Серж Брюссоло

Проклятый цирк

Людям нравится, когда им рассказывают неправдоподобные вещи. Это их потребность. Тахар Бен Джеллун, «Ночь ошибки»

Беглецы

Пегги Сью, Мария-Женевьева и синий пес знали, что им грозит опасность. Но беспечно воображали, что в этой чужой стране под названием Никовод, на землю которой они ступили впервые в жизни, никому не будет до них дела. Как же они ошибались! Степень их легкомыслия стала ясна почти сразу же.

Все началось с волшебных плакатов, развешанных то там то сям в деревнях и селениях, через которые они пробирались тайком.

– Эй! Видали такое? – воскликнул вдруг синий пес. – Наши портреты расклеены на стенах… Рисуночки, конечно, не ахти. Я смахиваю на теленка, Пегги Сью вообще похожа на мартышку, а Мария-Женевьева выглядит так, будто напялила на голову котел. В общем, нет ни малейшего риска, что нас по ним опознают!

Но он ошибся.

Пегги опасливо приблизилась к прямоугольнику желтой бумаги, чтобы разглядеть напечатанный под портретами текст.

– «Разыскиваются за цареубийство, отцеубийство и занятия колдовством, – прочитала она. – Всякого, кто поспособствует аресту этих опаснейших преступников, ждет щедрое вознаграждение…» Глядите-ка, и подпись: Тибо де Шато-Юрлан.

– Вот негодяй! – проворчала Мария-Женевьева. – Значит, он все еще жив. Я-то надеялась, он сгинул в озере после того, как рухнул Мост Прощаний.

Пегги собиралась ей ответить, как внезапно плакат ожил, изогнулся и завопил:

– Они здесь! Они здесь! Хватайте преступников! Сюда, сюда! Скорее! Хватайте их!

Остолбенев от изумления и неожиданности, друзья застыли перед пронзительно кричащим бумажным листком. Пегги первой пришла в себя.

– Волшебный плакат! – вскрикнула она. – Он наделен способностью узнавать нас… бежим отсюда, пока он не разбудил всех в деревне.

Девочки бросились прочь, синий пес не отставал от них. Плакат продолжал надрываться у них за спиной:

– Они убегают! Скорее! Чего вы ждете, хватайте их! Подумайте о награде…

К счастью, в этот утренний час большинство селян были заняты работой в поле; в деревне оставались только старики и маленькие дети, так что нашим друзьям удалось без препятствий добежать до леса.

– Наверняка проделки фей, – сердито проворчала Пегги. – Только они умеют делать плакаты такого рода. Думаю, Тибо заключил договор с этими гарпиями, чтобы отыскать нас. Ты ведь знаешь, что Сафра Раанит, которая ими повелевает, поклялась отомстить мне за кражу волшебной палочки.

– Да, наверное, – вздохнула Мария-Женевьева, – но это очень скверная новость. Она означает, что гонятся враги за нами по пятам. А нам совершенно нечем от них обороняться. У нас нет ни оружия, ни друзей, а те мелкие волшебные пустяки, которые я таскаю в своей сумке, мало чем смогут нам помочь.

Она была права. Пересекая границу, девочки надеялись найти убежище в стране Никовод, которой Анкарта в прошлом трижды объявляла войну. Сестры наивно полагали, что враги забудут про них, но они не учли всей силы ненависти, которую испытывали к ним Сафра и Тибо.

– Здесь мы по-прежнему в опасности, – вздохнула Пегги Сью. – Могущество фей очень велико, и они не пожалеют своих магических трюков, чтобы нас отыскать. Я знаю, что в их подчинении есть вороны-разведчики. Возможно, они уже облетают окрестности, стараясь нас высмотреть.

– Не сомневаюсь, – кивнула Мария-Женевьева. – Но нам нельзя вечно прятаться в лесу: огры вот-вот почуют наше присутствие, а в это время года они отличаются особенно ненасытным аппетитом. В общем, не везет нам.

– Нужно замаскироваться, – предложил синий пес. – Я хочу сказать, скрыть внешность под каким-нибудь магическим прикрытием, которое могло бы обмануть бдительность фей и их приспешников.

– Твой пес – просто гений, – согласилась девочка в маске [1]. – Это единственно возможное решение. Когда я училась в школе фей, я слышала, что в здешнем лесу обитает одна мятежная колдунья. Возможно, она еще жива… Тогда мы могли бы обратиться к ней за помощью.

– А у тебя есть чем ей заплатить? – удивилась Пегги.

Мария-Женевьева вынула из котомки кожаный кошель, затянутый шнурком.

– У меня есть вот это, – сказала она. – Волшебный кошель, который можно опорожнять трижды, и он всякий раз снова заполняется. В первый раз он дает золотые монеты, во второй – серебряные, а в третий – только медную мелочь.

– А если к нему обратиться в четвертый раз? – спросил пес.

– Тогда он наполнится драконьим навозом – таким зловонным, что от его испарений можно задохнуться. Злоупотребление щедростью кошеля непростительно – до сих пор после этого никому не удалось выжить.

– А ты сумеешь найти дом колдуньи? – нетерпеливо спросила Пегги.

Мария-Женевьева пожала плечами.

– Достаточно просто прочесть указания, написанные на грибах, – пояснила она. – Если умеешь расшифровывать цветные узоры на их шляпках, можно узнать все важное, что происходит в лесу. Это настоящие схемы-указатели, их повсюду устанавливают гномы.

– Тогда в дорогу! – решительно скомандовала Пегги. – Время не ждет. Я уже слышу карканье воронов у нас над головами. Они кружат над деревнями и полями, стараясь нас обнаружить.

Мария-Женевьева принялась вглядываться в землю, пристально осматривая попадающиеся по дороге грибы. Ей не понадобилось много времени, чтобы отыскать нужные сведения.

– Нам сюда! – показала она. – Похоже, наша колдунья вполне еще в форме. Ее зовут Манука, и она знаменита тем, что варит превосходное варенье из красных пауков, которое так любят гномы.

– И ты узнала все это, просто посмотрев на грибы? – поразился синий пес.

– Да, лесные гномы имеют обыкновение записывать на них целую кучу всяких полезных сведений и предупреждений для путников.

Лес, в который углубились девочки, был не очень велик, но пробираться через него оказалось настоящим мучением: путь то и дело преграждали колючие заросли, крапива и валежник. Когда они наконец вышли к хижине колдуньи, их ноги горели от ожогов, а из царапин текла кровь.

В самой хижине не было ничего угрожающего: напротив, она имела ухоженный и нарядный вид, ее даже окружали цветы. Никаких отрубленных голов на кольях, никаких скелетов в палисаднике.

– Будьте осторожны! – шепнул синий пес. – Как бы не угодить в ловушку.

Мария-Женевьева толкнула рукой калитку, и в тот же миг на пороге хижины появилась женщина. В отличие от образа, навеянного сказками, колдунья не была ни старой, ни уродливой. Пожалуй, она выглядела как самая обыкновенная крестьянка, даже весьма симпатичная. Впрочем, Пегги мельком подумала – настоящий ли это облик или колдунья приняла его, чтобы не привлекать внимания?

– Здравствуйте, – обратилась к хозяйке Мария-Женевьева. – Вы – Манука?

– Да, и я уже о тебе слышала, – отозвалась женщина. – Ты – Дорана Деревянный Лик, верно? Охотница из Проклятого леса, которая вывела Бреганога-оборотня из царства мертвых? [2]

– Да, это я, – призналась девочка. – Нам нужна ваша помощь.

– Не сомневаюсь! – усмехнулась колдунья. – Я знаю, что феи гонятся за вами по пятам. Молодцы, что пришли ко мне: всегда терпеть не могла этих заносчивых негодниц. Они выгнали меня из своей школы, когда мне было двенадцать, и я всегда мечтала им отомстить. Что я могу для вас сделать?

Пегги перешагнула порог жилища. Все здесь сияло чистотой, но инстинкт подсказал девочке, что она находится во власти иллюзии. Манука явно обладала даром искажать действительность. В комнату вошел прелестный котенок, и Пегги наклонилась, чтобы его погладить. Увы, вместо благодарного мяуканья она услышала в ответ кваканье жабы. Манука прыснула.

– Вижу, можно больше ничего не объяснять. Теперь вы и сами знаете, на что я способна.

– Вы ведь специалист по маскировке, верно? – спросила Пегги Сью.

– Да, если вам есть чем вознаградить мой талант, я могу изменить ваш облик до неузнаваемости и помочь ускользнуть от врагов.

– Во что вы собираетесь превратить нас? – спросила девочка с тревогой.

– Нет, нет, – успокоила ее Манука. – Я не изменяю ни тела, ни лица, это слишком опасно. Но я могу снабдить вас «живыми» костюмами, которые создадут полную иллюзию, что вы – вовсе не вы, а совершенно другие существа.

Одним движением она распахнула створки большого шкафа. Внутри него висели рядком десятки костюмов розоватого цвета. Протянув руку, Пегги пощупала ткань… и вздрогнула. Ее пальцы коснулись человеческой кожи!

Прищурившись, она разглядела, что в действительности костюмы представляли собой плоские, как будто сдувшиеся тела без костей, головы которых, похожие на карнавальные маски, бессильно свисали наподобие капюшонов.

Пегги отпрянула, задохнувшись от ужаса.

– Да ладно тебе! – проворчала колдунья. – Без паники, это не настоящая кожа. Я изготавливаю костюмы из мякоти особых растений. Как только вы их наденете, они тут же приспособятся к вашим размерам. Выглядят очень натурально, даже вблизи. Вам я советую переодеться старухами, а для вашего пса мы подберем костюм поросенка. Ну разве не замечательно? Две пожилые крестьянки бредут по дороге на ярмарку, чтобы продать поросенка, – что может быть банальнее? Вороны-шпионы ни за что не догадаются, кто вы на самом деле!

– Сколько? – отважилась спросить Мария-Женевьева.

– Три золотых. За эту цену вы получите гарантированное качество. Кожа сделана из мякоти баклажанов, волосы – из капустных листьев. Тщательно переработанных, естественно. Сто процентов натуральный продукт, без консервантов и вредных красителей. Ничего общего с теми костюмами, которые прилипают к коже и от которых потом невозможно избавиться. Кому понравится окончить свои дни в шкуре из морковки?

– А сколько времени они будут действовать?

– Если вы позаботитесь о том, чтобы ежедневно на четверть часа замачивать их в воде, они прослужат вам неделю, – пояснила Манука. – Ну а потом начнут вянуть и портиться, как любой овощ. Тогда вам придется от них избавиться, чтобы самим не отравиться.

Девочки переглянулись. Разве у них был выбор? Мария-Женевьева решительно выложила деньги на стол.

Колдунья сняла с вешалки «костюмы» двух пожилых крестьянок и поросенка.

– Не забудьте, – повторила она, – они нуждаются во влаге. Как только на пути вам попадется лужа или источник, смочите ноги. Если пойдет дождь, не прячьтесь под зонтик, наоборот, спешите им воспользоваться, чтобы освежить костюмы.

Пегги и ее сестра полностью разделись, так как костюмы надлежало надевать прямо на голое тело. Натягивая необычные «пижамы», девочки не могли избавиться от ощущения, что они как будто заворачиваются в огромную банановую кожуру. Манука не обманула: волшебные одеяния тут же в точности приспособились к анатомии их новых владельцев.

– Да, кстати! – сказала вдруг колдунья, сунув деньги в карман. – Чуть не забыла… Держитесь подальше от всяких травоядных: кроликов, коз или овец… Запах этой одежки невероятно их привлекает. Они могут буквально броситься на вас. Если такое случится, вы окажетесь без маскировки.

– Я так и знал, что без подставы тут не обойдется! – проворчал синий пес, пытаясь приспособиться к костюму поросенка. – От магии все время приходится ожидать каких-нибудь неприятностей!

Мария-Женевьева купила у колдуньи карту местности.

– Бедные малышки, – вздохнула Манука, разворачивая план на столе. – Не повезло вам. На вашем месте я бы поспешила найти убежище в невидимом городе. Именно там прячутся те, кому приходится бежать от закона. Не стану утверждать, что место пользуется большим успехом, но все же королевской полиции ни разу не удалось его отыскать. Он находится примерно в этом районе…

Она очертила рукой широкую область в северной части карты.

– Невидимый город? – удивленно переспросила Пегги. – Неужели такое бывает?

– Ну конечно, милая! Только за пребывание в нем, разумеется, придется платить. А цены там немаленькие. Но если у вас есть золото, вас примут без всяких проблем.

– А как же нам его найти, если он невидимый?

Колдунья пожала плечами.

– Понятия не имею, – призналась она. – Поспрашивайте тамошних гномов, им известно куда больше, чем людям. И поторапливайтесь в дорогу, идти вам не меньше недели. Пока туда доберетесь, костюмчики ваши будут уже не такими свежими.

Простившись с Манукой, друзья тронулись в путь. С трудом приноравливаясь к новообретенным костюмам, они пересекли лес и вышли к дороге, змеившейся по равнине. За минуту до того как покинуть спасительное убежище под сенью листвы, скрывавшей их от любопытных взглядов воронов-разведчиков, девочки натянули на лица маски из растительной мякоти.

– Фу! – с отвращением фыркнула Пегги. – Такое ощущение, будто я сунула голову внутрь тыквы для Хеллоуина.

– Не хнычь, – осадила ее сестра. – Путешествие только начинается, и в любой момент нам могут встретиться настоящие неприятности.

Пожав плечами, Пегги наклонилась к синему псу, помогая ему надеть маску поросенка. На первый взгляд новые одеяния выглядели безупречно: сестры были неотличимы от настоящих старух. Ткань костюмов в совершенстве имитировала человеческую кожу.

– Что ж, пошли, – со вздохом сказала Мария-Женевьева, бросив тревожный взгляд на воронов, неустанно круживших над пустынной равниной. – Жребий брошен!

* * *

Они долго шагали, не обмениваясь ни словом, как сомнамбулы.

Пегги все еще с трудом осознавала, как оказалась в таком положении. События разворачивались с невероятной быстротой, ей едва удавалось убедить себя, что все произошедшее за последнее время не сон – все эти приключения, которые привели ее из королевского дворца в зловещую Башню Страданий, где ей предстояло умереть от яда. Из юной, неопытной в дворцовых делах принцессы она превратилась сначала в фею, а затем в преступницу, отравительницу и, наконец, в злейшего врага королевства Анкарта. Весь мир объединился против нее. Все, кроме Колина – молодого королевского конюха, который ради того, чтобы помочь ей, согласился принять на себя проклятие безумного барона Эрвана де Бреганога, рыцаря-оборотня.

В какой-то момент Пегги даже думала, что влюблена в него, но превращение юноши в монстра привело ее в ужас. Свирепый зверь, одетый в доспехи, не имел ничего общего с милым юношей, пытавшимся спасти ее ценой собственной жизни. Конечно, она понимала, что Колин пожертвовал собой ради нее и что он добровольно сгинул в пучине черного озера для того, чтобы не дать схватить ее приспешникам Тибо де Шато-Юрлана. Да, Пегги знала все это и ни на мгновение не переставала терзаться. Ей так хотелось забыться в объятиях Колина, найти в нем надежду и утешение, в которых она так нуждалась… увы, желтые волчьи глаза, сверкнувшие за забралом шлема, вселили в нее страх. Она не смогла побороть отвращение. Колин до сих пор иногда ей снился, но всякий раз ее сон оборачивался кошмаром, в котором лицо конюха внезапно покрывалось черной шерстью, и изо рта вылезали острые клыки.

К тому же Пегги догадалась, что Мария-Женевьева питала к Колину безнадежную и тайную любовь. Уж она-то, несомненно, смогла бы смириться с чудовищной метаморфозой юноши и полюбить его таким… но не Пегги. Пегги отступила, напуганная той бездной злобы и жестокости, которая кипела вокруг сэра Бреганога и угрожала без остатка поглотить душу Колина.

В каком-то смысле, думала девочка, он погиб вовремя, сохранив способность мыслить и действовать, как подобает человеку чести. За мгновение до того, как безумие Эрвана де Бреганога затопило его целиком, превратив в бессовестного мясника, в маньяка, жадного до кровавой резни.

Самопожертвование избавило его от постыдных преступлений. Да, именно эти слова Пегги твердила себе самой бессонными ночами.

* * *

Сестры стиснули зубы, когда вороны-шпионы ринулись на них из облаков, чтобы разглядеть поближе. Иногда черные крылья птиц задевали их за уши, заставляя подскакивать от страха. Перья воронов поскрипывали, издавая такие звуки, словно тонкие лезвия терлись друг о друга, затачивая свои острия.

Девочкам пришлось пережить долгие десять минут паники, пока птицы наконец не улетели восвояси.

– Уф! – шепнул синий пес. – Кажется, сработало… Я смог проникнуть в их мысли, они нас не узнали. Они и в самом деле приняли нас за крестьянок с поросенком.

Пегги не сдержала вздоха облегчения. Благодаря чудесным костюмам Мануки они получили небольшую передышку.

* * *

Три часа спустя, изнемогая от усталости, они устроились под яблоней у дороги, чтобы чуть-чуть подремать. Окружающая равнина просматривалась до самого горизонта. Теперь, когда их не оживляли сады и деревушки, песчаные пустоши выглядели абсолютно безжизненными.

Пегги разбудило странное покалывание в пальцах. Открыв глаза, она вскрикнула от испуга: два кролика, привлеченных запахом костюма из растительной ткани, уже обгладывали ей руки! Зверьки бросились наутек, когда девочка приподнялась. Мария-Женевьева тут же проснулась и, в свою очередь, оценила нанесенный ей ущерб. Настоящие пальцы Пегги Сью торчали из искусственной кожи костюма, как из поеденных молью перчаток.

– Ты не можешь показаться на люди в таком виде! – всполошился синий пес. – Любому станет ясно, что ты в костюме.

– Да уж, очень скверно, – согласилась Мария-Женевьева. – Это может погубить всю нашу маскировку. В первой же деревне, которая попадется нам на пути, постараемся купить тебе перчатки. А до тех пор не вынимай руки из карманов.

Они снова пустились в дорогу, сверяясь на каждом перекрестке с картой, полученной от колдуньи. Кролики тем временем становились все нахальнее. Они то и дело выскакивали из кустов, кусая девочек за икры и лодыжки, выгрызая в маскировке предательские дырочки. Синему псу, упрятанному в шкуру безобидного на вид поросенка, никак не удавалось отогнать их прочь.

– Если я начну гоняться за ними, мой костюм порвется, – ворчал он. – Ткань недостаточно прочная…

Сестры и сами столкнулись с такими же трудностями. Стоило им посильнее замахнуться посохами, как одеяния трещали по швам, прорываясь на локтях и под мышками.

– Прямо беда! – пожаловалась Мария-Женевьева. – Такими темпами наши костюмы придут в полную негодность, когда мы и полпути еще не пройдем!

Но хуже всего было то, что две почтенные старушки и поросенок, осаждаемые армией кроликов, не могли не выглядеть подозрительными и рано или поздно непременно привлекли бы внимание шпионов. Картина и впрямь невиданная! Ведь всем известно, что кролики – существа робкие и пугливые, которые ни за что не станут нападать на прохожих.

– Они нас боятся, – сообщил синий пес, – но искушение слишком велико. Голод придает кроликам храбрости, и они переходят в наступление.

* * *

Наконец вдалеке показались крыши уединенного хутора. Отпугнув ушастых наглецов камнями, девочки постарались как можно тщательнее скрыть нанесенные ими «увечья». Наряд же синего пса, погрызенный со всех сторон, представлял собой неразрешимую проблему, поскольку не могло быть и речи о том, чтобы нарядить поросенка в человеческую одежду. Сквозь дыры, оставленные на растительной ткани зубами кроликов, проглядывала синяя шерсть пса, что просто бросалось в глаза. Ни одна свинья не может похвастаться пятнами шерсти лазоревого цвета! [3]

– Заверните меня в шаль, – предложил пес, – и несите на руках, как ребенка. Если нам повезет, никто не полезет заглядывать мне в морду.

Не придумав ничего лучшего, Пегги поспешила последовать его совету. И как раз вовремя: впереди на дороге показалась повозка, которой правил какой-то бородатый толстяк.

Необычные сестры-близнецы

Задерживаться в деревне девочки не стали: когда они попытались расплатиться за покупки золотой монетой, на них посмотрели с неприязненной подозрительностью. Что же это за одетые в лохмотья старухи, которые бредут по дороге пешком с карманами, набитыми золотом? Если они такие богатые, почему не путешествуют в карете? Без всяких сомнений, тут дело неладно!

– Не стоило тебе показывать на людях золотые дублоны, – пробормотала Пегги, пока они торопливо удалялись от деревенской лавки. – Как бы они не задумали что-нибудь недоброе…

– Да знаю, знаю, – буркнула в ответ Мария-Женевьева, – но что мне дает волшебный кошель, тем я и расплачиваюсь. Серебряные монеты появятся только тогда, когда мы истратим золото полностью.

Они ускорили шаг, то и дело оборачиваясь, чтобы убедиться, что никто не пустился по их следу.

Настроение у Марии-Женевьевы было отвратительное. С тех пор как Колина поглотили воды черного озера, у нее пропала всякая тяга к жизни. Глупое бегство в чужую страну казалось ей бессмысленным. Эх, если бы дело касалось только ее, она бы просто села на обочине дороги, дождалась фей и покончила со всей этой историей раз и навсегда. Она постоянно стискивала в кармане перстень с печатью Бреганогов, который Колин вручил ей перед тем, как броситься в воды озера.

«Если Пегги окажется в опасности, – прошептал он, – брось этот перстень в проклятое озеро, и я восстану из мертвых, чтобы спасти ее».

Выходило, что Мария-Женевьева держала в руках верное средство вернуть юношу из небытия, но беда в том, что ей вовсе не хотелось увидеть, как ее возрожденный возлюбленный смиренно поднесет свое истомленное сердце к ногам ее сестрички! От подобного зрелища она с ума сойдет от ревности. Девушка так сильно любила Колина, что чувствовала, как в ее душе зреет просто убийственная ненависть к Пегги. Поэтому юноше лучше было оставаться там, где он есть, то есть в цепенящих глубинах проклятого озера. А уж она постарается противостоять искушению присоединиться к нему так долго, как только сможет.

«Не все еще потеряно, – твердила она себе. – Может статься, что рано или поздно я повстречаю волшебника, который сможет сделать меня такой же хорошенькой, как моя сестра. Если повезет, он даже сумеет сделать мне лицо, похожее на лицо Пегги. Полную копию. Тогда я вызову Колина из озера и выдам себя за нее».

Только эта мысль и придавала ей силы и не позволяла впасть в отчаяние. Мария-Женевьева полностью сознавала, насколько отвратителен подобный обман, но это было безразлично. Любовь иногда толкает на подлости, ничего с этим не поделаешь. Ее горечь усугублялась тем, что когда-то она тоже была очень красивой. Увы, чары учителей в школе фей неисправимо ее обезобразили. Каждое плохо выполненное задание каралось каким-нибудь уродством. Не обладающая особыми магическими талантами, Мария-Женевьева так и не добилась хороших отметок, которые могли бы вернуть ей утраченную миловидность. К тому времени, когда ее выгнали из школы, она стала такой безобразной, что даже дикие звери разбегались при ее появлении. Тогда-то она и завела привычку прятать лицо под деревянной маской. Но она еще добьется своего! Ей было известно, что в Ниководе обитают могущественные волшебники; вот почему она согласилась последовать за Пегги, вместо того чтобы сидеть на берегу черного озера и проливать горючие слезы. Ее черед торжествовать еще настанет – иначе и быть не может! Когда-нибудь она непременно встретит мага, способного ее преобразить. «Хочу, чтобы вы сделали мне такое же лицо, как у моей сестры», – скажет она ему, и дело будет сделано!

В отличие от Пегги ее совершенно не пугал чудовищный облик Колина. Когда любишь по-настоящему, подобные детали не имеют значения… По крайней мере она твердо придерживалась такого мнения.

«Раз Пегги испугалась Колина, когда он стал оборотнем, – твердила она про себя, – значит, она на самом деле не любит его. Тем лучше! Колин принадлежит мне, и я ни с кем не собираюсь его делить!»

* * *

Услышав над головой короткий свист, Пегги решила, что это защебетала птица, и не обратила на него внимания. Однако через пару минут за первым свистом последовал второй, а потом и третий. На этот раз девочка подняла голову… То, что она увидела, заставило ее задрожать всем телом.

Волшебные стрелы пронзали небо, носясь туда-сюда в поисках мишени!

Она была хорошо знакома с этим колдовством, так как едва не погибла от него, когда бежала из школы фей после похищения сонной палочки [4]. Пущенные из волшебного лука стрелы могли путешествовать по небу на многие километры, преследуя своих жертв. Они даже могли разворачиваться в обратную сторону, кружить, выписывать петли, ускорять и замедлять полет. Когда Пегги столкнулась с ними в первый раз, она спаслась от смерти, завернувшись в толстую кабанью шкуру, которая укрыла ее не хуже стальных лат. Увы, на этот раз при ней не было столь надежных доспехов!

Понизив голос, она поспешила предупредить своих спутников.

– Не поднимайте глаз! – скомандовала она. – Над нами заколдованные стрелы. Если они нас опознают, то ринутся с неба вниз и пригвоздят нас к земле. Не ускоряйте шаг, это может показаться подозрительным.

К счастью, маски из овощной мякоти, хоть и наполовину увядшие, все еще поддерживали иллюзию.

«Без них мы бы уже погибли», – подумала Пегги, в то время как лоб ее покрывался испариной от страха.

Она приложила все старания, чтобы выглядеть невозмутимой, когда две стрелы спустились к земле, чтобы рассмотреть беглецов поближе. Их наконечники, смоченные ядом, влажно поблескивали. Приблизившись к девочкам, они принялись с ужасающим свистом кружить вокруг них, явно в нерешительности.

«Их что-то насторожило, – подумала Пегги. – К счастью, вряд ли они достаточно умные, чтобы догадаться о нашей маскировке».

Наконец колдовские стрелы умчались назад в небо, чтобы продолжить свои поиски. Пегги вздохнула с облегчением.

– Нам очень повезло, но не надолго, – проворчала Мария-Женевьева. – В следующий раз наши маски уже я настолько испортятся, что обман станет очевиден. Нужно срочно придумать что-то другое.

– Согласна, но что именно? – простонала Пегги.

Пегги очень злилась на свою беспомощность, которая была ей совсем несвойственна; но, увы, она совсем ничего не знала о Ниководе и доступных в нем возможностях спасения…

– Придется нам еще раз прибегнуть к помощи какой-нибудь колдуньи или чародея, – пробормотала ее сестра. – Конечно, их услуги обойдутся дорого, но другого пути к спасению я не вижу. Давай свернем в лес. Гномы укажут нам дорогу, а деревья затруднят полет стрел.

– Точно, – одобрил синий пес, – в лесу мы не будем так уязвимы, как посреди этой пустынной равнины.

Друзья свернули с дороги и направились в сторону леса. Пегги не отваживалась поднять глаза к небу, где в вышине посвистывали стрелы. Те явно отнесли двух старух к разряду подозрительных. Девушка с усилием удержалась, чтобы не проверить, хорошо ли сидит маска, так как этот жест мог бы ее выдать.

Феи поклялись ей отомстить и ни за что не откажутся от преследования, особенно после того разгромного поражения, которое Колин нанес им во время битвы у Башни Страданий. Своенравные и мстительные, феи ненавидели людей и только и мечтали, как бы избавиться от них, чтобы вечно обитать в мире, населенном только эльфами и животными. А их познания в области магии делали их опасными противницами…

* * *

Укрывшись под кронами деревьев, друзья почувствовали себя в безопасности. Деревья обеспечивали хорошую защиту от заколдованных стрел: вздумав атаковать, стрелам придется лавировать между стволов, и это ослабит их ударную силу.

Согнувшись в три погибели среди густого кустарника, Мария-Женевьева изучала шифрованные записи, оставленные на грибах лесными гномами.

– Как я и думала, здесь тоже живет один волшебник, – объявила она наконец. – И он поможет нам за плату. Когда гильдия колдунов бежала из Анкарты во времена Великой Чистки, ее члены нашли себе прибежище в Ниководе. Это большая удача: пока у нас есть чем платить, они будут помогать нам, без лишних вопросов.

– А что случится, когда волшебный кошель опустеет? – встревожилась Пегги.

Мария-Женевьева пожала плечами, выражая полную покорность судьбе.

– Я надеюсь, к тому времени мы уже окажемся в невидимом городе, – вздохнула она.

Проплутав около получаса среди густых зарослей, они оказались на берегу небольшого озерка, заросшего кувшинками. Рядом высилась хижина, наполовину скрытая под сплетением плюща. На пороге показался худощавый старик, одетый в неряшливый наряд из овечьих шкур. Ничто в его облике не выдавало колдуна, скорее его можно было принять за кузнеца или столяра. Ничего удивительного, ведь в жизни, в отличие от сказок, колдуны внешне ничем не отличаются от обычных людей.

– Чему обязан удовольствием от вашего визита? – спросил он низким, раскатистым голосом. – Вы носите на редкость уродливые маски, милые барышни. К тому же, уж позвольте сообщить, от вас на десять шагов несет протухшими баклажанами, а по пятам скачет добрая сотня изголодавшихся кроликов. Боюсь, такую маскировку едва ли можно назвать удачной. Разрешите представиться – мое имя Нодьяк-колдун. Чем могу быть полезен?

Мария-Женевьева поспешила изложить трудности, с которыми им пришлось столкнуться.

– Ах вот как! Стрелы с поисковыми наконечниками… – хмыкнул Нодьяк, выслушав ее. – Да уж, с таким фокусом шутить не приходится. Слышал, как они свистят в небе. Мощные штуки… От них вас не спасет ни один щит. Похоже, их изготовили специально для вас. Проткнут, даже если вы с ног до головы оденетесь в стальные латы.

Беглецы обменялись испуганными взглядами. Они наивно надеялись, что колдун снабдит их каким-нибудь непробиваемым кожаным плащом или панцирем из драконьей шкуры.

– Самое лучшее, на мой взгляд, – предложил Нодьяк, – сбить их со следа. Направить на ложные мишени… на приманки, за которыми они не замедлят устремиться.

– Приманки? – удивилась Пегги. – Что вы имеете в виду?

– Я могу изготовить кукол с вашими лицами, – пояснил колдун. – Живые манекены в натуральную величину, они будут походить на вас как две капли воды. Достаточно пустить их в разных направлениях, и волшебные стрелы тут же начнут на них охоту. Пока они будут гнаться за фальшивками, вы спокойно пойдете в другую сторону.

– А вы сможете это сделать? – настойчиво переспросила Мария-Женевьева. – Ну, изготовить копии, которые будут выглядеть убедительно?

– Разумеется, – ответил Нодьяк, уязвленный недоверием к его талантам. – Чем больше манекенов я сделаю, тем больше стрел вонзится в них и пригвоздит к земле. А уж если стрела войдет в землю, она уже не вырвется из нее, это всем известно.

– О! Кажется, я поняла, – кивнула Пегги. – Вы хотите сказать, что, когда стрелы «убьют» все наши копии, в небе их уже не останется.

– Совершенно верно! – торжествующе воскликнул волшебник. – И тогда вы сможете свободно идти туда, куда вам вздумается. Хитрость состоит в том, чтобы пустить в ход достаточное количество кукол, чтобы они нейтрализовали все стрелы до последней. Думаю, дюжины вполне хватит. Скажем, по четыре копии на каждого из вас.

– И сколько же это будет стоить? – не без тревоги произнесла Мария-Же-невьева.

– По одному золотому за куклу. Итого – двенадцать золотых.

Пегги поморщилась. Подобная трата полностью опустошит их кошель с золотом.

– А как вы собираетесь действовать? – поинтересовалась она.

– С помощью глины я сделаю слепки с ваших лиц, а потом приклею эти маски к куклам, которых вырежу из торфа и оживлю с помощью магии. Иллюзия будет полной, не беспокойтесь. Мои куклы смогут идти, бежать, уворачиваться от стрел… Пройдет некоторое время, прежде чем те сумеют их пронзить, а вам это, конечно, на руку. Полагаю, вы собираетесь направиться в невидимый город?

– Откуда вы знаете? – ахнула Пегги.

Колдун пожал плечами и усмехнулся.

– Не так уж трудно догадаться, – обронил он. – Туда стремятся все беглецы. Я и сам когда-то хотел найти там убежище, в ту пору, когда меня преследовали инквизиторы Анкарты. Так что, по рукам?

Сильно колеблясь, Мария-Женевьева неохотно достала из кожаного кошеля последние оставшиеся двенадцать золотых монет.

– Очень жаль вас разорять, – сказал Нодьяк, покосившись на опустевший кошель, – но я назвал вам справедливую цену. А теперь снимайте-ка ваш подвядший маскарад, я должен сделать слепки ваших голов с помощью волшебной глины из моего пруда.

Пегги подчинилась без возражений, а вот ее сестра открыла свое лицо с крайней неохотой. Она настояла на том, чтобы укрыться от остальных за деревом, когда Нодьяк будет снимать с нее слепок. На время этой процедуры Пегги тактично отвернулась, чтобы лишний раз ее не смущать. Она знала, насколько болезненно Мария-Женевьева воспринимает свое уродство, и не хотела причинять ей лишних огорчений.

Как только Нодьяк завершил работу с ней, Мария-Женевьева поспешила снова надеть деревянную маску.

Наконец, когда все три головы были готовы, колдун спустился к пруду, набрал большое количество вязкой зеленой глины и принялся энергично ее месить.

Пегги и синий пес уселись ждать на лавочке перед домом, а Мария-Женевьева держалась в сторонке. Вид у нее был угрюмый. Вероятно, все дело в том, что ей не нравилось показывать свое обезображенное лицо посторонним… Пегги очень сочувствовала сестре, но не могла придумать, как ее утешить.

– Знаешь, с твоей сестрой что-то неладно, – шепнул ей синий пес.

– Знаю, – вздохнула Пегги. – Для нее это все так унизительно…

– Да нет, я не о том. Я про то, что у нее в голове. Не могу прочесть ее мысли, но чувствую, что она очень сердита на тебя. Конечно, она хорошо умеет защищать свое сознание от посторонних вторжений… и все же ей не удается скрыть «запах» ненависти, который окутывает все ее чувства. Мне кажется, она тебя терпеть не может. Злится из-за Колина… А еще она тебе завидует. Сильно завидует. Гляди, как бы она не подложила тебе какую-нибудь свинью.

– Да ладно тебе, – прошептала в ответ Пегги, чувствуя себя очень неловко. – Ты преувеличиваешь.

– Хорошо, не будем сейчас об этом, – отступил пес. – Но я тебя предупредил.

* * *

Нодьяк трудился всю ночь, пока девочки и их четвероногий спутник дремали под деревом. Когда же лучи рассветного солнца просочились сквозь кроны, на берегу пруда стояли в ряд двенадцать изваяний – четыре Пегги Сью, четыре Марии-Женевьевы и четыре синих пса. Колдун оказался настоящим мастером своего дела – манекены выглядели совершенно как живые, и надо было обладать изрядной проницательностью, чтобы разглядеть в них всего лишь куклы, вылепленные из зачарованной глины. Цвет кожи, завитки волос… каждая черточка неотличима от оригинала. Мария-Женевьева, увидев свои копии, вздрогнула и с отвращением отвернулась. Пегги из деликатности старалась особенно не разглядывать кукол сестры, но все же она успела убедиться, что Мария-Женевьева отнюдь не преувеличивала, когда говорила о своем уродстве. Ее облик действительно был пугающе безобразен, почти чудовищен. Как же феи могли обойтись с ней столь жестоко? Неужели они совсем не знают жалости?

Синий пес тут же деловито обнюхал своих «близнецов», как будто они были настоящими собаками.

– Класс! – одобрил он. – Я и впрямь такой красивый, как мне казалось. Отличная работа.

– Ну что ж, – проговорил Нодьяк, потирая измазанные засохшей глиной ладони. – Теперь мы составим четыре группы и отправим их все в разные стороны – на север, на юг, на запад и на восток. Тогда стрелам придется разделиться. Думаю, все наши куклы «погибнут» еще до наступления ночи, и тогда вы сможете пуститься в дорогу. К тому времени в небе над вашими головами не останется ни одной стрелы.

Пегги ощутила странное стеснение при виде того, как четыре ее «копии» углубляются в лес. Она едва не крикнула им вслед, чтобы они были поосторожнее… Глупость, конечно, тем более что этих кукол для того и создали, чтобы они умерли вместо нее. И все же девочка никак не могла избавиться от тревожного чувства, к которому примешивалась и толика стыда.

– Не отличишь от настоящих, верно? – бодро воскликнул колдун, глядя, как его творения скрываются из виду. – Стрелы ни за что не распознают обман! Как раз то, что вам нужно, верно?

Пегги промолчала: сердце ее сжималось от скверных предчувствий.

Гора Молодости

День прошел без особых происшествий. Каждый сидел в своем уголке, обдумывая невеселые думы. Пегги размышляла, правильно ли она поступила, схоронив волшебную сонную палочку неподалеку от того места, где спали великаны – пожиратели камней. Быть может, лучше было вернуть ее феям?

«Нет, – решила она наконец, – это ничего бы не исправило. Феи слишком сильно настроены против меня, чтобы увидеть в моем поступке проявление доброй воли и зарыть топор войны».

Конечно, Пегги могла бы оставить волшебную палочку себе и сделать ее своим оружием, но она так и не сумела на это решиться. Сонный шип был очень, очень опасен. Достаточно просто случайно уколоться об него, чтобы тут же упасть, сраженной беспробудным сном… на целое столетие! Пегги совсем не хотелось стать жертвой собственной неосторожности. Палочка вселяла в нее страх – вот почему она предпочла закопать ее у корней дерева, где никому не пришло бы в голову ее искать.

Разумеется, Мария-Женевьева не одобряла ее поступка.

– Лучше бы палочка осталась у нас, – ворчала она из-под своей деревянной маски. – Мы бы смогли удерживать фей на расстоянии.

Но Пегги так не думала.

* * *

Когда солнце стало клониться к закату, Нодьяк громко хлопнул в ладоши, чтобы вывести девочек из оцепенения.

– Пришла пора нам расстаться, – объявил он. – Стрелы наверняка уже настигли ваши копии, и небо очистилось. Воспользуйтесь передышкой, чтобы продолжить путь. Пройдет некоторое время, пока феи догадаются, что их провели. Когда же это случится, надеюсь, вы уже достигнете надежного места, потому что настроение у них будет прескверное…

Девочки и синий пес простились с волшебником и зашагали прочь от лесного озерка. Сестрам хотелось использовать оставшиеся светлые часы, чтобы покинуть лес.

Когда они вышли обратно на равнину, небо сияло красным закатным светом. Девочки остановились, не решаясь выйти из леса и выступить на открытое место.

– Нодьяк не обманул, – сказал синий пес, задрав нос к облакам. – Нигде не видно ни воронов, ни стрел.

– Тогда вперед! – буркнула Мария-Женевьева. – На север – это туда.

Прибавив шагу, вся троица вскоре оказалась на дороге.

Неприятный сюрприз ожидал их примерно километра через два. Три тела лежали поперек дороги, утыканные черными стрелами. Три трупа, лица которых выглядели до боли знакомыми…

– Атомная сосиска! – воскликнул синий пес. – Ведь это… это… это же мы!

И действительно, останки, пригвожденные к земле заколдованными стрелами, принадлежали к числу тех двенадцати кукол, которых вылепил из глины Нодьяк-колдун.

Пегги склонилась над ними, задыхаясь от волнения. Действительно, очень странно увидеть себя мертвой! Было от чего покрыться мурашками… Пес обнюхал собственную копию и отступил, охваченный суеверным ужасом. Только Мария-Женевьева осталась в стороне, демонстративно отказываясь уделять внимание изувеченной кукле с ее лицом.

– Ну так что? – нетерпеливо воскликнула она. – Надеюсь, вы хотя бы не станете плакать по ним? Вам бы, наоборот, радоваться – это же доказательство того, что уловка колдуна удалась!

Пегги выпрямилась, все еще чувствуя себя не в своей тарелке.

– Эй! – тявкнул вдруг синий пес. – Поглядите! Стрелы вибрируют, как живые!

– Они почувствовали наше присутствие, – догадалась Пегги. – Если бы они могли, они бы тут же на нас набросились… Но они слишком глубоко вонзились в землю, чтобы вырваться и снова пуститься в полет.

– Вот и славненько, – опасливо пробормотал ее четвероногий приятель.

Друзья покинули странное место без сожалений.

– Боже мой! – сердилась Мария-Женевьева. – До чего же вы впечатлительные! Ведь это всего лишь глиняные куклы. И очень хорошо, что они исполнили свое предназначение! А вы хотели сами оказаться на их месте?

Пегги подумала, что и другие куклы, наверное, нашли такой же конец. Их «самопожертвование» в самом деле позволило нейтрализовать волшебные стрелы, так что Мария-Женевьева абсолютно права.

– Когда феи обнаружат, какую шутку мы с ними сыграли, – пробормотал синий пес, – они будут вне себя от злости. И тут уж лучше не попадаться им под руку.

* * *

Они шли до тех пор, пока усталые ноги не отказались им служить. Ночь была стылая, и у них зуб на зуб не попадал от холода. Увидев неподалеку купу деревьев, друзья решили сделать под ними привал и немного поспать. Полная луна освещала равнину серебристым светом, придавая пейзажу несколько фантастический вид. Прижавшись к синему псу, Пегги раздумывала, к чему приведет их нескончаемое бессмысленное бегство. Она чувствовала, что с нее уже довольно. Жизнь, полная скитаний, кажется привлекательной только в романах. Девочка задрожала, плотнее кутаясь в сырую от росы одежду. Пожалуй, она отдала бы сейчас свое правое ухо, лишь бы оказаться в теплой, уютной постели. Иногда она очень завидовала своим сверстникам, которые вели скучную, однообразную жизнь обычных подростков, не видя ничего, кроме семьи и школы. Как это, должно быть, замечательно – жизнь, в которой ничего не происходит!

Единственная прелесть королевства Никовод заключалась в том, что небо над ним не загромождали эти отвратительные каменные облака, которые парили над Анкартой, и его жители не поклонялись камням счастья [5].

* * *

Трое наших беглецов уже начали задремывать, когда из ближайших зарослей вдруг выступила стайка лесных гномов и принялась бесцеремонно их разглядывать. Ростом примерно в тридцать сантиметров, они не носили почти никакой одежды и сжимали в руках копья, увенчанные наконечниками из острых игл дикобраза. Пегги сразу догадалась, что заставило этих скрытных существ показаться на глаза людям: шерсть синего пса! Гномов, как известно, очень привлекают чистые оттенки основных цветов [6]. Красные, желтые, синие краски приводили их в неистовство, заставляя забыть всякую осторожность.

Наклонившись к синему псу, они тянули свои крохотные ручки, чтобы погладить его. «Как красиво! – приговаривали они необычными, чуть гнусавыми голосами. Как красиво!»

Пегги внезапно пришла в голову идея.

– Я отрежу для вас прядку, если расскажете нам, как найти невидимый город, – предложила она негромко, стараясь не спугнуть малышей каким-нибудь резким движением.

Гномы быстро переглянулись. Их физиономии чем-то напоминали кроличьи мордочки, только без шерсти и длинных ушей. В общем, их внешность не была привлекательной… скорее даже пугающей.

– Невидимый город… – хмыкнул самый старый из троих гномов. – Вот, значит, куда ты хочешь попасть? Очень, очень нехорошее место. Прибежище пиратов, разбойников. Ты хоть знаешь, как он устроен?

– Нет, – призналась Пегги Сью.

– Любой, кто пересекает границу невидимого города, становится прозрачным, – принялся объяснять гном. – И никто за его пределами не сможет вас обнаружить, что верно, то верно… Беда в том, что все в этом городе тоже прозрачное. А это означает, что вы ничего не видите – ни домов, ни людей, ни предметов… Вы то и дело наталкиваетесь на них и передвигаетесь ощупью, вытянув перед собой руки, чтобы не натыкаться на препятствия.

– Какой кошмар, – простонала Пегги. – Никто не говорил мне об этом. Так что же, люди в этом городе так без конца и сталкиваются друг с другом?

– Бедные – да, – отозвался гном с усмешкой. – А богатые берут напрокат волшебные очки, которые позволяют им видеть как обычно. С их помощью они обходят препятствия, избегают ям и крутых лестниц. К сожалению, плата за пользование очками очень высока. Как только у вас заканчиваются деньги, очки отбирают, и вам снова приходится бродить по городу вслепую, терпя брань, насмешки и удары прохожих… О! Это злой, безжалостный мир, совсем не подходящий для таких юных девушек, как вы. Так что я очень не советую вам искать убежища именно там.

Пегги повернулась к сестре, чтобы узнать, что она по этому поводу думает, но из-за деревянной маски различить выражение ее лица было невозможно.

– Невидимый город – западня, – снова заговорил гном. – Немало беглецов угодило в нее. Они бросаются туда, не оглядываясь, думая, что окажутся в безопасности, вне досягаемости для врагов. И все идет неплохо, пока они могут ежедневно оплачивать аренду очков. А потом их положение резко ухудшается. Истратив последнюю монету, они оказываются затерянными в лабиринте, в котором не видят ни стен, ни обитателей. Некоторые горожане, просто для развлечения, принимаются играть с ними злые шутки – подставлять подножки, сталкивать с лестницы. Без очков в этом городе долго не выжить – непременно сломаешь или ногу, или шею. А всех калек оттуда немедленно изгоняют. Неспособные бежать, они сразу же попадают в руки своих преследователей. Так что, милые барышни, если только вы не беспредельно богаты, я очень не советую вам пытаться спрятаться в невидимом городе. А теперь, когда я ответил на твой вопрос, могу я получить свою плату?

Вынув из кармана перочинный ножик, Пегги склонилась над синим псом, отрезала клочок синей шерсти и вручила его гному, который тут же отвесил ей благодарственный поклон, как заправский царедворец.

– А нам? А нам? – раздались протестующие голоса других гномов. – Спроси нас о чем-нибудь! Потребуй нашего совета! Мы с радостью ответим тебе, если ты пообещаешь нам такую же награду.

– Ладно, – сказала Пегги Сью. – Если невидимый город не годится в качестве убежища, куда же нам отправляться?

– На гору Молодости! – отозвались гномы хором. – Это единственный способ уйти от погони.

– За вами по пятам гонятся феи, верно? – снова заговорил первый гном. – Мы видели, как погибли глиняные истуканы. В их убийстве явственно проступал почерк фей. Мы их не любим – они считают себя выше всех и презирают нас за наше уродство. Хотят править всей планетой, навязать свою волю всем остальным существам, но нас такое не устраивает… поэтому мы готовы вам помочь… и еще ради синей шерсти твоей собаки.

– Согласен, – проворчал пес, – но в последний раз, понятно? Не вздумайте приглашать ваших приятелей и знакомых, иначе такими темпами я скоро останусь совсем голым.

– А что это такое – гора Молодости? – вмешалась в разговор Мария-Же-невьева.

– Вы увидите ее, как только рассветет, – ответил гном. – Она возвышается на северо-западе отсюда. Но гору часто скрывает туман, так что люди проходят мимо, не догадываясь о ее существовании.

– Но такой горы нет на карте! – удивилась девочка в деревянной маске.

– Совершенно верно, – подтвердил ее крохотный собеседник, – дело в том, что она была посажена значительно позже.

– Посажена? – поразилась ПеггиСью. – Гора?

– Да-да, именно так. Знаете ли, однажды король Никовода решил, что здешний пейзаж слишком скучен, однообразен; он призвал к себе одного волшебника и велел ему исправить ситуацию. Тот колдун посадил в землю семена гор – синих и красных, больших и маленьких. По его задумке, из них должен был вырасти целый горный хребет. Увы, зима в тот год случилась очень суровая, и большинство семян не взошло. Только одно из них проросло – так и появилась гора Молодости. Каждый раз, когда идет дождь, она подрастает на метр или два. Ее посадили уже давно, и теперь ее вершина касается облаков. Надо думать, там довольно холодно.

Пегги была совершенно огорошена. Ей и в голову не приходило, что горы можно сажать, как горох на огороде! Ну что ж, она ведь еще очень молода и многого не знает о мире, не так ли?

– А почему эта гора так называется? – снова спросила Мария-Женевьева.

– Из-за ее особых свойств, – продолжил объяснения гном. – Как вы уже догадались, гора волшебная. Любой, кто поднимается на ее склоны, начинает молодеть.

– Что-что?

– Ты что, оглохла? С каждым пройденным метром человек сбрасывает несколько дней своего возраста. Так что по мере приближения к вершине он становится сначала юношей, затем подростком, ребенком… и, наконец, новорожденным младенцем. Разумеется, степень преображения зависит от того, в каком возрасте человек начинает восхождение. Глубокий старик может надеяться добраться до самой вершины, а человеку помоложе лучше остановиться где-нибудь на середине подъема, чтобы не превратиться в грудничка. Беда в том, что нередко, начав восхождение, люди не могут вовремя остановиться… Ощущение молодости настолько опьяняет их, что они лезут все выше и выше!

Пегги Сью пыталась рассчитать в уме, на сколько дней ей пришлось бы помолодеть, чтобы снова стать младенцем. Так, посмотрим… сейчас ей пятнадцать лет, то есть надо умножить 15 на 365… (непростая операция!), что дает в итоге 5475 дней. Да, должно быть так. Значит, если с каждым пройденным метром она будет молодеть, скажем, на два дня, то в новорожденного кроху она превратится на высоте около 2000 метров.

– Вершина горы поднимается на 3500 метров, – услужливо сообщил гном, догадавшись, что Пегги погрязла в лабиринте математических вычислений.

– И чем же нам поможет гора? – нетерпеливо спросила Мария-Женевьева.

– Ты что, сама не понимаешь? – хихикнул гном. – Мне кажется, все совершенно очевидно. Превратившись в младенцев, вы станете совершенно неузнаваемы. Ни феи, ни их шпионы вороны, ни даже заколдованные стрелы не смогут опознать вас. Младенец – существо без истории, без имени: невозможно предвидеть черты, которые он приобретет позднее. Идеальная маскировка! Вам абсолютно нечего будет опасаться.

– Ерунда какая-то, – нахмурилась Пегги Сью. – Как же мы будем жить, если превратимся в полугодовалых несмышленышей?

– Все предусмотрено. Достаточно просто оплатить услуги няни. Нужно записаться на обслуживание в самом низу, до начала восхождения, указав, в каком возрасте вы хотите прекратить процесс омоложения. Как только вы до-стигнете этих пределов, о вас позаботится няня.

– А это омоложение навсегда? – встревожилась Пегги. – Я хочу сказать, мы навечно останемся детьми или снова начнем расти… то есть нам опять станет три года, потом четыре, потом пять?

– Вы сохраните младенческое состояние до тех пор, пока будете оставаться на горе. Если снова спуститесь на равнину, то к вам вернется ваш нормальный облик – тот, которым вы обладаете сейчас.

Мария-Женевьева слушала гнома молча. В голове у нее возникла великолепная мысль.

«Если я помолодею, – рассуждала она, – то есть вернусь назад, к возрасту, который я имела ДО поступления в школу фей, я верну себе свое прежнее лицо! Уродство, вызванное заклятиями моих учителей магии, исчезнет. Я снова стану красивой!»

Эта перспектива полностью ее захватила. Она быстро подсчитала, что ей понадобится вернуться к возрасту четырнадцати лет – этого будет вполне достаточно. Она помнила, что в ту пору ее внешность вызывала всеобщее восхищение – на портретах, которые писали с нее придворные художники, она выглядела просто прелестно. Еще до того, как она решила сбежать от родителей, чтобы поступить в школу фей. Ах! Какую же ошибку она тогда совершила! Какой же глупой она была! Впрочем, ее тогда как раз собирались выдать замуж против ее воли за очень противного принца, и она была готова на все, чтобы избежать такой печальной судьбы.

Итак, прочь сомнения! Она должна во что бы то ни стало воспользоваться шансом вернуть себе прежнее, настоящее лицо.

– Да! – поспешно воскликнула она. – Гора Молодости… Ты совершенно прав, гном, я думаю, это отличное решение.

Пегги вздернула брови, удивленная внезапной вспышкой энтузиазма. Обычно ее сестра не проявляла подобной горячности.

– А что там происходит с животными? – обеспокоенно поинтересовался синий пес.

– Не трусь, мой славный песик! – захихикал гном. – Чары волшебной горы не действуют на зверей. Ты можешь взобраться на самую вершину, не помолодев ни на день.

– А с феями? – в свою очередь, спросила Пегги.

– Феи, гномы и эльфы подвержены тому же действию, что и люди. В вашем случае это немаловажно, так как означает, что ваши враги не могут последовать за вами на гору, сами не превратившись в маленьких девочек!

– А следовательно, – дополнила Мария-Женевьева, – вернувшись к двенадцатилетнему возрасту, они снова станут такими же, как до поступления в школу фей, то есть лишатся всех своих магических способностей!

– Ты все поняла верно, – кивнул гном. – Помолодев, они превратятся в самых обычных девчонок, и я готов поспорить, они ни за что не захотят расстаться со своими привилегиями. Так что наверняка оставят вас в покое.

– Вот это вряд ли! – буркнул синий пес. – Они могут опять наслать на нас целый рой своих заколдованных стрел.

– Конечно, – согласился гном. – Но стрелы ведь не знают, как вы выглядели, когда вам было пять или шесть лет, поэтому не смогут вас опознать. А что касается тебя, то тебе достаточно просто покрасить свою шерсть. Став коричневым или черным, ты затеряешься среди обычных собак, и никто не обратит на тебя внимания.

Пегги покачала головой. В целом решение, предложенное гномами, обещало одни только выгоды. И все-таки она испытывала определенные сомнения при мысли, что ей снова придется стать пятилетней девочкой, а то и совсем младенцем…

Должно быть, гном догадался, о чем она думает, потому что сказал:

– Да ладно тебе! Это ведь временная мера. Ты же не останешься на вершине горы навечно, а всего-то лет на десять, пока феи не забудут о твоем существовании. Сафру Раанит рано или поздно свергнут с престола, а ее место займет кто-то другой – какая-нибудь дама, которая никогда о тебе не слышала и у которой будут совсем другие заботы.

– И все-таки… – простонала Пегги Сью. – Целых десять лет…

– Может быть, гораздо меньше, – утешил ее гном. – Феи вечно враждуют между собой, так что исключить вероятность скорого дворцового переворота тоже нельзя.

– В любом случае выбора у нас нет, – отрезала Мария-Женевьева. – Нам нужно куда-то скрыться до того, как раскроется наш обман с глиняными куклами.

Все еще пребывая в нерешительности, Пегги срезала со спины синего пса еще один клочок шерсти и вручила его гномам в качестве заслуженной награды.

– А как же няни? – встревожилась она снова. – Как им удается не превратиться в младенцев?

– Их набирают из числа глубоких старух, – отозвался гном, уже удаляясь. – Из крестьянок, которым уже лет под сто, так что, поднявшись на половину высоты, они все еще остаются взрослыми женщинами. Без паники, вы будете в надежных руках.

Теперь уже все гномы исчезли в густых зарослях.

– Ну, что ты об этом думаешь? – прошептала Пегги, поворачиваясь к сестре. – Считаешь, нам нужно туда пойти?

– Ну конечно! – нетерпеливо вскричала Мария-Женевьева. – И без промедления!

– Прямо не знаю, – проворчал синий пес. – Всем известно, что гномы любят шутить с людьми злые шутки. Может быть, они отправили нас прямо в ловушку?

– Вам все еще кажется, что у нас есть выбор! – взорвалась Мария-Женевьева. – Очнитесь, мои дорогие! Завтра же вороны прилетят убедиться, что стрелы выполнили свою работу. Они запечатлеют в своем скудном мозгу образы пронзенных глиняных кукол, а потом вернутся в Анкарту. Как только они окажутся в собственных клетках, феи просмотрят содержимое их сознания. Тут-то они и поймут, что мы их надули. Остальное можете домыслить сами.

Да уж, возразить ей было нечего.

– Ну хорошо, – сдалась Пегги. – Тогда вперед, к горе.

– Сначала нужно перекрасить пса, – решила ее сестра. – У меня в сумке есть все необходимое. Я взяла с собой волшебную краску на случай, если бы нам пришлось менять внешность.

Пес поддался процедуре, недовольно ворча. Перспектива стать самой обычной, анонимной собакой ничуть его не радовала: цвет шерсти сделал его знаменитым, и ему не хотелось отказываться от славы. Сама операция оказалась на редкость простой, поскольку Марии-Женевьеве пришлось всего лишь распылить краску из баллончика вдоль линии от кончика морды до кончика хвоста бедолаги пса. Через тридцать секунд из синего он превратился… в совершенно черного.

– Ну вот, – торжествующе сказала девушка в деревянной маске. – Краска несмываемая. Она не сойдет, даже если пойдет дождь или ты искупаешься в луже. Когда опасность минует, я дам тебе специальную пилюлю – как только ты ее проглотишь, к тебе тут же вернется твой исходный цвет.

– Ну, раз ты так говоришь… – проворчал раздосадованный пес. – Атомная сосиска, я стал похож на обычную дворнягу!

* * *

С первыми лучами зари они покинули рощицу. Все вокруг было затянуто туманом, и прошло немало времени, прежде чем они различили впереди контуры волшебной горы, скрытой в густой дымке. В облачную погоду можно было спокойно пройти мимо, даже не заметив ее.

– Жребий брошен! – сказала Мария-Женевьева охрипшим голосом. – Если вы все еще трусите, можете поворачивать и идти своей дорогой, а я пойду до конца.

И она решительно возглавила их небольшую группку. Пегги Сью в очередной раз удивилась необычному поведению сестры. Казалось, склоны колдовской горы так и манят ее, как будто ожидаемое преображение обещает стать для нее долгожданным подарком. Пегги совершенно ее не понимала.

Беглецы срезали путь напрямую через поля, опасаясь в любой момент увидеть над головой воронов-соглядатаев, посланных феями.

Однако им понадобилось еще не менее получаса, чтобы достичь подножия горы.

Утро уже миновало, и глазам друзей предстала целая толпа стариков, топтавшихся в ожидании возле киоска, в котором каждый желающий совершить восхождение к вершине должен был приобрести специальную лицензию.

– Вот как! – рыкнул отныне черный пес. – Впрочем, я бы удивился, если бы это оказалось бесплатно.

– Кошель выдает теперь только серебряные монеты, – обеспокоилась Мария-Женевьева. – Надеюсь, нам хватит.

Сестрам пришлось занять свое место в очереди. Большую часть ее составляли старики, но среди них попадались и молодые люди, страдающие от несчастной любви и надеющиеся позабыть о ней, снова став детьми, которым подобные терзания еще не свойственны.

Возле билетной кассы на постаменте стояла уменьшенная модель горы. Одетый в униформу гид использовал ее в качестве демонстрации, объясняя посетителям основополагающие правила, которые необходимо соблюдать при восхождении.

– Не поднимайтесь слишком быстро, – говорил он. – Дайте вашему телу время трансформироваться. С каждым метром вы будете молодеть примерно на тридцать часов, в зависимости от индивидуальных особенностей. Проявляйте терпение и ни в коем случае не бегите. Слишком быстрое омоложение может привести к потере памяти… или даже рассудка. Через каждые сто метров подъема вы увидите подвешенные на стойках зеркала. Не забывайте внимательно себя осматривать – это позволит вам контролировать процесс омоложения.

– А что станет с нашими воспоминаниями? – тревожно спросил старик лет восьмидесяти, тяжело опирающийся на трость. – Мы сохраним их?

– Нет, – покачал головой гид. – Они будут стираться по мере вашего омоложения. Вернувшись к сорокалетнему возрасту, вы забудете все, что произошло с вами в пятьдесят, шестьдесят или семьдесят лет… Ничего не поделаешь. Вот поэтому так важно хорошенько все взвесить, прежде чем начать восхождение. Вы действительно готовы забыть все, что случилось в вашей жизни?

Среди ожидающих пронесся невнятный ропот.

– Я хочу вернуться всего на три года назад, – сказал один парень. – К тому времени, когда я еще не встретил ту, что разбила мне сердце. Это вопрос жизни и смерти. Если я не смогу ее забыть, я в конце концов покончу с собой.

– Тогда гора к вашим услугам, – кивнул ему гид. – Омоложение исцелит ваше горе. Надеюсь, все остальные тоже поняли принцип действия горы? Я особенно прошу внимания женатых пар. Если будете подниматься слишком быстро, вы можете забыть о существовании собственного супруга! Будете жить рядом, не узнавая друг друга, как чужие люди, будто вы и не были никогда знакомы. Всем ясно?

Мария-Женевьева подошла к окошку кассы и купила два билета. Животные имели бесплатный доступ к горе, поскольку они не подвергались трансформации. Увидев, что к кассирше перекочевало все содержимое волшебного кошеля, Пегги напряженно стиснула зубы.

«В следующий раз, когда мы его откроем, – подумала она, – он выдаст только медяки».

Кассирша дала каждой из них лицензию, подвешенную на кожаном шнурке.

– Наденьте на шею, – велела она. – Не забудьте указать на них ваши имена и имена людей, которых следует предупредить в том случае, если вы утратите память. Вы уверены, что хотите подняться? Мне кажется, вы слишком юны для подобного путешествия.

– Все из-за несчастной любви, – поспешила объяснить Мария-Женевьева. – Мы обе влюблены в одного и того же парня. Наша жизнь стала невыносимой, и мы хотим поскорее его забыть.

– Ах, вот оно что, – сказала кассирша, явно смягчившись. – Но не забывайте, что, как только вы снова спуститесь сюда, к вам тут же вернутся все ваши воспоминания… как и ваши горести.

– Да, я поняла, – кивнула Мария-Женевьева. – Нам нужно все время оставаться на одной высоте, верно?

– Именно так. Стоит вам оказаться внизу, и воспоминания нахлынут снова. Внимательно следите за вехами, установленными вдоль тропы. По ним очень удобно ориентироваться.

Девушки снова встали в очередь. На этот раз им пришлось пройти через арку, где контролер пробил их билеты, а затем, миновав его, они оказались предоставлены сами себе.

Склон горы оказался крутым и каменистым. Среди валунов петляла извилистая тропинка. Через каждые сто метров вдоль тропы было установлено зеркало, которое, играя солнечными бликами, покачивалось на столбах.

– Ну что, двинулись? – поторопила сестру Мария-Женевьева. – Здесь вот-вот появятся вороны, а нам еще надо успеть стать неузнаваемыми.

Пегги Сью наклонилась к псу и ласково потрепала его за ушами.

– Будешь нашим телохранителем, – шепнула она. – Присматривай за мной, если я вдруг все забуду. Когда я впервые тебя встретила, мне было четырнадцать лет. Если я преодолею этот предел, я могу не вспомнить, кто ты такой. Меня это очень пугает.

– Четырнадцать лет! – прошипела Мария-Женевьева. – Этого недостаточно, вороны узнают тебя. Надо вернуться во времени гораздо дальше. Не прекращай подъема, пока тебе не станет шесть, так гораздо надежнее.

– Шесть лет! Но я же все забуду… все приключения, которые я пережила, и мальчиков, которых я встречала, и…

– Шесть лет! Или даже пять, – настаивала Мария-Женевьева. – Ты должна полностью изменить внешность, понимаешь? Стать неузнаваемой!

– Это ведь не навсегда, – вмешался пес. – Когда опасность минует, я сведу тебя вниз, и память к тебе вернется.

Пегги подавила рыдания, стиснувшие ей горло. Все, все сотрется. И плохое, и хорошее. Радости, горести… Она станет другим человеком. Кем-то, кем она была в прошлом, но который сейчас казался ей совсем чужим.

– В дорогу! – скомандовала Мария-Женевьева. – Твои колебания грозят нам опасностью. Если вороны нас застанут, мы пропали.

Она была права.

Пегги сделала глубокий вдох и бросилась вперед по тропинке.

* * *

Вскоре девочки начали страдать от жары и жажды. Солнце пекло немилосердно. Люди, шагавшие впереди них, поднимали облака пыли, окутывавшей камни. Девочки еще не осознавали, что с каждым пройденным метром они становились на один день моложе. О! Разумеется, поначалу это было мало заметно, но понемногу они начинали путаться в одежде, которая стала им слишком велика.

– Ой! – воскликнула вдруг Пегги. – Что-то я похудела.

– Да нет, – поправил ее пес, – ты просто стала на год моложе. Я подсчитал, сейчас тебе должно быть четырнадцать с половиной лет. Осторожно, мы приближаемся к дате, когда впервые с тобой встретились. Полгода соответствуют примерно 180 метрам подъема. Когда ты преодолеешь эту высоту, ты уже не будешь помнить, кто я такой.

Пегги промолчала. Она знала, что, как только попытается сказать хоть слово, тут же разрыдается.

– Не бойся, – сказал ей ее товарищ. – Я все время буду рядом. Я присмотрю за тобой.

Он понимал, что к этому моменту Пегги уже полностью позабыла все события прошедшего года.

– Я… я уже не понимаю, зачем я здесь оказалась… – пробормотала девочка. – Наверное, на это есть веская причина, только я не могу вспомнить, какая именно.

– Ты карабкаешься вверх, чтобы выжить, – ответил пес. – Продолжай и не мучай себя лишними вопросами. Тебе грозит страшная опасность. Не теряй времени на бесплодные размышления.

Пегги непонимающе заморгала, охваченная тревогой. Она вдруг заметила, что рядом с ней шагает какая-то странная девочка, похожая с виду на дикарку в раскрашенной деревянной маске. Интересно, что она здесь делает?

– Что еще за чудачка, у меня за спиной? – спросила она у синего пса. – Она что, думает, будто попала на карнавал?

– Это твоя старшая сестра, Мария-Женевьева, – ответил пес. – Не бери в голову. Чем выше будешь подниматься, тем меньше будешь помнить. Сейчас это не так уж важно. Просто доверься мне, хорошо?

– Да… Но послушай… у меня что, есть сестра по имени Мария-Женевьева? Никогда о ней не слышала. А почему она прячет лицо под маской?

– Вперед! Я все объясню чуть позже. Ты должна идти вверх, пока твое лицо не станет совсем неузнаваемым. Это сейчас самое главное. Ты в смертельной опасности – вот единственное, что сейчас важно помнить. Ясно?

– Ясно…

Они продолжили восхождение. Произошедшие события одно за другим исчезали из памяти Пегги. Она забыла Наксоса, Себастьяна и все фантастические миры, в которых ей довелось побывать. Она забыла подвиги, которые совершила. Прошлое улетучивалось, как будто она никогда в жизни не слышала о Колине, Бреганоге-оборотне, Тибо и даже о бабушке Кэти.

Преодолев рубеж в 550 метров, она с удивлением увидела, что рядом с ней трусит какая-то черная собачка. Интересно, что здесь делает эта невзрачная дворняжка?

У нее было такое чувство, будто в голове у нее разверзлась дыра, в которую со свистом врывается ветер, унося мысли и воспоминания, как облетевшие листья.

Она чуть не потеряла равновесие, наступив на собственную волочащуюся штанину. Почему она носит одежду, которая ей так велика?

Это что, здешняя мода? Кстати, где она, ради всего святого? Почему какие-то незнакомцы спешат мимо нее к вершине горы? Можно подумать, от этого зависит их жизнь!

Она хотела было остановиться, но странная черная собака велела ей идти дальше. Когда девочка попыталась воспротивиться, собака грозно заворчала, оскалив клыки. Пегги догадалась, что это, наверное, полицейская собака – свирепый зверь, приученный охранять пленников. С этой минуты она не решалась даже взглянуть на нее, опасаясь, что та может укусить. Должно быть, пса специально выдрессировали нападать на тех, кто пытается сбежать. Вот мерзкое животное!

* * *

Мария-Женевьева замедлила шаг, позволив девочке с собакой ее обогнать. Она уже не знала, кто эта незнакомка, чье хорошенькое личико так ее раздражало. Впрочем, у нее не было времени размышлять об этом, так как она сосредоточила все свои силы на достижении поставленной цели. Она здесь для того, чтобы избавиться от уродства и вернуться к возрасту, который предшествовал ее поступлению в школу фей. Она без устали повторяла про себя эти слова, боясь их забыть. И все же она сознавала, что будто что-то потеряла по дороге. Что-то очень важное, но что именно? [7] Отсутствие воспоминаний избавило ее от горя, но оставило шрам на сердце. Она не знала, чем это объяснить.

«Я чувствую облегчение, потому что перестала страдать, – подумала она, – но мне почему-то недостает этих страданий… Ерунда какая-то! Ничего не могу понять».

Каждый раз, проходя мимо зеркала, она ненадолго приподнимала маску, чтобы увидеть, как выглядит ее лицо. Пока никаких улучшений заметно не было. Она все еще была устрашающе безобразна. Ей не терпелось скорее позабыть свое вступление в школу фей. Когда воспоминания об этом кошмарном ученичестве исчезнут, она снова станет той прелестной принцессой, которой была когда-то.

Стиснув зубы, обливаясь потом, она изо всех сил напрягала мышцы ног, чтобы карабкаться как можно быстрее.

С каждым пройденным метром болезненные воспоминания лопались как мыльные пузыри, оставляя все больше простора в сознании. Наконец настал момент, которого она так ждала: задержавшись около очередного зеркала, она с удивлением увидела в его пыльном стекле отражение какой-то незнакомки – красивой юной девочки с нежной кожей и жемчужно-белыми зубами.

К этой минуте она уже позабыла все, связанное со школой фей и собственной тоскливой жизнью в лесном изгнании.

Она с любопытством оглядела уродливую деревянную маску, которую почему-то сжимала в руке. Откуда взялась эта штуковина? Может быть, она участвует в каком-то маскараде? Наверное, во дворце устраивают праздник… Но тогда почему она, чистокровная принцесса, одета так бедно? И куда подевались ее слуги, пажи, фрейлины?

Совершенно измученная, она повалилась на траву, а мимо нее по тропинке продолжали подниматься вереницы людей. Наверное, какое-то паломничество, решила девочка. Об этом свидетельствуют многочисленные трости и костыли, брошенные на обочине дороги, а также счастливые лица стариков и калек, в одночасье избавившихся от своих недугов.

Деревня, потеря памяти

Вскоре Мария-Женевьева заметила впереди, чуть в стороне от ведущей к вершине тропы, полускрытые за деревьями дома небольшой деревушки. Ей было жарко и отчаянно хотелось пить. Процесс омоложения привел ее к тому периоду, когда она жила как истинная принцесса, с соответствующими привычками и требованиями. Задолго до того, как она поступила в школу фей, была изгнана и превратилась в дикарку с деревянной маской на лице. Поэтому ее ужасно удивило, что она так плохо одета. Когда же она провела рукой по волосам, то обнаружила, что они грязные и спутанные.

«Должно быть, случилось что-то ужасное, – подумала она. – Революция или мятеж… Наверное, мне пришлось бежать из дворца, переодевшись простолюдинкой. Да, другого объяснения быть не может».

Она оказалась в сильнейшем затруднении. Никто никогда не учил ее справляться с обычными житейскими делами без целой армии служанок и лакеев. Она даже не могла одеться, не воспользовавшись услугами по меньшей мере трех камеристок, и никогда сама не держала в руках щетки для волос. То, что с ней происходило сейчас, повергало ее в полнейшее замешательство. Она с ужасом разглядывала свои грязные руки, обломанные ногти. Ноги были ничуть не в лучшем состоянии! Она выглядела хуже, чем последняя из дворцовых судомоек.

Растерянная и испуганная, она обессиленно опустилась на придорожный камень на подступах к деревне. Мимо, не обращая на нее внимания, то и дело проходили люди, занятые обычными повседневными делами. Девочка заметила, что среди них нет ни одного человека старше двадцати – двадцати пяти лет.

Мария-Женевьева решила изучить содержимое походной сумки, которая так оттягивала ей плечо. Убедившись, что в ней нет ничего, кроме кое-какой утвари самой грубой работы типа ножа, миски, деревянной ложки, недовольно поморщилась… Надо признать, все это было довольно грязным и засаленным. Ни тарелки из тончайшего фарфора, ни золотого кубка с гербовой резьбой. Не было также ни зеркала, ни расчески, ни пудреницы, даже самого маленького флакончика духов! Кошмар, да и только!

Под конец она извлекла со дна котомки тяжелый кожаный кошель, наполненный медными монетами. Медными! Монетами, которыми пользуются крестьяне! Ни разу со дня своего рождения она не видела таких отвратительных монет, почерневших и как будто обглоданных по краям [8]. В порыве отвращения она хотела швырнуть их в траву, но какой-то глубинный инстинкт удержал ее. Она поспешно затянула шнурок на кошеле. Но что можно купить на такие уродливые деньги? Уж наверное, не высококачественные товары, достойные принцессы!

«Где я найду в этой глуши хорошее шелковое платье? – размышляла она, давясь слезами. – Или туфли из тонкого сафьяна? А ведь мне еще нужно белье, и юбки, и кружева… и перчатки! Много перчаток, ведь вокруг все такое грязное!»

Охваченная все нарастающим страхом, она смутно сознавала, что в этой деревне вряд ли удастся найти подходящую прислугу. Наверняка они все здесь говорят на каком-нибудь ужасном наречии – корявой тарабарщине, которую способно воспринимать только грубое ухо простолюдинов.

Подавленная сложностью стоящей перед ней задачи, девочка сидела неподвижно, сжимая в руках кошель. На окраину деревни высыпала стайка мальчишек, которые разглядывали ее, нахально посмеиваясь. Наконец к ней подошла молодая белокурая женщина, одетая в простое крестьянское платье.

– Как дела? – спросила она приветливо. – Чувствуешь себя потерянной, верно? Не знаешь, как ты здесь оказалась? Не пугайся, мы все через это прошли. Одно из естественных последствий омоложения. Ты уже не помнишь причину, которая толкнула тебя совершить восхождение? Это хорошо. Пойдем со мной, сможешь утолить жажду и передохнуть.

Мария-Женевьева разглядывала незнакомку со смесью удивления и раздражения. Как эта деревенщина смеет обращаться к ней, даже не склонившись в глубоком реверансе?

Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию книги.

Примечания