Наталия Рощина

ОДЕРЖИМОСТЬ

– Держись Егора, Ленька! – Как всегда усталая, мама смотрела не него безжизненными потухшими глазами. – С ним не пропадешь. Он поможет тебе выбраться из этого дерьма.

Хотелось провалиться сквозь землю от чувства вины и отчаяния. Но он привычно улыбался, обнимал хрупкие плечи матери и говорил обнадеживающие слова. Сказать легко, сделать – сложнее. Ему было больно до слез. Ведь он не слабак, но все в жизни ему достается тяжелым трудом. Он столько сил тратит на то, что Егору дано по факту рождения. Несправедливо, нечестно. Егор Некрасов… Он даже не представляет, какую изматывающую борьбу с безысходностью приходится вести его другу. Порой больше ни на что сил не остается. Он растрачивает себя на разрушительные эмоции, бесконечные выяснения отношений с отцом. Три состояния, в которых тот периодически пребывает (навеселе, пьяный, невменяемый), не позволяют вести конструктивный диалог. Дружбе с сыном и взаимопониманию с женой Марков-старший предпочел пьяное созерцание мира с периодическими попытками доказать правоту силой. Сколько раз, защищая мать, Леониду приходилось останавливать его. Разбушевавшийся «герой» не знал жалости. Его пьяная ярость не имела границ. Лене крепко доставалось от железных кулаков отца. Сначала только уворачивался, повзрослев, стал давать отпор. На трезвую голову отец посмеивался:

– Ну, ты, сынок, дал вчера! Скулу едва не сломал. – Его просто распирало от гордости.

В такие минуты отец Леониду был особенно противен. И сам себе он был противен только потому, что этот опустившийся до самого дна человек приходится ему родным человеком. Ничтожество, он даже не пытался оттолкнуться и всплыть вверх. Всей ступней отец стоял на скользком, холодном дне и получал удовольствие от нездоровой суеты вокруг его персоны. Запои не прошли бесследно. Начались перебои с сердцем, острые боли в желудке. Мама переживала:

– Пока не поздно, Игнат, остановись! Пока не поздно…

– Зачем? – Он страшно улыбался, глядя на жену выцветшими голубыми глазами. Когда-то живые, яркие, они стали почти прозрачными, пустыми, с неприятными красными прожилками. – Я уже никуда не спешу. А вы все пошли на … со своей заботой!

Отец сознательно отказывался бороться с недугом, театрально бил себя по впалой груди и кричал, что хочет смерти. Пожалуй, его смерть стала бы для их семьи избавлением. Но у Игната Маркова было бычье здоровье. Чтобы подорвать его, нужно было основательно потрудиться. Чем он изо дня в день и занимался. И лукавил, говоря, что с удовольствием встретится со старухой с косой. Его все устраивало. Это вокруг все страдали от его запоев, пьяных драк, а он получал от происходящего особый кайф.

– Человеку надо очень мало для счастья, – едва ворочая языком, провозглашал отец.

– Уймись, Игнат, – просила мать.

– Убогие вы людишки, – не унимался тот, – от этого все ваши беды. Одна мечтает о миллионах, другой – о достатке королевском. Думаете, я не знаю? Не умеете, господа, соизмерять желаемое со своими жалкими возможностями. Проще, ребята, больше жизни!

Леониду были невыносимы его наставления. Пьяный бред опустившегося человека. Ну, почему такая несправедливость: это чудовище – его отец! Счастливчики рождаются в таких семьях, как у Егора, а ему довелось появиться на свет в клоаке. Жаль себя, жаль мать. Особенно мать. Воспитанная в старых традициях, она знает одно: мужчина всегда прав, а жена должна терпеть. Вот так она и живет, в ожидании, что муж одумается. Ей так легче. Страдать и верить, что рано или поздно Игнат согласится на лечение. Уклоняется от его кулаков, плачет и ждет. Жалкий выбор. Леониду от этого больно. Он не понимает, как можно так жить.

– Давай уйдем, мам. – В детстве это казалось решением проблемы.

– Что ты, Лёнечка, он же без нас пропадет! – причитала Елена Петровна.

– Ты предпочитаешь, чтобы страдали мы?

– Потерпи, сынок. Это твой отец.

Время шло. Все оставалось по-прежнему.

– Он обязательно начнет все сначала, – горячо уверяла мама. – Только мы должны быть вместе, иначе у него не останется причины стать лучше. Понимаешь?

В какой-то момент Леонид осознал, что этих двух людей связывает нечто крепкое, неразрушимое, чего ему пока не дано понять. В очередной раз убедился, что природа человеческих отношений, мотивация поступков – область мало изученная. У матери свои причины держаться пьянчужки-мужа, а ему противно родство с этим уродом Марковым, но никуда не деться. Родился груздем… Для себя Леонид решил, что у него есть единственный выход – заставить зазвучать ненавистную фамилию. Есть грандиозные планы на будущее, и он воплотит их в жизнь. Отец вряд ли оценит, а вот мама будет гордиться. Не так, как сейчас, с надрывом, с едва теплящейся надеждой на лучшее. Ее будет просто-таки распирать от гордости за успехи сына. Он сделает все, чтобы в глазах матери снова появился задорный блеск. Да он из кожи вон вылезет, чтобы однажды сказать ей:

– Пора отдыхать, мам. Теперь тебе не нужно думать о том, где взять деньги.

Он поднимется на уровень, где проблемы, если и возникают, то решаются быстро, без хлопот. Механизм успеха и благополучия, который он создаст, позволит ему достичь невиданных высот. Только вот самому задачи не осилить, по крайней мере на этом этапе. Поэтому ему нужен Некрасов. Даже мама с ее незаконченным средним образованием поняла это. Если бы она знала, как ему неприятно слышать из ее уст:

– Держись Егора… – Тем самым она подчеркивает, что без Некрасова он никто. А в чем, собственно, разница?

Кулаки сжимаются от бессильной злобы. Есть разница, и существенная. Он и Егор – два мира, два детства, два пути в будущее. Для Леонида это дорога в никуда, если ничего не предпринять. Резкий мощный отрыв от всего, что связывает его с прошлым и настоящим. Серое существование не для Маркова. Он отдаст все силы, чтобы попасть в мир Некрасова, чтобы этот везунчик Жорка нуждался в нем. Чтобы жизнь без него казалась Некрасову мрачным болотом, а с появлением лучшего друга – божьей благодатью. Он станет его тенью, его правой рукой. И все это для того, чтобы вырваться из того топкого существования, на которое Леонид обречен, если смирится. Его задача убедить Некрасова, что они нужны друг другу. Хотя на самом деле это Леньке без Егора не жить.

Некрасов проснулся в отвратительном настроении. Так бывает: открываешь глаза и сразу понимаешь, что жизнь – дерьмо. Еще вчера все было в порядке и на работе, и дома. Так в чем же дело? Вздохнув, он повернулся на бок, и вдруг – голова. Резкая, нестерпимая боль заставила Анд-рона обхватить голову руками. Он едва сдержал стон. Просыпаться утром с болью? Никуда не годится. К тому же это с ним не в первый раз. У него нет ни времени, ни желания болеть.

Приступы головной боли участились. Раньше избавиться от них было легче легкого: пара таблеток растворимого аспирина да чашка крепкого чая с сахаром – на первых порах этот нехитрый рецепт Некрасову помогал. Но сегодня, показалось, одним аспирином не обойтись. Хотя почему бы не начать с него? Лекарства в шкафчике на кухне. Далеко, очень далеко. Вот она, теория относительности, в действии. Нужно ввести правило: самые необходимые лекарства должны быть под рукой. Андрон скривился от боли. Без обезболивающего не обойтись, и еще не факт, что поможет.

Лишь бы Машку не разбудить. Она такая паникерша. У нее один выход – доктор. Любит жаловаться профессионалам и получать от них советы. Для Некрасова поход к врачам – исключительный случай. Он доверяет им, но старается общаться с ними как можно реже. Наверное, это привет из детства: часто болеющий мальчик устал от пристального внимания медиков. Мама всегда старалась заручиться их поддержкой, а его выворачивало от людей в белых халатах.

Почему-то Андрон еще с тех времен знал, что может помочь себе сам. Каждый человек способен на это. Нужно только уметь перейти на нужную волну. Разве не в этом дело? Ощущение радости способствует выздоровлению. Однажды Андрон поделился этими мыслями с мамой. Ее реакцией был внеплановый осмотр у доктора.

– Мама, он разговаривал со мной как с душевнобольным! – возмутился Андрон после приема.

– Тебе нужно больше отдыхать, сынок, – сказала мама.

– О чем ты говоришь? Ты видела его глаза? Слышала, как он разговаривал со мной?

– Головные боли – это не шутка, но мы с этим справимся – Настасья Сергеевна словно не слышала Андрона. – А вообще все это пустяки. Не переживай.

Ключевые слова «головная боль». С ними соревновалось утверждение «мы с этим справимся», но Андрону не нравилась нездоровая суета, которая возникала вокруг его персоны при малейшем недомогании. Поэтому в большинстве случаев, когда можно было терпеть, он терпел. Вот и теперь ему не хотелось привлекать к себе внимание. Стоило представить, как начнет переживать Маша, и желание просить о помощи сходило на «нет». Однако боль усилилась. Незначительное движение – и к горлу подкатывает неприятная тошнота. Андрон закрыл глаза.

Некрасов не любит болеть, не переносит ощущения беспомощности. И лукавит, не признавая, что Маша в этом плане гораздо сильнее его. Она с энтузиазмом включается в борьбу с недомоганием. Сначала своими силами, перелопачивая знахарские рецепты, а в случае неудачи спокойно переключается на традиционную медицину. Андрон же в подобной ситуации раскисает. Он с детства такой. Заболевая, позволяет себе капризничать. Все это прощалось, ведь раньше с ним была мама. Он успокаивался, когда она, улыбаясь, твердила, что все болезни – пустяки. Она умела разгонять его страхи. Когда мама была рядом, он спокойно переносил визиты докторов. Мама вселяла в него веру в быстрое выздоровление. Она улыбалась, и Андрону казалось, что болезнь отступает. Самое противное лекарство из ее рук принимал безропотно. Мама с ее непререкаемым авторитетом… Ее давно нет. Конечно, Маша – само внимание и забота, но мамины руки, голос… Да и он уже не тот маленький мальчик. Все безвозвратно изменилось. Иногда ему хочется снова вернуться в детство, хотя тогда…

Тогда Андрон мечтал быстрее повзрослеть. Он скучал в окружении сверстников. Андрона тянуло к взрослым. Он пытался найти свое место в их не совсем понятном мире, который манил его тысячами «почему». Родители всё замечали. Отец говорил: «Мой взрослый сын». Андрону это невероятно нравилось. Глаза отца сияли от гордости. Из чего Андрон делал вывод, что он все делает правильно.

– Иногда жизнь кажется вереницей бессмысленных мелочей. Кажется, не стоит обращать на них внимания. В этом заключается фатальная ошибка того, кто стремится к успеху. Даю бесплатный совет, сын: в жизни нет мелочей, – подчеркивал отец.

Пора вспомнить об этом. Головная боль – «мелочь», которая мешает ему жить полноценной жизнью. Она преследует его много лет. Только в последнее время ее нападки стали более ощутимыми. Он обязан следить за своим здоровьем. Хватит делать вид, что ничего не происходит. Он боится показаться слабым? Глупо. Его имидж сильного мужчины, уверенно идущего по жизни, не пострадает.

До чего же ему плохо. Лицо Андрона искажает гримаса боли. Кажется, голову вот-вот разорвет изнутри. Череп не выдержит. Невыносимо. Пожалуй, теперь он совершенно обоснованно может разбудить Машу и попросить ее принести лекарство. Пусть она простит его. Он нуждается в помощи. Андрон с трудом повел глазами. Маша так безмятежно спит, жалко прерывать ее сладкий сон. Пусть спит. Ничего, он справится сам.

Бездействие для Некрасова смерти подобно. Но сейчас он способен только на то, чтобы лежать без движения. Боль вытесняет ощущение реальности. Как же он не любит болеть! В детстве каждая простуда казалась ему концом света. Сейчас его реакция более сдержанная, но, по сути, та же. Андрон отчаянно игнорирует сигналы «sos», которые подает организм. Глупо ждать, что это сработает, но Андрон упрямится. К его услугам самые лучшие доктора. Они будут счастливы доказать свой профессионализм. Кажется, в последний раз они сделали это в прошлом году – удалили Андрону аппендицит. Воспоминание об этом – крохотный шов справа внизу живота. Маша самоотверженно ухаживала за ним, вызывая недовольство медперсонала. Им хотелось проявить как можно больше внимания – еще бы, vip-пациент, а Маша им мешала. Андрона забавляло это противостояние, но самоотверженность Маши не имела границ, поэтому ему приходилось в приказном порядке отправлять ее домой.

Прошел год. Андрон провел кончиками пальцев по едва ощутимому рубцу. События той недели слишком незначительны в сравнении со всем, что происходит в его жизни. Помотал он тогда нервы и себе, и Маше. Он был зол, пытался представить, как бы заботилась о нем мама, и раздосадованно замечал, что Маше до нее далеко. Медсестры подтрунивали над ее самоотверженностью, а он был уверен, что ничего особенного не происходит. Жена заботится о муже. Маленькое уточнение – гражданская жена о гражданском муже. Став на ноги, Андрон отблагодарил ее очередным комплектом ювелирных украшений. Маша сделала вид, что рада. Она вообще очень странно реагирует на его знаки внимания. У него не было времени долго думать об этом. Он включился в работу с удвоенной энергией. Ему напоминали о необходимости поберечься, но эти слова он пропускал мимо ушей. Некрасов снова был самим собой!

Жизнь захватывает его, заставляя чувствовать себя то крохотным винтиком огромного механизма, то важной персоной, без которой работа этого механизма обречена. Все относительно. Перемены настроения, изменения планов. Происходящее часто кажется ему нереальным. Как будто он участвует в съемках фильма и ему отведена главная роль. Режиссер доверяет ему, позволяет импровизировать. Сегодняшнее отклонение от сценария – головная боль – не запланировано. Боль реальная и достаточно сильная. Нет сил пошевелиться. Андрон поморщился. Приступы становятся регулярными, от них уже не удается избавиться при помощи массажа, который умеет делать Маша. Ради этого Андрон приобрел массажный стол.

– Без него ничего не получится, – уверяла Маша.

Но и со столом в последнее время особых результатов не наблюдалось. Может быть, только в самом начале появления симптомов уходила скованность мышц шеи, по телу разливалась приятная нега, и наступало облегчение. Но чаще Маше не удается ему помочь. И сейчас не стоит ее будить. Пусть спит. Он справится сам. Всего-то нужно подняться и сходить за лекарством. Нельзя раскисать. Сегодня предстоит трудный день, нужно быть в форме. Хотя о чем это он? Ему всегда нужно быть в форме. Именно поэтому необходимо проявить благоразумие. Причин для головной боли несметное количество. Гадать бессмысленно. Найти ее – задача врача. Шутки в сторону. В его годы жалобы на здоровье непозволительны, но если уж что-то беспокоит, нужно принимать меры. Плохое самочувствие – никудышный помощник.

Идти на кухню по-прежнему не хотелось. Тогда Андрон решил начать с йоги. Еще один способ вернуть самого себя. Раньше это срабатывало безотказно. Последнее время – со сбоями, но попробовать стоит. Сегодня у него обязательно получится. Система дыхательных упражнений и покой – вот его лекарство. Зачем столько мучиться, вместо того чтобы, распределив энергетические потоки, снять напряжение и боль! В пору его занятий с учителем тот называл его способным учеником. Сейчас он осторожно встанет с постели и спустится на первый этаж. Там есть все необходимое: простор, тишина, коврик, наконец. Только бы Маша не проснулась. Он будет осторожным. Главное, уговорить себя пошевелиться.

Для начала Андрон прислушался к себе. Важен ритм дыхания. Здесь нет мелочей, нужно определиться. Йога не терпит суеты. В какой ноздре дыхание более глубокое, свободное? Кажется, в левой, значит, вставать нужно именно с левой ноги. Так советуют йоги. Как часто мы не обращаем внимания на подобные мелочи, но в этом учении мелочей нет. Итак, сегодня подниматься нужно с левой ноги. Йоги говорят, если все сделать правильно, гарантирована гармония на целый день. Кроме того, не помешает хорошенько потянуться, всеми мышцами, основательно, а еще – поводить глазами вверх-вниз, вправо-влево. Андрон сосредоточился, приготовившись проделать привычный комплекс упражнений. Водить глазами оказалось непросто. Тошнота усилилась. К тому же в ритуальное пробуждение вкрался тихий смешок.

– Ну, что такое? – недовольно пробурчал Андрон, не глядя на Машу. – Не мешай.

Она, натянув одеяло до самых глаз, едва сдерживала смех. Он медленно отвернулся, закрыл глаза. Проснулась все-таки. Как же она чутко спит! Теперь придется переваривать ее неуместную веселость. Нестерпимо болит голова, а ей весело. Что смешного? Попробуй ей объяснить. Она не понимает его основательного отношения к самым, казалось бы, малозначимым вещам. Не хочет понимать. За шесть лет так и не смогла привыкнуть к тому, что для него не существует мелочей.

Нет, Маша не настолько глупа, просто ей хочется подурачиться. Это у него скверное настроение и болит голова, а у нее все в порядке. Ее жизнь лишена проблем. Ей достаточно просто сказать о них Андрону. Она говорит – он принимает к сведению. Ему нравится быть для нее добрым волшебником. Поэтому он даже не покажет, что сердится. К тому же Андрон привык, что Маша редко бывает серьезной. Может быть, поэтому ему с ней легко? Может быть, она – его антипод? Так и должно быть.

Маша с головой юркнула под одеяло, замерла. Вот он потягивается. Как-то странно дышит. Упрямец, делает вид, что ее пробуждение его не интересует. Вот закончит свои ритуальные упражнения, и только тогда соизволит обратить на нее внимание. Хорошо, она подождет. Маша улыбнулась в полной уверенности, что этой улыбки никто не увидит. Никто – это Андрон. Еще чего доброго, обидится. Такой умный, сильный, всемогущий, но обидчивый, как капризный ребенок. Они давно вместе, так что лучше нее никто не знает Андрона Егоровича Некрасова.

У Маркова есть веская причина быть рассудительным. Он лезет из кожи вон не только ради удовлетворения собственных амбиций. В его настоящем и будущем – любовь всей его жизни. Это она делает его сильным, удачливым, неутомимым. И в этом смысле Леонид гораздо счастливее Некрасова, ведь у него есть Настя. Ради нее он свернет горы. Женщина, которую он сделает счастливой. Он докажет ей, на что способен. Она перестанет иронично посмеиваться, когда очередной проект вознесет его и Егора на олимп успеха. Она ждет этого с не меньшим трепетом, чем он сам. Немного терпения. Он сделает все, чтобы Настя гордилась им. Они уже год вместе. Как здорово, что судьба помогла им встретиться. Страшно подумать, что он мог прожить жизнь, так и не узнав ее, не обняв, не поцеловав.

Сейчас она лишь позволяет ему любить себя. Ее мечта – мужчина сильный, надежный, щедрый. Тем самым она дает понять, что речь не о нем. Еще бы! Его щедрость пока ограничена скромными возможностями. Он твердит, что это – дело времени. Но очень скоро Леонид бросит к ее ногам весь мир. Главное, чтобы она была рядом! Настя – талисман его успеха, яркий луч маяка в бушующем океане. Она – его пристань. Без нее все теряет смысл. Если бы не Настя, он не нашел бы сил на тандем с Некрасовым. Он не выдержал бы долгих лет лицемерия. Настя и мама – две женщины, ради которых Леонид бессчетное число раз готов влезать в шкуру хамелеона. Правда, если быть честным, он уверен, что мама будет ждать его успеха столько, сколько придется. А вот Насте все нужно уже сейчас. Он бы и рад, но ничто в его жизни не дается ему без труда. Он привык к этому и готов ждать. А Настя?

Настя – нетерпелива, капризна и расчетлива. Это мнение мамы. Она ошибается, потому что ревнует. Ее мальчик вырос, и ей трудно свыкнуться с этим. Настя ассоциируется у нее с разлукой. Захватчица, посягнувшая на святое.

– Она считает, что твоя семья недостойна ее появления в нашем доме? – Мама посмотрела на него с осуждением.

– Я сам не хочу приводить ее сюда.

– Мы позорим тебя. Мы мешаем тебе, – вздохнула мама.

– Ты же все понимаешь, мам. Мы договаривались не говорить об этом.

– Да, я помню. Только я очень хочу увидеть девушку, которую любит мой сын. Ты ведь любишь ее?

– Я очень люблю ее, мам, и хочу на ней жениться.

– Жениться? – испуганно выдохнула мама.

– Не завтра, – засмеялся он, – не завтра. – А про себя подумал, что ему нужно еще много потрудиться, чтобы поднять свои возможности до уровня потребностей Насти. Иначе «не завтра» превратится в «никогда».

– Хорошо, ну а рассказать мне о ней ты можешь?

– Что рассказывать? – Леонид задумался. – Она необыкновенная. Учится вместе с нами в параллельной группе. Я вас познакомлю. Поужинаем как-нибудь. Тогда ты все сама увидишь и все поймешь.

Он выполнил свое обещание. Правда, потом пожалел об этом. Мама категорически не приняла его выбор. С того вечера в их отношения вошла напряженность.

– Эта девушка не для тебя, Леня.

– Да? – Он наигранно засмеялся, хотя ему было не до смеха. – С чего бы это?

– Я вижу…

– Ты просто ревнуешь! – бросил Марков.

– Ты ей не нужен, сынок. Очень скоро ты сам в этом убедишься.

– Ты потеряла разум! – вспылил Леонид. – Перегар, которым ты постоянно дышишь, лишает тебя способности трезво мыслить.

– Ты обижаешь меня…

– Прости. Мне жаль, что я все это затеял. Давай считать, что никакого знакомства не было. Вам пока не придется общаться. По крайней мере, до того момента, как мы решим пожениться.

– О-о! Боюсь, это была моя первая и последняя встреча с этой девушкой, – грустно улыбнулась Елена Петровна. – И еще… Настя не выйдет за тебя. Она не из тех, кто долго и верно ждет.

Тогда слова мамы показались ему верхом несправедливости. Как она могла сказать такое? Всегда подчеркивала, что будет поддерживать сына во всем. Так оно и было до тех самых пор, пока в его жизни не появилась Настя. Было обидно, что его чистая, искренняя любовь стала причиной раздора с родным и близким человеком. Но с того момента, как мама посмела не доверять Насте, она перешла в стан тех, кто против него. Марков успокаивал себя, что очень скоро он докажет матери, как та ошибается. Он добьется успеха. Настя выйдет за него замуж, и они будут жить долго, счастливо. Он мужчина. Он позаботится об этом.

Отвечая на вопросы о Некрасове, Маша в первую очередь сказала бы, что он человек серьезный. Иногда она подшучивает над его фундаментальностью, но по-доброму, чаще для того, чтобы снять напряженность.

– Откуда с утра такая мрачность? – Маша выбралась из-под одеяла.

– Тебе показалось, – едва разомкнул челюсти Андрон. Самое время сказать «доброе утро», но он был не в состоянии добавить хоть слово.

– Тогда я еще посплю. – Некрасов никак не отреагировал на ее заявление. – И тебе советую, Андрюша. Такая рань! Спи, серьезный ты мой.

Андрон не стал спорить. Сколько себя помнит, он всегда был таким. Отец говорил, что Андрону нужно было родиться в королевской семье – из него получился бы отличный правитель: собранный, целеустремленный, волевой. Оценка отца была лестной, хотелось ей соответствовать. Андрон всегда подчеркивал, что с ним можно общаться как со взрослым. Он ответственно относился ко всему, за что брался. Отстаивал свое мнение. Никаких «потом», ничего начерно. Жил на предельных скоростях.

– Тебе не кажется, что он спешит жить? – с беспокойством замечала Настасья Сергеевна.

– Не вижу в этом ничего плохого. – Егор Васильевич был настроен оптимистично. – Мы с тобой научили его этому.

Некрасовых не коснулась проблема отцов и детей. Никаких трудностей переходного возраста они не пережили. Заслуга была обоюдная. Андрон всегда чувствовал себя взрослым. Родители не иронизировали по этому поводу. Им было совершенно очевидно, что их сын – необычный ребенок. Но создавать культ из этого обстоятельства Некрасовы не собирались.

Андрон рос в атмосфере здорового сочетания любви и строгости. Несмотря на достаток, его не баловали, не захваливали. Учили, что за каждое слово, за каждый поступок нужно отвечать, учили этому с самого детства. Внушали, что ему нужно быть лучшим во всем. Он просто обязан! Особенно в этом плане старался отец. У него на все случаи жизни находились примеры из его биографии. О том, как он с дядей Леней начинали с нуля, как рисковали, как работали сутками и наконец добились желаемого.

– Справедливости ради скажу, что без твоей мамы у меня ничего не получилось бы, – не забывал напомнить Егор Васильевич.

В глубине души Андрон всегда был уверен, что роль отца в становлении предприятия – наиглавнейшая. Но без такой верной, умной, преданной помощницы, как мама, и верного друга в лице школьного товарища Леонида Игнатьевича Маркова, отцу было бы гораздо труднее. Вот и ему, Андрону, нужна именно такая спутница и такой же преданный друг. Так и будет, потому что если чего-то очень сильно хочешь, это обязательно сбудется.

Сверстники Андрона были озабочены иными проблемами. Их желание заявить о себе выливалось в примитивную необходимость спорить, отрицать. Андрон скучал в их обществе. Не желая прослыть белой вороной, обманывал себя, пытаясь влиться в коллектив. Но мероприятия, забавы, устраиваемые его товарищами, казались ему верхом глупости и примитивизма. Тогда он изменил тактику. Андрон перестал приспосабливаться. Он решил всех вести за собой.

– Все в тебе классно, Андрон, – признавали однокурсники, – только вот отдыхать ты не умеешь. А это скорее недостаток, чем достоинство.

Некрасов не спорил. Все верно. Тратить время на пустые шалости казалось ему непростительной глупостью. Жизнь стремительно мчит его по укатанной, но извилистой дороге. Отдых – преступная роскошь. Позволить себе расслабиться можно только, сделав что-то в этой жизни. Достижения есть, но Андрон считал, что у него их немного. Придет время, и, оглянувшись назад, он почувствует удовлетворение, а пока нужно идти вперед. Никаких проволочек.

– У тебя все черное или белое, хорошо или плохо, – улыбались девчонки. – Так нельзя. Скучно.

Они знали, что ему наплевать на их мнение. Этот парень сам себе на уме. Он пропустит сказанное мимо ушей. Для него есть единственная правильная точка зрения – его собственная. Хотите – принимайте его таким. Не хотите – ему же лучше. Твердость характера и нравилась, и отталкивала одновременно.

– Он какой-то слишком целеустремленный. Никого и ничего не видит вокруг, – замечали сверстники. – С ним трудно, но интересно.

– Он просто зануда! – твердили другие.

– Знайка-одиночка!

– У него большое будущее. – Еще один взгляд со стороны.

На самом деле окружающие просто высказывали свое мнение, а по-настоящему переживала за сына Настасья Сергеевна. Она могла говорить об этом только с одним человеком – Егором Некрасовым.

– Егор, мне кажется, Андрон очень одинок.

– С чего ты взяла? – удивился отец.

– Чувствую.

– Друзей много не бывает.

– Я не вижу ни одного.

– Его ждет замечательное будущее! Вот что действительно важно. – Это же Некрасов не уставал повторять самому Андрону. – А друзья – это все до поры до времени.

У Андрона не было от него секретов. Все, что есть, они обсуждали по-мужски. Поэтому Егор Васильевич надеялся, что держит руку на пульсе. Ничто не останется без его внимания.

– Все под контролем, Настя, – уверял он.

Настасья Сергеевна не спорила с мужем. Сын не ввязывался в скверные истории, не попал в дурную компанию. Он отлично учится и успевает вникать в работу фирмы. Это ли не доказательство того, что Егор ничего не преувеличивает?!

На самом деле что бы Егор ни говорил Насте, его беспокоило отсутствие у Андрона друзей и откровенное ерничанье сына в адрес его сверстников. Удивительно, но при этом Андрону удавалось сохранять ровные отношения со всеми. Ни друзей, ни врагов. Последнее обстоятельство настораживало Егора Васильевича:

– Так не бывает, сынок! Быть хорошим для всех еще ни у кого не получалось!

– Ну нет у меня врагов! – Забавно, что отец так серьезно говорит об этом.

– Враги есть у всех.

– Что ты хочешь сказать? – Андрон как всегда готов прислушаться к совету отца.

– Недоброжелатели затаились. Будь готов к тому, что рано или поздно они подставят тебя.

– Я не оставлю им шанса! – гордо вскинул голову Андрон.

– Как ты собираешься воплощать это в жизнь? Ты ведь держишь всех на расстоянии, как будто все вокруг тебя прокаженные.

Впервые за долгие годы Некрасов высказался вполне определенно. Андрон понял, что отцу не нравится его тяга к одиночеству. Маму это тоже беспокоит. Как же объяснить родителям, что ему никто не нужен? Вернее так: из всех, кто рядом, в качестве друзей он видит лишь Маркова. Сначала в элитной школе, а потом в институте Андрон вел себя обособленно. Предпринял несколько попыток вписаться в коллектив, изменил тактику: подчинил его себе и разочаровался окончательно. По-настоящему уютно ему было только дома.

В чем Андрон нуждался, так это в общении с отцом. Егор Васильевич даже не представлял, насколько. Он уделял сыну внимание постольку, поскольку позволял плотный рабочий график. Любая свободная минута Некрасова принадлежала Андрону. Но поскольку такое случалось не часто, Андрона с раннего детства приучили к тому, что нельзя быть назойливым и нужно уметь занимать себя. Наверное, с тех пор он привык проводить время в одиночестве. Оно не пугало его, не казалось безнадежно потраченным.

В ту пору Андрон еще не до конца представлял, какой она будет – его жизнь. Смотрел на влиятельного, всегда подтянутого отца, мечтая быть похожим на него. Андрон очень ответственно относился ко всему, что, по его мнению, вело во взрослую жизнь. Поступал планомерно, четко. Он хотел, чтобы все поняли – с ним можно говорить на равных, ему можно доверять.

Время тянулось медленно. Школьные годы – скукотища. Предметы давались Андрону легко. То, над чем большинство его одноклассников корпело не поднимая головы, приходило к нему в течение минуты. Словно в голове его все ответы были разложены по полочкам и нужно лишь уметь ориентироваться. Сверстники его уважали, но побаивались, потому что никто не знал, чего на самом деле можно ожидать от этого флегматичного, задумчивого мальчишки, вмиг превращающегося в озорного разбышаку. Иногда в него словно вселялся маленький бес, и Андрон становился иным: смешливым, безрассудным, готовым к приключениям.

– Оказывается, ты можешь быть живым, – лукаво улыбнулась одноклассница после очередной выходки Некрасова.

Периодически он привлекал к себе внимание, не признаваясь, что делает это намеренно. В его правильной жизни не хватало немного перчинки. Увидав в глазах девчонки задорный блеск, понял: цель достигнута!

– Проехали, – спокойно ответил Андрон.

Он никого не допускал к себе, но в то же время умудрялся существовать в коллективе. Дружить с ним хотели многие, но он держался особняком. Рассматривал школьные годы как необходимую ступень, без которой его фундамент будет недостаточно прочным. Он бы с удовольствием занимался дома с преподавателями, о чем прямо сказал родителям.

– Ты учишься в престижной школе, сынок. – Отец долго, не мигая, смотрел на него. – Ты можешь не иметь друзей, но посещать занятия должен.

– Андрон, папа прав, – вторила ему мама. – Школа для тебя – лучший вариант.

– Мне там скучно, – признался Андрон и поспешил добавить: – Нет, я не отказываюсь учиться. Просто все это можно пройти быстрее.

– Всему свое время, – наставительно произнес отец. – Ты еще почувствуешь, как оно летит.

– Но пока оно ползет!

– Пока. – Мама улыбнулась. – Пока…

После этого разговора Настасья Сергеевна решила поговорить с классной руководительницей сына. Та искренне хвалила его:

– Андрон, без сомнений, очень способный мальчик. Важно развивать его дарования. Прислушивайтесь к нему, присматривайтесь. Андрон – необычный ребенок. Он слишком серьезен для своего возраста. Иногда мне кажется, что мне уже нечему его учить. Маленький взрослый мужчина. Правда… Его замкнутость меня все-таки беспокоит. Скажите, он хорошо спит?

– То есть?

– Ему не снятся кошмары?

– У Андрона прекрасный крепкий сон.

– Это хорошо.

– К чему вы клоните? – насторожилась Настасья Сергеевна. – Что вы хотите сказать?

– Только то, что вы услышали.

Радость от признания способностей сына сменилась беспокойством.

– Что случилось? – Егор Васильевич заметил озабоченность жены.

– Я сегодня разговаривала с классной Андрона.

– Как его успехи?

– У него полный порядок с учебой.

– Рад это слышать.

– Она сказала, Андрон – необычайно одаренный ребенок. – Казалось, ее это огорчает. – Мы должны с этим что-то делать.

– Отправим его за границу, в свое время, – спокойно предложил Некрасов. – Не сейчас, конечно, но… Скоро мы будем иметь такую возможность. И без паники. Тебе не угодишь, мать, умный – плохо…

– Егор, ты не понимаешь, о чем я говорю?

– Все я понимаю. Не кипятись. Все идет как нужно. Поедет в Англию…

– Англия! Англия! Ты готов отправить мальчишку на край света, лишь бы никто не отвлекал тебя от бизнеса! Все награды твои! Только благодаря тебе фирма процветает. Ты помешался на сверхприбылях, договорах! Тебя больше ничего не интересует!

– Остановись!

– А у меня есть сын. Только он. Я сойду с ума от тревоги, если ты отправишь его так далеко. Об этом ты подумал?

– Настасья, чего ты хочешь? Какие проблемы? В том, что Андрон хорошо учится? В том, что он взрослеет?

– Он отлично учится.

– Спасибо за уточнение. – Некрасов едва подавлял нарастающее раздражение. – Для него это работа. Ты же знаешь, он всегда выполняет свою работу на «отлично». Мы приучили его к этому. Он берет с нас пример. К чему эта истерика? Да, мне приходится много работать. В чем ты пытаешься меня обвинить?

– Ему нужно внимание, Егор. Мальчик нуждается в нас. Мы нужны ему. Ты, я. – Настасья жалела о том, что позволила эмоциям выплеснуться. Она всегда считала себя женщиной, которая умеет владеть собой.

– Согласен.

– Он тянется в мир взрослых, в наш мир с непонятным для меня упрямством.

– Мне как раз все ясно. – Егор Васильевич хотел поскорее окончить разговор.

– На самом деле он так одинок.

– Он перерос своих сверстников. Дальше ему будет проще общаться, поверь. Н у, что с тобой сегодня?

– Мы говорим на разных языках, Егор, – вздохнула Настасья Сергеевна. – У тебя на первом месте работа, а у меня – сын.

– Оставь, мать. Не усложняй.

– Меня пугает его самодостаточность, Егор.

– Все хорошо. Ты слишком заботлива, слишком внимательна. Вот в чем перебор. Надо было еще одного рожать. Ну, не хмурься. Ты сейчас скажешь: возраст, поздний ребенок, риск. Давно пора забыть о том, как трудно нам достался Андрон.

– Я никогда не смогу этого забыть. – Лицо и шея Некрасовой покрылись алыми пятнами.

На мгновение она вернулась в тот день, когда появление на свет Андрона могло стать фатальным событием для нее самой. Врачи сделали все возможное и невозможное. Благодаря их самоотверженности и поддержке мужа она выжила.

– Настя, у нас замечательный сын. Ты – замечательная мать. Хотя твоей материнской любви еще бы на дюжину хватило.

– Ты опять за свое.

– Знаю, знаю, заранее знаю все твои аргументы. Все нужно делать вовремя, да?

– Ты читаешь мои мысли. – Настасья Сергеевна покачала головой. – Андрон для меня – сама жизнь.

– Я знаю и горжусь им, милая, на самом деле горжусь.

– Я тоже, разумеется, и я.

Назревавший конфликт был улажен. Некрасовы умели уходить от бурного выяснения отношений, тем более при ребенке. Мелкие размолвки не в счет. Наверняка и поэтому родители Андрону казались идеальной парой.

– Мама, а как ты познакомилась с папой? – Ему важно знать это. – Ты помнишь?

Настасья Сергеевна замешкалась

– Это романтическая история, сынок, – расплылась она в улыбке. – Увидела и влюбилась с первого взгляда.

– А ты что скажешь, пап?

– Что сказать, сынок. Отбил я маму у моего лучшего друга.

– Мам!

– Егор! – Мама бросала на отца испепеляющие взгляды.

– Что, Настя? – Некрасов состроил виноватую мину. – Пошутил. Пошутил я, сынок.

– И вообще, это было так давно, – защебетала мама. – Главное не то, как мы встретились, а то, что мы вместе и у нас есть ты, сынок!

Они неустанно повторяли, что Андрон – самое дорогое, что у них есть. Он так часто слышал это, что безоговорочно верил в свою избранность, одаренность. Таланты – это прекрасно. Однако это всего лишь дополнение. Главное – любовь. Благодаря ей Андрон чувствовал себя защищенным, сильным. Родители любили его, не оберегая чрезмерно. Он воспринимал их как старших товарищей. Это здорово. Наверное, он должен считать себя счастливым. Ничего. Он вырастет и отблагодарит их за все.

Как будто все шло хорошо. Планы, быстротечное время. У него все получалось. Так говорили все, и родители тоже. Вместе с тем Андрона одолевало предчувствие приближения чего-то неотвратимого, ужасного, чему он не сможет противостоять. Ощущение витало в воздухе, мешало наслаждаться жизнью, заставляло сердце работать с перебоями. Слово «страх» в какой-то момент уже не подходило. Это был прочно обосновавшийся ужас ожидания чего-то непоправимого.

Он всегда ему завидовал. Черной завистью, убийственной. Завидовал атмосфере, царящей в его доме: всегда улыбающаяся мама с глазами, в которых отражается счастье. Глава семьи, от которого пахнет хорошим одеколоном, а не перегаром, как от его пьянчужки-отца. У Некрасовых Леониду всегда было уютно. Но внимание и доброжелательность родителей Егора вызывали у Леньки не благодарность, а тщательно скрываемую злобу. Жизнь в этом доме складывалась в яркую мозаику, именуемую нормальной семьей, счастливым детством и юностью, радужными планами на будущее. Как же Леониду хотелось оказаться на месте Егора! Хотя бы на денек. Будь у него такие условия, как у этого черноглазого красавчика, уж он добился бы большего. А Егор умудряется топтаться на месте. Почему? Да потому что ему нечего желать, у него во всем полный порядок, и нет у него одного немаловажного достоинства, необходимого условия успеха, – здоровой доли авантюризма.

Они идеально дополняли друг друга: Некрасов с его связями, примерной анкетой, благополучным тылом и светлой биографией комсомольского лидера, и Марков, с его наполеоновскими планами, трудолюбием и нечеловеческим чутьем денег. Реальности будут плавно вписываться в их график, а не наоборот. Все это будет. Кажется, они даже время смогли заполучить в союзники. Молодые, здоровые, талантливые, они шли по жизни рука об руку, мечтая о материальном благополучии масштабов Дональда Трампа. Оба понимали, что только с хорошими связями и деньгами можно надеяться на успех. Светлое и радужное будущее распахнет перед ними не узкую калитку, а широкие ворота, в которые можно въехать на сумасшедшей скорости. Награда стоит того.

Окончив университет, друзья получили распределение в один из престижных научно-исследовательских институтов. Фундаментальный во всем, Некрасов поступил в аспирантуру. Марков же не собирался тратить время на то, что не могло сделать его богатым. Он выполнял свои обязанности, и только.

– Вы зарываете ваш талант, милейший. – Начальник лаборатории предлагал ему писать кандидатскую, но Леонид отказался не раздумывая. Он не хотел тратить на это время. Гораздо больше его привлекали поездки в столицу на уик-энд. Оттуда он возвращался с сумками, полными дефицитных товаров, быстренько реализовывал их, получая хороший процент. При этом чувствовал себя хозяином положения и в душе посмеивался над теми, кто легко выкладывал немыслимые деньги за импортную косметику, джинсы, обувь. Сам он одевался со вкусом. Для него это было важно. Так он чувствовал себя увереннее.

В институте Леонид слыл зазнайкой, гордецом, человеком замкнутым и непредсказуемым. Его побаивались, потому что попасть на его острый язык не хотел никто. К тому же Марков периодически напускал на себя неприступный вид, исключающий даже самое поверхностное общение. Разумеется, это никогда не касалось Некрасова. Егор в свою очередь не обращал на создаваемый коллегами портрет друга никакого внимания. Он знал настоящего Маркова, а не того, который за позой прятал свою ранимость и неуверенность.

Жизнь текла подозрительно размеренно. У Егора – по плану: работа, семья, ребенок, у Маркова все в мечтах – достаток, неограниченные возможности, свобода. Но однажды…

– Егор, или сейчас, или никогда! Нужно действовать. Время пришло! – Таким возбужденным, на таком подъеме Егор не видел своего друга давно. Тот был полон энергии и оживших надежд. – К черту прозябание на эту нищенскую зарплату! Мы станем хозяевами своей жизни. Что ты смотришь? Разве не об этом мы мечтали? Шевели мозгами, Егорка!

Первый шаг был сделан: друзья открыли свою фирму. Марков, для которого не существовали понятия трудовой стаж, сложившийся коллектив, многолетний опыт, вскоре написал заявление об уходе из института по собственному желанию. Некрасов к тому времени занимал должность научного сотрудника, речь шла о повышении, так что увольняться он не спешил. Егор никогда не был приверженцем резких мер. Что-то внутри протестовало против авантюризма Маркова. Но противостоять его напору оказалось невозможно. В какой-то момент Егор сказал себе, что он доверяет интуиции своего товарища. Это стало аксиомой, и Некрасов почувствовал облегчение.

Стремительные перемены, открывшиеся возможности заработка, несоизмеримые с институтской зарплатой, все-таки заставили Егора полностью посвятить себя бизнесу. Красивое слово, вошедшее в жизнь, с головокружительной скоростью меняло понятия благополучия, могущества. Все чаще Некрасов понимал, как вовремя они начали свое восхождение. Связи, «крышу» обеспечивал Егор. Поначалу в ход шли знакомства его отца, невероятные «стечения обстоятельств», ловко подстроенные лишь для того, чтобы состоялось нужное знакомство. Постепенно им открывались двери, в которые было нелегко достучаться. Тандем Некрасов–Марков продолжал уверенно, энергично идти вперед.

Однако было обстоятельство, огорчающее Маркова. Львиная доля капитала уставного фонда принадлежала Некрасову. Леонид ничего не мог с этим поделать. У него физически не было возможности вложить больше. Пришлось делать вид, что он не чувствует себя ущемленным. Некрасов не давал ему для этого повода. Он поступил как настоящий друг. По условиям честного партнерства условились делить прибыль в соотношении шестьдесят к сорока. Марков, взявший на себя обязанности коммерческого директора и генератора идей, в душе надеялся, что его время еще придет. Время, когда он получит не долю, а все!

Это были потаенные мечты, которыми Леонид не делился ни с кем. Собственно, ему и некому было открывать душу. Однажды он любил, но его бросили. У него был друг, но он предал их дружбу, надолго лишив Леонида иллюзий. Теперь Егор хочет выглядеть рыцарем – не оставляет друга, показывает свою порядочность. Да он просто откупается за Настю… Марков только сказал, что простил, только пообещал забыть. На самом деле он не собирался делать ни того, ни другого.

Любовь делает человека уязвимым. Она согревает, но в один миг может все разрушить. Зачем тогда? Уж лучше быть одному и надеяться только на себя. Поэтому он не стал заводить новых друзей, впускать в свою жизнь женщин. Он относился к ним с присущей ему иронией.

– Принимаю факт их существования как суровую действительность и приспосабливаюсь к ней, как могу. – Марков так и остался закоренелым холостяком.

Он не был ханжой. Красивый, статный, ироничный – он нравился женщинам и умел быть разным. Ему это не стоило никаких усилий. Его любили, а он лишь принимал любовь. Леониду нечего было дать им взамен. Сердце разбито, душа озлоблена. Но Марков говорил себе, что не это главное. Работа – вот его пристань. Вот где он чувствует себя на коне. Территория исключительной значимости.

Вокруг все менялось с головокружительной скоростью, но Некрасов и Марков сумели вписаться это трудно предсказуемое время. Залогом успеха того периода стал риск. Егор сомневался и ратовал за «режим ожидания лучших времен», а Леонид упрямо втягивал его в проекты, грубовато называемые Егором «авантюрами». Когда все складывалось удачно, Некрасов переставал паниковать. Напряженность спадала, и наступал период восхвалений прозорливости Маркова.

Тот делал вид, что с удовольствием принимает заслуженную похвалу. Внутри у него бушевал разрушительный, безжалостный ураган. Внешне благополучные, искренние отношения давно перестали быть таковыми. Маркова это не огорчало. Однажды необходимость притворяться другом Некрасова отпадет сама собой. И тогда Леонид займет его место! Путь предстоял долгий. Пока же Марков вел себя естественно и сдержанно, хотя черная зависть разъедала его изнутри. Он жестко контролировал себя. Со стороны они выглядели неразлучными товарищами, готовыми на все ради настоящей мужской дружбы.

– Какие мы молодцы! – восторженно восклицал Егор после удачной сделки.

– Лучше не бывает, – вторил ему Леонид, а про себя добавлял: «Ай, да Ленька! Ай да сукин сын!»

Их успех он приписывал исключительно себе, но говорить об этом вслух не собирался. Он успокаивал себя тем, что его время еще придет! Настанет час, когда окружающие узнают, что все заслуги тандема Некрасов–Марков зависят только от изворотливости его ума, от его звериного чутья на прибыль, его нечеловеческого везения! Даже сотой доли всего перечисленного нет у Егора. Он везунчик во всем и в том, что ему повезло с товарищем. Сам Егор никогда бы ничего не достиг, никогда бы не продвинулся дальше теорий, планов, бумажных расчетов. Он по природе нерешительный, чтобы не сказать – трусоватый. Он бы не семь, а семь раз по семь отмерял, прежде чем решиться на что-то.

– Тебе не кажется, что это звено может подвести? – глубокомысленно изрекал Некрасов, ожидая, чтобы Марков в очередной раз повторил доводы в пользу обсуждаемого проекта.

И Леонид спокойно и убедительно подводил своего компаньона к тому, что нельзя топтаться на месте. Марков доказывал, что промедление приведет к их постепенному вытеснению с рынка. Этого нельзя допустить. Они первопроходцы, им и карты в руки! Нужно рисковать, идти вперед. С другой стороны, один неосторожный шаг – и все придется начинать сначала. Мало-мальский просчет грозит недопустимыми финансовыми потерями, а к моменту возрождения их ниша может оказаться занятой другими.

– Хорошо, но под твою ответственность, – сдавался Некрасов.

Он соглашался, но в то же время снимал с себя всю ответственность в случае неудачи. В этом был весь Некрасов. Он никогда ни в чем не виновен. Все просчеты на совести Маркова. Такая позиция раздражала Леонида, но он мастерски скрывал свои чувства. Долгосрочная стратегия вынуждала его вести себя именно так.

Каждый раз, когда ему становилось особенно тяжело, когда с языка были готовы сорваться обличительные слова, Марков брал себя в руки. Скольких сил ему это стоило! Слишком многое поставлено на карту. Это тот случай, когда Марков не собирается рисковать. Но его целеустремленность, целостность, упрямство страдали и жаждали реванша.

Когда это началось? В старших классах лицея. Беспричинный страх заставал врасплох. Ничего конкретного. Необъяснимое ощущение приближения фатальных событий, которые выйдут из-под контроля. Андрон знал: однажды, в нужный момент он окажется не готов противостоять. Поговорить об этом с кем-то – смерти подобно. Признание автоматически причислит его к разряду слабонервных. Это недопустимо. Ему так часто твердят, что нужно быть сильным, что сила – залог успеха. Разумеется, речь шла не о физическом совершенстве, а о силе духа. Как быть?

Страх шел за ним по пятам. Страх до спазмов в горле, до приступов удушья. Все труднее стряхивать с себя его холодные пальцы. И однажды Андрон не выдержал – решился открыться человеку, который не мог его не понять. Едва подобрал слова, признался. Страхи были выпущены на волю. Когда он озвучил их, они словно потеряли важность. Андрон почувствовал облегчение. Ласковые мамины руки обняли его, нежный поцелуй в макушку, успокаивающие слова. Он едва не расплакался от благодарности. Зачем же он так долго мучил себя?

– Ничего, милый, это с каждым бывает, – улыбнулась мама, а вечером того же дня едва дождалась возвращения мужа с работы. – Егор, с Андроном беда!

– Господи, что еще стряслось? Опять учительница перехвалила?

– У него страхи! – Настасья пропустила ироничный вопрос мимо ушей.

– Страхи?

– Он боится!

– Кого? – Некрасов непонимающе тряхнул головой. – Чего?

– Он не может объяснить. Я никогда не видела его таким… таким беспомощным. Ты представляешь, что такое жить в страхе? И это в его возрасте!

– Что конкретно он говорил?

– Должно произойти нечто ужасное. Событие, которое перевернет его жизнь, нашу жизнь. Он не знает, я же сказала тебе. Ничего конкретного.

– Каша у него в голове. Перегрузили пацана.

– Ты противоречишь себе. Кто говорил, что его нужно загружать, чтобы в голове мыслей на глупости не осталось? – негодовала Настасья Сергеевна. – Я тоже хороша, поддерживала тебя. А как же иначе! Мы ведь одно целое!

– Что-то изменилось?

– Сейчас речь не о нас. Речь об Андроне. Нужно что-то делать.

– Не дави на него. – Некрасов устало вздохнул. – Не нужно подчеркивать, что он за все в ответе. Кажется, мы перестарались.

– Вот и я о том же. – Настасья взяла Егора за руку. – В этой связи я хочу попросить тебя… Егорушка, перестань брать его с собой на работу.

– Ты думаешь, это моя инициатива?

– Ты на все его просьбы отвечаешь согласием?

– Нет, только на те, которые нужно.

– Он еще ребенок, а мы вечно заняты. Только когда он болеет, мы – само внимание.

– Ты сгущаешь краски, Настя.

– Ничуть. Мальчик из кожи вон лезет, чтобы получить нашу похвалу. Ребенок, которому неинтересно с его сверстниками. Ребенок, у которого нет друзей. К чему это приведет?

– Все нормально. – Егор верен себе. – У меня, например, один друг.

– У Андрона нет и этого. Он никого не допускает близко. Одинокий человек, делающий все, чтобы заслужить твою похвалу, поймать благосклонный взгляд.

– Он взрослее своих сверстников. Им бы шалить, а ему работать охота.

– Он еще ребенок, а для тебя он уже с года взрослый! – Некрасова паниковала, а Егор как всегда проявлял спокойствие. – Или ради эксперимента назначишь его своим замом?

– Настя, он придет ко мне на работу в свое время. Окончит школу, поступит в институт, поучится в Англии. Повзрослеет, наконец. Рано или поздно он должен войти в наш бизнес.

– Не морочь ему голову своим бизнесом, Егор! Он еще мальчик. Скоро ты потребуешь от него знания курса маркетинга. Тебе доставляет удовольствие проверять его на прочность? Он не выдерживает… Мой мальчик живет в страхе!

– Наш сын, Настя, наш. Я беспокоюсь о нем не меньше твоего.

– Неправда! Для тебя важна только работа!

– Ты несправедлива ко мне.

– Ты снова не о том говоришь! – Она резко отвернулась. – Я жалею, что начала этот разговор.

Некрасов не чувствовал вины. Он не мог отказать сыну. Тот проявлял интерес ко всему, что касалось бизнеса.

Андрон с удовольствием проводил время в обществе друзей и коллег Егора Васильевича. В этой взрослой компании мальчишка чувствует себя свободно.

– Торопится жить мальчонка. – Некрасов поцеловал жену. – Успокойся.

– Сердце щемит. Ты бы видел его глаза…

– Глаза? Красивые у него глаза, твои.

– Его глаза просили о помощи. – Настасья всхлипнула. – Такие быстро сгорают.

– Перестань. Он просто взрослеет быстрее других, – успокаивал жену Некрасов.

– Я боюсь, он перегорит, понимаешь?

– Ничего. Он в любой момент все начнет сначала.

– Егор, ты еще не понял? – В глазах Настасьи заблестели слезы. – Никогда и ничего нельзя начать с чистого листа. Просто потому, что есть прошлое, а в этом прошлом – поступки. Ничего нельзя начать с нуля, Егор.

– Ты это к чему? – Он взял ее лицо в ладони. – Ты что?

Настасья ничего не ответила. Зря она затеяла этот разговор. Мужчина никогда не сможет до конца понять женщину. Просто потому, что он мужчина. Может быть, и хорошо, что не поймет. Не узнает, чего ей стоит сохранять внешнюю невозмутимость, излучать благополучие.

Сколько лет она казнит себя. Тогда она была уверена, что поступает правильно, но теперь, когда прошло столько лет, поняла, что наказание за ее поступок может понести ее мальчик. Настасья не боится потерять достаток, кажущуюся беззаботной жизнь. Она смирится с лишениями, только бы у Андрона все было хорошо. Дети не должны отвечать за грехи своих родителей. Если виновата, то только она.

– Настя? – Егор забеспокоился. – Ты где?

– Все будет хорошо. – Настасья улыбнулась, пытаясь унять его тревогу. – Пока мы вместе, у нас все получится.

– Ты меня пугаешь.

– Андрон – меня, я – тебя.

– Я не шучу!

– Прости. – Еще одна волна ударилась о береговые камни и бесшумно отступила. Шторма не будет.

– Я люблю тебя, Настя. Люблю Андрюшу. Я все сделаю, чтобы вы были счастливы. Я обещал тебе это много лет назад. – Некрасов заметно волновался. От его напускного спокойствия не осталось и следа. – Кажется, я никого не обманул?

– Ты всегда держишь слово. – Ей было нелегко говорить.

Вернулось прошлое, в котором она сделала выбор. Время безрассудной молодости, безудержных желаний. Она поступила верно, выбрав сильнейшего.

– Ты лучше всех. – Настя обняла Егора. – Андрон так похож на тебя. Как же я люблю вас обоих! Нет, не обижайся, его сильнее, потому что… я обожаю его и тебя в нем.

– Спасибо, а за Андрона не переживай. Перерастет он свои страхи, Настена.

– Дай-то бог.

– И перестань таскать его по врачам. Не мешай пацану взрослеть. Он знает, чего хочет от жизни. Он всего добьется.

– Как понять, что для него лучше?

– Ты же мать. – Некрасов пристально посмотрел на жену. – Слушай свое сердце.

– А страхи?

– Они уйдут… Уйдут тогда, когда мы перестанем бояться за него.

– Мне страшно. – Настя снова уткнулась мужу в плечо.

– Отпусти свои страхи, тогда у него все получится… И пусть вникает в дела фирмы. Отвлечется от глупостей, которые не дают ему покоя.

Не по годам сообразительный, сосредоточенный, пунктуальный и упрямый, Андрон проявлял неподдельный интерес к бизнесу. Егор Васильевич с удовольствием вводил сына в сложный мир деловых отношений.

– Мы начинали с нескольких рулонов ткани. – Однажды Егор Васильевич рассказал сыну о том, с чего все начиналось. – Мы с дядей Леней – два крепких орешка. Уж если чего захотим, то добиваемся. Вот увидишь, у нас все получится!

Время шло, Андрон быстро взрослел. Все, за что он брался, удавалось. Но за его успехами по пятам шли страхи.

Андрон уже привык к ним. Они стали частью его самого. Андрон смирился, а вот мама явно переживала. Угораздило же его признаться! Но что сделано, то сделано. Внимание мамы приятно, однако в последнее время она просто душит его своей заботой. Есть способ урезонить ее: пожаловаться отцу. Андрон был уверен: между родителями состоится разговор тет-а-тет и ситуация изменится. Правда, лишь на время. Отец всегда прислушивается к матери, она – к нему. Они просто станут осторожнее. Значит, нужно терпеть. Все утрясется само собой. А пока он решил, что жизнь – захватывающая игра. Хотя наступит момент, когда он станет не просто ее участником, а тем, кто диктует правила. Эта перспектива воодушевляла его.

Судьба благоволила к Андрону. Трудолюбивый, упорный, обладающий искрометным юмором, Некрасов вызывал уважение сверстников. Но верный своим правилам, он никого не приближал к себе. Созданный им мир был слишком идеален для отношений, которые могли принести в него лишь разочарования и зависть. И все же добиться его расположения хотели многие. От него исходила сила, которая отличала его от других.

С призванием лидера Андрон справлялся успешно. Единомышленников, готовых разделять его взгляды, приветствовал, а с остальными держался настороженно, холодно. Ему нравилось производить впечатление, а те, в чьих глазах он видел зависть, переставали для него существовать. Он рано научился распознавать неискренность. По крайней мере, так считал. Андрон был рад этому обстоятельству. Это помогало ему игнорировать недругов.

– Идет естественный отбор, – шутил он, уверенный, что впереди его ждет встреча с единственным настоящим другом и любовью, ради которой стоит вершить великие дела. В том, что его жизнь не будет праздной, он тоже был абсолютно уверен.

– Откуда в нем это? – искренне недоумевала мать. – Он же не на психолога учится.

– Странно, что ты удивляешься, Настя. – У отца на все был готов ответ. – Мы воспитали его таким.

– Да? Знаешь, Егор, иногда мне кажется, что это он нас воспитал…

Элитная школа была окончена на «отлично». Поступление в институт не стоило Андрону особых усилий. Родители решили не подключать свои связи и не пожалели об этом. Андрон успешно сдал экзамены и был зачислен на первый курс экономического факультета при университете. Учился парень хорошо. Некрасов-старший был спокоен: его сын сам по себе – личность. Правда, как отец, не безразличный к будущему сына, он не считал зазорным внести в него свои коррективы. Егор Васильевич планировал поездку Андрона в Англию. Некрасов-старший основал и развивал свой бизнес на Родине, но считал, что практика за рубежом будет для сына весьма полезной. К тому же мужчине не помешает опыт самостоятельной жизни. Настасья Сергеевна продолжала чрезмерно опекать Андрона, чем, по мнению Егора Васильевича, портила юношу.

– Ты нарочно это придумал! Ты ревнуешь меня к нему! – выпалила Настасья в гневе, исчерпав все доводы.

– Не говори глупостей. Признайся, что тебе страшно отпускать твое чадо так далеко. Это твой страх, не его. Постарайся сделать так, чтобы Андрон его не почувствовал.

– Для этого мне нужно умереть.

– Зачем же так мрачно? Просто сделай вид, что все в порядке. Поддержи меня, тогда и ему будет легче.

– У меня сердце разорвется.

– Ты сильнее.

– Хорошо, – выдохнула Настасья.

– Я могу на тебя рассчитывать?

– Да. Ты всегда можешь на меня рассчитывать.

Заполучив жену в союзницы, Егор Васильевич сразу же объявил о предстоящей поездке Андрону.

– К тому же отличная языковая практика, сынок. – Теперь ему пришлось убеждать сына. Андрон был не в восторге от открывавшейся перспективы.

– Но мне предстоит работать здесь. – Андрон был огорчен. – Есть договоренность о том, что я пройду практику в банке «Прогресс», а потом приду к тебе на фирму.

– В наших силах все это изменить. – Отец был неумолим. – Ты поедешь в Лондон.

– Это же стереотип, пап. На самом деле это им нужно приезжать к нам.

– Мне нравится твой патриотизм, но ты поедешь в Англию, сынок. И давай поставим на этом точку.

– Но, папа…

– Точку, слышишь? – Егор Васильевич положил руку ему на плечо. – Ты думаешь, старик-отец не понимает, в чем дело? Я знаю о той маленькой, хрупкой девушке, с которой ты проводишь все свое свободное время. Разлука с ней – вот в чем причина.

Андрон густо покраснел. Всезнающий отец. Он, как всегда, прав. Отпираться глупо. Не так давно в жизни Андрона появилась Маша. Он вот-вот окончит институт и считает, что теперь может позволить себе серьезные отношения. Эта программа однажды была согласована и с родителями:

– Сначала образование, сынок, а потом личная жизнь.

Он не собирался спорить, но ханжой не был. Девушки никогда не обделяли его вниманием, он отвечал им взаимностью. Но ничего серьезного. На этот раз симпатия была взаимной и стремительно перерастала в нечто большее, нежели мимолетное увлечение. Андрон почувствовал это сразу. Как позднее призналась Маша – она тоже.

Но к радости первой настоящей любви неожиданно примешалось горькое разочарование: родители не приняли выбор его сердца.

– Кто она, сынок? – пыталась выяснить мама.

– Мария, ее зовут Маша. Она – удивительная девушка, – мечтательно смотрел вдаль Андрон. В его карих глазах искрилось столько нескрываемого восторга, что Настасья Сергеевна забеспокоилась. Взглядом она просила поддержки у мужа.

– Мы уже запомнили ее замечательное имя, – усмехнулся Егор Васильевич. – Мы пытаемся понять, из какой она семьи? Где учится? Сколько ей лет? Ну, ты понимаешь, некоторые подробности, которые помогут нам создать ее портрет.

– Портрет? Чепуха. По-моему, самое главное, что я люблю ее. Я не могу без нее.

Его ответ им не понравился. Андрон отчетливо прочитал это на их лицах. Они недовольны и не пытаются это скрыть. Но что он сделал? Он виновен в том, что полюбил? Ему скоро двадцать три, а настоящее чувство пришло к нему лишь в конце прошлого года. Волшебный Новый год подарил ему встречу с Машей. Они обменялись мимолетными взглядами и через мгновение искали друг друга в шумной компании. Как здорово, что в тот день они оказались вместе. Счастливое совпадение. Страшно даже представить, что все могло сложиться иначе.

Месяцы счастья пролетели, как несколько сумасшедших дней. Им было хорошо вдвоем. Андрон не мог поверить, что это происходит с ним. Никогда раньше он никого не подпускал так близко. Наверное, стоило столько времени провести наедине с собой, своими мыслями, чтобы получить все и сразу. Теперь все было по-настоящему! Маша – его первая женщина. Все, что было до нее, не в счет. Мир заиграл новыми красками. Оказывается, раньше он был не таким ярким, блистающим. Теперь в нем все по-взрослому. Андрон встретил девушку своей мечты, которая отвечает ему взаимностью. Вот она, любовь, ради которой он готов вершить великие дела. Они любят друг друга. Это главное в их отношениях, а не то, чья она дочь.

– Мы с мамой все понимаем, сын, но ты тоже войди в наше положение. – Отец избегал прямого взгляда.

– Ты – наша гордость, наша надежда. – Мама тщательно подбирала слова, чтобы не обидеть Андрона. Как же ей хотелось высказаться более категорично и поставить точку на не внушающих доверия отношениях. – Рядом с тобой должна быть девушка из нашего круга. Девушка, достойная тебя, милый.

– Мама, но ведь это глупо! Достойная – что это означает? Черт возьми, кто это определяет?

– Смени тон! Ты прекрасно понимаешь, о чем мы говорим! – Егор Васильевич подчеркивал, что они с мамой – одно целое.

Андрон почувствовал себя растерянным Малышом из его любимой сказки, сказки Астрид Линдгрен: у мамы есть папа, у папы есть мама, у Боссе есть Бетан, а у него… А у него есть Маша. Значит, у Андрона нет иного выхода. Он будет бороться ради их любви.

– Извините. – Андрон взял себя в руки. Он больше не сорвется, не наговорит грубостей. – Высказывайтесь определеннее.

– Хорошо. Ты уже взрослый, и мы можем говорить начистоту. Андрон, мы не можем себе позволить принять в семью человека с сомнительным прошлым и… размытым настоящим. – Мама смотрела на него с осуждением. – Не сегодня завтра ты – глава крупной фирмы. Девушка со средним образованием, расточающая свое обаяние в дорогом бутике, тебе не пара. Все ее прелести – это так дешево. Ты и продавщица. Как бы спросить деликатно? Не кажется ли тебе такой союз нелогичным?

– Мама, послушай себя… – От волнения у него дрожали губы.

– Ты не можешь думать только о себе, мой мальчик. – По напряженному лицу матери проскользнула улыбка. Андрон сжал кулаки. Уж лучше бы она заплакала.

– У тебя с самого рождения иное предназначение, – добавил отец. – Ты не принадлежишь самому себе. Я всегда считал, что ты это понимаешь. Ты вел себя соответственно… Что же случилось на этот раз?

Раньше они никогда не говорили ничего подобного. Значит, вот он – предел его возможностей. Иметь все, не имея ничего. Тогда нужны ли ему все эти привилегии? Чего стоят все эти безграничные возможности, если они исключают главное – искреннюю любовь? Нонсенс! С самого детства Андрон был окружен любовью. Он купался в ней, он не знал, что бывает иначе. А его родители – были бы они счастливы, если бы условности не позволили им быть вместе? Ан-дрон хотел спросить у них об этом. Если не сделать этого сейчас, то другого случая может не представиться. И пусть будут честными. Надоели туманные рассказы мамы о том, как они познакомились. В них словно не хватает важного звена. Но сейчас ничего нельзя утаивать.

Он слишком долго ждал. Сегодняшний разговор назревал не один день. Но подстегнули его сразу три важных обстоятельства: перспектива его отъезда в Англию, предстоящая поездка родителей за границу и его желание познакомить их с Машей. Андрон имел в виду домашний обед. Маша – очаровательное существо. Родители отбросят предрассудки. Они поймут, что рядом с ним оказалась достойная девушка, с которой он будет счастлив. Ничего, что она – сирота, что у нее нет высшего образования. Главное, что они любят и доверяют друг другу.

Как это происходит, не знает никто. Просто в какой-то момент ты понимаешь, что с этим человеком не хочется расставаться. Он становится частицей тебя самого. Время изменяет свой бег. Начинается жизнь в ритме сердца. Родители должны понять, что их сын влюблен. Он никогда еще не был так счастлив.

Маша не из тех девушек, которые устраиваются в бутик ради возможности обзавестись богатым любовником. Она не собиралась прокладывать себе дорогу сомнительными связями. Мама ошибается, видя в ней порочную девицу, которая окрутила ее единственного сына. Андрон не может опускаться до подробностей: он – ее первый мужчина, и эта крепость сдалась не сразу. Он должен сделать так, чтобы Маша никогда не пожалела об этом. Его сексуальный опыт сослужил ему добрую службу. Есть женщины для удовлетворения плоти, случайные женщины, способные разжечь нешуточную страсть, а есть одна на всю жизнь. Ему невероятно повезло. Он ее встретил – это Маша. Как же объяснить все это родителям? Почему они забыли, что сами когда-то были без памяти влюблены друг в друга? Впервые Андрон не находил общего языка с родителями. «Продавщица из бутика, случайно оказавшаяся на новогодней вечеринке, обольстила их мальчика!» – мнение родителей.

– Я не брошу Машу только потому, что она неголубых кровей, – твердо заявил Андрон. – Не хотите знакомиться с ней – это ваше право. Но я не откажусь от нее только потому, что она не нравится вам.

– Это не разговор, Андрон! Мы с папой очень демократичные родители. Ты много раз мог убедиться в этом. Мы возражаем не из вредности или желания тебе досадить.

– А почему?

– У нас опыт, сынок. – Волнение мешало Настасье Сергеевне говорить. – Ты поймешь нас, когда сам станешь отцом.

– Мама, это пустой разговор. Я не планирую отцовства в ближайшем будущем. Я просто хочу любить. Я люблю Машу. Она любит меня. Все просто! Она вам обязательно понравится. Вы должны познакомиться.

– Ничего такого мы не должны, – возразил отец. – Лететь по делам кампании обязаны. Принимать участие в твоем будущем – безусловно. А от остального, ради бога, избавь.

– Но Маша и есть мое будущее!

– Я всегда считал, что у меня не по годам взрослый и мудрый сын. – Егор Васильевич пристально посмотрел на Андрона. – Не разочаровывай меня.

– Мы ведь всегда понимали друг друга. – Андрон не верил, что все это происходит с ними.

– И сейчас нет повода для разногласий. Ты еще получишь возможность убедиться в этом. Все впереди. Жизнь покажет тебе правильность нашей позиции. Давай все решим сейчас, по-хорошему, сынок, – улыбнулся отец.

– По-хорошему для кого?

– Для всех нас.

– Для всех, слышишь? – Егор Васильевич сделал ударение на слове «всех».

– Мы через три дня улетаем. Предстоит очень трудный перелет, напряженная работа, – устало выдохнула мама. Она выглядела измученной, как будто этот разговор лишил ее сил. – Ты ведь не хочешь испортить нам настроение перед важной встречей? Ты никогда не огорчал нас, сынок. Это длилось так долго, что мы успели привыкнуть. Давай не отступать от этой прекрасной традиции.

– Мы можем надеяться, что ты не сделаешь опрометчивых поступков в наше отсутствие? – Отец сверлил его взглядом.

– Вы о том, чтобы я не привел ее в наш дом, пока вас нет? – Родители переглянулись, и Андрон понял, что попал в точку.

Какая наивность! Да, ради бога, место для встреч у них есть. Маша живет в квартире, доставшейся ей от какой-то дальней родственницы. Она никогда не узнала бы о своем скромном наследстве, если бы ей не помогли детдомовские воспитатели. Это они разыскали Машу. Оказывается, все эти годы она могла жить у своей троюродной тетки. Справедливость восторжествовала, и крошечная квартира досталась единственной наследнице. Здесь и проходят их свидания, за исключением случаев, когда Андрон устраивает романтические вечера. Исключительно ради разнообразия он снимает шикарный номер в гостинице, и оба наслаждаются безупречным сервисом. Собственно, для них это не имеет решающего значения, просто – приятная, но необязательная декорация. И им хорошо, когда они вместе.

– Мы о том, сынок, чтобы ты ненароком не женился, пока мы не вернемся, – серьезно сказал отец.

– Сделай одолжение, Андрюша, п-пожалуйста, – сбивчиво попросила мама. – Ты никогда не огорчал меня, нас. Не прислушиваться к советам родителей – одна из самых распространенных ошибок молодости. Ты же знаешь, как я… как мы тебя любим.

– Кажется, действительно не знаю, – заметил Андрон.

– Давай без обид.

– Какие обиды, пап? Не переживайте, в ваше отсутствие я не женюсь. Это произойдет несколько позже. – Он больше не хотел продолжать разговор. – И поставим на этом многоточие.

– То есть? – изумился отец.

– На сегодня хватит, но тема не закрыта.

– Сынок, я хочу верить, что здравый смысл…

– Обязательно, – Андрон не дал матери договорить, – восторжествует. Не сомневайся.

Андрон до сих пор сожалел, что через три дня, расставаясь с родителями, он был сух, сдержан и зол. Андрон выжал из себя набор дежурных пожеланий, торопясь покончить с формальностями. В тот момент родители перешли во вражеский стан и не были достойны лучшего обращения. Он мстил им своей холодностью и радовался, видя, что они огорчены.

Андрон не должен был так вести себя. Как же он жалел об этом, как ругал себя! Неподъемное чувство вины прижимало его к земле. Если бы он только знал, что им больше никогда не удастся поговорить… Какая нелепость – сухие слова прощания в аэропорту стали последними словами, которыми Андрон нехотя перебросился с родителями.

Они погибли. В тот момент, когда Андрон узнал об этом, все его беспричинные страхи обрели реальные очертания. Они сдавили горло, мешая дышать. Андрон никак не мог поверить в то, что говорил Марков. Лучшему другу семьи выпала нелегкая миссия – сообщить Андрону о катастрофе.

– Это точно, дядя Леня? – Андрон спросил по инерции, все еще не в силах принять случившееся.

Это могло произойти с кем угодно, только не с его родителями. Только не с ними. Родители собирались стареть вместе. Говорили, что умрут в один день, как в сказке о большой любви. Кажется, все получилось именно так. В один день, в один миг. Интересно, о чем они думали в последние мгновения? Какими были их последние слова?

Андрон потерял ощущение реальности. Ему бы провалиться в бездну беспамятства, где он наверняка не вспомнит, как его раздражала суета, царящая в аэропорту, как нетерпеливо он поглядывал на часы, держал натянутую улыбку. Мама была на грани слез, отец – непривычно напряжен. Андрону казалось, что прощание затянулось. Как страшно, что его последние слова родителям были полны нескрываемой желчи и раздражения.

Ему придется жить с этим. Непостижимо. Он не выдержит, сломается. Не так уж хорошо быть за все в ответе, за каждое слово, за каждый взгляд. Андрон всегда знал, что есть вещи важные и не очень. Оказывается, он ошибался. В жизни не бывает мелочей и ничего не значащих разговоров. Важно все. Даже короткий разговор в аэропорту мог изменить ход событий. Если бы Андрон не был так зол, если бы родители не были так расстроены… Несколько слов, объятия, воздушный поцелуй. За ними – мгновения, которые могли повлиять на происшедшее.

– Дядя Леня, они… они разбились?

– Да.

– Совсем? – Глупее вопрос трудно придумать. Оказывается, мир еще существует, и Андрон сохраняет способность воспринимать происходящее.

– К сожалению.

Андрон сжался. Страхи зловеще смеялись ему в лицо, корчили ужасные рожи. Вот оно – свершилось! Все-таки им удалось застать его врасплох. Долгие годы он боялся оказаться не готовым к удару. Это нокдаун. Страхи одержали полную и безоговорочную победу. Предвидение, ожидание беды – все в прошлом, потому что все уже произошло.

– Это невозможно… – Андрон попросту не мог сопоставить эти два слова «родители» и «погибли». – Мне нужно побыть одному.

– Мужайся, мой мальчик. – Рука Маркова легла парню на плечо. Некрасов стряхнул ее. Леонид Игнатьевич понимающе кивнул. – Нужно вылететь на место катастрофы для опознания тел. Нам нужно лететь вместе.

– Что? – Андрон пошатнулся. Земля ушла из-под ног. – Я не смогу…

– Мне очень жаль…

– Уйди, дядь Лень.

– Хорошо, хорошо. Я оставлю тебя… ненадолго.

Обстоятельства крушения самолета частной компании, услугами которой воспользовались Некрасовы, расследовались долго. Говорили об ошибке пилота, человеческом факторе, потому что погодные условия были оптимальными для полета. В случайность происшедшего верили только очень наивные люди. Однако нездоровая шумиха вокруг катастрофы со временем улеглась. По совести Андрону было безразлично, что стало причиной крушения. Родителей не вернуть, а кто виноват – запоздалый вопрос. Некрасов принимал соболезнования. Он чувствовал себя человеком, у которого отняли надежду. Теперь, когда Андрон остался без родительской поддержки, он ощущал себя так, словно одна его половина умерла, и этого уже не изменить, а этой, второй, едва удастся выжить. Когда никто не мог этого видеть, Андрон плакал. Это плакал маленький испуганный мальчик, которому очень плохо. Мальчик, который уже не хотел взрослеть. Оказывается, это слишком небезопасно. Чертовы страхи! Они материализовались в самый страшный сценарий, который он только мог себе представить. Отныне рассчитывать предстояло только на себя. А Андрон к этому не готов.

Конечно, Марков то и дело повторял, что он – плечо, на которое Андрон может смело опереться. Андрону показалось, что тот даже слишком часто говорит об этом.

Но разве Леонид Игнатьевич заменит ему отца? Марков все время был рядом. Он старался помогать по мере сил. Андрон принимал все как должное, позволяя себе погрузиться в горе. Он потерял отца и мать, а Леонид Игнатьевич – лучшего друга и компаньона. Это несоизмеримые потери. Андрону не было дела до страданий Маркова. Его попытки подчеркнуть, что они – одна семья, раздражали Андрона. Нет больше этой семьи. Не стало ядра, вокруг которого все вращалось.

– Ты не имеешь права поддаваться горю. Слышишь, Андрон! – Марков пытался вывести его из состояния оцепенения, безразличия.

– Сейчас я ни на что не способен, – признался Некрасов. – Я хочу закрыть глаза и спать. И чтоб без снов.

– Я скажу страшную вещь, – доверительно прошептал Марков. – Все в этой жизни проходит. Человек – выносливая тварь. Это только кажется, что все кончено. Внутри тебя сидит маленький непробиваемый человечек, который не даст умереть от тоски, горя.

– Это только слова. Мне плохо, очень плохо.

– Время, Андрон, время. Мы должны выстоять. – Впервые он сказал «мы», давая понять, что горе-то общее.

– Значит, мне нужно время, – вздохнул Андрон.

– Включайся в работу – вот тебе мой совет.

– Сейчас я не способен ни на что.

– Преодолей себя, сынок.

– Не сейчас… – Слух резануло привычное «сынок». Как страшно… Отец больше никогда не обратится к нему так. Ни отец, ни мама. Остался Марков, который считает, что ему позволено называть Андрона сыном. Нужно будет попросить его больше не делать этого, но пока у Некрасова не было сил спорить.

– Я верю в тебя! – Леонид Игнатьевич сам чувствовал, как отдает приторным пафосом от его слов. Но он произнес их.

– Мне бы вашу выдержку, дядя Леня…

Родителей больше нет. Столько недосказано, столько осталось таких «недо». Казалось, в жизни не могло произойти ничего более ужасного, непоправимого и несправедливого. Да и стоит ли вообще чего-то ждать от такой жизни?

Некрасов долго и упорно доказывал, что он взрослый, самостоятельный, что он – творец собственной судьбы. Теперь же чувствовал себя ничтожной букашкой, зависимой и жалкой. Андрон раскис. От него ничего не зависит. Он может сколько угодно кричать о том, какой он умный, способный, решительный. Какой во всем этом толк, если на самом деле все решает случай? Андрон впал в депрессию. Отчаяние пригибало его к земле, ставя крест на честолюбивых планах.

Все потеряло смысл. Только Маша и Марков каким-то чудом удерживали его от необдуманных и отчаянных поступков. Горе словно проверяло Андрона на прочность. Его поведение внушало опасения. Он не желал общаться с миром, который так жестоко обошелся с ним. Отшельничество Андрона было пугающим. У Маши щемило сердце. Перед ней был другой человек, незнакомый, непредсказуемый, слабый. Нужно было во что бы то ни стало вывести Андрона из этого состояния. Как? Маша заручилась поддержкой Маркова. Вместе день за днем они внушали Некрасову, что нужно идти дальше, не злиться, не впадать в отчаяние. Жизнь всегда была к нему щедра, а теперь она просто-напросто показала, что может быть другой.

– Ты сильный, у тебя все получится, – не уставала повторять Маша.

– Андрон, родителям не нравится то, что они видят с небес, – вторил ей Марков.

– О чем вы, дядя Леня? – Андрон не мог скрыть раздражения. – Я почти не сплю! А когда все-таки мне удается заснуть, я вижу один и тот же сон. Аэропорт. Родители поднимаются по трапу, а я пытаюсь докричаться до них и заставить их вернуться. Я срываю голос, но они не слышат меня и поднимаются в самолет. Я вижу, как самолет выруливает на взлетную полосу, и просыпаюсь в холодном поту… Я уже боюсь закрывать глаза.

– Время, сынок. – Марков по-отечески обнял его. – Потерпи, должно пройти время.

– Сколько бы ни прошло месяцев, лет, я не смогу избавиться от этого.

Марков знал – лучший способ для выхода из депрессии – работа. Он старался убедить Андрона, что без него дело его родителей обречено. Бизнес, которому они отдали столько лет, окажется под угрозой.

– Хватит, Андрон. Возьми себя в руки. Мне без тебя не справиться. Самое лучшее, что ты можешь сделать в память о родителях, – работать не покладая рук. Отец успел многому научить тебя. Теперь ты на его месте. Ты главный. Это говорит о том, как он тебе доверял.

– Да, это завещание… Как странно. Отец никогда не говорил со мной об этом.

– Документ был составлен незадолго до… катастрофы.

– Ты что-нибудь знал о завещании?

– Нет. – Марков не лгал.

Это завещание выбило его из колеи. Оно все меняло и было так некстати. Теперь участь Андрона предопределена. Марков взглянул на юношу с жалостью. Нет, это не было сочувствие в связи с гибелью его родителей. На какой-то миг Маркову стало жаль этой обреченной молодости. Андрон занял место, предназначавшееся не для него.

– Вы же были друзьями, – настаивал Некрасов, – и он ни словом не обмолвился?

– Может быть, он что-то чувствовал? Хотя… – Марков разволновался. – Теперь гадать бессмысленно.

– Что же делать?

– Постепенно включайся в работу. Я всегда рядом. Я помогу, можешь на меня рассчитывать.

– Мне бы на самого себя как-то рассчитывать…

– Все, Андрон Егорович, все! Пришло время идти вперед. Слышишь?

Леонид Игнатьевич привел доводы, которые не оставляли Андрону выбора. Некрасов с головой окунулся в работу. К тому же ему предстояла практика в Англии. Теперь в память об отце он не мог отказаться. На это время ответственность за деятельность фирмы возлагалась на Маркова. Это было на руку Андрону. Ему было нужно время, чтобы привыкнуть к переменам. Все-таки хорошо, что у него есть Марков. Если бы не он, если бы не его настойчивость, Андрон не смог бы выбраться. Так считала и Маша:

– Спасибо вам, Леонид Игнатьевич. Если бы не вы… У меня нет слов. Спасибо вам за Андрона.

Они вытащили его из депрессии. Обошлось без пьянок, глупых выходок, безумных шагов. Горе, поглотившее Андрона, оставило ему силы только на бездейственное созерцание. Но Марков считал, что уж лучше бы он напился.

– Эта отрешенность пугала меня, – признался он Маше. – Я ни в чем не был уверен. Если бы он напился, было бы полегче. Но, кажется, миновало.

– И что же теперь?

– Ждать и наблюдать.

Наконец появились явные признаки того, что кризис миновал. Андрон снова начинал день с занятий йогой. Его интересовали новости. С лица сошла гримаса обреченности. Некрасов спокойно и рассудительно относился к тому, что жизнь продолжается. Он выдержал испытание, вместе с ним – и Маша.

– Я бы не справился без тебя. – Андрон с благодарностью целовал ей руки. – Мы будем вместе всегда.

– И в горе, и в радости… – прошептала Маша.

Правда, Андрон не забыл, что родители не приняли его выбор. Они отложили разговор, которому уже не суждено состояться. Но Маша нужна ему как никогда. Некрасов не задумываясь женился бы на ней, но он не мог позволить себе вот так запросто пойти против родительской воли. Это будет предательством, попранием их памяти. И тогда Андрон нашел выход. Должно пройти время. Жениться он пока не может, а вот жить вместе им не запретит никто. Вот такой компромисс.

Андрон привез Машу в родительский дом. Растерянная, испуганная, она стояла в их огромной гостиной. Анд-рон познакомил ее с домработницей Лилей и водителем Романом, охранником по совместительству. В память о родителях Андрон решил не совершать революционных перемен, оставив нанятых ими людей. Он лишь объяснил Лилии и Роману, что Маша – их новая хозяйка.

– Я сплю? – спросила она, когда они остались одни.

Маша догадывалась, что ее любимый – из состоятельной семьи, но не предполагала насколько. Все происходящее напоминало сказку, сюжет из книги Даниэлы Стил. Ее романами Маша зачитывалась в свободное время. Читала, ставя себя на место героинь, неожиданно получивших все, о чем мечтали.

Теперь это происходило с ней самой. Любимый распахнул перед ней широкие ворота в страну безграничных возможностей. Как странно. В сердце не было радости, которая охватывала ее во время путешествия по страницам романов. Девушка запаниковала. Маша поняла, что ни по каким даже самым приблизительным меркам не соответствует этому уровню. Со всей ее самостоятельностью, независимостью, желанием сделать что-то в этой жизни она выглядит жалко, убого. Девушка почувствовала себя бедной замарашкой, которая никогда не впишется в это великолепие.

– Золушка в растерянности… – Маша не могла заставить себя взглянуть Андрону в глаза.

Что-то подобное говорили родители Андрона. Несостоявшаяся попытка знакомства. Некрасовы посчитали несправедливостью, что их мальчик влюбился в девчонку без рода и племени. Не о такой спутнице для своего сына они мечтали. Андрон не стал скрывать от нее, что отец с матерью категорически против их встреч. Машу это невероятно огорчило. Зачем он был так правдив? Есть вещи, о которых лучше не знать. Догадываться – одно, быть уверенным – совсем другое.

– Зачем я рассказал тебе?.. Прости, я все испортил. – Некрасов сожалел о своем признании.

– Тебе не за что просить прощения. Просто ты не хочешь лгать. – На Машу было жалко смотреть. – Ты привел меня в твой дом. Ты не раскаешься в этом?

– Нет. Теперь я принимаю решение.

– Ты идешь против воли родителей?

– Я делаю все, чтобы не обидеть их и быть с тобой. Никогда не проси большего, и у нас все получится.

Он привык быть с ней откровенным. Быть может, для Маши было бы лучше оставаться в неведении, ждать приглашения на семейный обед… Но родители погибли. Теперь, когда Андрон пришел в себя, он понял, что выстоял и благодаря безграничной преданности Маши. Он не забывал и о Маркове, но Маша его ангел-хранитель. Вот кому он обязан своим возрождением. С того момента Андрон понял, что волен в своем выборе. Он нашел золотую середину. Привел Машу в свой дом. Они больше не будут встречаться в ее маленькой квартирке. У них начинается новая жизнь. Жизнь, в которой он берет на себя ответственность за любимую женщину, за покой в доме.

– Я хочу, чтобы ты была счастлива со мной. – Андрон был уверен, что он сможет сделать для этого все. – Ты не пожалеешь о своем решении.

Время шло. Некрасов считал, что справляется со своими задачами на «отлично». А Маша страдала от собственной неполноценности. Она не смогла избавиться от ярлыка, который прочно закрепили за ней родители любимого. Наверное, все дело в Андроне. В том, что он ни слова не говорит о свадьбе. Маша делала вид, что ее это не беспокоит. На самом деле ей надоела роль спутницы удачливого перспективного бизнесмена. Да, они близки, но нечто стоит между ними. Этому трудно найти определение. Оно подтачивает их отношения изнутри. Андрон может, но не хочет ничего изменить. Он оказался между двух огней: чувством вины к ушедшим родителям и любовью к ней.

Рано или поздно ему придется сделать выбор. Маша была готова ждать. Что, если он окажется не в ее пользу? Нечего усложнять. Пока они вместе, а дальше будь что будет. Они нужны друг другу и будут вместе столько, сколько отмерила им судьба. Маша не представляла рядом с собой другого мужчину. Ей не нужен другой. Она просто умрет, если Ан-дрон однажды признается, что разлюбил ее. В нем – смысл ее жизни. Ее любовь к Некрасову на грани безумия. Опасная зависимость. Она не сможет жить, зная, что Андрон обнимает другую. Поэтому Маша дала себе слово сделать все, чтобы другие женщины перестали для него существовать.

В ее жизни теперь стало столько радости, столько света! Этот мужчина научил ее любить. Он все изменил. Появился Андрон, и весь мир засверкал яркими красками. Ей понравилось существовать в этом разноцветье. Маше с Андроном так спокойно, так хорошо. Кажется, живи и радуйся.

Сейчас он говорит, что ему никто не нужен, кроме нее. Эти слова дарят надежду, но мужское сердце всегда открыто для новых приключений. Поэтому ее задача доказать, что никто не будет любить его так, как она. Маша отдает этому все силы. Пока в его сердце есть место для их любви, она счастлива. Вот оно, единственное ее богатство – любовь к Андрону. Богатство, не имеющее цены.

Все будет хорошо. Некрасов видит, как она предана ему. Он не станет смотреть на сторону. Андрону нет дела до других женщин. В конце концов, у него было время выбрать, и он остановил свой выбор на ней. Маша никогда не спрашивала его о женщинах, которые были в его жизни. Лишь однажды хотела сострить по этому поводу, но Некрасов осек ее:

– Ты же не думаешь, что я вел образ жизни монаха-отшельника?

– Ты любил кого-то до меня?

– Я знаю, что такое получать удовольствие и как его дарить. – Андрон мечтательно смотрел вдаль.

– Это не ответ.

– Чего ты хочешь?

– Не понимаю, почему ты раздражаешься? – Маше не понравилось, что он изворачивается.

– Какая муха тебя укусила? Зачем тебе мое прошлое? Мы вместе. Этого недостаточно?

– Я устала.

– Отчего?

– От неопределенности.

– Ты решила покапризничать? – Андрон был недоволен. – Не разочаровывай меня. Я всегда считал тебя умнее.

– Не говори со мной так.

– Тебя что-то не устраивает?

То была их первая ссора. Маша хотела, но не могла признаться, что все эти годы жила в постоянном напряжении. Все это не могло длиться долго. Не нужно ей было переступать порог этого дома. Она была и останется здесь чужой. И вообще все должно было закончиться гораздо раньше. Не стоило заходить так далеко. Маша не вписывается в сказку под названием «Жизнь прекрасна».

И Андрон уже не тот восторженный юноша, который ждал ее после работы с букетом. Некрасов постепенно приподнимает занавес. Он не так прост, не так безобиден, как ей казалось. Жизнь с ним предполагает полный отказ от собственных желаний. С некоторых пор ему даже не нужно ни о чем говорить. Маша давно перестала чего-либо желать. Иногда она позволяет себе капризничать, но делает это скорее из злости, досады на саму себя. Чтобы поднять ей настроение, Андрон пополняет ее шкатулку с ювелирными украшениями. Их уже слишком много. Жемчуг белый, розовый, черный, в белом, желтом золоте, наборы из бирюзы, сапфиров, бриллиантов. Андрон верит, что его щедрые подарки делают ее счастливой. Шаг за шагом он вводит ее в свой мир. В нем все иначе. В нем ее слезы оценивают очередным колечком.

В том мире, из которого она пришла, Маша разучилась мечтать. Зачем, если самое маленькое «хочу» оказывалось недоступным? Детский дом с его неписаными правилами выживания отбил у нее охоту представлять себя принцессой на горошине. Со временем она привыкла к жизни, заполненной трудом и лишениями. Маша не жаловалась, не предавалась отчаянию. Просто старалась вырваться из окружающей серости. Ей рано пришлось начать работать. Труд был мало оплачиваемый, тяжелый, но Маша не сдавалась. Она верила, что все это – обязательный этап, своеобразная проверка на прочность.

Когда в ее жизни появился Некрасов, она поняла – вот он! Красивый, умный, надежный. Маша снова позволяла себе мечтать, а Андрон говорил, что выполнит все ее желания. Ей стоило только сказать, но она ни о чем не просила. Была благодарна ему только за то, что ее серую обыденность он превратил в сказку. Чего еще желать?

Они стали близки. Маша боготворила Андрона за то, что он открыл ей мир наслаждений. Однажды более опытная подруга сказала ей, что есть любовь, а есть страсть к первому мужчине.

– Ты просто переспала с ним и полна восторга. Все понятно, но в этом нет любви.

– Я люблю его!

– Нет, ты с ним спишь. Это разные вещи. У тебя не любовь, а страсть.

– Страсть быстро проходит, – заметила Маша и опечалилась.

– Глупая ты, Машка. К тому, кто разжег этот огонь, – никогда…

Ответ подруги тогда показался полным противоречий. Чаще Маша слышала обратное: с первым мужчиной торопятся как можно скорее расстаться. Он – страница, которую нужно перевернуть и идти дальше. А вот ей не хочется идти дальше без Андрона. Кажется, у них это взаимно. То, что он привел ее в свой дом, доказывало серьезность его намерений. И пусть она не понравилась его родителям. Она забудет об этом. У них просто не было возможности узнать, какая она замечательная, как она любит их сына. Так сложилось. Но сейчас она здесь, в их доме.

Окружающее великолепие лишило Машу остатков уверенности. Дом, в котором Андрону было так уютно, показался ей ледяным дворцом. Ей никогда не справиться с ролью хозяйки. Дом поглотит ее всю без остатка. Приучит к роскоши. Пройдет время, и она уже не будет понимать, где любовь, а где расчет. Все смешается в яркую, взрывоопасную смесь. Маша испугалась. Кажется, она не готова к тому, чтобы стать хозяйкой этого дома. Все-таки родители Андрона были правы. Между их сыном и ею невозможны отношения.

– О чем ты думаешь? – улыбнулся Некрасов.

– Андрон, это не может быть правдой. – Маша пыталась сохранить остатки былой уверенности.

– Это не сон, милая. – Андрон обнял ее. – Все только начинается. Пойдем дальше.

Первая экскурсия по огромному дому впечатлила ее. Как красиво! Здесь все достойно восхищения, а Андрон так спокоен. Он привык ко всему, что вызывает у нее щенячий восторг. Это его мир.

– Тебе не нравится?

– Очень нравится! – От волнения ее голос дрожал. Ей было страшно. Она здесь чужая, совсем чужая. – Нравится – нет слов.

– А ты подбери, – улыбнулся Некрасов и повел ее на следующий этаж.

– Красиво, как в кино, – пробормотала Маша, выходя из очередной спальни. Какая она по счету?

– Да ты, я вижу, растерялась совсем, – усмехнулся Андрон.

– Честно? – Она улыбнулась дрожащими губами. – Не по Сеньке шапка. Теперь я это кожей чувствую.

– Ну, перестань. Зачем ты так?

– Извини, я очень волнуюсь. Наверное, мне нужно время, чтобы привыкнуть. – Маше не хотелось разочаровать Андрона. – Я справлюсь.

– Не сомневаюсь.

– К хорошему привыкают быстро.

– Привыкай на здоровье. Тебе никто не будет мешать. – Андрон не придал значения ее волнению. – Ты останешься здесь, пока я не вернусь из Лондона. Осваивайся. Потом я приеду, и ты расскажешь мне о своих впечатлениях. Договорились?

– Ты все-таки решил ехать?

– Родители очень хотели этого.

Маша опустила глаза. Она подумала, что это был хороший способ отвадить сына от неподходящей девицы. С глаз долой – из сердца вон. Устыдившись своих мыслей, она покраснела.

– Я должен сделать это.

– И в качестве кого я буду здесь жить? – Голубые глаза смотрят с надеждой.

– Ты – хозяйка. Твое желание – закон.

– Я заменила бы слово «хозяйка» на «сожительницу», тогда все сходится.

– Маша, я думал, мы выше предрассудков.

– Мне будет неуютно здесь без тебя. Давай сделаем так. Сегодняшнюю экскурсию будем считать проведенной на высшем уровне. Я возвращаюсь к себе домой. А потом, когда ты приедешь из Англии, мы вернемся к этому вопросу.

– А в чем вопрос? – Стальные нотки в голосе Андрона заставили Машу сжаться.

Она уже жалела о том, что решила проявить характер. Конечно, она рада остаться здесь прямо сейчас. Она будет ждать Андрона, привыкая к сказочной жизни. Ей страшно, но она распрямит плечи. Ей нужно немного времени. У нее оно будет. Отсутствие Андрона действительно кстати.

– Наверное, я неправильно выразилась… – Маша напрасно искала нужные слова. Паника стерла из сознания все. Голова ее была на удивление пуста. – Что скажут люди?

– Люди? Я не ослышался? Тебя волнует мнение окружающих? С каких пор? Хорошо, я больше не стану повторять моего предложения. – Впервые он был с ней резок. Зачем она провоцирует его? Он и так предложил ей больше, чем положено в их случае. Неужели она этого не понимает?

– Ты никогда раньше не говорил со мной так.

– Как?

– Так, как будто я – твоя вещь. – В ее глазах погасли огоньки. – Оказывается, ты можешь быть безжалостным.

– Я могу быть разным, но одно ты должна понять раз и навсегда.

– Что? Что я должна понять? – мгновенно откликнулась она.

– Что я люблю тебя, Манечка. – Он сожалел, что позволил себе резкость. Маша такая ранимая. Ему нужно быть особенно деликатным. Он – обычный человек, который иногда может быть неправ. – Не обижайся. Я люблю тебя. Помни об этом, прежде чем принять решение.

– И я люблю тебя.

– Это главное, милая. – Он обнял ее, поцеловал.

Андрон был счастлив. Он принимает решения и берет на себя ответственность. Это возвышает его в собственных глазах. Бизнес – одно, а сердце – другое. Две области, где он хочет ощущать себя властелином. Впереди у них долгая счастливая жизнь. Машка просто не может поверить. Она так долго страдала и боролась за достойное существование, что теперь, когда все двери раскрыты, не решается войти. Ничего, он ей поможет.

– Я люблю тебя так сильно, Андрюша, что, кажется, это чувство рано или поздно убьет меня.

– Ну что за нелепые фантазии! – Андрон снова поцеловал ее. Какая она смешная. У нее все или черное, или белое. Разве можно так жить? Кажется, так говорили о нем его сверстники? Жизнь без полутонов. – Глупая, глупая девчонка.

– Нет, я не глупая. Возьми свои слова обратно.

– Какие?

– Ты знаешь.

– Манечка, от глупостей не застрахован никто. Нечего стыдиться. – Он улыбнулся, а Маша нахмурилась.

– Ты должен помочь мне.

– Да, слушаю.

– Подскажи, чего я не должна делать?

– Постарайся не добавлять мне проблем. Ты же видишь, как все изменилось. Все планы к чертям! И еще… есть вещи, которые я не в силах изменить.

– Я готова на все, лишь бы хоть как-то облегчить твою жизнь.

– Спасибо. Я знаю. Для меня это очень важно, поверь.

– Я буду с тобой, пока ты будешь этого хотеть, – опрометчиво добавила Маша.

Она не заметила быстрого, резкого взгляда, которым наградил ее Андрон. Это заявление прозвучало унизительно. Андрон разочарованно вздохнул. Мимолетное ощущение неприятным холодком кольнуло сердце. Что произошло? Ему не по себе. Он любит другую девушку. Ту, которая не сдается, которая идет вперед, не оглядываясь на то, что скажут другие. Он любит сильную, энергичную, гордую, светлую. Молодая, уверенная, бескомпромиссная, она вызывала восхищение. Одна на всю жизнь! Так было у его родителей. Один раз и навсегда.

Как романтично. Вместе идти по жизни. Идти долго, жить счастливо. Но сейчас перед ним другая девушка. От той, поразившей его воображение, не осталось и следа? Перед ним совершенно аморфное, испуганное, потерявшее свое «я» существо. Может быть, она всегда была такой бесхребетной? Впервые он засомневался в выборе. Родители не зря проявляли упрямство, отказываясь вводить Машу в семью. Но мысль эта промелькнула настолько быстро, а поцелуй Маши был таким горячим, что Некрасов тут же забыл о причине своего минутного разочарования.

– Я остаюсь здесь хозяйкой. – Она словно уговаривала себя. – У меня все получится!

– Я буду звонить тебе каждый день, Манечка.

– Я буду скучать. Ты оставляешь меня так надолго.

– Я должен ехать.

Андрон решил, что Лондон – лучший способ не думать о случившемся. Новая обстановка, занятость помогут ему. Марков сумел внушить ему, что работа – лучший лекарь. И Маша должна понять, что разлука неизбежна. Обоим она необходима для закалки духа, чтобы еще раз проверить на прочность свои чувства. Но вслух Некрасов произнес:

– Я должен быть на высоте, понимаешь?

– Мне тоже нужно время

Уклончивый ответ Маши не устроил Андрона, но сейчас он не был готов к дискуссии.

– Ты должна знать, что для меня работа всегда будет на первом месте.

– Всегда? – В ее глазах появился испуг.

– Я хочу делать все, как отец.

– Зачем? Ты не он. У тебя свой путь. Ты не можешь стать вторым Некрасовым.

– Точно. – Андрон взволнованно мерил шагами комнату. – Потому что я буду первым!

– Что ты имеешь в виду?

– Я достигну таких высот, о которых отец и не мечтал…

– Ничего себе! – Маша щелкнула языком. – Это так важно для тебя?

– Очень! Чтобы удержаться на вершине, нужна полная отдача. Я готов к этому.

– Ты так уверен, что твое место на вершине? – Она не знала его таким. Оказывается, Андрон одержим манией величия.

– У тебя есть повод сомневаться? – Он усмехнулся, но его самолюбие было уязвлено. Он – избранный. Мать, отец, дядя Леня внушили ему это, а Маша никак не поймет. Она не так умна, как он думал. Еще немного, и его отношение к ней безвозвратно изменится. – Теперь я – лицо фирмы. Я за все в ответе. Тем, кто еще сомневается, я и должен доказать, что достоин. Понимаешь? Огромная ответственность. Запомни, работа превыше всего. Чем скорее ты поймешь это, тем лучше.

– Ты хотел сказать – смирюсь?

– Это только слова.

– А я? На каком месте буду я? – Маша словно не слышала Андрона. Она была слишком взволнована. – Что для тебя моя любовь?

– Ты еще о детях спроси, – хмыкнул Некрасов.

– Я знаю, что ты ответишь.

– Маша… – Некрасов недовольно поморщился. – Мы должны пожить для себя. Дети – это слишком серьезно, чтобы вот так, играючи, говорить об этом.

– Прости, я тороплю события. – Маша была огорчена и даже не пыталась скрыть этого.

– Хорошо, что ты это понимаешь.

– Ты не разочарован? – кисло улыбнулась Маша.

Как же ей быть? Она оказалась в растерянности. Андрон не любит ее, просто боится одиночества. Любовь – это другое, это растворение в другом человеке, естественное желание иметь детей. Но у Некрасова свои планы. Для него бизнес – все. А ей он просто позволяет быть рядом. Предложил роль преданной подруги. Декорации супер! Сыграет хорошо – продержится несколько сезонов. Маша все понимает, но она-то любит по-настоящему. Как ей быть?

– Я огорчила тебя? – Какое унижение. Она еще должна приспосабливаться. Только переступила порог этого дома, но уже должна перестать быть собой.

– Проехали. – Андрон вздохнул. Она не понимает его и вряд ли поймет. По-видимому, ему придется смириться с тем, что Маше далеко до его матери.

Такие женщины, как Настасья Сергеевна, встречаются редко. Они – подарок судьбы. И почему он решил, что ему повезет так же, как отцу? Егор Васильевич всегда говорил, что он – счастливчик. Всегда подчеркивал, что у него в жизни все получилось благодаря любимой женщине. Мама все понимала, никогда не задавала лишних вопросов. Не навязывала своей точки зрения, давая советы. Удивительная дипломатичность и взаимоуважение! Все-таки как важна подача! Деликатность и воспитание – вот чего не хватает Маше.

Андрон взглянул в ее распахнутые глаза и тут же принялся за поиски оправданий. Это не составило ему большого труда. Некрасов сказал себе, что у Маши еще есть время. Она молода, неопытна. Это ему нужно набраться терпения. Он сумеет объяснить ей, что не следует смешивать понятия любовь и долг. Маша и работа – два столпа, на которых зиждется фундамент его благополучия. Все случилось как случилось. Стоит ли сетовать на судьбу? Вернуть родителей нельзя. А вот испортить то, во что они вложили столько времени и сил, можно. Он не допустит этого.

Что представлял собой повзрослевший мужчина с серьезным, непроницаемым лицом, пока не знал никто. На него поглядывали с опаской. Не всех вдохновляла перспектива оказаться под руководством двадцатитрехлетнего юнца. Андрону не были нужны слова. Обладая поразительной интуицией, он все чувствовал. Кто есть кто? – вот ребус, который он решал, вглядываясь в непроницаемые лица сотрудников. Кому можно доверять, а с кем держать ухо востро? Он должен выработать стратегию, позволяющую ему безошибочно разобраться в окружающих. У него все получится. В память о родителях. Малейшее сомнение чревато провалом. К тому же у него есть поддержка. С ним верный друг отца – Леонид Игнатьевич Марков.

– Ты всегда можешь на меня положиться.

– Спасибо, дядя Леня.

– Ты мне как сын. – Андрон уже спокойно реагировал на это обращение. Он вырос у него на глазах. В конце концов, родителей не вернуть, а Леониду Игнатьевичу приятно чувствовать себя настолько близким ему человеком.

Семейная жизнь Маркова не удалась. Он не скрывал, что смысл его существования – бизнес. При этом Леонид Игнатьевич не выглядел ущербным. Он излучал благополучие и уверенность.

– Мне повезло больше, чем другим! – любил повторять Марков, правда, всякий раз отказываясь комментировать сказанное.

Андрон помнил его с детства. Веселый, красивый, улыбчивый. Дядя Леня всегда находил время, чтобы поиграть с Андроном. Позднее Андрон понял, что Марков – человек, которому отец доверял абсолютно. Егор Васильевич называл его своим лучшим другом. Эта рекомендация послужила достаточным доводом для того, чтобы и Андрон относился к Маркову с не меньшим доверием.

– Ты вырос на моих глазах, Андрон. Роднее тебя у меня никого не осталось. Никогда не забывай об этом.

– Конечно, дядя Леня.

– Я жалею только об одном, что в тот злополучный рейс не я был с ними на борту самолета, – на одном дыхании выпалил Марков.

– Не нужно так… Случилось то, что случилось.

– Судьба? Ты об этом?

– Как угодно. – Андрону был невыносим этот разговор.

– Ты держишься молодцом. Я горжусь тобой!

– Мне тяжело, – признался Некрасов. Даже то, что Марков произносил слова, которыми обычно поощрял его отец, лишний раз напоминало о необратимости потери.

– Сочувствую, мой мальчик.

На лице Маркова была такая скорбь, что Андрону стало стыдно. Он забыл о том, что этот человек тоже болезненно переживает случившееся. И словно в унисон мыслям Андрона, Марков продолжил:

– Твоя ноша тяжела. Сколько ни делись, легче не станет. Но ты сильный, я знаю. Ты сможешь пережить и идти дальше. Я верю в тебя.

– Спасибо. – Андрона тронуло проявление искреннего участия. Он все еще нуждался в нем.

– Я восхищаюсь тобой.

– Мне неловко это слышать.

– Чепуха, мой мальчик. Сейчас голая правда тебе не повредит. В тебе столько достоинств, Андрон Егорович, что это, кажется, чересчур для одного человека.

– Вы преувеличиваете, но в любом случае я вам благодарен.

– За что ты благодаришь меня? – Марков прижал руку к груди, глубоко вздохнул.

– Вы всегда рядом.

– И все-таки лучше бы я летел тем рейсом. Волк-одиночка, холостяк-зануда, стареющий ловелас. Мой уход был бы для всех просто форсмажором. Никаких трагедий, никто не осиротел бы.

– Зачем вы так о себе? – Андрона коробило от его откровенности.

– Я говорю правду. Лучше бы я…

– Мы уже говорили об этом. Все случилось так, как должно было случиться. – Заметив удивленный взгляд Леонида Игнатьевича, Некрасов добавил: – Это я цитирую тех, кто пытался подобным объяснением успокоить меня.

– Тщетные усилия.

– Абсолютно.

– И что ты сейчас чувствуешь?

– Пустоту… – Некрасов в задумчивости посмотрел поверх головы Маркова. – Иногда мне кажется, что все это дурной сон. Нужно только проснуться… Реальность жестока. Родителей нет. Это не укладывается в голове. Я бессилен что-либо изменить. Это меня угнетает.

– Деньги – это власть, это огромная сила, но и они не всемогущи, мой мальчик.

– Я готов отдать все, чтобы вернуть отца, мать, но кому мне предложить это «все»?

– Мы не властны над судьбой, Андрон. Иди вперед, не оглядываясь, не останавливаясь. Преумножай то, что досталось тебе по наследству. Это лучшее, что ты можешь сделать для них.

– Цинично. Я всего лишь должен хорошо трудиться.

– Всего лишь? – Леонид Игнатьевич покачал головой. – Тяжелая ноша, Андрон Егорович, весьма, весьма. Ты еще ощутишь это. Но знай, что я всегда рядом.

– Спасибо, дядя Леня.

Андрон пытался найти в своем сердце нечто большее, чем благодарность за участие. Тщетно. Там, где раньше была любовь, хозяйничала пустота. Чем ее заполнишь? Теперь Марков и Маша – самые близкие люди, но Андрону мало их заботы, их внимания. Он привык получать все. У него отобрали то, что принадлежало ему по праву. Как же ему не хватает рассудительности отца, мягкости матери! Казалось, они будут рядом всегда. То, что их больше нет, не укладывалось в голове.

Судьба сыграла с ним жестокую шутку: хотел стать взрослым – получай! Марков деликатно дает советы, смысл которых сводится к тому, что как ни крути, сынок, а сам не потянешь. И все это, между прочим, ненавязчиво. Всезнание Леонида Игнатьевича, ранее восхищавшее, стало раздражать Андрона. Порой Некрасову казалось, что Марков сам хочет занять место отца. Из кожи вон лезет, показывая, насколько он в курсе дел. Андрон злился, но со временем это ощущение стало менее острым. Да и советы Маркова были кстати. На первых порах Андрон не мог обойтись без них.

Шесть лет после смерти родителей пролетели незаметно. Школа выживания. Прежде всего Андрону пришлось бороться с самим собой. Битва, в которой он опирался на мнение опытного бизнесмена Маркова и черпал силы в безграничной любви Маши. Два источника, которые, казалось, не иссякнут.

– Настя! Настя! Постой! – Он задыхался от быстрого бега. Сколько себя помнит, у него всегда нелады с сердцем. Вот и сейчас ему нечем дышать, в груди разрастается что-то огромное, бесформенное, мешающее сделать нормальный вдох.

Погоня отменяется. Он остановился и, согнувшись, тщетно пытался восстановить дыхание. Вид у него еще тот. Ему неприятно, что Настя увидит его таким. Он знает эту пугающую синюшную бледность, от которой его лицо напоминает безжизненную маску. Он закрыл глаза. Черт! Как не вовремя. Но к его удивлению, на этот раз недостаток сослужил ему добрую службу. Он услышал быстрые приближающиеся шаги. Так может двигаться только она. Настя все делает своеобразно, узнаваемо. Он не преувеличивает, потому что она на самом деле необыкновенная девушка. Никто не убедит его в обратном. Не стоит и пробовать. Он видит ее такой, потому что беззаветно влюблен.

– Леня, тебе плохо? – Ее голос возвращает его к жизни.

Да, ему плохо. Невыносимо плохо, но не от этой режущей боли, а потому, что она, его любовь, так бесцеремонно растоптана. Но говорить об этом он не станет. Черт возьми, зачем он вообще бросился догонять ее? Какие слова помогут переубедить ее сейчас? Ей нужно дать время. Пусть свыкнется с тем, что его не будет рядом. Она испугается этих перемен. Они ей не понравятся.

Первое, что он увидел, открыв глаза, были ее босоножки. Испытывая острую боль, он боялся пошевелиться. Так и стоял, согнувшись. Ему было нужно время, чтобы прийти в себя. Неприятная сухость во рту заставила облизнуть губы.

– Леня, что с тобой? Снова сердце? – Проявляет заботу? Логично, ничего не скажешь. Несколько минут назад зарезала его словами, а теперь дрожащим голосом интересуется его самочувствием! Проявляет участие.

Как это по-женски, но он готов простить, только бы она отказалась от своих намерений. Пусть признается, что хотела помучить его. Тогда он снова почувствует вкус жизни. Эта девушка не имеет права ставить точку. Это нечестно. Ведь мысленно он уже попросил ее руки. Только все не решался, боясь непредсказуемой реакции Насти, и оказывается, не без оснований. Как же быстро она представила свою жизнь без него. В голове до сих пор набатом звучат ее жестокие слова.

– Я хочу изменить мою жизнь, понимаешь? – устремив на него пронизывающий взгляд, тараторила она. – Для этого мне не нужен ребенок! Пока я не могу позволить себе то, что случилось. И ни в чем тебя не виню. Только прошу – оставь меня в покое. Доучивайся, устраивайся на работу, а меня забудь.

Она его ни в чем не винит? Какая чепуха! Зачем же все усложнять? Настя беременна, он отец ребенка. Да он просто счастлив, что все сложилось именно так. А вот для нее это ненужные осложнения. Настя в панике, но при этом говорит осмысленные вещи: она не может рожать ребенка от мужчины, который не в состоянии сегодня, сейчас обеспечить ее светлое будущее. Он для нее слишком ничтожен, чтобы решиться стать матерью его ребенка, чтобы дать ему клятву верности.

– Я ведь ничего тебе не обещала. Ты же не можешь заставить меня быть с тобой? – и это сказала Настя. Сказала, зная, какую боль причинит. Сначала поставила перед фактом беременности и тут же сообщила о том, что готова избавиться от ребенка. Другой на его месте обрадовался бы: груз с плеч. Честно говоря, пеленки, распашонки не значились в его грандиозных планах. Но если так случилось, он готов форсировать события. Он любит Настю. Все что угодно, только не аборт. Таким образом он хочет сохранить не столько ребенка, сколько отношения с Настей, ее саму.

Только его мнение никому не нужно. Все решено. Она не боится обидеть, не дорожит его чувствами. Поставлена точка, потому что после такого вряд ли возможно продолжение. Как еще женщина может показать свое равнодушие? Настя пренебрегла им, а это страшнее, чем ее нежелание оставить ребенка. Ребенок – следствие. Причина – равнодушие, нелюбовь. Какой мужчина в сложившейся ситуации захочет начать все сначала? Он хочет. Все понимает, но не может ничего с собой поделать.

Глупость это. Никогда и никому не удавалось ничего начать сначала. Так только говорится: начать с чистого листа. Невозможно. Стирая написанное, все равно оставишь следы. Едва заметные, молчаливые. Память периодически будет совершать экскурсию в прошлое. Для обычного человека, не отягощенного умением жить сегодняшним днем, это станет пыткой. Вот почему он никогда не простит себе, если не предпримет последнюю попытку все исправить. Настя не может стать его прошлым. В его жизни она просто должна быть, иначе стоит ли жить?

– У тебя еще все будет. – Ее слова – сущая пытка. Но говорила она так спокойно, так четко. Никаких эмоций. Она выносила приговор их отношениям, ни на минуту не задумываясь над тем, что его сердце может не выдержать. Его влюбленное сердце.

В какой-то момент она все же захотела услышать его ответ. Просто для того, чтобы убедиться, что ее правильно поняли. Взяла в ладони его лицо, но на этот раз в этом прикосновении не было нежности. Оно скорее походило на разновидность пощечины, и щеки его запылали. Настасья резко убрала руки.

– Ну, что ты молчишь? – недовольно произнесла она, пронзая его холодным, насмешливым взглядом.

Он так ничего ей и не ответил. Она повернулась и побежала. И тогда он бросился за ней…

Кто кого догнал – вопрос. Пожалуй, она могла спуститься по ступенькам и скрыться в переходе метро. У него не хватило бы дыхания догнать ее. Спасибо больному сердцу – сослужило хорошую службу – вернуло любимую. Хотя бы на несколько минут, но вернуло. Превозмогая боль, он попытался найти слова. Какая нелепость – он все еще надеется. Противоречит самому себе, отказывается прислушиваться к голосу рассудка. Тот твердит, что она его не любит да и не любила никогда. Все это время она подбиралась к тому, кто, по ее мнению, достоин ее любви. Ему страшно подумать, что она так расчетлива. Его сердце вот-вот разорвется от боли. Ему нужна Настя. С ней связаны самые счастливые воспоминания. Ничего, что все оказалось обманом. С его-то стороны все было по-настоящему. Он полюбил ее с первого взгляда, раз и навсегда. Он – однолюб. Что же делать? «Повезло», нечего сказать. Еще никогда она не была так далека. Была, только он этого не замечал или не хотел замечать.

Борясь со сбившимся дыханием, он не торопился поднять голову. Его взгляд выхватил на сером асфальте яркое пятно. Тонкие длинные пальцы с розовым перламутровым лаком. Можно биться об заклад, что этим же лаком она сделала маникюр, и помада подобрана точно в тон. В пылу жаркого спора он не разглядел этих мелочей, которым Настя придает огромное значение. Она постоянно подчеркивает свой тонкий вкус, умение выглядеть дорого, шикарно даже при ее скромных возможностях. И слишком много говорит об этом. Пожалуй, это ее единственный недостаток – тяга к роскоши, шику. У нее царские замашки.

Сколько раз Настя ставила его в неудобное положение, заставляя краснеть и ненавидеть себя. Ничего. Он уверен, что очень скоро все изменится. Насте нужно набраться терпения. Умение ждать – одна из главных добродетелей. Но кажется, она ею не обладает. Да и не любит она его, и в этом главная причина. Любила бы – дождалась бы времен, когда он наденет мантию волшебника, которая позволит ему выполнять все ее капризы. Немного времени, совсем чуть-чуть. Они с Егором горы свернут! Если он будет знать, что Настя с ним, что она верна ему, он сделает невозможное. Ради Насти, ради их любви.

Однако сегодняшний разговор ставил крест на его планах. Он слушал Настю и не верил, что происходящее – не дурной сон. Она не может с ним так поступить! Он жил любовью к этой девушке. Это чувство делало его сильным. Оно заставляло его мозг работать в режиме полной загрузки, чтобы как можно быстрее достичь результатов. Скоро они закончат институт. Их ждет ошеломляющий успех, финансовое благополучие.

Он хотел, чтобы Настя гордилась им. Такая, как она, никогда не полюбит неудачника. Поэтому он доказывал, что его путь – путь мужчины, нашедшего себя. Важное обстоятельство для Насти. Она только внешне – сама хрупкость, но в сочетании с невероятным упорством. Она – балерина. Этим все сказано. Здесь слабаки не задерживаются. Правда, особых успехов на этом поприще она пока не достигла, но с апломбом говорит о звездном будущем. Это тоже в ее стиле.

Настя знает, чего хочет от этой жизни. Внутренний стержень не позволяет ей свернуть с выбранного пути. Только этот ее стержень основывается не на титаническом труде и выдержке, а на поиске сильного плеча. Ее понятие о счастье во многом зависит от возможностей партнера. Своими амбициями Настя готова пренебречь, но лишь в случае соизмеримых с ними компенсаций.

Он давно понял, что в ее сердце нет любви. Но даже осознавая это, не мог остановиться. Изо дня в день, из месяца в месяц складывал ее образ. Разноцветная мозаика из капризов, заразительного смеха, пронизывающих взглядов, насмешек. Даже когда они стали близки, ничего не изменилось. Настя лишь позволяла любить себя. Подчеркивая свою неординарность, твердила о желании быть рядом с сильным, надежным мужчиной. Только с таким она будет счастлива. Между строк читалось, что Леонид – не герой ее романа. Она не отталкивала его, но и не пыталась показать, что он ей дорог. Была скупа на слова любви, а на его признания отвечала лишь лукавой улыбкой.

Но несмотря на это, он верил, что рано или поздно Настя поймет, насколько она ошибалась, как недооценивала его. Взлет Леонида докажет ей и всем, что он – личность, он – то самое плечо, о котором мечтает каждая женщина. Настя увидит в нем мужчину своей мечты и навсегда оставит свои колкости. Он возвысится в ее глазах, поднимется на недосягаемую для остальных мужчин высоту. Ибо станет исполнителем ее желаний, капризов, барометром ее настроения!

Все это время она присматривалась к нему. На всякий случай, как лиана, прочно обвила его с головы до ног. Настя часто напоминала ему о том, что его возможности ограничены. Говорила не всегда деликатно, чаще с долей грубоватого юмора. Он проглатывал эти горькие пилюли. Чем мог похвастать студент из неблагополучной семьи?

В какой-то момент, потеряв возможность реально воспринимать происходящее, Леонид уже не смог контролировать ситуацию. Быть объективным ему мешала ослепляющая страсть.

– Слушай, с тобой совершенно не возможно говорить серьезно, – периодически не выдерживал Егор. – Влюбленный флегматик – вот ты кто. У тебя глаза Бэмби.

Он улыбался и думал о том, что это совсем не плохо – иметь глаза, как у доброго, но бесстрашного олененка. Когда Настя рядом, его силы утраиваются. Его уверенность в светлом безбедном будущем становится бесспорной. Он видит свою жизнь полной радости и абсолютного счастья. Эта девушка словно приворожила его. Так и мама говорит. Только она вкладывает в это свой смысл. Мама деликатно пытается показать, насколько разочарована выбором сына.

– Хищница! – единственный ее комментарий. – Такая ни перед чем не остановится.

Он не привык вступать с матерью в споры. И готов согласиться, что Настя – не подарок. Только это ничего не меняет. Он любит ее.

Любил… Теперь, когда она готова убить их ребенка, разорвать их отношения, он не имеет права любить ее. По крайней мере как любой уважающий себя мужчина обязан забыть о ее существовании. От безграничной любви к серому равнодушию – только так. О ненависти говорить преждевременно, но кто знает… А сейчас она стоит рядом и осторожно трогает его за плечо.

– Ну, что с тобой? – Настя присела, пытаясь заглянуть ему в глаза. Ему лучше? Дыхание стало свободным, он уже может распрямиться. Однако ему приятно видеть, что она напугана. – Тебе плохо? Леня, я «скорую» вызову.

– Не нужно. Прошло. Пустяки.

– Пустяки? Да ты видел бы свое лицо! – Раскрасневшиеся от волнения щеки сделали Настю еще более привлекательной. Но ее внимание было вызвано исключительно вежливостью. Настя разнервничалась. Ей не нужно, чтобы он умирал у нее на глазах.

– Все в порядке, Настя, не беспокойся.

– Так нельзя! Ты манипулируешь моими чувствами, – театрально размахивая руками, произнесла она убийственно-холодным тоном.

– Твоими чувствами? – Он захохотал, не обращая внимания на удивленных прохожих. – О каких чувствах идет речь? Уточни, сделай милость.

– Я не виновата, что не люблю тебя. Никогда не любила. Я только терпела тебя, твои ласки.

Он перестал смеяться и замер, снова глядя себе под ноги. Снова больно кольнуло сердце. Он едва удержался, чтобы не прижать руку к груди. Нельзя. Настя решит, что он играет. Ему не нужна ее жалость.

– Так почему же ты спала со мной? Разве можно ложиться в постель с мужчиной, которого терпишь? Вы, женщины – существа более ранимые. Для вас ведь это очень важно – отдаваться любимому!

– Праведник какой выискался! Это только ты по любви, а я просто так. За что наказана. – Она зло похлопала себя по животу. – Ничего, все поправимо. Я начну все сначала. Как будто ничего не было.

– Если ничего не было, ничего и не будет.

– Оставь свои философские приколы. Будет, еще как! – Она запрокинула голову и с вызовом посмотрела на него. – У меня все получится.

– Не хочешь поделиться планами?

– Нет. Сам увидишь. Только не слишком удивляйся. Естественный отбор называется. Я привыкла выбирать лучшее. Вот и выбрала. Плевать мне на вашу дружбу!

– Постой. Ты к чему это ведешь?

– Ты же не тупой, догадайся сам. Избавь меня от объяснений. Да, и его не обвиняй ни в чем. Всегда выбирает женщина, запомни это на всю жизнь.

– Запомнил, милая. – Он все понял. Они стояли друг напротив друга. Он – сжав кулаки, тяжело дыша.

Эта женщина решила не только разбить его сердце, но и разрушить многолетнюю дружбу. Вон как глазищами сверкает. Она мстит. Кому? Ему за то, что был предан, честен? С женщинами так нельзя, особенно если у них комплекс владычицы морской. Он не подходит на роль старика с неводом. Пока, как бы далеко он его ни закинул, золотой рыбки не выловит. Да и не пойдет он на поклон.

Решила, что у Егора больше возможностей? С чего она взяла? В их дуэте Некрасов исполнитель, хороший, ответственный, но лишь исполнитель. Он трус, перестраховщик, который счастлив своей работой в НИИ. Но ему повезло с родителями, другом, а теперь для полного комплекта у него будет Настя.

Марков нахмурился. Великодушный товарищ, протягивая одну руку, другой забирает самое дорогое, что есть у Леонида. Нет, такого быть не может! Наверняка Настя преувеличила. Между ними ничего нет.

Да, она слишком часто расспрашивала его о Некрасове. Марков не придавал этому значения – здоровое любопытство. А с каким удовольствием она приглашала Егора на вечеринки! Несколько раз они вместе ходили в театр, ездили на пикники. И тогда Марков не задумался. Неразлучная троица. Наивный, как же он не понял, чем все это может закончиться? Настя ушла к Некрасову. Может быть, в чем-то она и права. У Егора нет этих губительных генов. Его семья – образец благополучия. Именно поэтому она решила отказаться от Маркова. Самонадеянная, самовлюбленная, почему она решила, что Егор пойдет на это? Он не способен на предательство. Ведь это самое настоящее предательство.

– У тебя ничего не получится. – Леонид не узнал своего голоса. Скрипучий, неприятный, он резал слух. – Свой выбор ты сделала, а вот одного не учла.

– Интересно, чего?

– И на старуху бывает проруха.

– Короче.

– Мы с Егором друзья. Мужская дружба, понимаешь ты? Ему не нужно переходящее красное знамя.

– Наивный. – Она вздохнула. – А я испугалась, что ты действительно знаешь что-то важное. Я никогда не пускаю слов на ветер. Мы с ним уже встречаемся. Я немного опередила сегодняшние события и сказала ему, что мы с тобой расстались.

– А он?

– Признался, что я давно ему нравлюсь. – Настя улыбнулась. – Я помогла ему избавиться от комплекса вины.

– Подтолкнула к предательству?

– Не хмурься. Мы же взрослые люди. Давай расстанемся по-хорошему.

– Зачем ты сказала мне о ребенке? Или ты это придумала для большего драматизма? – Он едва стоял на ногах. От напряжения стучало в висках, тошнило.

– Я действительно беременна, но уже завтра с этим будет покончено. А сказала я тебе… как иначе показать, что о возврате не может быть и речи? – Удовлетворенная его растерянностью, Настя улыбнулась. – Вот и все.

– Что, если я расскажу Егору о ребенке? Прямо сейчас поеду к нему и расскажу! – Это был крик израненной души.

– Не поедешь. Ты же гордый, – презрительно усмехнулась Настя.

Все-таки она успела узнать его. Никуда он не поедет. Какое унижение: признаться в том, что твоя девушка настолько пренебрегает тобой! Или он все усложняет? Тысячи девчонок делают аборты. Да, но при этом они не объявляют, что уходят к твоему лучшему другу.

– Ты права. Неудачная шутка.

– У тебя всегда было хорошее чувство юмора, – заметила Настя. – Кстати, я ценила это.

– Благодарю. – Прощание затягивалось.

– Я все сделала правильно. Моя жизнь начнется завтра.

– Tabula rasa.

– Что? Я не расслышала.

– Не важно. – Он улыбнулся. Теперь он был уверен, что отомстит. Как легко он пришел к этому решению. Любовь и месть. И объектов мести уже два. Задача нелегкая, но все упростится, если сладкая парочка будет вместе. Голова у него светлая, так что со временем, не спеша, он придумает.

– Леня, нам ведь придется встречаться. Давай не будем делать вид, что мы не знаем друг друга.

– Еще бы! Ведь мы чуть не стали родителями, – с наигранным пониманием произнес он. – Такое сближает навсегда. Мы никогда не станем чужими, как бы тебе этого ни хотелось.

– Откуда тебе знать, чего я хочу?.. – вздохнула Настя. Повернувшись, она сделала вторую за этот вечер попытку расстаться. На этот раз он не пытался ее догнать. Глядя ей вслед, Леонид точно знал, что поквитается за свое разбитое сердце…

Хотя прошло уже столько лет, эти воспоминания были свежи в его памяти. Как будто вчера любимая девушка объявила, что не любит его и им лучше расстаться. Впрочем, его обиды – дело прошлое. Он сумел пережить их. Все сложилось как сложилось. В любом случае ему повезло больше, чем Насте. Она уже на небесах. Пожила красивой жизнью, как мечтала, только недолго. Вернее, не так долго, как ей того хотелось бы.

А у него все под контролем. План мести, который он вынашивал не один год, постепенно претворяется в жизнь. Первая его часть успешно завершена. Теперь часть вторая. Для ее реализации он выбрал отличное орудие возмездия – умную, обманутую женщину. Такая не подведет. Такая сведет с ума. И пусть Настя смотрит на происходящее с небес и бесится от бессильной ярости! Им там, наверху, все видно? Он несказанно рад. Ей предстоит увидеть, как споткнется о коварный план ее сын. Она станет свидетельницей его падения. И не сможет ему помочь. В этом можно не сомневаться.

Йоги – не самые глупые на свете люди. Если они выработали определенную стратегию пробуждения, то ей нужно следовать без лишних вопросов. Или принять или придумать что-то свое. Андрону не хотелось изобретать велосипед, к тому же ему нравилась философия йоги. Он чувствует себя избранным, когда медитирует. Гордится собой, закаляя тело и душу. Пожалуй, в его окружении никто не может похвастать такой растяжкой, такой гибкостью. За внешней легкостью – годы тренировок, неукоснительное соблюдение указаний личного тренера. Но кроме виртуозного владения своим телом, Адрону нравится философия, без которой занятия теряют смысл. Ему нравится состояние внутреннего равновесия, спокойного созерцания и гармонии с окружающим миром. Все это он получает в достатке, стоит только настроиться и применить свои знания.

Родители всегда с пониманием относились к его увлечениям. Учитель, которого они нашли для Андрона, сумел поддержать в мальчике проснувшийся интерес к йоге, обратить его на пользу растущему организму. Сила духа и тела – две взаимосвязанные составляющие успеха. Вот главное, чему учился Андрон. Уроки не пропали даром. Прошел не один год. Желание самосовершенствования не уменьшилось.

Кто-то воспринимает йогу лишь как необычную гимнастику, кто-то – как возможность приобщиться к экзотике, чему-то неординарному. В самом начале пути для Некрасова была важна жажда новых ощущений. То был долгий процесс познаний себя и мира. Важным было не отделять одно от другого, пытаться найти гармонию. Познание шло постепенно. Никаких скачков. Упорная работа над собой, никаких поблажек. Однако в последние шесть лет Андрон более активно вторгался в этот удивительный мир. Йога стала его вторым я. Она помогает ему концентрироваться на главном, не распыляться по мелочам. Еще один незримый союзник Некрасова.

Маша относится к его увлечению скептически и не желает приобщаться. Сначала он настаивал, а потом смирился. В конце концов, будет ли толк в деле, насаждаемом силой? Во всем должен быть соблюден принцип добровольности. Некрасов вывел его, следуя опыту своей недолгой, но насыщенной событиями жизни. Основная идея – все происходящее имеет смысл и доставляет удовольствие лишь при условии добровольности участия. Маша вздохнула с облегчением, когда Андрон перестал агитировать ее стать в ряды приверженцев философского учения.

С годами Андрон понял, что круг интересов Маши весьма ограничен. Кажется, ей только и есть дело до ее женского календаря. Вот это ее территория. Она скрупулезно отмечает дни прошлых месячных, дни, когда они занимались любовью, вычисляет дни овуляции, строит графики. Андрон уже не пытается вникать в суть ее бесконечных походов к врачам, стенаний о том, что она никак не может забеременеть. Желание иметь ребенка стало для Маши навязчивой идеей, отравляющей ей существование. Некрасову хотелось облегчить жизнь ей и заодно себе. Он попытался объяснить, что ему хорошо и уютно в роли мужа, ей неплохо в роли его гражданской жены, а отсутствие детей – не проблема, ведь они еще так молоды.

– Не переживай, Манюня. У нас все в порядке. Я люблю тебя, ты – меня. Всему свое время.

– Что ты предлагаешь?

– Займи себя чем-то.

– Чем? – Маша искренне удивилась. Она считала себя достаточно занятой.

– Мань, я ведь не контролирую тебя. Ты вольна в своем выборе.

– Я устала от этой свободы.

– Хочешь ограничить ее, родив ребенка?

– Ты не понимаешь меня…

– Когда придет время, ребенок найдет нас сам, – улыбаясь, сказал Андрон. Заметив недоумение на лице Маши, добавил: – Говорят, ребенок выбирает себе родителей. Так что мы пока никому не понравились.

– Я-то стараюсь, – буркнула Маша, очень серьезно восприняв его слова.

– Я тоже.

– Неправда. Ты даже анализ не хочешь сдать.

– Не хочу. – Он взмахнул руками, как будто стряхивая с себя что-то омерзительное.

– Тебе ребенок не нужен.

– Маша, ты снова за свое?

– Ты сам – большой ребенок, избалованный и капризный. Тебя всегда окружали заботой и любовью, но так и не научили любить, – выпалила Маша и испугалась своих слов.

Но Андрон на удивление спокойно воспринял выпад в свою сторону.

– Сейчас ты окружаешь меня своей любовью. – Он притянул ее к себе, обнял.

Андрон не был намерен обижаться. Он действительно всегда был любимым ребенком в семье. Единственным и любимым. Капризным? В чем-то, быть может. Теперь мамы нет. Это она позволяла ему быть слабым. Это она любила его той любовью, которую называют безоглядной. Это она защищала его, боролась вместе с ним с его страхами, помогала взрослеть. Отец всегда был занят. Бизнес, бизнес… Вырвать его из рук этого монстра было делом не из легких.

Андрон не хотел, чтобы его сын вот так же ждал, когда отец снизойдет до общения. Сначала он разберется со своими взрослыми обязанностями, а уж потом будет думать о ребенке. Маша права. Сейчас он сам – большой ребенок. Ему это нравится.

– Твоя любовь, Машуня, создает вокруг меня непроницаемый кокон, в который никому не забраться. Как только ты станешь любить меня меньше, оболочка станет слабой и не сможет сопротивляться вторжению зла.

– И тогда мы расстанемся?

– И тогда мы точно не сможем иметь детей. Потому что вряд ли будем нужны друг другу. Ты ведь не веришь в эти сказки, что рождение детей помогает вернуть любовь?

– Не верю, – солгала Маша.

Она как раз надеялась, что ребенок изменит их отношения. Андрон слишком много работает. Частенько Маша просыпается, когда его уже нет, а засыпает, когда он еще не вернулся. Будь у них малыш, Андрон спешил бы домой. К ней уже не спешит, а к нему – наверняка спешил бы. Наивно? Пусть, ей так легче.

– Андрюш, ты так легко говоришь на эту тему.

– О том, что мы можем расстаться?

– Да, – глухо выдохнула Маша, почувствовав, как стучит сердце, как холодеют руки и тело становится ватным, неуправляемым.

С ней всегда так, когда ее охватывает паника. Ей нельзя без Андрона. Она умрет без него. Обратной дороги в ту жизнь, из которой он вырвал ее, нет. Неужели он этого не понимает? И дело не в роскоши, не в колоссальных возможностях, а в том, что она не сможет без Некрасова. Он стал частью ее самой. Уйдет он – отомрет частица ее.

– Маша? – Андрон заметил признаки напряженности на ее лице.

Сердце закололо, что-то заныло под ложечкой. Появилась неприятная сухость во рту. Зачем она обманывает себя? Роскошь тоже стала частью ее самой. Другое дело, что без нее она проживет, а без Андрона – нет.

– Ты как маленькая. Сердцу не прикажешь. Вдруг ты полюбишь другого.

– Я??

– Ну, пошутил я, пошутил.

– Ты так ловко сменил тему. – Маша заглянула ему в глаза. – Я люблю тебя, Андрюша. Наверное, я слишком часто говорю об этом, что ты стал сомневаться.

– Я не сомневаюсь.

– Как сухо, казенно. Я ведь о любви говорю! – Она забарабанила кулаками по его груди.

– Перестань! Больно же! – Андрон крепко обнял ее. – Да перестань ты дергаться!

– Нам нужно что-то делать, иначе… Мы разбежимся и все забудем!

– Ничего себе заявление! Что же нам делать? – Некрасов был изумлен. Он никогда не видел ее такой.

– Я солгала. Я действительно думаю, что… Нам нужен ребенок.

– Ах, да, я забыл. Сегодня же займемся этим вплотную.

– Все шутишь? – Маша отстранилась. Очередная попытка поговорить по душам провалилась. С Андроном невозможно договориться, если он чего-то не хочет. Вот и ребенка не хочет. Что тут поделаешь? – Бог с тобой. Ты не меняешься.

– Как любой из нас.

– Скажи, приспосабливаться и изменяться – это одно и то же? – Маша сверлила его взглядом.

– Это разные вещи, но я не способен ни на первое, ни на второе.

– Спасибо.

– За что, Машуня?

– Ты предугадал мой следующий вопрос.

Андрон видел, что его слова ей не по душе. Ребенок. Ну почему с этим нужно спешить? Они еще так молоды. Что плохого в том, чтобы просто любить друг друга? Только он и Маша. Зачем она себя так мучает? Хорошо. Он ведь не возражает. Он «за»! Только от его согласия мало что зависит. Не получается у Машки забеременеть.

Время от времени она предоставляет ему «отчет о проделанной работе»: инъекции, процедуры, походы к врачу. Ему приходится делать вид, что он разбирается в графиках овуляции. С умным видом он рассматривает приложенный к ним «график их половой активности», даже не пытаясь вникнуть в то, что говорит Маша. Странно, что она настолько откровенна с ним. Его это в какой-то степени отталкивает, но Маша не понимает или не хочет понимать, что есть граница, которую мужчине пересекать не стоит. Он не гинеколог и никогда не хотел им быть. Его тошнит от медицинских терминов, которыми Маша легко оперирует. Андрону неприятны ее рассуждения, смысл которых сводится к тому, что в отсутствии детей не всегда виновна женщина. Глаза Маши влажнеют, она едва сдерживается от очередной истерики. Хотя бы в этом наметился прогресс: Андрон смог убедить ее, что к истерикам быстро привыкаешь.

Маша упряма. Она деликатно подталкивает Андрона к необходимости обследования. Знает он, что это такое. Он смотрел «Секс в большом городе». Нет никакого желания оказаться на месте бедного Трэя: отдельная комнатка, порножурнал и пробирка, в которую нужно собрать эякулят. От одного слова бросает в дрожь! Вот здесь заминка: Андрон как бы и не против обследования, но и не совсем за. Он боится оказаться крайним. Вдруг выяснится, что Маша не беременеет вследствие малой активности его спермы? Это может ударить по его мужскому самолюбию. Некрасов предпочитает оставить вопрос открытым и ничего не знать наверняка.

К тому же ему еще нет тридцати. Впереди полно времени для того, чтобы обзавестись ребенком. Когда-нибудь он почувствует, что готов стать отцом, а пока… Пусть Маша вычисляет оптимальные дни для зачатия. Пусть посещает семинары, психолога, меняет одного гинеколога на другого. Это ее территория, и он лишь соблаговоляет периодически выступать в качестве самого молчаливого слушателя. На него изливается горечь очередной неудачи, и его задача успокоить, вселить надежду. Пока это все, на что он способен.

А сейчас у него болит голова. Нужно подняться, но не хочется. Сегодня у него странное настроение.

– Доброе утро! Я уже проснулась. – Маша обнимает его и целует в щеку. Нежные шелковистые кудряшки приятно щекочут. Тонкий аромат исходит от ее волос. Голубые глаза смотрят на него с любовью. В них столько нескрываемого обожания, что Андрон уже не сердится. Как можно? Это его хрупкий белокурый ангел. Несовершенный, но преданный и приносящий удачу.

– Доброе утро, Одуванчик! – Ему нравится называть ее так. Некрасов считает, что ей совершенно не идет ее имя Мария. В нем есть что-то пафосное. Его Маша гораздо проще, доступнее. Наверное, поэтому он и придумал это прозвище.

– А я уже решила, что ты сейчас рявкнешь на меня! – Она прячет лицо у него на груди. – У тебя было сердитое лицо.

– Я маленьких не обижаю.

– Я взрослая! – Маша резко поднимает голову и обиженно надувает губки. Из нее плохая актриса. Она не умеет играть.

– Голова болит, – признается Андрон, хотя обычно он не любит жаловаться на недомогания.

– Снова? Что-то часто она у тебя болит. – Пристально вглядываясь в родные черты, Маша озабоченно вздыхает: – Не нравится мне это.

– А кому нравится? – Андрон морщится от боли. Он так и не нашел в себе силы подняться, чтобы заняться йогой.

– Таблетку принести? Солпадеин или растворимый аспирин? Что лучше?

– Нет, нет. Это мы пока отставим. – Несмотря на головную боль, Некрасов чувствует пробуждение желания. Все-таки дыхательная гимнастика в какой-то степени облегчила его состояние. Стоит ли отказываться от удовольствия? Жизнь так коротка. Он знает это на примере своих родителей. Он никогда не забывает об этом. Поэтому, превозмогая головную боль, он берет лицо Маши в ладони. Его глаза говорят за него. – Кажется, нужно принять другое лекарство, принципиально другое.

– Да-а? – В ее голубых глазах пляшут веселые чертики. Это предвестники утреннего марафона.

Андрон почувствовал, как возбуждение нарастает. К черту аспирин! А вот немного секса не помешает. Рука Маши скользнула под одеяло, недвусмысленно остановилась на набирающем силу члене. Как приятны ее прикосновения. Она чувствует это, и на ее лице блаженство. Маша знает, что в этот миг ее любимый принадлежит ей весь, без остатка. Он – ей, а она – ему.

– Я люблю тебя, Одуванчик.

– И я тебя… Как же я люблю тебя!

Некрасов так и не сделал ее своей официальной женой. Сначала в память о родителях, а потом решил, что штамп в паспорте вряд ли что-либо изменит в их отношениях. Некрасов жил в уверенности, что Машу, как и его самого, перестала беспокоить такая мелочь, как поход во дворец бракосочетания. В его понимании это – атрибут прошлого. Того, в которое он так не любит возвращаться, которое забрало его родителей. Боль не ушла, она притупилась, и теперь сосуществование с ней совместимо с жизнью. Жизнью, полной взрослых забот, в которые ему так хотелось окунуться с самого детства.

Андрон работал за троих, забывая обо всем, что не касалось бизнеса. В его расписании всегда оказывалось место для встречи, если вопрос касался рабочих моментов. Но если в незапланированное время он был нужен Маше, деликатно отказывал.

– Не отвлекай меня, Одуванчик.

– Ты даже не спросишь, зачем я звоню?

– Нет, не спрошу. Я очень занят.

Какая мелочь – несостоявшийся телефонный разговор. Сколько их было за эти шесть лет? Мелочи, стоит ли обращать внимание. Он и не заметил, как планируемая женитьба на Маше постепенно вошла в разряд таких мелочей. Какая разница, есть штамп в паспорте или нет? Главное, что они вместе. Мнения Маши никто не спрашивал, а она не решалась его озвучить. Все эти годы она боялась сказать лишнее, сделать что-то не то. Ей пришлось начать другую жизнь, обвитую абсурдными правилами, словно прочной паутиной. А пауков Маша панически боялась.

От напряжения она чувствовала себя подавленно, но Андрон ничего не замечал. Его голова была полна проблемами фирмы, планами расширения бизнеса, очередными соглашениями с партнерами. Он все это носил в себе. Разговоры о том, как прошел день – это не о них. Андрон не считал Машу достойным собеседником, когда речь шла о бизнесе. Источник ее информации – услышанные обрывки телефонных разговоров или приезд Маркова.

Появление Леонида Игнатьевича в их доме за редким исключением было связано с делами фирмы. Обычно мужчины закрывались в кабинете и забывали о времени. Лилия периодически приносила им горячий кофе и что-то перекусить, а Маше оставалось ждать, когда Андрон снова ненадолго окажется в ее распоряжении. Тогда он сделает вид, что с интересом слушает ее новости, а она будет пытаться удержать его ускользающее внимание подробностями очередного прожитого дня. Это стало своеобразным ритуалом. Она рассказывала, а он делал вид, что слушает. Маша все это видела, но у нее не было иного выхода. Она так скучала по нему, а он… Андрон – машина, запрограммированая на то, чтобы делать деньги. А машинам чужды человеческие слабости. Умеет ли Некрасов любить? Что для него любовь?

Столько лет прошло, а Маша так и не смогла понять, какую роль в своей жизни отвел ей Андрон. Она смирилась с тем, что попала в иной мир. Едва переступив порог этого дома, поняла это. Все годы пыталась соответствовать, дорасти, дотянуться. Быть может, внешне ей это удалось. В ее арсенале появилось все необходимое для этого: дорогая одежда, обувь, изысканные украшения. Она привыкла следить за собой. У нее есть массажист, который приезжает к ним домой по первому ее зову. Есть стилист, тщательно следящий за тем, чтобы она выглядела современно, стильно. Есть врачи, периодически напоминающие о себе, даже тогда, когда ей не на что пожаловаться. Она научилась водить машину и год назад получила от Андрона в подарок шикарную «БМВ». Маша уже не знала, чего желать, потому что все, о чем она даже не мечтала, стало реальностью. Даже диплом, который она получила, потерял свою актуальность: работать по специальности ей давно не хотелось.

У нее было все, чтобы чувствовать себя счастливой.

– У счастья нет прошлого, будущего. Счастье бывает только в настоящем, – говорила ей всезнающая соседка Таня.

Давно они не виделись. Маша скучала по их неспешным разговорам на просторной кухне Татьяны.

Если вдуматься, в этом светлом, благополучном настоящем для полного счастья Маше не хватало только ребенка. Она устала быть просто спутницей. Быть может, рождение малыша, наконец, подскажет Андрону, что пришло время официально сделать ее своей женой? Значит, еще одно недостающее звено – статус. Ребенок и официальное признание – вот чего не хватало в ее роскошной свободной жизни. Настолько свободной, что иногда выть хотелось.

Но Маша была готова ждать. Она любит Андрона, и этим сказано все. Ее желание быть рядом с ним сродни боли, чувствуя которую, испытываешь наслаждение. Ее любовь – это боль и наслаждение. Только вот ей не с кем поговорить об этом. Растеряв всех своих подруг, Маша осталась одна со своей любовью. Сначала любовь согревала ее, а теперь… Маша поняла, что платит слишком высокую цену за то, чтобы быть с любимым. С ним нелегко. Он полон противоречий. Ее задача – улавливать малейшие изменения в его настроении. Она живет так, словно постоянно сдает экзамен. Сдает и никак не получит отметку в зачетку. Придирчивый преподаватель все время недоволен ее ответами.

А Андрону мало ее заботы, мало ее внимания. Он никогда не говорит с ней об этом, но Маша знает: он всегда сравнивает ее со своей матерью. Ей никогда не стать второй Настасьей Сергеевной, но Андрон не хочет этого понимать. Раньше Маша огорчалась, а со временем привыкла. Ей никогда не победить в этом соревновании. Но совесть ее чиста: она делает все для того, чтобы Андрон чувствовал себя счастливым.

А он позволяет себе отсутствовать, даже когда находится рядом. Для него это нормально. Попробовала бы Маша проявить столь явное невнимание! Да ей и в голову это не приходит. Она любит его и боится потерять. Потому Андрону разрешено быть собой, а для нее существует неписаный свод законов. Главное в них – полное растворение в любимом. У Андрона нет повода сомневаться в ее чувстве. Он привык к ее преданности, заботе. Как привыкают к вещи, любимой или нужной. Уместно ли в этом случае говорить о любви?

Для Маши Андрон – сама жизнь. Ей все равно, что говорят о ней в кругу их знакомых. Она знает, что ее воспринимают как каприз состоятельного молодого человека. Мол, у него еще все впереди. В том смысле, что он обязательно встретит ту, с которой не стыдно появиться в обществе. А пока у него кризис взросления. Многие проходят его на пороге тридцатилетия. Пока все в пределах правил. В этом обществе они весьма жесткие. Нарушая их, можно оказаться, мягко говоря, в смешном положении.

Пока Некрасову его каприз прощали. Разумеется, никто не говорил ему об этом прямо. Но Маша чувствовала, что общество Андрона снисходит до того, чтобы обращать на нее внимание. Именно поэтому она так не любила все эти мероприятия, на которых Некрасову полагалось быть с дамой. Вот и слово для нее подобралось. Ни к чему не обязывающее, воплотившее в себя все нестабильное и временное. Ничего. Пусть смотрят с насмешкой, пусть ждут часа, когда Андрон отвернется от нее. Пока вопреки всем прогнозам они вместе. Для нее это главное. Маша утешала себя, что рано или поздно Некрасов решится. Его нельзя подгонять. В вопросах, касающихся его самого, он тихоход.

Чтобы не думать об этом Маша старательно вила гнездышко. Она не сразу решилась на преобразования, опасаясь, что Андрон воспримет это как желание вытеснить из дома память о его родителях. Долго ждала, когда боль утраты станет не такой острой. И в какой-то момент, наконец, пришло ощущение возможности перемен. Уязвленное самолюбие требовало компенсации. В какой-то мере Маша ее получила.

Да, в доме к ней относились как к хозяйке, но Маше этого было мало. Она так и не добилась того, ради чего затевала все эти преобразования. В гнездышке, которое она подправила, тепла больше не стало. Андрон по-прежнему пропадал на работе, а она, пытаясь занять себя, все совершенствовала интерьер. Переставляла, дополняла, изменяла. Тратила на это свое время и деньги Андрона, но принципиально ничего не менялось. Некрасов по-прежнему не спешил домой. Маше казалось, он только и делает, что ищет повод, как бы задержаться на работе. Чертов бизнес!

Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию книги.