Читать онлайн книгу «Тупое орудие» автора Джорджетт Хейер

Легкий ветерок теребил занавески на стеклянной двери и нес в кабинет аромат глицинии, обвивающей стену дома. Услышав шелест занавесок, полицейский повернул голову. Мутные голубые глаза его смотрели мрачно и подозрительно. Он стоял посреди кабинета, склонившись над человеком, что сидел за письменным столом с двумя тумбами, а тут выпрямился, подошел к стеклянной двери и глянул на вечерний сад. Луч фонаря ощупал силуэты цветущих кустов, но обнаружил лишь невзрачную кошку; сверкнув зелеными глазами, она шмыгнула в кусты. Других признаков жизни не наблюдалось. Полицейский внимательно осмотрел сад и вновь подошел к столу.

Сидящий за столом человек не обратил на это ни малейшего внимания: он был мертв. Голова покойного лежала на раскрытом бюваре, в гладких напомаженных волосах запекалась кровь.

Полицейский тяжело вздохнул. Дрожащая рука застыла над телефоном. Он отдернул ее, стер кровь с ладони и лишь потом взял трубку.

В коридоре послышались шаги. Не выпуская трубку из рук, полицейский повернулся к двери.

Вошел немолодой дворецкий с подносом, на котором стояли сифон, графин с виски и стаканы. Увидев констебля, дворецкий вздрогнул и устремил взгляд на хозяина. Стакан покачнулся, звякнул о графин, но поднос Симмонс не выронил, а по-прежнему держал его в руках, вперив глаза в спину Эрнеста Флетчера.

Констебль Гласс продиктовал телефонистке номер участка. Его ровный, бесстрастный голос заставил Симмонса оторвать взгляд от покойного.

– Господи, он мертв? – пролепетал дворецкий.

– Не поминай имени Господа Бога твоего всуе, – строго пробасил Гласс.

Симмонс принадлежал тому же религиозному течению, что констебль Гласс, поэтому понял его лучше, чем телефонистка – барышня обиделась. Недоразумение разрешили, номер участка повторили, а Симмонс тем временем поставил поднос и боязливо приблизился к телу хозяина. Один взгляд на размозженный череп, и дворецкий отступил. Бледный как полотно, он посмотрел на констебля и дрожащим голосом осведомился:

– Это выяснять не нам, – ответил Гласс. – Мистер Симмонс, будьте любезны, закройте дверь.

– Если не возражаете, мистер Гласс, я закрою ее с другой стороны, – отозвался дворецкий. – Зрелище весьма неприятное. Признаюсь, мне не по себе.

– Вы останетесь, пока я не исполню профессиональный долг и не задам вам пару вопросов.

Гласс не ответил: его наконец соединили с участком. Симмонс нервно сглотнул, закрыл дверь и застыл неподалеку, чтобы видеть лишь спину мистера Флетчера.

Констебль Гласс назвал свое имя, месторасположение и доложил сержанту об убийстве.

«Бездушные полицейские! – думал Симмонс, возмущенный спокойствием Гласса. – У нас что, трупы с проломленными головами на каждом шагу встречаются? Этот Гласс, сухарь бесчувственный, стоит в шаге от трупа и соловьем по телефону заливается, точно на суде показания дает. И все это, глядя на покойника. Нормального человека стошнит от такого зрелища!»

Гласс положил трубку и спрятал носовой платок в карман.

– Вот муж, который уповал не на милость Господню, а на богатство свое, – произнес он.

Мрачное утверждение вывело Симмонса из задумчивости – он захрипел в знак согласия.

– Святая правда, мистер Гласс. «Горе венцу гордыни»![1] Но как это случилось? Как вы сюда попали? Вот так история, не чаял, что окажусь в самом центре подобного!

– Я пришел по дорожке. – Гласс показал на стеклянную дверь, потом достал из кармана блокнот, огрызок карандаша и пригвоздил дворецкого типично полицейским взглядом. – С вашего позволения, мистер Симмонс, начнем.

– Что толку начинать, мистер Гласс? Я не знаю ровным счетом ничего.

– Вы знаете, когда в последний раз видели мистера Флетчера живым, – гнул свое Гласс, не замечая паники дворецкого.

– Пожалуй, когда проводил сюда мистера Эйбрахама Бадда.

– Точно не скажу. Наверное, час назад. – Дворецкий не без труда собрался с мыслями и добавил: – Около девяти. Не позднее: я как раз убирал посуду в столовой.

– Вы знакомы с этим мистером Баддом? – спросил Гласс, не отрывая взгляда от блокнота.

– Нет, прежде я его не видел… кажется, не видел.

– Не знаю. Он, наверное, ушел через сад, той же дорожкой, что пришли сюда вы, мистер Гласс.

– Да… то есть нет, – ответил Симмонс. – Мистер Гласс, вы понимаете, о чем я?

– У хозяина были знакомые, которые ходили к нему через сад. – Симмонс тяжело вздохнул. – Женщины, мистер Гласс.

– «Ты живешь среди коварства»[2], – проговорил Гласс, с неодобрением оглядывая уютный кабинет.

Договорить не дала открывшаяся дверь. Ни Симмонс, ни Гласс не слышали приближающихся шагов и не помешали войти стройному юноше в дурно сидящем смокинге. Тот застыл на пороге, а при виде полицейского захлопал длинными ресницами и неодобрительно улыбнулся.

– Ой, простите! – воскликнул юноша. – Странно вас здесь видеть.

Говорил он низким голосом и довольно быстро – сразу не разберешь. Вялая прядь темных волос рассыпалась по лбу, рубашка с плоеной грудью, невообразимый галстук… «Все как у бездельников-поэтов», – подумал Гласс.

– Почему меня странно здесь видеть? – подозрительно спросил полицейский. – Сэр, разве мы знакомы?

– Нет-нет! – Юноша покачал головой. Его нервный взгляд обежал кабинет и остановился на трупе Эрнеста Флетчера. – Если меня вырвет, будет очень не по-мужски? Что же делать? – Юноша искал ответ в глазах Симмонса и Гласса, наткнулся на холодное равнодушие и посмотрел на поднос. – Да, вот что. – Юноша шагнул к подносу, щедро плеснул в стакан виски и буквально капнул содовую.

– Это мистер Невилл Флетчер, племянник хозяина, – ответил Симмонс на невысказанный вопрос Гласса.

– В данный момент живу, но убийства не по мне. Есть в них что-то варварское. К тому же такого не бывает.

– Однако, сэр, убийство произошло, – не без удивления проговорил Гласс.

– Вот это мне и претит. Убийства совершаются исключительно в чужих семьях. Личный опыт – а любой человек считает его богатым – не учит справляться с такими аномальными ситуациями.

Юноша нервно захихикал. Чувствовалось, что вопреки внешней браваде он сильно потрясен. Дворецкий с любопытством посмотрел на него, потом на Гласса, который, на минуту задержав взгляд на Невилле Флетчере, лизнул кончик карандаша и спросил:

– Сэр, когда вы в последний раз видели мистера Флетчера?

– За ужином. В столовой. Нет, в коридоре, если быть до конца точным.

– Пожалуйста, определитесь, – невозмутимо посоветовал Гласс.

– Да-да, конечно. После ужина дядя пошел сюда, а я в бильярдную. Расстались мы в коридоре.

– Не знаю, – покачал головой Невилл. – После ужина. Симмонс, вы не подскажете?

– Нет, сэр, с такой точностью – нет. Из столовой хозяин обычно выходит без десяти девять.

– Нет, я увидел его лишь сейчас. Еще есть вопросы, или мне можно идти?

– Было бы весьма кстати, сэр, если бы вы подробно рассказали, чем занимались с момента расставания с покойным до 22:05.

– Мисс Флетчер, сестра хозяина, – вмешался дворецкий.

– Сэр, вы вышли из бильярдной вместе с тетей? Затем вы были с ней?

– Нет, и это лишний раз доказывает, что вежливость воздается сторицей. Я улизнул от тети, о чем сейчас жалею. Проводи я ее в гостиную, получил бы алиби, а теперь у меня его нет. Я поднялся в свою комнату, почитал книгу и… неужели заснул? – Невилл с сомнением посмотрел на дядин стул и содрогнулся. – Господи, ничего подобного я и представить не мог! Это же из области фантастики…

– Прошу прощения, мистер Гласс, кажется, в дверь звонят, – перебил Невилла Симмонс и поспешил в коридор.

Пару секунд спустя в кабинет вошел сержант полиции со свитой, а в коридоре раздался взволнованный голос мисс Флетчер, настоятельно требовавшей объяснить, что означает сие вторжение.

Невилл выскользнул из кабинета и взял тетю под руку.

– Кто эти люди? – не унималась мисс Флетчер. – На вид вылитые полицейские!

– Так оно и есть, – кивнул Невилл. – Большинство из них точно полицейские. Тетя Люси, послушайте…

– Нет… – Невилл запнулся. – Хотя не исключено. Извините, тетушка, но все куда страшнее. Эрни серьезно пострадал… – Он начал заикаться, с тревогой поглядывая на тетю.

– Погиб? Эрни? – пролепетала мисс Флетчер. – Не верю! Как он мог погибнуть? Невилл, ты же знаешь, что я не люблю такие шутки! Они жестокие, а про то, что на грани приличия, я и не говорю.

– Не-е-ет! – простонала она. – Невилл, пусти меня к нему, сейчас же!

– Бесполезно. Тем более вам нельзя нервничать. Мне самому не по себе.

Голубые навыкате глаза тети впились в Невилла. Она раскрыла рот, но не смогла издать ни звука. Совершенно выбитый из колеи, Невилл развел руками:

– Чем мне вам помочь? Я бы с удовольствием, да не знаю как. Вам плохо? Признаю, я растерялся, но ведь ситуация для цивилизованного мира нетипичная. Волей-неволей растеряешься.

– Ах, тетя, не глупите! – воскликнул Невилл, выдавая свою тревогу и волнение. – Не сам же он себе голову проломил.

Мисс Флетчер всхлипнула и рухнула на ближайший стул.

– Извините, тетя, – сказал Невилл, закурив сигарету, – рано или поздно вы бы все равно узнали.

Мисс Флетчер собралась с мыслями и через некоторое время спросила:

Мисс Флетчер разрыдалась. Утешить ее Невилл даже не пробовал – он сидел в большом кресле напротив и курил.

Тем временем в кабинете констебль Гласс подробно докладывал о случившемся старшему по званию. Доктор уже уехал, полицейские фотографы тоже, тело мистера Флетчера увезли.

– Я патрулировал участок, в 22:02 был на Вейл-авеню. Когда добрался до Мейпл-гроув – как вы знаете, сэр, она соединяет Вейл-авеню и Арден-роуд, – я заметил мужчину. Он весьма подозрительным образом выскользнул за садовую калитку и быстро зашагал к Арден-роуд.

– Нет, сержант. Было довольно темно, а лицо его я не увидел. Не успел я подумать, что он, собственно, замышляет, как мужчина свернул на Арден-роуд. – Гласс нахмурился и добавил: – Насколько я разобрал, роста он был среднего, в светлой фетровой шляпе. Не знаю, почему он показался мне подозрительным. Наверное, чересчур быстро вышел за калитку мистера Флетчера. Господь направлял мои стопы.

– Достаточно! – осадил его сержант. – Что было дальше?

– Я крикнул, чтобы мужчина остановился, но он и не подумал, а секундой позже свернул на Арден-роуд. Это обстоятельство заставило меня осмотреть владения Флетчеров. Садовая калитка была открыта. Я заметил свет за этой стеклянной дверью и прошел сюда по дорожке, решив выяснить, не случилось ли что в доме. Покойного я увидел в этой самой позе. И на моих часах, и на местных было 22:05. Прежде всего я установил, что мистер Флетчер мертв. Убедившись, что помочь ему невозможно, я произвел обыск кабинета и проверил, не скрывается ли кто в саду. Затем, в 22:10, я попросил телефонистку связать меня с участком. Пока ждал соединения, в кабинет вошел Джозеф Симмонс, дворецкий, с подносом, который сейчас стоит на столе. Я велел ему задержаться и опросил. Симмонс заявил, что около 21:00 покойного посетил некто Эйбрахам Бадд. Симмонс проводил вышеупомянутого Бадда в этот кабинет. Утверждает, что время его ухода ему неизвестно.

– Нет, сэр, не успел: как раз тогда в кабинет вошел мистер Невилл Флетчер. По его словам, в последний раз он видел покойного в 20:50, когда они вместе вышли из столовой.

– Хорошо, через минуту мы его вызовем. Вам есть что добавить?

– Больше я ничего не видел, – ответил Гласс, на миг задумавшись.

– Ладно, разберемся, что к чему. По-моему, тут все ясно: виноват удиравший через садовую калитку. Наш друг Эйбрахам Бадд.

– Сержант, я склоняюсь к другому мнению, – заявил Гласс.

– Неужели? И почему? – удивился сержант. – Вас снова направляет Господь?

Гласс, доселе бесстрастный, обжег его гневным взглядом.

– «Кощунник – мерзость для людей»![3] – воскликнул он.

– Довольно! – снова осадил его сержант. – Дорогой мой, не забывайте, что говорите со старшим по званию.

– «Не любит распутный обличающих его и к мудрым не пойдет»[4]. Бадд не таился: вошел через парадную дверь и имени своего не скрывал.

– Достойный аргумент, согласен, – проворчал сержант. – Возможно, убийство непредумышленное. Ведите сюда дворецкого.

– Джозеф Симмонс известен мне как добрый христианин, – заявил Гласс, направляясь к двери.

Дворецкого, по-прежнему бледного как полотно, Гласс разыскал в коридоре. Симмонс вошел в кабинет, боязливо косясь на письменный стол. Стул, который стоял рядом, пустовал, и Симмонс с облегчением вздохнул.

– Я служу… служил дворецким у мистера Флетчера.

– Вы утверждаете, – сержант сверился с записями Гласса, – что в последний раз видели хозяина живым около 21:00, когда проводили в его кабинет некоего мистера Эйбрахама Бадда, так?

– Да, сэр. У меня есть его визитка. – Симмонс протянул сержанту картонный прямоугольник.

– «Мистер Эйбрахам Бадд, Бишопсгейт 333с, Ист-Сентрал». Что ж, по крайней мере знаем, где его искать. Так вы утверждаете, что с ним не знакомы?

– Сержант, до сегодняшнего вечера я этого человека в глаза не видел. Не имею привычки впускать в дом таких, как он, – надменно отчеканил Симмонс.

Гласс отмел фарисейство одной меткой фразой:

– «Высок Господь, и смиренного видит, и гордого узнает издали»[5], – грозно напомнил он.

– «Душа моя падает во мне»[6], – покаялся Симмонс.

– Довольно о душе! – рассердился сержант. – И не обращайте внимания на Гласса. Меня, меня слушайте! Можете описать внешность этого Бадда?

– О да, сэр! Невысокий, коренастый, в костюме, который иначе как кричащим не назовешь. Сдается мне, иудей.

– Невысокий и коренастый, – разочарованно повторил сержант. – По описанию – чистый зазывала. Покойный его ждал?

– Вряд ли. Мистер Бадд заявил, что дело срочное, и мне оставалось лишь отнести его визитку мистеру Флетчеру. По-моему, мистер Флетчер был весьма раздосадован.

– Нет, сэр, нет! Мистер Флетчер посетовал на «клятую дерзость», но через минуту велел пригласить мистера Бадда, что я и сделал.

– Все это случилось около девяти? А признаков ссоры вы не слышали?

– Сэр, ссорой я бы это не назвал. Хозяин что-то говорил на повышенных тонах, но о чем, не знаю, ведь я был через коридор от него, в столовой, а потом в буфетной.

– Значит, вы не уверены, что в кабинете произошла ссора?

– Не уверен, сэр. Мистер Бадд мне вспыльчивым не показался. Скорее, наоборот. Сдается мне, что он боялся хозяина.

– Боялся? Хм, значит, мистер Флетчер был вспыльчивым?

– Ничего подобного, сэр! Как правило, он был весьма обходителен. Сердился крайне редко.

– А сегодня сердился? Ну, из-за прихода мистера Бадда?

– Мне кажется, сэр, хозяин рассердился чуть раньше. Незадолго до ужина у них с мистером Невиллом… произошла небольшая размолвка.

– С мистером Невиллом? То есть с племянником? Он здесь живет?

– Нет, мистер Невилл приехал сегодня после обеда, по-моему, на несколько дней.

– Если да, то меня об этом не известили. По совести говоря, мистер Невилл – довольно эксцентричный молодой человек. Приехать к дяде без предупреждения для него совершенно в порядке вещей.

– Не хочу вводить вас, сэр, в заблуждение: ссоры не было. Когда я подал херес и коктейли, мне показалось, что оба весьма недовольны друг другом. Хозяин явно сердился, что, по опыту скажу, для него не характерно, а когда я входил в столовую, подлинно услышал, как он говорит, что не желает об этом знать, а мистер Невилл может катиться к черту.

– Неужели? А как насчет мистера Невилла? Он тоже сердился?

– Мне трудно судить, сэр. Мистер Невилл – необычный молодой джентльмен, не склонный выставлять напоказ свои чувства. Порой сомневаюсь, что они у него вообще есть.

– Конечно, есть, да еще какие! – Невилл только вошел в кабинет и услышал последнее заявление дворецкого.

Сержант еще не сталкивался с бесшумной поступью молодого мистера Флетчера и на миг застыл. Невилл улыбнулся своей снисходительной улыбочкой и негромко произнес:

– Добрый вечер! Все это ужасно, правда? Надеюсь, вы уже что-то выяснили. Моя тетя желает с вами поговорить, прежде чем вы уедете. Так вам известно, кто убил моего дядю?

– Для таких вопросов еще не время, – осторожно выдал сержант.

– Ваш ответ сулит долгую неопределенность, а она очень угнетает.

– Ситуация неприятна для всех, – кивнул сержант и повернулся к Симмонсу: – Вы пока можете идти.

Симмонс удалился, а сержант, оглядывавший Невилла с явным любопытством, попросил молодого человека сесть. Тот любезно выполнил просьбу, выбрав низкое кресло у камина.

– Надеюсь, сэр, вы мне поможете. Если не ошибаюсь, с покойным вы были очень близки.

– Нет, ничего подобного! – потрясенно воскликнул Невилл.

– Нет? Хотите сказать, что не ладили с мистером Флетчером?

– Еще как ладил. Да я со всеми лажу, но без близости.

– Теперь ясно. Знал ли я дядины секреты? Нет, сержант. Секреты и чужие проблемы я ненавижу, – доверительно проговорил Невилл.

Сержант растерялся, но быстро взял себя в руки и спросил:

– Как бы то ни было, знали вы его хорошо, верно, сэр?

– Вы же видите, что я растерян не меньше вашего. Вы ведь не были знакомы с моим дядей?

Невилл выпускал колечки дыма и задумчиво наблюдал за их движением.

– Дядю все звали Эрни, – вздохнул он. – Женщины, разумеется, звали его «милый Эрни», понимаете?

Сержант смерил его задумчивым взглядом и проговорил:

– Да, сэр, кажется, понимаю. Должен сказать, я слышал о нем только хорошее. Так вы не представляете, кто мог таить на него злобу?

Невилл покачал головой. Сержант с досадой на него посмотрел и сверился с блокнотом Гласса.

– Значит, вы из столовой отправились в бильярдную и находились там, пока вас не разыскала мисс Флетчер. В котором часу это было?

– Не знаете, сэр? Даже приблизительно? Попробуйте вспомнить!

– Увы, время для меня до сих пор не имело практически никакого значения. Вам поможет, если я скажу, что, по тетиным словам, у дяди в то время был весьма необычный посетитель? Толстый коротышка со шляпой в руках. Она видела его в коридоре.

– А сами вы его не видели? – быстро спросил сержант.

– Он все еще был у вашего дяди, когда вы поднялись к себе?

– Особенно, когда мне совсем неинтересно… – произнес Невилл.

– Так, сэр, предположим, что между 21:00 и 22:00 вы поднялись к себе…

– То есть… Сэр, минуту назад вы говорили, что не знаете, сколько было времени.

– Ну да, а сейчас вспомнил, как разок прокуковала кукушка.

Сержант растерянно взглянул на Гласса, который с неодобрительным видом застыл у двери. «Неужели этот чудак Невилл не в себе?» – подумал сержант.

– Только о часах на лестнице, – отозвался Невилл.

– Часы с кукушкой! А я уже решил… И они отбивают полчаса?

– Об этом сейчас и поговорим. Сэр, куда выходят окна вашей комнаты?

– Получается, она в задней части дома. Если бы кто-нибудь шел по дорожке через сад, вы бы услышали?

– Не знаю. Я ничего не слышал; впрочем, я и не прислушивался.

– Ясно, – вздохнул сержант. – Пока это все, сэр. Вы, конечно же, понимаете, что придется задержаться здесь на пару дней? Таковы правила. Надеюсь, мы в ближайшее время со всем разберемся.

– Согласен, – кивнул Невилл, задумчиво глядя на картину напротив камина. – Послушайте, это ведь не ограбление?

– Наверняка мы пока не знаем. Вряд ли грабитель явился, когда бодрствовали и мистер Флетчер, и домашняя челядь.

– Да уж, непохоже. Если вы не в курсе, сейф за этой картиной.

– Я в курсе, сэр, мне дворецкий сообщил. Отпечатки пальцев мы сняли и ждем адвоката мистера Флетчера, чтобы вскрыть сейф. Что-нибудь нашли, Хепуорт? – спросил он констебля.

– Немного, сержант, но хочу кое-что вам показать.

Сержант тотчас шагнул к стеклянной двери, а Невилл выпрямил спину и двинулся за ним.

– Можно мне с вами? – негромко спросил он, когда сержант оглянулся.

– Почему бы и нет, сэр? Между прочим, вскоре после десяти за садовую калитку выскользнул мужчина. Если не ошибаюсь, это и есть наш фигурант.

– Тот мужчина… толстяк? – предположил Невилл, сощурившись.

– Сэр, а это не слишком просто? – снисходительно поинтересовался сержант – Нет, сэр, невзрачного вида мужчина в шляпе. Ну, Хепуорт, показывайте.

Констебль подвел их к цветущему смородиновому кусту на клумбе у самого дома и посветил на землю. На рыхлой почве отпечатались следы туфель на высоком каблуке.

– Сержант, они совсем свежие, – проговорил Хепуорт. – За этим кустом кто-то прятался.

– Вот и появляется ОНА! – воскликнул Невилл. – Разве не здорово?

Глава вторая

К половине двенадцатого полиция, за исключением констебля, оставленного присматривать за домом, покинула усадьбу Грейстоунс. Сержант деликатно допросил мисс Флетчер, но та не смогла помочь правосудию. Следы туфелек на клумбе ее не удивили.

– Бедный Эрни был так хорош собой! – ворковала она. – Разумеется, нельзя забывать, что мужчины не такие, как мы.

Сержант выслушал целый панегирик о покойном Эрнесте Флетчере: каким он был обаятельным, общительным, воспитанным, веселым, отважным, щедрым. И как прекрасно относился к сестре. Из моря слов удалось выловить некоторые факты. Например, Невилл – сын Теда, давно умершего брата Эрни. Разумеется, он дядин наследник. Невилл – милый мальчик, но очень, очень непредсказуемый. Да, бедный Эрни рассердился, когда Невилл попал в тюрьму в ужасной балканской стране. Нет, ничего серьезного, Невилл – настоящий разиня, паспорт потерял. А что до той русской в Будапеште… Однажды утром, еще до завтрака, она заявилась в гостиничный номер Невилла со всем своим скарбом и выложила: мол, накануне на вечеринке ее пригласил Невилл. Да, к сожалению, молодые люди порой напиваются, а та женщина явно занималась сами понимаете чем. А Невилл совсем не такой… С другой стороны, как не посочувствовать бедняжке Эрни, которому пришлось откупаться от той мерзавки. Нет, нельзя сказать, что Эрни совершенно не любил Невилла. Общего у них было мало, но кровь не вода, о чем Эрни помнил…

В ответ на вопросы поконкретнее мисс Флетчер заявила, что не представляет, кто мог таить хоть каплю злобы на ее брата. Убийца просто маньяк, в газетах постоянно о них пишут…

Сержант не без труда от нее отделался и спешно уехал. Тетка и племянник остались один на один в гостиной.

– Все это похоже на страшный сон! – воскликнула мисс Флетчер, прижав ладонь к виску. – В коридоре дежурит полицейский, а кабинет милого Эрни заперли.

– Какая разница? – удивился Невилл. – Вам хотелось что-то уничтожить?

– Это было бы в высшей степени нечестно, однако Эрни наверняка не понравилось бы, что в его дела суют нос чужаки. В кабинете вряд что-то такое хранится. Но ведь ты, милый, знаешь, какие вы, мужчины, даже лучшие из вас.

– Хотя на эту сторону жизни мужчин принято смотреть сквозь пальцы, – начала мисс Флетчер, – боюсь, у Эрни были женщины. Думаю – наверняка, конечно же, не знаю! – некоторых его дам я приличными не назвала бы.

– Мужчины – существа странные, – осторожно согласился Невилл.

– Да, милый. Само собой, я тихо радовалась, ведь однажды я уже испугалась, что Эрни поймают.

– Ну да, в сети брака, – пояснила мисс Флетчер. – Как бы я оправилась от такого удара? К счастью, постоянством твой дядя не отличался.

Невилл изумленно посмотрел на тетю, а та грустно улыбнулась, явно не считая, что сказала что-то особенное. Тетя казалась воплощением благопристойности – пожилая, пухленькая, с облаком седых волос, кроткими глазами, сейчас покрасневшими от слез, и чопорными губками без намека на помаду.

– Я очень расстроен, – объявил Невилл. – Пожалуй, пойду спать.

– Я тебя расстроила? – удрученно спросила тетя. – Но ведь это непременно выяснилось бы, и ты рано или поздно узнал бы правду.

– Тетушка, это же мой дядя! – воскликнул Невилл.

– Дорогой, ты очень странно выражаешься, – посетовала она. – Впрочем, неудивительно, нервы на пределе. Полагаешь, стоит предложить полицейскому чай или кофе?

Невилл оставил тетю за разговором с констеблем и поднялся к себе. Вскоре мисс Флетчер постучалась к нему и спросила, все ли хорошо. Невилл ответил, что он в полном порядке, но хочет спать. Мисс Флетчер пожелала племяннику спокойной ночи, пообещала больше не тревожить и ушла в переднюю часть дома, в свою спальню.

Невилл Флетчер запер дверь, по толстой водосточной трубе спустился из окна на крышу веранды, пристроенной со стороны гостиной, а потом на землю.

Сад спал, озаренный луной. На случай если калитку караулят, Невилл скользнул к ограде, отделявшей сад от Арден-роуд. По шпалерам влезть легче легкого – Невилл перемахнул через ограду, проворно спрыгнул на дорогу, закурил сигарету и двинулся в западном направлении. Ярдов через сто он оказался у переулка, параллельного Мейпл-гроув, свернул в переулок и проник за первые же ворота. Большой квадратный дом четко вырисовывался в сиянии луны, в нескольких окнах за шторами горел свет. Окно первого этажа, слева от двери, было открыто. Невилл подошел к нему, раздвинул шторы и заглянул в комнату.

За секретером писала женщина, свет настольной лампы ярко озарял ее золотые локоны. Она была в вечернем платье, на спинке стула висела парчовая накидка. Невилл задумчиво посмотрел на красавицу и влез в комнату.

Женщина тотчас подняла голову, поперхнулась от неожиданности, но испуг в ее глазах быстро сменился облегчением. Милое личико залилось краской.

– По сравнению с моими сегодняшними переживаниями это ерунда, – отозвался тот. – Не поверишь, что за цирк творится в Грейстоунс!

Женщина положила недописанное письмо в бювар.

– Хочешь сказать, все получилось? – спросила она с сомнением.

– Не получилось, а получил, – поправил Невилл. – Я получил нервотрепку.

Он подошел ближе и, к ее удивлению, опустился на колени.

– Душа моя, посмотрим-ка на твою ножку. – Невилл притянул ее ногу поближе и осмотрел серебристую лайковую туфельку. – Да я сущий провидец! Эх, вляпались мы, как эти туфельки. – Он отпустил ее ногу и поднялся.

Глаза женщины расширились от тревоги. Она взглянула на свои туфли и накрыла их подолом платья.

– Хватит, прелесть моя! Сегодня ты была у Эрни и пряталась в кустах под окном кабинета.

– Да так, интуиция подсказывает. Могла бы предоставить это мне. Зачем было меня втягивать, если сама в стороне не осталась? Бог свидетель, я рвение не проявлял.

– В этом-то и дело. Я решила, что ты не справишься, тем более ты с самого начала возражал.

– Возражал, и да, человек я ненадежный, только не дать мне шанс было очень глупо. Ты-то сама их получила?

– Прелестно! – воскликнул Невилл. – И ты шарахнула Эрни по голове?

– Если это фарс, по тебе театр плачет. – Невилл оценивающе на нее взглянул. – Ты видела, кто это сделал?

– Кто сделал – что? – недовольно переспросила женщина.

– Размозжил Эрни голову. Его убили, дурочка!

– Разве ты не в курсе? – Невилл растянул губы в улыбке.

– Я тут ни при чем! – выпалила она, побледнев.

– Да, пожалуй, силенок бы тебе не хватило, – согласился Невилл.

Распахнулась дверь. В комнату вошла стройная девушка с копной каштановых кудрей и моноклем в левом глазу.

– Хелен, ты меня звала? – спокойно поинтересовалась она, но тут заметила Невилла и с нескрываемым отвращением добавила: – Ну вот, явился не запылился!

– Знал бы, что застану тебя, стервочка, сидел бы дома, – ласково отозвался Невилл.

Мисс Дру презрительно фыркнула и внимательно оглядела сестру.

– Выглядишь как покойница, – отметила она. – Что-то случилось?

– Замечательно, – невозмутимо произнесла мисс Дру. – И Невилл пришел тебе об этом сообщить?

– А по-моему, интересно. – Мисс Дру вытащила сигарету из стоявшей на столе сигаретницы и вставила в длинный мундштук. – Ненавижу чересчур манерных, чересчур улыбчивых мужчин. Кто его убил?

– Не знаю! Не могу сейчас думать! – вскричала Хелен. – Салли… Невилл… О Господи! – Она затравленно взглянула сперва на сестру, потом на молодого человека, рухнула на диван и закрыла лицо руками.

– Если это фарс, то отменный, – проговорил Невилл. – Если нет – пустая трата времени. Прекрати, Хелен, мне неловко.

Салли обожгла его неодобрительным взглядом:

– Ты час назад меня не видела, – отозвался Невилл. – Я даже самообладание потерял.

– Выкладывай, как все случилось! – потребовала она. – Вдруг из этого выйдет нечто занятное?

– Чудесная мысль! – похвалил Невилл. – Эрни умер не напрасно.

– Всегда хотела стать свидетельницей настоящего убийства, – задумчиво проговорила Салли. – Что сделали с Эрни?

Хелен застонала, а ее сестра кивнула с видом знатока.

– Удар тупым предметом, – проговорила она. – Ты в курсе, кто это сделал?

– Да, я была там, но не в момент убийства! Я в нем не замешана!

Монокль выпал из глаза мисс Дру. Она вставила его обратно и пытливо взглянула на сестру.

– Что значит, была, но не в момент убийства? Ты сегодня ходила в Грейстоунс?

– Да, мы встречались. Во-первых, я чертовски устала от стрекота твоей пишущей машинки, а во-вторых, очень хотела увидеть Эрни.

– Выкладывай, что у тебя с Эрни Флетчером, не тяни! – не унималась Салли.

– Как пурист, убедительно прошу не использовать настоящее время, – сказал Невилл.

– Ты-то наверняка в курсе? – бросилась в атаку Салли. – Выкладывай, черт побери!

– Все не так, как ты думаешь! – зачастила Хелен. – Признаю, Эрни мне нравился, но не до такой степени.

– Раз с Невиллом поделилась, то и со мной сможешь, – заявила Салли. – Только не надо сказок вроде «пошла к нему из-за стрекота пишущей машинки». Все равно не поверю.

– Давай колись! Салли обожает мерзкие истории, – подначил Невилл.

– Милочка, я с самого начала говорил, что для меня это слишком мерзко и банально. Зачем сейчас цепляться?

– Тебе неведомо отчаяние! – посетовала Хелен.

– Все дело в моей божественной отрешенности.

– Надеюсь, убийство повесят на тебя, – вмешалась Салли. – Что тогда будет с твоей божественной отрешенностью?

– Вопрос, конечно, интересный, – согласился он. – Естественно, внешне я бы сохранял спокойствие, а вот испугался бы на самом деле? Надеюсь, что нет.

– Нет ничего более омерзительного, чем культ материального, – отозвался Невилл. – Милочка, у тебя мещанское мировоззрение.

– Да замолчи ты! – Салли подошла к дивану и устроилась рядом с Хелен. – Успокойся, старушка, и расскажи все по порядку. Если ты села в лужу, я постараюсь тебя вытащить.

– Не вытащишь! – с несчастным видом воскликнула Хелен. – У Эрни были мои долговые расписки. Полиция наверняка их найдет, и разразится страшный скандал.

– Долговые расписки? – хмуро переспросила Салли. – Откуда они у него? Откуда они вообще взялись?

– Расписки по моим карточным долгам. Невилл думает, что Эрни их выкупил.

– Зачем, ради всего святого? – изумилась Салли, и монокль снова выпал из ее глаза.

– Вот что значит кристальная чистота помыслов! – восхитился Невилл. – Мне даже неловко.

– Да все я понимаю! – пылко возразила Салли. – Но эта история с невыплаченными долгами чересчур vieux jeu[7]. Не дай Бог мне использовать такое в своих книгах!

– Так ты эскапистка? – сочувственно поинтересовался Невилл. – Поэтому пишешь неправдоподобные романы? Тебе невыносима суровая правда жизни?

– Мои романы неправдоподобные?! Возможно, ты не в курсе, что критики причисляют меня к шестерке лучших авторов детективов.

– Если ты им веришь, значит, совсем не разбираешься в людях, – парировал Невилл.

– Хватит! – в гневе крикнула Хелен. – Разве сейчас это важно? Мне-то что делать?

– Ладно, займемся твоей бедой, – проговорила Салли, отвернувшись от Невилла. – По-моему, мне известно далеко не все. Когда ты увлеклась Эрни Флетчером?

– Вовсе я им не увлеклась, просто Эрни был очень милым и умел сочувствовать. Почти как подруга… Нет, так, конечно же, не скажешь… Не знаю, как выразиться. Рядом с Эрни я чувствовала себя хрупкой фарфоровой статуэткой.

– Видимо, это делало твою жизнь интереснее, – задумчиво проговорил Невилл.

– Да замолчи ты! Продолжай, Хелен. Когда все началось?

– Ах, наверное, когда мы с ним познакомились, точнее, по-настоящему познакомились. Эрни не позволял себе вольностей – ничего подобного! Я только недавно поняла, что он об этом мечтал. Я думала… Господи, о чем я только думала?!

– Вообще ни о чем, – вставил Невилл. – Ты витала в облаках.

– Пожалуй, он прав, – кивнула Салли. – Ты явно потеряла голову. А что говорит Джон?

– Не знаю. Мы с Джоном… стали чужими задолго до того, как в моей жизни появился Эрни.

Невилл в изнеможении рухнул в кресло и закрыл лицо руками.

– Боже! – простонал он. – Дражайшая, давай и мы станем чужими людьми! Лучше так, чем я скачусь на клише.

– Если честно, я бы тоже запретила употребление «стали чужими людьми» и «вошел в мою жизнь», – призналась Салли. – Хелен, отбрось сантименты, дело-то серьезное. Я чувствовала, что у вас с Джоном не все гладко. Порой женщины не понимают, какой клад им достался! Что вы не поделили? Мне-то казалось, Джон – воплощение девичьих грез.

– Ах, разве такое объяснишь?! – Глаза Хелен наполнились слезами. – Я вышла за него совсем молоденькой и думала, что все будет как в моих мечтах. Я себя не оправдываю. Джон – хороший человек, но меня он не понимает и не разделяет моих стремлений – к развлечениям, веселью, удовольствию!

– Так ты его не любишь? – напрямик спросила Салли.

– Мне казалось, что люблю, только все пошло наперекосяк. Был бы Джон другим… ты же его знаешь! Если бы он устроил мне скандал или даже избил, я взялась бы за ум, но он просто заполз в свою раковину. Еще он вечно занят, а я скучала и стала развлекаться без него. Салли, я правда не знаю, как все началось и как мы дошли до такой жизни, но теперь мы совершенно чужие. – По щекам Хелен заструились слезы. – Все бы отдала, чтобы повернуть время вспять, – добавила она дрожащим голосом. – Меж нами непреодолимая пропасть, а сегодняшняя трагедия добьет меня окончательно. Я запятнаю имя Джона, и если он потребует развода, соглашусь.

– Не будь дурой! – постаралась утешить ее Салли. – Джон – человек порядочный и в беде тебя не бросит. За долги на развод не подают, а если у Эрни Флетчера найдут твои расписки, станет ясно, что ты не прелюбодейка.

– Если их найдут и все откроется, я наложу на себя руки! – воскликнула Хелен. – Я не вынесу этого, не вынесу! Джон не подозревает, что я лудоманка. Азартные игры он презирает больше всего на свете. Невилл – негодяй, однако сейчас он прав: история мерзкая.

– Великолепно! – искренне восхитилась мисс Дру. – Рафинированный грех, безжалостные хищники, а на десерт – самоубийства, так получается?

– Не помню ни рафинированности, ни самоубийств. Там очень скверно, только азарт есть азарт. Знал бы Джон, кто ходит в это место!.. Салли, если откроется, что я там была, в мою порядочность никто не поверит!

– Чтобы нервы пощекотать. В Лаймхаус[8] для того и ездят. Сперва мне очень понравилось: азарт – это мое второе «я». Потом я проиграла довольно крупную сумму и опрометчиво решила, что смогу отыграться. Да ты, наверное, знаешь, какое болото эти карты.

– Это подделка, – с горечью пояснила Хелен. – Настоящий я давным-давно продала. И не только его. Я особа расточительная, а Джон предупреждал, что деньгами сорить не позволит. Вот я и продавала драгоценности.

– Ты ведь искала материал для чего-то занятного? – не открывая глаз, спросил Невилл.

– Такое я не использовала бы, даже если бы речь не шла о Хелен, – проговорила Салли. – Это совсем не в моем стиле. Другое дело – убийство… Кстати, сестричка, кто тебя туда втянул? Милый Эрни?

– Нет, что ты! – вскричала Хелен. – Как раз наоборот, он меня вытащил. Говорил, что все образуется, просил не волноваться…

– Вот змей! – запальчиво воскликнула Салли.

– Эрни был таким обходительным! Он заполучил те мерзкие расписки, и сперва я была ему благодарна!

– Н-нет, твои догадки не совсем верны. Расписки Эрни использовал, но, по-моему, не всерьез, как-то шутя, тем более он был сильно в меня влюблен. Наверное, я успокоилась и не воспринимала его должным образом, однако потом перепугалась и сон потеряла от мысли, что мои расписки у Эрни. Поэтому и обратилась к Невиллу – в надежде, что он меня выручит.

– К Невиллу? – с презрением переспросила мисс Дру. – Еще бы к деревенскому дурачку обратилась!

– Других помощников не нашлось. А Невилл очень умный, хоть и неисправим.

– По деревенским стандартам? – оживился Невилл.

– Возможно, мозги у него есть, но не припомню, чтобы он для кого-то старался. Или просто вел себя прилично. И вообще, как ты уговорила его помочь…

– Капля камень точит, – пробормотал Невилл.

– Раз обещал помочь, слово нужно держать. Ты хоть попытался?

– Нет, скорее, удивился. Да и я тоже. Представь меня нордическим рыцарем на современный лад, ценящим приличия и хорошие манеры.

– Знаешь, ты не черствый, ты бездушный, – изрекла Салли и посмотрела на сестру: – Тебе нужна дуэнья?

– Да, в какой-то мере. Кроме того, я хотела тебя видеть.

– Ничего, Салли, ничего! Глупо с моей стороны, но я подумала, что если спокойно поговорю с Эрни и положусь на его благородство, все будет хорошо. Ты работала над книгой, поэтому я взяла накидку и выскользнула через черный ход. Решила наведаться в Грейстоунс и застать Эрни в кабинете.

– Полагаю, ты не впервые наведывалась к Эрни таким образом, – сказала проницательная Салли.

– Нет, не впервые. Я пару раз к нему ходила, но потом поняла, что он в меня влюблен, и визиты прекратила. Честное слово, прежде я считала его кем-то вроде забавного дядюшки.

– Значит, ты совсем глупая. Рассказывай дальше! В котором часу ты устроила эту безумную вылазку?

– В половине десятого. Я знала, что к тому времени ты с головой уйдешь в свой глупый роман, – неожиданно огрызнулась Хелен. – Что Эрни в своем кабинете, я тоже знала, потому что когда свернула с Арден-роуд на Мейпл-гроув, из садовой калитки Грейстоунс вышел мужчина и зашагал к Вейл-авеню.

– Эйбрахам, – проговорил Невилл. – Значит, он ни при чем. Очень жаль, хороший кандидат.

– Не понимаю, о чем ты. Я вошла в сад и по дорожке направилась к кабинету. Эрни был там, но я быстро поняла, что явилась напрасно. Он держался… отвратительно. Ну, насколько способен обаятельный человек.

– Это все из-за моих игр в джентльмена, – проговорил Невилл. – Эрни не виноват.

– Долго ты у него была? – спросила Салли. – Подумай, это важно.

– Тут и думать нечего: я знаю, – ответила Хелен. – Эрни обмолвился, что нас могут застать вместе в такое неподобающее время, а я взглянула на часы и сказала, что если без четверти десять для него неподобающее время, то он настоящий викторианец, а я-то считала его эдуардианцем[9].

– Тут я вспылила, – призналась Хелен, – и той же дорогой вернулась сюда.

Хелен смущенно взглянула на Невилла, который наблюдал за ней с ленивым удовольствием.

– Нет, – наконец сказала она, – не сразу. Скрипнула калитка, а я, разумеется, не хотела, чтобы меня заметили, и спряталась за куст у дома.

– Не знаю, не видела. Мужчина, насколько я поняла.

– Он вошел в кабинет и, по-моему, закрыл за собой стеклянную дверь. Голоса едва доносились.

– Тогда ты воспользовалась шансом и сбежала?

– И ты даже носовой платок под кустом не оставила?

– Тогда с убийством тебя связывают лишь расписки, – объявила Салли. – Надо заполучить их раньше полиции.

– Как? – воскликнула Хелен. – На столе их не было.

– Откуда ты знаешь? – мгновенно вскинулась Салли.

– Я бы не слишком доверяла его словам. Расписки, конечно, могут быть в сейфе, но, надеюсь, сейфами Эрни не увлекался. Невилл, это по твоей части.

Молодой человек разлепил веки, обвел сестер сонным взглядом и подошел к столу, на котором стояла сигаретница. Закурил, достал свой пустой портсигар и не спеша его наполнил.

– Салли, милая, а ты палку не перегибаешь? – вкрадчиво спросил он.

– Ничего подобного. Ты там гостишь, ты обещал помочь Хелен и запросто разыщешь расписки. Пока к делу не подключился Скотланд-Ярд…

– По-моему, это неизбежно, – отозвалась Салли. – Ну как, Невилл, рискнешь?

– Нет, милая. – Невилл засунул последнюю сигарету в свой портсигар.

– Если бы речь шла о твоих расписках, ты бы не мешкал.

– Пожалуй, нет. – Невилл посмотрел на Салли. – Однако они не мои, и я не желаю иметь к ним ни малейшего отношения.

– Будь в тебе хоть капля порядочности или благородства…

– Умоляю, не делай из меня Гангу Дина[10]! Найди другого кандидата. Среди твоих знакомых наверняка множество джентльменов куда достойнее меня.

– Замечательно! – отозвалась Салли. – Сама справлюсь, если у тебя пороха не хватает!

– Не хочу остужать твой юношеский пыл, золотая моя, но должен предупредить: в передней Грейстоунс караулит решительно настроенный полицейский.

– Об этом я не подумала, – медленно проговорила она. Тут у нее возникла идея. – Хочешь сказать, его оставили следить за домом?

– Ты идиот, полный идиот! Зачем притащился сюда, если за домом следят?

– Не валяй дурака! Неужели не понимаешь, что привел полицию к Хелен?!

– Ничего подобного! – Невилл сконфуженно улыбнулся. – Я вылез из окна своей комнаты и перемахнул через ограду.

– Ты… Неужели? – воскликнула Салли, перестав хмуриться. – Если честно, такого я от тебя не ждала.

– Как тебе это удалось? – с восхищением спросила Хелен.

– Только не делайте неверных выводов! – с тревогой воскликнул Невилл. – Ни капли героизма, смелости и даже решительности не потребовалось.

– Не может быть!.. Я бы в жизни не отважилась.

– Дело не в отваге, а скорее, в преимуществах университетского образования.

– По-моему, ты поступил очень благородно, – возразила Салли. – Только, увы, долговые расписки это добыть не поможет.

– И не пытайся, – посоветовал Невилл. – Ты до них не доберешься. Наверное, они действительно у Эрни в сейфе.

– Любой сейф можно открыть, – мрачно проговорила Салли, подперев подбородок руками. – Думаю, код ты не знаешь?

– Впервые за целый вечер ты права. Господи, как я ненавижу женщин!

– Салли, ты умеешь открывать сейфы?! – От изумления Хелен даже забыла о своих проблемах.

– Пока не умею, но ничего, проштудирую литературу и научусь. Про суп я, разумеется, слышала.

– Про какой еще суп? – удивился Невилл. – Если речь о кулинарии, я неплохо подкован, хотя вдохновляюсь редко.

– Идиот! Какая кулинария?! Суп – смесь, которой открывают сейфы. Забыла, из чего именно ее готовят, но там есть взрывчатка.

– Правда? – воскликнул Невилл. – Какая прелесть! Дежурному полицейскому такой суп точно понравится.

– Готовить суп я не собиралась, даже если бы знала рецепт.

– Так проявляется твоя женская слабость. Преодолей ее, милая, и на сейфе не останавливайся. Взорви весь дом – заодно и полицейского уничтожишь.

– Смейся-смейся, – проворчала Салли. – Конечно, проблемы-то не у тебя! – Она встала и начала мерить комнату шагами. – Так, проанализируем ситуацию. Сейф открыть мы не можем, от полицейского избавиться не можем – ничего не можем. Писала бы я о таком в книге – наверняка нашла бы выход. Почему же сейчас руки опускаются?

– Во-первых, герои твоих книг куда отважнее нас, – со слабым подобием интереса заявил Невилл.

– Еще как обязательно! Твои персонажи малость идеализированы. Во-вторых, герои твоих книг куда умнее нас. Книжная ты знала бы, как варить суп…

– И где купить неведомые мне составляющие, – добавила Салли.

– Вот именно. Хелен закричала бы «караул», выманила бы полицейского из дома, ты тем временем взорвала бы сейф и сбежала с расписками, а я выдал бы байку про шум в кабинете и грабителя. По-твоему, хоть один из нас на такое способен?

– По-моему, нет. Да и сценарий твой никуда не годится, потому что делает из Хелен приманку и выдает нас с головой.

– Хелен никто бы не увидел. Пока полицейский будет выбираться из дома, она растает во мраке ночи.

– Давайте обсудим наши шансы! – взмолилась Хелен.

– Я пойду дальше и обрисую неизбежное. Мы затаимся, а полиция пусть себе хлопочет. Эрни мертв, так что нам остается лишь сохранять спокойствие. Мы всецело в руках судьбы. Завораживающая ситуация!

– Конечно! Но неужели страх тебя не завораживает? Хелен в ее карточном аду еще как завораживает.

– Хватит об этом! – воскликнула Хелен. – Довольно ужасных разговоров, я от них в полном отчаянии.

– Прими бикарбонат калия, – посоветовал Невилл, – а я пойду домой, спать. Кстати, спасибо за сигареты. И еще, кстати, где сейчас, по-твоему, Джон?

– В Берлине, – не раздумывая ответила Хелен.

– Там его нет, – объявил Невилл. – Я сегодня видел его в Лондоне.

Мертвенно-бледная Хелен тотчас вскочила и впилась в него обжигающим взглядом:

– А я его видел, – пробормотал Невилл. Он уже стоял у окна и собирался раздвинуть шторы.

– Тебе показалось! – воскликнула она, бросившись к молодому человеку. – Думаешь, мне неизвестно, где мой муж?

– Что ты, милая! – проворковал Невилл. – Разве я такое говорил?

Глава третья

– Дело, по-моему, небезнадежное, – заявил сержант Хемингуэй, возвращая своему начальнику пачку листов с машинописным текстом.

– Пожалуй, – согласился Ханнасайд. – Но любопытные моменты есть.

– Да, суперинтендант, – кивнул инспектор Тру. – Я так себе и сказал. К примеру, следы. Их оставила не старая леди: она такую обувь не носит.

– Значит, горничная со своим кавалером прощалась, – предположил опытный Хемингуэй.

– Вряд ли, – возразил Ханнасайд. – Горничная не повела бы кавалера под окно хозяина.

– Тамошняя повариха – женщина очень порядочная, она замужем за дворецким Симмонсом, – сказал инспектор, – а горничная – ее племянница. Миссис Симмонс клянется, что ни горничная, ни судомойка тем вечером из дома не отлучались.

– По-моему, следы тут не главное, – упрямился Хемингуэй. – Нужно разыскать того типа – как бишь его? – ну, которого Гласс видел. Только и всего.

– Вы злитесь, старина? – изогнул бровь Ханнасайд.

– Не люблю простые дела. Что в них интересного? И проломленные черепа не люблю. Мне бы что-нибудь тонкое и витиеватое…

– Повторяю, здесь есть любопытные моменты. – Ханнасайд слабо улыбнулся. – Похоже, убитого все любили. Ни у кого не было ни тени мотива.

– Ну, мы еще не начали расследование, – проговорил Хемингуэй. – Уверен, стоит копнуть чуть глубже, как появится целое море фигурантов с уймой мотивов.

– Вы же только что сказали, что нужно лишь найти типа, которого видел констебль Гласс.

– Да, шеф, я так сказал и, думаю, не ошибся. Но помяните мое слово, путаницы здесь будет предостаточно. Я на таких делах собаку съел.

– А по-моему, – медленно начал инспектор, – главное – найти орудие убийства.

– Да, орудие – один из тех любопытных моментов, – отозвался Ханнасайд. – Гласс, похоже, уверен, что незнакомец, которого он видел, уходил с пустыми руками. Кстати, что за человек этот Гласс? Надежный?

– Очень надежный, сэр, совестливый и глубоко верующий. У них в церкви борются с дьяволом и получают право судить от имени Господа. Сам я англиканин, однако на свете кого только нет! Сэр, я хотел отдать его в ваше распоряжение. Гласс – один из лучших моих людей: не слишком быстрый, зато уравновешенный и ответственный. Да и труп обнаружил именно он, так что вполне логично прикрепить его к следственной группе.

– Хорошо, – рассеянно кивнул Ханнасайд, пробегая глазами отпечатанный листок.

– Хочу предупредить вас, сэр, – начал инспектор, кашлянув. – У Гласса весьма неприятная привычка цитировать Библию к месту и не к месту. Он любитель мелодраматизма, если вы понимаете, о чем я.

– Уверен, сержант Хемингуэй найдет с ним общий язык, – проговорил Ханнасайд, явно заинтересовавшись.

– Эх, не зря мне это дело не понравилось, – буркнул Хемингуэй.

Через полчаса Хемингуэй осмотрел сад усадьбы Грейстоунс, изучил следы под кустом цветущей смородины, недовольно взглянул на неповоротливого здоровяка Гласса и повторил свое высказывание.

– «Если ты в день бедствия оказался слабым, то бедна сила твоя»[11], – пожурил его Гласс.

– Дружище, станете дерзить – мы не поладим, – с откровенной неприязнью отозвался Хемингуэй.

– Слова не мои, сержант, они из Священного Писания, – пояснил Гласс.

– Всему на свете есть свое место и свое время, – парировал Хемингуэй. – Сейчас не время для Священного Писания и явно не место. Так, слушать меня! В котором часу вчера вечером из Грейстоунс выскользнул тот тип? Сразу после десяти?

– Стемнело настолько, что как следует рассмотреть его не удалось?

– Лицо рассмотреть не удалось, а вот запомнить, как он сложен и как одет, я сумел.

– А разобрать, было что у него в руках или нет, вы не сумели?

– Он шел с пустыми руками, – уверенно ответил Гласс. – Я не стану лжесвидетельствовать против ближнего своего.

– Довольно! – воскликнул Хемингуэй. – Вы давно служите в этом районе?

– «Выкатились от жира глаза их, бродят помыслы в сердце»[12].

– Да, ценное наблюдение. А о племяннике что скажете?

– О нем мне ничего не ведомо – ни хорошего, ни дурного.

– «Стремящийся к злу стремится к смерти своей»[13], – проговорил Гласс, заметно помрачнев.

– К какому еще злу? – насторожился Хемингуэй.

– Его душа погрязла в суете, лицемерии, блуде…

– Довольно! – воскликнул сержант. – Все мы не без греха. Насколько я понимаю, покойного Эрнеста многие любили.

– Да, правда. Он слыл человеком обходительным и добрым. «Но лукаво сердце человеческое более всего и крайне испорчено; кто узнает его?»[14]

– Я не спорю, но откуда вам известно про блуд? Следы под окном подсказали?

– Нет, не следы, а Джозеф Симмонс. Человек глупый, но идет дорогой добра. И знает тайны хозяина своего.

– Неужели? Сейчас проверим! – сказал сержант и быстро проследовал к дому.

Через стеклянную дверь Хемингуэй вошел в кабинет и обнаружил там своего шефа в компании адвоката Эрнеста Флетчера. В кресле развалился Невилл Флетчер с сигаретой в зубах.

– Суперинтендант, позвольте мне удалиться, – проговорил адвокат. – Если возникнут дополнительные вопросы, вот моя визитка.

Адвокат положил завещание Эрнеста Флетчера в портфель и настороженно взглянул на Невилла поверх пенсне:

– Невилл, вам очень посчастливилось. Надеюсь, вы окажетесь достойным благ, которыми наделил вас бедный дядя Эрнест.

– Я тоже надеюсь! Очень постараюсь, чтобы пошлое богатство не сгубило мою душу.

– Богатство – это большая ответственность, – строго сказал адвокат.

– Я в курсе. Увы. Придется носить шляпу и следить за новостями.

– Надеюсь, этим вы не ограничитесь, – отозвался адвокат. – А сейчас, если позволите, я хотел бы побеседовать с вашей тетушкой. Не проводите меня к ней?

Невилл поднялся и распахнул дверь перед адвокатом. Они вместе вышли из кабинета.

– Это что за тип? – спросил шефа Хемингуэй, стоявший у стеклянной двери.

– Наследник, – ответил Ханнасайд. – Мистер Невилл Флетчер.

– Вряд ли он наш фигурант. Даже стоять ровно не в состоянии.

– Сержант, внешность обманчива. – Глаза Ханнасайда лукаво блеснули. – Этот вялый молодой человек – рекордсмен по прыжкам в высоту и, по словам адвоката, член сборной команды Оксфорда.

– Правда? В жизни бы не подумал. И он наследник? Пожалуйста, мотив для убийства номер один.

– Надо обратить на него внимание, если с тем неизвестным посетителем ничего не выйдет, – произнес Ханнасайд. – Смотрите, какие сокровища нам попались!

Сержант подошел к столу и, глянув через плечо шефа, разглядел три листочка, подписанные Хелен Норт.

– Долговые расписки, – пробормотал он. – Леди сорила деньгами будь здоров!.. От этих бумажек мерзко пахнет шантажом. Думаю, наш друг Ихавод[15] с разговорами об изобличении зла недалек от истины.

– Мое имя не Ихавод, а Малахия[16], – чопорно поправил из сада Гласс.

– Какая досада! – отозвался Хемингуэй. – Шеф, а те следы, какова их цена?

– По заключению экспертов, крайне маловероятно, что смертельный удар Эрнесту Флетчеру нанесла женщина. Тем не менее я тоже считаю, что эти расписки стоит изучить.

– Молодой Невилл об этой Хелен Норт не слышал?

– Я не спрашивал. Пока не хочу поднимать лишний шум: вдруг расписки к делу не относятся? – Ханнасайд перехватил взгляд Гласса. – А вам это имя что-нибудь говорит?

– Супруги Норт проживают менее чем в пяти минутах ходьбы отсюда, – медленно ответил Гласс.

– Их дом стоит на улице, параллельной Мейпл-гроув, и называется Честнатс.

Хемингуэй тем временем рассматривал фотографии, лежащие на столе.

– Да, Гласс, похоже, вы не промахнулись. Нужно отдать должное покойному Эрнесту: знал толк в женщинах. Настоящий гарем! – Он с восхищением взглянул на большой портрет очаровательной блондинки, одетой во что-то вроде веера из страусовых перьев. – Танцовщица Лили Логан. Ай да фигура!

– «Может ли кто взять себе огонь в пазуху, чтобы не прогорело платье его?»[17] «Что золотое кольцо в носу у свиньи, то женщина красивая и безрассудная»[18].

– У каждого свое мнение, – пробормотал Хемингуэй и, отложив портрет Лили Логан, оценивающе посмотрел на другую улыбающуюся красотку. – Вот что значит жить в свое удовольствие! О-па! – Его взгляд остановился на портрете кудрявой брюнетки. – Эту леди я где-то видел.

– Неудивительно, если вспомнить, что подруги покойного в основном из кордебалета, – сухо отметил Ханнасайд.

– «С любовью от Энжелы», – прочел вслух сержант и задумчиво потер подбородок. – В памяти что-то крутится… Шеф, а вам это лицо не знакомо?

– Немного знакомо, – признал суперинтендант. – Актриса, наверное. В ближайшее время проверим.

Хемингуэй держал фотографию в вытянутой руке.

– Не желаю смотреть на блудницу, – огрызнулся Гласс. – «Последствия от нее горьки, как полынь, остры, как меч обоюдоострый»[19].

– Слушайте, да что с вами такое? – не выдержал сержант. – Какая-то актриса дала от ворот поворот?

– Тогда прекратите их поносить! – Хемингуэй положил портрет на стол. – Шеф, у вас еще есть вопросы?

Распахнулась дверь, и в кабинет вошла мисс Флетчер. Бледная, в глубоком трауре, она смогла улыбнуться Ханнасайду.

– Ах, суперинтендант… Вы ведь суперинтендант, да?

Ханнасайд поднялся и незаметно накрыл фотографии бюваром.

Мисс Флетчер взглянула на заваленный бумагами стол.

– Боже мой, сколько у вас работы! Чаю не желаете?

Ханнасайд отказался, чем явно разочаровал хозяйку, и спросил, не хочет ли она с ним поговорить.

– Да, пожалуй, только, может, в другое время? Вы сейчас заняты, я не должна вас отвлекать.

– Мисс Флетчер, я в вашем полном распоряжении. Присядьте, пожалуйста. Гласс, подождите в коридоре.

– У вас такое доброе лицо! – заворковала мисс Флетчер. – Ничего подобного я не ожидала. Подкрепиться точно не желаете? Чашку кофе с сандвичем?

– Спасибо, мисс Флетчер, не нужно. О чем вы хотите поговорить?

– Боюсь, я напрасно трачу ваше время. Следовало спросить дорогого мистера Лоуренса, пока он был здесь. Мы с ним знакомы так давно, что считаем скорее другом, чем адвокатом. Надеюсь, он тоже так считает, хотя совмещать обе роли не обязан. Да, зря я его не спросила: вопрос как раз по его части…

– В чем дело, мисс Флетчер? – осведомился Ханнасайд, прервав бессвязный монолог.

– В репортерах, – призналась она. – Понимаю, беднягам нужно зарабатывать на жизнь, и если вдуматься, работа у них не из легких, да и обижать людей не хочется…

– Они вам докучают? – перебил Ханнасайд. – Просто передайте через дворецкого, что заявлений делать не намерены.

– По-моему, это не слишком любезно, – неуверенно проговорила мисс Флетчер. – Один из бедняг явно страдает от истощения. С другой стороны, очень не хочется видеть свою фотографию в газетах.

– Конечно, мисс Флетчер. Чем меньше вы им скажете, тем лучше.

– Полностью с вами согласна, но что делать с племянником? Невилл – большой балагур, а кто знает, во что поверят люди. Не могли бы вы с ним поговорить? Думаю, к вашим словам он прислушается больше, чем к моим.

– Представился репортеру нашим лакеем. Мол, его фамилия Криппен[20], но он желает остаться инкогнито.

– Ну, мисс Флетчер, из-за этого слишком переживать не стоит.

– Да, пожалуй, только другим репортерам Невилл представился югославским шпионом, прибывшим в Лондон с секретным заданием. Сейчас он на лужайке у парадного крыльца – потчует газетчиков нелепицей о международном заговоре, у истоков которого якобы стоял мой брат. Невилл – прекрасный актер, да еще по-сербски говорит, недаром по Балканам путешествовал. А ведь репортеров обманывать нехорошо, как вы считаете?

– Да, с прессой шутки плохи, – согласился Ханнасайд. – Прошу вас, Хемингуэй, скажите мистеру Флетчеру, что я хочу с ним побеседовать.

– Как мне вас благодарить!.. – воскликнула мисс Флетчер. – Нельзя забывать, что бедняжка Невилл вырос без материнской ласки. По-моему, этим многое объясняется. Он милый мальчик, и я очень его люблю, но почему-то бессердечный, как многие молодые люди в наши дни. Ничто его не трогает, даже трагедия вроде этой. – У мисс Флетчер задрожали губы, она нащупала платочек и промокнула глаза. – Извините, мы с покойным братом были очень близки. До сих пор не верится, что с ним могло такое случиться.

– Понимаю, мэм, для вас это страшный удар, – с сочувствием проговорил Ханнасайд.

– Да, мой брат был само обаяние. Его все любили.

– Мисс Флетчер, я сделал точно такой же вывод. Тем не менее выходит, как минимум один враг у вашего брата был. Вам никто в голову не приходит?

– Нет! Впрочем, все его… знакомые мне неизвестны. – Она с тревогой взглянула на Ханнасайда. – Мне хотелось и об этом с вами поговорить… Боюсь, вас удивит, что я затрагиваю такую тему…

– Мисс Флетчер, можете быть со мной предельно откровенны, – подбодрил ее Ханнасайд.

– Мой брат, – чуть слышно начала она, глядя ему через плечо, – заводил отношения… с женщинами.

– Я брата не расспрашивала, и сам он ничего не рассказывал, но я, конечно же, знала о его романах. В дни моей юности дамы такое не обсуждали. Сейчас другие времена, молодые люди говорят на любые темы, и, по-моему, напрасно. Кое о чем лучше умалчивать, как вы считаете? Однако мне пришло в голову – я всю ночь об этом думала, – что моего брата могли убить… из ревности.

– Если так, все обязательно вскроется. Но если вы поймете, что причина в другом, или вообще не выясните, кто убийца… может, личную жизнь моего брата не стоит предавать огласке?

– Разумеется, – кивнул Ханнасайд. – Я прекрасно понимаю вашу позицию и ваши чувства, мисс Флетчер. Обещаю уважать их, насколько возможно.

– Вы так добры! – вздохнула мисс Флетчер. – Я опасаюсь, что газетчики напечатают какую-нибудь гадость о моем бедном брате, ну, что письма раздобудут… Наверное, вы понимаете, о чем я.

– Об этом не тревожьтесь, – успокоил ее Ханнасайд. – Письма такого свойства мы не обнаружили.

– Очень вам благодарна! – выпалила мисс Флетчер. – У меня камень с души свалился.

Тут в кабинет вошел ее племянник в сопровождении сержанта Хемингуэя. Мисс Флетчер встала и робко улыбнулась суперинтенданту. Невилл о чем-то рассказывал, как всегда быстро и негромко, а по внимательному лицу Хемингуэя было ясно, что рассказ интересный. Увидев тетю, Невилл запнулся на середине предложения и посоветовал ей откровенничать с полицией только в присутствии адвоката. Мисс Флетчер объяснила Ханнасайду, что Невилл шутит, и направилась к двери.

– Полиции нужно подчиняться, но вы, суперинтендант, прервали меня в самый неподходящий момент! – посетовал Невилл, закрыв за ней дверь.

– Очень жаль. – Глаза Ханнасайда лукаво блеснули. – Сложности на международной арене?

– Ага, я только выпустил на сцену черногорского патриота с ножом…

– Послушайте моего совета, не дурачьте прессу. Вряд ли, конечно, но вдруг вашу байку про заговор напечатают?

– Очень на это надеюсь! – воскликнул Невилл. – Байка отличная, и сочинял я ее с большим тщанием. У вас ко мне дело? Я рассказывал сержанту про свои приключения в Скопье. Приличной историю не назовешь, но, к счастью, ваш сержант отнюдь не праведник. Да мы с ним почти родственные души!

Усмешка мигом исчезла с лица Хемингуэя. Он густо покраснел и смущенно откашлялся.

– По-моему, сейчас не время для похабных анекдотов, как вы считаете? – спросил Ханнасайд.

– Не согласен! – радостно воскликнул Невилл. – Грязные истории хороши в любой момент, была бы подходящая компания.

– Скажите, мистер Флетчер, вы хорошо знали своего дядю?

– Думаю, мне проще сказать «нет». Чувствую, еще немного, и наш разговор зайдет в тупик.

– Почему? – без обиняков спросил Ханнасайд.

– Чужая душа – потемки. Матери твердят, что знают своих детей как облупленных. Они ошибаются. Грубо ошибаются. Назойливость неприятна. Она сбивает с толку и тревожит.

Смысл рубленых, как телеграфное сообщение, фраз Ханнасайд уловил не без труда.

– Все же я хотел бы получить ответ. Вы знали своего дядю, насколько один человек может знать другого?

– Нет. Усвоению нового всегда предшествует интерес.

– Ни он, ни кто другой. Разве только вынужденно, да и то большой вопрос. Вы любите людей?

Невилл развел руками и чуть заметно ссутулился.

– Скорее, гедонист. Близкие отношения приятны лишь поначалу, а потом они в тягость.

– Мысли у вас оригинальные, – хмуро отметил Ханнасайд, – только расследованию не помогут.

– Так держитесь от меня подальше. Сами видите, помогать я не желаю. Длительное общение со мной пагубно для ваших нервов.

– Вы правы, – процедил суперинтендант. – Не смею вас дольше задерживать.

– Можно мне вернуться к дражайшим репортерам?

– Да, если находите это приятным или… разумным.

– Не хуже кормления золотых рыбок, – отозвался Невилл и скользнул за стеклянную дверь.

Сержант проводил его взглядом и шумно выдохнул.

Ханнасайд заворчал, и Хемингуэй испытующе на него посмотрел:

– Признаюсь, я не до конца понял, о чем он толкует.

– По-моему, он знает больше, чем показывает, и не хочет, чтобы его допрашивали. Так или иначе, Невилл подождет. – Ханнасайд глянул на свои часы и поднялся. – Займитесь бумагами и фотографиями, а я навещу миссис Норт. Эйбрахама Бадда тоже оставляю вам. Вернетесь в город, узнайте в управлении, нет ли чего любопытного среди отпечатков пальцев.

До Честнатс суперинтендант добрался без приключений, вручил свою визитку и вскоре попал в уютную гостиную в глубине дома. Там он застал не только Хелен Норт, но и мисс Дру, которая сидела у окна за пишущей машинкой.

– Доброе утро! – взволнованно сказала Хелен, шагнув навстречу гостю. – Я миссис Норт. Вы хотели меня видеть?

– Да, – ответил Ханнасайд и, кинув взгляд в сторону окна, добавил: – Думаю, нам стоит поговорить наедине.

– Нет! Пусть моя сестра останется. Не присядете? Я… никогда прежде не принимала детективов.

– Миссис Норт, я расследую убийство Эрнеста Флетчера, который, насколько мне известно, был вашим знакомым.

– Так вам известно, что мистер Флетчер убит? – спросил Ханнасайд.

– Это известно и нам, и мяснику, и молочнику, и всем слугам, и почтальону, и мальчишке-газетчику, – вмешалась Салли, не дав сестре и рта открыть.

Суперинтендант оценивающе на нее посмотрел и коротко кивнул.

– Худые вести не лежат на месте, особенно в пригородах, – с натянутой улыбкой проговорила Хелен.

– Да, наверное, – согласился Ханнасайд. – Миссис Норт, когда вы в последний раз видели мистера Флетчера?

– С какой целью вы задаете этот вопрос? – осведомилась Салли.

– Меня зовут Салли Дру. Неужели вы считаете, что моей сестре известны подробности убийства?

– Я готов поверить, что подробности ей неизвестны, – ответил Ханнасайд с неожиданным для Салли добродушием. – Но у меня есть и повод, и право задать миссис Норт определенные вопросы.

– Разумеется, разумеется! – закивала Хелен. – Вспомнить бы еще, когда я в последний раз видела Эрни Флетчера. По-моему… мы встречались в Лондоне. Да, на вечеринке неделю назад.

Ханнасайд внимательно следил за Хелен: ее щеки то краснели, то бледнели, а настороженный взгляд говорил о сомнениях.

– А вчера вечером или ночью вы, случайно, его не видели?

– Вчера вечером? – переспросила Хелен. – Нет. С чего вы взяли?

– У меня есть основания предполагать, что вчера вечером мистера Флетчера навестила некая дама.

– Миссис Норт, поймите меня правильно, – спокойно начал Ханнасайд. – Я не утверждаю, что та дама – вы. Более того, мне неловко беспокоить вас такими вопросами. Но факт присутствия дамы в усадьбе Грейстоунс расследовать необходимо. Кем бы ни была та особа, она может пролить свет на убийство.

– По чистой случайности она могла видеть убийцу.

– Ой! – вздрогнула Хелен. – Но откуда нелепое предположение, что это я…

– Миссис Норт, сомнения разрешить проще простого, – сухо заявил Ханнасайд, не дав ей закончить. – Какой у вас размер обуви?

Лицо Хелен перекосилось от страха. Она взглянула на сестру, которая тотчас пришла на помощь:

– Да, правильно! Думаю, этот размер почти у всех женщин нашего роста.

– Спасибо! – сказал Ханнасайд. – Не одолжите мне туфли, которые вы носили вчера вечером?

– Одолжить туфли? Право, суперинтендант, это невозможно.

– Ну, видите ли… Глупость какая! Я не замешана в убийстве Эрни Флетчера!

– Значит, вы с легким сердцем на полчаса одолжите мне свои туфли, – подытожил Ханнасайд.

– Конечно, одолжит! – заверила его Салли. – И я свои дам. Я тоже знала Эрнеста Флетчера, поэтому так же, как сестра, могла быть вчера в Грейстоунс.

– Верно, да не совсем, – отозвался Ханнасайд.

– Это невыносимо! – прохрипела она. – Почему вы терзаете меня? Только потому, что я знала Эрни Флетчера…

– Снова верно, да не совсем. Миссис Норт, это ваши?

Хелен посмотрела на листочки, которые суперинтендант достал из записной книжки. Она густо покраснела, зато немного расслабилась.

– Полагаю, вы согласитесь, что они требуют объяснения. Вы одалживали деньги у мистера Флетчера?

– Нет. Все не так, как вы думаете. Эрни перекупил долги, чтобы вызволить меня… из беды, и я… понемногу их выплачивала. – Хелен украдкой подняла глаза и, теребя носовой платок, добавила: – Не хочу, чтобы об этом знал мой муж. Он… то есть я… Это просто кошмар!

– Хорошо понимаю ваше нежелание обсуждать свою личную жизнь. Наверное, вам будет проще решиться на откровенность, если скажу, что, помимо вероятной связи с делом, эти расписки меня не интересуют и раздувать ненужный… скандал я совершенно не намерен.

– Скандал раздувать не из-за чего, – отозвалась Хелен. – Мистер Флетчер был мне просто другом, а наши отношения – дружескими. Не знаю, что вы себе представляете…

– Не хотите, чтобы представлял, – будьте со мной откровенны. Я сказал, что понимаю вашу позицию, миссис Норт, но, согласитесь, присутствие ваших расписок в сейфе Эрнеста Флетчера требует досконального расследования. Если убедите меня в том, что не приходили в Грейстоунс вчера вечером, я не стану беспокоить расспросами, которые вам, естественно, неприятны. Но если оставите свое заявление голословным и не позволите сравнить туфлю со следами, обнаруженными в саду, буду вынужден продолжить расследование. Боюсь, тогда неугодной вам огласки не избежать.

– Суперинтендант, это очень похоже на угрозу.

– Пожалуй, вы правы, – невозмутимо отозвался тот. – Хотя это не угроза. Я лишь пытаюсь доказать вашей сестре, что лучший вариант для нее – полная откровенность. Если понадобится расспрашивать ее слуг о том, где она была накануне вечером…

– Ясно. – Салли недовольно скривилась, достала сигарету из стоящей на столе сигаретницы, вставила в мундштук и, задумчиво взглянув на Ханнасайда, вытащила из кармана зажигалку. Появился язычок пламени, Салли закурила и, снова взглянув на Ханнасайда, сказала: – Он прав, Хелен, и твоей личной жизнью впрямь не интересуется.

– Да, вчера я навещала Эрни Флетчера, – призналась она после небольшой паузы. – Как я уже объяснила, он был… он был мне добрым другом, несмотря на разницу в возрасте. Я считала его дядюшкой.

– Понятно, – кивнул Ханнасайд. – Вы пошли к нему с определенной целью?

– Не совсем. Моя сестра была занята, я скучала и, подумав, что еще не поздно, решила навестить Эрни.

Хелен почувствовала, что краснеет, но Ханнасайд лишь спросил:

– Примерно без двадцати пяти десять: из дома я вышла в половине десятого.

– Мисс Норт, а теперь расскажите, что случилось дальше.

– Рассказывать почти нечего. Шла я по Арден-роуд, во-первых, потому что так быстрее, чем по нашему переулку и Вейл-авеню, а во-вторых – наверное, вы удивитесь, только ничего удивительного нет, – не хотелось встречаться с мисс Флетчер. Вот я и решила, если войду через садовую калитку, то вполне могу застать Эрни… мистера Флетчера в кабинете. – Хелен сделала паузу и с отчаянием воскликнула: – Ужасно! Звучит как рассказ о пошлом любовном свидании, но это не так, совсем не так!

– Не надо унижаться, – посоветовала ей сестра. – Разумеется, это не так, иначе для визита к Эрни ты сочинила бы убедительный предлог.

– Прекрати! Думаешь, я не понимаю, какое впечатление производят мои слова? Впечатление ложное, ведь мало кто знает, в каких отношениях я была с Эрни.

– Ты экзальтированная идиотка; не сомневаюсь, что у суперинтенданта сложилось именно такое впечатление, – бодро сказала Салли. – Почему ты вошла через калитку, к делу совершенно не относится, так что рассказывай дальше.

– Так, о чем же я… Ах да! Мистер Флетчер был в своем кабинете… Ой, совсем из головы вылетело! Когда я свернула на Мейпл-гроув, из сада Флетчеров выходил мужчина. Не знаю, важно ли вам это.

– Невысокий толстяк, больше ничего не помню. Солнце уже село, и лицо его разглядеть не удалось. Мужчина направился в сторону Вейл-авеню, а я, как уже говорила, застала мистера Флетчера в его кабинете.

– Потом… потом ничего. Мы с ним… поговорили, я сказала, что мне пора домой, и ушла.

– Без четверти десять? – переспросил суперинтендант, оторвавшись от блокнота.

– На каминной полке стоят часы, и я обратила внимание на время.

– Получается, вы провели с мистером Флетчером не более десяти минут?

– Весьма короткий визит, вам не кажется, миссис Норт?

– Я удивлен. Вы, по собственному утверждению, отправились к мистеру Флетчеру развеять скуку, а провели с ним десять минут. Случилось нечто, заставившее вас поспешно уйти?

– Ничего подобного. Просто мистер Флетчер был занят, и я решила ему не докучать.

– Ясно. Итак, из кабинета вы вышли в 21:45. Домой отправились той же дорогой?

– Да, только не сразу. Скрипнула калитка. Мне совершенно не хотелось столкнуться с кем-нибудь в саду Флетчеров, в такой-то час! Вот я и спряталась за кустом.

– Выходит, мистер Флетчер не проводил вас до калитки?

– Да, в самом деле! – воскликнул Ханнасайд. – Итак, миссис Норт, вы спрятались за кустом. Вошедшего в сад не видели?

– Уже стемнело, а из-за куста много не разглядишь. Могу лишь сказать, что это был мужчина, довольно невзрачный, лицо его помешала рассмотреть шляпа.

– Кажется, светлая, – неуверенно ответила Хелен.

– Понятия не имею. Я ушла при первой же возможности и больше ничего сказать не могу.

Ханнасайд захлопнул блокнот и испытующе взглянул на Хелен.

– Миссис Норт, вы утверждаете, что ваш визит к мистеру Флетчеру не связан с этими расписками?

– Не знаю, что вы думаете и что подозреваете, но…

– Я подозреваю, что мистер Флетчер угрожал использовать эти расписки против вас.

– Тогда почему он хранил ваши долговые расписки в сейфе? Если вы правы и он приобрел их из благородных побуждений, разве не естественно было уничтожить их или вернуть вам?

– Намекаете, что мистер Флетчер меня шантажировал? Какая чушь! Боже милостивый, зачем ему меня шантажировать?

– Возможно, он пытался таким образом получить то, что вы, миссис Норт, давать не желали.

– Вы не имеете права! – зардевшись, воскликнула Хелен. – И вообще, о каком шантаже вы говорите?

– Думаю, мистер Флетчер угрожал показать эти расписки вашему мужу.

– Он… он бы так не поступил! – слабо возразила Хелен.

– В Берлине: уехал на прошлой неделе и вернется не раньше среды.

Уже на последних словах Хелен изменилась в лице. Щелкнул замок входной двери, и Ханнасайд проворно оглянулся. На пороге, держась за дверную ручку, стоял мужчина с холодными серыми глазами.

Глава четвертая

Хелен испуганно вскрикнула, побледнела как полотно и в оцепенении уставилась на вошедшего. Тишину нарушила Салли.

– Привет, Джон, – беззаботно бросила она. – Откуда ты взялся?

– Как дела, Салли? – Красивый статный мужчина среднего роста, он излучал спокойствие и уверенность в себе. Джон пожал руку свояченице и кивнул жене. – Хелен, Салли не дает тебе скучать?

– Да, она меня навещает… Джон, как ты здесь оказался? Я думала, ты в Берлине.

– Разобрался с делами быстрее, чем рассчитывал. – Джон оценивающе взглянул на Ханнасайда. – Ты нас познакомишь?

– Конечно. – Хелен умоляюще взглянула на Ханнасайда. – Это суперинтендант… Простите, я забыла вашу фамилию.

– Да, из Скотланд-Ярда. Джон, случилось нечто страшное, просто-напросто отвратительное. Убит Эрнест Флетчер.

– Это не объясняет присутствия суперинтенданта в моем доме, – спокойно проговорил Джон. – Суперинтендант, что вы здесь делаете?

– Джон, неужели ты не понимаешь? – затараторила Хелен, не дав Ханнасайду открыть рот. – Суперинтендант всеми силами пытается раскрыть преступление. Он услышал, что я знала Эрни, и пришел спросить, не могу ли я ему помочь. Разумеется, не могу, для меня все это тайна, покрытая мраком.

– Суперинтендант, вы обходите всех знакомых Флетчера? Или подозреваете, что череп ему размозжила моя жена? Вряд ли ей это по силам.

– Вы отлично проинформированы, мистер Норт. Откуда вам известно, что Эрнесту Флетчеру размозжили череп?

Джон Норт смерил полицейского насмешливым взглядом, достал из-под мышки газеты и протянул Ханнасайду:

– Вот, ознакомьтесь с моим источником информации, если желаете.

– Быстро они, – отметил Ханнасайд, пробежав глазами колонки вечерней газеты. – Мистер Норт, вы знали убитого?

– Да, хотя и не очень близко. Если вы допрашиваете всех знакомых Флетчера, может, пройдете в библиотеку и допросите меня? – Норт распахнул дверь. – Или вы еще не закончили с моей женой?

– Как раз закончил. – Ханнасайд повернулся к Хелен и, встретив ее затравленный взгляд, ободряюще улыбнулся. – Спасибо, миссис Норт, не смею вас больше задерживать. Всего хорошего, мисс Дру.

– Со мной вы точно не закончили, – заверила Салли. – Вряд ли вам что-то говорит мое имя – то есть мы с вами в равном положении, – но я пишу детективы, а с настоящими преступлениями пока не сталкивалась. Особенно меня интересует ход расследования: писателю немудрено запутаться в тонкостях полицейского протокола.

– Да, пожалуй, – отозвался потрясенный Ханнасайд.

– Кое-чему вы меня уже научили. – Салли неожиданно улыбнулась: – Прежде я изображала детективов не слишком приятными личностями.

– Спасибо! – засмеялся Ханнасайд, отвесил поклон Хелен и вышел из гостиной.

– Сюда, суперинтендант. – Джон Норт повел его коридором. – Так о чем вы хотели меня спросить? Вам ведь уже известно, что я знал Флетчера.

– Не так хорошо, как моя жена, – пояснил Норт. – Вы наверняка установите, что особенно близко Флетчер сходился с женщинами.

– Большой симпатией не испытывал. Флетчер был настоящим донжуаном, а мне донжуаны не нравятся.

– По-вашему, он представлял опасность… ну, для женщин?

– Опасность? О нет, вряд ли, – вяло отозвался Норт. – К примеру, моя жена считала его кем-то вроде домашнего кота.

– Ясно. Получается, как супруг вы не считали нужным, допустим, ревновать к нему?

– Отвечу только за себя, хотя вы другого и не ждете. К Флетчеру я не ревновал. Что-нибудь еще?

– Да, мистер Норт. Когда вы вернулись в Англию?

– Но к супруге в Марли приехали только сегодня утром?

– Мистер Норт, извините за прямоту, но я попрошу вас объяснить чуть подробнее. Вы с миссис Норт живете порознь?

– Все не так, как вы думаете, – ответил Норт. – По-моему, в моей лондонской ночевке вам чудится нечто зловещее. Мы с Хелен женаты уже пять лет и по пятам друг за другом давно не ходим.

Голос Норта зазвенел от раздражения, и Ханнасайд это мгновенно отметил.

– Я частенько задерживаюсь в Лондоне, – беззаботно добавил Норт, словно опомнившись.

– После ужина я вернулся в квартиру и лег спать.

– Я был один. Квартира в доме гостиничного типа, но слуге я в тот вечер дал выходной. Боюсь, в данный момент никаких подтверждающих доказательств у меня нет. Хотите снять отпечатки пальцев?

– Пока нет, благодарю, – ответил Ханнасайд. – У меня все, не смею вас больше задерживать.

– Возникнут вопросы – уверен, вы знаете, где меня искать, – проговорил он. – Мой рабочий адрес, как и адрес квартиры, есть в лондонском телефонном справочнике.

Норт проводил Ханнасайда в переднюю. Там на столе-сороконожке рядом с замшевыми перчатками лежала светло-серая шляпа. Ханнасайд окинул ее внимательным взглядом и молча взял со стула свою шляпу.

Когда суперинтендант ушел, Норт неспешно вернулся в гостиную и услышал язвительный возглас свояченицы:

– Да у тебя явно мозги отказали! Неужели надеешься скрыть это от… – При виде Джона Салли осеклась.

Норт закрыл дверь, швырнул на стол газету, которую до сих пор сжимал под мышкой, и вкрадчиво спросил:

– Разве я сказала, что от тебя? – парировала Салли.

– Это вполне очевидно. – Джон стал аккуратно набивать трубку. Повисла напряженная тишина. Хелен судорожно стиснула колени и не сводила взгляда с лица мужа. Норт спрятал кисет в карман, поднял глаза и перехватил ее взгляд. – Ну, в чем дело?

– Джон, почему ты вдруг вернулся? – сменила тему Хелен.

– Тебе действительно интересно? – спросил Джон.

– Ты приехал шпионить за мной! – воскликнула она дрожащим голосом.

Норт посуровел, но молча достал из кармана спички и раскурил трубку.

– Может, мне тактично удалиться? – беззаботно спросила мисс Дру. – Очень не хотелось бы вас стеснять.

– Нет, не уходи! – отозвалась Хелен. – Ничего глубоко личного мы с Джоном обсуждать не станем. – Она взглянула на мужа и с фальшивой беспечностью добавила: – Любопытно, почему ты вернулся посреди дня? Если бы по мне соскучился, приехал бы вчера.

– Не соскучился, – невозмутимо произнес Джон. – По-моему, у нас с тобой не те отношения. Я прочел об убийстве Флетчера, потому и приехал.

– Вот, что я говорила! – воскликнула Салли. – Воплощение девичьих грез! Саму меня покровители не привлекают, но для глупенькой куколки вроде тебя, Хелен, такой муж – самое то.

– Не болтай ерунду! – Голос Хелен дрогнул. – Джон, ты серьезно думаешь, что я замешана в убийстве?

– Нет, – холодно ответил Норт после небольшой паузы, – серьезно я об этом не думал до тех пор, пока не увидел в гостиной суперинтенданта из Скотланд-Ярда.

– Ты ведь понимаешь, в чем дело! Он хотел только…

– Да, понимаю. – Впервые за все время в голосе Джона появились резкие нотки. – Суперинтендант хотел выяснить, не твои ли следы в саду. Так они твои?

– Прежде чем ответить, досчитай до ста, – посоветовала Салли, вглядевшись в мрачное лицо Джона, а сама подумала: «Черт, все сложнее, чем я предполагала».

– Помолчать не можешь? – огрызнулась Хелен. – Чего ты добиваешься?

– Чтобы ты прекратила глупо врать. Вашему браку, возможно, конец, зато, я не сомневаюсь, Джон расстарается, чтобы тебя не посадили за убийство.

– Я не убивала его, не убивала! Неужели ты впрямь меня подозреваешь?!

– Нельзя же так объявлять новости! – простонала Салли. – Боже правый, Джон, хватит столбом стоять! Подумать только, я писала книги о таких, как ты, а сама ни слову не верила!

Джон проигнорировал выпад свояченицы и обратился к жене:

– Боюсь, я покажусь тебе неоправданно бесцеремонным, но очень хотелось бы выяснить причину твоего тайного – а он явно тайный! – визита к Флетчеру.

– Я ходила к нему как к другу. Ничего тайного в наших отношениях не было. Вряд ли ты мне веришь, но это так.

– Мисс Салли Дру, автор блистательных детективных романов, подтверждает эти показания.

– Салли, ты свидетельница пристрастная, – сухо напомнил Джон. – Не ерепенься, Хелен, я интересуюсь из любопытства. На самом деле разницы нет. Куда важнее другое: что тебе известно об убийстве?

– В котором часу ты была у Флетчера? – спросил Джон.

– Рано, очень рано! Из его кабинета я ушла без четверти десять. Понимаю, звучит неправдоподобно, но причина моего визита совершенно непримечательна. Я хотела спросить, поедет он со мной на следующей неделе к Динбери.

Джон ее не слушал, он снова взял газету и внимательно прочел передовицу.

– Тело Флетчера обнаружили в 22:05, – проговорил он и испытующе взглянул на жену: – И тебе не известно ровным счетом ничего?

– Я увидела, как по дорожке идет мужчина, – тихо сказала Хелен, – поэтому и спряталась.

– Да, точнее… точнее, я его не разглядела. Я лишь видела, как он вошел в гостиную через стеклянную дверь.

– Суперинтендант спрашивал, узнаешь ли ты того мужчину при встрече?

– Нет, я сразу предупредила его, что не разглядела почти ничего – лишь мельком увидела непримечательного мужчину в светлой шляпе.

– В светлой шляпе? – после небольшой паузы переспросил Норт. – Так ты узнаешь его при встрече?

– Говорю же, нет! Кто он, не имею ни малейшего понятия.

– Почему? – Норт равнодушно посмотрел на свояченицу. – Разумеется, потому что я не хочу видеть свою жену на свидетельской трибуне.

– Господи, мне ведь не придется давать показания на суде? – пролепетала Хелен. – Я лучше умру! Ужас, какой ужас…

Салли раскачивала монокль на шнурке, но тут вставила его в глаз и спросила:

– Джон, суперинтендант подозревает, что ты тут замешан?

– Понятия не имею, что он подозревает, однако связь Хелен с этим делом явно дала ему пищу для размышлений. По-моему, у него старомодные представления о ревнивых мужьях.

Примечания

1

«Книга пророка Исайи» 28:1. – Здесь и далее примеч. пер.

2

«Книга пророка Иеремии» 9:6.

3

«Книга Притчей Соломоновых» 24:9.

4

«Книга Притчей Соломоновых» 15:12.

5

Псалтирь 137:6.

6

«Плач Иеремии» 3:20.

7

Старомодно (фр.).

8

Район на востоке Лондона, в описываемое время бедный, грязный, заселенный иностранными матросами.

9

Правление короля Эдуарда VII (1901–1910) характеризовалось отходом от строгой викторианской морали.

10

Ганга Дин – герой одноименного стихотворения Р. Киплинга, честный, бесстрашный индиец.

11

«Книга Притчей Соломоновых» 24:10.

12

Псалтирь 72:7.

13

«Книга Притчей Соломоновых» 11:19.

14

«Книга пророка Иеремии» 17:9.

15

Имя Ихавод в переводе с иврита означает «бесславие».

16

Имя Малахия в переводе с иврита означает «вестник мой».

17

«Книга Притчей Соломоновых» 6:27.

18

«Книга Притчей Соломоновых» 11:22.

19

«Книга Притчей Соломоновых» 5:4.

20

Харви Криппен – американский стоматолог-гомеопат, повешен за убийство жены.

«Тупое орудие» » Джорджетт Хейер » Иронический детектив

Джорджет Хейер
Тупое орудие

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Примечания

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

«Тупое орудие» » Джорджетт Хейер » Иронический детектив

Джорджет Хейер Тупое орудие

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Примечания

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

Джорджет Хейер
Тупое орудие