Глава 1

Солнечный свет был таким ярким, что хотелось укрыться одеялом с головой и никогда, никогда не вылезать наружу. Желтый, проникающий даже под плотно сомкнутые веки, жаркий, как огонь, он опалял, а не ласкал.

– Мисс, вы проснулись? – Голос странным образом сплетался со светом и тоже причинял боль. – Мисс Джулиана?

Та, которую назвали Джулианой, застонала и, сделав над собой усилие, открыла глаза. Она лежала на узкой кровати в незнакомом помещении, которое было похоже на комнату в самом малореспектабельном придорожном отеле вдали от… от всего.

– Пожалуйста, можно закрыть шторы? – Ее голос прозвучал так тихо, что горничная нахмурилась, пытаясь понять, что от нее требуется. – Шторы, пожалуйста, – повторила Джулиана.

Горничная сообразила, что от нее требуется, и подошла к окну. Джулиана невольно проводила ее взглядом и снова застонала. Мгновения хватило, чтобы яркий свет из окна вызвал ужасную головную боль.

– Я сейчас позову мистера Форда, – сообщила горничная и быстро выскользнула за дверь.

Джулиана…

Странно, но собственное имя казалось абсолютно незнакомым, как и комната, в которой она находилась, как буйное солнце и странный шум, доносившийся с улицы.

Дверь открылась, и вошел мужчина. Естественно, совершенно незнакомый мужчина.

– Кто вы? – Джулиана натянула одеяло до самого подбородка и поежилась. Что-то пугающее и неправильное было во всем происходящем.

– Меня зовут Джеймс Форд. А вас?

Незнакомец был высок, загорел и светловолос. Глаза цвета грозового неба смотрели внимательно и слегка равнодушно. Широкие скулы, прямой нос и твердый подбородок подчеркивали общую мужественность облика. Вот только ямочки на щеках, которые появились, когда мистер Форд вежливо улыбнулся, слегка вносили диссонанс в эту самую мужественность.

– Меня? – Джулиана потерла висок и сосредоточилась. Мысли разбегались, какой-то туман заполнял сознание, вызывая смутное беспокойство и почти животный страх. – Девушка назвала меня Джулианой.

– Мисс Джулиана?.. – вопросительно проговорил мистер Форд.

– Мисс Джулиана, – повторила она за ним.

– А дальше? – подтолкнул ее Форд, не отводя внимательного взгляда своих необычных глаз.

– Я не… не знаю, – растерянно ответила она. – Я даже не уверена, что меня зовут Джулиана.

– Так написано на подкладке вашей шляпки, – сообщил мистер Форд, устраиваясь в кресле в некотором отдалении от кровати. Он скрестил руки на груди и с нескрываемым интересом разглядывал собеседницу.

– Моей шляпки… – снова, как попугай, повторила за ним Джулиана. – Я ничего не помню.

В это мгновение до нее дошел весь ужас положения. Она ничего не помнит. Кто она? Где она? Что это за человек? Она должна что-то узнать? Кого-то?..

– Совсем ничего? – немного недоверчиво протянул мистер Форд.

Джулиана молчала, не в силах вымолвить ни слова, липкий страх сковал ее, дышать было тяжело, как будто на грудь лег тяжелый валун. Форд, почуяв неладное, вскочил с кресла и почти подбежал к кровати:

– Дышите, мисс, иначе вы упадете в обморок.

– Не подходите ко мне! – выкрикнула сдавленным голосом Джулиана. – Я вас не знаю! Кто вы такой?

– Меня зовут Джеймс Форд, – спокойным и ровным голосом проговорил он. – Я владею землей и фермой неподалеку от Сайлент-Крик и золотым прииском в горах.

– Прииском? В горах? – Что-то в этих словах было ужасно неправильным. – Где я? Что это за место?

– Это портовый отель в Мельбурне, – объяснил он.

– В Мельбурне? В Австралии?

Джулиана снова начала задыхаться. Тяжкий, как могильная плита, ужас навалился на нее, в ушах звенело. Это немыслимо. Она помнит, что Мельбурн находится в Австралии. А она? Она сама? Кто она?

– Успокойтесь и дышите, – Форд присел на краешек постели и взял Джулиану за руку.

Она едва сдержалась, чтобы не закричать и не вырвать свою ладонь из его рук. Странно, но спустя несколько мгновений Джулиана успокоилась и даже захотела, чтобы он не отпускал ее как можно дольше. Почему-то в этом океане хаоса и туманной неизвестности мистер Форд казался единственным оплотом уверенности и покоя. Может быть, потому, что не выглядел отъявленным головорезом. Его голос, низкий, слегка хрипловатый баритон, успокаивал головную боль.

– Но как я оказалась в Австралии? – прошептала Джулиана.

– А где вы, по вашим воспоминаниям, должны быть? – осведомился Форд.

– В… в… – Джулиана затаила дыхание, пытаясь вспомнить хоть что-то, и в отчаянии покачала головой. – Нет, ничего. Я ничего не помню. Где вы со мной познакомились? Если, конечно, познакомились. Ведь вы меня не впервые видите?

Осознав, что память пока что возвращаться не собирается, Джулиана решила принять ситуацию и попытаться хоть немного разобраться с тем, что происходит. Дышать сразу стало легче.

– Нет, не впервые, – улыбнулся мистер Форд, снова продемонстрировав очаровательные ямочки на щеках. – Вы сели на корабль в Бомбее.

– А вы?

– Я плыл из Лондона, где был по делам.

– Продолжайте.

– Когда вы не вышли из своей каюты к завтраку, – послушно продолжил мистер Форд, – капитан забеспокоился и послал за вами матроса. Парень обнаружил вас без сознания. Корабельный доктор не был уверен, выживете ли вы вообще, он предположил, что вы сильно ударились головой. У вас была огромная шишка на затылке. Может быть, вас мучила морская болезнь, вы оступились и обо что-то ударились. Всю дорогу до Мельбурна вы находились на попечении доктора и почти не приходили в себя. Вот, в общем-то, и все.

– А как я оказалась в этой комнате?

Мистер Форд еле заметно вздохнул.

– Когда корабль прибыл в порт, я понял, что на борту нет ни одного человека, которому моя совесть позволила бы доверить молодую даму. Я доставил вас в гостиницу и вот уже три дня жду, пока вы очнетесь. За пару дней до того, как корабль зашел в порт, доктор сказал, что это может случиться в любое время.

– И… сейчас я очнулась. – Джулиана теперь уже вполне осознанно испугалась, что единственный хоть сколько-нибудь знакомый человек бросит ее одну. – Что теперь будет? Что мне делать?

Как ни странно, у мистера Форда оказался припасен ответ и на этот вопрос.

– Когда вы оказались без сознания на корабле, капитан запер ваши вещи у себя в каюте, а потом отдал мне. Три последних дня я пытался понять, что же мне делать. Надеюсь, вы меня простите, но я со всей тщательностью обыскал вашу одежду и сумочку. – Он снова продемонстрировал свою улыбку, так что сердиться на него не было никакой возможности. Впрочем, Джулиана понимала, что он прав: мистер Форд действительно пытался сделать все возможное, чтобы ей помочь. К тому же последующие его слова заставили Джулиану забыть о недопустимости подобного обыска. – В потайном кармане вашей юбки я обнаружил чек на предъявителя в банк «Тэйлор&Ллойд» на десять тысяч фунтов[1].

– Десять тысяч фунтов? – Джулиана схватилась за голову. – Это же фантастическая сумма!

– Что-то вы все же помните, – продолжал улыбаться Форд.

– Подождите минуточку. – Джулиана задумалась, а потом взглянула на мистера Форда широко распахнутыми удивленными глазами. – Кажется, я помню все, что относится к жизни и даже к науке, но я абсолютно не помню ничего про себя. Разве такое возможно?

– Я не доктор, но, видимо, бывает, раз у вас так.

– Логично, – вздохнула Джулиана. – Но чек на десять тысяч фунтов! Вы уверены?

– Абсолютно.

– Выходит, что я богата.

Форд пожал плечами:

– Я бы не назвал это богатством, но сумма приличная.

– В таком случае австралийские фермеры все как один богаче Креза.

– Вы забыли про прииск, – поднял бровь Форд.

– Ах, как я могла забыть, – рассмеялась Джулиана.

Она смеялась и смеялась, даже слезы хлынули из глаз – и не могла остановиться. Форд терпеливо ждал, пока закончится этот истерический приступ. Наконец Джулиана затихла и откинулась на подушки.

– Вам лучше?

– Да, простите меня.

– Я понимаю. – Терпения ему было не занимать. – Сложно родиться заново.

– В отличие от многих младенцев я, кажется, имею приличное образование и весьма богата, что бы вы там ни говорили.

– Согласен. Плюс ко всему вышесказанному вы еще и красивы.

Джулиана почувствовала, что краснеет.

– Я… я даже не знаю, какого цвета у меня глаза, – снова погрустнела она.

Форд отпустил ее руку (оказывается, все это время он так и сжимал ее ладонь) и подошел к туалетному столику. Мгновение спустя в руках у Джулианы оказалось небольшое овальное зеркало в простой оловянной оправе, но заглянуть в него она отважилась не сразу. Действительно, как заново родиться. Наконец Джулиана решилась и подняла зеркало.

Она была огненно-рыжей и коротко стриженной; бледная, не тронутая загаром кожа подчеркивала нежные черты лица; розовые, немного тонковатые губы и ярко-зеленые глаза с длинными темными ресницами, лишь слегка рыжеватыми на кончиках. Да, мистер Форд ничуть не покривил душой, назвав ее красивой. Можно, конечно, скромно опускать глаза, выслушивая комплименты, но в данном случае «красивая» – это не комплимент, а чистая правда. Даже в таком растрепанном и неухоженном состоянии Джулиана была очаровательна. Ну, хоть какое-то утешение. Было бы неприятно, очнувшись в захудалом отеле и ничего не помня о себе, ко всему прочему обнаружить в зеркале уродину.

– Наверное, я из Ирландии, – предположила Джулиана, внимательно себя разглядывая. – Я знаю, что в Австралию приезжает множество ирландцев.

– Только ни один из них не имеет и малой части вашего состояния, – хмыкнул мистер Форд. – Я сильно сомневаюсь, что хоть у кого-то в Ирландии имеется даже десятая часть того, что есть у вас.

– Да, вы правы. Хотя не стоит судить обо всей Ирландии по тем ее представителям, что бегут сюда, на край света, в поисках лучшей доли.

– За нашим «краем света» – будущее, – спокойно, но с гордостью заявил Форд.

– Я не сомневаюсь. – Джулиана закрыла глаза. Мир вновь начал свое медленное и неумолимое движение вокруг нее. – Простите, но я страшно устала.

– Уже стемнело, – Форд встал и выглянул в окно. – Вам и вправду стоит отдохнуть до завтра.

Действительно, сквозь шторы, раздвинутые Фордом, заглянула тьма. Как здесь быстро наступает ночь, ведь всего какой-то час назад ярко светило солнце.

– А вы? – Джулиана испугалась, что мистер Джеймс Форд может просто исчезнуть, оставив ее совсем одну. С чеком на невероятную сумму и без малейшего представления, кто она такая и что ей делать.

– Я занял соседнюю комнату, – развеял он ее сомнения. – И буду рад, если вы согласитесь утром со мной позавтракать.

– Конечно, – Джулиана почувствовала невероятное облегчение. – Я с удовольствием разделю с вами завтрак.

– До завтра. Спокойных снов. – Форд взял широкополую шляпу с крючка у двери и вышел.

– Надеюсь, завтра я проснусь, – прошептала Джулиана, уплывая куда-то, сдаваясь во власть Морфея.

Джеймс Форд спустился в гостиную, где уже собирался портовый люд пропустить чего-нибудь покрепче и обсудить новости и события минувшего дня. Вскоре начнется игра в карты, а пока все спокойно. В углу сидел агент и что-то тихо обсуждал с одним из капитанов буксиров, выводивших корабли от пирсов в открытое море. В последние годы в порту стало слишком много судов, что осложняло маневры крупных парусников. Но зато благодаря паровым буксирам красавцы-парусники теперь могли выходить в море в любое время, не дожидаясь попутного ветра или отлива. Не так давно пароходы стали ходить и через океан, в Индию и Англию, но они несли и парусное оснащение, потому как ни один из них не мог пройти весь путь, не загружая уголь в каждом порту. Несколько лет назад капитану одного из дымящих чудовищ удалось всего за шестьдесят дней пройти весь путь из Ливерпуля в Мельбурн. Почти за столько же преодолевали это расстояние самые быстрые клиперы. Скоро пароходы вытеснят с морских просторов парусники. Конечно, прогресс не стоит на месте, но Форду, как и его другу Дирку Струану, владельцу чайных клиперов и хозяину Великого Дома, торговавшего с Китаем, было грустно от такой перспективы. Однако пока чайные клиперы все еще оставались быстрейшими и непревзойденными.

Форд подошел к стойке и потребовал шотландского виски. Выпивка из Англии стоила дорого, но никакое местное пойло не сравнится с настоящим шотландским виски.

– Как там ваша спящая красавица? – поинтересовался бармен.

– Уже очнулась, Джимми, – ответил Форд, опрокидывая стаканчик. – Подай мне своего рагу, я буду за столиком в углу.

– Будет исполнено, мистер Форд.

Джеймсу не хотелось привлекать лишнего внимания, но многие из портовых его знали и знали, что он работает со Струаном, так что избежать нежеланных разговоров было невозможно. Даже столик, расположенный в самом темном углу, не спасал. Несколько раз, пока Джеймс ждал заказанное рагу, к нему подходили капитаны и торговые агенты, которых он выслушивал и всем отказывал. В Мельбурне у Великого Дома есть своя контора. Вот туда пусть и обращаются. А он, Джеймс Форд, простой фермер из буша.

Вскоре подоспело рагу, а приставать с вопросами к трапезничающему человеку в штате Виктория считалось неприличным. Можно и на грубость нарваться. Так что Джеймс смог спокойно обдумать сложившееся положение.

Когда он взялся заботиться о несчастной леди, он и не предполагал, что та окажется без памяти. Одно дело – подождать, пока дамочка очнется, и предоставить ей самой о себе заботиться, и совсем другое – оказаться с беспамятной леди и ее деньжищами на руках. Конечно, его состояние побольше будет, но вот окружающий сброд способен и убить за такой чек на предъявителя. Хорошо, что он обыскивал вещички леди в своей комнате и за запертой дверью, а то могло бы все плохо кончиться. Слухи в порту расползаются быстро, через час ему бы пришлось отстреливаться от бандитов и прочих отбросов общества. Даже сейчас, когда чек лежал у него во внутреннем кармане жилета, Форд не чувствовал себя в безопасности. В любой момент может объявиться кто-нибудь и заявить, что Джулиана – его… ну, хотя бы жена. И тогда придется решать: отдать девушку и деньги – или же не поверить пришельцу. Любой из этих вариантов чреват сложными и непредсказуемыми последствиями.

Форд наколол на вилку кусочек картофеля и принялся задумчиво его изучать. Неизвестно почему, но Джеймс чувствовал себя обязанным позаботиться о Джулиане. Если быть честным, то он никогда в жизни не видел такой красотки. Белейшая кожа, не тронутая загаром, нежная, тонкая, гладкая, словно шелк… Когда он нес Джулиану на руках от корабля до гостиницы, ему казалось, что она – хрупкая драгоценная ваза, которая может просто сломаться в его грубых руках. Форд невольно посмотрел на свои руки: конечно, он давно уже не пас скот, не строил изгороди и не вырубал колючий кустарник, но его ладони все еще были шершавыми и мозолистыми, хотя и не исцарапанными и не грязными. Ее же руки, руки Джулианы, были тонкими и изящными, пальчики касались легко и нежно. Без всяких доказательств понятно, что она никогда не знала тяжелой работы, получила хорошее образование и воспитание. В общем, она была настоящей, истинной леди. Английской леди, судя по произношению. Но вот как эта леди оказалась одна-одинешенька в Мельбурне и с чеком на десять тысяч? Что-то не складывалось. И это беспокоило Форда. Как бы там ни было, он не собирался бросать даму на произвол судьбы. Вот только что он должен сделать? Какая помощь будет приемлема для леди? И как эту помощь предложить?

Те женщины, с которыми он общался, были совсем другого сорта. Конечно, были еще дамы семейства Вортуорт, но Джеймс сомневался, что и они могли сравниться с Джулианой. С ней никто не сравнится.

И он, Джеймс Форд, никому не позволит ее обидеть.

Глава 2

Когда утром в комнату постучал и вошел с подносом мистер Форд, Джулиана уже успела надеть свое единственное платье, причесаться и устроиться в кресле. Получив в свое распоряжение одежду, она сразу же внимательно ее осмотрела и заглянула в потайной карман юбки, но никакого чека там не обнаружила. Вероятно, он у Форда, что к лучшему.

– Доброе утро, – Джеймс умудрился одновременно отвесить поклон и поставить поднос на столик.

– Доброе утро, – отозвалась Джулиана.

– Вам лучше?

– Значительно.

– Это заметно, – улыбнулся Форд. – Позавтракаем?

– С удовольствием.

На подносе стоял кувшин с молоком, фарфоровый чайник с отколотым носиком, две кружки и громадное блюдо с тостами и жареным беконом. Никакой овсянки или фруктов, все просто, и порции огромные. Неожиданно Джулиана почувствовала, что страшно голодна, так что она едва удержалась от того, чтобы схватить руками кусок бекона и тост и впиться в них зубами. Пришлось аккуратно и с соблюдением всех приличий взять вилку и нож и приступить к трапезе. Форд справился со своей порцией в мгновение ока и налил себе крепкого чая без молока. Джулиана стойко и не спеша ела, соблюдая все правила этикета. Почему-то ей казалось очень важным продемонстрировать хорошие манеры. Может быть, потому, что относиться к ней как к леди будут только в том случае, если она будет истинной леди. Сейчас ее не защищает положение в обществе, статус или титул – только ее безупречное поведение и манеры могут обеспечить ей защиту и помощь. Осознание этого было четким и ясным, хотя Джулиана по-прежнему не могла сказать, ни кто она, ни где получила соответствующее образование и почему думает именно так. Образ мыслей остался – память исчезла. Чудеса. Но чудеса малоприятные. Джулиана бросила короткий взгляд на мистера Форда и еле слышно вздохнула. Не иначе, как сам Бог послал ей этого человека, ведь неизвестно, что с нею произошло. Все могло оказаться гораздо хуже, и проснуться она могла в гораздо менее респектабельном месте.

Мистер Форд допил чай и принялся крутить в руках простую белую кружку. Наконец Джулиана покончила с беконом.

– Чаю? – спохватился Форд после неловкой паузы.

– Да, спасибо.

Больше разговор оттягивать не было смысла. Джулиана аккуратно поставила чашку на поднос (видимо, блюдца здесь считались излишеством) и уже было открыла рот, но Форд начал первым:

– Как я понимаю, память к вам не вернулась?

– Нет, совершенно. Ни единого проблеска.

– В таком случае я предлагаю вам свое гостеприимство, пока вам не станет лучше и вы не вспомните все, – выпалил он.

– Но… – Конечно, Джулиана рассчитывала на его помощь, только она совершенно не предполагала, что он вот так, без предисловия, сделает столь неприличное предложение.

– Я настаиваю. – Видя ее смущение, Форд удивленно поднял бровь. Кажется, он не находил в своем предложении ничего предосудительного.

– Вы женаты? – уточнила Джулиана.

– Нет, конечно. – Удивление Форда еще больше возросло. Вот уж глупость какая! Будь у него жена, она бы не потерпела никаких посторонних красавиц в доме, это уж точно.

– С вами живет сестра? – продолжала расспрашивать Джулиана. – Или мать, быть может?

– Я живу один, – Форд потер затылок. – И я не понимаю…

– Я не могу жить в доме мужчины. Наедине с мужчиной.

– Ах, это! – Он наконец сообразил, что именно ее так беспокоит. – Не стоит волноваться. В доме живут Бетси и Кен.

Джулиана хотела сказать, что слуги не в счет, но потом она поняла, что, вполне вероятно, в Австралии на это смотрят иначе.

– Вы абсолютно уверены, что ваша репутация не пострадает? – наконец спросила она.

– Ваша репутация не пострадает, – ответил он, подчеркнув первое слово. – Как и ваши финансы. Я достаточно богат, чтобы оказать гостеприимство леди в беде.

– Благодарю вас и с радостью принимаю ваше щедрое предложение.

Выхода у нее нет. Джулиана не знает этот город – если и знала когда-то, то забыла, – но все города одинаковы и опасны. Без поддержки здесь не выжить.

– Кстати, ваш чек у меня, – сообщил мистер Форд. – Мне кажется, что при данных обстоятельствах так безопаснее.

– Конечно, еще раз благодарю вас.

– Если все решено, то через час мы покидаем Мельбурн.

Сердце Джулианы сжалось, а потом забилось быстрее. Разумно ли положиться на человека, которого знаешь едва ли сутки? Но есть ли у нее выбор?

В путь они отправились ровно через час. Джулиане нечего было упаковывать, а сундуки мистера Форда, как он объяснил, отбыли на ферму сразу же по прибытии в порт. У крыльца гостиницы путешественников ждали две рыжие лошадки, на вид бодрые и горячие.

– Надеюсь, вы умеете ездить верхом, потому что повозка – слишком медленный способ передвижения, – заметил Форд, проверяя подпруги.

– Сколько мы будем в пути? – Джулиана подошла к лошади, погладила животное по шее и решительно и ловко взяла поводья.

– Надеюсь, к вечеру будем дома. Говорят, что недавно прошел дождь, так что есть опасность, что по ближнему броду через Сайлент-Крик не пройти. Тогда придется сделать крюк через ферму Фаррелов. В таком случае… – Он то ли вздохнул, то ли хмыкнул. – В общем, Фаррелы нас не отпустят, не оказав самого теплого приема и не выведав у нас все мельбурнские новости. К тому же я ведь только что вернулся из Англии – а это… Короче говоря, я надеюсь, что удастся воспользоваться ближним бродом. Иначе нам еще долго не увидеть дома.

– Нельзя сказать, что я все поняла, но суть ясна – некие Фаррелы столь гостеприимны и настолько скучают в глуши, что лучше им на пути не попадаться, – улыбнулась Джулиана.

Она поднялась на крыльцо, ведя в поводу лошадь. Форд задумчиво смотрел на свою гостью, но лишь спустя пару минут понял, чего она от него ждет. Покачав головой, он подсадил даму в седло. Мужское седло. Юбки тут же задрались, нескромно открывая чулки и даже краешек панталон. Джулиана попыталась оправить платье, но все было бесполезно. Мрачно оглядевшись, Форд узрел собирающуюся толпу зевак.

– Кажется, нам стоит заехать к модистке и купить для вас что-нибудь поудобнее этого наряда, – констатировал он, бросая мрачные взгляды на довольно улыбающихся докеров.

– Было бы чудесно. – Решив, что терять ей нечего, Джулиана перекинула ногу через луку седла и устроилась боком, вцепившись в поводья и балансируя на спине лошади. – Если модистка живет неподалеку, то я доеду и так. Не хотелось бы привлекать внимание всего города.

Форд молча вскочил в седло, надвинул на лоб широкополую шляпу и двинулся вперед, расталкивая толпу.

Ехать, к счастью, и вправду было недалеко. Модистка, а точнее обычная портниха, работала в скромном ателье, до которого они без приключений добрались минут за десять. Хотя оно и располагалось на самой, кажется, фешенебельной улице активно строящегося Мельбурна, вряд ли оно могло сравниться даже с…

Джулиана ахнула. Форд резко натянул поводья, останавливая лошадь. Каким-то чудом он успел спешиться и подхватить едва не упавшую из седла Джулиану.

Джулиана стояла перед высоким зеркалом – пожалуй, оно было выше ее самой раза в полтора, и в нем отражалась не только она сама, но и просторное помещение позади нее: роскошное, с мягкими креслами и с маленькими столиками, на которых стояли вазы. Изысканный аромат цветов, казалось, пронизывал всю комнату, словно туман. За спиной у Джулианы суетилась невысокая женщина, подкалывавшая подол платья.

– Вот так, наверное, будет хорошо, мисс!

Джулиана вновь взглянула на себя в зеркало – и не узнала. Такое страшное чувство – не узнавать… И все же она себя нашла: рыжеволосая женщина, волосы длинные и уложенные для удобства в пучок на затылке, а на ней – самое потрясающее платье из всех, что она когда-либо видела. Когда видела? Где?.. Неважно. Джулиана затаила дыхание и глаз не могла отвести от почти незнакомки в зеркале. Шелк цвета слоновой кости падал блестящими складками, струился, превращая Джулиану в фею, обитательницу зачарованных лесов и несбыточных грез. Высокий кружевной ворот подчеркивал тонкую шею, в ушах качались крохотные жемчужные серьги, а лицо светилось радостью. Не в силах сдержать эту радость, Джулиана засмеялась и закружилась по комнате, до смерти напугав портниху. Но через мгновение женщина уже смеялась вместе с ней, а Джулиана кружилась, кружилась, и мир вращался вокруг нее – такой добрый, непостижимый, но ласковый мир. Как же она прекрасно, бесстыдно счастлива! Пускай то, что должно произойти, пока тайна. Но однажды все изменится. Однажды все станет еще лучше, еще радостнее. А пока у нее уже есть все, чего она только могла желать…

– Мисс, остановитесь! Булавки растеряете!..

Джулиана моргнула: никакой чудесной комнаты. Пыльная, залитая солнцем улица австралийского города. И озабоченно глядящий на нее незнакомый мужчина… Ах нет, знакомый, это мистер Форд. Джулиана моргнула, стараясь прийти в себя: промелькнувшая в памяти картинка была яркой и красочной, но совершенно ничего не объяснила. Ладно. Можно будет подумать об этом после.

– Вы в порядке? – поинтересовался Форд.

– Да, уже прошло, – кивнула Джулиана. – Мне кажется, что я что-то вспомнила, но это было так мимолетно… Давайте же войдем.

Внутри оказалось тесно и темновато, большие окна были прикрыты решетчатыми ставнями, предохраняющими дом от жаркого солнца.

– Жаннет! – позвал Форд, направляясь к прилавку.

Из задней комнаты вышла полноватая дама, облаченная в персиковое муслиновое платье. Покрой был столь удачен, что в этих складках и кружевах крупная, в общем-то, женщина казалась не неуклюжей коровой, а существом практически эфирным.

– Мистер Форд! – обрадовалась она. – Спасибо вам за те отрезы, что вы мне прислали! Наконец-то я смогу сшить моим клиенткам что-то действительно красивое! Здесь-то днем с огнем не добудешь приличных тканей, а леди, все как одна, желают платья из Европы!

Форд снял шляпу со своей светловолосой головы и принялся небрежно обмахиваться.

– Мне было нетрудно выполнить твой заказ. С тебя дюжина рубашек.

– Обязательно! – всплеснула руками Жаннет. – И зачем пожаловали?

– Мне нужен верховой костюм для дамы. И несколько простых комплектов для жизни на ферме. Это мисс Джулиана. Мадам Жаннет, – представил он дам друг другу. – Мисс Джулиана лишилась багажа. Не могу же я оставить свою гостью в одном-единственном платье.

– Без проблем, – кивнула Жаннет. – У меня всегда есть простые юбки и штаны для верховой езды.

Удалившись на пять минут куда-то в глубь дома, Жаннет вернулась с ворохом суконных, льняных и хлопковых вещей. Джулиана, вначале опасавшаяся, что не сможет ничего для себя подобрать, быстро рассталась с этой иллюзией и выбрала несколько простых юбок разных цветов, полдюжины блузок, а затем надолго задумалась над странными широкими штанами. Кажется, они будут выглядеть как юбка, когда дама стоит, но позволят ездить в мужском седле, не травмируя ничью скромность. Очаровательное изобретение.

– Примерьте, – предложила Жаннет, заметив очевидный интерес покупательницы. – Кажется, вам будет впору.

Джулиана удалилась в гардеробную, откуда появилась спустя несколько минут, облаченная в новые штаны, простую белую блузку и удлиненный жакет с разрезом сзади. Юбка-штаны и жакет были темно-серыми, с синеватым отливом, прочно пошитыми из качественного тонкого сукна. Волосы Джулиана спрятала под светлую широкополую шляпу, как две капли воды походящую на головной убор мистера Форда.

– Великолепно! Настоящая леди из скваттеров![2] – пришла в восторг Жаннет.

– Скваттеры? – уточнила Джулиана, не понявшая последнего слова.

– Землевладельцы, фермеры, – объяснил Форд.

Джулиана улыбнулась. Она так и не поняла, комплимент это или нет. Хотелось бы думать, что первое.

– Благодарю вас, – поклонилась Джулиана.

– Всегда готова помочь, – присела в книксене Жаннет. Складки персикового платья заколыхались.

– Что же, предлагаю двинуться в путь, не откладывая, – вмешался Форд в обмен любезностями. – Запиши на мой счет, – кивнул он Жаннет. – И упакуй все получше, чтобы влезло в седельные сумки.

– Одну минутку!

Действительно, буквально через минуту Джулиана и Форд уже сидели верхом и обменивались прощальными поклонами с услужливой модисткой.

Мельбурн показался Джулиане шумным, многолюдным, но очень чистым. Дома, не лишенные определенного стиля, были новыми и просторными, общественные здания в центре строились из камня, хотя и были не очень высокими, не выше двух этажей. Джулиана и Форд проехали по Бурк-стрит, затем по Спринг-стрит, мимо огромной стройки: как выяснилось, это возводилось здание парламента. Правда, выглядело оно слегка заброшенным, хотя и внушительным. В других местах, как заметила Джулиана, деятельность кипела гораздо более бурная. Зато вид отсюда открывался потрясающий: с этого места был виден почти весь город, и зрелище завораживало. Мельбурн показался Джулиане похожим на маленького мальчика, которому подарили множество игрушек, и он не знает, с какой начать. Наверное, все молодые города такие.

Строители, расширявшие поселение, здесь не вырубали деревья подчистую, и вокруг было много парков. Кажется, вскорости Мельбурн превратится в настоящий столичный город. На улицах было достаточно много народу: спешили по своим делам рабочие из доков, торговцы, разносчики, клерки. Несколько раз Джулиана видела и женщин, одетых так же просто, как теперь она сама. Она ничем от них не отличалась, кроме того, что она-то эту землю видела впервые. Женщины были достаточно загорелые и выглядели… просто. Неужели она станет похожа на них через некоторое время? Они совсем не такие, как… где? В Англии? Она, кажется, помнила Англию. Да, она определенно там жила. В голове толкались смутные обрывки воспоминаний, ни одно не было достаточно четким, чтоб ему можно было довериться, и все расплывались, стоило вглядеться пристальнее. Мимо прогрохотала повозка, груженная тюками, пробежал мальчишка-газетчик, выкрикивавший последние новости…

– Я слышала, штат Виктория начал бурно развиваться всего несколько лет назад, – Джулиана, насмотревшись на окрестную суету, решила нарушить молчание, повисшее между ней и ее спутником. Слова вылетали сами, она почти о них не задумывалась, но точно знала, что говорит правду.

– Да, когда нашли золото, – кивнул Форд. Он отлично сидел в седле, как будто там и родился. Шляпу он сдвинул на затылок, что придавало ему несколько забавный вид, зато позволяло как следует разглядеть лицо. Лицо Джеймса Форда Джулиане нравилось – судя по всему, человек он открытый и честный. – Когда-то здесь была небольшая деревня, а теперь у нас есть даже Королевский филармонический оркестр. – Прозвучало это весьма иронично, как будто мистер Форд оркестры не очень жаловал. – Раньше в Мельбурне почти никто не жил, ведь основой богатства колонии всегда были земля и скот. Сейчас сюда стекаются искатели приключений, устремляются в Бичворт, Бендиго и Балларат, но из всех них лишь единицы найдут богатство. Остальных ждет смерть в нищете, если они не возьмутся за ум и не станут пастухами на фермах. Уже сейчас это видно.

– Вы же говорили, что владеете прииском, – вспомнила Джулиана.

– Он почти истощен. Мой отец, мир его праху, был предусмотрительным человеком, – хмыкнул Форд. – Первые же деньги он вложил в землю, а после при каждом случае расширял ферму. Сейчас Гленфилд – третье по величине имение в Виктории.

– Так вы действительно богаты? – До сих пор разговоры о его состоянии Джулиана оставляла практически без внимания; ей было достаточно, что Форд – джентльмен, во всяком случае, имеет некоторое представление о том, как нужно вести себя с леди. Но теперь игнорировать очевидное не стоило: ее спутник, кажется, действительно не простой фермер. Подтверждая ее мысли, Форд вновь кивнул:

– Вполне. Хотя не только земля приносит мне доход. Но это, должно быть, скучная тема для леди.

Джулиана хотела возразить, но потом решила, что не стоит. Если он считает, что истинная леди не интересуется деловыми разговорами, то пусть. Вряд ли к месту сейчас менять представления мистера Форда о том, что подобает истинной леди.

Глава 3

Вскоре город остался позади, и дальнейший путь лежал вдоль русла реки Ярры, полноводного потока, несшего желтые воды к океану. Вдоль реки то и дело встречались эвкалиптовые рощи, серебрившиеся под ярким солнцем. Листва их была непривычного для европейца серо-голубоватого и зеленовато-серого цвета, и это создавало эффект странного, призрачного сияния. Буро-рыжие равнины тянулись вдоль реки, справа поднимались пологими холмами, постепенно, на горизонте, превращавшимися в настоящие горы. Над горным массивом висели кучевые облака, неподвижно замершие в жарком мареве. Воздух, казалось, дрожит и струится. Слева, за рекой, равнина понижалась, затем становилась неровной, превращаясь в гряду обрывистых гребней, простиравшихся до горизонта.

– Тут везде так? – Джулиана обвела рукой окружающее пространство.

– Нет, – покачал головой Форд. – У гор есть тропические леса, это совершенно иной мир. Там ручьи, водопады, лианы. Я не мастер описывать природу. Эти леса идут от плато Кимберли до юга Квинсленда, но их немного. Лесов тут вообще мало. В основном эвкалипты растут, а дальше – кустарники, да такие, что не продерешься. Но это не здесь.

От описаний мистера Форда и впрямь было мало толку. Джулиана вздохнула и сменила тему.

– А какое сегодня число? Какой месяц?

Простой, казалось бы, вопрос вызвал секундную заминку в разговоре.

– Декабрь, кажется, десятое. Начало лета.

– Лета? – Джулиана не успела удивиться, как вспомнила: – Ах да. Здесь же все наоборот. А что значит – «кажется»?

– В общем-то, точная дата не имеет значения, – объяснил мистер Форд и надвинул шляпу на лоб. – Скоро Рождество. Началось лето. Через месяц трава в буше окончательно выгорит, лишь у рек и источников останутся островки зелени. Скоро будем стричь овец и перегонять коров в корали. Так что точная дата не имеет значения. К тому же отец Фоули не даст забыть про Рождество. За несколько дней до него добрейший падре объедет все дома, собирая подарки и раздавая благословения.

– Все здесь такое странное, – протянула Джулиана. – Словно мы одновременно вернулись на пятьсот лет назад – и живем в самом современном мире.

– Это Австралия. Здесь простая жизнь. На первый взгляд.

– Я постараюсь все понять, – пробормотала она.

Форд бросил на нее короткий взгляд.

– Вы очень интересная леди. Ни разу не видел такого очаровательного сочетания ума и образования с… – Он осекся, сообразив, что сказал лишнее.

– С чем? – Джулиана старалась сдержаться, но любопытство оказалось сильнее ее.

– С невинностью, – с некоторым усилием закончил мысль Форд.

– О! – Теперь Джулиана уже сожалела о своей настойчивости. – Просто… Вы сами сказали, что я заново родилась. Я и есть новорожденная. Я помню прежний мир, словно это сон. Кажется, я много знаю, но все словно разбитая ваза. Осколков много, но собрать целое не удается. Этот же мир… Он абсолютно новый. И абсолютно сказочный, словно вышел из прекрасных легенд и сказаний.

Форд молчал, не сводя с Джулианы внимательных глаз. Тень от полей шляпы падала на его лицо, но глаза блестели даже в этой тени.

– Вы так прекрасны, – проговорил он. – Как озеро на рассвете.

Теперь пришла очередь Джулианы потерять дар речи, но она не осмелилась поднять глаз, так что просто рассматривала проплывающую под ногами лошади дорогу.

Следующий час пути прошел в молчании. Джулиану оно не тяготило, она рассматривала эвкалипты, холмы и реку, каких-то крупных птиц, круживших над низкорослыми кустами. Все дышало свободой и естественностью. Никаких выкошенных лужаек, стриженых деревьев, каменных изгородей, разрезающих зеленые поля на маленькие лоскутки. Хотя… Кажется, насчет изгородей она ошиблась. Впереди дорогу пересекал солидный забор с широкими крепкими воротами, запертыми массивным засовом.

– Что это? – нарушила молчание Джулиана.

– Где? Ах, это! – Форд подъехал к воротам и остановил лошадь. – Это – граница Гленфилда.

Джулиана приблизилась и прочитала табличку, прибитую к верхней перекладине ворот:

– «Ферма Гленфилд. Владение семьи Форд. Не забывайте запирать ворота».

Джулиана посмотрела направо и налево. Забор, без всякого преувеличения, уходил за горизонт. Это наводило на определенные подозрения.

– Сколько же у вас земли? – несколько обескураженно спросила Джулиана.

Форд ответил, как о чем-то само собой разумеющемся:

– День пути на восток, два или три – на запад и неделя или больше – с севера на юг.

– Это же… – Джулиана была шокирована. – Я даже не знаю, с чем сравнить. Вы, должно быть, богаты, как Крез.

– Не слишком. Земли здесь много, и она совсем не дорогая. Только надо уметь получать с нее прибыль.

– Любой английский герцог владеет меньшим, чем вы.

– Вполне может быть. – Форд пожал плечами. – Я, честно говоря, даже близко не видел ни одного английского герцога. Одного графа видел. И даже руку пожимал. Так что не волнуют меня никакие герцоги. Вот Фаррелы и Вортуорты имеют больше земли, чем я. К тому же у Вотруортов целых пять источников, а это дорогого стоит. Правда, у них и пять дочерей, а это уже хуже…

– Да уж. Дочери точно хуже источников, – рассмеялась Джулиана.

– Было бы лучше, если бы один из их источников, что расположен почти у моих границ, можно было заполучить, не приобретая в придачу одну из барышень Вортуорт.

– Ах, вот вы о чем! – сообразила Джулиана. – Тогда конечно!

– Вон там, в этой роще, есть небольшой родник. – Форд махнул рукой в сторону небольшой группки эвкалиптов. – Сделаем остановку, пообедаем.

– Отличная идея. – Джулиана почувствовала, что проголодалась. Несмотря на палящую жару, она чувствовала, что оживает. Еще вчера она была в жалком состоянии, а сегодня едет на лошади вот уже не первый час – и ничего. Наверное, это австралийский климат так действует, а может, несокрушимое молодое здоровье. Как бы там ни было, при мысли об обеде никаких возражений не возникло.

Путники направились к роще, съехав с дороги. Впрочем, называть едва намеченную колею дорогой – это значило сильно ей польстить. Под деревьями действительно прятался родничок, почти сразу же исчезавший в твердой земле. Эвкалипты совсем не давали тени, так что отдохнуть от палящего солнца не представлялось возможности.

– Неужели в Австралии совсем нет тени? – спросила Джулиана, спешиваясь.

– Есть. В тропическом лесу. Но его мало, туда нужно еще добраться, и он опасен. А так… В домах на террасах. И, говорят, скоро в Мельбурне посадят европейские деревья. Но это глупости.

– Ох, хорошо, хоть есть вода.

Форд достал из седельных сумок две оловянные кружки и пару сэндвичей с овечьим сыром, тщательно завернутых в кусок жесткой ткани.

– И перекусить есть. Чем бог послал.

Передав Джулиане посуду и хлеб, Форд вытащил из сумки одеяло и расстелил его чуть в стороне от родника. Набрав свежей воды в кружки и фляжку, он напоил лошадей и привязал их к эвкалипту, так что они могли пастись на свежей травке. Рыжие лошадки тоже не стали отказываться от обеда и немедля принялись щипать траву.

Джулиана не отрываясь выпила целую кружку прохладной, с необычным привкусом воды.

– Эта жара меня убьет, – вздохнула она.

– Вы скоро привыкнете. – Форд сдвинул шляпу на затылок – похоже, это его постоянная привычка. – Потому как выбора у вас нет. Сейчас только начало лета, дальше будет хуже.

– Господи, и неужели я когда-то сетовала на постоянную шотландскую сырость и прохладу!

– Шотландскую? – Форд наклонился к Джулиане, глядя прямо ей в глаза. – Вы что-то вспомнили?

– Н-нет. – Джулиана растерянно пожала плечами. – Я сама не знаю, почему я так сказала.

– Значит, вы жили в Шотландии, – констатировал он. – Это не объясняет, как вы оказались здесь, но объясняет вашу нежную кожу и рыжие волосы.

– Да, вы правы.

Джулиана зябко поежилась, словно позабыв, что только что жаловалась на жару. Ей показалось, что с далеких гор прилетел порыв ледяного ветра. Она подняла глаза: эвкалипты словно пели тихую, одним им понятную песню, солнце мелькало в их листве. Какие-то мелкие птицы возились в ветвях, но Джулиане не удалось их рассмотреть. Удивительная земля, неизвестная земля. Никакого сравнения с тем, что Джулиана знала до того. А что она знала? Англию? Шотландию? При мысли об этих странах в голове мелькали картинки, Джулиана помнила тамошнюю природу, частые дожди и еще что-то… Дом? Какой дом? Нет, ничего не уловить. Она глубоко вздохнула, отказалась от попыток что-нибудь вспомнить и проглотила последний кусочек сэндвича. Форд, все это время, как оказалось, внимательно наблюдавший за Джулианой, встал и произнес:

– Пора в путь.

Дом, Главный дом, как назвал его мистер Форд, стоял на невысоком пологом холме в тени огромного плато с обрывистыми склонами. Оно выступало из рыжей земли буша, словно гигантский корабль, когда-то плывший по волнам, а теперь застрявший среди сожженной солнцем земли. На фоне этого изумительного творения природы дом казался маленьким, словно игрушечным. Словно его поставил туда ребенок и отошел, чтобы поиграть с чем-нибудь другим.

– Это просто невероятно! – воскликнула Джулиана, придержав свою лошадку. – В таких местах отчетливо понимаешь, что все вокруг – творение божье, а люди – лишь песчинки.

– Что-то я сегодня уже слишком устал и проголодался, чтобы вести столь возвышенные разговоры, – вздохнул Форд, придерживая лошадь. – Может, до дома наперегонки? Даю вам фору в три корпуса.

– Мне фора не нужна! – выкрикнула Джулиана, пуская лошадь в галоп.

Она летела, словно ветер, понукая рыжую бежать все быстрее и быстрее. Шляпа свалилась с головы и болталась за спиной, горячий воздух бил в лицо, лучи заходящего солнца слепили, но Джулиана радостно смеялась. Неожиданно перед всадницей выросла невысокая изгородь, увитая какой-то лианой, однако Джулиана, не задумываясь, послала лошадь в прыжок, склоняясь вперед и прижимаясь к гриве. Приземление едва не вышибло из нее дух, но она не дрогнула, а лишь направила рыжую к широченному крыльцу, где стоял немолодой, небрежно одетый мужчина. Оглянувшись через плечо, Джулиана увидела, что Форд ее почти настиг; в последнем рывке она ударила лошадь пятками в бока и все же успела, успела, успела!

– Что за глупые скачки ты тут устроил, Джейми? И кто эта дамочка? – Мрачный тип пробурчал это столь недовольным и скрипучим голосом, что Джулиане тут же захотелось высказать какую-нибудь дерзость, но она сдержалась, лишь вежливо улыбнулась и поправила волосы, весьма растрепавшиеся за время скачки.

– Это мисс Джулиана. Она из Шотландии, и она – моя гостья, – объяснил мистер Форд. – Мисс Джулиана, это Кен Круз, мой помощник.

– Очарована, – кивнула Джулиана, спрыгивая на землю и отдавая поводья рыжей мистеру Крузу.

– Ты не сообщил, что приедешь не один, – продолжал бурчать Кен. У него было неприятное, достаточно грубое лицо и глубоко посаженные глаза; но злым он не выглядел, просто сварливым. – Ты даже не соизволил сообщить, когда вообще приедешь. Так что на ужин только жаркое из кенгуру и картошка. И постель не стелили. Не говоря уже о второй постели…

Джулиане показалось, что продолжать в таком духе мистер Круз может сколь угодно долго, вплоть до Второго Пришествия, может статься. Мысль про жаркое из кенгуру она постаралась отогнать подальше. По пути сюда она успела полюбоваться этими прелестными грациозными животными, поэтому не желала представлять их в виде жаркого.

– Кен, отведи лошадей. И успокойся.

Мистер Круз лошадей взял, но успокаиваться не собирался. Ссутулившись еще больше, хотя казалось, больше уже некуда, он побрел за дом, продолжая что-то бормотать себе под нос.

– Кен, как всегда, всем недоволен, – туманно объяснил странную сцену мистер Форд. – Пойдемте в дом. Сейчас стемнеет.

Джулиана оглянулась. Огромное солнце поразительно быстро, словно падая, уходило за горизонт, окрашивая темнеющее небо кровавыми всполохами. Темнота, вихрясь и протягивая щупальца, стремительно наступала от плато-монолита. Джулиане захотелось вбежать в дом и захлопнуть за собой двери, а лучше и ставни закрыть на засовы. Кажется, местная ночь – страшное дело.

В доме почти не было света и пахло пылью. Просторные комнаты отвечали гулким эхом на шаги хозяина и гостьи. Только в гостиной и прилегающей к ней столовой горели свечи и несколько керосиновых ламп.

Посреди огромной комнаты стоял крепкий, но совершенно ничем не украшенный деревянный стол, вокруг него – шесть стульев. Эта композиция и несколько буфетов у стены составляли всю меблировку помещения. На окнах имелись решетчатые ставни – и никаких портьер. Пять свечей стояли в канделябре посреди стола, а остальные были расставлены по углам просто на маленьких блюдцах, грубо слепленных из глины. Керосиновые лампы незамысловато висели на крюках, вбитых в стены. При ближайшем рассмотрении обнаружилось, что стены ничем не задекорированы – обыкновенное струганое и полированное дерево. Никаких украшений, все добротно и удобно. Да, это и впрямь больше походило на фермерский дом, а не на жилище одного из самых крупных землевладельцев Австралии. То ли мистер Форд преувеличил размеры своего состояния, то ли не понимал, как должен выглядеть дом респектабельного джентльмена, то ли тут у всех поголовно так принято. Скорее третье.

Из столовой показалась высокая, крепко сбитая костлявая женщина, облаченная в простое цветастое хлопковое платье. Ее золотисто-рыжие, выцветшие под ярким солнцем длинные волосы были собраны в растрепанный пучок на затылке.

– Мистер Джейми! Вы вернулись! Наконец-то! Слава Всевышнему! Слава Пресвятой Деве Марии! И святому Иакову! Какое счастье!

Женщина сунула Джулиане в руки стопку тарелок, которую куда-то до этого несла, и бросилась на грудь мистеру Форду, продолжая возносить хвалу всем святым, апостолам и небесному воинству.

– Бетси, прекрати! – Кажется, такая восторженная встреча, сильно приправленная молитвами, смутила мистера Форда, но не удивила. – Каждый раз, стоит мне уехать даже на день, ты начинаешь молиться и плакать, словно я регулярно попадаю в неприятности, едва отъезжаю за границы Гленфилда!

– Но вас не было целых сто пятьдесят восемь дней! Это почти полгода! – Бетси оставила в покое жилет мистера Форда, забрала у Джулианы тарелки и принялась накрывать на стол. – Я едва не сошла с ума от беспокойства!

– Но я же писал письма! Раз в неделю! – искренне возмутился Форд.

– Я не умею читать! – вскричала Бетси.

– Кен умеет, – возразил Форд.

– Я с ним уже три месяца в ссоре! – всхлипнула Бетси.

– Вот оно что! – Джеймс повесил шляпу на очередной гвоздь, торчавший из стены, и сменил тему разговора: – Я тебя тоже рад видеть, Бетси. Но если ты до сих пор не заметила, у нас гостья. Мисс Джулиана. И она будет у нас жить. Мисс Джулиана, это моя экономка Бетси Рурк.

– Приятно познакомиться, – ответила Джулиана.

Бетси перестала расставлять тарелки и радостно бросилась к Джулиане:

– Так мистер Джейми привез из Англии невесту! Как это чудесно!

– Это не совсем так, – попыталась объяснить Джулиана, бросая на мистера Форда умоляющие взгляды, но тот, казалось, вмешиваться не собирался.

– Так вы уже поженились! – окончательно пришла в экстаз Бетси.

– Нет! – почти закричала Джулиана. – Мы не женаты и даже не помолвлены!

Бетси растерянно умолкла. Кажется, у нее больше не было предположений по поводу Джулианы.

– Бетси, Джулиана просто моя гостья. У нее небольшая проблема, и я хочу ей помочь, – соизволил наконец вмешаться мистер Форд.

Бетси по-прежнему молчала. Форд удивленно взглянул на экономку, но ничего больше не сказал. Джулиана ждала, что разговор возобновится, однако этого не случилось. Немая сцена затянулась, но, прежде чем всем стало окончательно неловко, появился мистер Круз и пробурчал, что ванна готова. Но только одна. Больше воды никто не натаскал.

– Я вымоюсь у колодца, – постарался прервать поток жалоб и стонов Форд, но безрезультатно. – Господи, дом, милый дом. Все как всегда. Бетси, оставь пока ужин и проводи мисс в комнаты моей матушки. Или в мои, смотря где ванна. Но в итоге размести мисс в комнатах матушки. И, Ад и Преисподняя, я тоже рад вас видеть!

Глава 4

Сначала Бетси проводила Джулиану в милую комнату, приятно меблированную, даже с портьерами, продемонстрировала гардеробную, туалетный столик, прекрасную кровать на резных ножках. Помогла снять пропыленную одежду и подала синий хлопковый халат странного покроя, обозвав сию деталь туалета «китайской выдумкой» и проворчав что-то насчет эксцентричности некоторых скваттеров. Затем проводила в расположенную рядом комнату, обставленную совершенно по-спартански: узкая кровать, комод, плетеный стул и небольшой письменный стол. И все. В гардеробной, или туалетной, смотря как посмотреть, комнате стояла прекрасная медная ванна, наполненная теплой водой.

– Господи, это просто чудо! – восхитилась Джулиана. Она начала понемногу менять свое первое впечатление о доме. Здесь вполне можно жить.

– Мистер Джейми слишком много общается с этим исчадием Ада, Струаном, – объяснила Бетси, совершенно не разделявшая восторгов гостьи. – А уж этот дьявол понахватался всяких идей у китайцев. Мыться каждый день, чистить зубы. Одежду пропаривать, чтобы блохи и клопы не заводились. Сочинят же!

– Многое из этого вполне разумно, – возразила Джулиана, сбрасывая халат и погружаясь в воду. – К тому же это так приятно!

– Чистая река или озеро – это приятно, – отрезала Бетси. – А эта лохань – баловство. Да и каждый день…

– Ох, после целого дня в седле – это просто рай, – не согласилась Джулиана. Теплая вода обволакивала, успокаивала… Такое щемящее, приятное чувство…

– Дьявольское искушение, скажу я вам, мисс! – буркнула служанка.

Джулиана нахмурилась. Что-то тут было не так.

– Бетси, ты недовольна, что мистер Форд пригласил меня в дом? – высказала она предположение и, судя по тому, как смутилась экономка, угадала.

– Не в этом дело, мисс… – Она помялась. – Вы позволите мне быть откровенной?

– Конечно, – Джулиана решительно кивнула. – Только позволь мне кое-что сказать. Я действительно в беде. И мне действительно нужна помощь. Я потеряла память. Просто ничего не помню о себе и своей жизни. Только имя, и то оно было написано на подкладке шляпки. Я одна в чужой стране. И мистер Форд любезно взял на себя труд позаботиться обо мне, пока я не поправлюсь. Он уверил, что ни его, ни моя репутация не пострадают, потому что в доме живете вы и мистер Круз.

– Все так, мисс. Но… – Бетси всплеснула руками и едва не уронила халат в воду. Видимо, до экономки только сейчас дошел окончательно смысл сказанного. – Вы потеряли память? Совсем?

– Не совсем, – Джулиана покачала головой. Что бы с ней произошло, если бы она превратилась в беспомощное существо, не помнящее, как держат ложку, она старалась не думать. Впрочем, если б так случилось, вряд ли бы ее уже что-то волновало… – Но про свою жизнь я ничего не помню. Кто я, откуда, есть ли у меня родные, как я оказалась в Австралии… Ничего.

– Тогда я точно должна вас предостеречь, – решила экономка..

– От чего?

– От мужчин! – трагически заламывая руки, провозгласила Бетси.

– Я тебя не совсем понимаю.

– Мисс, вы очень красивы. И очень молоды. И совершенно беззащитны.

– Бетси, ты предполагаешь, что мистер Форд может повести себя бесчестно? – Джулиане вдруг стало холодно в теплой воде. Здесь, в дне пути от ближайших соседей и от Мельбурна, только слово джентльмена давало ей некие гарантии. Но кто даст гарантии, что мистер Форд – джентльмен?

– Любой мужчина может повести себя бесчестно. И не потому, что он плохой. А потому, что… он жаждет женщину, она – его. И нет никого, кто мог бы помешать им поддаться греху. Ни матери, ни тетки, никого.

Сердце Джулианы сжалось. Слова Бетси прозвучали так… лично и искренне, что никакие слова в ответ не были бы… соответствующими. Как будто экономка знала, о чем говорит. Вполне возможно, так и есть. Здесь, на этой земле, многие люди оказались совсем недавно, и многие из них – вовсе не потому, что вели себя примерно на родине, в Англии и Шотландии. Может, и Бетси из таких. Кто знает, какая история скрывается за простыми и справедливыми словами! Бетси понравилась Джулиане, и та предприняла попытку успокоить излишне эмоциональную женщину:

– Бетси, милая, у меня и у мистера Форда есть ты.

– О! Мисс! – Бетси смахнула слезу, а потом, помедлив, промокнула глаза халатом.

– К тому же я уверена, что мистер Форд – джентльмен, – продолжила Джулиана насколько могла уверенно.

– О! Мисс! – Бетси выглядела слегка удивленной. – Конечно, он настоящий джентльмен. Почище всяких там английских лордов и прочих графов!

– Тогда и беспокоиться не стоит. Я не собираюсь… поддаваться греху.

– Женщины слабы, – вздохнула Бетси.

– Полагаюсь на твой опыт и твою благопристойность, – смиренно ответила Джулиана. Кажется, это единственный способ утешить милую, но слишком чувствительную женщину.

– Будьте осторожны и бдительны!

– Буду! – от чистого сердца пообещала Джулиана. – Буду!

Ничего другого ей не оставалось.

За ужином Джулиана почти ничего не съела. Во-первых, подозрение вызывало жаркое. Жаркое из кенгуру. Все-таки следует провести в Австралии некоторое время, прежде чем привыкнуть к экзотическим блюдам вроде этого. Умом Джулиана понимала, что кенгуру – точно такие же объекты для охоты, как кролики, но все равно пока не могла перебороть себя. А во-вторых, невыносимо хотелось спать. Тело ломило от долгой поездки верхом, а глаза слипались от усталости. Мистер Форд, Бетси и Кен с аппетитом уплетали мясо и отварной картофель, запивая рубиновым вином. Если уж у Форда есть деньги на то, чтобы покупать вино во Франции, то… Хотя о чем может идти речь, если он владеет землей размером с Англию.

– Отличное вино, – похвалила она напиток. – Французское?

– Местное, – отсалютовал бокалом Форд. – Я привез несколько лоз из Европы. На северных склонах холмов вызревает замечательный виноград. И из него выходит отличное вино. И уж куда дешевле, чем привозить из Франции, учитывая, как экспортеры задирают цены.

– Логично. И большой у вас виноградник?

– Нам хватает, – пожал плечами Форд.

Он действительно вымылся у колодца, как и сказал. Его влажные светлые волосы завились тугими спиральками, а он даже не озаботился их расчесать. Белейшая льняная рубашка оттеняла загорелую кожу. Жилет и куртку он счел излишними, так что… Сцена выглядела весьма интимно. Джулиана не была уверена, что для нее допустимо вот так сидеть за одним столом с полуобнаженным мужчиной, но Кен и Бетси, кажется, считали это нормальным. Впрочем, они люди привычные. Может, это все дело привычки? И как долго ей, Джулиане, придется привыкать к местному укладу, узнавать его, а также наблюдать жизнь мистера Форда во всей красе? Она не знала. Хорошо бы проснуться завтра и все вспомнить. Пусть это окажутся не очень приятные воспоминания (жизнь редко преподносит очаровательные сюрпризы), но это будет ее личная, Джулианы, память. И тогда можно будет поблагодарить мистера Форда за помощь и уехать, и не размышлять о том, насколько пристойно или непристойно он выглядит, ужиная за столом в собственном доме, посреди своих громадных владений.

Только сейчас Джулиана заметила тонкую золотую цепочку у Форда на шее, за воротом прятался какой-то кулон. От вина еще больше захотелось спать, почти невыносимо. Однако, выйти из-за стола, пока все еще ужинают, абсолютно недопустимо. Наконец жаркое доели, вино допили. Кен и мистер Форд достали из кисетов трубки и вышли на террасу. Джулиана хотела помочь Бетси с посудой, но та решительно отправила «мисс» в комнаты, спать.

Джулиана рухнула в постель, даже не раздеваясь, и мгновенно уснула.

Джулиана шла по узкому коридору, который вел ее – она знала – в гостиную. Одну из гостиных. В этом старом доме полно закутков и небольших комнат с низкими потолками, где раньше, наверное, собирались на совет мужественные суровые рыцари, а теперь стоит мебель начала века, весьма тщательно протираемая и оберегаемая дотошными слугами, и в серебряных канделябрах горят свечи. Каменные стены закрыли набивные обои, холодный пол – привезенные из Индии ковры. Дом-старик из нелюдимого горца превратился в престарелого джентльмена, который не прочь пошутить и невинно пофлиртовать с хорошенькими девушками, да поздно уже. Джулиане здесь нравилось. Этот дом казался таким родным, будто был частью ее самой.

– Тетя?

– Я здесь, милочка, – откликнулась женщина откуда-то из глубины комнаты. – У камина.

Можно было бы догадаться. Любимое тетино кресло развернуто к камину, и это неудивительно: за окнами ранняя весна, а в доме еще сохраняется зимний холод, несмотря на то, что топят тут постоянно.

Джулиана присела в соседнее кресло и посмотрела на пламя, плясавшее на длинных поленьях. Старые камни были закопченными, угольно-черными. Сколько раз уже топили этот камин? Сколько девушек вроде Джулианы смотрело, как рассыпаются искрами обгоревшие дрова, как седеет зола, как вьется ароматный сосновый дымок?..

– А правда, что Прометей украл его у богов?

– Кого? – заморгала тетя, не ожидавшая такого вопроса.

– Огонь, конечно.

– Ты слишком много читаешь. – Тетя покачала головой.

– Разве это плохо? – удивилась Джулиана.

– Нет, но твоя голова забита совсем не тем, о чем должна думать молодая девушка.

Джулиана лукаво улыбнулась.

– А о чем она должна думать?

– Не о Прометее уж точно! Скоро прием у наших соседей, и ты должна поехать. Ты же знаешь, что молодые люди только этого и ждут!

– Так уж и ждут! Там и кроме меня будет много девушек!

– Но ты самая прекрасная.

– Тетя, вы мне льстите.

– Может быть, – легко согласилась та, – но как я могу не льстить любимой племяннице? И куда еще ты наденешь то синее платье, что мы заказали? Его непременно нужно показать людям!

– Можно вывесить его над воротами! – захихикала Джулиана и тут же поймала укоризненный тетин взгляд.

– Молодая леди! Я не для того все это говорю, чтобы ты смеялась над моими словами! Я, между прочим, абсолютно серьезна!

– Извините, тетя, – покаянно сказала Джулиана и опустила голову, чтобы скрыть улыбку.

– Так что перестань читать про Прометея и подумай о том, чтобы хорошо выглядеть на балу. Конечно, ты весьма привлекательна, но все же нельзя забывать о наряде и прическе! Сьюзи этим займется, как всегда, а ты уж постарайся ей не мешать. Я спрашивала у нее, и она сказала, что ты все время вертишься, так что хорошо уложить тебе волосы нет никакой возможности. Воспитанные дамы не ведут себя так, Джулиана. Постарайся принять это к сведению.

– Хорошо, тетя, – кивнула Джулиана и снова взглянула в огонь; обгоревшее полено рассыпалось, взвился рой искр. Интересно, действительно было так, что Прометей украл пламя?..

Утро встретило Джулиану потрясающей тишиной. Она даже испугалась, что проснулась среди ночи. Но нет, лучи солнца пробивались сквозь решетчатые ставни и плотно задернутые шторы, которые в этой комнате имелись – в отличие от гостиной и столовой, где вчера ужинали. Джулиана прислушалась: тихий скрип дерева, шелест ветра в траве, плеск воды. Ни одного человеческого голоса, ни звука. Это немного пугало. Как будто что-то знакомое… Но нет. Ей казалось, что никогда раньше она не слышала этой первобытной, всеохватывающей тишины.

Джулиана встала, пригладила волосы и подошла к туалетному столику. Чуть мутное зеркало отразило бледную, встрепанную женщину. Волосы коротко подстрижены, хотя за время болезни отросли; похоже, стриг ее не капитан с помощниками и не доктор. Кожа воскового оттенка, под глазами темные круги… Видимо, вчерашняя скачка не пошла на пользу. А может быть, это новый приступ болезни – той самой, что держала ее в плену на пути в Мельбурн… Джулиана не знала, сколько ей лет, только увиденное ее ужаснуло. Вчера была похожа на нормальную женщину, сегодня – на привидение. И голова кружится. Однако разлеживаться в постели совершенно невозможно. Надо что-то делать. Почему-то Джулиане казалось, что раньше она не сидела без дела.

Зайдя в гардеробную, она присела на скамеечку, стоящую у стенки. Такое чувство, что ночью она не спала, а грузила мешки с углем. Смутное беспокойство, отрывки снов, странные видения, какие-то искаженные обрывки прошлой жизни. Сновидения мешали отдохнуть и душе, и телу. Надеть юбку и блузку показалось почти невыполнимой задачей, но Джулиана справилась. Потом вышла в комнату и прилегла на кровать прямо в одежде. Что же это было, во сне? Она не могла вспомнить. Что-то важное? Пустяки? Нет, все ускользает. Инстинктивно Джулиана свернулась клубком и обхватила руками колени.

Она не услышала стука в дверь, не отозвалась.

Форд проснулся еще до рассвета, как всегда. После долгого отсутствия в Гленфилде нужно было проверить, как идут дела. Не то чтобы Джеймс думал, что что-то могло пойти не так, но все же это долг хозяина – присматривать за делами. В первую очередь он навестил овчаров и пастухов, потом наведался в стригальню, где вовсю шла подготовка к стрижке овец, которая начнется после Рождества. На дальние пастбища тоже нужно съездить, но позже. Пока что надо навестить поле Струана. Там тоже все оказалось в полном порядке. Кен хорошо знает свое дело. Все время, проведенное в Англии и в пути, Форд не понимал, насколько соскучился по своей земле. Пусть золото положило начало всему этому, но только в земле, лишь в земле – суть. Форд спешился у виноградника и набрал горсть рыжей земли. Сейчас она почти превратилась в пыль, но через пару месяцев пойдут дожди, все расцветет и покроется свежей травой, вода потечет по ручьям, по долинам, повсюду. Гленфилд наполнится жизнью.

Форд погладил игриво толкающую его в плечо лошадь и повернулся лицом к восходящему солнцу. Сейчас такое ласковое, через несколько часов оно превратится в опаляющего и иссушающего монстра. Но это тоже жизнь.

Утро… Форд старался об этом не думать, но он не мог уснуть всю ночь. За стеной его туалетной комнаты была гардеробная Джулианы. А там, дальше, спальня Джулианы. И кровать Джулианы. И сама Джулиана. Ее волосы, короткие, но все же не слишком, рассыпались по подушке, как и тогда, когда она металась в бреду. Ее губы приоткрыты. Руки, белые и почти прозрачные, лежат поверх простыни, которая лишь чуть их белее. Голубая жилка на шее, бугорки грудей под покровом ночной рубашки. Горячий огонь разливался по жилам Джеймса, и лишь усилием воли он заставлял себя оставаться в постели. Ни разу в жизни он не испытывал такого жгучего желания, ни одна из женщин, белая ли, черная или желтая, никогда так не сводила его с ума. Может быть, потому, что он никогда не позволял себе всерьез увлечься кем-то. Или потому, что ни одна из виденных до сих пор женщин не была столь умна и красива одновременно. И ни одна не была запретным плодом.

Джулиана под его защитой. Слово джентльмена. Слово Джеймса Форда, скваттера.

Вот и сейчас, стоило ему подумать о Джулиане, кровь вскипела в жилах, в голове зашумело и весь мир замер. Когда наваждение прошло, Форд сел на лошадь и поскакал к дому. Утро. И Джулиана в постели в его доме.

Кен уехал на дальние пастбища еще до рассвета, пора сгонять овец на стрижку. Бетси возилась на кухне, которая находилась в отдалении от дома. Экономка напевала, и слова грустной, но светлой песенки словно впитывались в некрашеное дерево стен.

В гостиной и столовой было пусто. Кажется, Джулиана еще спит. Джеймс прошел в глубину дома, туда, где располагались спальни. Несколько раз (на самом деле – пять) он подходил к двери, но постучаться так и не решался. Пять раз подходил и отходил. Потом подошел к двери и прислушался. Тишина. Тишина. Легкий стон. Джеймс постучал. Постучал громче. Нет ответа. Что-то случилось. А вдруг Джулиане снова плохо? Вдруг она упала и не может встать? Вдруг она снова… лежит, неподвижная, бледная, едва дышит?

Форд решился, толкнул дверь и вошел. Джулиана лежала одетая на кровати, свернувшись в клубочек, закрыв глаза и не двигаясь.

– Джулиана! – Он старался говорить спокойно, но голос все же дрогнул. – Джулиана, что с вами?

– Мне снились сны, – не открывая глаз, прошептала она.

Джеймс выдохнул. Кажется, все это время он не дышал.

– Что-то конкретное?

– Трудно сказать. Иногда мне кажется, что я вот-вот ухвачу хвостик, потяну за ниточку – и все станет понятным. Но не складывается. Ничего не складывается. Все рассыпается, как песок.

– Вам просто нужно отдохнуть. Расслабиться. Ни о чем не думать. Просто жить.

– Я попытаюсь, – прошептала Джулиана еле слышно. – Но эти сны, эти обрывки – они меня пугают.

Он подошел ближе, еще ближе. Его тянуло к ней словно магнитом. Мир опять замер. А когда все снова сдвинулось, Джеймс уже сидел на краю кровати, склонясь над Джулианой.

– Мисс! Вы уже проснулись?

Чертова открытая дверь! Форд готов был заорать от разочарования. Джулиана все еще лежала с закрытыми глазами, словно не почувствовала, что он рядом.

Бетси вошла в комнату без стука и остановилась на пороге, словно громом пораженная.

– Мистер Джейми! – В голосе Бетси было столько осуждения и даже презрения, что Форд заскрежетал зубами.

– Что, Бетси?

Джулиана открыла глаза и коснулась его руки кончиками пальцев.

– Помогите мне встать, пожалуйста.

– Мисс Джулиана! – Теперь в голосе экономки было предупреждение.

– Я помню, Бетси, – вздохнула Джулиана.

Экономка бросилась к ней и едва не оттолкнула Джеймса.

Он встал и отступил на шаг. Кажется, Бетси появилась вовремя. Еще мгновение, и он бы сделал то, о чем жалел бы до самой своей чертовой смерти.

Глава 5

Следующие несколько дней прошли тихо и спокойно. Джулиана много спала, а Форд объезжал пастбища и помогал гуртовщикам сгонять овец к стригальне. Встречались они только за ужином, а там бдительная Бетси отбивала всяческое желание даже помыслить о чем-либо неблагопристойном. Приходилось вести заумные беседы и рассказывать об Австралии. Бесконечно рассказывать, даже язык болел от всей этой болтовни. Джеймс никогда не считал себя искусным рассказчиком, однако Джулиана впитывала новые знания, как губка, и ради гостьи Форд очень старался.

Он не знал, как правильно передать словами красоту этой земли и ту любовь, которую испытывал к Австралии. Пожалуй, это нечто настолько трудноопределимое, что лишь поэт или писатель может найти подходящие слова; ну, талант к сочинительству у Джеймса отсутствовал напрочь, и приходилось обходиться тем, что есть. А именно – скупыми, точными словами, может быть, не слишком хорошо описывающими эту землю, но дающими представление о том, что здесь происходит.

Джеймс рассказал Джулиане, как возник Мельбурн, как первые поселенцы перебрались сюда и как началась золотая лихорадка. Он знал множество историй про пастухов, золотоискателей и скваттеров, однако далеко не все из них можно было рассказать леди. Так что Джеймс выбирал самые благопристойные и радовался, если гостья улыбалась. Разговаривать с Джулианой было немного мучительно. Почему люди так любят все усложнять? Почему совершенно естественное влечение мужчины к женщине обряжено в такое количество благопристойных одежд и запретов, что так недолго и человечеству вымереть? Впрочем, нет. Человечество живуче и вымирать не собирается, наоборот, активно осваивает новые территории. Только у мистера Форда проблемы.

Однажды вечером Бетси удалилась на кухню, оставив Джулиану и Джеймса на террасе под присмотром Кена. Вскоре Круз заскучал, замерз и ушел в дом. Его совершенно не беспокоило, благопристойно оставлять хозяина вместе с гостьей или нет.

– Мистер Форд…

– Да? – Ему не хотелось больше говорить. Достаточно просто сидеть рядом с ней в плетеных креслах и смотреть на звезды.

– Я не решалась заговорить об этом в присутствии Кена или Бетси, но…

Дикая и бессмысленная надежда обожгла, как раскаленное клеймо.

– Да? – выдохнул он.

– Но ваш дом…

– Что с ним не так? – Форд удивленно оглянулся на дом. Вроде бы все в полном порядке. Крепкий, надежный, хорошо спланированный. Отец построил отличное семейное гнездо, чтобы растить детей, провести здесь всю жизнь и состариться. Как они с матерью. Тогда Австралия еще считалась очень дикой страной, но дальновидный Лукас Форд сумел разглядеть открывающиеся здесь перспективы.

– Дом очень надежный, – неопределенно улыбнулась Джулиана. – Но он похож на увеличенный в десять раз дом фермера, а не на жилье богатого и преуспевающего скваттера и золотопромышленника.

– Хм… Никогда не думал об этом.

– И совершенно зря. Жизнь меняется, как вы сами говорили. Город растет, меняется. Пора измениться и вам, скваттерам.

– Звучит вполне логично. – Джеймс потеребил кисет, не решаясь закурить при даме. Трубка вечером, на террасе, – это святое. Но он готов все променять на Джулиану, сидящую рядом.

– Вы хотите закурить? – Джулиана, естественно, заметила его неосознанный жест.

– Это неважно, – отмахнулся Форд. – Так что тут нужно изменить?

Все, что угодно, лишь бы она заинтересовалась этим. Лишь бы не лишала своего присутствия. Рядом с Джулианой Джеймсу казалось, что на расстоянии вытянутой руки от него стоит сосуд с холодной водой. Тянет прохладой, но невозможно напиться. Пока же и этой прохлады достаточно… Нет. Совсем недостаточно. Он усилием воли подавил такие мысли и, вопросительно приподняв брови, уставился на Джулиану.

Она помедлила, поправив волосы и потеребив воротничок. Кажется, она не решалась сказать то, о чем думала.

– Не стоит колебаться, если уж начали этот разговор. – Форд встал из кресла и подошел к перилам террасы. – Дом построил еще мой отец. Но я готов к переменам.

– Я пока не готова представить вам детальный план отделки, но если вы согласны, то я разработаю его за пару дней, – выговорила наконец Джулиана. – Только мне хотелось бы знать, на какую сумму мне рассчитывать.

– На любую. Мой кредит в «Тэйлор&Ллойд» не ограничен.

– Прекрасно.

Ее деловой тон одновременно раздражал и возбуждал Форда. Но больше всего он боялся, что потом, в будущем, когда она вернет свою память и уедет прочь, ему придется жить в доме, преображенном ее руками. Жить без нее.

Следующий день был солнечным, как и все дни, проведенные Джулианой в Австралии. С самого утра у нее разболелась голова, так что поездку в Мельбурн пришлось отложить. В город она собралась по нескольким причинам: во-первых, она хотела купить всем домочадцам подарки на Рождество, во-вторых, прицениться к разным отделочным материалам и мебели. Мистер Форд был слишком занят после долгого отсутствия, так что сопровождать Джулиану должен был Кен Круз. Как бы там ни было, пришлось отложить все на несколько дней. Впрочем, Джулиана надеялась, что за это время успеет подробно изучить дом и составить списки того, что необходимо купить. И в первую очередь отмоет дом с помощью Бетси. Удивительно, но во всем огромном имении мистера Форда постоянно проживала лишь одна женщина – Бетси. Экономка объяснила, что женщины – редкие птицы на фермах скваттеров, особенно белые женщины. В Мельбурне еще можно сказать, что соотношение полов примерно равное, но не в буше. Сюда направлялись на заработки суровые мужчины, которые умели все: стричь овец, чинить себе одежду, готовить – но любили, когда о них заботятся женщины. Бетси уверяла, что иногда не видит стригалей и пастухов неделями, а иногда – не отвяжешься. Работники фермы проводили долгие дни под огромным бледным небом, которое ночью становилось волшебным, похожим на роскошное, бархатное покрывало, усыпанное бриллиантиками звезд. Джулиана уже несколько раз любовалась с террасы звездным небом. А люди, живущие тут, так привыкли, что уже его не замечают; когда гостья попробовала поговорить с Фордом о красоте австралийской ночи, ей показалось, что он ее не понял, и молодая женщина быстро свернула разговор. Вот деловые беседы у нее с мистером Фордом выходили – одно удовольствие.

На предложение Джулианы помочь благоустроить дом Бетси отозвалась без особого энтузиазма.

– Это же фермерский дом, – заявила она. – Тут все прочно и без изысков.

– Я понимаю. – Джулиана и Бетси были на кухне, где экономка готовила обед. – Но мистер Форд – богатый человек и ведет дела с богатыми людьми. У солидного джентльмена должно быть солидное окружение.

– Да, вы правы, мисс, – уступила Бетси. – Но нам предстоит столько работы, что подумать страшно. А ведь на мне еще и готовка для стригалей!

– Ты готовишь на целую толпу здоровых мужчин? – Джулиана до сих пор так и не осознала толком этого факта. Она, кажется, привыкла совершенно к другому раскладу. – И тебе никто не помогает?

– Почему не помогают? – вздохнула Бетси. – Помогают двое мальчишек-полукровок и старик Тук. Рубят дрова, носят воду, режут скотину.

– Бетси, в любом приличном доме на кухне работают несколько человек. А ведь кормят они не такие толпы. Удивительно, как ты справляешься.

– Я работы не боюсь, – пожала плечами Бетси. – Только вот с уборкой и переделкой никто нам с вами помочь не сможет.

– Наверняка среди стригалей и пастухов есть умелые парни.

– Есть, но они освободятся не раньше чем через три недели. Стрижка овец близится.

– Тогда у нас есть время все отмыть и устроить так, чтобы ты больше руководила домом, а меньше работала, – заметила Джулиана.

– Матушка мистера Джейми сама готовила и убирала, пока не слегла, – ударилась в воспоминания экономка.

– Мир меняется. Увидишь, насколько все станет легче, если взяться за дело с научным подходом, – оптимистично провозгласила Джулиана.

– Вам виднее, – кивнула Бетси. – В этом доме давно не было хозяйки, а мужчины быстро дичают без женской руки. Только…

– Что?

Выражение лица экономки было кислым донельзя.

– С этого все и начинается: вы перебираете простыни в его доме, а потом…

– Ах, Бетси! – вздохнула Джулиана. – Поверь мне, я просто хочу хоть чем-то отблагодарить за помощь и гостеприимство. Это все. Никаких непристойностей.

– Я видела! – мрачно прошептала Бетси. – Я видела эту тьму в его глазах. Он хороший человек и истинный джентльмен, но мистер Джейми… он мужчина, и этот темный огонь овладеет им. И вы обожжетесь. Или сгорите. Оба.

Джулиана вздрогнула и замерла, едва дыша.

Она чувствовала, как его пальцы прикасаются к ней, ладонь скользит по ее коже, вызывая во всем теле безудержную дрожь. И хочется, чтобы так было всегда. Хочется быть здесь – в этой комнатке с наглухо закрытыми окнами, чтобы ни один лучик дневного света не прорвался, чтобы только свеча, освещавшая двоих на кровати, была источником света…

– Джулиана…

Его шепот, быстрый, отчаянный какой-то. И она выгибается ему навстречу, готовая полностью себя отдать, вместе с бессмертной душой, если он попросит. Ей кажется, что она горит; это пламя ночи, черное пламя. И вместе с тем – очищающее и обновляющее: в нем она будто рождается заново, хотя мнится, что сейчас рассыплется пеплом…

– Джулиана!

Она тоже выдыхает имя. Чье? Какое? Она не помнит, позабыв уже через долю мгновения. Сейчас самое важное – не его имя, а какой он. И то, что он с ней, здесь, навсегда. Навсегда, растянутое в минуты, в отчаянный стук двух сердец, в губы, смятые поцелуем. Тот, кто рядом, целуется так, что у Джулианы кружится голова, и ей кажется, что вокруг пляшут призрачные тени, а под веками распускаются бархатные, агатовые, невиданной красоты цветы.

– Джулиана…

Она ловит его шепот на своих губах, чувствует горячее дыхание, которое смешивается с ее собственным. И никто ей сейчас не нужен, и ничто, только он, и его прикосновения, тайные знаки в темноте, ощущение полного, неразрывного бытия…

– Что с вами? – Бетси подхватила пошатнувшуюся Джулиану под локоть и усадила на скамейку у стены. – Я что-то не то сказала?

– Нет, Бетси. Просто мне на мгновение показалось, что я что-то вспомнила. Но теперь уже ничего… ушло.

Экономка обеспокоенно покачала головой и отошла к плите, чтобы налить Джулиане чаю. Она возилась там с чайником и кружками, тихо позвякивая и бормоча что-то себе под нос.

Джулиана прижалась затылком к бревенчатой стене и закрыла глаза. На самом деле она отчетливо помнила то, что только что ярко и обжигающе возникло перед ее мысленным взором. Воспоминание? Она знала тот темный огонь, о котором говорила Бетси, она уже прикасалась к нему, горела, но не сгорала. Прикосновения рук того мужчины, того незнакомца, чье лицо она так и не рассмотрела, и сейчас ощущались на коже раскаленными печатями, губы саднило от призрачных поцелуев, а сердце билось так, что Джулиана едва могла дышать.

Бетси сунула ей в руки чашку теплого чая с молоком и озабоченно прикоснулась ко лбу Джулианы.

– Жара вроде бы нет. Но вы словно бредите.

– Уже все прошло. Не волнуйся.

В открытую дверь кухни вошел пастух и склонился над бочкой с водой, чтобы умыть лицо и руки. Выгоревшие белые штаны облегали его бедра как вторая кожа, а сильно полинявшая голубая рубаха вся просолилась от пота. Высокие коричневые сапоги выглядели слишком новыми и дорогими для всего остального. Джулиана с невероятным удивлением поняла, КАК она рассматривает пастуха. Мужчина выпрямился и откинул с лица мокрые светлые волосы, мышцы спины бугрились под тонкой тканью рубашки. Он повернулся, и Джулиана едва не вскрикнула. Это был Джеймс Форд собственной персоной. Если в первый вечер в этом доме Джулиана сомневалась, прилично ли сидеть за столом с мужчиной в рубашке без жилета, то теперь… Теперь мистер Форд выглядел еще более неодетым, чем тогда. Штаны больше подчеркивали, чем скрывали, а рубашка была расстегнута почти до самого широкого кожаного ремня, опоясывавшего… ну, назвать ЭТО талией – покривить душой; гораздо ниже талии. Дорожка рыжеватых волос сбегала по загорелой груди и скрывалась под ремнем. Джулиана поймала себя на том, что явно и беззастенчиво рассматривает массивную серебряную пряжку этого самого ремня.

Все утро Форд помогал гуртовщикам сгонять овец в корали. Глупые комки шерсти не желали подчиняться, но в итоге удалось почти без потерь собрать большую часть стада в нужном месте. Когда они закончили, Форд залпом выпил целую флягу прохладной родниковой воды, а потом обернулся и увидел, что за кустами стоит Кинг Джон. Вождь местного племени вурунджери, он появлялся, когда хотел, исчезал без следа и никогда и ни с кем, кроме Джеймса (а раньше его отца), не разговаривал. В детстве отец предусмотрительно научил Джейми языку вурунджери, так что тут проблем не было. В отличие от соседей Форд никогда не притеснял аборигенов, не вмешивался в их дела и не прогонял со своей земли. Кажется, такая политика была взаимовыгодной. Кинг Джон, хоть ничем и не проявлял своих чувств, тепло относился к глупым белым людям, а Джеймс считал его своим другом. И было отчего: неприятностей аборигены не доставляли, особого внимания не требовали, жили по своим законам, которые Джеймсу не мешали совсем. Зато пользы от них было много.

– Дождя больше не будет, – без всякого вступления заявил Кинг Джон.

– Спасибо, – поблагодарил Форд, без труда переходя на войварранг, язык вурунджери. – Я благодарен тебе за помощь.

– Мы хотим дождаться дождей у быстрой воды, – Кинг Джон указал копьем в сторону одного из источников у северной границы Гленфилда.

– Это ваша земля, – ответил Форд.

– Так и будет.

Форд на мгновение отвел взгляд, привлеченный каким-то шумом со стороны колодца, а когда посмотрел туда, где стоял Кинг Джон, того уже и след простыл. Вот так всегда. Но то, что сказал вождь вурунджери, было очень полезным. Остальные скваттеры начнут стрижку овец только после Рождества, опасаясь, что пройдет еще один или два последних весенних дождя, а в Гленфилде будет фора на две недели. А это означало, что корабли, груженные самой лучшей шерстью из владений Форда, уйдут в Англию с таким же опережением. И всем известно, что первый продавец получает лучшую цену. Все к лучшему. Мир с вурунджери приносил пользу. Мир всегда приносит пользу.

Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию книги.

Примечания