровесник. Матвей.

Как только смотрела в эти голубые топазы-глаза – сердце приятно ёкало, щеки краснели. Он мне нравится. Очень.

Я сотню раз написала его имя в розовом дневнике. Я для него всего лишь малявка, шестиклашка. Но смотреть-то на него можно?

Проходя мимо полуразрушенного садика, вижу папин автомобиль. Из выхлопной трубы валит дым, папа как то странно повернул голову на бок.

– Уснул, – улыбаясь, подкрадываюсь. Хочу напугать его. Как обычно, сказать «бу», и отец, как обычно, испугается, погонится за мной, чтобы защекотать.

– Бу! – говорю, открывая дверь машины. Но он не реагирует, даже не повернулся. – Пап! – трясу его за ворот рубашки. Но он не поворачивается. Мои пальцы мокрые, растерянно смотрю на алые пальцы.

– Па… – разворачиваю его лицо, и ору в немом крике открыв рот, жадно хватая воздух. Его глаза неестественно белые, в них застыл страх. Папа никогда ничего не боялся. На мощной шее красная полоса, из которой бежит кровь.

– Нет, – отступаю на шаг, ноги подкашиваются, и я падаю в грязь. Я понимаю, что отец мертв. Я столько ужастиков посмотрела. Но в жизни это намного страшнее.

Дикий животный вопль рвется из груди, распугивает ворон, они с карканьем срываются с голых веток тополя»

Вскочила на кровати, продолжая кричать. Опять вернулись эти кошмары. Не знаю, с чем это связано, с тем, что я вернулась в этот дом, или из-за годовщины со дня смерти отца. Схватилась за горло. Так больно, словно это моя шея перерезана.

Надев белые носочки, иду на кухню. Достаю из холодильника бутылку минералки. После крика горло сушит. Делаю глоток, холодная жидкость остужает. И я прихожу в себя.

Слышу, как чьи-то каблуки стучат по ступеням, оборачиваюсь и вижу Василину, старшую дочку Эльвиры.

На ней тонкий кружевной пеньюар, белокурые волосы взлохмачены. Она стала полным клоном своей мамочки. Точно так же накачала и грудь, и губы. На папины деньги.

Мне завидно. Мои верхние девяносто никогда не были выдающимися.

– А, сиротка. Мама говорила о тебе. Приползла к нам, сердобольным. Гнать бы тебя поганой метлой.

– Попробуй, – усмехаясь, обхожу её стороной. Мне в спину летят слова, от которых холодеют ладошки и грудную клетку неприятно сдавливает.

– Ты же помнишь Матвея? Того самого, по которому ты сохла. Помнишь-помнишь. Ты всю тетрадку изрисовала. «Марина + Матвей = любовь навсегда». Так вот, мы так сейчас зажгли с ним! Он такой страстный любовник! Завидно? На тебя-то он не посмотрит, помнит, какой жирной была в детстве, – Василина начинает хрюкать. Именно так они доводили меня в детстве. Нельзя показывать, как меня это задело. Если они поймут, что мне больно, будут бить туда при любом удобном случае. Я рассмеялась, хотя мне и сложно было это сделать. Поворачиваюсь, стараюсь выглядеть непринуждённой.

– Я тебя умоляю, Васька, – зелёные глаза зло блеснули. Я знаю, ей не нравится, когда ее так называют. – Это было много лет назад. Теперь у меня все в порядке, – провела по плоскому животу.

– А сиськи у тебя так и не выросли, – пытается нащупать другие раны.

– Зато мои настоящие. И мой парень доволен, – не знаю, какой черт дёрнул меня соврать про парня?

Повернулась и натолкнулась на горячую мужскую грудь. Подняла голову, встретилась взглядом с самыми яркими голубыми топазами.

– Привет, Мариш. Как ты выросла, – самым сногсшибательным бархатным голосом, проговорил Матвей. Блуждая взглядом по моему почти голому телу.

Матвей самый красивый мужчина, что я видела в своей жизни. Я, как и раньше, теряю дар речи в его присутствии.

Он наклонился, пшеничного цвета волосы падают на чёрную бровь, густые ресницы обрамляют голубые как небо глаза. Взгляд добрый, ласковый. Он смотрит на меня и тепло разливается по телу.

Пальцы жжёт его горячая кожа. Боже! Он же голый, вышел в одних боксерах! И зачем я посмотрела туда!

Отскочила, как ошпаренная. Чувствую, как краснею и бледнею. Я ведь видела парней в боксерах, когда мы с подругой Верой ходили купаться на речку, но не испытывала смущения. Я все ещё его люблю, а думала, эта подростковая увлеченность прошла.

После смерти отца я начала заедать боль, ту дыру, что образовалась в груди, потолстела, и сестры стали издеваться надо мной…

«Достаю кусочек торта, что приготовили на день рождения Василины. Отломала кусочек маленькой ложкой и отправила в рот. Слышу, как с улицы раздается веселый смех подруг и друзей Васьки. Перед глазами всё плывет, слезы вот-вот прольются. Как они могут веселиться?

Всхлипываю и жую, заедаю боль, становиться немного лучше. Прошло всего восемь месяцев со смерти отца. Но они: мачеха, сестры, ни дня не горевали о нем. Они рады, что папы больше нет.

Издеваются, что огромная фирма, счета, дом – все досталось им по завещанию. А за мной лишь право проживать и деньги.

Я не алчная, проживу, просто становится обидно, создаётся ощущение, что я не нужна отцу. Но это не так, далеко не так! Я знаю, он любил меня!

Мачеха, когда пришла в наш дом, была такая добрая, заботливая. Первое время мы жили дружно, и с её дочерьми подружились. Но долго притворяться она не смогла, и скоро наш дом превратился в поле боя. А отец не замечал, был счастлив, что, наконец, обрёл семью, а я не хотела его разочаровывать. Терпела.

В кухню пришли пьяные сестры в компании своих подруг. Они весело смеялись, обсуждая, каким красавчиком стал Матвей. Я хотела быть незаметной, но «милые» сестрёнки», конечно, меня заметили.

– Ты опять жрешь? Хрю-хрю! Свиноматка! Скоро не пройдешь в дверь, и придется ее расширять! – они в голос засмеялись. Девчонки, подержите её. Меня схватили под руки, завернули назад.

– Не надо! – жалобно скулила, знала, что все напрасно.

– Сейчас я тебя разукрашу, – Василина взяла кусок пирога и со всего маху припечатала им о мое лицо. – А давайте ее разденем и выведем к другим? Пусть парни поржут над этой убогой.

– Нет! – там же Матвей! Я не хочу, чтобы он видел меня, мои жирные ляжки, обвисший живот. Я молила их просила, но они только громче смеялись. Тащили меня на улицу, где у бассейна веселились их друзья.

– Смотрите на эту жирдяйку! – дикий хохот потом долго стоял у меня в ушах. Вытерев глаза от слез и от липкого торта, увидела лицо Матвея. Он один не смеялся. Я готова была провалиться сквозь землю. Он видит, какая я… ни о чём, на фоне красиво одетых стройных сестер, в обычном хлопковом белье смотрелась особо убого. Матвей шел ко мне. Я застыла в ступоре.

– Никто не хочет мою жирную сестру? – подначивала Василина гогочущих парней.

– Убери ее! А то присниться такая ночью, и останусь импотентом на всю жизнь, – крикнул кто-то.

Сердце сжалось, я закрыла грудь руками.

– Заткнитесь, придурки! – Матвей сдернул свою футболку. Я видела его стройную фигуру и наметившиеся кубики, родинку слева под правым ребром. Захотелось провести по ней языком. Откуда такие ужасные мысли? Стало невыносимо жарко.

– Надень, – я послушно просунула руки в рукава футболки. Она пахла божественно. Им. Такой лёгкий морской аромат. – Пойдем, – Он обнял меня! Повел в дом! У Василины челюсть упала на землю. Самый завидный парень заступился за меня!

Я впервые после смерти отца улыбалась. Да что там! Я взлетела на седьмое небо.

– Спасибо, Матвей, – как волшебно звучит его имя вслух.

– Ты не слушай их. Марина, ты самая красивая, – и улыбнулся, отчего на щеках заиграли ямочки, глаза блестели особым блеском. Он сказал, что я красивая! Может, я ему тоже нравлюсь? И он знает! Знает мое имя! Это был конец. Я окончательно и бесповоротно влюбилась в него. Он спас меня от насмешек, пошел против именинницы. Мой прекрасный принц».

– …Марина. Ты меня слышишь? – он улыбнулся, как тогда.

– Да, прости. Встреча оказалась неожиданной, – улыбнулась в ответ. Я другая. Я много работала над собой. Я знаю, что я нравлюсь мужчинам. Но особенно мне хотелось нравиться ему. Чтобы он видел то, что и другие. Что я не та толстая девочка, что я красивая. Я взрослая.

– Может, сходим куда-нибудь? – а-а-а! Ущипните меня! Он пригласил меня! Самый богатый знаменитый холостяк Самары позвал меня. Спокойно! Не будем показывать свою заинтересованность.

– Может, ты сначала наденешь штаны? – искренне рассмеялась. И ему вроде и это понравилось.

– Красивый смех. Ты, кажется, видела меня раздетым? Разве нет?

– Ты тогда был голым по пояс. И не думаю, что моему парню понравится твое приглашение.

– У тебя есть парень? – нет. Но я не хочу, чтобы он считал меня чокнутой фанаткой, которая сохнет по нему так долго. Пусть это будет моим секретом.

– Удивлен?

– Нет, конечно. Удивительно, если бы у такой красивой крошки его не было, – крошка? Он флиртует? Мне не нравилось, когда меня так называли другие, а когда он произнес это, я пришла в неописуемый восторг.

– Старый подкат. И ты староват для меня. И, кажется, моя сестра сейчас подпалит мои волосы взглядом, – точно. Там же стоит Васька. И я слышу, как она шипит что-то.

– Доброй ночи, – погладила его по плечу в знак прощания. Не слишком ли? Да, слишком. Но очень хотелось ещё раз коснуться его кожи.

– Увидимся, – летит мне в спину.

Глава 2

У меня назначено пять собеседований на должность бухгалтера. Четыре из них прошли неудачно. Слишком мало опыта, некоторых интересовало, буду ли я лояльна к боссу. При этом тот самый босс так выразительно смотрел в вырез моей блузки.

Нет, я не для этого отучилась в техникуме, чтобы потом предоставлять интим услуги.

У последнего предполагаемого места работы был очень странный адрес. Когда такси привезло меня за город и меня высадили возле обшарпанного здания, я уже хотела уйти, но слова мачехи, что мне светит место или уборщицы, или постельной грелки подстёгивали на необдуманные решения. Не хотелось прийти домой ни с чем.

В сумочке нашла перцовый баллончик, и это успокаивало.

Большая площадь, на входе мои документы спросил охранник и пригласил следовать за ним. Откуда-то издалека раздавались глухие удары, мужские крики «давай», «врежь ему». Куда меня занесло?

Мы поднялись по лестнице на второй этаж. Тут было более приятно. За столом сидела женщина лет сорока и приветливо мне улыбнулась.

– Здравствуйте. У меня назначено собеседование.

– Корнеева Марина?

– Да, всё правильно, – разгладила складки на кремового цвета блузке.

– Следуйте за мной. У вас собеседование с директором, – директором чего? Но я не успела спросить. Меня подтолкнули в кабинет.

Я ошарашенно уставилась на Матвея.

– Марина? – он поднял голову. Он был удивлен не меньше меня. – Что ты тут делаешь?

– На собеседование пришла, – он посмотрел на бумаги. – А я думал, однофамилица. Что ж, пройдем, – вставая, он поправил синий галстук, который так подходил его глазам. Я залюбовалась, пока он шел к дивану, стоящему в стороне. – Сейчас Любовь Павловна принесет тебе чего нибудь. Чай, кофе?

– Чай, – согласна кивнула. – Или кофе, – он открыл дверь и попросил Любовь Павловну принести две чашки кофе.

Я нервничала. Не была готова к собеседованию с Матвеем и к тому, что он умопомрачителен в строгом черном костюме Дольче Габбана. И брюки с низкой посадкой ему очень идут, а хлопковая рубашка облепила его, подчёркивая мускулатуру. Некстати вспомнила, какое потрясающее тело скрывается под ней и у меня вспотели ладошки. Он опять улыбнулся, успокаивающе. И стало сразу лучше на душе.

Села на кожаный диван, видимо, новый. Он издал характерный звук и в воздухе запахло свежей кожей и морским бризом, его парфюмом.

Черная строгая юбка задралась, поймала взгляд Матвея, он смотрел на мои колени задумчиво, не отрываясь.

– Итак! – перевел взгляд выше. – Ты бухгалтер?

– Я закончила техникум, – передала ему документы. – Но у меня совсем нет опыта работы.

– Но училась ты хорошо, – посмотрел на диплом.

– Прости, пожалуйста. Мне по телефону не объяснили. Что это за место? Я слышала, как боролись и… Вы устраиваете подпольные бои без правил? – выпалила свои опасения. Меня это волновало. Бухгалтером такого места я совсем не хотела быть. Даже при условии, что смогу видеть Матвея, – он рассмеялся, положил руку на спинку дивана и закинул ногу на ногу.

Его рука так близко ко мне. Это так интимно, ещё чуть–чуть, и он сможет обнять меня, притянуть к себе. Целовать и говорить, как он давно любит меня, что я самая красивая. Куда меня занесло? Ещё немного, и мои мечты зайдут так далеко, о том, что он встанет на колено и предложит выйти за него замуж. Тряхнула головой, Матвей продолжал усмехаться и изучать мое лицо.

Представляю, какой влюбленной дурочкой кажусь ему, хоть бы он не заметил ничего. Моя подруга, Верочка, говорит, что я совсем не умею прятать эмоции, и их может прочитать любой.

– Ты думаешь, мы устраиваем бои? Типа mortal kombat? А во дворе мы, наверное, хороним трупы проигравших? – поняла, как глупо это звучит. Расслабилась.

– Нет. Вы скармливаете их голодным псам, – проникновенно прошептала, наклонившись чуть ближе. Матвей рассмеялся.

– Ты очень интересная девушка, Марина. Нет. Это клуб борцов ММА.

– Что это?

– Это вид смешанных единоборств, но тут никого не убивают. Возможно, нанесут сильные удары и кто-то пострадает. Но это спорт. Мы будем устраивать чемпионаты, готовить своих борцов. Также тут будет школа. Но у нас все честно. Мэр города лично поддержал нашу задумку, приехал и перерезал ленточку. Открытие освещал местный телеканал.

Наш бухгалтер уволился. И новый нам нужен позарез. Справишься?

– Я не знаю. Я рассчитывала побыть сначала стажёром, а потом уже работать. Я ведь всего лишь техникум закончила, даже не институт. Но у нас была практика. В документах все есть.

– Я думаю, это отличная возможность, Марина. И я верю в тебя, – моя грудная клетка раздулась от гордости. Он верит в меня! И я понимала, что ни за что его не подведу. В лепешку расшибусь.

– Я беру тебя. Согласна работать на меня? – сама не поняла, как выпалила.

– Я согласна.

Матвей встал, я последовала его примеру.

– Добро пожаловать в команду, Марина, – он протянул мне руку. Я пожала её. У него такая мягкая кожа, маникюр. Он идеальный, ухоженный. По телу разлилось приятное тепло, и я зависла.

– Пойдем, я тебе все покажу. Похоже, кофе мы не дождемся, – его рука осторожно коснулась талии. Это было так приятно, чувствовать его руку на своей спине.

И я ревновала. Жутко. У моей сестры, у которой и так все есть, что должно было принадлежать мне, есть Матвей.

– Вы давно встречаетесь с Васькой? – я спросила это вслух?! Что со мной твориться? Он же теперь мой босс! Не сегодня. Ехидно подсказало сознание. – Ой, прости. Я не должна была. Ты же мой начальник.

– Да ничего. Нет, мы не встречаемся с ней. У нас просто секс по дружбе, – мои щеки пылают, он так легко это обсуждает, как будто я спросила, что он предпочитает, кофе с сахаром или без.

– Ты очаровательно краснеешь, – шепнул он на ухо. Стая бабочек запорхала по всему телу, сзади словно крылья выросли.

– Потише, босс, – шутливо заметила и отодвинула его руки в сторону. – Моему парню…

– Да, я помню, – раздражённо сказал он. – Но парень – это не муж, его и подвинуть можно, – подмигнул мне.

Мы спустились вниз. Вышли в зал, где на ринге боролись мужчины в коротких шортах. Почему их вид меня не приводит в такой восторг, как тело Матвея? Ну да, накачанные мышцы перекатываются. Красиво, наверное. Но я украдкой поглядывала на Матвея. Вот на него на ринге я бы хотела посмотреть.

– А как тебе пришла идея открыть клуб ММА? Помнится, ты учился в бизнес школе.

– Да, а потом меня оттуда выперли. Я пошел в армию. Назло отцу, который отказался меня отмазывать, после службы пошел контрактником, был в Сирии. И даже получил ранение.

– Боже, – накрыла рот рукой. Он был ранен, мог погибнуть, а я даже не знала. Я ведь и училась даже не здесь. – Как это случилось?

– Наш БТР подорвали. Эмин, мой друг, который тоже был ранен, тащил меня на себе. Если бы не он, меня бы добили. Он меня спас. Тогда-то мы и подружились, – меня переполнила благодарность к неизвестному мне Эмину, я была готова целовать ему ноги в тот момент. Даже не подозревая, что у меня будет такая возможность, но я совсем не буду рада этому.

Глава 3

Неделю я работала у Матвея. Он хвалил меня, говоря, что я справляюсь. Домой возвращалась поздно. Васька совсем обезумела, когда меня подвёз Матвей.

– Что ты делаешь с этой убогой? Я не хочу, чтобы ты подвозил её.

– А я не обязан спрашивать на это позволения.

– Но… – она хлопала силиконовыми губами, хватаясь за горло. – Я же твоя девушка! А мне не нравится это, – я должна уйти, некрасиво было стоять и слушать, как они разбираются, но меня будто к асфальту прибили. Я хотела понять, какие между ними отношения. Есть ли малейший шанс для меня.

Матвей рассмеялся, но его голубые глаза не изменились, в них не было ни одной эмоции.

– Ты глупости не говори! Какая к чертям девушка? Я просто трахал тебя. Ты была мне удобна. И все! – по щекам Василины потекли слёзы. Мне даже стало жаль её. И в то же время я ликовала. Я ужасный человек, как оказалось, я радовалась, что у них все несерьезно.

Дурацкие надежды, что у меня есть шанс, расцветали в груди. Я понимала, что это глупо. Как он может обратить внимание на меня? Успешный, потрясающе красивый, словно только что с обложки. Но мое взбалмошное подсознание нашептывало, что я могу привлечь его внимание, что он сможет полюбить меня. Мы сможем встречаться, я ведь об этом столько лет мечтаю. Теперь я взрослая и вижу, он смотрит на меня не как на ребенка.

– Ты! Гадина! Только появилась в нашем доме и увела его.

– Успокойся, Васька. Василина, мы просто коллеги. Он мой начальник и всего лишь подвёз. Между нами ничего нет и быть не может. – Василина убежала, вытирая слёзы.

– Почему не может? – Матвей осторожно взял руку, мои колени ослабели. Я старалась держать лицо, не дать ему понять, что в действительности чувствую. Что за одно это касание готова продать душу дьяволу, что хочу, чтобы он смотрел так, как сейчас.

– Что ты хочешь сказать?

– Что ты мне нравишься, Марина, – перед глазами все поплыло. Дикий восторг переполнял меня, вознося над землёй. Я же так давно мечтала, что он это скажет. Но думала, что это невозможно. Потом я пришла в себя.

– Не играй со мной, Матвей, – выдернула руку.

– Всё дело в этом эфемерном парне, которого я никогда не видел? Он вообще существует?

– Да, конечно, – заикалась, мои глаза бегают, боюсь посмотреть ему в глаза. Я ведь совсем не умею лгать. Он все поймет.

– Тогда где он? Почему не забирает тебя с работы? Почему ты каждый день задерживается допоздна? Если он есть, разве ты не должна к нему торопиться?

– Он работает, – я все больше погрязла во лжи, но продолжала твердить, что он есть. Ведь это ненормально, когда у девушки в моем возрасте нет отношений, и никогда не было. Что я все это время мечтала о нем. Вдруг он сочтет меня неинтересной. Раз никому не нужна, то ему-то зачем?

– Хорошо. Завтра выходной. Пригласи меня к себе. Я хочу посмотреть на счастливчика, которому ты досталась, – я побледнела. Кого я приглашу, если его нет? Но не сдавалась.

– Да пожалуйста! – и потопала домой. Закрылась в комнате, бегала по ней, лихорадочно соображая, что делать. Позвонила подруге Вере и рассказала всё.

– Почему тебе не сказать, что вы расстались с придуманным парнем.

– Ага, тогда он все поймет. Он и так думает, что никого у меня нет. Я уже пообещала, что парень будет.

– Я не знаю, Марин, как тебе помочь.

– Одолжи своего Ваню, – выпалила я.

– Что?!

– Верочка, ну пожалуйста! Я не хочу опозориться, я просто представлю его, Матвей посмотрит и все!

– Я не знаю. Это как-то…

– Вер, пожалуйста! Я никогда тебя ни о чем не просила. Мне очень надо. Я не хочу выглядеть жалкой престарелой девственницей, которая сохнет по подростковой первой любви.

– Но так и есть!

– Плевать. Он не должен этого знать. Я сама мучаюсь, что не могу его забыть. Я понимаю, что не пара ему. Но не хочу увидеть в его глазах жалость, – сама не поняла, как слёзы полились из глаз.

– Хорошо, Мариш. Я поговорю с Ваней. Он завтра приедет к тебе.

– Спасибо! Ты лучшая!

Матвей пришел ко мне вечером. Мы расположились в гостиной. Сидели так близко, его нога касалась моей голой ноги и только от этого я готова была бухнуться в обморок от счастья. Я больная влюбленная дурочка!

– Что-то твой парень не торопится, – усмехнулся Матвей.

– Он придет, – надеюсь.

По большому экрану телевизора шла какая-то комедия, но я совсем её не смотрела. Я впервые за долгое время видела Матвея в простой одежде. Ему очень шла голубая футболка, оттеняющая глаза, я видела каждое движение под ней, как напрягаются мускулы.

– Признайся, что нет никого. – Тут в дверь позвонили.

– Это мой Ванечка пришел. – Радостная, побежала встречать его. Там, правда, пришел Ваня.

– Что ты так долго? – прошипела я, принимая цветы. Жуткие жёлтые розы. К нам вышел Матвей и с интересом рассматривал его. Я толкнула Ваню локтем.

– Ах, да. Я Иван. Парень Корневой, – чуть не в голос застонала. Какой парень называет свою девушку по фамилии? Ваня всегда меня так называл. И не успел просто войти в роль. – Ну что, крошка? Пойдем посмотрим комедию, о которой ты мне говорила. – вот засранец! Специально меня так называет, знает, как я бешусь от такого обращения.

– Пойдем, милый, – выдавила лживую улыбку, обняла его за талию и ущипнула за бок. Матвей усмехнулся.

– Ну, пойдемте.

– А ты разве не уходишь?

– Нет. Я тоже люблю комедии. С удовольствием посмотрю, если вы не против, – это значит, шоу должно продолжаться.

– Нет, не против.

Вечер становился худшим в моей жизни. Матвей рассматривал, как мы обнимаемся, и на его лице читалось: не верю. Ваня бесится, что ему приходится проводить время со мной, а не с Верой. Полным апокалипсисом стало появление Васьки.

– А это кто?

– Парень Марины, – с усмешкой ответил Матвей.

– Да что она гонит! Нет у нее никого! На нее ни один придурок не посмотрит! – я побледнела. Она унижала меня при Матвее. – Я докажу! – через какое то время она прибежала. И я побледнела, увидев в ее руках мой дневник. Там же все! Про то, как я люблю Матвея.

И она начала читала, а я похолодела от стыда. Она читала про мои детские признания о любви. Когда дошла до недавних, я соскочила с дивана.

– Отдай! – бегала за ней по гостиной, обливаясь слезами.

– А вот! – торжествующе проговорила стерва. «Я так его люблю, хочу подарить ему свой первый поцелуй. Свою девственность. Хочу принадлежать Матвею».

Я, хлопая ртом от ужаса, переводила взгляд с сестры на Матвей.

– Ты понял? Она ещё девственница! Ее даже трахать никто не захотел!

– Дай сюда! – Матвей вырвал мой дневник. Я не могла больше смотреть ему в глаза, убежала к себе в комнату.

Упав на кровать, рыдала, мечтая провалиться сквозь землю. Дверь открылась, я так была расстроена, что забыла её закрыть. Думала, что это Васька, пришла продолжить издеваться надо мной, но это оказался Матвей. Я села, вытирая зареванное лицо. Не хотела, чтобы он видел меня в таком состоянии.

– Что ты… – он сел на кровать.

– Тсс, – приложил палец к моим губам. – Я пришел взять то, что ты мне обещала, – он коснулся моих губ. Так нежно, сладко. Его язык поглаживал мой, руки сжимали талию. Я всхлипнула и повторяла за ним.

Это волшебно! Невероятно! Я целуюсь с ним! И мне это нравится.

– Теперь ты моя крошка, – прошептал он. Я улыбнулась. Я всегда была его. Но раньше думала, что не нужна.

Глава 4

Сижу на кухне, чищу яблоки. Мачеха оставила тетю Машу, она работала в нашем доме пятнадцать лет. На мой вопрос, как ей удалось остаться единственной из старого коллектива, тетя Маша отвечала, что только она может выдержать скверный характер Эльвиры и ее дочерей. Все остальные не продержались и недели.

– И как у вас с этим Матвеем? – тетя Маша смотрела на меня испытующе, она относилась к нему настороженно.

– Я сама не верю в то, что происходит. Мы встречаемся уже две недели и каждый день он придумывает что–то новенькое. То на выставку меня ведёт, то на вечер. И представляет всем как свою девушку. Ты представляешь?

– А как с этим? У вас уже был интим? – вспыхнула.

– Нет. Он меня не торопит. А я не знаю, как ему намекнуть, что готова. Стесняюсь. – Маша тяжело вздохнула.

– Переживаю я за тебя, девочка моя. Он всех уже перебрал. Поиграет и бросит. А ты страдать будешь, переживать. Вон какие красотки возле него вертятся.

– Не бросит! Я стану самой лучшей для него. Буду одеваться не хуже, чем Васька.

– Зачем притворяться тем, кем ты не являешься? Будь собой. Пусть влюбится в тебя, а не в то, что ты создашь.

В словах тети Маши была логика, но я намерена соблазнить его. Он же мужчина, не сможет без секса, побежит к кому-то.

На работу встала на час раньше. Завила черные волосы, сделала макияж натюрель. Надела белые капри и топик без бюстгальтера. Моей двоечке не нужна была поддержка.

Покрутилась перед зеркалом. Надеюсь, Матвей оценит. Сегодня ещё должен прийти его партнёр по бизнесу, который дал ему деньги на клуб. Эмин Шамильевич Дадаев. Матвей с восхищением отзывался о нем, и я задалась целью понравиться ему. Встретить его, как дорогого гостя.

Придя в клуб, отправилась в кухню, накрыла стол, вчерашнюю шарлотку, что мы готовили с тетей Машей, поставила в центр стола.

– Ммм, как все красиво, – Матвей обнял меня сзади.

– Я сама готовила, – прошептала, нежась в сильных руках Матвея.

– Ты у меня умница, крошка, – он поцеловал меня в висок. – По какому поводу?

– Для твоего друга, Эмина. Мне хочется, чтобы он чувствовал себя, как дома. Ему, наверное, сложно понять наш менталитет и все такое.

– Да он почти и не жил в Чечне. И традиции не соблюдает. Не парься, он обычный мужчина. А вот по поводу стола, Эмин пригласил меня… нас в ресторан.

– Значит, я все зря приготовила?

– Не переживай. Ребята съедят. Позовешь их? Мне с бумагами поработать нужно, – я расстроилась. Я хотела показать Матвею, что умею готовить, чтобы он похвалил меня.

Матвей ушел. А я пошла в зал. На ринге был новый боец. Огромный, как скала. У него такие большие волосатые руки, черные волосы промокли от пота, капельками скатываясь по лицу. По необъятной спине катился пот. Несмотря на внушающий страх размер, он двигался легко.

Виктор, лучший боец ММА получал такой силы удары, что я вздрагивала каждый раз, когда скала бил его.

Незнакомец зажал его голову и бил сильными ногами, как машина. Это походило на избиение.

На нем не было боксерских перчаток, лишь эластичный бинт на запястьях. Меня охватило странное оцепенение, тело отказывалось двигаться, хотя внутри нарастал страх такой силы, что хотелось бежать от него подальше.

Скала поднял огромного Виктора над головой и бросил на пол. Так легко, будто этот стокилограммовый мужик ничего не весил.

Черные, как ночь глаза посмотрели на меня, я вздрогнула. Дьявольский взгляд прошёлся по телу, очертил шею, грудь, от страха соски превратились в твердые бусинки. А в черных как ночь глазах вспыхнул огонь, будто там в преисподней зажгли адское пламя. У меня пробежал мороз по коже от этого мужика.

Я хотела пошевелиться, уйти, а он будто взглядом пришпилил меня к месту. Я не могла сдвинуться, не могла перестать смотреть, перестала дышать, лишь изредка делая рваные вдохи. Громила схватился за резинки, что окружали ринг и с грацией тигра перепрыгнул. Он шел ко мне, продолжая неотрывно смотреть.

Меня накрыло волной ужаса, когда этот двухметровый навис надо мной. Смотрел сверху вниз, и меня пригибало ниже к земле.

– Кто такая? – прогремел его голос, как гром.

– Я… – не могла ничего сказать, слова встали поперек горла.

– Привет, Марина, – поздоровался Виктор и, прихрамывая, подошёл ко мне. Я благодарно улыбнулась, он смог разорвать это наваждение.

– Привет.

– Отлично выглядишь, – Виктор вытирал пот полотенцем.

– Я пришла позвать вас на чай. Приготовила пирог для друга Матвея, но они решили отмечать в ресторане. Там шарлотка.

– Ух, я с удовольствием, и ребята тоже поедят.

– А меня не пригласишь? – пробасил громила.

– Простите, но это для своих, а вас я не знаю, – схватила Виктора за руку и потащила на кухню. Другие бойцы шли следом, и этот страшила увязалась с нами.

Парни расселись вокруг стола, громиле не хватило места, и он встал позади меня. Пока я разливала чай в кружки, чувствовала, как жжет спину.

– Ммм, Мариночка. Вкуснотища, – похвалил Виктор, откусывая пирог. Мои щеки зарделись от похвалы.

– Меня-то угостите? – спросило чудовище. Повернулась с блюдечком, на котором лежал пирог, старалась не смотреть ему в глаза, чтобы снова не попасть в плен. Но когда передавала, наши руки соприкоснулись. По коже будто разряд пошел, и я посмотрела на него.

Он и на лицо-то страшный. Нос с лёгкой горбинкой, острые скулы, полноватые губы и черная борода. Меня обдало жаром, тело будто пылало, начала бить мелкая дрожь. А он, склонив голову набок, рассматривал меня, как неведомую зверушку.

– Простите, – пискнула я и поспешила уйти, напоследок обернулась. Скала оторвал кусок моего пирога зубами. Именно оторвал, как дикий хищник, а мне казалось, что это мое мясо он терзает.

Поднялась к Матвею в кабинет и, ничего не говоря, забралась к нему на колени. На его груди так спокойно, дрожь постепенно начала проходить, я обняла его талию и вдохнула такой свежий морской бриз, прогоняя настойчивый мускусный запах пота того громилы. – Эй, крошка, – Матвей приподнял меня за подбородок. – Что случилось? На тебе лица нет, и ты дрожишь, – как ему объяснить, если я и сама не понимаю, что со мной происходит. Я будто встретилась с самим дьяволом.

– Там какой-то новый боец. Он такой жуткий, страшный.

– Он что-то тебе сделал? – покачала отрицательно головой.

– Нет. Но он так бил Виктора! Ногами, руками. Это был бой без правил, а не спорт.

– Это смешанные единоборства. Так и должно быть.

– Он все равно жуткий. Дьявол, не человек, – поежилась, вспоминая тот взгляд.

– Я спрошу у тренера, что это за боец.

И тут в кабинет зашёл он. Его взгляд сосредоточился на моих руках, обнимающих Матвея. Он будто хлестал меня розгами по рукам. Крылья носа затрепетали, он поморщился, словно от отвращения. Я почувствовала себя виноватой, не пойми в чем. Поспешила встать с колен Матвея.

– Эмин! Брат! – Матвей радостно приветствовал его и поспешил пожать ему руку. – А это Марина. Моя девушка, – представил он. – Садись, – показал на диван.

Так это и есть тот самый друг Матвея? Боже, а я столько про него наговорила!

– Ты не видел там на ринге нового борца? Марина прибежала ко мне в страхе, утверждает, что встретила самого дьявола, – скала перевел взгляд на меня. А я краснела. Он понял, что я имела в виду его.

– Дьявол? – хоть бы я прямо сейчас провалилась сквозь землю. Зачем Матвей ему это сказал! А скала рассмеялся, по-дьявольски раскатисто. И его смех страшнее взгляда.

Глава 5

Вечером за мной заехал Матвей. Я готовилась к этому вечеру целый день. В основном, к встрече с его другом. Меня он пугал до трясучки.

Почему мне становится так страшно, когда смотрю на Эмина? Он будто забирал всю энергию. А эти его черные глаза, они проникают в душу, добираются до внутренностей и сжимают сердце своими кувалдами. Он не просто большой, а огромный! Высокий, сбитый, как бык. Создаётся впечатление, что он кинется и растопчет тебя.

Я каждую минуту прокручивала в голове удары, что он наносил Виктору. Он чуть его не убил. И это называется дружеская тренировка? Что же будет с человеком, который ему не понравится? Не хотела бы быть на его месте.

– Ты какая-то задумчивая. Что-то случилось? – да! Твой друг случился.

– Как ты можешь дружить с Эмином? Я беспокоюсь за тебя. Он опасный.

– Эмин всегда производит такое впечатление. Но он тебе понравится. Он немногословен, нелюдим, но он хороший друг.

– Я его боюсь, – честно призналась.

– Я понял. Зря. Эмин и пальцем тебя не тронет. Как и любую женщину. Подраться с кем-то может, но сам не нарывается. Ему и нельзя. У него чемпионский пояс ММА. Он иногда показывает мастер класс нашим бойцам, но сам не тренирует. Это на самом деле очень сложный спорт и опасный. Там мало быть мастером в одном единоборстве. И я им восхищаюсь. Будь, пожалуйста, добрее к моему другу, – Матвей взял мою руку в свою и поцеловал кончики пальцев.

Какой же он красивый и обходительный. Мечта, не мужчина.

Мы приехали на место, Матвей, как настоящий джентльмен, помог мне выйти из машины. Эмина ещё не было в ресторане. И я расслабилась. Все чаще ловила взгляд Матвея в вырезе платья. Прятала смущение за бокалом с соком.

– У меня скоро день рождения.

– Я знаю, – отрезала кусочек мяса и отправила в рот. – Я приготовила подарок.

– Я хочу, чтобы ты осталась после праздника. Подари мне ночь, – он хочет, чтобы наши отношения вышли на новый уровень. Разве не этого я хотела?

– Я немного волнуюсь. Ты же знаешь, что у меня никого не было, – закончила, краснея, опуская взгляд вниз. Мне сложно обсуждать такие вещи. Но это нужно сделать. В теории-то я все знала, а вот практики боялась. Говорят, в таком возрасте лишение девственной плевы проходит сложнее и больнее, а я жутко боюсь боли. Даже когда кровь из пальца берут, трясусь, как чихуахуа.

– Все будет хорошо, – Матвей накрыл мою руку.

– Добрый вечер, – вздрогнула от голоса Эмина, выронила вилку и полезла под стол. Он сидел расслабленно, широко расставив ноги. Вспомнила, как он дубасил ими. Они, наверное, стальные на ощупь. И какого хрена я сижу под столом и рассматриваю ноги друга Матвея? Эмин поднял скатерть и смотрел своими черными окулярами. Смотрел на мое декольте.

Странное волнение охватило меня, стало невыносимо жарко, я обхватила шею, касаясь груди. Взгляд стал чернее и его джинсы топорщились! Эмин провел по бугру в штанах, задумчиво меня рассматривая.

– Ты решила спрятаться от дьявола под столом? – усмехнулся он. От чего мои щеки запылали. Я стала вылазить, хотелось побыстрее выползти, стукнулась головой, чуть стол не перевернула.

– Ты в порядке? – спросил Матвей, проводя по моей щеке.

– Да, – выдавила улыбку. Я не могла здесь находиться. Не могла видеть эту скалу, который не стесняясь смотрел на мою грудь.

– Простите, – пискнула, – я на минуточку, – пусть это выглядит как бегство, но этот человек давит на меня морально, и у него нет абсолютно никаких правил приличий. Он гладил половой орган прямо при мне! И нисколько этого не стеснялся. Извращенец!

В туалете никого не было, кинула клатч, плеснула водой себе в лицо, пытаясь остудиться. Как мне выдержать этот вечер? Было непреодолимое желание сбежать. У меня оно появляется при виде друга Матвея. Вытерла лицо бумажным полотенцем. Хорошо, что немного макияжа накладывала. Поправила волосы, достала из клатча блеск для губ, провела по губам.

– Дахка, – услышала голос дьявола и выронила блеск. Он стоял за моей спиной. Как такой громила может передвигаться бесшумно?

– Ч-что вы тут делаете? – заикаясь, спросила громилу. Скала заполнил собой все помещение и стоял очень близко ко мне. Дерзкий аромат его парфюма заползал в нос, черный взгляд сосредоточился на моих губах. И он опять это сделал, поправил дубину в штанах.

– Это женский туалет! Выйдите отсюда! – махнула рукой показывая направление. Глаза метались, ища спасения, но в туалете были только мы вдвоем.

– Играешь со мной. Дахка, – повторил он неизвестное мне слово на своем языке. – Сама соблазняла меня, а теперь строишь недотрогу.

– Я?!

– А что это было под столом? – он схватил меня за талию и прижал к себе. Нагнувшись, впился губами в мои, ловко проникая языком. Тело забилось, как при конвульсиях. Я остолбенела от такой наглости. Он орудовал у меня во рту, порыкивая.

Что я творю! Нужно оттолкнуть его и врезать. Руки сжали мой зад. Я, наконец, пришла в себя, забилась, отталкивая его. Укусила полную губу, вкус железа смешался с его слюной. Но это подействовало. Он перестал терзать мои губы.

– Что творишь? – сгреб мои волосы в охапку, больно, чуть скальп не снял.

– Пустите. Мне больно, – слёзы потекли по щекам. Не зря я его боялась. Он бешеный! Неандерталец. – Что вы творите? Я девушка вашего друга! Как вы посмели? Я все расскажу Матвею.

– Что расскажешь? Как зазывала меня на минет? Или как целовала меня?

– Всё же не так! Это вы… – мое слово против слова его друга, которому он обязан жизнью и которого так уважает. Кому он поверит? – Просто уйдите, – дьявольский взгляд метался по моему лицу.

– Я все равно тебя трахну. Запомни, дахка, – он выпустил мою гриву и вышел.

Обняла себя за плечи в попытке защититься. Меня колотило, зубы отчитывали чечётку. Как он посмел, наглец? Он говорил ужасные вещи. Чувствовала себя грязной, растоптанной, униженной. И я не знаю, как после этого смотреть Матвею в глаза.

Когда я вернулась в ресторан, Эмина уже не было. Матвей отвёз меня домой. Прощаясь, хотел поцеловать меня в губы, я отвернулась, подставляя щеку. Сказав «Пока», убежала в дом.

Я понимаю, получилось некрасиво, но мои губы всё ещё горели от того, как это чудовище вгрызалось в меня. Я так и не призналась Матвею, что случилось там, в туалете. Я боялась его потерять, надеялась, что больше никогда не встречусь с этим ужасным человеком, его другом.

На следующий день сказала, что приболела, и осталась дома. Я понимаю, что не смогу вечно скрываться, но в тот момент мне это было нужно. Даже мачеха с её дочерьми, не казалась такой ужасной, как этот Эмин. Я вышла из комнаты, в своих любимых тапочках-зайцах, закутанная в махровый халат.

Мачеха стояла в холле, целовалась с каким то мужиком. Он обнял ее за талию, на левой руке заметила тату, в виде волка с пастью.

– Ты так долго не приходил, – проворковала мачеха. От чего меня затошнило.

– Были дела на Родине, – у этого мужика был такой же акцент, как и у Эмина, когда он называл меня «дахк». Тоже чеченец?

Я спряталась за угол, подождала, когда они подниматься на второй этаж. И пошла на кухню. Тетя Маша, как обычно хлопотала по хозяйству, прошла в кухню, села на стул.

– Там какой-то странный мужик пришел к Эльвире.

– Угу. Я видела в окно.

– Давно он таскается в дом моего отца?

– Давно. Ещё при его жизни начал, – пробубнила Маша, но я расслышала.

– В каком смысле при жизни? Она что? Изменяла отцу?

– Я тебе этого не говорила! – Маша выразительно посмотрела на меня.

Вот же гадина!

– И что? Отец не знал? – Маша вытерла руки о полотенце, заткнутое за пояс, села рядом.

– Он узнал. Незадолго до своей смерти. Пока ты была в школе, они так ругались, что даже я слышала. Твой отец грозился развестись с ней и оставить ее без копейки.

– Тогда как он мог оставить все ей?

– Думаю, не успел изменить завещание, – я задумчиво крутила румяное яблоко в руках. В голову лезла страшная мысль. А что если отца убил не грабитель, а мачеха? Ведь она любит тратить деньги, и за всю свою жизнь ни дня не работала? А вдруг это сделал ее любовник? Тот самый, что сейчас развлекался с ней, на кровати отца?

Я аж подскочила с места. Не могла больше оставаться здесь, в этом серпентарии, кишащем змеями.

Переодевшись в спортивную форму, надела наушники и включила музыку.

Бег стал моим любимым занятием. Он хорошо помогает, чтобы привести мысли в порядок.

Всю дорогу чувствовала на себе чей-то взгляд. Повернувшись, увидела тонированный джип, который медленно ехал за мной. Он остановился возле меня и из него вышел Эмин. Уверенной походкой приближался ко мне. Я отступала. Черные глаза плотоядно поблескивали, пухлые губы изогнулись в зверином оскале. Я не стала даже пытаться разговаривать с ним. Было одно желание: бежать. И я побежала.

Слышала, как он бежит следом за мной. Прибавила ходу. Скоро заболел бок, адски болели лёгкие. Я понимала, что при его двухметровом росте неоспоримое преимущество у него. Он легко может меня догнать. Но продолжает играть со мной, как кошка с мышкой.

Завернула в парк, в надежде встретить людей, но он был пуст. Он поймал меня за талию и потащил в кусты.

– Нет! Пусти! – болтала ногами, вонзала ногти ему в руки. – Ты не имеешь права! Это похищение! – он прижал меня к плакучей берёзе. Я тяжело дышала, смотрела на него снизу вверх. Рядом с ним я просто беспомощная малявка.

– Добегалась, дахка? – довольно улыбнулся.

– Ты не имеешь права! На своей Родине ты так же хватаешь женщин и утаскиваешь?

– На своей Родине я даже прикоснуться к ним не могу.

– Почему ты решил, что здесь тебе это позволено?

– Ты не мусульманка.

– И что? Я человек! Послушай, – я понимала, что наездом ничего не добьюсь. – Кругом много других женщин, которые будут рады твоему вниманию.

– Мне не нужны другие. Я хочу тебя, – он сжал меня так, что ребра затрещали. Приподняв, как игрушку потянулся к губам своими. – Красивая, дахка. – он опять что ли? Не сиделось же мне дома.

Я искала глазами того, кто мог помочь. Заметила, как по тропинке прогуливалась соседка с собачкой. И я как полоумная закричала: «Спасите! Насилуют!»

Эмин от неожиданности выпустил меня. Побежала к соседке.

– Долго бегать не сможешь, – прошептал в спину. – Все равно моя будешь.

_______

*Дахк( чечен.) – мышь

Глава 6

На работе пропустила положенный обеденный перерыв. Как нырнула с утра в отчёт с головой, так вынырнула, когда стрелка на круглых настенных часах показывала два часа дня. Живот протестующие урчал против такого трудоголизма.

Зашла в кухню, где стояли немытые кружки с отвратительными желтыми ободками внутри и засыхающим пакетиком чая. Поморщилась.

Когда жила в студенческом общежитии, было то же самое. Студенты, привыкшие жить с мамочкой и бабушкой, они же посудомойки, бросали грязные тарелки и кружки где попало. Но то студенты! С умишком, занятым Милохиным и Маргенштейном. А это взрослые мужчины, многие из которых женаты и даже у некоторых дети есть.

Меня это удивило. Такого от них не ожидала. Они же бойцы, приучены к порядку и дисциплине.

Раньше мне не доводилось бывать на кухне вместе с бойцами. Мы виделись, когда у них была тренировка. По первости работы было так много, что я обходилась энергетическим батончиком, иногда меня приглашал Матвей на обед.

Сгребла посуду, вымыла и расставила в шкафу. Не могу есть в грязной кухне. Протёрла стол и удовлетворённо кивнула. Теперь можно и пообедать.

Есть в одиночестве для меня не ново. После смерти отца я редко делала это в компании. Принесённый из дома салат был безвкусным, или я слишком увлечена прокручиванием в голове вчерашних и предшествующим этому дню событий. Есть у меня отвратительная черта – самоедство.

Почему Эмин вел себя так, будто я легкодоступная девушка? Может, я действительно дала ему повод так думать? Или оцепенение, в которое я впала, он принял за кокетство?

Салат кончился, открыла йогурт и застыла с ложкой во рту. Так он посасывал мою губу? Провела, метал стал теплее. Его поцелуй напоминал безумие, неуправляемую стихию. Он лишал меня кислорода. Матвей меня не так целовал. Его поцелуи нежные, губы не такие пухлые, со вкусом мятной жвачки. Эмин же целовал так, что их покалывало, губы мягкие, но напористые. Поцелуем он не спрашивал разрешения, как делал это Матвей. Он просто брал. И какого черта я сижу и сравниваю их?

На мои плечи легли руки я вздрогнула и отскочила. Готовая убежать, если вдруг нарушителем моего спокойствия окажется Эмин. Табуретка с грохотом упала, едва не попала по ноге Матвея.

– Что с тобой, Марина? – выдохнула. Это всего лишь Матвей. Мой парень. Взъерошила волосы на голове.

– Прости. Ты меня напугал.

– Ты сегодня какая-то другая. Прическа у тебя, эм… – с утра я была погружена в свои мысли и забыла сделать укладку, махнула пару раз массажкой. И все. И мой макияж состоял из блеска для губ, который я съела вместе с йогуртом. Матвей впервые видел меня такую. Обычно я даже за хлебом не хожу в таком виде.

– Прости. Я не успела.

– Ничего страшного, – Матвей помялся на месте, словно ему было неловко продолжить.

– Сегодня мой день рождения, – я забыла! Семь лет подряд помнила и мысленно поздравляли его с этим днём. А сейчас забыла! И виной тому его наглый друг.

– С днём рождения, – хорошо, что подарок давно лежит в моем кабинете. Я потратила почти всю ту сумму, что выделял мне раз месяц трастовый фонд отца, ему на галстук, так подходящий ему к глазам.

– У меня есть подарок.

– Ты же помнишь, крошка, что я хочу получить в подарок? Нашу ночь любви, – Матвей приблизился, обнял за талию. Краснея, кивнула.

– Ты станешь моей. Я буду у тебя первым. И последним, – что-то это заявление не приводило меня, как раньше в восторг. Он говорил мягче, но, по сути, о том же, что и Эмин. Но более завуалировано и красиво.

– Да, Марина? – кивнула.

– И я надеюсь, ты будешь выглядеть лучше для меня сегодня. Ты не думай, я люблю тебя и такой. Но там будет очень много богатых людей. Придется соответствовать, – опять кивнула. Матвей прав. Я должна быть красивой для него. Но у меня неприятно засосало под ложечкой, на языке осталась горечь от его слов и вспомнились слова тети Маши, о том, что он должен любить меня такую, какая есть.

Он склонился ко мне. Его губы казались чужими и мне было… Никак. В чем дело? Может, я все ещё переживаю то, что делал Эмин, нахожусь в шоковом состоянии?

Я приказала себе расслабиться, обняла его за шею и ответила. Но без прежнего энтузиазма. Матвей крепко прижал меня к себе, я чувствовала его возбуждение. Это же нормально? Мы в отношениях, он хочет заняться со мной любовью. Но я даже мысленно была не с ним.

Фантомные воспоминания подбрасывали мне те воспоминания и ощущения с Эмином. Боковым зрением выхватила фигуру во весь проем. Эмин замер, руки сжались в кулаки. Вздрогнула, когда он со всей силы ударил в косяк, оставляя вмятину. Матвей повернулся, но на месте, где стоял Эмин, никого не было. А у меня стучало в голове: как давно он стоял здесь? И что он мог слышать?

Глава 7

Эмин

Он жил в Самаре до десяти лет. Отец соблазнил его мать, но так и не женился. Алена – мать, отказывалась принимать ислам и быть второй женой. Шамиль – отец –раз в два-три месяца приезжал. Но в тот роковой день, когда не стало матери, его не было рядом.

Эмин, как сейчас помнил этот день. Она ждала отца. С утра готовили тесто для галнаш. Эмин до сих пор помнил этот чудесный запах свежесваренной баранины и запах чесночного соуса «Берам». В день приезда отца, они ели только кавказские блюда. На столе стояли лепешки из тыквы, хингалш, фаршированный требухой баарш. У Эмина текли слюни, но мама велела ждать отца.

«Мы скоро уедем к нему», – улыбаясь, говорила мать. Отец любил Алену, Эмин был первенцем. Отец решил развестись и жениться на матери Эмина. Сил ждать отца не было и он отпросился погулять.

Когда возвращался с прогулки, столкнулся с мужчиной. Тот придержал его за плечи. На Эмина смотрели черные холодные глаза, на волосатой руке была татуировка с открытой волчьей пастью. Войдя в квартиру, обнаружил мать, лежащую на полу с перерезанным горлом.

Я опять вернулся в этот город и диким смерчем вернулась та боль, и чувство беспомощности, как тогда, когда нашел мать мертвой, и ничего не смог сделать. Убийцу так и не нашли.

Шел по следу столько лет, все ниточки вели в этот город, но каждый раз человек с татуировкой волчьей пасти ускользал. Бешеная ярость поселилась во мне, бежала по венам, затуманивала ум.

Чтобы успокоиться, пришел в клуб, который мы открыли вместе с Матвеем. Я обмотал руки эластичным бинтом, колотил по груше, пока она не слетела.

– Ничего себе! – восхитился Виктор. Мы часто проводили с ним спарринг, он мечтал одолеть меня, но раз за разом я одерживал победу.

– Ты только бездушную грушу можешь колотить? Это все на что ты способен? Спорим, я завалю тебя, Эмин.

– Ты уже пробовал.

– Что очко жим-жим? Да, Дадаев? Боишься, что проиграешь чемпионский пояс?

– Много говоришь, Виктор. Хочешь спарринг? Пошли. Но учти, я не в духе. Жалеть не буду.

– Ой, напугал! – хорохорился Виктор. Но через три минуты пожалел. Я долбил его ногами, кинул, как мешок с песком. С каждым ударом злость уходила.

И тут я заметил ее. Хрупкую маленькую мышку. Она смотрела заворожено. Перепрыгнул канаты, приближался к ней. Меня привлек этот страх, он волновал меня. Я не был святым и у меня много русских любовниц, но я давно не чувствовал возбуждения такой силы.

Марина женственная, хрупкая. Было в ней что-то особенное, будило первобытный инстинкт.

После оказалось, что она занята. И вопреки моему непреложному правилу, что девушка друга неприкосновенна, хотел ее.

Это походило на безумие, маниакальную одержимость. Увидев ее, хотел ее взять, прямо там под столом, намотать черные волосы на кулак и притянуть к колом стоящему члену.

Она опять сбежала, видимо, прочитав свой приговор в моих глазах.

– Кто она тебе? – спросил Матвея, как только Марина пропала из виду.

– Что, понравилась? Я вижу, как ты на нее смотришь. Но она моя. Так что забудь, – взбесился от такого заявления. Едва сдержался, чтобы не набить ему морду.

– А была таким страшненьким толстым утёнком. Она меня ещё с детства любит. Прикинь, – он наклонился ближе. – Она мечтает, чтобы я трахнул ее. Её сестрёнка Василина дневник прочитала. И я исполню её мечту. Стану первым, – от его слов, потемнело в глазах. Я знал, если сейчас не уйду, то покалечу его. Только представил, что он берет ее, насаживает на свой член, и Марина стонет под ним – обезумел.

Я шел охладиться, успокоиться. Не знаю, какой черт дёрнул меня зайти в женский туалет, где была она. Я просто хочу убедиться, что в ней нет ничего особенного, а все эмоции, что я испытывал с ней, лишь выдумка больного воображения. Просто попробую ее и пойму, что она обычная, такая как все. Она соблазняла меня, мышка, всего лишь шлюха. И это стало фатальной ошибкой.

Её губы оказались невероятно вкусными, тело, дрожащее от страха – такое привлекательное на ощупь. Хотелось сжать нахалку, повернуть спиной и отыметь. Руки жгло от желания обладать ей. И я сделаю это. И хрен с ней, с дружбой. Была бы она дорога Матвею, я бы отступил. Но она всего лишь ничего не значащая игрушка.

На следующий день получил наводку. Знакомый гаишник позвонил и сказал, что остановил машину, и у водителя была та татуировка. Я рванул за ним. Следовал за ним по пятам. Он остановился возле красивого особняка. Это был он! Тот самый урод, который выходил тогда из подъезда. Немного постаревший, но он.

Первое желание было убить, но это слишком просто. Я узнаю все о нем, истреблю всю его семью, заставлю страдать, как и я.

Пробил машину. Она была зарегистрирована на некую Эльвиру Корнееву. И тут, из этого особняка вышла моя дахк. Я с минуту помялся, метался между убийцей матери, которого выслеживал половину своей жизни и Мариной. Победила мышка.

Ехал за ней, как баран на верёвочке, не мог оторвать взгляд от попки, обтянутой спортивными штанами. Втянул воздух, словно чуял её сладко-пряный аромат, тёплом обволакивающий все тело, такой пьянящий. Руки кололо, будто всё ещё держали ее, сжимали тонкую талию, я задыхался от похоти, что накрывала с головой.

Она пыталась убежать, но на самом деле загнала себя в ловушку. И я бы взял ее, если бы нам не помешали.

Вернулся в гостиничный номер. Отправил своих людей следить за убийцей и Мариной. В номере меня ждал сюрприз. На кровати лежала голая Карина, моя любовница. Видимо, прознала, что я в городе.

Прошёлся скучающим взглядом по пышной груди, по призывно открытому рту. Знал, что могу делать с ней, что захочу.

– Эмин, я скучала. Как только узнала, что ты в городе, пришла. Ты не рад, что ли? – не то. Все не то. Карина двинулась ко мне. Отшатнулся. Не хочу заменять мышку суррогатом.

– Я тебя не звал, – отвернулся, снял часы с руки.

– Эмин, в чем дело?

– Иди домой, Карина.

– Что?! Тебя так долго не было, и ты просто прогоняешь меня? – поморщился. В Чечне женщины не посмели бы даже в глаза посмотреть, не то, что обсуждать решение мужчины. – У тебя кто-то есть? – нет, блин. Храню обет безбрачия. – Ты кого-то трахаешь. Здесь! Я жду тебя, а ты! Мерзкий подонок.

– Одевайся и уходи! Предложи себя кому то другому. А я сыт по горло.

– Эмин, – она бухнулась на колени. – Прости меня. Я буду покорной, – облизываясь, потянулась к ремню. Схватил ее за запястья и наклонился.

– Не оденешься, могу выкинуть тебя и так.

Начались крики, проклятья. Не выношу всего этого. Я вытолкал её, как только она натянула облегающее платье. Лег на кровать, включил телевизор, пытаясь отвлечься от воспоминаний. Что было бы, если бы ей не удалось бежать? Притащил бы ее в номер, содрал бы эти тряпки. Интересно, какого цвета ее соски? Розовые, или темные, как вишенки? Застонал, сжимая набухший член, представляя, как протискиваюсь в узкую дырочку, как глаза Марины распахнулись, и как она стонет, царапает мне спину. Кончил за несколько движений. Надо что-то с этим делать. Так не может больше продолжаться. Перебьется Матвей, ему не достанется моя сладкая дахка.

Глава 8

Поправляю прическу, черные локоны каскадом падают на грудь, обрамляют лицо. Сегодня Матвею не будет стыдно за меня. На мне чёрное обтягивающее платье, любимой длиной Коко, ниже колена.

Моя «любимая» семейка в сборе. Куда же без нее? Прохожу мимо Эльвиры, слышу, как она даёт совет Василине не теряться и отбить Матвея у меня. Мачеха опять строит козни.

– Привет, крошка, – Матвей целует меня в щеку.

– Отлично выглядишь? – отстраняясь, рассматривает меня.

– Это тебе, – протягиваю ему коробочку.

– Спасибо. Но я рассчитывал на другой подарок, – прижимает к себе, нежно шепчет в ухо.

– Будет тебе подарок, – решилась. Все-таки я ждала его столько лет, а про сумбур, что внёс в мою жизнь Эмин, благополучно забуду.

Кстати, о нем. Мою спину невыносимо печет. Оборачиваюсь и попадаю в плен черных глаз. Они особенно сегодня злые и опасные. Хватаю у проходящего официанта бокал шампанского и залпом выпиваю.

– Я оставлю тебя с Эмином. Моему другу могу доверять такое сокровище, – другу! Как же! Подводит к нему. – Пригляди за ней, Эмин. А то эти толстосумы глаз с нее не сводят.

– Присмотрю. Не переживай, – Матвей отходит. Обнимаю талию одной рукой, второй делаю глоток шампанского. Уже из второго по счету бокала.

– Ты много пьешь, Марина. Мне это не нравится.

Не знаю, что случилось, возможно, алкоголь ударил в голову и напрочь отбил инстинкт самосохранения.

– А я не спрашиваю, что тебе нравится, а что нет. И прекрати меня так рассматривать. Я не твоя женщина! А Матвея, – он рыкнул, грубо схватил меня за локоть и притянул к себе.

– Не советую со мной играть, дахка. Ты будешь моя. И твое разрешение мне не требуется, – вырвала локоть и плеснула в него шампанским. – Охладись. Неандерталец, – скулы на лице заиграли, Эмин мог взглядом убить. Отступила на шаг.

Что я сделала? Боже! Я его разозлила, унизила. Сама не знаю, как так получилось.

Извиняться не собираюсь! Вздернула подбородок, бесстрашно смотрела на разъяренного мужчину. Эмин давно напрашивался. И получил за дело. Он схватил меня за руку и потащил из зала. Оглядывалась, искала взглядом Матвея, но его и след простыл. Кричать «помогите» – позориться, язык не повернулся. Да и все равно этим богатеньким. Зачем я сюда пришла?

Он затолкал меня в какую-то подсобку, медленно надвигался с хищной ухмылкой, обжигая кожу жадным взглядом. Шагнула назад, запнулась о швабру – полетела. Эмин подхватил под попу. Протащил по своему телу вверх, проехалась по выпуклости в штанах животом.

– У тебя всегда стоит? Наелся виагры, что ли? – толкала кулаками в грудь, естественно, бесполезно.

– Чтобы не смела больше одевать такую пошлятину, – а сам глаз не отрывает от ложбинки между грудей.

– Тебя забуду спросить!

– Мы все ближе. Обращаешься ко мне на «ты», – я сама не заметила, как проскочила эту преграду. Сложно называть человека на «вы», когда столько раз целовалась, пусть и не по своей воле.

– Не из уважения. Ты обещал Матвею отгонять от меня поклонников. А сам! Тебе совсем не известно понятие о чести!

– Будь ты моей девушкой, я бы и ни на секунду тебя не выпустил, – провел языком по шее к груди. Странное чувство. Вроде не омерзение. Будто по коже пробежала стая мурашек и обосновалась в животе.

– Вкусная дахка, – крылья носа Эмина затрепетали. Я забилась у него в руках, болтая ногами.

– Отпусти, животное!

– Что, зубки выросли?

– Я хочу уйти! Расскажу все Матвею! Прямо сегодня ночью! – мышцы под пальцами напряглись, он отпустил меня на пол лишь для того, чтобы сдавить шершавыми пальцами горло.

– Что ты сказала? – мои глаза округлились от страха. Если он чуть надавит, то переломит мне шею, как курице. Воздуха не хватало, я жадно делала вдохи. По щеке покатилась слеза. Он изменился в лице, выпустил.

– Иди к своему Матвею. Думаешь, нужна ему? Что то не заметил, что он ищет тебя! – выскочила из подсобки, в голове продолжали стучать его слова «Думаешь, нужна ему?» Стёрла злые слёзы.

Не нужна, никому не нужна! Ни одному человеку на всем белом свете! Может и отцу была не нужна? Все придумала, создала иллюзию.

Просидела весь вечер в сторонке. Матвей будто забыл о моем существовании. Ходил по залу, общался, принимал поздравления. И Эмин теперь не смотрел на меня. За ним по пятам ходила блондинка.

– Марина. Прости. Сегодня не получится поехать ко мне. Нарисовались непредвиденные обстоятельства, – он обнял меня. – Я тебе этого не говорил, – осторожно убрал прядь волос. – Я тебя люблю, Марина, – в неверии смотрю на него. – Ты прости, что так сегодня получилось. Просто у меня такая работа. Здесь столько спонсоров. Мне нужно было. Понимаешь? – кивнула. – Я вызвал такси. Пойдем провожу. – обнял меня за талию.

Что я себе напридумывала? Он меня любит! А Эмин специально говорил это. Злобный тролль.

Глава 9

– Эй! Выпустите меня отсюда! – сняла сапоги на каблуке и долбила ими. Каблуки сломались, руки болели оттого, что я долго била ими в неприступную дверь.

Последнее, что помню, это как я стояла возле дома, ждала, что за мной заедет Матвей. Приехала незнакомая мне машина и посигналила. Я не чувствовала опасности, села внутрь и только тогда поняла, что не знаю водителя.

Он меня успокоил, что его послал Матвей. Мне бы задуматься, но я слишком была поглощена переживаниями о том, что должно случиться у него в доме. Я все ещё сомневалась правильно ли я поступаю. Только когда мы заехали на территорию, где стоял заведённый вертолет, напряглась. Начала звонить Матвею. Водитель нагло вырвал трубку.

– Не стоит. Вас ждут, – кто меня ждёт? Матвей бы предупредил, что мы куда-то летим. Или нет?

Я выскочила и побежала, куда глаза глядят. За мной погнались два амбала. Чёртовы шпильки! Не получилось сбежать! Почувствовала укол в плечо. И все! Проснулась уже здесь.

Подбежала к окну, подергала за ручку. Закрыто. Огляделась. Огромная кровать, шкаф. Ни стула, ничего, что можно было использовать и разбить толстое стекло. За окном незнакомая местность. Беседка, дорожки из серого камня. Высокий забор, за которым виднелись поля и горы. Это не Самара.

Дверь открылась, вошла женщина с подносом, послышался поворот ключа. Я кинулась, подергала за ручку. Закрыто.

– Где я? – женщина опустила глаза в пол, проговорила что-то на неизвестном мне языке. Татарский или турецкий. Не знаю. Поправила платок на голове. Вообще на ней странная одежда. Кофта с длинными рукавами, юбка в пол, много золота. Сережки, кольца. Но она не цыганка.

– Вы говорите по-русски? – она отрицательно покачала головой. Постучала в дверь. Ей открыли, ринулась за ней, меня схватил амбал, точно так же, как и раньше. Занёс в комнату.

– Я тебя помню! Ты говорил по-русски. Где я? Что вы хотите? Выкуп? С меня нечего взять! Я сирота! Хотите, отдам все деньги, что есть на карте. Там тысяч двадцать.

– Придёт хозяин, поговорит с вами. А мне не велено, – на меня не смотрит и выходит.

– Кто твой хозяин? – забила в закрытую дверь. Я устала с ними бороться, легла на кровать. Не знаю, сколько прошло времени. Меня клонило в сон от морального истощения.

В комнате было темно, когда открылась дверь и в полоске света показалась мужская фигура. Лица не было видно, но я его сразу узнала. – Эмин, – отползла от него. Я знала, от него ничего хорошего ждать не приходится.

– Что шумишь, дахка? Айзу напугала. Он сел рядом со мной на кровать.

– Ты меня украл! Ты преступник! Тебя посадят! – он рассмеялся.

– Я заплачу штраф в миллион. Не проблема. Ты теперь моя, Марина. Привыкай.

– Зачем было меня красть? А! Знаю, потому что по-другому тебе ничего не светит! – кулаки громилы напряглись.

– Я возьму тебя. Тебе понравится. И ты будешь умолять о добавке, – мне бы помолчать. Но где там!

– Даже не мечтай! – он лег на кровать рядом со мной, заложив руку за голову. Бицепс напрягся. Сколько же надо колоть стероидов, чтобы приобрести такую форму? Его одна рука шириной с мою талию. Шварценеггер местного разлива.

Свет из приоткрытой двери падал на смуглую бронзовую кожу. Мне становилось страшно. Он столько раз хотел от меня секса, а тут ему ничего не мешает. Я его пленница. Глаза Эмина закрылись, дыхание ровное. Наклонилась. Спит, вроде.

Стараясь шагать бесшумно, попятилась к двери, за которой была свобода. В моих руках уже была ручка, когда Эмин распахнул глаза, бросился ко мне и сцапал за талию.

– Далеко, собралась, Марина? – бросил на кровать, раздвинул ноги. Забилась, он лег сверху. Рука Эмина скользила по ноге и даже через колготки чувствовала жар. Он целовал меня в шею, содрал платье. Только не это!

– Нет. Пожалуйста! Эмин! Я не хочу! – в промежность упиралась эрекция. – Нет! Не делай этого! Ты же друг Матвея! Как ты будешь смотреть ему в глаза, когда изнасилуешь его девушку? – черный глаза блестели. Он с посмотрел на меня.

– Переживу.

– А я нет! Я люблю его! Всю жизнь любила! Пусти! Прошу тебя! – он ударил бедрами вперёд, похолодела от ужаса. Всхлипнула, отворачиваясь в сторону. – Эмин зарычал, я заткнула уши руками. Он встал, свернулась в позу эмбриона. Слышала, как удаляются шаги.

Это отсрочка временная. Он все равно придет и возьмёт меня. Потом. Я обречена. Нет шанса на спасение.

Матвей! Он будет меня искать! Он найдет. Где бы я ни была. Просто нужно продержаться до его прихода.

Глава 10

Любит она его! Стерва! Все нервы мне истрепала. Ушел из своей собственной комнаты в гостевую. Не могу находиться с ней рядом. Брать силой не мой метод, а она твердит, как заведённая: люблю Матвея. Моего друга! А я хочу ее.

А ведь там, в подсобке, решил что все, хватит крутиться возле нее, как юла, даже думал переключиться на другую. Но тут, на малой Родине, проблемы растут, как снежный ком. Нужно мое личное присутствие. Убийца матери оказался не так прост. За ним серьезная преступная организация стоит. Идейная.

У всех участников на руке татуировка волка с открытой пастью. Они называют себя «Цари». В лихие девяностые чем только не занимались. Заказные убийства, рэкет, кражи. Список бесконечный. И чем им помешала простая русская женщина, моя мать? Чтобы шестерка главаря сам лично пошел её убивать? Пахнет заказухой.

Не мог остаться. Утром важная встреча. Хотим сделать в Чечне второй Куршавель. На встречу приду не один, вместе с братьями-близнецами по отцу, Султаном и Адланом.

Наша империя поделена на три части. В Самарской области я, Адлан в Московской, а Султан здесь, в Чеченской республике. Мы выиграли тендер. И наша семья может привлечь в Чеченскую республику туристов.

– Привет, большой начальник, – обнимаю Султана. От Адлана его отличает отсутствие бороды.

Когда после смерти матери отец привел меня в свой дом, мы не сразу подружились. Жена отца тайком от Шамиля внушала им, что я враг, нагулянный сын. Недостойный. Она ненавидела меня в равной степени, что и маму. Ведь, если бы не смерть матери, отец развелся бы с ней. Я для нее напоминание о неверности отца. Ему, конечно, она и слова не говорила, всю свою злость и ненависть перенесла на меня.

Братья младше меня на три года, но вдвоем легко справлялись со мной. Я и борьбой-то начал заниматься, чтобы научиться давать им сдачи. Когда же получилось, они признали во мне равного себе. Раз я старше, стал их негласным лидером.

Султан, улыбаясь, похлопал меня по спине. Ростом мы почти одинаковые, но в мышечной массе они мне проигрывают.

– Скала! Рад тебя видеть, брат.

– А Адлан где? – сел в кресло, расстегнул пуговицу на пиджаке. Не терплю костюмы, но иногда положение обязывает.

– Рейс задержали. Сейчас приедет. Моя Юля принесет нам чего-нибудь. Что будешь?

– Чай, – в кабинет зашёл Адлан. Мы обнялись. По характеру Адлан более жёсткий, чем Султан.

– Говорят, ты притащил русскую в свой дом? – спросил Адлан.

– Что ещё говорят?

– Что ты ее украл. Держишь в своем доме, как пленницу.

– Значит, не врут твои доносчики.

– Ты серьезно, Эмин? – Султан, видимо, был не в курсе, закатил глаза.

– Тебе ли меня судить? Твоя Юля тоже русская!

– Да, но я не держу её насильно. Я жениться на ней хочу. Как только она примет ислам.

– Вы оба дебилы! – выдал Адлан. – Тебя, – показал на Султана. – Окрутила сиротка! Спела песенку, что одна-одинешенька, прикинулась бедной овечкой. Ты и пожалел. А на самом деле ей от тебя только деньги нужны! – посмотрел на меня. – Ты-то, Эмин, какого рожна в это ввязался? Хочешь трахать русскую? Вперёд! Чего силком-то тащить?

– Ты можешь заткнуться, или получить хочешь? – прошипел сквозь зубы.

– Серьезно, Адлан. Что ты имеешь против Юли? Уважай мою женщину! – заступился за Юлю Султан.

– Вы можете и дальше делать глупости. Но если я когда-то решу жениться, то это будет девушка наших кровей. Воспитанная по всем правилам, покорная. Они нам чужие, а мы им, – в кабинет вошла Юля. От чеченских женщин её отличала русая челка, голубые глаза и светлая кожа. Одета она была, как наши. На голове василькового цвета платок, нежно-голубое платье до пола подпоясано поясом в тон платку.

Представил Марину в такой же одежде и мне понравилось. Только я смог бы смотреть на её тонкие ручки, длинную шею. На холмики груди. Вот опять! Только вспомню о ней – возбуждаюсь.

Когда Юля передавала чашку Адлану, руки её дрожали. Видно, что она боялась его.

– Спасибо, Юля, – поблагодарил Султан. Она улыбнулась ему и вышла.

– А, по-моему, хорошая девушка. Зря ты напираешь на нее, Адлан.

– Я останусь при своем мнении.

Через полчаса у нас начались переговоры. Архитекторы рассказывали о проекте.

– Тут будет горнолыжный курорт, – мужчина поправил очки в черной оправе и показал на карте место.

«Марина отказалась от обеда. И бросила поднос с едой в стену. Требует вызвать полицию. Айза напугана. Что делать?»

Прочитал сообщение от охранника.

«Жди. Приеду, решу с ней.»

Взбесился. Твердо решил, когда вернусь, накажу истеричку.

После было подписание проекта.

– Я у тебя заночую? – спросил Адлан. – Не хочу ехать к отцу.

– Конечно. Я буду рад тебя видеть.

– Тогда жду тебя возле машины.

– Приходи и ты, Султан. Вместе с Юлей, – Султан пожал мне руку.

– Приду. Ты скажи, зачем тебе эта девушка?

– Ей грозит опасность. Убийца моей матери вхож в дом ее мачехи.

– А почему просто не расскажешь ей, для чего все это?

– Объясню. Позже. Что я ей скажу? Что защищаю? А почему? Она дорога мне? Марина может так подумать. Но это не так! Просто не хочу, чтобы с ней что-то случилось. Когда с убийцей будет покончено, я ее отпущу. Обещаю. – Султан кивнул.

Домой возвращался, предвкушая, что сделаю с мерзавкой, осквернившей мой дом. И наказания были одно пошлее другого.

– Ты сейчас выглядишь, как влюбленный дурак, – буркнул Адлан и отвернулся.

– Не говори глупости!

– Я впервые вижу, как ты улыбаешься, – хмыкнул он. – Охомутали вас русские женщины. Признай уже это.

– Нет. Это не так! Я просто её хочу, – она в моей власти, в моем доме. Моя! Не Матвея!

Глава 11

В животе урчит, но я решила, что выдержу. Раз объявила голодовку, буду терпеть. Есть одна надежда. Матвей. Мачеха и сводные сестры вряд ли расстроятся при известии о моем исчезновении, скорее наоборот, обрадуются. Для Василины это отличная возможность вернуть Матвея.

Только все начало налаживаться. Я встречалась с парнем, которого люблю, нашла хорошую работу, которая нравится. За какие грехи мне попался этот деспот, Эмин? Качок гребаный! Как такое возможно, украсть человека? У меня не укладывается в голове. Отмороженный! Ненавижу!

Швырнула подушку в стену. Она порвалась, и пух разлетелся по комнате. Сдула выбившуюся прядку.

– Что ты творишь! – услышала злой рык Эмина. Черные глаза метали в меня молнии, огромные кулаки превратились в кувалды, руки увитые стальными ниточками вен – напряглись. Такой огромный, высоченный громила. Скала. Но я устала его бояться. Накинулась на него с кулаками, долбила по груди, только ноготь сломала.

– Сума сошла? Это мой дом! Уважай его или…

– Или?..

– Я тебя накажу! – толкнул меня на кровать. Дурацкое платье задралось, открывая этому демону вид на кружевные трусики. Его зрачки расширились, он обжёг голую кожу ног взглядом, крылья носа затрепетали. Он зажмурился. Было ощущение, что он борется с демонами, но проигрывает.

Эмин шагнул ко мне, стало страшно, так каждый раз, когда он приближается.

– Нет! Стой, где стоишь! – отползла назад. Кажется, я проиграла. И мое восстание собираются подавить. Эмин, схватил за щиколотку, дёрнул на себя. Брыкаясь, перевернулась на живот, вцепилась в спинку кровати, когда он поднял мои ноги выше. Кожу обожгло, послышался треск и тряпочка, что служила мне трусиками, была отброшена в сторону. Эмин закинул ноги к себе на плечи. Висела вниз головой, как безвольная кукла.

Он смотрит туда! Я даже гинеколога–то стеснялась, хотя там была пожилая женщина, а тут громила с недвусмысленными намерениями.

– Красивая, Марина. Везде, – зарделась от его слов. Нужно что-то сделать, наорать, накричать, угрожать, но язык словно к небу прилип. Он провел шершавыми пальцами по промежности. Странное неизвестное чувство, волной прокатилось по телу.

– Что ты делаешь? – спросила глухим шепотом, вцепилась сильнее пальцами в спинку кровати.

– Расслабься, дахка. Тебе понравится, – в его голосе услышала ухмылку. Горячий язык прошёлся по нежной коже. Меня, как молнией прострелило. Это было невероятно хорошо.

– Не надо, – жалобно прошептала. Но совсем не хотелось, чтобы он останавливался. Одной рукой обнял меня за талию, вжимая в свой рот. Горячий воздух вместе со стоном вырвался из меня, видимость затуманилось, словно мне на глаза надели запотевшие розовые очки, в животе все сильнее сжималась спираль, причиняя сладкую боль. Из глаз потекли слёзы, тело требовало продолжения, мозг твердил: я изменяю Матвею. И это лучшее, что со мной случалось.

– Покричи для меня, Марина, – попросил волнующий рокот. Я в его власти, обезумела от пугающих новых чувств, в тот момент всецело ему доверилась.

– Ещё! Эмин! Пожалуйста! Мне нужно… – непонятно чего. Похожее со мной было, когда я пыталась довести себя до оргазма. Но то, что делал Эмин, в тысячу раз лучше, крышесносно. Это не я кричала, стонала, двигая бедрами навстречу его языку, который как поршень входил и выходил. Иногда касаясь особенной точки. И тогда я готова была грызть спинку кровати, крики становились ещё громче.

– Узкая дырочка. Хочу тебя сюда, – у Эмина голос стал, волнующим, возбуждающим, с лёгкой хрипотцой. С каждым движением языка, виток за витком, подталкивал к краю пропасти, куда меня так тянуло. Он ввел в меня палец и прикусил клитор. Я забилась в агонии, то взлетая куда-то, то падая.

Это и есть оргазм? Вот о чем мне рассказывала подруга с таким восхищением. Теперь я ее понимала. Эмин подхватил меня и уложил на кровать. Целовал шею.

– Такая потрясающая, Марина. Это был твой первый оргазм?

– Да, – эйфория пошла на спад и ужас произошедшего придавил меня тяжёлой бетонной плитой.

Я изменила Матвею! Я сама этого хотела. Умоляла Эмина, кричала, наслаждалась. Какая же я мерзкая! Предала его, променяла светлое чувство любви на грязную похоть.

Эмин обнял меня, отвернулась. Всхлипнула, невыносимо больно. Он добился, я возненавидела себя.

Соскочила с кровати и убежала в ванную комнату, закрыв дверь на замок, села на пол. Рыдала навзрыд, вспоминая, как впервые увидела Матвея, как он заступился за меня, отдал свою футболку. Как потом, когда училась, мечтала о нем каждую ночь, лелеяла любовь к нему, как самое дорогое сокровище. Я потеряла все это.

Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию.