Павел Гарькавый

Софья и часы времени

С чего всё началось

По кухне разошёлся аромат свежего молотого кофе. Кофе-машина загудела, и в бокал потекла чёрная струйка горячего напитка. Я потерял счёт времени: забыл, какой сегодня день недели, и даже не помню, когда последней раз спал.

Вернувшись в спальню, я раскрыл ночные шторы и открыл окно. Время подходило к обеду, на улице стоял жаркий летний день.

Получается, я не выходил из дома больше недели, и всё это время не переставал стучать по клавишам своей печатной машинки.

Боже мой, как хочется спать! Но я не могу! Не могу! Едва закрываю глаза, как передо мной появляется образ старухи с мёртвенным, как белый снег, лицом, она пугающе смотрит на меня своими впалыми мутными глазами.

Домовые не перестают лазить в моём шкафу, стучат, рвут и что-то там бросают. А эти глаза! Чёрные зрачки гигантской птицы не перестают смотреть на меня с той стороны ночного окна, выжидая, когда я засну, чтоб ворваться в мой дом!

Нет, нельзя, нельзя впадать в панику. Нужно взять себя в руки и быстрей положить эту историю на бумагу, чтобы ты её прочитал. Быть может тогда, поделившись с тобой, я смогу получить душевное облегчение. Может, тогда спадёт груз тревоги и страха, что царапает изнутри мою душу.

Я снова собрался с силами и продолжил играть пальцами по чёрно-белым клавишам моей старой машинки. Стал печатать текст слово в слово, как было поведано мне.

Правда, мой друг, я не знаю, где ты сейчас находишься. Может, сидишь дома в мягком кресле. А может, застрял в долгой очереди к зубному врачу. Или поезд уносит тебя в другой город, в далёкую страну. Но пока у тебя появилась свободная минутка, разреши её скоротать одним удивительным и вполне правдивым рассказом, да, да, вполне правдивой историей, которая вызовет мурашки даже у самых смелых и отважных людей.

Меня зовут Павел. Я работаю в большой организации, что занимается мясной продукцией. Мы выпускаем колбасы, различные ассортименты сосисок и ароматные сардельки, что так аппетитно манят вас к прилавку магазина. Я занимаюсь продажей, моя работа связана с поиском новых клиентов.

Нет, нет, стоп! Зачем я всё это говорю, ведь история не обо мне и тем более не о моей работе. Я всё это пропущу и сразу же перейду к главному. К тому, что случилось со мной неделю назад, на работе.

Я поднялся в столовую, и оказался в самый час пик. Люди будто сговорились: пришли все в одно время, отчего за кассой собралась очередь из ожидающих с подносами.

Отстояв и дождавшись, пока меня рассчитают, я стал пробираться через толпу людей, опасаясь получить толчок и разлить компот. Как вдруг увидел в конце зала маленький круглый столик. Такие стоят в уголках небольших кафешек, за ними могут усесться только два человека. И, как ни странно, одно место оказалось свободно.

Мне повезло, подумал я, день сегодня задался с самого утра. Как только я подошел к остановке, так сразу же подъехал мой автобус, в нём, на удивление, было много свободных мест, и я спокойно добрался до работы. И здесь дела шли успешно: за первую половину дня я заключил с клиентами несколько хороших сделок.

Нет, я снова не об этом! Давайте вернёмся в столовую. Усевшись поудобней за столиком, я любезно поздоровался со своим соседом, его я раньше не замечал, и не обратил бы внимания и сегодня в этой толчее, если бы не оказался с ним за одним столиком.

Я взглянул на свои наручные часы, что были старше меня и перешли по наследству от отца, с гравировкой нашей фамилии.

Я принялся за обед. Быстро разобравшись с небольшой тарелкой куриного супа, я снова посмотрел на часы, чтоб распланировать время до конца обеда.

– Знаете ли вы, что по часам идёт наша жизнь? – хриплым голосом окликнул меня старик, сидевший напротив меня.

Я замешкался, не зная, что ответить на столь глупый, как показалось мне, вопрос.

– Ну да, конечно! – вежливо отозвался я, не намереваясь вступать в долгий разговор.

Мы помолчали, и снова меня потревожил старик:

– Хорошие у вас часы!

–Да, хорошие! Старенькие, но за столько лет они ни разу не подвели меня, никогда не ломались.

– Это хорошо, когда часы исправно показывают время, – продолжил незнакомец. – А как вы считаете? Если бы не часы ходили по дням, а дни ходили бы по часам?

Ложка замерла у меня в руке, я попытался обдумать непонятный для меня вопрос.

– Я продолжу с вашего позволения, – не дождавшись моего ответа, заговорил старик. – Вот смотрите: на улице утро, часы показывают десять часов. Сейчас обед, а на них стрелка близится к часу дня, а вечером они покажут семь часов, потом восемь, ну, а к десяти вы будете собираться спать, чтобы утром снова проснуться под звон будильника.

Я согласился с ним, молча кивнув головой.

– Но если, – предположил он, – у часов закончится заряд и стрелки их остановятся, то время всё равно будет идти дальше.

– Да, конечно, – я снова покивал головой, пытаясь понять, к чему клонит мой собеседник, высказывая банальные вещи.

– Ну, а я хочу сообщить вам, что существуют другие часы.

– Это как? – удивлённо спросил я.

– Есть часы времени, по которым идёт наша жизнь. И если они остановятся, то остановится и наша жизнь, и всё вокруг нас.

Я прищурил глаза, всё ещё не понимая, о чём он говорит. А мой визави продолжал:

– Вот смотрите: сейчас время подходит к часу дня, и представим, что часы остановились, и время остановится тоже. А если их стрелки перевести на пять часов назад, то вы окажитесь дома и будете собираться на работу.

Я улыбнулся фантазии старика:

– Нет, лучше перевести их вперёд, чтоб оказаться уже дома, минуя толкотню в автобусе, – я не сдержал улыбки и громко рассмеялся.

На нас посмотрели люди, сидевшие за соседними столиками. Я извинился:

– Да ну, ерунда какая-то!

– Почему же?

– Представьте, какой наступил бы бардак, если каждый хотел бы выставить тот час дня, который ему нужен!

– Ну, знаете! – возмутился незнакомец, повышая тон. – Не у всех людей есть к таким часам дозволение. Да и вообще про них мало кто знает. Человек даже не догадывается, что мы живём по часам времени. А люди имеют у себя часы механические, чтоб как-то придерживаться временных рамок.

Я продолжил обед, думая о неудержимой фантазии человека. О том, как люди путают реальность и вымысел, пытаясь уверить себя и других в своих заблуждениях. Но я уже не улыбался, пытаясь сдерживать смех, дабы не обидеть этого сумасшедшего старика.

– Вот вам смешно, – продолжил он. – Вы уж извините, что я отвлекаю вас от обеда. Я человек старый, а старикам иногда хочется с кем-то поговорить, так сказать, поделиться своими переживаниями.

Я на него посмотрел, на этот раз согласившись с его доводом. На вид ему было лет восемьдесят, а в таком почтенном возрасте что только не взбредёт в голову. Худощавый, с чисто выбритым подбородком, седыми волосами и добрыми глазами, смотревшими на меня пытливо через толстые линзы больших круглых очков. Он улыбнулся, и неторопливо поправил воротник своего старенького серого свитера, что свисал на худых плечах.

– Да ничего, мне тоже хочется хотя бы в обеде отвлечься от работы, – сказал я более дружелюбным голосом.

– Тогда хотите, я раскрою вам секрет? – предложил он.

Я кивком головы одобрил его намерение, подумав: пусть говорит, если ему так хочется, и мой обед пройдёт не скучно.

Старик наклонился над столом и шёпотом произнес:

– Вы знаете, часы времени, про которые мы с вами говорили, существуют! Я сейчас постараюсь это объяснить, – продолжал он. – По ним идёт вся наша жизнь, идут столетия, идут эпохи. По часам мы рождаемся, по ним умираем, по ним создаются и угасают цивилизации. По этим часам правят цари и президенты. Часы времени назначают время войн и время перемирия. У этих часов своё время: сколько быть ледниковому периоду, сколько бегать на земле динозаврам и во сколько сегодня подойдёт к остановке твой автобус. Часы показывают, где и когда быть какому-то событию, – он снова улыбнулся и заговорщицки поднёс указательный палец к губам: – Только это между нами!

Честно говоря, после таких разъяснений мне его идея понравилась: неплохой сюжет для фантастического фильма! Я посмотрел на часы, мой обед подходил к концу.

– Ну, если вы уделите мне немножечко времени, – незнакомец засуетился, боясь, что я сейчас уйду, не дав ему высказаться, – я поведаю одну историю про девочку, которая стала хранительницей часов времени.

Я сложил посуду на поднос, встал и хотел идти, но меня что-то потянуло назад.

Время до конца обеда позволяло немного задержаться, а свободные места за столиками столовой говорили, что я никого не задерживаю.

– А откуда вы знаете про эти часы? – спросил я.

– Я вам поведаю.

Я присел назад, чтобы услышать забавный рассказ странного, но обаятельного старика. Сказать честно, поначалу у меня ещё было желание уйти, я ловил себя на мысли: что я здесь делаю, когда мне уже пора заняться своей работой? Но когда старик начал свой рассказ, я позабыл про всё. Я слушал хриплый, но приятный голос своего собеседника, который опьянял и погружал в события его истории, заставляя переживать и сочувствовать героям повествования. Я окунулся в глубокое детство, когда мама рассказывала перед сном сказки. Я ощущал себя утлой лодкой, бежавшей по гребню волны приключений, закручиваемый вихрями сказочных водоворотов.

На часы я уже не смотрел и перестал вести отсчёт времени. Столовая постепенно опустела, но я уже не спешил к себе в кабинет. Когда огляделся в следующий раз, то был сильно удивлён: за окнами начинало смеркаться. Солнце ушло, и в тёплом июньском небе появилась ночная мгла, а я всё продолжал слушать рассказ старика с его постоянной присказкой: ЭТА ИСТОРИЯ – ЧИСТАЯ ПРАВДА!

Глава первая.

Софья

Крупные порхающие снежинки в свете уличного фонаря мерцали красно-голубыми вспышками света, отражаясь и играя в замороженных кристалликах льда. Падая на землю, они создавали толстый слой рыхлого снега, выравнивая тротуар с проезжей частью в одно целое белоснежное покрывало.

Ночь подходила к концу. В зимнем холодном небе появилось голубое сияние, возвещая грядущее наступление рассвета. Вдали зажглись окна многоэтажных домов. Но и здесь, на улице Некрасова, загудели двигатели снегоуборочных машин, под шум моторов стали просыпаться люди.

Большой уличный кот, неуклюже поджимая замёрзшие лапы, пробежал по забору и прыгнул на крышу веранды одного из домов. Провалившись в снежный покров, он брезгливо поджимая лапки, прыжками, будто гепард, устремился к фронтону, где протиснулся в узкую щель между досок.

На чердаке было тепло и сухо. Расположившись поудобней, кот принялся прилизывать шёрстку, как вдруг навострил уши и стал прислушиваться к голосу хозяйки:

– Софья, пора вставать!

Молодая женщина в зелёном бархатном халате, в тёплых тапочках прошла по коридору, украшенному картинами с морскими пейзажами и побережьями диковинных стран. Кисть неизвестного художника тонко подчёркивала линию золотого песка, нагретого жарким солнцем, который так согревал душу в эти холодные зимние дни.

Стройная, высокая, приятной внешности женщина затянула потуже пояс халата, зашла в комнату, щёлкнув выключателем. Жёлтый свет бра осветил спальню: белый платяной шкаф в углу, письменный стол и кроватку, на которой лежал небольшой комок, накрытый пуховым одеялом.

Следом за женщиной в спальню забежала собака и, не раздумывая, прыгнула на кровать.

– Альфа, давай, буди её! – скомандовала хозяйка дома.

Альфа – подросший щенок породы далматинец с чёрными ушами и полосатым хвостом, походившим на палку гаишника – начала крутится юлой, вынюхивать и пытаться засунуть морду под одеяло.

– Нууу…. – в ответ кто-то сонно пропищал.

– София, ты опять читала допоздна! – сердито укорила женщина, убирая с кровати приключенческие книги в пёстрой обложке.

– Я совсем немного, мам! – глухо донёсся детский голосок из-под одеяла.

– Опять будешь ходить весь день как варёная! И вообще, вставай, пора собираться в школу. Папа говорит: сегодня нужно выехать пораньше, – покидая спальню, мама продолжала на ходу свой диалог с дочерью.

Потягиваясь и кряхтя, из-под одеяла появилась девочка с маленьким круглым курносым личиком, большими зелёными глазами, и светло-русыми волосами. Едва она успела зевнуть, как её щёки и лоб облизала собака.

– Альфа! – возмутилась девочка, укрываясь от неё подушкой, – перестань!

Собака, убедившись, что её юная хозяйка проснулась, спрыгнула с кровати, сделала караульный круг по спальне и побежала дальше – проверять, чем занимаются другие жители этого дома.

Девочка, воспользовавшись моментом, пока её никто не тревожит, стала дремать дальше.

Софье недавно исполнилось десять лет. Худенькая, невысокого росточка девочка отличалась сильным, мужественным, слегка нагловатым характером: она всегда могла за себя постоять и дать отпор в любой ситуации.

Ну, и озорства в ней хоть отбавляй. Однажды София и её подруга залезли в школьный журнал и переправили тройку на пятёрку по нелюбимой математике. Да, тогда вызвали в школу её маму. Софья хорошо помнит тот день. На улице стояла жара, а в кабинете директора пахло чернилами и клеем. Классный руководитель Таись Ивановна долго отчитывала её за отвратительный поступок, а мама оставила Софию без мультиков и телевизора на целую неделю.

Но зато по другим школьным предметам девочка могла перещеголять даже некоторых старшеклассников. В свои десять лет она увлекалась историей и любила животный мир. Смотрела телепередачи, много читала, её любимой книгой была детская энциклопедия.

– Софья, завтрак готов! – донёсся из столовой голос мамы.

Девочка с большим недовольством вылезла из-под тёплого одеяла, посмотрела в окно. На улице темно, шёл снег, его подхватывал северный ветер и вьюгой гонял по улице.

– Ну почему уроки начинаются так рано! Почему на улице так холодно! – проканючила девочка, вступая в очередной зимний день. Скрестив на груди руки, она вздрогнула, представляя зябкую погоду, и отправилась в ванную комнату.

Одевшись в синий джинсовый комбинезон и любимую кофточку, она забежала на кухню. Чмокнув родителей в щёку, уселась за стол.

– Как спалось? – спросил отец, не отрывая глаз от сотового телефона, вычитывая там свежие новости.

– Хорошо, пап! – ответила Соня.

– Твоя дочь, – хмыкнула мама, – снова читала допоздна. Ты должен с ней об этом поговорить.

Папа посмотрел на Софью:

– Ну а что здесь не так? Я должен ей запретить читать? Я так не думаю! В наше время читающий ребёнок – большая редкость. Она у нас молодец!

Девочка широко улыбнулась своему защитнику.

– Вон сейчас все дети в компьютерах сидят и забивают голову соломой, играя во всякую ерунду, – продолжил отец, – телефоны из рук не выпускают. Скоро разучатся ручкой на бумаге писать. Пускай читает.

Софья гордо выпрямила спину.

– Ну, не по ночам же читать! – стояла на своём мама. – Читать нужно днём, а не зевать на уроках. Сегодня же в девять часов все книги заберу из спальни!

– Ну ладно тебе, не ругайся, – ласково проговорил папа, всё не отрывая глаз от телефона. – Скажи лучше, во сколько тебя забрать с работы.

– Я освобожусь к шести часам вечера, – ответила мама.

Папа покачал головой:

– Хорошо, заберу Соню из школы, заедем к тебе на работу, и к ужину будем дома. Вооо! – громко с восторгом выкрикнул он: – Слушайте, что здесь пишут!! В городском парке за ночь исчезли два памятника. Но никто ничего подозрительного не видел. Полиция не может найти ни одного следа. Они будто исчезли. Хоть парк на ночь закрывается и охраняется сторожами, – папа оторвал глаза от гаджета, посмотрел на супругу, потом на дочь. – Представьте себе, а в другой статье я вычитал: в музее Радищева на стене появилось четыре свободных места, а раньше там висели картины. И что за картины пропали – никто не может вспомнить, – он рассмеялся, – да у них там в сфере культуры творится какая-то ерунда. Каждый день что-то новое.

– Где? В сфере культуры? – улыбаясь, переспросила мама. – Интеллигент ты мой, когда сводишь меня в театр? Мы пятый год туда собираемся!

– Нууу.., – протянул отец, ещё шире улыбаясь, – я всё жду интересную пьесу.

– Видать, она не скоро начнётся, – с добротой и любовью посмотрела на него мама, поднося к губам чашку горячего чая.

– Нет, ты представь, какой бардак творится, – продолжал возмущаться отец. – Памятники пропадают, картины исчезают. А скоро и люди начнут сквозь землю проваливается?

– Может, ты читаешь ложные новости? – высказала своё мнение мама и предложила посмотреть на другом интернет-сайте.

Девочка перестала их слушать, заострив внимание на телевизионном мультфильме.

Папа работал стоматологом в частной клинике, а мама – визажистом в салоне красоты: делала макияж разным тётям, на свадьбы и праздники. Жили они втроём на улице Некрасова в доме номер 69. А ещё с ними жила Альфа. Собаку они купили этим летом, на выставке. Ужасная непоседа. Ни минуты покоя, бегает и грызёт всё подряд. Но Соня её очень любит, и они часто играют вместе.

– Софья, не задерживайся, – поторопил отец, – дороги замело, нужно выезжать пораньше, – папа встал из-за стола, оделся и вышел на улицу.

Девочка, потрепав за ухо собаку, дала ей оладышка и тоже стала собираться.

Зима разошлась не на шутку. Будто осерчав на людей, она решила превратить город в северный полюс.

Снег не переставал идти третьи сутки. Из-за плохо прочищенных дорог медленно пробирались не только автомобили, но и люди. Они змейкой шли друг за другом по натоптанным следам, вышагивая шаг в шаг. Ну, а торопыги, смельчаки, решившие обогнать впереди идущего, сразу же по колено проваливались в снег.

Город превратился в один большой автомобильный затор. В низко свисавшее серое небо шли клубы выхлопных газов. Кто-то с силой давил на акселератор, кто-то кричал из окна автомобиля, не желая пропускать наглецов. Все ругались и нервничали, все боялись опоздать по своим делам. Но автомобили еле продвигались вперёд.

Софья уже ожидала, когда у папы закончится терпение и он вывернет рулевое колесо, припаркует автомобиль и они вернутся домой. Видь они ещё не так далеко отъехали. Удобно расположившись на сиденье, она начала обдумывать, чем займётся в свой выходной день.

– Смотри, быстрей! – вдруг неожиданно прокричал папа. – Там кино снимают!

Девочка протёрла запотевшее стекло и посмотрела на улицу. По тротуару бежали двое мужчин с длинными, растрёпанными в разные стороны волосами, одетые в меха животных, с деревянными дубинками в руках. Босыми ногами они ловко перепрыгивали через сугробы, убегая от пары полицейских.

– Классно! – закричала девочка. – Это первобытные люди в нашем городе. Это, наверное, будет комедия или какой-то фантастический фильм. Интересно, как же он будет называться? – Соня продолжала смотреть на них из окна автомобиля.

– Пап, а где у них камеры, ну… и всё остальное?

– Я не знаю, – папа в удивлении скривил лицо и посмотрел на девочку в зеркало заднего вида. – Я сегодня узнаю, что это такое. Думаю, в новостях про это уже написали. А вечером тебе расскажу.

Отец свернул в более просторный переулок и прибавил газу.

Едва девочка пересекла порог школы, как прозвенел звонок. Пробежав по коридору, запыхавшись и стягивая с плеч ранец, она зашла в класс. Сразу кинула взгляд на учителя, но учительский стул был пуст. Таисия Ивановна ещё не пришла. Софья облегчённо вздохнула и пошла располагаться на своём месте.

«Как хорошо, что её ещё нет, а то бы уставилась своими большими очками (ой, у неё через линзы глаза кажутся размером с теннисные мячики!) и минут пять читала бы нотацию про то, что надо вовремя приходить в школу. Про то, что зимняя погода, или прокол колеса автомобиля, да хоть конец света – это вовсе не причина для опоздания на мои уроки», – подумала Соня.

Вечно одетая в тёмно-серое платье, Таисия Ивановна была хорошей строгой учительницей и вполне интеллигентной женщиной, дающей хорошее образование детям. Так считал директор и родители детей. Но не дети: для них Таись Ивановна была самой вредной и противной классной руководительницей, держащей всех в ежовых рукавицах. За любую провинность она ругала учеников. Дети даже думали, что она не умеет смеяться, потому что никогда не видели на её лице улыбки.

– Здравствуйте! – раздался голос учительницы.

– Здрасти! – в один голос поздоровались дети.

– Как нужно правильно приветствовать? – повысила тон Таисия Ивановна.

– Здравствуйте! – снова прокричали дети.

Она оглядела класс, поправила очки и уверенной походкой подошла к доске. Сжав в руке мел, со скрежетом написала тему урока.

С начала урока прошло минут двадцать. Унылая математика нагнала на Софью тоску. Хоть она и пыталась слушать учителя и вникать в уравнение, выложенное на доске, но у неё это плохо получалось.

Её тело становилось тяжёлым, шевелиться не хотелось, постепенно овладевала дремота. Вдруг в окно ударила сломанная ветка дерева, отчего по стеклу побежала трещина

– Ой, что это такое? – вскрикнула Таисия Ивановна, и весь класс посмотрел в окно, за которым начиналась сильная вьюга. Ветер вздымал в воздух снег, сухие листья и ветки. Всё кружилось белой пеленой, плотно закрывая видимость за окном.

Ветер выбил форточку в школьном коридоре и ворвался в здание. Снося всё на своём пути, он со свистом пролетел по коридору, отчего дверь в класс заходила ходуном, а с дверного косяка посыпалась штукатурка. Треснутое стекло, не выдержав потока воздуха, разбилось вдребезги, разбросав осколки по всему полу класса.

Дети завизжали. Перепуганная учительница в недоумении поднялась со стула.

– Спокойствие! – это всего лишь ветер! – закричала Таисия Ивановна. Но это был не просто ветер: в тот же момент класс затрясся, ударили толчки и началось землетрясение.

С парт покатились карандаши, ручки. С подоконников стали падать цветочные горшки, разбивая и ломая об пол стебли алоэ, иголки кактусов.

– Всем покинуть класс! – скомандовала учительница, пытаясь устоять на ногах. Она устремилась к выходу, но тут случилась немыслимое: перед ней с грохотом и треском стали проваливаться полы, образовав глубокую тёмную яму.

Учительница от страха подпрыгнула на месте и перебежала в другую часть класса. Дети завизжали и побежали за ней. Расщелина в полу начала увеличиваться в размерах, с каждым толчком половые доски рассыпались, будто выстроенное домино, заглатывая парты, стулья – всё на своём пути. Ещё несколько сильных ударов – и полы обрушились полностью. Всё упало в бездонную пропасть.

Темно, как ночью. Тёмно, будто кто-то погасил свет, и ничего не стало видно. Лишь визг учителя и крики детей раздавались повсюду.

– Где я? – в свободном падении закричала Софья. Голова её кружилась, а к горлу подступила тошнота от непривычной невесомости, в которой она не могла поймать равновесие и её крутило по сторонам.

Неожиданно внизу появился свет, в полумраке девочка разглядела зелёную лужайку. Стало видно, как вокруг парят стулья, цветочные горшки, а Таисия Ивановна во время полёта пару раз ударялась то об парту, то об тумбу, то её закручивало в воздухе, задирая платье.

Падение шло стремительно. Они приближались к земле всё ближе и ближе, и вот-вот будет удар. Девочка зажмурила глаза, сжала кулачки, ожидая, что сейчас сильно шмякнется об землю. Но нет, удара нет. «Ну когда, когда же? – шептала она, ещё сильнее зажмуривая глаза. Однако ничего не произошло, девочка пошевелилась и поняла: она уже лежит на полянке. Провела рукой – под ней мягкая прохладная трава.

Она вскочила на ноги. Тишина, вокруг тишина, глухая и гнетущая, будто заложило уши, лишь слышно, как бьётся от испуга сердце. Оглядевшись по сторонам, никого не заметила. Ни учителя, ни школьных подружек, тех, что пару мгновений назад визжали рядом. Она осталась одна, посреди бескрайних зелёных лугов и чёрного неба.

– Эй, здесь есть кто? – закричала Софья. Но в ответ – тишина. Девочка забежала на ближайшую возвышенность, но и с неё ничего не увидела.

– Где я? – снова крикнула, голова её закружилась и она в отчаянии опустилась на лужайку.

– Здравствуй, Софья! – раздался хриплый мужской голос, да так внезапно, что будто молния пронзила девочку, когда она увидела возле себя старика.

– Здравствуй, Софья! – повторил он с трепетом и радостью в голосе, будто ждал этой встречи не один год.

– Здрасти… – дрожащими губами прошептала девочка.

– Ну нет, нет, не пугайся! Меня не стоит бояться, – поспешил успокоить Софью старик. – Я тебя не обижу.

– А я вас и не боюсь! – отважно, поборов страх, проговорила девочка, оглядывая незнакомца.

Высокого роста, худощавый старик. В растянутом сером свитере и коричневых драповых брюках. Глаза с хитринкой выдавали натуру смешливого и доброго человека, из тех, кто с первого взгляда вызывает к себе доверие и симпатию.

– Ну, и хорошо, что ты меня не боишься, – продолжал он. – Меня зовут Афанасий Михайлович, – гордо произнеся своё имя, старик выпятил грудь вперёд.

Незнакомец был довольно преклонного возраста, на вид лет семидесяти, с редкими седыми волосами и чисто выбритым подбородком. На большом расплывчатом от старости носу располагались очки в тонкой металлической оправе, за стёклами под пышными белыми бровями вырисовывались карие глаза.

– Откуда вы знаете, как меня зовут? – удивилась девочка.

– Знаю, как же ты похожа на свою бабушку!

– На бабушку? – переспросила она, – вы знали мою бабушку?

– Ух… мы с Екатериной Петровной были давние друзья, – ответил Афанасий Михайлович. – Мы с ней больше тридцати лет дружили и работали вместе.

– Правда? – вскрикнула девочка, услышав про близкого ей человека. – Моя бабушка работала в газете, она писала статьи. Ну, так мама говорит.

– Да, это так, и я работал с ней.

– Дааа?? – вытаращив глаза, не переставала удивляться девочка.

– Ага. Мы с ней писали статей и для газеты «Труд», и в журнал «Работница». Мы рассказывали про Саратов и про его жителей, кого видели, с кем приходилось встречаться, – улыбнулся старик, – а знаешь что?! – шёпотом произнёс он.

Девочка нетерпеливо кивнула головой. Старик нагнулся к ней ближе:

– По- настоящему Екатерина Петровна была хранительница часов.

– Что? Каких таких часов? Какая хранительница?

– Как каких? Часов времени, – старик сделал паузу, позабыв, что перед ним ребёнок, который сегодня утром проснулся в своей кровати у себя дома, а минуту назад сидел на обычном уроке. А сейчас она не знай где и неизвестно с кем, не имея понятия, о чём говорит этот старик.

– Ой, извини, да что же я совсем! Сейчас я тебе всё расскажу.

Они пошли прогулочным шагом по зелёному лугу.

– Вот смотри, Софья, – начал Афанасий Михайлович. – Сейчас зима, потом будет весна, а там лето, и скоро опять будет зима. Вот сейчас ты молода, ну, а когда часовая стрелка сделает много, много оборотов по своему циферблату, ты станешь взрослой. Пройдёт много времени, и ты будешь таким же старым человеком, как я. – Афанасий Михайлович улыбнулся. – Понимаешь?

– Понимаю. Но когда я стану старой, как вы, это будет совсем не скоро, – изложила свою мысль Софья.

– Да, не скоро. Но будешь.

– А может не буду, я не хочу быть старой, хочу быть всегда молодой. Ну, может чуточку постарше. Чтоб мама не запрещала мне читать книжки, и я могла смотреть телевизор сколько хочу.

Афанасий Михайлович заулыбался:

– Вот смотри, что я хочу сказать. Существуют часы времени, по ним идёт вся наша жизнь; всё, что нас окружает, всё идёт по часам. Все открытия, все эпохи, все войны – у каждого есть своё время, когда чему быть и где чему случиться.

– Что-то я плохо понимаю, – хитро прищурив глаза, Софья посмотрела на старика.

– Ну смотри: у тебя дома есть часы? Они показывают время, по ним сверяются люди. А есть часы времени, которые показывают, кому сколько жить и где чему случиться. Когда пойти дождику с неба, когда людям лететь на Луну.

– Ааа, ну, я поняла, есть какие-то волшебные часы, по которым живут люди и которые указывают время, где и чему произойти!

Афанасий Михайлович покачал головой:

– Да, именно так. Но я пришёл к тебе за помощью. Я уже старый, и один не справлюсь. А ты, внучка Екатерины Петровны, хранительницы часов, поможешь мне.

– Я?? Да как, чем могу вам помочь???

– Есть такой человек – злой колдун. Он меня одурачил. А сам поломал часы времени, разрушил их.

Девочка промолчала. Осмотрелась по сторонам, всё ещё не понимая, что происходит и где она, куда запропастился её класс и куда все подевались.

– Вот смотри, я покажу, – продолжал старик, указывая рукой наверх, в темноту. Из полумрака чёрных облаков будто выплывали огромные золотые часы. За гигантским круглым циферблатом крутились и вертелись золотые шестерёнки, натянутые золотые пружинки щёлкали, а заводные колёсики и барабанные ролики раскручивались муфточками. На самом циферблате будто огнём горели три золотые цифры: шесть, восемь и двойка.

– Его зовут Гореслав. Он, жулик, вор и обманщик. Он ради своей наживы готов на всё, даже на убийство, – продолжал объяснять старик. – Гореслав захотел завладеть этими цифрами.

– Но зачем они ему?– спросила девочка.

– С помощью цифр можно путешествовать во времени, а ещё они дают магическую силу. В чьих руках они находятся, для того не существуют законы, нет даже временных рамок, лишь могучая сила и волшебство. С помощью них можно завладеть любым богатством, и даже стать владыкой мира.

У девочки по спине побежали мурашки.

– Чем больше у Гореслава будет цифр, тем больше возрастёт его власть, – продолжал старик. – Он магическим ударом поломал часы и разбил циферблат. Смотри, остались только три цифры. Другие разлетелись в разные места, в разные столетия, они потерялись во времени. Даже сам Гореслав не знает, где они. Мы должны найди цифры быстрей, чем это сделает он.

Афанасий Михайлович указал на часы:

– Смотри, стрелки стоят. И время остановилось. Ты сегодня видела на улице двух первобытных людей, это не кино снимали, и это – не чей-то розыгрыш. Это настоящие люди из каменного века. То, что пропали картины из музея – они не исчезли, их просто ещё не написали художники и о них ещё никто не знает. Скоро случится беда. Всё перемешается: будущее, настоящее и прошлое, всё будет в одном времени. Будет твориться бардак, – старик вытянул руку, и с гигантского циферблата сошла цифра два и полетела навстречу девочке и старику. Уменьшаясь в размере, она становилась всё меньше и меньше, пока совсем маленькой не опустилась на ладонь Афанасия Михайловича.

– Можно тебя попросить, как внучку хранительницы часов: оставь у себя эту цифру, а сердце подскажет, как с ней поступить. А передумаешь, я заберу её, но чуть позже, – старик протянул девочке руку с цифрой.

Софья неуверенно взяла её.

– Скоро заберу, – повторил старик. – А ты пока почитай бабушкины статьи, они в сундуке на чердаке. Там много всего интересного.

Девочка убрала цифру в задний карман комбинезона.

– Но только помни, Софья, Софья …СОФЬЯЯ-яяя…, – раздался скрипучий голос Таисии Ивановны. – Чтобы завтра родители были в школе.

Вдруг всё стало как в тумане, слабость взяла девочку, она открыла глаза: перед ней стояла учительница и, наклонившись, смотрела на неё своими большими глазами в огромных очках.

– Ага, вот мы наконец и проснулись, – съехидничала она, – уже спать на уроках стали! Вот это ужас! Невиданный ужас! – Таисия Ивановна отправилась к доске, напомнив напоследок про родителей.

«Я спала, всего лишь спала, это был просто сон», – шептала девочка, протирая пальчиками сонные глаза и осматриваясь по сторонам. Всё в классе было на своих местах: цветочные горшки, целое оконное стекло, парты, за которыми весело хохотали одноклассники.

– Итак, списывайте с доски домашнее задание, – приказала Таисия Ивановна, и после её фразы прозвенел звонок.

Вибрация прошла по всему зданию, школа зашумела от топанья ног и весёлых криков детей.

– Софья, как же ты заснула? Что случилась? – затормошили школьные подруги. Смеясь и передразнивая учительницу, они предложили ей идти с ними в столовую, но Соня отказалась: после такого сна у неё совсем не было аппетита.

Девочка осталась одна в кабинете. За окном на улице было тихо. По-прежнему шёл снег. Софья глубоко вздохнула. «Вот это да, теперь мне точно влетит от мамы. За чтение допоздна. Она теперь меня в восемь часов вечера станет укладывать спать. Ну всё же какой явный был сон! Да ещё этот странный старик в круглых очках, да какие-то часы…» Вдруг она вспомнила про цифру. Соня опустила руку в карман и вытащила его содержимое. На ладони между конфетами и резинкой для волос лежала цифра. Та самая золотая двойка!

Дыхание замерло, ноги стали ватными, и она села на стул. «Как это может быть, может, я всё ещё сплю, а может, старик и вправду был? Да нет, этого не может быть! Это насмешки школьных подруг, а может, и самой учительницы: пока я спала, она шептала мне на ухо про какие-то часы и подложила эту цифру. Да, точно, они хотят меня проучить за то, что я заснула».

Дверь открылась, в класс вбежали ребята. Девочка убрала цифру в карман, вернулась на своё место, сделав вид, что всё в порядке.

Дома Софья тоже никому ничего не сказала. За ужином она спросила у мамы про бабушку, и услышала до боли знакомою историю: Екатерина Петровна работала в газетном издательстве, писала статьи про Саратов.

Облокотив голову на руку, Софья нехотя перебирала вилкой ужин, не прекращая думать о странном сне и о цифре, лежащей у неё в кармане.

Папа с мамой интенсивно обсуждали новогодние праздники. Собака бегала по дому в поисках чего-то. А по телевизору шла скучная телепрограмма про автомобили.

– Мам! А бабуля никакие часы не охраняла? – нахмурив глаза, Соня перебила разговор родителей.

– Какие ещё часы?

– Ну, не знаю, какие-нибудь.

Мама посмотрела на Софью:

– Дорогая, ты меня начинаешь пугать своими вопросами! Ты лучше скажи, что произошло в школе и зачем Таисия Ивановна меня вызывает?

Наступила тишина.

– Я не слышу, – повторила хозяйка дома.

– Мам! Я там чуть-чуть на уроке заснула, – робко прошептала девочка.

– Что???

– Я уснула на уроке.

– Вот погляди! – мама вскрикнула, обращаясь к отцу. – Ты говоришь – читать это всегда хорошо. Вот погляди, дочь на уроках спит! Как такое может быть вообще? А мне теперь ехать в школу и краснеть. Нет, вот вы вдвоём и езжайте. И расскажите учительнице про пользу ночного чтения.

Все замолчали. Девочка продолжала без аппетита накручивать вилкой макароны.

– А знаете что, сегодня в обед снова передавали странные новости. В Африке поймали настоящего, живого мамонта, – улыбаясь, заговорил папа, пытаясь сгладить обстановку, но у него это не вышло.

– Нет, тебе мамонты важнее дочери! – мама повысила тон.

– Ну что ты такое говоришь! Конечно же, дочь важнее.

– Ну вот мы говорим сейчас, что она спит на уроках.

– Ничего страшного в этом нет.

– Как нет? – хозяйка дома развела руки.

– Нет, я имел в виду, что это не конец света. Поеду завтра с Соней в школу, поговорим с учителем, и всё разъясним.

– Тут надо в первую очередь говорить с дочерью, чтобы она спала по ночам.

Девочка, слушая родителей, задумалась. «Может, и вправду что-то творится не так? Утром бегали непонятные люди в шкуре животных, сейчас появились мамонты. А ещё старик во сне говорил: надо почитать бабушкины статьи».

Софья вытаращила глаза, вспомнив про большой сундук на чердаке.

– Мам, а что у нас за сундук на чердаке? – спросила она.

– Да там всякое барахло с бабушкиной работы, – проговорил отец, разделывая на тарелке кусочки тушёного мяса.

– Давно уже пора всё это выкинуть, – мама всё ещё сердилась, расстроенная школьным происшествием.

– А можно я в нём полазаю? – спросила девочка.

– Там пыльно, грязно и холодно, – ответила мама.

– Я аккуратно, ну пожалуйста! – Софья, состроив жалостное личико, посмотрела на папу, который отказывал ей в чём-либо реже, чем мама.

– Постоянно тебя куда-то тянет, – проворчал хозяин дома. – Только оденься потеплей.

Соня в ответ широко улыбнулась.

После ужина девочка побежала в комнату. Взяла на всякий случай маленький карманный фонарик в виде брелка для ключей. Вернулась в коридор, стены которого украшали картины с морскими пейзажами. Потянула за верёвочку – с потолка опустилась раскладная лестница.

Наверх никто не поднимался уже давно. Сквозь грязное стекло лампочки разошёлся тусклый свет. Чердак был завален различными старыми вещами, поломанными стульями, мешками, окутанными паутиной и пылью, а в центре располагался буфет без дверей и полок. Как он оказался здесь, уже никто и не помнит. Пахло опилками и пылью, как будто в старой столярке.

Пройдя вглубь чердака, девочка увидела тот самый сундук, но он уж и не казался таким большим, как несколько лет назад, когда Софья была ниже ростом. Осмотрев его, она сняла с петель не закрытый чугунный замок и, едва отворив крышку, услышала позади цоканье когтей об металлические ступени лестницы. Снизу поднималась собака, с любопытной физиономией обнюхивая каждый сантиметр неизвестной ей территории.

– Альфа, ты пришла за мной! Иди сюда.

Потрепав её за ухо, Софья вернулась к изучению содержимого сундука.

Старые газеты, журналы. Какие-то потёртые тетради, пуховой платок с дырками, проеденными молью, несколько пар женских сапог. Выложила всё это из сундука. Внизу оказалась пачка писем, перемотанная верёвочкой. Девочка принялась разбирать кривой почерк на жёлтой дряхлой бумаге. Тем временем Альфа, полностью обнюхав чердак и перепачкав морду в паутине, уселась рядом.

– Ерунда какая-то, ничего не ясно, – сказала Софья, убрав не заинтересовавшую её бумагу на место, куда последовало и всё остальное. Кидая сапоги, заметила: из одного что-то вылетело и, сверкнув, упало за сундук. Девочка попыталась его отодвинуть, но это ей не удалось: толстые дубовые стенки всё ещё давали о себе знать. Прекратив бесполезные попытки, Соня обошла сундук с другой стороны, опустившись на колени, просунула руку в узкую тёмную щель между сундуком и полом. Нащупав что-то в толстом слое пыли, вытащила. Пальцы держали римскую цифру пять. Девочка ахнула!

– Ты погляди, Альфа, ещё одна цифра, – изумилась она.

Собака, будто понимая хозяйку, завиляла хвостом. Очистив цифру от пыли, девочка достала из кармана двойку.

– Откуда они вообще могли взяться? – размышляла она, – как ты думаешь, Альфа? Рассмотрев их, сложила вместе на ладони и сжала в кулаке. Хотела уже бежать и показать цифры маме, как её ударило током. Кулак сжался сам по себе, и она с ним ничего не могла поделать. Рука будто стала деревянной, между пальцами загорелся свет. Она открыла рот и уже собралась позвать на помощь, как прилив энергии ударил в голову, она упала, потеряв сознание.

Глава вторая. Незнакомое место

Софья пришла в себя оттого, что собака усердно облизывала её щеки.

– Ну перестань! – завизжала девочка, отворачивая лицо.

Убедившись, что хозяйка очнулась, собака заскулила, будто хотела что-то сказать.

Голова и тело девочки была тяжёлые, налитые свинцом. Соня протёрла глаза, посмотрела в ночное небо, окутанное тысячами ярких звёзд, Среди них хорошо выделялись созвездие Большой Медведицы и светлое сияние Млечного Пути, тянувшееся через весь небосвод. Вся эта красота сопровождалась кваканьем лягушек и мелодичной трелью сверчков.

«Стоп. Стоп, – мысль кольнула Соню в сердце, будто остро заточенный нож. – Почему надо мной небо?»

Девочка прокрутила в голове последние события, происходившие с ней. Вспомнила сундук, вспомнила, как достала из-под него цифру, сжала её в кулаке. А затем – яркий свет, и закружилась голова.

«Так, где же тогда чердак? Где буфет и этот старый сундук?», – ощупав под собой деревянный пол, девочка поднялась. От увиденного замерла душа. В ярком свете луны возвышалась старинная крепость, за которой ютилась деревушка и простиралась широкая река. Девочка с собакой стояли на одной из сторожевых башен, между башнями проходил высокий забор из сосновых кольев. Внутри двора стояла церквушка с конусной крышей, большие терема да избы.

Софья не знала, что делать. То ли не верить своим глазам. То ли заплакать, в страхе не понимая, где её дом и родители.

Читатель, я уже упоминал, но не боюсь повториться: наша героиня имела мужественный характер и могла рассуждать верно, как говорится, взглянув на обстоятельства со стороны. Именно поэтому она сразу же попыталась взять себя в руки.

– Стоп, не стоит плакать и кричать, – твёрдо сказала она. – Всему можно найти объяснение, даже такому случаю. Нужно всё обдумать.

Неожиданно её испугал мягкий шум крыльев, разрезающих воздух. Девочка пригнулась. Позади в темноте пролетела летучая мышь или ночная птица.

– А, ну… Я опять сплю, – тихо сказала она, ущипнув себя за руку, но почувствовала боль ногтей, что впились в кожу: – Аййй! – взвизгнула она.

– А может, и не сплю? Вдруг это всё наяву! А может, я оказалась в парке развлечений! Да… точно, я в парке.

Альфа заскулила всё навязчивей, нарезая круги, обнюхивая местность.

– Ты права, отсюда надо выбраться. Кого-нибудь найти. A то уже поздно, мама с папой будут беспокоиться.

Достав фонарик, девочка осветила всё вокруг себя. Деревянная плеть из тонких веток перекрученной верёвкой лежала на полу, прикрывая собой проход. Приложив усилие, она сдвинула её в сторону, осветила лестничный проход, уходящий вниз. Под ногами заскрипели ступеньки. Снизу стоял запах сухого дерева и копоти.

Спустившись на несколько пролётов и пройдя по длинному коридору, они оказались в большом зале, окутанном полумраком. Большинство свечей потухло. А тех, что вытягивали с воска жёлтые огоньки, не хватало, чтобы разогнать сгустки скопившегося в углах зала мрака.

Посередине стоял длинный деревянный стол, возле которого небрежно стояли лавки и стулья. На столе средь глиняной посуды были разбросаны куски хлеба, кости и недопитый в кружках мёд. Во всём этом бардаке в глаза бросилась чаша – сосуд на длинной ножке из чистого серебра, украшенный по кругу красными рубинами.

– Посмотри, какая здесь посуда! Наверное, стоит целый миллион, – девочка показала чашу собаке, но Альфа продолжала заниматься своим делом – обнюхивать грязный пол.

– Да, понимаю, тебе это не интересно, – поставив чашу на место, Соня направилась к широкой двери, откуда исходил более яркий свет.

Над арочным проходом располагались деревянные фигурки, выточенные средневековыми резчиками. Они олицетворяли забавных мифических существ: людей с головами волков и медведей. Запылённые и засмолённые, они водили хоровод над этой дверью не одно десятилетие. Софья, постучав по одному из них пальцем, отправилась дальше, жалея, что не захватила с собой сотового телефона, а то сделала бы снимок или видео да показала подружкам в школе.

Следующий зал был чуть меньших размеров, но гораздо светлее. Посередине располагался каменный круг, в нём горел костёр, выкидывая кверху алые язычки пламени. Дым не спеша поднимался и уходил в узкое окошко.

Перед костром стояло высокое кресло, устеленное мехами. Рядом лежали брёвна, игравшие роль лавок для тех, кто хотел посидеть у огня. Повсюду стояли глиняные и жестяные чаши и чарки.

– Видать, тут был какой-то праздник, – подумала девочка, оглядываясь по сторонам, – повсюду разбросана посуда и остатки еды.

На потемневшей от сажи стене висело старинное оружие – топоры, отражающие металлическими гранями огонь; длинные мечи и ножны, украшенные скандинавскими узорами, а деревянные щиты отбили не один вражеский клинок, судя по их зарубкам и сколам.

Воздух был пропитан рыцарством и отвагой. Софья вдохнула полной грудью, её захлестнула романтика. В голове побежали мысли, воспоминания из приключенческих фильмов и книг про рыцарей и огнедышащих драконов, про гномов и злых эльфов. Всё побежало кругом.

Софья села на покрытый мехом трон.

– Конечно, не очень мягко, но зато тепло, – одобрила она, проводя по грубому меху маленькими детскими пальчиками. Нахмурив брови, она представила себя юной королевой сказочный страны, а этот тронный зал заполненным её поданными. Девушки танцевали в белых платьях, у костра сидели рыцари в сверкающих доспехах, а шуты ловко исполняли акробатические номера.

Альфа снова дала о себе знать: она принялась скрести лапой по дверному косяку, пытаясь открыть следующую дверь.

– Да, Альфа, нам пора домой! – проговорила девочка и направилась к двери. Но едва она коснулась ручки, как позади раздался знакомый хриплый голос:

– А туда идти не стоит! Там стрельцы несут дозор.

Соня обернулась. Позади стоял худощавый старик в круглых очках и сером джемпере. Тот самый, кто дал ей цифру.

– А… Ну вот, всё и встало на свои места. Я всё же сплю, – проговорила она, – а сейчас будет какой-нибудь бах или бум, и я снова окажусь дома.

Старик заулыбался:

– Нет, ты не спишь, я перед тобой наяву, и всё, что окружает тебя, тоже всё наяву. Соединив вместе цифры, ты без моей помощи переместилась во времени. А я лишь следовал за тобой. Тем самым мы узнали, где следующая цифра, и я весьма этому рад, – кратко пояснил Афанасий Михайлович пригласив Софью и Альфу: следовать за ним. Старик отправился обратно в зал, где стоял стол и догорали последние свечи.

– И где же мы сейчас? – спросила Софья.

– Мы в Саратове.

– Что, у нас открылся новый музей? – засмеялась девочка.

– Нет, мы в Саратовской крепости, и сейчас – 1681 год. Мы переместились в прошлое.

Девочка, идущая позади старика, посмотрела на собаку и покрутила у виска пальцем.

– Старый дед совсем ку-ку, – улыбаясь, прошептала она.

– Я всё слышу, – нахмурился Афанасий Михайлович, но решил не обижаться на Софью: – Здесь сегодня был пир. В честь рождения сына воеводы Ивана. Но мы здесь по другому поводу. В крепости где-то находится золотая цифра. Нам нужно её отыскать.

– Ну вот, опять эти цифры, – без удивления проговорила девочка. – А это что? – спросила, когда снова проходили под аркой с деревянными фигурками.

– Древние славяне, – объяснил старик, – верили в священных зверей, верили, что они придают силу и мудрость, спасают от врагов и болезней. А сейчас эти фигурки здесь больше для украшения.

Девочка задержалась, ещё раз разглядывая фигурку мужчины с головой рычащего медведя.

Вернулись в зал, там уже догорали свечи, и в полутьме ничего не было видно. Старик приподнял руку кверху и резко опустил её вниз. Лёгкий ветерок пахнул девочке в лицо, а свечи и лучины вспыхнули ярким пламенем, хорошо осветив зал.

Соня остановилась, оглядываясь по сторонам и не понимая, что за спецэффекты здесь творятся. Афанасий же Михайлович не подавал и вида, будто это обычный для него способ разжигать огонь.

– Сейчас мы спустимся в темницу и поищем цифру там, – старик остановился, замолчал. Повернувшись к девочке, поднёс к губам указательный палец:

– Т-с-с!– прошипел он, показав что нужно создать тишину.

Крепостной зал оказался больше, чем запомнилось при первом посещении. Свет разогнал мрак, открыв спрятанные под высоким потолком арочные балконы второго этажа. Деревянный свод потолка поддерживали засаленные брусья, потемневшие от пыли и копоти.

Неожиданно Альфа зарычала, а затем её звонкий лай раздался по всему залу.

– Фу, Альфа, перестань! – приказала шёпотом девочка.

Та, исполнив команду хозяйки, перестала лаять, но навострила уши и рвалась к двери, чуя кого-то за ней. Дверные петли заскрипели, дверь медленно приоткрылась, из темноты дверного пролёта выбежал большой рыжий кот с верёвочкой на шее, а на верёвочке – золотая цифра!

– Лови его! – закричал Афанасий Михайлович.

Кот рванул к другой двери, но его прыжком опередила Альфа, перегородив дорогу. Кот метнулся под стол, собака – за ним.

Софья побежала к другому краю стола, пытаясь схватить кота там.

Старик, взяв в руку свою золотую цифру, поднял её кверху и вполголоса забормотал что-то непонятное:

– Словам, данным силу времени,

Требую догнать по делу,

Колдуна в кота рождённый,

Стулья бегство, скорость ветра!

Внезапно все стулья и лавки, стоявшие в зале, ожили и пустились вдогонку за котом, пытаясь сбить его с ног.

Соня, увидев такое, попятилась назад. Приоткрыв рот и вытаращив свои зелёные глазки, она стала наблюдать за сворой деревянной мебели, бегающей по всему залу за рыжим котом. Лавки и стулья то разбегались по углам, то с грохотом собирались в кучу, от столкновений они трещали и ломались. Одни пытались надавить коту на хвост, другие прижать его к полу, отчего в разные стороны летели клочки кошачьей шерсти. Кот оказался шустрым и ловким, он уворачивался ото всех атак, пока сам себя не загнал в угол.

Собака кинулась на кота. Тот, махнув хвостом, прыгнул на стену и пролетел сквозь толстые серые брёвна, потеряв оборванную верёвочку с цифрой.

Не успев затормозить, Альфа врезалась в стену, и её сверху завалило десятком стульев, которые снова окостенели и стали неподвижны.

Старик, облокотив руки на колени, согнулся и тяжело задышал.

– Что с вами? – вскрикнула девочка, подбежав к нему.

– Эх, Сонечка, я старею. Но ничего, сейчас отдышусь и приду в себя.

– Я побегу посмотрю кота, – прокричала она, устремляясь в дверь в другое помещение, где мог прятаться рыжий кот.

– Нет, стой! Это бесполезно! – остановил её Афанасий Михайлович, – его там уже нет, наверняка он уже покинул крепость.

Шоркая когтями по деревянному полу, из-под завала стульев вылезла ошарашенная собака, вся усыпанная мелкими щепками. Скуля и жалуясь на побои, Альфа подбежала к хозяйке. Софья прижала её к себе.

Афанасии Михайлович глубоко вздохнул, выпрямился и подошёл к куче мебели, достал оттуда цифру семь.

– Замечательно, у нас теперь ещё одна цифра!

– Я хочу задать вопрос, можно? – обратилась Софья к старику.

– Да.

– А что тут вообще происходит? Что это за кот и как он может прыгать сквозь стену, и как могут бегать деревянные скамейки?

Афанасий Михайлович улыбнулся:

– Я знаю немного магии. Произнёс заклинание, чтоб стулья помогли поймать кота. Поверь мне, без их помощи у нас оставалось мало шансов схватить кота и положить цифру в свой карман, – старик убрал золотую деталь часов в карман брюк.

– Я такого никогда в жизни не видела! – восторженно проговорила девочка.

– Ты ещё и не такое увидишь!

– А что это за кот, и почему у него была цифра?

– Это не кот, это колдун Гореслав. Он может превращаться в животных, –старик подошёл к столу, взял серебряную чашу с красными рубинами и засунул её себе за пазуху.

– Э э э… – девочка показала рукой на чашу.

– Это не воровство. Она нам в дальнейшем, возможно, понадобится, – Афанасий Михайлович опередил девочку, не дав ей задать ещё один вопрос. – Пойдём, я тебе всё объясню. Нам нужно поспешить, думаю, этот погром не оставил кое-кого без внимания.

Они спустились по узким ступенькам и вышли во двор. Их встретила прохлада летней ночи, в лицо подул ветерок. Софья вдохнула полной грудью. «Как же приятно свежее дыхание Волги после спёртого запаха копоти», – подумала она.

Двор снизу казался ещё более мощным и пугающим. Софья увидела терема, сараи, какие-то другие строения. Под навесом, сонно топча грязь копытами, стояли лошади. С другой стороны за массивной дверью слышался людской гул.

– Нам туда! – пригласил старик и, взяв девочку за руку, направился в тёмный проулок. Собака не отставала ни на шаг.

– Что, Софья, всё никак не можешь прийти в себя и поверить в происходящее? – вполголоса заговорил Афанасий Михайлович.

– Ага-а… – согласилась с ним девочка, – у меня кружится голова, я будто сплю и попала в сказку.

Старик улыбнулся:

– Софья, ты внучка хранительницы часов, поэтому я должен открыть тебе тайну: у той жизни, которой ты живёшь и к которой привыкла, есть и другая сторона. Народные сказки – не всегда выдумки и фантазии. Среди людей живёт много колдунов и волшебников, и в волшебном мире тоже есть свои порядки и правила. Кому-то запрещено колдовать, а каким-то тварям запрещено показываться людям на глаза. Мы сейчас переместились во времени на триста сорок лет назад, и всё, что ты видишь здесь – всё настоящее. Мы в сторожевой крепости Саратова. Вот погляди. Это дом воеводы Ивана, – старик указал на большой дворец с высокой крышей, резными перилами и балясинами. – Там вон боярские терема. А за ними – дома стрелецких сотников, на чьих плечах и держится эта крепость. Остальной же люд – ремесленники, торговцы и крестьяне – живёт в деревне, за крепостными воротами.

Девочка крутила головой по сторонам, разглядывая диковинный мир старого Саратова. Вдруг она заметила огромную крысу, та без всякого опасения спрыгнула с бочки, увидев людей. Девочка ахнула и прижалась к старику. Грызун, сверкнув красными глазами, пробежал возле старого пса, сонливо растянувшегося возле крыльца. Кобель тот был настолько стар, что даже не оторвал голову от земли, беззаботно отнесясь к наглому грызуну с лысым хвостом. Также безучастно проводил он взглядом людей и Альфу. Из окна небольшого сруба, тускло освещённого лучиной, доносился протяжный женский голос, напевавший колыбельную. Откуда-то слышалась чья-то ругань, периодически перемежавшаяся глухими ударами кулака об стол.

Старик резко отдёрнул девочку в темноту навеса.

– Тихо! – произнёс он, вслушиваясь в сумрак ночи.

– Да, я тебе говорю! – раздался чей-то звонкий голос. – Ни калмыки, ни кубанские татары на наши земли больше не сунутся, мы их последний раз вон как гнали! А с такой крепостью их подавно не увидим.

Из-за угла вышли двое мужчин в долгополых кафтанах, освещая дорогу факелами.

– Ох, не знаю… Не верит моя душа, что будет так спокойно. Наберут они тысячную армию да вернутся, – поддержал разговор второй дозорный.

– Да ну что ты такое мелешь! Нас через пару зим здесь больше десяти тысяч будет. Люд так и съезжается сюда.

– Ох, Ярик! Хорошо говоришь! Твоими устами да мёд бы пить, а слова твои – Богу в уши!

Стрельцы скрылись за избой, скрылся и свет факела, вернув полумрак ночи.

– Сторожевые, обход делают, – проговорил Афанасий Михайлович и пошёл дальше, потянув за руку девочку.

– Это церковь? – спросила Софья, указывая на деревянную постройку с маленькой звонницей на крыше.

– Да, Свято-Троицкая, шесть лет назад построили. А рядом – базарная площадь.

Под светом луны они двинулись дальше вдоль торговых лотков, пока не упёрлись в центральные ворота крепости.

– Софья, послушай! Я стар и устал, пора отдохнуть. После магии я быстро теряю силы, – старик остановился отдышаться. – Слушай меня внимательно. Домой ты сегодня попасть не сможешь, здесь, в этом времени, есть ещё одна цифра.

– Нет, меня мама искать будет! – испугалась девочка.

– Тихо, тихо, нас могут услышать! – Афанасий Михайлович положил ей на плечо руку и пригнулся. – Поверь мне, пожалуйста, – зашептал он, – я хранитель часов времени, я сделаю так, что твою пропажу никто не заметит. Там, у тебя дома, время остановилось. Главное – ты не волнуйся! – старик заискивающе улыбнулся. –Я тебя прошу, прояви немного мужества и помоги мне собрать часы.

Девочка, опустив глаза, затруднялась что-либо ответить.

– Пойдёшь вон туда, – старик указал рукой на высокий сарай, – залезай на сено и попытайся хорошо выспаться. А завтра на рассвете тебя встретит мой друг, его зовут Авдей.

– Нет! – возмутилась Софья. – Я не хочу!

– Но у меня не осталось сил, чтоб переместить нас всех в другое место. Мне нужно отправиться одному, узнать, где другие цифры.

– Нет, я не буду там спать.

– Хорошо. Не спи. Но дождитесь Авдея. Уже скоро рассвет. Идите, ну идите же, пока нас никто не заметил, – подталкивая девочку в спину, Афанасий Михайлович направил её вперёд.

Пройдя мимо большой кучи дров и нескольких разобранных телег, Софья подошла к воротам сарая.

– Ага, значит, выспись хорошо! Это где? В сарае? Да как там можно выспаться? – шёпотом бурчала девочка.

За углом сеновала раздался пронзительный храп. Девочка оглянулась, но Афанасия Михайловича уже не было. Её взяло любопытство, и она решила посмотреть, кто так крепко спит. Прокравшись на цыпочках, девочка заглянула за угол.

На земле тлел костёр, свет красных углей уныло разгонял темноту. У костра, опираясь спиной на колесо телеги, сидел мужик, свесив грязную голову на рукоять топора. Он крепко и забористо храпел, можно было подумать, что это фыркает лошадь.

Софья вернулась назад и зашла в сарай. Там густо пахло сухой травой. Присмотревшись в темноте, разглядела кучу сена.

– Ну что, Альфа, ты готова лезть наверх? – прошептала она своей спутнице. На сеновале оказалось не так плохо, конечно, если не брать в расчёт писк мышей да противные мелкие соломинки, норовящие уколоть за воротником, а так в целом здесь было мягко и даже уютно. Софья обняла собаку и, думая о доме, быстро заснула.

Глава третья. Дорога с Авдеем

Наступило утро. Солнце едва вышло из-за горизонта, осветив июньскими лучами бескрайние русские поля. Лёгкий ветерок нёс с Волги ночную прохладу, колыхая верхушки деревьев. Воздух, какой же здесь воздух! Без выхлопных газов автомобилей, без клубов пара и химикатов заводских труб! Лишь чистый запах полевой травы и хвойного леса. В деревне уже вовсю горланили петухи и мычали коровы.

– Софья!! Софья!! Нам пора! – сквозь сон услышала Соня голос и открыла глаза. Через дырявую крышу пробивались лучи света, в которых играли пылинки. Всё тот же сарай, тот же высокий стог сена, где она лежала с собакой. Альфа, навострив уши, прислушивалась к незнакомому голосу. Соня, поправив лямки комбинезона, постоянно сползавшие с худеньких плеч, и стараясь не шелестеть сухой травой, подползла к краю.

Неуклюжей походкой, переваливаясь с ноги на ногу, по конюшне ходил мужчина лет тридцати пяти, довольно пухлого телосложения, с большим округлым животом.

– Софья, нам пора в путь, давай выходи! – снова позвал незнакомец с беспорядочными русыми завитушками на голове и с пышными усами под толстым носом. Одет он был будто крестьянин с картинки из учебника по истории. Серая рубаха, перетянутая поясом, полосатые штаны, и запачканные босые ноги. Мужичок взял вожжи, хомут и вышел на улицу, где его ожидал чёрный конь.

– Какой смешной дядька! – прошептала девочка и посмотрела на рядом лежащую собаку. – Альфа, неужели мы до сих пор здесь, в этой крепости? Что же творится сейчас дома? Вдруг всё же меня ищет мама?

– Софья, слезай, нам нужно ехать, – повторил мужчина, в этот раз повысив голос. Крепко зная своё дело, он ловко стал запрягать коня. Поправил сбрую, затянул оглобли, натянул поводья, и в конце пробежал глазами по телеге, убедившись, всё ли на месте.

– Здравствуйте! – поздоровалась Соня.

– Ой! – от неожиданности вздрогнул незнакомец, обернулся и, разглядев девочку, сказал: – Вот ты какая! А я представлял тебя совсем маленькой, – улыбнулся он, сузив карие глаза, светившиеся добротой, выдавая беззаботный и простой характер этого человека.

– Меня попросил Афанасий Михайлович забрать тебя и отвезти на Сосновый остров к Белой Горе.

– Зачем? – спросила Соня.

– Ну, этого я не знаю. Он сказал, что будет ждать нас там.

– Вы Авдей?

– Ага! – мужчина покачал головой, и взяв увесистую охапку сена, бросил её в повозку. Девочка, что провела ночь на сеновале и привыкла к запаху сена, почувствовала новый аромат: откуда-то пахнуло полынью.

– Отсюда надо скорей выбираться, – продолжил Авдей, – если мы не хотим, чтоб тебя обнаружили.

– Почему?

– Да потому, что твоя странная одежда и эта пятнистая собака вызовут у стражи подозрения.

– Нормальная у меня одежда, – вполголоса возразила девочка.

– Нормальная или нет – это им решать. Коль не понравишься страже, вздёрнут на том столбе, да и делу конец, – Авдей почесал голову, – да глядь, после этого и ехать никуда не надо. Везти уж некого будет, – мужчина широко улыбнулся и указал на стог: – ты не стой, давай накидывай сена, дорога дальняя, сидеть будет мягче.

Девочка, вытаращив глаза и не задавая больше вопросов, осмотрела конюшню. Взяла вилы с черенком в полтора раза выше её роста и принялась таскать сено. После нескольких ходок куча в повозке едва прибавилась. Софья посмотрела на дорожку сухой травы, ведущую от стога к телеге, и, возмущённо скривив лицо, откинула в сторону вилы и принялась таскать руками.

– Готово! Запрыгивай! – скомандовал возница, посадив рядом с собой в телегу собаку.– Ну чего же ты ждешь, давай! – поторопил он Софью и натянул поводья. Девочка, с разбегу оттолкнувшись от колеса, юркнула в повозку, где её встретил тот самый горький запах полыни. Авдей накидал на неё сверху сена и приказал не шевелиться.

– Но, пошла! – Авдей слегка тронул поводьями бока коня, телега заскрипела и тронулась с места.

Едва они покинули конюшни, как их окружил гул просыпающегося города: удары топоров, скрежет металла. Софье ничего не было видно, лишь проблески света и мелькающие тени людей.

– Кто такой будешь? – остановил их неприветливый и хриплый мужской голос, прозвучавший над головой девочки. Телега остановилась.

– Я Авдей. По приказу воеводы, вот грамота.

Тишина, показалось Софье, длилась вечно, потом её нарушил смачный плевок, заскрипели дверные петли и отворились главные ворота.

– Пошёл! – грубо скомандовал стражник. Повозка тронулась, и они поехали дальше.

– Всё, вылезай! – добродушно проговорил Авдей, уминая под собой сено, чтобы усесться поудобней.

От яркого света Софья прищурила глаза, прикрыв их ладошкой. Солнце уже светило высоко. Будто увеличиваясь в размере, огненный гигант давал понять: наступает палящий, жаркий день.

– Да, жарко сегодня будет, – заговорил Авдей, – только отъедем от Волги, так и начнётся духота. Хорошо, в этот раз побольше воды взял, целой бочонок, а то в том месяце семь вёрст с жаждой ехал, в жару.

Девочка посмотрела на деревянную бочку, что плюхала водой позади в телеге, затем огляделась по сторонам. Волга, ночью тёмная и пугающая, утром открыла всю свою красоту голубой глади воды. По реке бегали блики солнца, прокладывая путь от одного до другого берега. В небе летали чайки, жадно высматривая в воде мелкую рыбёшку. Вдоль берега кипела жизнь, разнося шум, крики и весёлый звон далеко окрест. Между ветхими избушками и натянутыми рыбацкими сетями носились босые детишки, подгоняя на речку гусей.

Горожанки, одетые в длинные сарафаны, с плетёными корзинами в руках спешили на Волгу для стирки. Они громко спорили, кого-то обсуждая и сплетничая, стараясь перекричать друг друга. Рядом, подтрунивая над бабами и подстёгивая их шутками, смеялись мужики, неторопливо перебирая неводы с утренним уловом.

Бородатый мужик, сдвинув набекрень шапку, тянул с лодки очередную сеть, из крупной ячеи на землю выпала рыба, и большой потрёпанный кот, ждавший момента как бы спереть улов, не растерялся, прыгнул, зажал в зубах добычу и кинулся прочь под ругань рыбаков, раскидывая лапами песок. Юркнув под большое бревно избы и чувствуя там себя в безопасности, принялся за лакомство.

Бревно служило венцом и основанием стены старенькой рыбацкой избушки. Ряд таких же изб тянулся вдоль Волги – с маленькими окошками, просевшими крытыми соломой крышами, с плетёною изгородью, на коей сушились глиняные крынки.

Выше располагались дома из более крупного бруса, уже с деревянной крышей, те здания принадлежали людям побогаче. Самые дальние терема от Волги были большие, с пирамидальными крышами, окружённые высоким забором – купеческие и дворянские жилища. Всё это переплеталось изъезженными тропинками и дорожками, по которым в столь раннее утро уже сновал народ. Одни шли с косами на плечах, другие что-то тащили и везли в тележках.

Между кривой изгородью и оврагом, заросшим крапивой, на узенькой дорожке еле разъехались две телеги, в одной из которых сидели наши путешественники.

– Да!!! Неужели это Саратов? – тихо выдыхая, прошептала девочка, не переставая крутить головой по сторонам.

– Ну а ты што, никогда не видела столько люда в посаде? Ты сама с какой деревни? Небось с глубинки? – спросил Авдей, заметив, как девочка удивлённо озирается.

– Нет, нет, я из Саратова.

Мужчина усмехнулся и хотел что-то сказать, но тут его отвлекла Альфа, щёлкая пастью возле самого уха возницы: она пыталась поймать мошкару, вившуюся столбом над повозкой.

– Ну, перестань! – одёрнул пса Авдей, – всех не переловишь. Здесь мошкары столько, сколько сырой ночью комарья не бывает. Хаах-хааа, а когда поедем через поля цветочные, там лучше не шутить, пчёл столько, хоть самому под телегу лезь, – мужчина повернулся к девочке:

– Итак, меня зовут Авдей. Я сын Ратимира, того, что землю обойдя, с севера пришёл.

– Приятно познакомиться, – слегка замедлила девочка, думая про себя, какой север поминает Авдей да что за имена такие. – А я Софья, та, что с чердака и прямиком сюда попала, – девочка улыбнулась. – А это моя собачка Альфа. Вчера вечером мы были дома, потом бух-бах – и мы непонятно где. Потом странный дед, а потом кот, что сквозь стену прыгает. Ну и, конечно, стулья, что сами по себе бегают, будто на батарейках, –протараторила она.

– Каких таких бат-арейках? – переспросил мужчина, на что его собеседница лишь махнула рукой: – Да это не столь важно.

– Да… Странная ты какая-то, дивчина. Одежда и манеры твои странные, ты даже и говоришь странно, – размышлял вслух Авдей.

– Я странная? – удивилась Софья. – Нет, я вполне нормальный ребёнок, учусь в нормальной школе. Ну, правда, вчера заснула на уроке.

– Ну конечно! Вот, пожалуйста, поглядите, что за слова такие: уроки, школа? И почему ты спишь на уроке.. Это что, лежанка такая?

Девочка рассмеялась и снова махнула рукой:

– Ну вот вам пожалуйста. Уроки, это где я учусь и получаю знания. В моём времени все дети там учатся.

– Это в каком твоём времени?

– Ну там, в будущем.

– Ты тоже можешь путешествовать во времени, как Афанасий Михайлович? – удивился Авдей и повернулся к девочке.

– Нигде я не путешествую. Я совсем случайно попала сюда, – и Софья рассказала всё, что с ней произошло и как она оказалась в старом Саратове.

Павозка шла по пыльной степной дороге. Хотя крепость, дома и Волга давно скрылись за зелёными лугами, тракт всё так же был оживлён людьми и повозками. Чаще встречались крестьяне, с вилами да косами спешившие в поля. Но попадались и такие персоны, как толстый купец с округлыми щеками, одетый в пышный жёлтый кафтан. Он сидел поверх воза со шкурами и гончарной посудой. Купец с опаской крутил головой, высматривая, нет ли рядом лихача, что мог покуситься на его товар. За ним шли наёмные сопровождающие, они, нахмурив брови, злобно сжимали металлические губы.

На следующем пригорке попались возы со свежевырубленными сосновыми брёвнами, от них шёл такой аромат хвои, что его мог унюхать за десятки сажен даже самый заложенный нос.

– Гляньте, чтоб мне провалиться на этом месте! – раздался грубый голос мужчины крепкого телосложения с длинной рыжей бородой, он сидел на уложенных брёвнах в телеге, которую тянула четвёрка бельгийских жеребцов. Да, именно тех самых жеребцов, что рождены быть тяжеловозами.

– Да это же сам Авдей! – продолжал он, – сколько зим миновало, сколько жарких лет прошло после нашей последней встречи. Склоняю голову!

– Ох, какая встреча, Артемий, и я кланяюсь перед тобой, – Авдей, кивнув головой, продолжал: – Что же это вы? Всё лес рубите?

– Да, второй год возы тащим с самарской земли. Воевода требует расширять крепость. Гляди, скоро крупный городище вырастет.

– Да не… – отозвался мужик с другой повозки, – не вырастет, опять огнём обдастся да сгорит дотла, – он сопроводил слова хорошим плевком.

– Да глядь и правда опять всё сгорит, – согласился рыжебородый, – но нам велено, мы и возим. Я за это лето уже пятый раз везу, да и в том году двенадцать раз сходил. Так это, получается а-а-а…, – поглаживая грязную бороду, он приподнял кверху задумчивые глаза, пытаясь сосчитать, сколько всего сделал рейсов.

– Семнадцать! Семнадцать раз вы съездили, – влезла в их разговор Софья, и на неё все посмотрели. Артемий оставил свою бороду в покое и продолжил:

– Семнадцать разков. Верно, ладушка, говоришь. А если же изгорит Саратов, так и дальше возить будем, и снова строить.

– Нам велено, да нами сделано, – снова внёс своё слово человек с соседней телеги.

– Это так, –подхватил рыжебородый, – земли здесь плодородные, и звери богатую пушнину дают. А рыбы в Волге! Сколько невод ни бросай – всегда полный вытянешь. Да чтоб мне провалиться… Кому же я всё это говорю, ты же, Авдей, сын Ратимира, всё знаешь, что вокруг творится. Ты же везде – сегодня здесь, а завтра за сто вёрст, куда ветер подует, – улыбнулся наездник четвёрки лошадей. – Ну, а как твои дела, Авдей?

– Жизнь моя не мёдом мазана да и не в дёготь макана. И добра, и худа хватает, – Авдей заулыбался. – То там поживу, то туда поеду. Вот ночью вернулся с Астраханской земли. Десять дней там пробыл.

– Небось случилось там что?

– Илья Суханович полдеревни на уши поставил, сын у него пропал.

– Да ты что! А кто такой будет этот Илья?

– Ну тот, Илья Суханович, чьи мельницы на южных полях стоят.

– А…. тот весёлый толстяк, у которого на обозе заморские купцы хотели четыре воза муки купить, – рассмеялся рыжебородый, – эх он и хитрый лис, так он ещё их и в воровстве обвинил.

– Вот те перетрухнули! А чтоб дело до стрельцов не дошло, отдали ему бочку вина.

Оба мужика громко рассмеялись.

– Беда у него приключилась, а я как раз мимо проезжал, – продолжил Авдей. – Сын у него пропал. Думали поначалу – разбойники выкрали, но тишина, ни одной весточки о монетной выплате не пришло. Потом думали – зверьё в лесу поело. Да следопыты ни костей, не одеяния его не нашли. А оказалось, как я и думал…

– Ну, и? – в нетерпении перебил рассказчика рыжебородый.

– На днях его сыну пятнадцать годков исполнилось, уж взрослый совсем.

Влюбился он в соседнюю дивчину и отправился в Астрахань за подарком для неё. Отцу да матери побоялся сказать, вот и пропал на тройку дней, в дороге.

– Ха, вот детины пошли! Совсем отца не боятся, – поправляя вожжи, возмутился мужик на брёвнах, – Ну, а чем закончилось?

– После того, как отец погонял его коромыслом, мы отпраздновали, что нашёлся живой. – Авдей стал зажимать пальцы по очереди: – Второй день гуляли на смотринах, третий сватовство, потом венчание, женитьба. Семь дней плясали да праздновали. Да и я там был, как говорится, мёд-пиво пил…

– Авдей рассмеялся.

– Да глянь, какая удачная пропажа! – поддержал его смехом рыжебородый.

– Ну, смех смехом, а у меня две дочурки подрастают, нужно тоже готовиться, вот-вот сваты порог переступят. И что хочу сказать: одной четырнадцать, другой девять, хоть разница не большая, это э-э…, – рыжебородый задумался, высчитывая возрастную разницу.

– Пять! Пять лет, – снова встряла в их разговор Софья.

–Да. Пять, но разница налицо, – рыжебородый на мгновение замолчал и посмотрел на девочку. – А ты, дивчина, откуда такая умная? Овец научилась считать? Ну нет, слишком мала для пастушьего дела. Волки тебя первую съедят.

– Я Соня, – единственное, что успела сказать девочка, за неё продолжил Авдей, незаметно ткнув её в бок, дескать, молчи!

– Да, это Соня. Дочка кузнеца. Вот только что и научилась до двадцати считать, а корову до сих пор выдоить не может. Отклонённая она от дел, дурочкой родилась, – девочка с удивлением посмотрела на своего соседа в телеге.

– Намучилась с ней мать, вот и попросила меня, коль еду на север, отвезти её до близких родственников. Бабка её там живёт.

– Да.. Бывает же такое, – продолжал рыжебородый. – Нет, я своих дочерей с раннего возраста работе учу. В избе порядок, баня натоплена. Я не даю им вздохнуть спокойно, пущай с детства знают, как это всё тяжело даётся. А чуть заленятся, так я взглядом на розги кажу.

– Правильно, чуть дашь слабину – и всё, считай, пропало дитё.

– Эй, там! – с четвёртой или пятой повозки недовольно закричал мужик. – Ну что вы там встали, две версты до дома осталось.

– Что, опять колесо поломалось? – поддержал его другой мужской голос.

– Нет! – повернув голову назад, с хрипотой прокричал рыжебородой. – Нормально всё, едем дальше.

– Трогай, в баньку охота, – снова кто-то закричал.

– Ну, Авдей, прощаться не будем, ибо свидимся, да и ещё не раз.

–Да, Артемий, правда за тобой.

– А ну, пошли! – мужик натянул вожжи. Кони, выдавливая из-под копыт сухую пыль дороги, тронулись в сторону Саратова.

Тронулась и наша повозка с Авдеем, девочкой и собакой, что приморившись на солнце, положила голову на борт телеги и, крутя чёрными зрачками, наблюдала за происходящим вокруг.

– Спасибо вам за дурочку! Которую увозят из собственного дома, – накинулась на Авдея Соня, как только они отъехали подальше от встреченных возов.

Возница широко улыбнулся:

– Ну, это первая мысля, что пришла мне в голову. Мы же не можем каждому встречному говорить, что ты с другого времени. Афанасий Михайлович наказывал беречь тебя как свою голову. Поэтому мы должны держать это в тайне. Хотя бы пока не доберёмся до места.

– Ага. А там, в крепости, вы не оберегали. Сказали, если меня повесят, то вам и ехать никуда не нужно, – протараторила Соня.

Мужчина громко рассмеялся:

– Да кому ты нужна! Кто грех такой возьмёт – дитя вздёрнуть!

– Как? – злобно вскрикнула девочка. – Ты же говорил: одежда моя странная…

– Да, бывает, встретишь заморских гостей, те похлеще тебя одеты. А сказал я так, чтоб выехать поскорей, дорога дальняя.

Софья скривила обиженную физиономию, отвернулась.

– Да ну ты не дуйся!

Соня продолжала молчать.

– Ладно. Прошу прошения за такую шутку.

– Вообще-то я ребёнок и могла испугаться.

– Ну ты и испугалась. Вон как сено начала таскать, – Авдей продолжал смеяться.

– Я не испугалась.

– Испугалась.

– Нет!

– Да!

– Нет! – крикнула девочка.

Авдей больше ничего не сказал. Принял положение лёжа и зажал в зубах соломинку.

Софья, прищурив глаза, посмотрела в голубое небо и тоже ничего не хотела говорить. Дальше они ехали молча.

Время давно перевалило за обед. Солнце стояло высоко, обжигая палящими лучами землю. Наши путешественники продолжали ехать по пыльной сухой дороге, и уже больше часа им никто не попадался навстречу. То ли рядом не было населённых пунктов, то ли попросту люди не решались выйти на тракт в самый разгар жары. Лишь бескрайние степи и зелёные луга тянулись вдаль за край горизонта.

Притомившись зноем, путники сидели молча. Собака и Софья смотрели на прискучивших кузнечиков, прыгающих вдоль телеги. Авдей лежал на сене, не прекращая перебирать в зубах соломинку. В небе парил сокол. А в деревянной бочке, уже наполовину пустой, плюхалась вода.

– А зачем в телеге сухая полынь? – первая за долгое время спросила Соня, положив конец обидам.

Авдей приподнялся:

– Да это, чтоб спать можно было нормально. Её горечь хоть как-то отпугивает блох да клещей.

Девочка брезгливо посмотрела на сено.

– Да ложись, – усмехнулся Авдей, – нет здесь никого. Блохи заводятся, когда долго не моешься.

– Я как раз уже второй день не купаюсь, – с опаской сказала Соня.

– Второй день! – воскликнул мужчина. – Я уже шестой или седьмой день не мыт, и пока ещё и не совсем грязный.

– Сколько? Семь дней, и вы не грязный! – девочка засмеялась. – Нет, вы супер грязнуля. Вы настолько грязный, что вам часа два нужно в ванной сидеть.

– Ни в какой ваний мне сидеть не надо! Я тебя отвезу, вернусь домой и пойду в баню.

– А как часто люди здесь моются?

– Как люди не знаю, я же не смотрю за ними, но я стараюсь мыться часто. Раз в неделю это точно, по субботам.

Соня ничего не ответила, надула щёки и покачала головой.

Собака навострила уши. Вдали послышался чей-то грубый рёв, походивший на вой зверя. Все, кто сидел в повозке, замолчали и стали прислушиваться. Миновали ещё пару десятков метров. Рёв начал переходить в дружный хор, стали различаться слова какой-то, как показалось девочке, совсем нескладной песни.

Пережгла копытца тут кобылка,

За песочек солнышко-то жарко.

Несу я сам на голову злодея палицу тяжёлую,

Несу я сам на шею супостата саблю острую.

Изгоним мы врага с землице нашей

И будем, братцы, праздновать.

Будем пир закатывать, да баллады петь,

Столы поставим да скатертью накроем.

Вино остудим да чарки брагой наполним.

Впереди из-за пригорка появились вооружённые царские стрельцы. Человек сорок или пятьдесят здоровых высоких мужиков, шагающих в шеренгу по четыре человека, они заняли всю ширину дороги.

Авдей отдал команду коню. Повозка свернула на обочину, и толстые стебли травы зашуршали по днищу телеги.

Авдей, положив руку на грудь, наклонил голову в сторону марширующего войска.

Хоть на улице стояла жара, но все солдаты были одеты в красные кафтаны, на голове тоже красные шапки, по кругу отороченные мехом. На груди у каждого располагалась пышная борода. Положив на плечи длинные рукояти топоров (в их отполированной стали сверкали блики солнца и отражалось небо), они высокими сапогами поднимали дорожную пыль.

За стрельцами, сидя на вороных скакунах, ехали несколько всадников. Завершали вереницу повозки. Первая была забита под завязку дубовыми бочками. Вторая мехами. А на последней был собран каркас, обтянутый мешковиной, там висела тушка животного.

Оставив за собой дымку вьющейся в воздухе пыли, они прошли мимо. Авдей уже поднял голову и взялся за вожжи, чтобы выехать на дорогу, как к ним вернулся один из всадников. Девочка его внимательно разглядела. Он отличался от других большим шрамом на щеке и несколькими медными монетами, пришитыми к шапке.

– Приветствую вас! – окликнул всадника Авдей, поклонившись ему.

– Жаркий сегодня день, –воинственно заговорил незнакомец, натягивая вожжи, отчего конь, фырча, начал нетерпеливо топтаться на месте. – Слышали ли вы про набеги разбойников в этих землях?

– Нет, я последнее время ничего не слышал, всё тихо и мирно.

– А куда путь держишь?

– В сторону Самарской крепости, на земли Соснового острова к дальним родственникам.

– А звать как?

– Авдей.

– Значит, говоришь, Авдей, здесь тихо?

– Да, сударь, так оно и есть.

– Ну давай, Авдей, бывай! – проговорил всадник, ударил лошадь пяткой по рёбрам. Та фыркнула и галопом отправилась догонять войско.

Авдей вытер пот со лба и, отдёрнув вожжи, вывел телегу на дорогу.

– Самые что ни на есть царские стрельцы сюда пожаловали, – сразу же заговорил Авдей. – С самой Москвы путь держат. Эх, как же Махлайка всех замучил, что аж такие господа за ним пожаловали!

– А кто это такой, Махлайка?

– Федот Махлай, уж по батюшке не знаю, как его. Ну, в народе прозвали Махлайкой. Атаман и налётчик. Понравились ему земли Саратовские, вот он и устраивает сюда свои набеги, грабит людей. Сколотил банду бездельников и любителей лёгкой наживы, – Авдей замолчал, задрал свою рубаху и вытер пот с лица, пот, который от знойной жары уже скатывался капельками. – Вот и не даёт Махлайка покою люду местному, – продолжал он. – Сначала начали скот уводить, что на поле пасся. Потом осмелела его банда, почувствовала безнаказанность, да стали разбойники средь белого дня купцов да бояр обирать. Забирали всё – и лошадей, и товар, – ничем не брезгали. Ну, а потом вообще, храбрости набравшись, на маленькие деревушки стали нападать. Местные мужики, конечно, собирали дружину, искали их по лесам да засады ставили. Бесполезно всё, будто у них чутьё какое-то на острую саблю противника. Ну, а этой весной нарвались они на того, кого им стороной обходить нужно было. На боярышню одну, что с Самарской земли заездом здесь оказалась. Коней у неё забрали вместе с колымагой и всем, что в ней было. А её, извозчика и трёх лиц охраны не тронули, отпустили. Шли они пешком до первого постоялого двора. Как раз туда, куда мы сейчас путь держим. А у этой барыни родственники в Москве на царской службе у Фёдора Алексеевича. – Авдей снова прилёг. – Ну и, смотри, двадцати дней не прошло, как стрельцы саратовские дороги топчут. Ну, а этот, кто к нам на вороном подскакал – главный у них. Видела, сколько монет на его шапке пришито?

Софья покачала головой.

– Монеты говорят о том, что многих разбойников он в цепкую хватку виселице передал.

Девочка огляделась по сторонам. Задумалась.

Авдей посмотрел на девочку:

– Слушай, а расскажи про школу, мне интересно, я бы тоже хотел научиться считать, – попросил Авдей.

– Школа? – Софья сначала не поняла вопроса, ей было дико, что взрослый человек ничего не знает про школу, а ещё ужасней слышать, что он не умеет считать.

– Понимаете, школа – это куда ходят все дети, чтоб получить образование, научиться писать и читать.

Мужчина выплюнул изгрызенную соломинку, привстал и внимательно стал слушать девочку.

– Школа, это большое здание, – продолжала она, – там учат грамоте. Чтоб окончить школу, нужно пройти с первого по одиннадцатый класс. А это целых одиннадцать лет! Вот я сейчас в третьем классе.

– Ты даже умеешь читать? – удивился Авдей.

– Да, и не только. Я умею умножать и делить.

– Ты это сейчас что такое говоришь? – возмутился он.

– Я ещё, правда, немножко читала историю, – продолжала уже хвастаться девочка.

– Какую такую историю? – всё больше удивлялся её собеседник.

– Ну как какую? Историю России. Я немножко знаю про Вторую мировую войну, мне папа рассказывал. Я читала про Петра Первого, и про э…. ну как же, ну… а, Ивана Грозного. Ну, который был страшным и ужасным человеком, который убивал всех.

Мужчина, вытаращив глаза, посмотрел на девочку с изумлением:

– Отчасти правда твоя. В гневе Иоанн Васильевич был страшным! – согласился с рассказчицей Авдей, повысив голос. – Но всех подряд не убивал! Он был мудрым и благородным человеком. А ежели головы кому рубил – то по делу. И что прозвали его Грозным, так сами виноваты. Мы народ ленивый, нам пока плетью по спине не прилетит, мы в поля не выйдем. А он заставил. Заставил сеять поля. Он войска вон какие собрал да недругов нагнал. Ты глянь, какая территория открылась! – повышая голос, начал возмущаться Авдей. – А вы его там у себя, не зная где, в злодеи записали! Ну, а с реки Волги басурман изгнал, здесь раньше проехать нельзя было. А теперь, погляди, Русь какая стала!

Оба замолчали. Но в этот раз ненадолго.

– А у нас люди по небу летают, – заявила девочка, решив ещё больше удивить своего спутника. – У нас большие железные птицы, – продолжала она. – Самолёты их называют, туда люди садятся и летают по небу. Я сама летала с мамой и папой на море отдыхать. А ещё есть космические корабли, на них люди аж до самых звёзд летают.

Авдей сидел с ошарашенным лицом. Приоткрыв рот, он с удивлением слушал про невероятные чудеса и технику будущего. Слушая гостью из будущего, Авдей всё больше изумлялся. Утром он принял девочку за беспомощного ребёнка, который не может даже натаскать сена в телегу. А сейчас перед ним сидел рассудительный не по годам, умный собеседник, который мог и грамоту прочесть, и войско сосчитать, мог поддержать любой разговор, на любую тему.

Время прошло быстро. Солнце село, начинало смеркаться. Сумрак медленно окутывал всё вокруг, смешивая в одну пелену деревья, кусты, край горизонта. С уходом огненного гиганта земля стала остывать. Подул приятный свежий ветерок.

Девочка улеглась на сено, прислушиваясь к каждому шороху и к каждому хрусту веток. Кто там бродит в кустах? Дикий зверь или шайка бандитов, что наверняка до сих пор безнаказано шастает в этих лесах?

Ещё через пару часов небо озарилось миллионами звёзд, повисла большая медная луна. В лунном свете хорошо вырисовывалась дорога, по которой шла повозка.

Софью окутывал сон. Монотонная качка повозки укачивала будто колыбель. Девочка уже закрыла глаза и была готова заснуть. Но нет, не дал этого сделать Авдей.

– Мы прибыли, – оживлённо проговорил он. – Проведём сегодняшнюю ночь здесь в нормальных кроватях.

Девочка приподнялась, протёрла глазки и посмотрела вдаль. В темноте проявлялся большой дом, выдавая себя светом в окошках и тонкой струйкой дыма, уходящего в небо.

– Ах, какая здесь наваристая похлёбка! – Авдей вытер губы грязным рукавом. – Я знаю хозяина этого постоялого двора уже много, много лет. Когда мы с ним встретились, он был ещё юнцом, совсем молодым. Интересная у него жизнь, везучий он больно.

– Это как? – поинтересовалась девочка.

– Да, – возница махнул рукой, – долго рассказывать.

– Но до того домика у нас ещё есть время, – настояла девочка.

– Ну тогда слушай, – Авдей зевнул и начал свой рассказ.

Родители его были бедные крестьяне. Мать он не помнил, так как простился с ней ещё в юном возрасте. Зато хорошо усвоил наставления своего отца, человека честного и справедливого. «Митяй, не держи зависть к людям», – говорил ему отец, замечая, как юнец смотрит на барские терема. «Митяй, не стоит врать, враньё в любой момент повернётся против тебя». «Митяй, нельзя воровать – потеряешь больше сворованного». Или вот, бывало и такое в холодные зимнее вечера – похлёбки на всех не хватало, и отец снова принимался за своё: «Митяй, давай накормим младшего твоего брата да детей маленьких соседских, их там трое на лавке, а мы уж завтра что-нибудь покушаем». Митяй соглашался и сам считал это правильным делом – накормить стариков да детей.

Шли годы, барину нравился Митяй: пускай не особо умён, но честен и крепко знает скотоводство и земледелие.

И вот как-то летом послал его барин на ярмарку. Митяй закупился товаром, а на обратном пути, глядь, по полю зайчонок бегает. Авось догоню, подумал Митяй, бросился за ним вдогонку. Бегали они по полю, пока косой не запрыгнул в дупло давно высохшего большого дуба, ветви которого тянулись в разные стороны. Митяй засунул в дупло руку – зайца там не оказалось. Зато он нащупал кое-что другое.

– Что? – заинтересованно спросила Соня.

– Он вытащил горшок, полный серебра. Сел он на землю и стал думать, что с этим кладом делать. Ну и как думаешь, что он сделал?

– Я не знаю, – проговорила девочка.

– А он взял и положил его назад. Мал, не моё, и брать не буду. Вернулся домой. Лишь случайно через несколько месяцев барин узнал о такой находке и сразу же поскакал к старому дереву. А горшок по-прежнему лежал там, в пыли трухлявого дуба. Барин, конечно, сильно удивился, но и радости его не было предела. В следующую весну помещик засеял ещё одно поле рожью, купил лошадей да новые плуги и бороны. Начал строить свою собственную мельницу. В общем, благодаря тому горшочку барин хорошо обогатился. Но и для Митяя тот клад стал переломным моментом в жизни. Как-то позвал его барин к себе и говорит: «Ты человек хороший. Служил мне, как не служат пятеро. А монет мне принес столько, сколько не принесут и сто крестьян. Даю тебе вольную, тебе и твоей семье. Строй себе дом возле моего поместья и работай у меня теперь за монеты».

Митяй обрадовался, согласился работать на барина. Только дом захотел построить в поле у старого дерева, где и нашёл горшочек с серебром.

– Я тоже хочу найти клад, – оживилась Софья.

– Но это ещё не всё. Тут история продолжается. Познакомился он с одной девушкой, ох, красавицей! Полюбили они друг друга. А отец у неё купцом зажиточным был. Ну, любил свою дочку и желал ей только счастья. Узнал он, что дочь хочет выйти замуж за простого крестьянина Митяя. Сперва расстроился и был против. Но смирился, благословил их, и свадьбу сыграл, и монет дал на постройку дома. Уже через два года в поле у дороги стояла изба. Где они жили ни худо, ни богато, ни бедно.

– Да-а-а, – протянула девочка и зевнула.

– Но слушай дальше. Как-то сырой осенней ночью постучался к ним путник и попросился на ночлег. Они пустили его, накормили. А утром он их отблагодарил монетой. Вскоре за сто вёрст от их дома сторожевой пост начали строить, а при нём и базары, и ярмарки. А дорога эта единственная на Саратов. И по ней много люда за день проходит, столько караванов и купцов, и все просятся на ночлег в единственном доме на дороге, и все платят за тёплое гостеприимство и горячий обед. Через пять лет здесь стоял уже терем с харчевней, с отдельными светлицами, с конюшней на двадцать лошадей. Терем высокий, с резными полотницами и расписными ставнями, был он виден за много вёрст. Вот так честность и доброта отплатили Митяю, превратив крестьянского мальчишку в хозяина постоялого двора, известного на всю округу. Вот такая история, Софья. А там думай сама, то ли Митяй человек везучий, то ли место это в поле волшебное.

Конь, устало таща за собой повозку, заехал на постоялый двор. Терем выглядел старым, от былой красоты, что описывал Авдей, не осталось и следа – лишь тёмные посеревшие брёвна сруба, которые за сорок лет привыкли к капризам погоды, видели жару и холод, и проливные дожди. Рядом стоял покосившийся сарай, что с трудом держал соломенную крышу.

Конь, не дожидаясь приказа, послушно остановился посреди двора.

Девочка, спрыгнув с повозки, принялась разминать затёкшие ноги и спину после столь долгой поездки.

– Авдюшка! –закричал старичок, хозяин постоялого двора, и, несмотря на свой довольно преклонный возраст, шустро спускаясь с крыльца терема.

– Благой к нам человек приехал! – продолжал хозяин трактира и, ловко подхватив под руку Авдея, повёл его к дверям.

– Стой, стой, я не один! – остановил Митяя усталый путник, – со мной мои друзья, – он указал на девочку и собаку.

– Я очень рад! – дружелюбно прокричал старик, – прошу, заходите! – он замахал рукой, приглашая всех дом.

Внутри стоял запах спиртного перегара и ржаных лепёшек. От одной мысли, что их сейчас накормят, у девочки заурчало в животе.

– Ой кто приехал! – раздался женский голос. Старушка в сером сарафане и запачканном фартуке встретила их у входа, обняла Авдея. – Ой, поглядите-ка, какая лапочка! – продолжала лепетать старушка, перекинув взгляд на Софью, отчего морщины на её лице растянулись в улыбке. – Да что за кроха к нам приехала! Неужели это твоя дочка?

– Не-е-ет! – в один голос произнесли Авдей и Софья. – Мой папа далеко отсюда, – пояснила девочка, – и мама тоже далеко.

– Ну пойдём, пойдём, моя хорошая! – приобняв девочку, старушка проводила её за стол.

– Что, вы издалека едете? – спросила хозяйка.

– Из Саратова, – ответила Софья.

– Ох, далеко! Сейчас, сейчас всё будет, – хозяйка суетливо ушла на кухню.

Деревянная лавка довольно жёсткая, подумала Соня, привыкшая за целый день к мягкому сену. Зато не трясёт на кочках, да и кочек здесь нету. Девочка улыбнулась от мысли: какой бред лезет в голову от усталости.

Старик и Авдей задержались у входа, что-то оживлённо обсуждая. Они разговаривали, как говорят близкие люди после долгой разлуки, оба светились счастьем, радуясь встрече.

Софья огляделась. В трактире всё было из дерева. Деревянный пол, деревянный потолок, деревянные столы и стулья. При свете свечей и лучин было даже уютно.

Если не брать в расчёт троицу за соседним столом. Двое из них едва пытались вести диалог, но от выпитого силы были на исходе. Они хотели что-то сказать друг другу, однако теряли и путали слова. Их разговор больше походил на набор слов и бурчание губ под жирными и засаленными усами. Третий товарищ спал, положив голову на стол.

– Митяй не задерживай Авдея, он с дороги и голоден, – проговорила старушка, вернувшись с чугунком наваристой каши, и снова ушла. По трактиру разошёлся ароматный запах ячменя и мясных шкварок.

У Сони ещё больше заурчало в животе. А собака облокотившись на стул двумя лапами, приподняла мордочку.

– Фу, Альфа, не лезь! Сейчас нас накормят, – тихо проговорила девочка.

Наконец к столу подошли Авдей, и хозяин дома, держа в руках по деревянной кружке.

– Ну, благодарю вас за гостеприимство, – заговорил Авдей, а хозяин псердито перебил его:

– Чтобы я такого больше не слышал! Ты здесь дома, делай что хочешь, только за кухарство не берись, на это вон Марья есть.

Мужики засмеялись и, ударив деревянными чарками, сделали по глотку.

– Авдюшка, снова залепетала хозяйка, расставляя на столе тарелки с ржаным калачом, свёклой и репой, нарезанной в масле. – Милок, что же ты редко к нам приезжаешь? Мы уж старые, и нас всё больше радует визит дорогих гостей.

– Вы не серчайте на меня. Столько всего в последнее время случилось, что не мог я до вас раньше добраться. Но я даю слово: в августе приеду к вам жить. Вон конюшню новую построим, а то в той, гляди, крыша на лошадей упадёт. Вы ещё устанете от меня, – усмехнулся Авдей.

– Всё, договорились, первого августа буду с утра стоять на крыльце.– с радостью на лице произнёс старик.

Снова раздался треск кружек, бьющихся друг об друга.

– Слышали вы, что в этих землях шайка Махлайки орудует? – спросил Авдей.

– Да, слышал, – улыбнулся старик. – Да не только слышал, но и видел. Были они здесь, дней пяток назад. Конечно не вся банда, а шесть человек сюда заходило. Махлай сразу же мне представился и попросил испить. Марья дала крынку холодного кваса. Утолив жажду, они хитрыми глазами обежали по кругу, ни слова друг другу не говоря в полной тишине. Я уж думал – всё! Сейчас схвачу саблю да и эх…, в последний бой брошусь. Но тут самый высокий из них в сером кафтане, тот, что мне Махлаем представился, повернулся к шайке, тихо, но твёрдо сказал: «Уходим!». Все вышли, а он, откланялся – и за ними вслед.

– Эхх.. меня здесь не было ,– Авдей стукнул по столу.

– Ну вот, смотри, Авдейка, продолжал старик, – хоть и шайка, но атаман благородный. Осмотрел гнилой скрученный терем, и на стариковь рука не поднялась. – Хозяин отпил. – Ну а то, что бояр грабят, так Бог с ними, у них не убудет.

– Нет, дед, они и на крестьянские деревни налетают.

Шурша сарафаном, вернулась хозяйка, на этот раз с большим кувшином и глиняной плошкой, похожей на сковороду, доверху наполненную жареными карасиками. Собака заскулила.

– Да я и про тебя не забыла, – проговорила старушка, протянув собаке чашу с мясными костями.

Через полчаса у старого трактирщика и Авдея заблестели глаза. Гость со смехом принялся рассказывать, как отпраздновал сватовство сына мельника с Астраханской земли. Вдруг в дверь жёстко и глухо застучали.

– Во, глянько, ещё гости пожаловали, – проговорил хозяин, хотел встать, но его за рукав остановил Авдей.

– Митяй, стой! Время позднее, вдруг это вернулись разбойники.

Старик сел на место.

– Ну нет, – хотел что-то сказать, но его перебил Авдей:

– Вдруг они вернулись, чтоб забрать хоть какие-то монеты.

– Нет, Авдей, я так не считаю, – спокойно заговорил трактирщик. – Наш с Марьей постоялый двор единственный здесь на сотню вёрст. А зачем им забирать наши гроши, если здесь можно хорошо поесть и попить? А если оставить нас в живых и не сжечь трактир, то можно вернуться сюда в любое время и отдохнуть.

В двери застучали настойчивее.

– Всё равно я не позволю объедать стариков, – Авдей встал, осмотрелся и подошёл к ближайшей лавке и, оторвав от неё ножку, направился к входной двери. – Сейчас я вам покажу! – сжав зубы зарычал он. Но тут дверной засов сломался, и дверь с грохотом отворилась настежь. В трактир вбежали двое высоких мужчин с острыми саблями.

Софья спряталась под стол.

Авдей рывком устремился к ним и уже взмахнул над головой дубинкой, как резко остановился и замер.

– Бажан! – крикнул он.

– Авдей! – отозвался незнакомец.

– Ух-ха-ха… Это так сегодня встречают гостей, – осклабился второй незнакомец, взглянув на лавку, нависшую над его головой.

Авдей опустил руки, его лицо расплылось в широкою улыбку.

Незнакомец убрал в ножны клинок и протянул Авдею руку. Они дружественно похлопали друг друга по спине.

– Митяй! – обратился другой незнакомец к трактирщику, откидывая грязные тёмные волосы назад, – отец, ты уж не серчай за выбитую дверь. Она у тебя всегда настежь, а тут, глянь, закрыто. Мы уж подумали, не случилось ли какой беды.

Девочка вылезла из-под стола.

Хозяин постоялого двора махнул рукой, встал и подошёл к ночным визитёрам:

– Да это я, дурень старый, даже знать не знаю, зачем запёрся.

Авдей, старик и двое незнакомцев обнялись и, похлопывая друг друга по плечам, посмеялись над случившимся.

– У нас гости! – закричал старик, – Марья неси ещё кувшин, нет два, три неси, да сколько сможешь донести.

Все уселись за стол. Авдей представил Соне гостей как своих хороших знакомых и лучших в мире бродячих музыкантов. Богдан сыграет любую музыку на любом инструменте, а Бажан складывает баллады, да такие, что уши тянутся кверху, а душа заливается музыкой.

Вечер выдался наивеселейшим. Софья снова выслушала историю про мельника и его сына, на этот раз с более красочными подробностями и весёлыми вставками. Потом снова про банду в этих лесах. Затем разговор зашёл о рыболовстве: кто какого размера вытаскивал осетра и сома. А после плавно перешли на обсуждение людей, которых девочка, конечно, не знала и знать не могла.

Всё это сопровождалось шутками и непристойными стишками, их девочка не понимала, а что понимала, приходилось краснеть. Авдей часто одёргивал и напоминал кучерявому поэту, что здесь ребёнок. Тот извинялся, но быстро забывался и продолжал шутить.

За соседним столом троица незнакомых постояльцев громко сопела, уткнувшись лбами в стол.

После очередного кувшина Авдей предложил спеть песню. Все замолчали.

– Ну, давай, Богдан, начинай, – обратился он к кучерявому мужику. Тот посмотрел на Софью, продолжая молчать. За соседним столикам раздавался храп.

– А, девочка! – Авдей дружелюбно ударил Богдана по плечу. – При этой девочке можно. Она и не такое видела. Ты знаешь, Соня по небу летала, и вся её семья летает на железной птице, это, как они там называются?

– Самолёты, – подсказала Софья.

– Да, точно сам-лёты. Так что при ней можно, – добавил Авдей.

На лице музыканта проявилась улыбка: – Ну, а что вы сразу не сказали? – грубым высоким голосом проговорил он. – А я уже сижу, не знаю как себя сдержать.

Весь стол засмеялся. Певец выпрямил спину, принял позу пианиста и начал постукивать по столу пальцами.

«Тук. Тук. Тук» Затем надул свои щеки, принялся выпускать губами воздух. Попадая в такт, будто басы ударных барабанов.

«Тук. Тук. Пах. Пах. Тук. Пах». Тут деревянные ложки, что лежали на столе, взлетели в воздух и стали стучать по столу.

«Пах. Пах. Тук. Цок. Цок». Софья привстала, не понимая, в чём дело. Но тут заскрипели скрипкой дверные петли.

«Пииииоо. Пах. Пах. Тук. Цок. Пииииооо». В воздух взлетели деревянные тарелки и начали биться друг об друга. Соседняя лавка приподнялась и застучала об пол глухим басом. Всё в округе заиграло. Что-то бьётся, что-то скрепит, стучит и звенит. Девочка открыла рот, крутила головой – как же всё это сочетается? Будто маленький оркестр, в котором ноты льются со всех сторон.

Черноволосый мужчина запел.

Эх, спою я про девицу,

Красотою как синица.

Что живёт одна в горах

И летает на санях.

Белый блеск её волос

Ослепит тебя до слёз.

Посмотрев в её глаза,

Ты забудешь про себя.

Кучерявый сильней застучал пальцами, музыка заиграла громче. Авдей встал, сдвинул позади стол, освободив место для танца, и потянул Софью за руку. Через мгновение в весёлом хороводе, стуча и отплясывая по деревянным полам, разошлись все гости. Два бродячих музыканта, кривляясь, подражали каким-то зверям, старый хозяин трактира в порыве танца закружил свою пожилую супругу. Даже собака, прыгая на задних лапах, пыталась подвывать в такт ударным инструментам.

Глава четвёртая. Белая скала

Тем временем за шестьдесят вёрст от наших путешественников, пыхтя от усталости и высунув язык, бежал старый рыжий кот. На последнем дыхании преодолев гору, заросшую старыми дубами и зелёными елями, он забежал в пещеру. Именно в этой пещере Новобурасского района атаман Кудеяр прятал сокровища. Именно где-то там и по сей день лежат награбленные драгоценности купцов и царских обозов. Нет, тогда это была не маленькая пещерка с низким потолком. Триста лет назад она являла собой большой грот с подземными реками и скользкими сталактитами, с бесконечной сеть туннелей и запутанных лабиринтов, соединяющих залы и гроты.