Эмералд Бакли

Стань моей судьбой

1

Шелдон Макинрой сидел за письменным столом, когда в полуоткрытую дверь постучал его ближайший помощник Льюк Уилсби.

– Здесь информация, которую ты хотел получить. – Он положил тонкую папку на край стола. – Сверху справка из банка. Похоже, дело дрянь.

Шелдону хотелось заглянуть в бумаги, но он давно научился подавлять нетерпение. Ждать пришлось долго, так что можно потерпеть еще минуту, пока Уилсби уйдет.

– Спасибо, Льюк.

Встав из-за стола, Шелдон подошел к окну. Его офис явно проигрывал по сравнению с другими, более современными, принадлежавшими недавно обосновавшимся в этом районе компаниям. Здесь не было мягких ковров, антикварной мебели или оригинальных произведений искусства, а из окон не открывалась впечатляющая панорама большого города или далеких гор, тающих в дымке заката. Кабинет Шелдона находился на третьем этаже неприметного здания, построенного лет десять назад. И тем не менее Шелдон не намеревался гнаться за модой и затевать какие-либо перестройки-переделки. Ему стоило лишь подойти к окну, чтобы увидеть, как идет работа в главном пошивочном цехе, а доносящийся снизу шум машин нисколько не мешал думать.

Шелдон обернулся и с удивлением обнаружил, что Льюк еще не ушел.

– Послушай, это не мое дело... – заговорил Льюк.

Вот уж точно, подумал Шелдон.

– ...но я представить не могу, зачем тебе понадобились эти сведения, – продолжал Льюк. – Насколько мне известно, Брайан Керквуд не имел к нам никакого отношения. Не был ни поставщиком, ни конкурентом. Даже не покупал у нас ничего, слава богу, потому что, как выясняется, он должен всем. Если бы его катер не перевернулся...

– Долг не обязательно связан с деньгами.

– Наверное, ты прав, – с сомнением протянул Льюк. – Все выглядит так, будто он решил покончить с собой. Погода была тихая, никакого шторма... Кстати, в его страховом полисе есть пункт насчет самоубийства.

– Хочешь сказать, что Керквуд попытался представить свою смерть как несчастный случай?

Льюк кивнул.

– Только не очень удачно, на мой взгляд. Представь себе картину: Керквуд по уши в долгах, расплатиться нет никакой возможности. Все, что у него было, – тот самый катер.

– Мог бы объявить себя банкротом.

– Судя по тому, что я о нем слышал, Брайан Керквуд скорее предпочел бы смерть. Кроме того, заявление о банкротстве ничего бы ему не дало – ты же знаешь, как наше правительство относится к тем, кто не платит подоходный налог. Нет, несчастный случай на рыбалке был для него единственным выходом. Сейчас на его имущество претендует не меньше десятка кредиторов. Он все потерял.

А вот тут, подумал Шелдон, Льюк ошибается. Брайан Керквуд проиграл не все, и есть еще кое-что, на что не претендуют кредиторы. Точнее, кое-кто.

У него осталась дочь.

И если только Шелдон умело разыграет карты, то Валери Керквуд оплатит отцовский долг. Сполна.

2

– Пора домой. – Валери отодвинула стул от карточного стола. – Шелдон возвращается сегодня из Эдмонтона.

– А женушке не терпится встретить мужа после деловой поездки. – Ее соседка покачала головой. – Со дня свадьбы минуло уже полгода... Как трогательно.

Сидевшая напротив Валери брюнетка закатила глаза.

– Оставь свой сарказм, Присцилла. Будь ты на месте Валери, уже стояла бы у передней двери, дожидаясь Шелдона.

– Шелдона Макинроя? – уточнила Присцилла. – Ну уж нет! Я бы ждала его в спальне.

Все рассмеялись, но Валери пришлось для этого сделать над собой усилие. Взглянув на свою подругу Клару, она заметила, что и та улыбается лишь губами.

– Нет, правда, как несправедливо! – продолжала Присцилла. – У Валери муж не только красавчик, но и исполняет все ее желания. Стоит ей только намекнуть, что она чего-то хочет, – и вот оно. Дом, перстень с огромным камнем, новая машина... У нее есть все. А остальным, если бы и повезло встретить такого безотказного парня, который исполнял бы все желания, то, поверьте мне, это был бы восьмидесятилетний старик со вставной челюстью. Лучшего мужчины, чем Шелдон, женщина и желать не может.

Зависть в голосе Присциллы действовала на Валери хуже серной кислоты. Но обижаться на подругу было бы глупо – в конце концов Присцилла видела их брак таким, каким упорно представляла его всему свету сама Валери.

Клара проводила ее до двери.

– Они обе желают тебе добра, дорогая. Просто не знают, о чем говорят.

– Пусть так будет и дальше. – Валери принужденно улыбнулась.

Впрочем, они по-своему правы, признала она, сворачивая на дорогу к старинному особняку, который назывался ее домом. Шелдон действительно хорош собой и очень щедр. Валери быстро поняла, что ей следует осторожнее выражать восхищение: стоило ей высказать одобрение по поводу чего бы то ни было, как через день-два эта вещь уже преподносилась ей на блюдечке. После нескольких случаев она научилась вовремя прикусывать язык.

Но вот с машиной вышла промашка. Валери лишь вскользь заметила, что новые спортивные автомобили с откидным верхом смотрятся неплохо. Менее чем через неделю «игрушка» уже стояла в гараже. И даже цвет был ее любимый.

Присцилла права: лучшего мужчины, чем Шелдон, женщина и желать не может. Только вот почему, подумала Валери, я так несчастна?

Она поставила машину в гараж рядом с черным «бентли» Шелдона. То, что автомобиль был на месте, не означало, что муж уже дома; «бентли» простоял здесь всю неделю, пока его хозяин отсутствовал. Валери предлагала мужу отвезти его в аэропорт и встретить по возвращении, но Шелдон сказал, что не хочет утруждать ее и воспользуется такси.

Конечно, с горечью подумала Валери, трофейная жена должна служить лишь декорацией.

Именно к этому сводилась роль Валери при Шелдоне Макинрое: быть предметом обстановки, украшением. Она его трофей, показатель достигнутого. Шелдон поднялся от простого рабочего до владельца фабрики, перебрался из квартиры в доме без лифта в особняк в престижном районе, породнился с одной из старейших и известнейших в городе семей.

Валери отлично знала, кем – или чем – является для Шелдона, потому что он точно определил, чего от нее хочет в тот день, когда сделал предложение. Символ его успеха, явленный всему миру. Жена-трофей...

Войдя в особняк через боковую дверь, Валери в полусумраке коридора едва не столкнулась с дворецким. Похоже, он ждал ее. Ждал, чтобы предупредить... Но о чем?

– Мистер Макинрой дома?

– Еще нет, мисс Валери, – негромко ответил Гордон. – Его самолет вот-вот приземлится.

– Тогда в чем дело? И не говори, что ничего не случилось, потому что я по твоему лицу вижу: что-то не так.

– Ваша мать здесь, – почти шепотом ответил Гордон. – Мы и не знали, что она приедет. Просто возникла у порога и...

А это уже означало неприятности. Валери вздохнула. Камилла Керквуд не могла проделать долгий путь из Ванкувера на берегу Тихого океана до Бриджпорта в районе озера Верхнее только для того, чтобы выпить чашечку чаю. Кроме того, у нее не было привычки приезжать без приглашения. И вообще после переезда в Ванкувер, а это случилось около полугода тому назад, Камилла впервые решила навестить дочь. Хотя Валери и объяснила, что всегда будет рада видеть ее у себя, Камилла Керквуд ясно дала понять: особняк стал домом дочери, и она не может злоупотреблять гостеприимством.

И вот она здесь. Плохо дело, мрачно подумала Валери.

– Где сейчас моя мать?

– В зеленой комнате.

Пройдя через холл, Валери на секунду остановилась у приоткрытой тяжелой двери, вздохнула и вошла.

Комната называлась зеленой только по привычке, пережившей несколько поколений Керквудов. Самая большая в доме, она задумывалась как музыкальная и могла вместить с десяток танцующих пар. Теперь ее можно было назвать то ли музеем, то ли мастерской. Здесь хранились всевозможные сувениры, привезенные Валери из путешествий, безделушки, часть которых принадлежала еще ее бабушке, подарки, преподнесенные Валери, и, наконец, вещицы, изготовленные ею собственноручно.

Центром коллекции служила модель всего особняка, стоявшая на специальном столике посредине комнаты. Воспроизводившая все архитектурные детали здания, она была скорее музейным экспонатом, чем игрушкой, хотя Валери и получила ее в подарок на девятый день рождения.

Но сейчас Валери смотрела не на кукольный домик, а на мать.

Камилла Керквуд улыбнулась дочери и поправила крохотные конвертики, выглядывавшие из медного почтового ящика, висевшего у передней двери миниатюрного домика.

– Извини, что не встретила тебя, – сказала Валери.

– А как бы ты могла меня встретить, если я не сообщила, что собираюсь приехать?

Что ж, по крайней мере, ответ на один вопрос получен, подумала Валери. Мать ничуть не смущена тем, что явилась без приглашения. Впрочем, сомневаться в психической устойчивости Камиллы не было никаких оснований.

– Для меня это, конечно, приятный сюрприз. Но все же, мама, что привело тебя в Бриджпорт в такое время года?

– Знаешь, я всегда любила индейское лето.

– Тебе не хуже меня известно, что оно вот-вот закончится. Вечерами уже сыро и холодно, так и тянет к камину.

Камилла пожала плечами.

– Хорошо. Раз уж тебе так нужно знать... Есть один мужчина...

Валери изумленно уставилась на мать. Камилла влюбилась?

– Здесь?

– Нет, в Ванкувере. Он недавно поселился в нашем доме и, похоже, вбил себе в голову, что влюбился в меня. Чем больше я разубеждаю его в этом, тем решительнее он становится.

Объяснение звучало вполне правдоподобно.

– Так ты от него сбежала?

– Мне почему-то кажется, что в мое отсутствие Хью найдет другой предмет обожания. В Ванкувере достойных внимания женщин хватает. – Камилла весело улыбнулась. – Думаю, месяца должно хватить.

Месяц! У Валери чуть не остановилось сердце, но ей все же удалось добавить в голос жизнерадостную нотку:

– Отлично, мама. Нам с тобой вечно не хватало времени. Теперь у нас впереди целый месяц... Гордон уже устроил тебя?

– Да, дорогая. Сейчас я поднимусь наверх, так что вашей с Шелдоном встрече никто не помешает. – Камилла хитро подмигнула и направилась к двери.

Валери дождалась, пока мать поднимется по лестнице, и лишь после этого выглянула в холл. Шелдон должен прийти с минуты на минуту, а ей обязательно нужно перехватить его. Нельзя допустить, чтобы муж встретился с ее матерью. Застигнутый врасплох, он может допустить ошибку, сказать что-то не то...

Она стояла у передней двери, рассчитывая время – если самолет не опоздал, если Шелдон сразу взял такси, если на дороге нет «пробок», – когда в ворота Эшроуд Плейс вполз лимузин. К тому времени, когда Шелдон выбрался из машины, Валери уже приоткрыла дверь и выглянула наружу.

Шелдон остановился на дорожке. В ярком свете фар лимузина его лицо казалось особенно решительным и мужественным, и у Валери снова, как и при их первой встрече, перехватило дыхание. А ведь они не виделись всего неделю... Без пальто, в темно-сером шерстяном костюме, Шелдон выглядел по-спортивному подтянутым и моложе своих тридцати пяти лет.

Шелдон поднял сумку и чемодан и медленно поднялся по ступенькам.

– Вот так сюрприз, – сухо сказал он. – Жена, ждущая мужа у двери. Ну, а как с остальным? Трубка, шлепанцы, газета, мартини...

– Ты не куришь, – раздраженно ответила Валери. – Для шлепанцев еще рано, газеты ты уже прочитал в самолете, а мартини не любишь. А то, что я жду тебя у двери, объясняется очень просто.

– Не сомневаюсь. – Шелдон вошел в дом, поставил сумку и чемодан на пол и внимательно посмотрел на жену. – Судя по всему, причина не очень приятная, да? Что ж, давай пройдем куда-нибудь, и ты мне все расскажешь.

Он протянул руку, словно намеревался обнять ее за плечи, но Валери уже направлялась к гостиной. Шелдон последовал за ней. Войдя в комнату, Валери опустилась на краешек кресла и сказала:

– Приехала моя мать. И собирается задержаться на некоторое время.

– Очень хорошо.

– Хорошо? Ты в своем уме?

– Мне нравится Камилла. Всегда нравилась.

Жаль, что ты женился на мне, а не на ней, хотела съязвить Валери, но сдержалась.

– Мне она тоже, представь себе, нравится. Но я не хочу, чтобы она беспокоилась, заподозрив, что мы несчастливы.

Шелдон не спеша подошел к столику и плеснул в бокалы виски для себя и содовой для Валери.

– Другими словами, ты не желаешь, чтобы она узнала, какую цену ты заплатила за ее приятную жизнь в Ванкувере.

– А кому от этого лучше?

– Никому, конечно. Не волнуйся, от меня она ничего не узнает. Боюсь, что тебе будет нелегко притворяться безумно счастливой.

Шелдон взял стакан и вышел из комнаты. До Валери донесся его негромкий голос и затем тихий ответ дворецкого. Она потерла виски. Ирония, прозвучавшая в последних словах мужа, задела ее. Что-то она сделала не так, но что?

Все представлялось таким логичным, таким ясным и понятным, когда несколько месяцев назад мир обрушился на Валери и ее мать всей своей тяжестью.

После трагической гибели Брайана Керквуда прошло не более недели, прежде чем Валери начала осознавать, в каком опасном положении оставил их отец. Подтверждения этому поступали со всех сторон. Звонок из банка с требованием погасить задолженность по залогу; сожаление брокера, сообщившего, что ценность бумаг, оказавшихся во владении Брайана, не превышает расходов по оплате междугородного разговора. Это было начало. Потом обрушилась лавина проблем.

Вероятно, именно поэтому Валери согласилась принять Шелдона Макинроя, явившегося с визитом, хотя прежде виделась с ним всего один раз. Ей казалось, что от разговора с ним хуже уже не будет.

Она до сих пор хранила в памяти все детали, все события того дня. Они с матерью сидели в гостиной, принимая посетителей и отвечая на звонки. Подавляющее большинство визитеров оказались кредиторами отца, и, хотя Валери старалась уговорить мать не впускать всех подряд, Камилла настояла на своем. К вечеру, когда мать находилась в состоянии, близком к обмороку, Валери удалось наконец уговорить ее отправиться наверх.

Вот тогда-то Гордон поставил перед измученной Камиллой серебряный поднос с последней визитной карточкой. От досады Валери чуть не накричала на дворецкого.

Камилла дрожащими руками взяла карточку.

– Должно быть, кто-то, кого я не знаю.

Валери взглянула на фамилию визитера и вздохнула.

– Это ко мне, мама.

Камилла повертела карточку в руках и с сомнением посмотрела на дочь.

– Ты знаешь этого Шелдона Макинроя? А почему я ничего о нем не слышала?

– А с чего бы я стала упоминать о нем? Помнишь, в прошлом году собирали деньги на приют для бездомных? Тогда я с ним познакомилась. У него швейная фабрика в старом промышленном районе, у озера, и он выделил приличную сумму. Вот и все. – Валери взглянула на Гордона и распорядилась: – Проводите мистера Макинроя в зеленую комнату. Скажите, что я сейчас приду, и закройте, пожалуйста, дверь. А потом отведите маму наверх, чтобы она немного отдохнула.

Камилла устало согласилась, и через пару минут Валери тихонько вошла в зеленую комнату.

Шелдон Макинрой с любопытством разглядывал стоявший на рабочем столе миниатюрный стул с изогнутой спинкой, который легко поместился бы у него на ладони. Валери закончила его в тот день, когда погиб отец.

– Моя мебель вряд ли вас устроит, – сказала Валери, заставив гостя повернуться к ней.

На фоне миниатюрных вещиц Шелдон казался еще крупнее, чем в жизни: невероятно высоким и широкоплечим в темно-сером костюме с аккуратно повязанным галстуком. Он был так же красив, как и при их первой встрече, но намного серьезнее, пожалуй, даже серьезнее, чем требовали от случайного гостя печальные обстоятельства. Почувствовав его напряжение, Валери немного смутилась, но затем задала довольно опрометчивый вопрос:

– А вы из какой категории?

Он нахмурился.

– Извините?

– Я думаю, почему вы здесь. Вероятно, чтобы выразить соболезнование, но, возможно, причина в каком-то неоплаченном счете. Мой отец должен вам какие-то деньги?

– Нет, не должен. И хотя я сочувствую вам, но пришел не ради того, чтобы выразить соболезнования, мисс Керквуд.

Теперь нахмурилась Валери.

– Тогда... если вы не собираетесь утешать меня или взыскивать долг...

– Я хочу немного отвлечь вас от дел.

– Это что-то новенькое. – Она усмехнулась. – Вы явно выделяетесь на общем фоне наших сегодняшних посетителей. Половина из них помнят моего отца святым, а остальные едва удерживаются от того, чтобы не высказать свое мнение напрямик. Это относится к друзьям, кредиторы не стесняются в выборе выражений. Так что вы – приятное исключение. И как вы собираетесь меня «отвлекать»? Вы поете? Танцуете? Играете на аккордеоне?

– Насколько я знаю, вы с матерью оказались в стесненных обстоятельствах.

– Если это называется «отвлечь от дел», то...

– Возможно, мне следовало сказать, что я пришел узнать, не могу ли помочь вам.

– Не вижу, чем вы можете помочь. Стесненные обстоятельства – это слишком слабое выражение. Папа умер всего неделю назад, а уже вполне очевидно, что прежняя жизнь закончилась.

Шелдон кивнул.

– Дом?

– Можно сказать, что его уже нет. Он был записан на его имя и заложен несколько раз. Наверное, можно было бы побороться и добиться в банке отсрочки, но, откровенно говоря, у нас нет денег на его содержание. Мама уже отпустила всю прислугу, но они решили задержаться, потому что не хотят оставлять нас одних.

– Денег нет совсем?

Не будь Валери измучена безысходностью, она, возможно, обиделась бы. Но теперь у нее не хватило сил даже на небольшое усилие. Кто знает, не исключено, что со стороны проблема выглядит не столь безнадежной, а двум женщинам не помешал бы даже самый скромный совет.

– Сумма незначительная, если сравнивать с тем, что должны. – Валери вздохнула. – Даже если мы получим страховку – а страховая компания пока не выражает готовности платить, и мне трудно их винить за это, – этих денег не хватит. Не представляю, что мы будем делать. Мама всегда предоставляла ведение всех финансовых дел папе, но, к сожалению, невежество – плохая защита. То, что она не знает деталей, не означает отказа от ответственности по долгам. У нее не останется ничего, кроме обязательств. А заработать... у мамы нет профессии, кроме того, в ее возрасте найти какую-то работу почти невозможно.

– Но ведь долги вашего отца лежат на ней, верно? Вас они не касаются.

Валери кивнула.

– Она моя мать. Так что меня это касается.

– Ну а как вы собираетесь расплачиваться?

– Вот и еще одна трудность, – признала Валери. – В свое время я изучала искусство и получила степень. Не очень-то практично. В наши дни это не та область, где можно заработать.

– Вы могли бы преподавать.

Валери покачала головой.

– Даже если бы у меня была склонность к преподаванию, я не могу получить сертификат. Надо учиться еще пару лет. А это опять же возвращает нас к денежному вопросу, потому что на учебу нужны средства.

– Что вы думаете делать?

– В понедельник начну работать в магазине на Тейлор-стрит. Моя подруга замужем за менеджером, и Рик – это и есть менеджер – говорит, что поручит мне оформление витрин.

– Работа на полный день?

– Нет. И для начала мне придется продавать дамское белье.

Валери знала, что, несмотря на все попытки сохранять видимость оптимизма, ей не удалось скрыть ни усталости, ни отчаяния. Работая в магазине, можно поддерживать более или менее сносное существование, но на оплату долгов отца уйдут десятилетия.

– У меня есть идея получше, – медленно сказал Шелдон.

– Слушаю. – Валери пожала плечами. – Хотя, должна признаться, не вижу, чем вы можете помочь. И не понимаю, зачем вам это нужно. Если вы знали моего отца...

– Вообще-то я не был с ним знаком...

Валери недолго гадала о его мотивах, потому что Шелдон Макинрой встал и, глядя ей в глаза, попросил выйти за него замуж. Она лишилась чувств, а когда пришла в себя, то обнаружила, что сидит на полу, уткнувшись лицом в мягкий лацкан шерстяного пиджака, вдыхая восхитительный аромат лосьона после бритья.

– Посидите еще немного, – сказал Шелдон, когда Валери попыталась подняться. – Не хватает только, чтобы вы упали еще раз.

Через минуту он помог ей сесть в кресло, а сам опустился на стул.

– Вероятно, это мое предложение так на вас подействовало.

– Да уж... – пробормотала Валери, откидываясь на спинку кресла. – А почему вы думаете, что оно меня заинтересует? – Заметив, как напряглось его лицо, она торопливо добавила: – Нет-нет, не обижайтесь. Но ведь мы почти не знаем друг друга. Выйти замуж за...

– На мой взгляд, мы знаем друг друга вполне достаточно. Я, например, знаю, что имя Керквудов открывает дверь в местное общество.

– Уже нет, – с горечью заметила Валери.

– Верно. И, если вы в ближайшее время не устраните вред, нанесенный людям вашим отцом, вся вековая репутация семьи рухнет, а вы превратитесь в изгоя. – Голос Шелдона звучал абсолютно бесстрастно.

– Думаете, для меня это важно? Настоящие друзья...

– Это же случится и с вашей матерью.

Валери закусила губу. Ее мать не была тщеславной, но начинать все с нуля, когда лучшие годы позади... Валери уже заметила, что многие из тех, кто мог бы предложить им помощь или хотя бы сочувствие, предпочли остаться в стороне. Возможно, Камилла еще не обратила на это внимания, но рано или поздно она все поймет. Ее матери было бы куда легче смириться с неизбежной бедностью, чем с унижением, сопутствующим осознанности того факта, что привычный образ жизни утрачен безвозвратно.

– Вы думаете, я не пыталась найти какой-то выход? – устало сказала она. – Но я не фокусница и просто не могу достать столько денег, чтобы рассчитаться со всеми.

– Я могу.

Валери недоуменно взглянула на него.

– Но зачем вам это?

– Полагаю, мое объяснение вам вряд ли понравится. – Шелдон смотрел куда-то мимо нее.

И в этом он оказался прав, дав понять, что его привлекает не сама Валери, а ее общественное положение. Он уже смог подняться с самых низов, организовать собственный бизнес, положить несколько миллионов на счет в банке, завоевать известное уважение. Жена из семейства Керквудов позволит ему войти в высшее общество. В мозаике его жизненного успеха недостает последнего кусочка, и Валери станет им.

– То есть, – сказала она, когда ярость немного утихла, – вы предлагаете мне не брак, а откровенную сделку. Ваши деньги за мое имя.

– Именно так.

– Знаете, обычно таких жен ищут мужчины постарше, успевшие развестись с первой супругой. Новая жена для них трофей, который выставляют на видном месте, чтобы похвастать перед гостями.

– Жаль нарушать правила, но лет пятнадцать назад я был слишком занят, чтобы заниматься поисками. Так что будем считать, я начинаю сразу со второй ступени. Времени на раздумья у вас, мисс Керквуд, похоже, нет. Итак, вас заинтересовало мое предложение?

Валери гордо вскинула голову и посмотрела Шелдону в глаза.

– Давайте говорить начистоту. Если бы речь шла только обо мне, я бы и думать не стала о вашем предложении. Оно оскорбительно, и я бы скорее жила в картонной коробке и ела собачьи консервы, чем согласилась бы на такую сделку.

– Но вам нужно подумать о матери.

– Вы правы. Поэтому убедите меня в том, что предлагаемое вами достойно запрашиваемой цены.

Шелдон убедил ее. И сдержал слово. В тот день, когда Валери стала его женой, он взял на себя все обязательства по долгам ее отца. И в тот же день Камилла получила от него чек на сумму, которая позволяла ей провести остаток жизни в привычном комфорте.

Запомни этот момент, сказала себе Валери. Не было такой жертвы, которую она не принесла бы, чтобы увидеть, как ожила мать.

На протяжении последующих четырех недель ей придется играть роль любящей жены, чтобы Камилла ни о чем не догадалась. Что ж, Валери успешно исполняла эту роль уже несколько месяцев перед друзьями и знакомыми. Конечно, пускать пыль в глаза матери будет сложнее...

Шелдон сказал, что ей будет трудно притворяться безумно счастливой. Да, он попал в самую точку.

«Безумно счастливой». Хорошо бы, с горечью подумала Валери, просто не сойти с ума до конца месяца.

3

– Это тебе, Льюк. – Шелдон бросил кубик льда в стакан и налил виски. – Как ты любишь. – Подойдя к камину, он подбросил в огонь еще одно полено. – Обед через несколько минут, а пока вкратце расскажи, как шли дела на этой неделе.

Льюк Уилсби, похоже, не слышал, о чем его просят. Держа в руке стакан, он внимательно разглядывал большой, написанный маслом портрет. Художник, предпочитавший работать в стиле модерн, изобразил совсем юную Валери в белом атласном платье под бордовой бархатной накидкой и с сияющей на голове короной, казавшейся слишком тяжелой для хрупкой девушки.

Язык присох, хотел сказать Шелдон, но сдержался и объяснил:

– Портрет написан в том году, когда Валери стала королевой бала.

Льюк потряс головой, словно возвращаясь из забытья.

– Ни разу не был. Там еще танцуют и представляют дебютанток?

– Что-то вроде ярмарки невест, – согласился Шелдон.

– Красивый портрет.

Шелдон взглянул на картину. Интересно, что в этой мазне нашел Льюк? Шелдону портрет никогда особенно не нравился, хотя он и задумывался о причинах столь странной неприязни. Может быть, дело в манере исполнения? Ему было по душе более реалистичное искусство. Или проблема в чересчур нарядном платье, делающем Валери похожей на ребенка, напялившего материнский костюм? Хотя, вероятнее всего, объяснение другое: портрет был написан до знакомства Шелдона с Валери, в то время, когда они жили в разных мирах, слишком далеких друг от друга.

Как бы там ни было, теперь картина – всего лишь часть истории. Шелдон почти не замечал ее, как не замечают ставших привычными предметов интерьера. Шелдон повернулся спиной к портрету и наклонился к камину, с удовольствием ощущая исходящее от него тепло.

– Так что на фабрике? Меня же не было целую неделю.

Льюк отпил виски и поудобнее устроился в кресле.

– Есть кое-что, о чем тебе следует знать. Во-первых, я заполучил каталог «Бриггз Бразерс» с моделями следующего года.

Шелдон удивленно вскинул брови. Конкурентам чаще приходится довольствоваться неясными слухами, отдельными деталями, так что получить полную информацию о планах соперника, пусть и за несколько дней до формальной презентации, – это настоящий успех.

– Как это тебе удалось?

Льюк поднял кейс, стоявший у кресла, и достал из него толстый буклет.

– Не хотел бы распространяться о моих источниках, – с гордостью ответил он.

Наверное, какая-нибудь женщина из «Бриггз Бразерс», предположил Шелдон. Способности Льюка не стоило недооценивать, хотя трудно представить в роли обольстителя немолодого мужчину с калькулятором и вечно протекающей ручкой в кармане пиджака.

– Детали меня не интересуют, – сухо заметил Шелдон.

– У них есть пара интересных новинок, на которые тебе стоит взглянуть. Я отметил страницы.

Шелдон полистал буклет, задержавшись на моделях, привлекших внимание Льюка.

– Похоже на то, что сейчас делаем мы.

– Вот и я о том же подумал. Немного подновили наши прошлогодние модели. Но я решил, что тебе следует знать их намерения, прежде чем вещи появятся на рынке.

– Сомневаюсь, что им удастся соблазнить наших клиентов повторением того, что «Нидлз энд Пинз» выпускали годом ранее. Но ты прав, информация действительно ценная. Пожалуй, ты можешь рассчитывать на прибавку, Льюк.

– Спасибо, сэр. Уже рассчитываю.

Шелдон продолжал листать страницы.

– Ты сказал «во-первых». Есть и «во-вторых»? Что?

– Нам пришлось временно отстранить от работы пару техников. Похоже, они открыли собственный бизнес на стороне. Профсоюз не очень доволен и собирается оспаривать наше решение. Ну и сами ребята, конечно, кипят от злости, что их поймали.

Из холла донесся женский голос, и Шелдон посмотрел в сторону приоткрытой двери.

– Я вызову их всех завтра утром, и мы постараемся решить проблему.

В следующий момент в комнату вошла Камилла Керквуд.

– Шелдон, дорогой! – воскликнула она. – Я так рада, что могу поговорить с тобой, пока Валери не спустилась. Хочу извиниться за то, что выбрала не самое лучшее время для визита. Ты только вернулся домой... – Заметив поднявшегося с кресла Льюка, Камилла покачала головой. – Прошу прощения, я не знала...

– Вы помните Льюка Уилсби, Камилла? – спросил Шелдон.

Она кивнула.

– Бокал вина? – галантно предложил он.

– Это было бы чудесно, дорогой. Знаешь, как хорошо оказаться дома. Наверное, если бы не Хью, я бы не выбралась из Ванкувера. Полагаю, Валери уже рассказала тебе о нем. – Она выжидающе посмотрела на зятя.

Шелдон уже собирался ответить, когда появившаяся на пороге Валери поспешила вмешаться в их беседу.

– Вообще-то, мама, у меня еще не было времени.

Если по лицу Шелдона и скользнула тень раздражения, то ее никто не заметил.

– Есть вещи поважнее, – с усмешкой заметил он. – Уверен, Камилла, что вы понимаете... Мы не были вместе целую неделю и, естественно...

Шелдон с удовлетворением отметил, как порозовели щеки Валери. Разумеется, он знал, что она покраснела от злости, но посторонние вполне могли интерпретировать ее реакцию иначе. Глаза Камиллы лукаво блеснули. А смущенный Льюк неловко переступил с ноги на ногу.

Шелдон опустил руку в карман пиджака и извлек небольшой продолговатый футляр, обтянутый черным бархатом.

– Чуть не забыл, дорогая. У нас ведь сегодня годовщина. Это тебе. Купил в Эдмонтоне.

Валери покачала головой.

– Какая годовщина, мы ведь поженились всего...

– Вот именно. На следующей неделе будет ровно полгода.

Он протянул руку, и Валери молча подошла к нему. От Шелдона не укрылось нежелание, с каким приняла подарок Валери, хотя Камилла и Льюк, вероятно, отметили только некоторое колебание. Да, подумал Шелдон, пожалуй, к гильотине она шла бы более охотно.

Зеленое платье, которое надела в этот вечер Валери, он видел на ней по меньшей мере раз десять. Интересно, что она старается этим доказать? Свое нежелание пользоваться его деньгами для покупки новых нарядов? Или подчеркивает, что ради него не стоит стараться выглядеть привлекательнее?

Конечно, когда к ним приходили гости или они вместе бывали где-то на публике, Валери всегда обращала на себя внимание ухоженностью и элегантностью и редко повторялась в выборе туалета. Шелдон не сомневался, что, если бы сказал ей о приходе Льюка, она вышла бы к гостю, разодевшись как на бал. Однажды у него даже появилось подозрение, что его жена старается изобразить из себя карикатуру на светскую даму, роль которой он определил ей.

Дома, в приватной обстановке, все было иначе. Здесь Валери всегда носила одни и те же платья, купленные ею еще до свадьбы, и упрямо игнорировала все подаренные Шелдоном украшения.

Возможно, думал он, ей хочется выразить мне свое безразличие, создать у меня впечатление, что она надевает первую попавшуюся под руку вещь. Хотя он почти не сомневался, что Валери тщательно все планирует в надежде вызвать у него раздражение и досаду.

Но если так, то вся ее кампания была заранее обречена на неудачу. Для Шелдона не имело никакого значения, что носит жена и будет ли надевать одно и то же платье еще тридцать лет. Тем более что в зеленом Валери выглядела очаровательно. Длинное, облегающее, почти полностью закрытое, оно подчеркивало соблазнительные формы ее фигуры. Наверное, если бы Валери догадалась о том, какой привлекательной Шелдон находит ее в этом платье, она давно избавилась бы от него.

– Опять в этом старье? – пробормотал он, целуя подошедшую Валери в щеку. – Дорогая, твой выбор начинает утомлять меня.

– Я приму к сведению твои возражения, – едва слышно сказала Валери.

– А это означает, что ты и впредь намерена носить только старые вещи. Возможно, мне следует поговорить об этом с твоей матерью.

– Ты не станешь этого делать.

– А ты меня не вынуждай. – Шелдон вложил футляр в ее руку и ласково добавил: – Поздравляю, дорогая.

В глазах Валери мелькнуло раздражение, но она, повинуясь правилам игры, все же раскрыла коробочку. По черному бархату, казалось, струился огненный ручеек – чудесный платиновый браслет с великолепно подобранными бриллиантами почему-то заставил Шелдона подумать о пепельных волосах Валери.

Он заглянул ей в глаза. Раздражение успело смениться отчаянием, а на длинных ресницах блеснули кристаллики слезинок.

– Прекрати... – прошептала Валери. – Прекрати мучить меня...

Шелдон наклонился ближе.

– Это подарок.

– Это кандалы, и ты сам это знаешь.

Шелдон вскинул бровь.

– Наденешь или объяснишь матери, почему не хочешь его носить?

Валери глубоко вздохнула и протянула руку. Шелдон надел браслет, застегнул цепочку и, склонившись к запястью Валери, коснулся губами тонкой, почти прозрачной кожи с голубыми прожилками вен.

– А по-настоящему ты поблагодаришь меня позже, когда мы останемся одни. – Шелдон произнес это негромко, но так, чтобы его услышали и Камилла, и Льюк. – А теперь давайте пройдем в столовую. Если не ошибаюсь, Гордон уже подает сигналы. Да, дорогая?

На протяжении всего обеда браслет жег руку Валери, а блеск бриллиантов, преломлявших яркий свет люстры, резал глаза.

Шесть месяцев, думала она, на следующей неделе будет шесть месяцев со дня нашей свадьбы. С того дня, когда Шелдон сделал мне первый и самый унизительный – нарочито унизительный – из подарков.

Шелдон застал Валери врасплох, когда во время свадебного завтрака, вручив Камилле чек, передал ей конверт с документом, в котором говорилось, что отныне особняк, принадлежавший Брайану Керквуду, является общей собственностью Шелдона Макинроя и Валери Керквуд-Макинрой. Мужа и жены.

– Маленький свадебный подарок, – сказал он тогда, и Камилла радостно вскрикнула, узнав, что дом, в котором росла ее дочь, перешел во владение Валери со всеми его бесчисленными сокровищами.

Сама же Валери вздрогнула, представив, насколько вырос ее долг перед мужем. Кажется, ей было до слез жаль расставаться с домом, в котором прошло ее детство, с которым было связано много приятных воспоминаний. Но тогда, за свадебным столом, она вдруг осознала, что смутная надежда рассчитаться когда-либо с Шелдоном Макинроем, вернуть ему деньги, которые он дал ее матери, и таким образом обрести свободу становится несбыточной мечтой. Как освободиться от этого человека, если она пользуется его щедротами?

Не глядя на него, Валери тихо, но решительно сказала:

– Я ничего у тебя не просила. И ничего от тебя не приму.

И Шелдон, подливая ей шампанского, так же тихо и твердо ответил:

– Тебе не повезло, Валери, потому что я дам тебе все, что мне захочется. Я понимаю, что ты предпочла бы стать мученицей, но не принимать мои подарки. Ты же была готова жить в картонной коробке и питаться собачьей едой, не так ли?

Валери посмотрела на него в упор.

– Только не пытайся внушить мне, будто ты делаешь все это из бескорыстных побуждений. То, что в документе есть мое имя, лишь уловка, рассчитанная на мою мать. Если бы ты заботился обо мне, то оставил бы дом полностью в моей собственности.

– И я мог бы погасить все долги твоего отца сейчас, а не растягивать их оплату на два года. Но неужели я кажусь тебе полным идиотом, готовым отдать невесте все, что ей хочется, в обмен на обещание? Мы заключили сделку, Валери, и твоя роль заключается в том, чтобы с благодарностью принимать щедрые подарки от безумно влюбленного в тебя мужа. Привыкай к этому.

В распоряжении Валери было шесть месяцев, чтобы привыкнуть к тому, как строит свою семейную жизнь Шелдон Макинрой. Но она не привыкла. И если, не дай бог, у нее впереди еще шесть лет, все равно ничто не изменится.

Нельзя сказать, что его подарки свидетельствовали об отсутствии вкуса или внимания. Браслет, например, ласкал глаз изысканной работой, а качество камней не вызывало ни малейших сомнений. Просто Валери не могла смириться с тем, что каждый подарок Шелдона лишний раз подчеркивал его нежелание учитывать ее чувства.

Да и с какой стати ему спрашивать у меня совета, консультироваться со мной, с горечью думала Валери. Глупо узнавать у стоящего в витрине манекена, что на него надеть, – пластмассовый истукан не имеет собственного мнения. А в том, что для мужа она не более чем манекен, Валери не сомневалась. Шелдону, как опытному иллюзионисту, надо убедить публику в своих поразительных способностях, и жена – всего лишь предмет реквизита.

Вот почему Валери делала то, что диктовалось обстоятельствами. На публике она представала счастливой и улыбающейся, украшала себя подаренными Шелдоном драгоценностями и надевала купленные на его деньги платья. Дома же в отсутствие гостей Валери носила то, что хотела. И если ему, черт побери, надоело видеть ее в зеленом платье, то это его трудности, потому что она намеревалась носить это платье до тех пор, пока оно не протрется до дыр. К счастью, этот наряд Валери нравился. В противном случае ей было бы труднее испытывать удовлетворение, досаждая Шелдону.

После обеда мужчины, извинившись, вернулись к обсуждению дел, а Валери и Камилла перешли в гостиную, чтобы посидеть у огня. Время бежало незаметно в тихой беседе ни о чем, пока Камилла не обронила:

– Я полагала, что ты уже все здесь переустроила.

– А мне кажется, что и так хорошо, – ответила Валери, думая о том, что переустройство гостиной добавило бы еще один пункт к перечню ее долгов перед Шелдоном.

– Не говори глупости, девочка, – возразила Камилла. – Я-то точно знаю, что тебе никогда не нравились эти темные панели. Должна признать, комната из-за них выглядит мрачноватой, особенно сейчас, с приближением зимы. Мне почему-то казалось, что они добавят уюта. Может быть, из-за этой гнетущей обстановки ты сегодня такая унылая.

Валери поспешила ухватиться за внезапно возникшее объяснение. Завтра, решила она, я все улажу. Но не сегодня.

– Знаешь, мама, я так устала. Надеялась, что ты не заметишь. Не против, если я пойду спать?

– Конечно нет, дорогая. Я поднимусь с тобой, только захвачу книгу.

У лестницы Камилла остановилась.

– Разве ты не пожелаешь мужу спокойной ночи?

Вопрос настолько смутил Валери, что ей пришлось задуматься над тем, как должна вести себя нормальная семейная пара. Уже сама ее реакция могла вызвать у матери подозрения. Это послужило лишним напоминанием о том, насколько трудна сложившаяся ситуация.

– Вряд ли он захочет, чтобы его беспокоили. Когда Шелдон обсуждает с Льюком какие-то дела...

– Чепуха! – громко заявила Камилла и, не дав дочери возможности возразить, постучала в дверь библиотеки и сразу же вошла.

Валери пришлось последовать за матерью.

Шелдон, оборвав себя на полуслове, вопросительно посмотрел на женщин.

– Извини, что помешала, – поспешно сказала Валери. – Я только хотела пожелать тебе спокойной ночи.

Шелдон поднялся и шагнул им навстречу.

– Уже так поздно? Извини, дорогая. – Он посмотрел через плечо на Льюка. – Мы ведь почти закончили, да?

– Боюсь, что нет. Надо еще решить вопрос со страхованием фабрики. И, пока тебя не было, появилась проблема с одним из клиентов.

Шелдон пожал плечами.

– Тогда я еще задержусь, Валери. На случай, если ты уже уснешь... – Он обнял ее за плечи и наклонился с явным намерением поцеловать.

Валери открыла рот, чтобы возразить, и опомнилась, когда было уже поздно. Впервые их губы соприкоснулись. Она напряглась, не зная, как поступить, и оттого поддаваясь панике. Даже на свадьбе Шелдон не позволил себе такой интимности, и теперь каждая клеточка ее тела протестующе задрожала.

Почувствовав ее нежелание, Шелдон тем не менее не отступил. Валери не смогла бы отстраниться даже в том случае, если бы поцелуй – легкий, как прикосновение крыла бабочки, – не выбил пол у нее из-под ног. Когда Шелдон наконец соизволил ее отпустить, Валери вся дрожала, и ему пришлось положить руки на ее плечи.

– Несомненно, – негромко сказал он, – я отсутствовал слишком долго.

К тому времени, когда Шелдон наконец выпроводил Льюка, дом уже затих. Даже дворецкий, воспользовавшись разрешением хозяина, отправился спать. Зевая, Шелдон разгреб тлевшие в камине угли, сложил в кейс бумаги и проверил замки на входной двери, перед тем как подняться по лестнице.

Наверху он остановился на секунду, вслушиваясь в тишину и задумчиво глядя на закрытую дверь спальни Валери. Поцелуй на ночь, предназначенный зрителям, неожиданно превратился в нечто иное. Тогда у Шелдона не было времени, чтобы проанализировать реакцию Валери. Поначалу он действительно почувствовал ее раздражение и сопротивление: об этом кричала каждая клеточка ее напрягшегося тела. Но потом появилось что-то еще, что ему не удалось идентифицировать. Колени у нее подогнулись явно не от злости. Уж не был ли это трепет пробудившегося желания? Или он лишь выдает желаемое за действительное?

Шелдон толкнул дверь своей спальни и замер на пороге. Что-то было не так. В комнате что-то изменилось. В следующее мгновение причина, заставившая его насторожиться, стала ясна. Так и есть – Валери сидела в кресле у окна, подобрав под себя ноги и обхватив руками колени.

– Валери, – тихо произнес Шелдон. – Интересно, за что я удостоился чести видеть тебя здесь в столь поздний час.

– Как ты узнал, что я тут? – почти обиженно спросила она.

Шелдон включил лампу, стоявшую на прикроватной тумбочке.

– Твои духи. В этой комнате аромат «Шанель» – нечастый гость. В следующий раз, когда захочешь спрятаться, смой их получше.

– Я не прячусь. Мне нужно поговорить с тобой.

– Чего-то в этом роде я и боялся.

Шелдон развязал галстук, вынул из манжет запонки и бросил их на поднос. Потом принялся неспешно расстегивать пуговицы на рубашке.

– Перестань.

– Что? Раздеваться? Это моя комната. У меня выдался нелегкий день, я устал. Кстати, чего ты хочешь?

– Я хочу, чтобы ты прекратил ломать дурацкую комедию перед моей матерью.

– Ты сама сказала, что Камилла не должна догадаться о том, что мы, возможно, не самая счастливая семейная пара на свете, как ей хотелось бы.

– Да, я об этом просила. – Признание далось Валери с явным трудом. – Но ты не обязан притворяться, что мы не можем жить друг без друга. Твоя попытка продемонстрировать теплые чувства была грубой и непристойной.

– Кто так решил? Мне показалось, что тебе в конце даже понравилось.

– Это смешно. Кроме того, ты сам себе противоречишь.

Шелдон нахмурился.

– Как же я себе противоречу?

– Сначала ты дал понять, что мы сразу же после твоего приезда улеглись в постель. Потом, когда я зашла пожелать спокойной ночи, намекнул, что между нами ничего не было.

– Как же мне это удалось?

– «Несомненно, я отсутствовал слишком долго», – процитировала Валери.

– А, это. – Шелдон усмехнулся. – Твоя мать, наверное, подумала, что меня снова потянуло в постель. Знаешь, после недельного отсутствия вряд ли одного раза будет достаточно.

Валери едва заметно покраснела.

– Что ж, ты себя показал. А теперь забудь. – Она поднялась. – И не питай иллюзий по поводу того, ради чего я зашла в твою спальню. Ни сейчас, ни когда-либо.

Он повесил рубашку на спинку стула.

– А будут и другие визиты?

– Вероятно. – Валери вздохнула. – Мама поднималась со мной наверх.

– А что в этом необычного? – поинтересовался явно озадаченный Шелдон. – Куда ей еще идти? Ее комната на этом же этаже.

– Она жила здесь тридцать лет и знает, где находится спальня хозяина. Не могла же я у нее на глазах пройти по коридору к своей спальне. Пришлось зайти сюда.

Шелдон сбросил туфли.

– Понятно. Если бы мы были нормальной парой, то спали бы в этой комнате. Именно этого Камилла и ожидает. Ясно.

– Вот и хорошо. К несчастью, подобная ситуация может повториться. Хочу, чтобы ты понял: если я оказалась здесь, к тебе это не имеет никакого отношения.

– И что ты собираешься делать? Чем будешь заниматься? Мы могли бы поиграть в покер на мелочь, пока ты не убедишься, что Камилла уснула. Потом проберешься по коридору к себе. Но ведь она обязательно заметит, что утром Гордон принесет твой завтрак не в эту комнату.

Судя по тому, как притихла Валери, эта мысль еще не приходила ей в голову.

– А учитывая то, что ты привыкла завтракать в постели, – продолжал Шелдон, – сомневаюсь, что тебе по силам вставать каждое утро ни свет ни заря и спешить вниз, чтобы опередить Камиллу.

– Мы могли бы пробить дыру в стене между твоим туалетом и моим, – с сарказмом предложила Валери. – Тогда тебе не пришлось бы терпеть мое присутствие подолгу.

– Неплохая мысль, но твоя мать может обратить внимание на шум или на рабочих. У меня есть не столь пыльное предложение. – Он прошел в ванную и взял зубную щетку. – Перебирайся ко мне.

– И притворяться, что мы спим вместе? Для этого я плохая актриса. Возможно, мы могли бы какое-то время спать по очереди в кресле, но что, если мама вздумает задержаться еще на месяц?

– О притворстве сказала ты. – Шелдон выдавил пасту на щетку и начал отсчет секунд, решив выяснить, сколько времени понадобится Валери, чтобы отреагировать на его реплику.

Он еще не досчитал до пяти, когда она уже стояла у двери в ванную.

– Если вы, Шелдон Макинрой, хоть на секунду вообразили, что я собираюсь спать с вами...

– Не на секунду, – признался он. – Я думаю об этом вот уже шесть месяцев.

Шелдон чистил зубы целых три минуты, исподтишка наблюдая за сменой выражений на лице Валери. Хорошо, что он не пользуется опасной бритвой: а то Валери, чего доброго, перерезала бы ему горло.

– Нет, – задыхаясь, выдавила она.

Шелдон сделал вид, что не расслышал.

– Я давно собирался поговорить с тобой об этом. Шесть месяцев ты привыкала к тому, что вышла замуж. Пора сделать следующий шаг.

– Это не брак, это сделка.

– Так было до сих пор. Но, Валери, ты же не настолько наивна, чтобы полагать, будто я смирюсь с таким положением?

– Но ты получил от меня все, что хотел! Дом, положение в обществе, жену, с которой можно появиться на приеме. Боже, Шелдон, тебя же хотят пригласить на роль хозяина ежегодного бала!

– Хотелось бы мне знать, как тебе это удалось, – пробормотал Шелдон и снова вернулся к интересующей его теме: – Но почему ты считаешь, что это все, чего я хочу?

– А что еще тебе нужно?

Медленно и четко, глядя Валери в глаза, он ответил:

– Я хочу, чтобы имя Макинрой воспринималось будущими поколениями с таким же уважением, как имя Керквуд прошлыми. Короче, я хочу, чтобы мои дети были среди тех, кого считают сливками общества.

Валери уставилась на него широко раскрытыми глазами, словно услышала нечто совершенно, непостижимо ужасное.

– Твои дети... ты имеешь в виду... наши дети? Нет.

– Почему? Или твоя голубая кровь не смешается с кровью варвара?

Стрела попала в цель – Валери вздрогнула.

– Потому что ты не интересуешься мной в... в этом смысле.

– Очень даже интересуюсь. Я не монах, а ты на редкость красивая женщина.

– Но за шесть месяцев ты ни разу не предложил... А вечером поцеловал лишь потому, что на нас смотрела мама.

– Я выжидал момент, чтобы сделать следующий шаг. Сегодня я понял, чего лишил себя, и подумал, что время пришло. А что касается того, что ты меня не интересуешь... что ж, буду счастлив доказать, сколь сильно ты ошибаешься. Иди сюда.

Валери попятилась.

– Пожалуйста, Шелдон, не надо. Мы оба знаем, что я не та женщина, которая отвечает твоим представлениям о жене. Я здесь лишь потому, что ты смог купить меня по самой низкой цене.

– Ну я бы так не сказал. Ты хоть представляешь, во что мне обошлась оплата долгов твоего отца? А ведь я еще не со всеми разобрался.

Валери нахмурилась.

– Если ты думаешь, что сумеешь шантажом заставить меня лечь в твою постель, если угрожаешь, что перестанешь платить по долговым обязательствам...

– Я не собираюсь менять условия нашей сделки, – успокоил ее Шелдон. – И я никогда не стану принуждать тебя к чему-либо. Я был очень терпелив, Валери. Я дал тебе шесть месяцев, чтобы привыкнуть к ситуации. Я позволил тебе оценить преимущества брака со мной. И я недвусмысленно заявил, что наша сделка – это долговременный договор. Пора перейти к следующей стадии отношений. У нас будет настоящий брак.

– Наверное, ты все это подстроил! – с отчаянием сказала Валери. – Пригласил мою мать, чтобы она повлияла на меня.

– Не виновен. – Шелдон развел руками. – Для меня приезд Камиллы – такая же неожиданность, как и для тебя. Наверное, если бы я задумал нечто в этом роде, то мог бы...

– Я бы не удивилась.

– Но мне и в голову не пришло. Конечно, она появилась в подходящее время, но если так совпало, то грех не воспользоваться удобным случаем. Знаешь, мне надоело смотреть на это платье. Хочешь, помогу тебе его снять?

Валери сложила руки на груди.

– Ты же сказал, что не применишь силу.

– В этом нет необходимости. Ты сама придешь ко мне.

– Я ухожу. – Ее голос дрогнул.

Шелдон не стал ее удерживать, когда она направилась к двери, и мягко повторил:

– Ты придешь ко мне. Потому что иначе...

Валери остановилась и резко обернулась.

– Что – иначе? Пожалуешься моей матери? Ты становишься смешон, Шелдон.

Он покачал головой.

– Если ты не придешь, то пожалеешь об этом. Пожалеешь об упущенном.

Он шагнул к Валери и положил руку на ее грудь. Валери напряглась и задрожала. Ее сердце колотилось под его ладонью.

– Хочешь ты того или нет, но у тебя есть аппетит, дорогая. И я намерен стать тем мужчиной, который удовлетворит его.

4

Что же такое он сделал с ней? Кожа в том месте, где лежала его ладонь, горела, словно обожженная клеймом. Коридор, по которому Валери бежала к своей спальне, качался, а пол уходил из-под ног. Мысли путались.

С самого начала Валери знала, что Шелдон – крепкий орешек, но полагалась на данное им слово. Только теперь ей стало ясно, что ее муж – змей, что он до поры до времени скрывал свои истинные намерения и заявил о них лишь тогда, когда опутал ее цепями заключенной сделки.

«Я хочу, чтобы мои дети»...

Валери передернуло. И как только ей удалось сохранить самообладание и еще отвечать на его вопросы.

Он сказал «мои дети». Не «наши дети». Вот что ее так уязвило. Хотя, конечно, скажи он иначе, это ничего не изменило бы. Как бы ни сложились обстоятельства, вынашивать его ребенка Валери не собиралась. Даже если бы Шелдон притворился, что питает к ней романтические чувства, ее решимость осталась бы непоколебимой.

Тем не менее произнесенная им фраза лишь подтвердила, что Валери знала давно: для Шелдона она не более чем средство достижения цели. Его точно так же устроила бы любая другая женщина, способная выписать ему пропуск в высшее общество, готовая стать матерью его детей.

Дети. Ну и наглец!

Но, сказала себе Валери, Шелдон допустил одну ошибку. В своей непоколебимой самоуверенности он решил, что достаточно ему поманить меня пальцем, и я упаду в его объятия, как перезревшая груша на ладонь садовника. Он отказался от использования единственного средства, которое могло бы дать ему, чего он хотел. Шелдон с презрением отбросил даже саму мысль о насилии.

«Ты придешь ко мне»... Вот где он ошибся. Валери не могла представить ситуацию, при которой ей могла бы показаться приемлемой мысль о том, чтобы стать настоящей женой Шелдона. Добровольно согласиться исполнять супружеские обязанности? Нет, это уже не комедия, а фарс.

Время, когда Макинрой мог диктовать свои условия, давно прошло. Ей нужно лишь четко определить план действий.

Валери все же уснула, снова и снова приказывая себе проснуться пораньше и спуститься вниз прежде, чем встанет Камилла. Что бы там ни говорил Шелдон, это не так уж и трудно. Ее мать тоже любит понежиться утром в постели. Тем более с учетом разницы во времени между Ванкувером и Бриджпортом, Камилле потребуется еще несколько дней для адаптации. Не исключено, что она проспит до полудня.

Но то ли организм нуждался в отдыхе, то ли где-то в середине ночи подсознание решило проигнорировать отданные разумом распоряжения. В результате, когда Валери протерла глаза, все уже были на ногах. Первое, что она услышала, был голос Шелдона у двери ее спальни. Удивленная и встревоженная, Валери села, чувствуя, как колотится сердце. Он никогда раньше не подходил к ее комнате. Явиться сюда после вчерашних невероятных заявлений...

– Я возьму поднос, Гордон, – говорил Шелдон. – Доброе утро, Камилла. Валери, конечно, захочет, чтобы вы вошли, но позвольте мне сначала убедиться, что она хотя бы надела сорочку. Мы немного... ну, вы понимаете...

Валери схватила первый попавшийся под руку предмет – им оказался телефон, – но тут же разжала пальцы, понимая, что, дав волю гневу, только осложнит ситуацию.

Дверь открылась.

Шелдон, уже успевший одеться для работы – черные брюки и пиджак, – пятясь, вошел в комнату с подносом в руках и ногой захлопнул дверь. Потом повернулся и посмотрел на жену.

Валери не успела подтянуть сползшую с плеча атласную пижаму, но, остро ощутив эту частичную наготу, решила не выдавать смущения и лишь немного поправила сбившееся одеяло.

– Тебя не приучили стучать? Или ты надеялся застать меня в неприличном виде?

– Я подумал, что твоя мать воспримет это как должное. – Шелдон поставил поднос на край кровати и сам опустился рядом. – А что касается твоего вида, то выглядишь ты сегодня очень аппетитно.

– Как мило с твоей стороны обратить на это внимание. Однако давай не будем отклоняться от темы. – Валери говорила негромко, но зато с изрядной долей язвительности. – Я рада, что мы поговорили вчера по душам, и, надеюсь, ты не станешь мешать мне. Я не хотела, чтобы мама знала об этой комнате, а ты при первой же возможности выдал меня!

– Но Камилла уже была в холле. И Гордон шел сюда с подносом. Так что твой вариант никак не проходил. Нужно было спасать положение. Ты предпочитаешь, чтобы Камилла считала твою спальню крепостью, окруженной рвом с водой? Или же решила, что мы достигли взаимовыгодного соглашения и пользуемся обеими комнатами ради общего комфорта?

Валери задумалась.

– Ну, если ты ставишь вопрос так...

– Я так и думал, что ты поймешь. – Шелдон поднялся и открыл дверь. – Входите, Камилла. Я попрошу Гордона принести еще чашечку чая.

– Не хочу вам мешать... – начала Камилла.

– Пожалуйста, – мягко попросил Шелдон. – Вообще-то ваша дочь только что предъявила мне серьезные претензии.

Валери бросила на него встревоженный взгляд, но Шелдон не смотрел в ее сторону.

– Все дело в том, что я, оказывается, ужасно храплю. Из-за этого Валери и перебралась в свою спальню.

Неплохо придумано, одобрительно подумала Валери. Пожалуй, объяснение звучит вполне достоверно.

Шелдон наклонился над кроватью и погладил Валери по плечу.

– Похоже, моя супруга не хочет признавать, что и я не лишен недостатков.

– Что ж, такая философия мне понятна, – согласилась Камилла.

– Женщине приятно считать своего мужа совершенством. Кроме того, ей доставляет удовольствие гонять меня из комнаты в комнату только для того, чтобы застегнуть на ней платье. Или, если уж на то пошло, чтобы расстегнуть его. Ей это кажется романтичным.

– Ну хватит... – пробормотала Валери.

Шелдон усмехнулся и наклонился еще ниже.

– Поблагодаришь меня за спасение сейчас или попозже? – громким шепотом осведомился он. – Я мог бы попросить твою мать выйти на несколько минут. Да и в офисе меня вполне могут подождать.

– Позже, – процедила сквозь зубы Валери. – Много позже.

– Хорошо. Предвкушение, как я уже понял, – самый лучший соус. – Шелдон отвел со щеки Валери волосы и прикоснулся губами к чувствительной коже под ухом. – Сегодня вечером я приглашаю вас обеих на обед, – выпрямившись, объявил он.

Как только Шелдон вышел, Валери бросила подушку к задней спинке кровати.

– Устраивайся поудобнее. Ты сегодня ужасно рано поднялась, да?

Камилла, подтянув брючки, села на кровать.

– В общем-то, нет. Я теперь играю по утрам в теннис. Летом в Ванкувере так жарко, что для хорошей разминки остается только утро. Так что сейчас я бы как раз выходила на корт. Какие у тебя планы на день, дорогая?

– Да никаких, – призналась Валери.

– Только не меняй свой график ради меня. Если будешь занята, я поболтаю с подругами по телефону. Но нам обязательно надо пройтись по магазинам.

– А разве Шелдон не сказал тебе... – В последнее мгновение Валери все же успела прикусить язык.

– Не сказал что? Что у тебя мало платьев? Я это и сама прекрасно вижу. Дорогая, то, в котором ты была вчера... ему по крайней мере три года. Ты надевала его на свадьбу Клары Бирнхем.

– Оно мне до сих пор нравится.

– Тогда давай поищем что-нибудь похожее. Может быть, фиолетовое. На мой взгляд, тебе пошел бы этот цвет. И не говори, что у тебя нет денег. Судя по тому браслету, который Шелдон подарил тебе вчера, он не скупердяй. – Камилла вздохнула. – И все же мне жаль, что я не смогла обеспечить тебя приданым. Впрочем, теперь я имею средства и мне хотелось бы наверстать упущенное.

На деньги Шелдона, подумала Валери, но благоразумно промолчала. Ей не хотелось делиться с матерью подозрениями относительно того, что чек, позволивший Камилле вести беззаботную жизнь, поступил не из страховой компании, а из кармана Шелдона Макинроя. Ее мать даже не догадывалась, что живет на средства зятя, и создавать ей новые проблемы Валери не желала. К тому же она ничего не знала наверняка, а лишь инстинктивно чувствовала, что даже Шелдону вряд ли удалось убедить страховую компанию выплатить всю сумму страховки вдове самоубийцы.

– Конечно, мама, я с радостью составлю тебе компанию.

– И не забудь напомнить мне, – поспешно добавила Камилла, – чтобы я купила несколько теннисных мячей.

– По-моему, их можно найти в кладовой. И если ты не захватила ракетку, то возьми мою.

– Ракетку? О нет, дорогая, мне нужны только мячи. Но они должны быть новыми. И надо купить какой-нибудь легкой ткани. Старая швейная машинка твоей бабушки все еще в задней спальне?

– Да, – удивленно ответила Валери. – Но зачем тебе швейная машинка?

– Чтобы пришить кармашки к спинке пижамы Шелдона. В них ты вложишь теннисные мячи, и тогда он не сможет спать на спине, а это, как считается, и есть главная причина храпа. – Камилла нахмурилась. – Если только... Послушай, милая, а он вообще носит пижамы?

Каждый раз, ступая на территорию фабрики, Шелдон вспоминал, как впервые пришел сюда старшеклассником с целью подзаработать. Тогда он был готов взяться за любое дело, лишь бы платили. Ему нравилось управляться с машинами, но в случае необходимости он мог подметать двор. Вид у парня, должно быть, был совсем отчаявшийся, потому что чиновник, ведавший приемом на работу, со вздохом отправил его в офис босса.

Трудно сказать, что разглядел в молодом человеке старик Грегори Феншоу – он никогда ни с кем не говорил на эту тему, – но в тот же день Шелдон Макинрой получил свою первую должность. Через пару лет он уже хорошо знал не только техническую часть производства, но и научился разбираться в тканях. А в тот день, когда Феншоу объявил о своем намерении закрыть фирму и уйти на покой, Шелдон еще раз постучал в дверь хозяина. Он попросил босса не ликвидировать бизнес, а продать ему, Шелдону Макинрою.

– Не знаю, сынок, зачем тебе понадобилась эта фабрика, – сказал Феншоу, – ею никто не интересуется. В нашем деле хватает конкурентов, а рабочая сила в этой стране стоит очень дорого. Держу пари, ты сам закроешься через пару лет.

– У меня есть кое-какие идеи, – коротко ответил Шелдон, и старик после долгого молчания согласился дать ему шанс.

Из уважения к бывшему хозяину Шелдон дождался его похорон и лишь после этого дал фирме новое название «Нидлз энд Пинз». Феншоу, наверное, перевернулся в гробу от такого легкомыслия, но Макинрой имел на этот счет свою точку зрения: он создавал репутацию новатора, предпринимателя нового стиля, со своими оригинальными, порой странноватыми идеями.

Путь оказался нелегким, и фирму до сих пор порой потряхивало на ухабах. Последний такой ухаб попался Шелдону как раз во время поездки в Эдмонтон. И все же, пройдя в ворота, вдохнув привычные запахи, услышав знакомые звуки, он снова и снова повторял себе, что сделал правильный выбор.

В этот день работа шла вовсю, и Шелдон прошелся по цехам, здороваясь с рабочими и работницами, проверяя качество продукции и наслаждаясь теми ничем не примечательными для постороннего деталями, которые составляли суть его бизнеса. Войдя в офис, он уже собирался распахнуть окно, устроиться поудобнее в большом кожаном кресле и погрузиться в массу проблем, накопившихся за время его отсутствия, но вдруг увидел Льюка, сидевшего за письменным столом и изучавшего какие-то бумаги.

Шелдон остановился у двери.

– Мне казалось, ты получил прибавку, но не повышение. Разве твой офис не находится этажом ниже?

Льюк неуверенно улыбнулся.

– Боялся, что пропущу тебя, когда ты придешь. Решил подождать тебя здесь, а заодно и поработать. – Он собрал свои бумаги и перешел с кресла босса у окна на другое, стоявшее напротив. – Почему бы тебе не выбросить всю эту рухлядь и не поставить здесь новую мебель?

– Мне нравятся старые вещи.

– Никогда бы не догадался, – иронично прокомментировал Льюк.

Шелдон оглядел офис – доставшийся в наследство от Грегори Феншоу письменный стол с поцарапанной столешницей, выстроившиеся у стены старые деревянные шкафы с каталогами, массивные обитые кожей кресла... Может быть, приверженность к старине и стала причиной его неудачи на переговорах в Эдмонтоне?

– Кроме того, – сказал Шелдон, – давай не будем забывать о традициях.

– Не хочу спорить. – Льюк потер подбородок. – Но, на мой взгляд, такая обстановка производит не лучшее впечатление на покупателей.

– А мне кажется, что мрамор, стекло и алюминий здесь совсем не к месту. – Шелдон открыл папку с бумагами. – Так что там такого важного, что ты ждешь меня с самого утра?

– Я договорился, чтобы двое уволенных и представитель профсоюза пришли сюда к десяти.

– Уволенных? Вчера ты сказал, что их временно отстранили.

Льюк пожал плечами.

– В любом случае все закончится увольнением. Своей вины они не признают и, по-моему, готовы как можно скорее начать собственный бизнес. Между прочим, сегодня утром я поговорил с агентом страховой компании. Они считают, что твоя оценка стоимости здания сильно завышена, учитывая его возраст, но согласились прислать кого-нибудь на следующей неделе, чтобы проверить правильность твоих расчетов.

Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию книги.