Читать онлайн книгу «Паутина. Том 1. Не ловите диких кошек» автора Людмила Богодухова

– Прочь руки! – взвизгнула Марта и ловко кинула кухонный нож в парня. Нож сверкнул в воздухе своим остриём и, просвистев возле самого уха, воткнулся в шкаф посудой.

– Ты что, сумасшедшая! Ты чуть меня не убила! – возмутился тот, опешив от неожиданности.

– Не лапай! Я тебе не уличная девка!

И другой нож со свистом сверкнул в воздухе.

– Чёрт! – присел от неожиданности парень, и струйки липкого пота потекли по его спине.

– Прекрати, не строй из себя невинную овечку, с Кабаном кувыркалась, а я не хуже, а, может, даже лучше… – не успел он договорить, как снова свистнул нож, но парень был начеку и увернулся от него. Выхватив нож из шкафа, метнул его в сторону девушки. Она, видно не ожидала такого исхода, не успела увернуться, и нож застрял у неё между грудей. Лицо ее мгновенно побледнело, огромные серые глаза стали прозрачными и глубокими от боли. Она сделала тяжелый вздох, хотела что-то сказать, сделав шаг к парню, но покачнулась, а роскошные чёрные кудрявые волосы, траурной рамкой окутали её белое лицо и шею.

Затуманившимся взглядом она смотрела на парня, а тот, побледнев так же как она, отшатнулся от неё назад.

– Вот, чёрт! Доигралась, – потом он хотел поддержать её, но или передумал, или не посмел.

А Марта, цепляясь за стол, сползла на пол.

– Что делать? Что делать? – рассуждая вслух, метался по комнате парень.

Высокая фигура его сразу как-то сжалась, смуглое, чуть удлиненное лицо с волевым подбородком сделалось по-детски беспомощным и обиженным. Губы дрожали, постоянно кривились, руками он тёр себе виски и затылок, как бы заставляя себя думать.

– Нужна машина, точно, нужна срочно машина, её необходимо забрать отсюда – наконец решил он и выскочил на улицу.

Всё это видела девчушка лет четырнадцати, которая сидела в стенном шкафу, прячась от сестры. С каждым броском ножа она зажмуривалась и молилась, чтобы сестра не попала в парня. А когда нож воткнулся в грудь сестры, девчушка чуть не вывалилась из шкафа. Но, взяв себя в руки, закусив до боли губу, сидела, молча дрожа от страха.

– Марта, Марта, Марта! – билось в голове имя сестры. – Не умирай, не умирай! – появилось рядом второе слово.

Когда парень выскочил из дома, девочка осторожно вылезла из шкафа и подползла к Марте.

– Марта, Марта, не умирай! – прошептала она сестре.

Марта открыла глаза, но ничего не сказала.

– Он сейчас вернётся, нужно уходить, терпи.

Девочка, взяв сестру под руки, потащила во двор. Стояла ночь, на улице ничего не было видно, но она знала дорогу и уверенно двигалась в темноте. Протащив Марту по двору, свернула на огород и уложила её между картофельных рядов. Нож торчал из груди, крови не было видно в темноте, но девочка даже боялась посмотреть на рану. Не теряя драгоценного времени, она решила привести помощь.

Девочка склонилась к сестре, тихо прошептав: «лежи тихо, а я приведу сюда бабу Феню. Одной мне тебя не унести». – И быстро скрылась в темноте.

Сколько прошло времени, может, пять минут, а, может, вечность, Марта не знала, для неё время остановилось в её груди нестерпимой болью.

Над ней склонилась баба Феня и сестра.

– Жива? – тихо спросила сестра.

Но ответа не было. Переложили её на деревянные носилки и понесли в ночь, прячась и останавливаясь изредка, чтобы дыхнуть.

Баба Феня в молодости была фельдшером на селе, а фельдшер в селе, он же и акушер, он и хирург, если это необходимо, но теперь штат сократили и она, как и многие другие, осталась без работы. Вернее, работа была, но за неё уже не платили. Как все в этой маленькой деревеньке, она жила огородом, лесом, иногда за ней приезжали из других, таких же маленьких сел, звали к больному. Поликлиника были в районе, а туда нужно было чем-либо добираться, это было неудобно и долго. Вот и была в экстренных случаях баба Феня палочкой-выручалочкой.

– Баба Феня, она не умрёт? – тихо спрашивала девочка через каждую минуту.

– Не знаю, уже должна бы умереть, но ещё, кажется, жива. Тихо. Присядь, – они затаились, в кустарнике возле домов. Мимо промчалась легковая машина.

– Это они, приехали за Мартой. Уходим к реке, к тебе нельзя, там её сразу

найдут, – взволнованно прошептала девочка.

Женщина и девочка, перебежав дорогу, выскочили с носилками за окраину села.

– Ох, мне уже невмоготу бегать с тяжестью, возраст не тот, – запыхавшись, сбавила шаг баба Феня.

– Ну, пожалуйста, быстрее, сейчас нас будут искать, – беглецы вновь побежали. Вот и река. Спустившись по тропе к воде, поставили носилки. Девочка откуда-то из кустов, вытолкнула лодку и подтащила её ближе к носилкам, что стояли у самого берега.

– Грузим, – уложив раненную вместе с носилками в лодку, девочка оттолкнула её от берега.

– Езжайте к старой сторожке, не к той, что на опушке, а к брошенной, у самой воды которая, а я захвачу твой чемодан с инструментами и кое-что ещё и буду встречать вас на месте.

– Не забудь свечи, спички и если есть самогон, – напомнила баба Феня, – хотя

он может и не понадобиться, так долго она не выдержит.

– Нет, Марта не умрёт! – с отчаянной уверенностью проговорила девочка.

Женщина, как заправский рыбак, ловко налегая на вёсла, погнала лодку по реке,

и вскоре скрылась в ночи. А девочка уже пробиралась по тёмным улицам к дому, где жила её добровольная помощница. Не зажигая света, она скользила по комнате, собирая нужные ей вещи. Потом, тут же при доме, в небольшом чулане, на ощупь нашла рюкзак. Видно было, что в этом доме она была не в первый раз, знала, где что лежит. Сложив все в рюкзак, закинула его за плечи.

– Теперь нужно попасть в свой дом, – решила она, – собрать там необходимое.

«Но в доме может быть засада или возле него», – размышляла девочка, пробираясь огородами к дому. Вся она, такая маленькая и хрупкая, в джинсовой курточке и таких же брючках, в легких кроссовках, неслышно, как мышка, притаилась, прислушиваясь, ожидая на каждом шагу опасность. Но везде было тихо. И было непонятно, какая это тишина, и оттого становилось страшно, и где-то внутри била мелкая противная дрожь, ноги делались ватными и непослушными. Пересилив себя, девочка, потихоньку, открыв засов в баню, скользнула тенью в темноту. Из предбанника шла дверь в кладовку, тихо, стараясь не скрипнуть, девочка знакомой дорогой, как она часто уходила и приходила домой, чтобы сестра не слышала, пробиралась в дом. В тёмной и тесной прихожей был такой же стенной шкаф, как и в зале, где произошла вся эта трагедия. Открыв дверцу, девочка, пошарив рукой, сняла тёплые куртки, одну сразу надела, вторую положила в рюкзак. Затем прошла в свою комнату, сдёрнула с кровати плед, взяла простыни, полотенца. На кухне отыскала бутыль с самогонкой, а потом стала заталкивать в рюкзак продукты, что попадались под руку.

– Хватит! – Решила она. – Надо торопиться.

Когда она снова вышла в огород, прислушалась: где-то тихо переговаривались.

– Засада! – поняла девочка. – Ждут меня, пусть ждут.

Она снова кралась между домов. Возле одного двора остановилась.

– Серый! Серый! – Позвала девочка.

Выскочил громадный волкодав, серый, похожий на волка.

Подбежал к девочке и стал ластиться к ней. Она сунула ему кусок хлеба и погладила по широкой спине.

– Я возьму Мальчика, мне нужно ехать, а ты молчи. Или хочешь со мной в лес?

Собака чуть взвизгнула, как будто согласилась. Девочка зашла в сарай и вывела молодого жеребца, провела его по огороду и легко вскочив на голую спину коня, понеслась в лес. Лишь коротко, как выстрелы, пробил частую дробь в ночной тишине стук копыт и затих где-то далеко в тёмной лесной глуши, сопровождаемый радостным лаем собаки.

Лодка подходила к берегу, и когда нос её ткнулся в песок, подбежала девочка.

– Ну, как? Как она жива?

– Жива, как ни странно. Но нужно поторопиться.

Вытащив лодку на берег, женщина и девочка вновь взяли носилки и направились в лес. Возле дерева был привязан конь, рядом сидела собака. Через минуту на опушке при свете луны увидели тёмный силуэт какого-то строения. Опустив носилки, открыли засов. Старая рассохшаяся дверь заскрипела. Девочка быстро вошла внутрь, и вскоре жильё осветилось огоньком свечи. Внесли раненую и уложили её на старый топчан из досок, и девочка стала осторожно раздевать свою сестру, а женщина, вытряхнув всё из рюкзака, принялась готовить стол к операции.

– Ох, боюсь я: не выдержит она, – с сомнением проговорила баба Феня.

Но девочка коротко ответила:

– Если до сих пор выдержала, то и потом выдержит. Выхода нет. Готово, я ее раздела. Надо бы воды нагреть.

– Некогда и так уже много прошло времени! – возразила женщина.

– Не больше получаса.

– Для раненого это много – целая жизнь.

Зажгли ещё свечи, чтобы было светлее. Женщина обмыла руки самогоном и обмыла края раны, из которой торчал нож. Хотели напоить самогоном Марту, но девушка была без сознания.

– Придется сделать местный наркоз.

– А ты знаешь, как ей помочь? – засомневалась девочка.

– Понятия не имею, но попробую, у нас нет выхода. Будем надеяться, что Марта сама нам поможет. Давай привяжем её к столу, чтобы не дернулась, вот так, привязывай ноги тоже. А теперь ты мне здесь не нужна. Поищи ведро, принеси воды и затопи печь. Будет пользы больше.

– Я принесу воду, – с облегчением отскочила девочка от стола.

Ей было тяжело смотреть на распростертую на столе сестру с ножом между грудями.

– Я быстро! – и схватив старое ведро, метнулась в ночь, к реке. Казалось, она совсем не боится темноты: страх за жизнь сестры вытеснил все остальные страхи. Под ноги метнулся к ней Серый.

– Вот, чертушка, как ты неожиданно! Пойдём, отвяжем Мальчика, пусть походит, может, будет пастись, – девочка, подбежав к коню, отпустила его на волю.

– Далеко не уходи! Серый, присмотри за ним, а то мне некогда, – и побежала к реке.

Серый, радостно лая, помчался за ней. Набрав воды, девочка задумалась.

– Здесь очень близко к селу, нас найдут быстро. Вот и лодка на виду, нужно утром её спрятать. А, может, не подумают за старую сторожку? Нет, надежды мало, о ней забыть не могут, но первые дни, возможно, сюда не сунутся. Ладно, пока это наше убежище.

Девочка подхватила тяжёлое ведро и понесла его в сторожку. Потом в темноте собрала сушняк и стала растапливать печь. Всё это время старалась не смотреть, что происходит на столе. Боялась, что не выдержит и потеряет сознание.

Она чувствовала, что с трудом держится на ногах. С той самой минуты, когда она увидела, что нож застрял у сестры в груди, её била мелкая, но сильная дрожь, то на время стихая, то вновь сотрясая всё тело. Вот и сейчас, услышав, как застонала сестра, девочка вся дёрнулась, будто боль сестры отозвалась в ней болью. Это был первый стон, вырвавшийся из её груди после ранения. И девочка, не выдержав, выскочила на улицу и прислонилась к стене. Ей было жаль сестру, досадно на неё, что она сама себя так подставила, и ещё много непонятных чувств теснилось в груди, мешая дышать, сдавливая горло.

– Не умирай! Не умирай! Я не хочу, не хочу!

Она заплакала, размазывая слёзы, побрела к реке, Серый поплёлся следом. Села в лодку, сжалась в комок, обхватив ноги руками, собака легла рядом. Вначале мысли путались: вспоминала, как просила сестру бросить эту паршивую компанию, в которой она была главной, и которая промышляла рэкетом по небольшим магазинчикам в деревнях и районах. Сестра была крута на расправу, если кто-то выходил из-под контроля. И, если она до сих пор никого еще не убила, то все считали, что это только дело времени. Все звали её Бешеная Марта или Дикая Кошка. И ей это видно нравилось, как нравилось показывать свою ловкость в метании ножа. Вот и доигралась. И девочка снова заплакала.

А теперь их будут преследовать, пока не найдут. Это она знала точно, так как знала, какие люди окружали её сестру. Девочка, неожиданно для себя, задремала, сморённая усталостью и переживаниями. Внезапно проснулась от тихого рычания собаки. Положила ему руку на голову и прислушалась.

– Олеся! – послышался голос бабы Фени.

Девочка встрепенулась, выскочила из лодки.

– Что! – выдохнула она, подбежав к женщине.

– Пойдём в дом, – и женщина пошла, а девочка, терзаемая сомнениями, шла следом.

В доме уже был тёплый, жилой запах. Печь разгорелась и дышала теплом и уютом несмотря на то, что деревянный домик почернел и покосился от старости. Но зато здесь можно было укрыться от дождя, от непогоды, не надо было ночевать под открытым небом, опасаясь не только людей, но и дикого зверя.

Девочка несмело посмотрела на стол, Марты там не было. Сердце у неё рванулось куда-то к горлу, но глаза уже заметили сестру на деревянном настиле, который служил вместо кровати, на белой простыне, и укрытой по грудь пледом. В сумрачном свете свечи нельзя было разглядеть лица. Девочка несмело шагнула к кровати и остановилась.

– Подойди к ней, не бойся, жива твоя сестра. Нож, как ни странно, не повредил ни один жизненно важный орган. Он торчал в грудной клетке. Твоей сестре повезло, но и сама она молодцом держалась. Не каждый мужчина смог бы вытерпеть то, что вытерпела она, молоденькая девчушка.

Девочка подошла к сестре и прижалась щекой к её руке. Рука была живая и тёплая. И слезы сами потекли по её щекам. Она зашмыгала носом, стараясь сдержать рыдания. Только теперь девочка поняла, что все это время, пока спасали сестру, почти не было надежды, что она останется жива.

– Марта, Марта, Марта! – всхлипывала девочка. – Я молилась, чтобы ты жила.

Баба Феня подошла и обняла девочку:

– Успокойся, уже всё позади, теперь ей нужен покой, и скоро она снова будет на ногах.

– Спасибо, это вы спасли мою сестру.

– Нет, я только ей помогла, как помогала ты, а она сама себя спасла. Что ж, Олеся, мне нужно возвращаться, а ты ложись и тоже поспи, – собралась уходить баба Феня.

– Нет! – встрепенулась девочка. – Побудьте ещё с Мартой, мне нужно съездить в село, я недолго.

– Зачем тебе? Попадешься этим парням, не вырвешься, – забеспокоилась женщина.

– Не попадусь, я осторожно. Серый пусть будет здесь.

Девочка быстро вышла из сторожки. Не задерживаясь села на коня, который никуда не отходил от дома, и, каким-то чудом угадывая тропу в темноте, поскакала в село. На окраине леса остановилась, привязала коня к дереву и, стараясь держаться в темноте, бесшумно, как кошка, стала пробираться к своему дому. Из-за туч некстати выглянула луна, освещая сонные дворы и улицы. Деревня спала, и ничто не нарушало тишины. Но девочка не верила тишине. Она останавливалась, прислушивалась, стараясь уловить любой звук, но только сонные собаки изредка тявкали спросонья, да где-то на окраине всполошился и заорал петух, но тут же замолчал. К своему дому девочка зашла с огородов и ползком заскользила между грядок помидорной ботвы. Подобравшись к дому незамеченной, она засела в кустах смородины, прислушиваясь, кругом было тихо. Но она каким-то шестым чувством знала, что возле дома или в доме кто-то должен быть. Луна не давала пробраться к бане, освещая её, как на ладони. Вдруг потянуло откуда-то сигаретным дымом. Кто-то курил и курил где-то близко. Девочка старалась определить, откуда идёт запах. Бесшумно открылась дверь, и из бани вышел парень, подошёл к зарослям смородины. Девочка затаилась.

– Митька! – послышался не громкий голос второго парня, который тоже вышел из бани.

– Я сейчас, дай поссать спокойно. И что мы здесь торчим, может она и не придет домой. Марта говорила, что её сестра по ночам где-то шляется. Какого чёрта здесь торчать? – отозвался Митька и смачно выругавшись, стал потягиваться.

– Спать охота, вот зараза, где она делась?

– Заходи, а то Кабан увидит в окно, что вышли, вона луна какая светит, как днём, – снова позвал первый.

«Славка», – отметила про себя девочка, узнав по голосу говорившего возле бани.

– Кабан, наверно, завалился на диван и дрыхнет. Ему не привыкать, он с этим диваном сроднился. А тут сиди, зенки вылупив. Не придёт она, стерва.

– А если придёт, зачем она кабану? – спросил Сява

– Зачем, зачем! Сам не догадываешься, затем же, зачем нужна была Марта.

– А вдруг она жива? Бешеная враз его прикончит.

– Нет, я как вспомню, как заколол её, у меня живот подводит, будто нож у меня торчит. А ещё её глаза, такие, как омут, я сразу чуть не чокнулся. Она умирала, и меня за собой тащила, чуть себя тем же ножом не порешил, – слышно было, как парень вздохнул, а потом заговорил снова. – Если бы она осталась жива, я бы облегчённо вздохнул.

– Ты что, Митька, на самом деле втрескался в Бешеную? – гоготнул Сява. – А, интересно, Кабан знает об этом?

– Да какая теперь разница. Хотя она чем-то ему не угодила, потому, как он совсем не расстроился, а даже сказал, что всё равно её нужно было убрать.

– Да, ты чё? Так и сказал? Надоела что ли, так взял бы и бросил. Как это у него просто, взять и убить, – Славка даже охрип и продолжал хриплым голосом, чуть ли не шепотом. – А если мы ему надоедим или что-то сделаем не так, он нас тоже по-дружески шлёпнет?

– Вот и я говорю: или нечаянно, или специально. Марта только делала вид, что хочет ножом попасть, если бы хотела, то в кого-нибудь бы уже влепила. Но всё равно её выходки очень злили, могла ведь и промазать, а кому охота быть зарезанным, – оправдывался Митька. – Я не ожидал, так получилось, выхватил нож и кинул, вышло всё машинально.

– А знаешь, что я тебе скажу: ведь Марта ждала ребёнка. Так, может, Кабан не хотел его? Может, поэтому хотел от неё избавиться, ведь от Марты было уйти очень сложно, – высказал свою догадку Славка.

– Заходи! Быстрей, что-то мы с тобой разболтались, как бы не нажить неприятности на свою голову.

– Сейчас, докурю. Некому тут слушать, да мы говорим негромко.

Разговор на время стих, парни стояли, курили. Девочка ждала затаившись.

– Я думаю, – снова послышался голос Митьки, – придется убирать и девчонку. Она много знает, и сестру уволокла она. А сюда сунуться побоится, это тебе не Бешеная Марта, та ничего не боялась. Она может пойти в милицию, заявить.

– Ну, это нам на руку, пусть объявится. Старик её не выпустит, – Сява хихикнул и зашёл в баню, за ним зашёл и Митька.

Девочка ещё некоторое время посидела в кустах и осторожно стала отходить от дома.

– Значит, и в доме засада, Кабан здесь. Интересно, о чём они говорили? Подумаю потом, а сейчас, где взять продуктов? Надо что-то придумать, но что? А пока, бабуля, придется снова заглянуть к тебе в хату, прости, что без спросу.

Пробравшись к хате бабы Фени, убедившись, что у неё никого нет, девочка снова стала хозяйничать в чужом доме. Взяла кое-что самое необходимое: котелок, чашки, ложки, кружку. Каждую вещь завернула отдельно, чтобы не гремело. Всё делала тихо, не зажигая свет – было светло от луны. Всё это сложила на покрывало на койке и связала в узел. Затем прихватила в чулане спальный мешок (остался от геологов, которые давно стояли у неё на квартире). Мешок был старый, но тёплый, на верблюжьей шерсти, так говорила баба Феня. Девочка остановилась, последний раз обвела комнату глазами.

– Пора уходить, что ещё нужно: не соображу.

На улице было светло от лунного света, как днём. А с узлом неудобно ползать по огородам. Она вышла во двор.

– Как же пробраться к лесу, чтобы ненароком кто-то из соседей не увидел?

И вдруг она услышала на улице голоса. Первой мыслью было снова заскочить в дом, но потом передумала и лихорадочно стала искать, где спрятаться. Возле дерева стоял полуразвалившийся туалет. Девочка осторожно вошла вовнутрь, присела и прикрылась узлом, втиснув сюда же и спальный мешок. По дороге шли и говорили двое мужчин. Возле бабкиной хаты остановились.

– У неё замок на хате, – заметил один.

– Ну и чё? Ты чё, замок первый раз видишь?

– Раз замок, значит, её нет дома, – снова возразил первый.

– А, может, там у неё Малая спит, а снаружи замок повесили, срывай.

И слышно было, как они сбили замок и зашли в дом, но вскоре вышли.

– И куда это старая потарахтела? И ведь чемодан свой взяла. Где они могут быть? Как ты думаешь, Лысый?

– Что я тебе академик? Это он пусть думает. Значит, если нет чемодана и нет Малой, куда-то поволокли Бешеную. Во, будет, если она жива! – отозвался Лысый.

– Не, навряд ли, хотя всё может быть. Но где они могут быть, это не могу знать, я не здешний.

– Ладно, пойдём, и так всю ночь на ногах. Кабан засуетился, боится, – снова проговорил первый голос.

– Чего он боится Бешеную? Ей сейчас не до него, она сейчас отчёт держит, грехи на весах взвешивает.

И парни заржали.

– Не, я не про нее, он боится Старика. Ладно, пошли. Чё тут делать?

– Давай позаглядываем по сараям для отчета.

– Было бы куда заглядывать, того и гляди, на голову бревно упадет. И как бабка так живет?

– Ничего, долго ей не придется мучиться. Сдается мне, она приложила свои инструменты, смылась ведь не даром, – снова заговорил Лысый и направился к туалету.

Девочка сжалась в дрожащий комочек.

– Ты чё туда пошел? Ссать захотел? Провалишься в говно, во, будет потеха.

– Пошел ты…! – выругался Лысый, но к туалету приближаться не стал. Постоял, посмотрел по сторонам. – Ничего тут нет, пошли отсюда. А бабка, может, уехала в соседнее село, она к больным часто по округе мотается.

– Во даёт бабка, скоро рассыпится от старости, а всё неймётся. А эти тёлки сидят в районе, зад от стула оторвать не могут, тяжёлый очень. Пошли отсюда, спать охота. Кабан не успокоится, пока не найдёт их обеих и Марту.

Слышала девочка удаляющийся голос. Парни уходили по улице.

– Кто же это с Лысым? – Не узнала она второго по голосу. – Значит, устроили облаву, нужно возвращаться в сторожку.

И, не теряя времени на раздумья, не обращая внимания на то, что светло, придерживаясь, по возможности, темных улочек, девочка с узлом в одной руке и спальным мешком в другой быстро зашагала к лесу. Вскоре Мальчик снова нёс свою маленькую наездницу по лесной тропе к сторожке. Привязав коня, девочка тихо подошла к дому. Серый узнал её по шагам, по запаху и не проявлял никакого беспокойства, когда заскрипела дверь сторожки. Но баба Феня не спала, тревожно ждала девочку.

– Как там? – тихо спросила она Олесю.

– В доме дежурят, ждут, к тебе тоже наведались, сорвали замок, всё обшарили. Чуть меня не нашли, сидела в твоём заваленном туалете. Из разговора поняла: подозревают, что ты помогла Марте. Так что тебе показываться дома нельзя. Даже если не будут знать точно, не поздоровится. Какой-то Старик всем этим заправляет, а Кабан охотится.

– Кабан – это Шурка Мурзыкин? – спросила баба Феня.

– Он самый, – подтвердила девочка.

– Но он ведь был влюблён в твою сестру? – удивилась женщина.

– Он влюблён в деньги, где их больше, там и его любовь. А сейчас боится гнева Старика, что упустил Марту. Старик потянул всю шайку на более крупные дела, а Марта была против новых дел под руководством какого-то никому неизвестного Старика, остальные согласились, так как мелочь, которую брали с магазинов, их уже не устраивала. Вот и вышло, что она пошла против всех.

– Да ещё это ранение, она могла всех выдать. – Согласилась с девочкой женщина.

– Вот именно, – подхватила девочка догадку. – Марта сама себя подставила, ускорила то, что решили с ней сделать, но вот только они не уверены, что всё сделано чисто, а вдруг она жива, тогда опасность удваивается. Вот и сидят в засаде, а вдруг кто-то из нас появится. А ведь если нас будут искать, то первым делом пройдут по всем лесным сторожкам. Сюда наведаются тоже, ведь тут так близко.

– Ты, Олеся, права, здесь оставаться опасно. Надо уходить глубже в лес, к горам, там можно найти укрытие. Я знаю одно место, ещё в юности была там вместе с геологами. Но Марте трудно будет сейчас в дороге, ей нужен покой, – тихо говорила баба Феня.

– Если нужно, я пойду, – послышался голос Марты.

Девочка и женщина повернули головы к её постели.

– Куда тебе идти? Ты на ногах не удержишься. Может, ещё всё обойдётся. – Неуверенно проговорила женщина.

– Нет, не обойдётся, они могут начать поиски с утра, а тогда мы не сможем уйти. Раз там Старик заправляет, значит, охота на меня началась всерьёз, что-то я такое знаю, что меня опасаются. Но, что я могу знать, чего сама не знаю?

– Кто такой Старик? – спросила девочка.

– Тебе лучше не знать, – уклонилась от ответа Марта. – Нужно собираться. Эту сторожку Шурка знает. Он приведёт их сюда.

– Значит, собираемся и заметаем следы, – засуетилась девочка.

– Заметай, не заметай, всё равно не уберёшь. Сторожка пахнет жилым теплом и всеми нами, сразу поймут, что мы тут были, – заметила баба Феня, собирая всё в рюкзак и связывая с узлом для того, чтобы положить на лошадь.

– Можно какое-то время пройти по реке на лодке до большого поворота, до водопада, а там углубиться в лес. Мы с тобой, Марта, пойдём на лодке, а Олеся напрямик, на Мальчике, у водопада встретимся.

– А, может, я на лодке?

– Нет, Олеся, тебе будет трудно. Да и Мальчик к тебе привык, ты, как видно, не первый раз его уводишь.

– Он любит гулять, хозяин не часто его выводит на луг, – с готовностью отозвалась девочка.

– А что же ты без седла? Так ведь трудно скакать, не каждый мужчина в наше время поедет без седла, – заметила баба Феня.

– Без седла, чтобы подумали, что он сам отвязался, сам ушёл, а если бы взяла седло, сразу стало бы ясно, что его увели, – помогая сестре одеваться, объясняла Олеся.

– Одевайся потеплей, вот свитер и куртка, утром будет холодно. Какая страшная длинная ночь, – заметила она.

Женщина и девочка усадили Марту в лодку, погрузили свои вещи.

– Счастливо вам добраться, если увидите кого-либо на реке, сразу к берегу, а я постараюсь не упускать вас из вида.

Олеся проводила глазами уплывающую лодку. Взяла за уздечку Мальчика, пошла от берега осторожно, стараясь не сломить низкие ветки, собака бежала следом. Река была извилистой и не очень широкой. Густой лес поднимался по обоим её берегам, образуя коридор, по которому бежала река то быстро и шумно, то разливалась в небольшое озерцо, в котором, казалось, вода стоит, так медленно текли её воды. Лес шёл смешанный, в основном стояли многолетние лиственницы, образующие вокруг себя мягкий ковёр из листьев и заросли молодой поросли, и колючего кустарника. Но попадались и хвойные рощи, в основном сосна, и тогда лес далеко просматривался, и по такому лесу хорошо было пробираться на коне. Изредка девочка подходила к берегу и старалась на реке отыскать лодку. Берег был крутой, близко подходить было опасно, так как по краям он был подмыт и видны были огромные трещины. Река просматривалась плохо, да ещё утренний туман пополз с верхушек деревьев, путаясь в широких кронах. Девочка поёжилась, пробирало утренним холодом, несмотря на то, что было лето. Роса с высокой травы, что стелилась по берегу, перекочевала к девочке на и намочила их. Конь не терял времени даром, когда девочка останавливалась и смотрела на реку, старался, как можно больше захватить сочной зелёной травы.

– Как там они? – беспокоилась Олеся. – Хватит ли сил у бабы Фени дойти на лодке до водопада.

И вновь пробиралась девочка по густому лесу, стараясь далеко не уходить от реки. А река, сделав новую петлю, вдруг выровнялась, и широкая гладь её, над которой плыл туман, терялась где-то далеко впереди.

– Скоро водопад, – отметила про себя девочка, пробираясь, где верхом, а где и спешившись с лошади. – Успею ли? Чтоб не ждали. Совсем не видно тропы, а, может, она есть, но дальше, где лес реже, где нет этих зарослей, что цепляются за ноги и одежду. Надо было отыскать тропу, давно уже была бы на месте, – рассуждала она.

Но девочка здесь никогда не была, не ходила этим путём и боялась заблудиться, если далеко отойдёт от берега.

«Давно, когда были живы отец и мать, они всей семьёй отдыхали на водопаде, но приходили сюда не через лес, а на лодке, ловили рыбу, варили уху, собирали грибы ягоды. Это было счастливое время. Но оно ушло безвозвратно с гибелью родителей. Это было всё давно, очень давно, – оборвала свои воспоминания Олеся. – Сейчас не время думать об этом».

Послышался шум, как будто работала большая машина. И с каждым шагом шум увеличивался. Это шумела вода, срываясь с высоты и ударяясь о встречную воду в реке. Гул был монотонным и постоянным. Над водой, где река упиралась в гору, клубился как пар туман. Но утренние лучи солнца уже рвали его на большие серые лохмотья. Солнце ещё не выкатилось из-за горы, а первые лучи его уже радостно засверкали в брызгах реки.

– Утро! Что оно принесёт нам?

Девочка привязала коня возле дерева, Серый сел рядом.

– Как ты думаешь, Серый, где они? Где лодка?

Серый поднялся и вместе с девочкой пошёл к реке. Берег реки в этом месте был пологим, усыпан мелкой галькой. Девочка постояла в раздумье.

– Если идти по берегу, разминёмся. Туман, ничего не видно. Надо подождать, скоро поднимется солнце и туман рассеется.

Она стояла на берегу и не знала, что делать дальше, и это её угнетало, ей казалось, она теряет время, но приходилось стоять и ждать.

– Разведу костёр, – решила девочка и стала собирать сушняк, тут же на берегу укладывать его под небольшой костёр, шалашиком. Достала котелок, набрала воды и установила его над костром, на камни. – Небольшая печь, вскипячу чай, горячего сейчас в самый раз. Вот бы поймать рыбу, но ловить не чем. Почему нечем? Сейчас сделаю сачок, – рассуждала она вслух.

Девочка разделась, стянула с себя майку и снова надела верхнюю одежду.

– Ох, и холод! – Вздрагивала она.

Майку с одной стороны завязала, получилась сумка. Сломила гибкий побег, очистила его от листьев и согнула, получилось кольцо, которое связала содранной корой. Это кольцо вставила в майку и, сделав в ней небольшие дырочки, укрепила гибкой лозой. Выломала лозу с двумя концами, двухвостку, и, закрепив хвосты на кольце, с сомнением посмотрела на свою работу. На дно сачка привязала корочку хлеба. Подошла к водопаду, нашла небольшую бухточку между камнями и опустила свой сачок в воду. Немного подождав, выхватила его. В сачке, когда вода стекла, оказалась небольшая рыбёшка.

– Отлично! Если так пойдёт, то можно набрать на уху. С маленькой рыбы уха тоже вкусная, – обрадовалась девочка.

Двигаясь по камням, девочка опускала свой сачок в воду, иногда, там ничего не было, а иногда попадались по несколько рыбёшек сразу. И вот уже на берегу весело горел костер, а рядом с ним, на камнях, в котелке кипела уха. Запах её разливался по всему берегу. Тут же лежала собака, а конь мирно пасся на траве. Девочка стояла у самой кромки воды и не сводила тревожных глаз с реки. Туман уже почти рассеялся. Вдруг вдали показалась лодка. Сердце девочки радостно забилось, она закричала и замахала руками. Серый вскочил и радостно залаял. Лодка медленно приближалась, и девочка видела бабу Феню, которая устало налегала на вёсла.

– Я беспокоилась, я боялась! – подбежала Олеся к лодке, когда она ткнулась носом в берег. – Как вы? Как ты, сестренка?

– Пойдет! – отозвалась Марта. – А вот баб Феня вымоталась.

– Вижу, ты уже уху сварила! Молодец! – похвалила та девочку. – Значит, сделаем привал, позавтракаем.

И уложив на еловые лапы Марту, устроились сами.

Олеся показывала, чем она поймала рыбу, и было видно – гордится собой, что ей пришла в голову такая хорошая идея. А Марта смотрела на нее, и сердце сжимала тоска и вина перед сестренкой, что из-за нее, из-за Марты, они теперь уходят в лес, как уходят звери от охотников.

«Вот, что я наделала, – думала Марта – подставила не только себя, но и сестру, и бабу Феню. Куда же теперь уходить, чтобы не нашли? Практически найти можно везде, если есть хороший следопыт, а у них такой следопыт есть, это Шурка по кличке Кабан. И если он пойдет по следу, то уйти будет очень трудно. И куда идти?»

– Баба Феня, куда пойдем? – спросила вслух Марта.

– Знаю я тут одно место, стояли геологи, а меня привозили лечить одного. Вот я-то дорогу и выучила. Сейчас нужно убрать следы костра, смыть его с гальки и в путь.

– Ах, да, еще лодку спрятать, это я мигом, – вскочила Олеся. – Спрячу так, что сами еле найдем.

Солнце припекало во всю свою мощь, тумана не было и в помине. Однотонный шум водопада остался в стороне, и стало слышно щебетанье птиц и шелест листвы, когда ветер путался в верхушках деревьев. Шли по лесной тропе, давно не хоженой, и только по приметам, баба Феня узнавала ее. Тропа, петляя, карабкалась в гору. Идти было трудно, потому что приходилось перебираться по валежнику, и не верилось, что здесь когда-то ходили люди. Но баба Феня шла уверенно. Марте было совсем плохо, она еле держалась на коне, тем более, что он был без седла. Олеся шла рядом, поддерживая сестру.

– Баба Феня, надо сделать привал, Марте вовсе худо, – беспокоилась Олеся.

Но Марта наотрез отказывалась отдыхать:

– Нет, задерживаться не будем. Если остановимся, боюсь, уже не поднимусь.

Громадная лиственница перегородила тропу, и обойти ее было невозможно. С одной стороны, хоть и пологий, но достаточно круто для коня, а с другой – еще больше валежника, через который густо пробивал колючий кустарник.

– Вот это мы приехали! – огорчилась баба Феня. – Хочешь, не хочешь, а привал сделать придется.

– Как же мы через эту громадину перетащим коня? – спросила Олеся.

– Подумаем, а пока отдых, – и помогла сойти с коня Марте. – Ложись вот тут, на листья, а я посмотрю твою рану. Плохо дело, она у тебя сильно кровоточит. Костёр развести негде, везде сушняк под ногами, того и гляди, а наделаем пожар, это опасно.

– Наверно, мы зря ушли в лес, – с сомнением проговорила Марта. – Лучше бы я пошла в милицию, пусть бы получила года три, отсидела бы. А то вот тащимся по лесу неизвестно куда. – Пот выступил у неё на лбу, видно, даже говорить ей было трудно.

– Ничего не зря! – вскинулась Олеся. – Ты, думаешь, нам дали бы дойти до милиции, тем более что ты ранена. Мы бы не доехали до района, нас искали по всем дорогам, я уверена в этом. А там ещё какой-то Старик с ними связан, и мне кажется, он очень опасен. Тебе нужно встать на ноги, а там будет видно, – и уже обращаясь к бабе Фене, – Как ты думаешь – это сколько же в обхвате будет эта махина? И почему она упала?

– Упало, может, от ветра, а, может, от своей тяжести. Смотри, дерево росло прямо на склоне. А ветром его чуть наклонило, и оно пошло вниз, выворачивая корни.

– Баба Феня, смотри, вон там, где корни на склоне, можно под низом пролезть человеку.

– Нет, под деревом нельзя рисковать, оно едва держится, а вот сдвинуть его хоть чуть со склона, вернее с камня, за который зацепился корень можно, и дерево, под тяжестью, поползёт вниз, – с сомнением, высказала предположение баба Феня. – Но хватит ли силы? А попробовать можно. Коня жаль бросать, сами то перейти сможем, – продолжала говорить женщина, перевязывая Марту. – Ещё немного пройти осталось, а там по равнине легче.

– Я никогда не поднималась так высоко, но мне не страшно, – Олеся подняла голову, чтобы увидеть, где кончается гора, но деревья плотной стеной закрывали её. – И как они держатся на склоне, такие высокие и мощные? Баба Феня, они нас не найдут здесь, в горах? – С тревогой спросила Олеся.

– Не должны, да и далеко от дома. Кто будет искать? Кому мы нужны, долго нас искать. Немного, может, поищут, а потом решат, что мы куда-то уехали, – успокоила девочку женщина.

– Хоть бы отстали от нас, не можем же мы всё время бежать. А что будем есть? У нас мало продуктов, можно сказать, что нет совсем – с продуктами будет сложней, но будем охотиться, ловить рыбу. Ты смогла наловить майкой, ещё наловим, поставим на зверушек петли. Не беспокойся, в лесу голодать не будем. Да и ненадолго мы в лес ушли. Пересидим, пока всё стихнет, пока нас забудут, а потом уйдём в другое село, а там уедем куда-нибудь, куда сами решим, – говорила, уверенно баба Феня.

А Марта лежала, закрыв глаза или уснула, или просто с закрытыми глазами слушала.

– Давай, Олеся, найдём или вырежем держаки, как ломом, постараемся столкнуть дерево с места.

– Нет, мы не сможем. Смотри, какое здоровое, – с сомнением проговорила Олеся.

– Попробовать можно, авось что-нибудь выйдет, – не сдавалась женщина. – Держится оно очень непрочно, зацепилось за выступ скалы, вернее, за камень. И если его сдвинуть, дерево посунется по скале под своей тяжестью.

Нашли не очень толстый молодняк и вырезали две жердины. Подальше отвели коня, вещи и Марту, чтобы не зацепило какой-либо веткой. Баба Феня показала, как пользоваться рычагом.

– Раз, два, взяли!

Дерево не шевельнулось.

– Ещё, Олеся, раз, два, взяли!

Но силёнок было очень мало против такой махины.

– Нет, наверно, нужно попробовать сдвинуть камень. Принеси, Олеся, нож.

Девочка принесла нож, и женщина стала обкапывать камень снизу, убирая из-под него опору. И через полчаса работы камень зашевелился.

– Ну вот, по-моему, дело движется. Подходи, Олеся, попробуем его сдвинуть.

Раскачивая камень, женщина и девочка сделали невозможное, дерево затрещало, подминая под себя молодняк, и начало сдвигаться со склона. Баба Феня схватила девочку, и отскочила с ней в сторону, прижимаясь к скале. Вместе с деревом вывернулся огромный кусок скалы, и, увлекая за собой мелкие камни, полетел вниз, ломая ветки дерева, подпрыгивая, шумно увеличивая скорость, и затих где-то далеко внизу. А дерево двигалось нехотя, будто раздумывая, открывая тропу, и вдруг застряло, остановилось, наверно, упёрлось верхушкой и ветвями во что-то. Но это уже было неважно, путь был открыт.

– Бабушка, мы его сдвинули! – закричала Олеся. – Мы силачи! Ура! Марта, – подбежала девочка к сестре, – мы сдвинули дерево, можно идти! – Но тут же оборвала свои восторженные крики. – Марта, Марта, тебе плохо? Баба Феня, посмотри, с Мартой что-то.

Женщина наклонилась над больной.

– Да у неё жар, необходимо сделать привал, но здесь на тропе, это невозможно. Теперь на коня её не посадишь, нужно делать носилки. Вот досада, долго очень в пути, а ей нужен покой. Повязка снова в крови. Эдак ещё осложнение будет. Неси, Олеся, те жердины, что мы вырезали, будем делать носилки.

Девочка принесла палки, баба Феня достала плед.

– Олеся, вытаскивай из кроссовок шнурки и из своих кроссовок, и из Мартиных тоже. Прошьём шнурками плед, закрепим его на жердях, вот и будут носилки.

И ловко орудуя ножом, прокалывая дырки в пледе, женщина смастерила отличные носилки. Расстелили в них спальный мешок и уложили на носилки Марту, которая уже металась в горячке.

– Я пойду впереди носилок, ты бери Мальчика за уздечку и бери носилки, а Серый пусть замыкает колонну, – распоряжалась женщина.

И все пошли цепочкой, увёртываясь от веток, которые хлестали по лицу, ведь руки были заняты. Шли осторожно, потому, что ноги то и дело за что-то цеплялись или скользили, а ноша была тяжёлой. У Олеси пот катился градом, но она не жаловалась, что почти сразу же устала. Молча терпела, знала: нужно быстрее выйти на ровное место и найти, где сделать привал. Солнце уже покатилось на вторую половину дня. И на горной лесной тропе становилось сумрачно, как вечером. Комары, которых за весь день вроде не замечали, вдруг с бешеной злобой обрушились на людей. Они, как будто поняли, что их укусы останутся безнаказанными, и лезли в глаза, нос, уши. Залезали под воротник, а руки облепили сплошным слоем, жаля с беспощадной злобой.

– Баба Феня, поставим на минуту, – взмолилась Олеся. – Нет сил терпеть, и Марту облепили комары.

– Терпи, Олеся, ещё немного пройдём и выйдем наверх, а там ветерок. Терпи, нужно торопиться, ты же видишь, как плохо твоей сестре. Чем быстрей придем, тем, быстрей окажем ей помощь. Разожжем костёр, приготовим чай, откроем консервы, немного подогреем их. Напоим лекарством и чаем Марточку. А сейчас, по возможности, смотри под ноги, чтобы не споткнуться, не урони сестру. Знаю, тебе тяжело, мала ещё, но терпи, – приговаривала женщина, отвлекая Олесю, от комаров, подбадривая её.

А тропа потихоньку ползла в гору, засыпанная многолетней листвой, заваленная сушняком, заросшая колючим кустарником.

–И что это за тропа такая, нет другой тропы разве?

– Может, и есть другая тропа, но я не знаю её. Я знаю только этот путь. Олеся, чувствуешь ветерок, и комары куда-то делись, и идти стало легче. На минутку остановимся, немного отдохни, а я пройду вперёд, кое-что посмотрю.

И, поставив носилки, баба Феня исчезла из виду, как испарилась. Олеся села возле сестры, вытирая ей лицо платком. Лоб у Марты был горячий, и она, казалось, спала.

– Мы уже почти дошли, – шептала сестре девочка. – Ты не должна болеть, терпи, я ведь терплю, а я младше тебя. Марта, ты ведь всегда была такой сильной. Но ты ошиблась, и очень сильно, когда связалась с этим Шуркой. Он тебя не любил, такие люди любить не умеют. И всей шайкой командовал он, а делал вид, что тебя слушает, что признаёт тебя как главаря. Ты, Марта, не знаешь, а я всё время следила за тобой и за ним. Я знаю всех, с кем он встречался, почти всех. И рэкет над магазинами, не всё, чем они занимались, они проворачивали дела на много крупнее. И ты им стала мешать, Марта. И если бы не сейчас, то потом, но они бы тебя убили. Мне страшно, сестрёнка, очень страшно, что за нами будут охотиться, – Олеся вздохнула и поцеловала сестру.

Возвратилась баба Феня.

– Отдохнула? Ну, ещё немного и сделаем привал.

– Мы уже пришли туда, где будем жить? – Обрадовалась девочка.

– Нет, не туда, пока заночуем в другом месте, тут есть одна маленькая пещерка и рядом ручей, вот мы к ней сейчас пойдём.

Снова взяли носилки, Мальчик нехотя оторвался от травы, а Серый не отходил ни на шаг: видно, боялся потеряться. Идти стало легче, и поэтому шли быстрее. Вскоре вышли на лужайку перед каменной стеной. Это была почти отвесная скала, где лишь у подножья рос сплошной высокий кустарник, заплетая подножье горы намного выше человеческого роста. И не видно было ни ручья, ни пещеры. На миг остановились, поставили носилки.

– А где ручей, где пещера? – Оглядываясь, спросила Олеся.

– Сейчас будет всё. Пусть носилки с больной постоят, а я покажу тебе дорогу. Ты приведёшь в жилой вид, по-быстрому, пещеру, чтобы Марту принести в чистое помещение. А проход – вот здесь, – и женщина нырнула под куст. – Пробирайся сюда, – позвала она девочку.

– Серый, сиди рядом с Мартой, – приказала Олеся собаке, пробираясь под кустами. И очутилась ещё на одной поляне, но уже небольшой, где протекал ручей, а бабы Фени не было.

– Ты где, баба Феня?

– Иди сюда! – позвала женщина.

Олеся пошла на голос прямо к скале, пещеры нигде не было видно. И вдруг из-за камня выглянула улыбающаяся женщина.

– Проходи!

За камнем был вход в пещеру. Его не было видно ни с какой стороны.

– Мне показали эту пещеру геологи, а так бы в жизни никогда не нашла. Заходи вовнутрь, смотри, совсем светло, и хоть проходи в самую глубину, всё равно светло. Свет идёт из окошка, видишь, над головой отверстие, как окно. Оно не со стороны дверей, а выходит в другую сторону, где нет прохода, так что можно разжигать здесь костёр, а дверь закрывать вот этим камнем, чтобы никто случайно не заметил свет.

И баба Феня нажала плечом на плоский камень, и тот легко, как дверь, закрыл проход. Потом нажала с другой стороны, и проход открылся.

– А теперь я пойду к Марте, а ты тут подмети, сделай веничек с травы, приготовь постель, сама догадаешься из чего и разожги костёр. Когда всё будет готово, спустишься к нам, и мы с тобой занесём Марту. А я пока посмотрю её рану и напою лекарством. Вода, как видела, рядом, если нужно бери, сколько душе угодно.

И женщина вышла. Олеся с минуту постояла, окидывая взглядом пещеру. Это было продолговатое помещение, с не совсем ровными стенами, уходящими куполом вверх, в котором было светло и не жарко. Пол пещеры был ровным и казался чистым. Олеся выскочила на лужайку, нарвала высокой травы, намочила сделанный веник в ручье и подмела пол. Затем наломала еловых веток и из них сделала постель. Всё делала быстро, спешила, хотела, чтобы быстрей принесли в пещеру Марту. И вот уже весело горел костёр, а дым от него не расходился по пещере, а шёл вверх в окно. И вскоре стало тепло и запахло жилым духом. Марту уложили на приготовленную постель, положив её на спальный мешок.

– Не взяла я ещё одеяло, вот бы пригодилось, – с сожалением проговорила Олеся.

– Да кто же думал, что придётся уходить в лес, – отозвалась баба Феня.

Серый немного полежал у костра, а потом выбежал из пещеры.

– Пошёл охотиться, есть ведь хочется. И нам пора подкрепиться, вода в котелке уже кипит, кинь щепотку чая, – подала чай баба Феня, а сама стала открывать консервы.

– Накормим Марту, нужно её разбудить. Марта, просыпайся, давай поешь, тебе сразу станет лучше, вот уже и чай готов.

Марта очнулась, огромные серые глаза её лихорадочно блестели, она не понимала, что от неё требуют. С большим трудом удалось её накормить, но чай девушка пила с удовольствием. А потом снова уснула.

– Пусть спит, здоровее будет. А я немного отдохну и пройдусь, посмотрю ягоды, грибы, травы лечебные. Начнём переходить на подножный корм, – пошутила Баба Феня. А ты, Олеся, проверь сачком, есть ли в ручье рыба. Ручей достаточно глубок, хоть и неширок, рыба должна водиться.

От костра шёл теплый воздух, но в пещере не было ни душно, ни жарко, как в обыкновенном жилом доме.

– Эх, нечем украсить наш дом, – сокрушалась Олеся.

– Хорошо то, что будем ночевать под крышей, а не под звёздами. Здесь сухо и тепло, а могло быть иначе, – укорила девочку баба Феня. – Пойду пройдусь немного и посмотрю, где конь, мы его не привязали.

– Да куда он денется? Нужно с него снять уздечку, пусть ходит, пасётся, Серый за ним присмотрит.

И Олеся тоже вышла с сачком ловить рыбу. Но напрасно она пыталась что-то поймать, ничего не попадалось.

– Наверно, нет тут рыбы или сачок не ловит. Нужно придумать что-то другое, но это уже будет не сегодня.

И Олеся стала собирать цветы.

– Положу на выступы в стене или раскидаю по полу, будет красиво, и будет пахнуть лесом. А рыбу буду ловить завтра, сейчас она уже ушла на дно спать. Как здесь красиво!

Олеся закружилась по траве. Рыжие длинные волосы её засветились в лучах заходящего солнца. И детское личико, осунувшееся, с заострившимся носиком, просветлело. Морщинки страдания разгладились, а зелёные глаза её стали озорными и веселыми. Девочка засмеялась и, подняв руки, закрыв глаза, с минуту наслаждалась тишиной, купаясь в лучах солнца. Потом помчалась в их новое жилище. Марта не спала, и когда Олеся с букетом цветов подошла к ней, спросила:

– Где мы?

– В пещере, в самой горе. А тебе стало лучше? – И, не дожидаясь ответа, закружилась, разбрасывая цветы.

– Там так красиво! Цветы, ручей, лес, и заходит солнце. Мы будем здесь ночевать, а я бы осталась здесь жить. Мне сразу на сердце стало легче. Чувствуешь себя здесь в безопасности. Побегу, наберу веток, нужно сделать постель нам с бабой Феней.

Подбежав к сестре, чмокнула её в щёчку, на миг прижавшись к ней.

– У тебя нет температуры, ты теперь должна выздоравливать. А баба Феня ушла за грибами, скоро придёт. Я завтра попробую наловить рыбы, если повезёт, будет уха. Солнце садится, скоро будет темно, а ещё нужно натаскать дров. А ты лежи, выздоравливай.

И девочка выскочила, словно пролетел маленький вихрь.

«Не знали, что баба Феня такая, оказывается она женщина с секретом. И какая она баба, ещё совсем не старая женщина. Что о ней знали в поселке? – Марта задумалась. – Да почти ничего, хоть она прожила в нем не один год. Сколько помню себя, баба Феня жила в поселке и звали ее баба, и она не обижалась. Да она скорее всего сама себя так назвала. Замужем не была, а когда ей говорили про замужество, она отвечала:

«Я уже бабка старая, а вы все никак не унимаетесь меня сватать». Вот ее и прозвали баба Феня».

Это Марта слышала от взрослых. Но сейчас вдруг подумала:

«Какая она баба Феня? Она совсем не старая и ведет себя, как полная сил и энергии женщина. Вот и сейчас провела их вглубь леса, отыскала пещеру, которую знала в молодости. Интересно, что ещё ты знаешь, баба Феня, чего не знают другие?»

В пещеру заскочил радостный Серый. В зубах он держал какого-то небольшого зверька. Он увидел, что Марта не спит, и направился к ней.

– Серый, не подходи! Унеси свою добычу, ешь сам. Не клади мне на постель! Вот глупый пёс!

– Наоборот, он очень умный и добрый, – раздался голос бабы Фени. – Ты болеешь, ничего не ешь, вот он и принёс тебе мясо, решил подкормить тебя. А ну-ка глянем, чем он тут тебя угощает? Это зайчонок. И где ты его смог поймать? Ай, да, молодец! Сейчас мы из него сделаем мясо, и хороший получится супчик. Вот так уважил! – приговаривала баба Феня, разделывая зайца.

Пришла Олеся, принесла дров, а потом еловых лап и листьев на постель. Постелили засветло, да и стелить-то было нечего, но было лето, и костёр горел, обогревая небольшое помещение, и от тепла, казалось, идёт уют, и ещё пахло варёным мясом, которое кипело в котелке на камнях.

– А завтра идём дальше? – спросила бабу Феню Олеся. Далеко ещё нам идти?

– Да нет, недалеко, но пока погодим, я ещё не решила, куда идём, – неопределенно ответила женщина и замолчала.

Почувствовав неладное, Олеся не стала больше задавать вопросов, но баба Феня заговорила сама, когда поужинали и легли вокруг костра спать. Выход из пещеры был закрыт камнем, но всё равно в незнакомом месте было немного непривычно и даже жутко.

– Я была там, куда хотела вас привести. Там стоит несколько финских домиков, где жили геофизики, когда здесь шли какие-то изыскания. Я не разбираюсь ни в геологии, ни в геофизике, моё дело – медицина. Так вот, оставив здесь вас, хотела посмотреть, в каком состоянии дома, пригодны ли для жилья, но увидела неожиданно совсем другое, то, чего совсем не ожидала. В этих домах живут люди. Я не знаю, пока, кто, но я видела там людей, а это для нас опасно, тем более что слишком близкое соседство. Конечно, они, возможно, в эту сторону не ходят, но всё равно нужно быть ко всему готовыми. Нас может выдать конь, или Серый залает и этого достаточно.

– Серый нас может предупредить, – заступилась за друга Олеся.

– Если его обнаружат, то поймут, что где-то близко люди, да и конь один по лесу не бродит.

– Бабушка, а если он без уздечки, то похож на дикого, одичавшего, потерявшего хозяина, – опять вступилась за коня Олеся. И с конём куда как легче. Лучше тогда уйти отсюда в другое место. Но жаль пещеру, и такой хороший камень закрывает её.

Баба Феня заулыбалась.

– Это сделали геологи, обточили его со всех сторон, чтобы он свободно двигался, без усилий. Ну а насчёт перемены места жительства, нужно подумать. Уйти можно, но где жить? Без топора, пилы и других инструментов не построишь даже шалаш. А нас трое, а потом ещё будет маленький.

– Баба Феня! – перебила женщину Марта.

– Да знаю я все, сама знаю, нечего скрывать, – отозвалась Олеся.

– Значит, нужно сходить в деревню и принести кое-что необходимое.

– Только не ты, – строго посмотрела на девочку баба Феня. -Схожу я, коня оставлю возле водопада, а сама на лодке доберусь до деревни, и также обратно. А вы дайте слово, что не будете далеко отходить от пещеры. И Серого привязывайте, чтобы не бегал.

– Слово нужно брать с Олеси. А мне видно ещё долго не захочется гулять, – отозвалась Марта.

– А что я? Я от тебя никуда не отойду. А вот Серого куда привяжешь? К дереву что ли, так он будет скулить или выть, – Олеся погладила собаку. – Да, Серый, правду я говорю?

Серый положил голову на лапы и зажмурился: «Мол, разбирайтесь сами».

– А, может, ты возьмёшь Серого с собой?

– Ладно, Марта, решим потом, я не сейчас иду и не завтра, нужно, чтобы ты хоть немного стала на ноги.

– Мне уже лучше, и в груди не так сильно болит. Ты ведь недолго, одной-то быстрей, это со мной вы тащились, как черепахи. И как это Олеся подняла такую тяжесть?

– Подумаешь, тяжесть, ничего ты не тяжёлая. И потом не одна же я тащила, а с бабой Феней, – возмутилась девочка, делая вид, что ей вовсе было не тяжело.

– И всё равно я пойду дня через два, у меня тут ещё есть дела. А теперь давайте спать, время позднее. Плохо, что у нас нет часов.

– В лесу часы не нужны, можно жить по солнцу. Солнце встаёт и нам пора, солнце садится – кончается день. Мне уже хочется спать, – и Олеся зевнула.

Два дня прошли незаметно. Олеся пыталась поймать рыбу, но ей это не удавалось. Баба Феня ходила в лес, приносила грибы и малину, которой заваривали чай. Нашла траву тысячелистник и тоже заварила чай для Марты, чтобы быстрей зажила её рана. Рана уже не кровоточила, и Марта стала потихоньку вставать, выходить на солнышко. Олесе очень нравилось жить в пещере, это было так романтично и интересно. Она будто забыла, почему они здесь. Но об этом помнили Марта и баба Феня. И на третий день, когда собрались у костра за ужином, женщина заговорила вновь о том, что нужно уходить дальше в лес. Но вначале необходимо сходить в село, пока ещё не ушли далеко. И начали обсуждать, что необходимо взять и где, если в доме ещё засада.

– Возьми Серого, он тебе подскажет, если в доме засада.

– Серый может вернуться к своему хозяину, – возразила Олесе женщина.

– А если и уйдёт, оставь его в селе, меньше будет мороки.

– Нет, не оставляй его, – возразила сестре девочка.

– Хорошо, собаку возьму, а там как получится. Возьму кое-что из продуктов, сколько смогу поднять и что достану.

– У нас в кладовке, под самым барахлом, найди свёрток и привези его сюда.

– Я его уже привезла, – перебила сестру Олеся. – Он у меня с собой.

И девочка глянула на Марту, та смотрела на неё удивлённо.

– О чём вы говорите? – Не поняла баба Феня.

– О пистолете и автомате, – как о самом обыденном спокойно проговорила Олеся.

– Как ты нашла? Я ведь спрятала, и никто не видел, куда.

– Никто не видел, а я видела. Ты прятала оружие, зачем? Зачем ты так влезла во всё это, неужели тебе нравилось то, чем вы занимались?

– Ничего ты не знаешь, значит, не суди раньше времени, – оборвала сестру Марта. – Мне самой не нравилось, но я хоть могла их сдерживать, вернее, думала, что могу, а потом уже поняла, что назад пути нет, а тут ещё появился Старик, – Марта замолчала, вспоминая что-то.

Баба Феня слушала молча, а потом не выдержала:

– Ты понимаешь, во что вляпалась? Скорее всего, ребята занялись сбытом наркотиков, и ты стала на дыбы? Так ведь? – и, не дожидаясь ответа Марты, продолжала. – Поэтому, чтобы ты не мешала и не вздумала их выдать, решили подстраховаться, то есть, решили тебя убрать, об этом слышала Олеся. Верно я говорю?

– А откуда вы знаете? Догадались что ли?

– Сорока на хвосте принесла. Вот и сейчас у нас не просто соседи, а очень опасные. Из убежища нос не высовывать, сидеть мышками, лишь в случае необходимости можно выйти недалеко и недолго, – серьёзным, строгим голосом отдавала распоряжения женщина, – а сейчас спать, ничего не бойтесь, камень снаружи открыть нельзя, я его подперла. Спите, завтра поговорим перед тем, как мне идти.

Ночь была не холодной. На спальном мешке спала Марта, а Олеся укрылась пледом. Тихо потрескивал костёр, а баба Феня подбрасывала в него дрова так, чтобы он не прогорел. Она не спала совсем, обдумывая ситуацию, в которой они все оказались. И ей было тревожно, но не за себя, а за девочек, одна из которых ждала ребёнка. Тревожило её и то, что рядом с ними были нежелательные соседи, а куда уводить девочек, женщина никак не могла решить, тем более что Марте нужно было отлежаться. Женщина несколько раз ходила к домам геофизиков, пыталась узнать, кто живёт там и почему так далеко от посёлка, но близко подойти было невозможно, а далеко нельзя было рассмотреть людей. Но было видно, что там были только мужчины. Это её и тревожило, встреча с мужчинами была для них опасна.

– Эх ты, баба Феня, – укоряла себя женщина. – Как так вышло, что ты, в твои-то годы, стала бабкой. Где твоя сила духа, твоя выдержка, твоя ловкость? Как смогла ты себя так запустить? Думала, что проживёшь тихо, мирно, не вспоминая о прошлом. Вернее, хотела забыть прошлое, а оно само пришло, в другом обличье и напомнило о себе. Значит, делай выводы, соберись и спасай себя и девочек. А первым долгом нужно сходить в село и запастись всем необходимым. Хочешь ты этого, или не хочешь, а вспомнить молодость придётся.

И ещё много всяких воспоминаний роилось в её голове, жаля своим жалом, но уже без яда, хотя всё ещё болезненно. И ещё нужно было узнать, кто их соседи, почему живут в лесу, чем дышат и что у них на уме.

Баба Феня встала, подкинула дров в костёр и поплотней укутала Олесю.

«Совсем дети, что старшая, что младшая, совсем ещё глупые, всё играли бы в войну, а не знают, что это такое. А ведь девчонки хорошие, неиспорченные. Смогу ли сохранить их, уберечь от расправы. Я ведь сейчас просто пожилая женщина, которая всё забыла, что умела. Как научить их защищаться, чтобы они надеялись только на себя. Олеся очень рискованная в своих поступках, ничего не боится, а всё потому, что не сознаёт всей опасности. А Марта, как порох, вспыльчивая, и тогда не даёт себе отчёта в том, что делает. Не мне бы их учить и не здесь. Куда бы всем перебраться? Если дальше в лес, то тогда нужно будет строить жильё, а здесь так удобно: и вода, и готовое помещение, но рядом соседи и посёлок недалеко, для нас это плохо. В город уходить сейчас никак нельзя, не получится, там нас достанут, слишком много знакомых. Нужно узнать, кто такой Старик и какую роль он играет в нашей истории. Но как узнать? Так много неясных вопросов, и пока на них нет ответа, выходить из укрытия нельзя. Как некстати Мартина беременность, да ещё это ранение, придется ждать, пока сможет передвигаться».

Баба Феня снова подложила дров в костер. Он горел несильно, но тепло шло от углей, разливаясь по небольшой пещере, окутывая людей спокойствием и уютом.

«Эх, как не хочется всё начинать сначала! Уже возраст даёт о себе знать. А, может, дело не в возрасте? Просто жить спокойно легче, но как бы там ни было, а всё изменилось под корень, кончилась спокойная жизнь, и что там будет дальше, многое зависит от нас самих. Сейчас лето, удастся ли по теплу что-то выяснить, или в зиму оставаться в лесу? Найти бы ещё пещеру, тогда и строить ничего не нужно. Да где её найдёшь? А если найдёшь, то и другие её найдут. Вот уже и окно светится, значит, утро. Скоро поднимать детей, – женщина оторвалась от своих раздумий, поставила на камни чайник. – Хорошо, что догадалась Олеся захватить чайник, очень пригодился, да и ведро не помешало бы, но всего не привезёшь, а надо, и постель надо, инструмент, продукты. Вещей нужно много, а конь один, хорошо, что есть хоть один. Как только приду обратно, постараюсь узнать своих соседей».

Чайник закипел, баба Феня сняла его, и поставила на камни котелок разогреть суп.

Серый заскулил, стал проситься на улицу. Женщина выпустила собаку. Проснулись девочки.

– Как вам спалось? – поинтересовалась женщина.

– Отлично! – в один голос ответили сёстры. – Воздух, какой-то не такой, как дома, опьяняющий, чистый, хоть и горел костёр.

– Вот и хорошо, позавтракаем, и я пошла. А ты, Олеся, не вздумай отходить от Марты. И ведите себя тихо: ни песен, ни криков. К вечеру, если будет всё хорошо, я вернусь, в крайнем случае, утром.

И, попрощавшись, взяв коня и собаку, баба Феня скрылась в лесу.

Девочки долго прислушивались, но кругом было тихо. Без взрослой женщины стало одиноко и немного страшно. Не хотелось говорить, казалось, их может кто-то услышать.

– Давай закроем вход, – предложила Олеся. – Так будет безопасней, и не будет слышно, если мы будем разговаривать.

– Закрывай, – согласилась Марта.

Олеся толкнула камень, и он легко прошелся по своей ячейке, закрывая дыру в скале. Подкатив другой камень, Олеся подперла первый. Теперь снаружи открыть вход было невозможно. Да и не видно было, что здесь есть вход.

– Так будет спокойней, – облегчённо вздохнула девочка. – Как-то с бабой Феней не так страшно. Правда, Марта?

– Да, с ней спокойней. Кажется, вроде она всё знает.

Девочки лежали, тихо переговариваясь, и вдруг что-то услышали и сразу замолчали, насторожились.

– Слышала?

– Да, – шепотом ответила Олеся. – Свист, кажется.

– Да, кто-то свистел. Олеся, подай мне свёрток, который ты привезла.

Олеся быстро вскочила и кинулась к рюкзаку. Достала свёрток, развернула мешковину и с опаской подала его Марте.

– Марта, какой марки этот пистолет?

– А я откуда знаю, я ведь не служила в армии. Шурка сказал спрятать, я и спрятала.

– И ты умеешь из него стрелять? – погладила девочка чёрную блестящую поверхность маленького, словно игрушечного, пистолета. – Он заряжен?

– Наверно, заряжен, сейчас проверю, – тихо переговаривались девочки. – А нет, так вот коробочка с патронами. Шурка чистил и показывал, как заряжать.

– Я боюсь оружия, и боюсь вообще, – прошептала Олеся.

Опять послышался свист, а потом мужская речь. Девочки прислушались, говорили где-то рядом, и так хорошо было слышно, что пробирала дрожь. У Олеси застучали зубы. Марта приложила палец к губам.

– Тише!

– Котя, где ты видел собаку? Здесь что ли? – спросил мужской хриплый голос.

– Ну да, она вот тут пробегала, такая серая, большая.

– А ты-то, что тут делал? – снова спросил первый.

– А мне говорил Сява, что где-то здесь есть пещера, ему отец показывал. Говорит, снаружи её не видно, а там, внутри, вполне можно даже жить. Вот я и вспомнил, хотел посмотреть, тут собака бежит, и так на меня зубы свои оскалила, а у меня в руках нет ничего. Сейчас бы встретилась, я бы её накормил свинцом.

– Может, ты волка встретил? Скорее всего так и было, скажи спасибо, что он был сытый, а то перекусил бы тобой, хотя, что с тебя взять, костями подавишься, – хохотнул хриплый.

– Смотри, здесь кто-то ходил следы, – снова заговорил Котя.

– Да это твои следы, ты уже раз двадцать челноком туда, сюда, промаячил. Больше здесь никого нет.

– Кабан говорил, что его девка сбежала, так, может, она здесь?

– Кабан сам упустил, а мы ловить будем? Сдурел, что ли? Пусть бежит, если может, что девка сделает, что всполошились все? Это Кабану скучно стало, вот он и бесится. Пусть сюда едет и играет в прятки, – хриплый закашлялся, а потом продолжал, – Нет здесь пещеры, наверно, в другом месте. Почему ты решил, что здесь? И на черта она тебе нужна? Ты тоже пухнешь от скуки. Лучше сходи, перемёты проверь, больше будет пользы.

– Ну да, сам не хочешь в такую даль топать. Пошли, кого-нибудь другого, я вчера ходил.

Голоса удалялись, а девочки сидели тихо, и лишь сердца стучали сильно, и, казалось, очень громко.

– Ушли, – прошептала Олеся.

Марта положила на колени пистолет и откинулась спиной к стенке.

– Ты бы стреляла, Марта? – спросила недоверчиво Олеся.

– Не знаю, может быть, если бы у нас не было выбора. Ты думаешь, они бы нас пощадили? Зачем гоняться за нами по лесу? Ну, ушла я, им не мешаю, что ещё, что им ещё от меня нужно? А этих, что говорили, я не знаю.

– А я слышала уже эти голоса и даже видела одного из них, противный тип, худой и скользкий, как угорь. Мне страшно, Марта, очень страшно, – созналась Олеся.

– Мне тоже страшно. Но какой же гад этот Шурка! Он пустил по нашему следу всю свою банду. Вот кого бы я не пожалела и не пожалею, если столкнёт нас судьба и не будет выбора, – Марта помолчала, а потом сказала, – Как бы они бабу Феню не выследили, и мы не можем предупредить.

– Второй раз сюда не вернутся.

– Это как сказать. Этот Котя видно настырный, может ещё прийти. Уж больно его пещера интересует, или мы. Откроем камень, когда будет смеркаться, в это время плохая видимость, возьмёшь воды, а пока посидим, светло и тепло, можно поспать, всё время быстрее идти будет. Кто же этот хриплый? Голос незнакомый и, видно, не очень любит Шурку.

– А кто его кроме тебя любит? И что ты хорошего нашла в этом Шурке? – укорила сестру Олеся.

– Ладно, не будем об этом говорить. Я его тоже не люблю. И не знаю, любила ли. Просто он очень настырный.

– Кабан, есть Кабан! – сделала заключение девочка.

– Плохо, что знают эту пещеру, если Шурка будет здесь, он её найдёт, – Марта вздохнула. – Хоть бы баба Феня пришла вовремя.

Весь день сёстры просидели, тихо переговариваясь и прислушиваясь, что там делается снаружи. Но ничего не было слышно. Олеся хотела выйти, но Марта, опасаясь засады, не разрешила.

– Не выходи, вода пока есть, попьём холодную, костёр разжигать не будем.

От волнения не могли заснуть, чтобы день прошёл быстрее, и он тянулся томительно долго. Казалось, ему не будет конца и, устав сидеть в заточении, Олеся несколько раз порывалась выйти. Марта тоже устала от неизвестности, но какое-то предчувствие тяготило её. Как будто там, за этим камнем, было что-то опасное. Она ощущала эту опасность всеми клеточками своей кожи. Такого с ней никогда не было.

– Тише, Олеся, мне кажется за камнем какой-то шорох, будто кто-то стоит и прислушивается.

И девочки замирали в тишине, но ничего не было слышно. Это ещё больше их тревожило. Олеся подходила к камню, прислонялась к нему ухом, но всё напрасно, на той стороне было тихо. И вдруг она тоже услышала шорох, как будто тихо скреблась мышь. Олеся бесшумно подскочила к камню и приложила к нему ухо. Закрыв глаза, она слушала, и, то ли на миг задремала, но вдруг отчетливо, как бы через камень, увидела мужчину, прислонившегося ухом с другой стороны камня, он тоже слушал. Дрожь пробежала по коже девочки, она чуть не вскрикнула, вовремя зажав рот рукой. Видение было таким ясным, как если бы камень вдруг стал стеклянным, и Олеся увидела через стекло, кто там стоит, ожидая их выхода. Но всё длилось мгновение, и снова глыба камня закрывала вход и того, кто стоял по ту сторону. Осторожно девочка отошла от входа, подошла к сестре и сказала ей тихо на ухо.

– Там кто-то есть. Я его видела, он тоже слушает и, может, видел меня.

Марта, не совсем понимая, о чём говорит Олеся, почувствовала её испуг, обняла сестру, Олеся дрожала, невольно дрожь передалась и ей. Марта тоже чувствовала засаду, как загнанный зверь, не видит, а чувствует охотника.

– Олеся, собери всё и упакуй, чтобы быть готовыми ко всему. Может, придётся уходить, – тихо проговорила Марта.

– Но как уходить? Они нас увидят раньше, чем мы их, – недоверчиво и также тихо ответила девочка и начала укладывать в рюкзак все вещи, потом скатала спальник. – Всё готово. А они не могут взорвать камень?

– Всё они могут, но к чему им делать шум, надеются, что мы сами к ним выйдем.

– Но откуда они знают, что мы здесь? – не унималась Олеся. – Камень закрыт, и открыть его невозможно, значит, здесь кто-то есть, кто знает про эту пещеру. А как же баба Феня? Она ведь не знает, что здесь засада, попадет к ним?! – обеспокоенно спросила Олеся.

– Да, это проблема, и предупредить мы ее не можем.

– А может в окно выкинуть флаг? Какую-нибудь тряпку, чтобы не кидалась в глаза, и, если баба Феня увидит, поймет, что здесь кто-то есть, – Олеся вопросительно глянула на сестру.

– Это можно сделать, но эту тряпку может увидеть и тот, кто сидит в засаде, но у нас нет другого выхода.

Девочки взяли две жердины, что были под носилками, связали их концы вместе, получилась одна длинная жердь. На конце ее привязали темную майку. Сильно в глаза не кинется, а если и увидят – вроде что-то зацепилось за скалу. Жердь получилась длинная, метров восемь, но все равно только-только доставала до отверстия в стене пещеры.

– Эх, еще что-нибудь бы подставить. Хоть немного, – с сожалением в голосе проговорила Олеся. – Давай поставим спальник, он упакованный, в него упрем жердь.

– Правильно! – поддержала сестру Марта.

И большой флаг затрепетал в окне скалы.

Глава 2

Баба Феня с нагруженным конем осторожно пробиралась по горной тропе. Серого она еле сдерживала, чтобы тот не помчался вперед по знакомой ему дороге.

– Серый, рядом, не отходи.

Поднявшись по тропе, она приостановилась. Оставив нагруженного Мальчика и приказав Серому его охранять, баба Феня решила пройти сама и посмотреть, все ли в порядке. Она осторожно пробиралась между деревьев, прячась в зарослях кустарников. Вот и цепочки скал, в одной из которых находится их пещера. Кругом тихо, легкий ветерок шумит в листьях деревьев. Закричала какая-то птичка, баба Феня подняла голову, отыскивая ее на дереве, и вдруг глянула на скалу. Что-то трепетало на ветру, то развеваясь, то повисая.

«Видно, что-то зацепилось за острый выступ, и не может сорваться, – мелькнуло в голове у бабы Фени. – Что бы это могло быть? Да какая разница что это! Все тихо. Видно, девочки не выходили весь день. Зря я их так напугала. Пойду, приведу Мальчика с грузом».

И баба Феня пошла тем же путём назад, к оставленному коню и собаке. Но что-то её неприятно тревожило. Она снова остановилась. Что же такое засело занозой беспокойства? Что она увидела, но не придала этому значения? И опять баба Феня с еще большей осторожностью вернулась как можно ближе к скале.

«Что?! Что увидела или услышала такого, что меня встревожило? Птичка, да закричала, и я стала смотреть на дерево».

Баба Феня посмотрела вверх, но ничего там не увидела, только длинные густые ветви лиственницы, потом она перевела взгляд на скалу. И где-то сбоку скалы трепетало что-то темное. Что это? Что могло зацепиться и трепетать на отвесном склоне скалы, как флаг? Флаг, точно! Это флаг, который торчит из пещеры.

«И как сразу не догадалась?! Девочки подают сигнал. Значит не все у них в порядке. Этот сигнал мне предупреждение. Эх ты, баба Феня, совсем потеряла профессионализм, как теряет нюх охотничья собака», – корила себя баба Феня, возвращаясь к коню и собаке, и тихо повела их в другую сторону от скалы, без тропы, удаляясь как можно дальше в лес.

Пройдя достаточное расстояние, она сняла с коня груз, уздечку и пустила его пастись, приказала Серому не отходить от Мальчика. Потом достала одежду и начала переодеваться. Надела на себя темный облегающий, по виду спортивный, костюм с капюшоном. На ноги ботинки с шипами.

– Может, что-то и не то, но что нашла, – тихо говорила она себе. – Теперь пояс.

Положила в рюкзак веревку и такие же костюмы для девочек.

– Эх, мне бы нормальное снаряжение, что лежит в моем тайнике, но туда не добраться. Что поделаешь. На безрыбье и рак – рыба. Будем довольствоваться тем, что есть, что достала в районе, и за это спасибо. А теперь остальное спрятать да не забыть, где поставлена метка.

Она вытащила ножик и срезала на дереве метку.

– Серый! – позвала она собаку. Подбежал Серый. – Возьми след, вот, понюхай. Видишь, сюда прячу, не забудь. А теперь пойдем с тобой, но только тихо.

И баба Феня, и Серый снова пошли к скалам.

«Мы не знаем, где засада, значит, будем подниматься, но тихо со стороны тропы».

Вначале баба Феня и Серый шли по крутому, но лесистому склону. Чем выше, тем трудней было подниматься. Ноги скользили по прелым листьям, и, если бы не деревья или кустарники, за которые постоянно приходилось цепляться, можно было в любую минуту съехать вниз. Возле одного из кустов Серый остановился и заскулил.

– Что, останешься здесь? Хорошо, сиди и жди нас, никуда не уходи.

Баба Феня покарабкалась вновь по склону. Но вскоре он стал таким крутым, что нога совсем не могла удержаться на нем, а кустарник, как ни странно, еще рос. И даже деревья, хоть уже реже, но еще встречались.

Баба Феня вытащила из рюкзака железную кошку, которой в деревне вытаскивают из колодцев упавшие ведра, с привязанной к ней веревкой и, цепляясь кошкой за кусты, продолжала свое восхождение.

«Старая развалина, что ты делала последние двадцать лет?! Упивалась своим одиночеством, опустила руки, ела, спала. Мышцы твоих рук и ног стали дряблыми, никуда негодными. Раньше поднималась по отвесной стене, а сейчас по пологой еле ползешь и пыхтишь, как паровоз!» – ругала себя баба Феня, но поднималась быстро и ловко, не похоже было, что она старая женщина, что руки и ноги плохо слушаются.

Вскоре лес закончился совсем, а за ним и кустарник, и под ногами была скала. Баба Феня остановилась на небольшом выступе и осмотрелась. Внизу, у ее ног, где-то там зеленел лес. Справа скала поворачивала и уходила в сторону, а бабе Фене нужно было двигаться влево, к седловине между скалами, там начиналась та скала, где была пещера. К ней можно было подойти незаметно, но подниматься к окну нужно в сумерках, хотя это очень опасно в темноте.

«Дойду до седловины, а потом подожду, пока начнет темнеть, – решила баба Феня. – Может, увижу, где находится засада».

И будто она каждый день ходила по отвесным скалам, баба Феня заскользила по стене, легко отыскивая упоры для рук и ног. Вскоре она была уже на седловине.

Солнце, заливая верхушки скал, посылало прощальные лучи на землю, готовясь ко сну. С седловины было хорошо видно окно пещеры, в котором развивался темный лоскут.

«В это окно можно свободно вытащить девчонок, но где закрепить кошку?!»

Баба Феня просмотрела все расщелины и нашла хороший выступ, обмотала его веревкой и закрепила кошку в щели. Теперь надо ждать темноты, а пока решила понаблюдать за входом. Немного спустившись и укрывшись за выступом скалы, она начала наблюдать.

Было тихо и безлюдно, даже птицы, уставшие за день, молчали, или их не было сюда слышно.

«Что ж, все равно ждать, значит, буду лежать и ждать. Ведь не без основания встревожились девочки. Что-то их напугало, вот и посмотрим кто или что это».

А солнце садилось. И тень от скалы потянулась и накрыла лес. Сразу стало сумрачно и неприветливо, а у подножия и вовсе все потонуло в тени. И не стало видно: ходит кто или нет. Все стало темно-серым, хуже, чем ночью. Но там, где лежала баба Феня, еще было светло, и она ждала. И вдруг увидела свет, он двигался к скале и остановился, тут же от скалы отделился еще пучок света.

«Фонарики!» – догадалась баба Феня.

И снова один кружок света отошел от скалы, направился к деревьям и, мелькая меж ними, пропал в лесу.

«Так вот оно что, сторож сидит возле самого входа. Они, видно, сменились, и тот ушел».

Баба Феня отползла от края и стала подниматься к окну. Это было невысоко. Заглянув в пещеру, она тихо позвала:

– Олеся! Марта!

Но никто не ответил. И баба Феня сама, черная, как ночь, скользнула по веревке через окно вовнутрь. Все это она сделала бесшумно.

«Поторопилась, не взяла фонарик», – с досадой подумала она. Чиркнула спичкой, посветила: прислонившись к стенке и обнявшись, девочки сидя спали.

«Видно, порядком устали от испуга, целый день ждут».

Она сняла капюшон и снова чиркнула спичкой, тихо тронула за плечо Марту. Та проснулась и дернула к себе автомат.

– Тихо! Это я, баба Феня! – почти на ухо проговорила баба Феня. – Разбуди Олесю, но тихо, под дверью охрана.

Марта разбудила сестру, зажав ей рот ладонью.

– Уходим через окно, – показала баба Феня на светящееся окно в скале. – Одевайте, – и дала им костюмы. Помогла одеться Марте. Олеся в темноте оделась сама, лишнее сложила в рюкзак.

– Первой выходит Олеся. Когда поднимешься, дернешь за веревку, я помогу подняться Марте. А сверху ее подтянешь, и потом держитесь за веревку и спуститесь до седловины. И ждите меня там, где веревка кончается.

Олеся, быстро перебирая ногами, выбралась из пещеры и дернула за веревку. А вот Марте было намного труднее. Грудь распирало от боли, но она терпела. Сколько могла, баба Феня помогала ей подняться. Олеся изо всех сил тащила сестру, но и Марта отталкивалась ногами по веревке, старалась ползти, не обращая внимания на боль, которая, казалось, разрывала ей грудь. Тогда баба Феня потихоньку подошла к камню и отодвинула подпорку. Потом также тихо привязала веревку к рюкзаку и спальному мешку, и, выбравшись сама, вытащила груз.

Вот уже они на седловине. Три черные фигуры осторожно распластались на скале и заскользили в сторону от своего временного убежища, к поиску нового, такого же временного.

– Куда мы? – тихо спросила Олеся.

– Пройдем через перевал и спустимся на другую сторону, там пока и заночуем, – баба Феня придерживала Марту, одновременно страхуя ее, привязав веревку к ее поясу. – Нужно поторопиться, скоро совсем будет темно. В лесу темно – не беда, а в горах – опасно. Осторожней спускайтесь. Вначале ищите опору одной ногой и пробуйте, насколько она прочна, а потом лишь переносите другую ногу постепенно. Рукой тоже пробуйте опору, чтобы не соскочила с камня или чтобы он не вывернулся. Говорят, кто не знает, что спускаться легче, чем подниматься, так вот это неправда. Когда поднимаешься, глазами видишь, куда можно ступить или взяться рукой, а при спуске все на ощупь. Так что, считайте, мы ползем, как мухи по стеклу. Главное – быть спокойным, не паниковать и вниз не смотреть. Только перед собой или чуть в сторону: влево, вправо. Все верно, Марта, ты как? Выдержишь? Уже скоро спустимся, но что там внизу – неизвестно. А фонарики у меня в рюкзаке, забыла взять, поторопилась. Найдем площадку и ночь переночуем, – успокаивающе говорила баба Феня.

Когда сделали привал, Марта обессилено привалилась к скале.

– Я больше не смогу идти.

– А больше и не надо, тут переночуем. Площадка маленькая, но сидя можно поместиться. Вы сидите, а я спущусь вниз, посмотрю, что там.

И баба Феня исчезла.

– Марта! – Олеся придвинулась к сестре. – Так темно, даже луны нет. Ничего не видно. Кажется, вот тут сразу обрыв, чуть не так повернешься и полетишь вниз. Мне еще страшней, чем в пещере. И куда делась баба Феня? Она какая-то странная. Еще в этой одежде не похожа на себя.

– Сейчас ночь, мы тоже на себя не похожи. Странно не это, странно то, что она по скалам передвигается, как по ровному месту. И как она все видит, и в пещеру к нам спустилась так, что я в нее чуть не пальнула из ствола, – Марта помолчала, прислушиваясь. – Ходит она тихо, как пантера, дикая кошка. Вот тебе и баба Феня, имя ей не подходит, не бабка она.

– Это ты точно подметила, у меня другое имя, – раздался голос бабы Фени. Она уже была на площадке. – Но об этом успеем поговорить. А сейчас будем спускаться. Первую спустим Марту, а, ну-ка, давай, я тебе сделаю из веревки седло, в котором ты отлично спустишься. Вот так, ты теперь только будешь передвигать ногами и руками, держаться за веревку, и когда спустишься, освободишь веревку и дернешь ее один раз, а если что-то у тебя будет неладно, дерни два раза.

Баба Феня и Олеся аккуратно и постепенно отпускали веревку, спустили Марту, а потом спустилась Олеся, затем баба Феня спустила рюкзак и спальник, и уже без веревки спустилась сама.

– Вот мы и у подножья. Был бы фонарик, набрали бы сушняка, а так не хочется бродить по темному незнакомому лесу. Разворачивайте постель и на отдых, а я покараулю. Давай-ка мне свою пушку. Пусть лежит рядом, а вы спать.

Но еще долго никто не мог уснуть. На небо выкатилась луна и залила своим светом подножье, лес стоял темный и неприступный, и от этого было страшно. Казалось, что из темноты кто-то наблюдает за ними, потому что они были видны в лунном свете, как на ладони.

– Мне страшно, – прошептала Олеся, – лучше бы в лесу.

– Нет, здесь лучше, никто незамеченный не подойдет. С одной стороны – стена, а с другой – полоса, освещенная до леса, и я не сплю. А потом, бояться нечего. Здесь, кроме зверя, никого нет, а зверь не сунется. Ну, хорошо, давайте спустимся в лес и разведем костер.

– Нет, нет! – хором возразили девочки. – Мы постелем вот здесь, за камнями. И вы, баб Феня, к нам поближе. И расскажите, как и где научились ходить так хорошо в горах.

– Я все рассказывать не буду, потом, попозже, но скажу, что двадцать лет назад, когда я была ненамного старше вас, приходилось мне работать в горах. Вот до сих пор и не прошло, хотя куда мне до того времени. Я могла бесшумно пройти в любом месте: в горах, в лесу, с дерева на дерево. И прозвали меня друзья Пантерой. Мне это нравилось, это была как бы оценка моего умения. В детстве мы с отцом часто уходили в горы, и он учил меня ходить не только днем, но и ночью. Он мне говорил:

– Ты должна срастись, сродниться со скалой, почувствовать на груди ее дыхание и, чтобы она тебя признала, и тогда никогда она тебя не оттолкнет от себя.

И я старалась, мой отец был очень стар, я была у него поздний ребенок. Но в горах он молодел, и нельзя было дать ему его возраст. Он становился бодрым, шел легким шагом, никогда, ни разу я не видела, что бы в горах он оступился или поскользнулся. Из-под его ноги не мог выскочить ни один камешек. Он был легок на поступь, как горный барс перепрыгивал с камня на камень, и мне трудно было за ним угнаться. Он любил брать меня с собой, а мои сестры, они были старше меня, не очень любили походы в горы. Я их совсем не помню, почти не помню, – баба Феня замолчала и задумалась.

– Он жив? – Спросила Олеся.

– Нет, его убили, я потом расскажу об этом, – баба Феня снова замолчала.

Тишина стояла такая, что, казалось, слышно, как бьется сердце. А луна медленно переползала по небу. И, вскоре, горы бросили тень на то место, где находились путники. Стало спокойней, как будто они скрылись за завесой темного покрывала, одновременно имея возможность наблюдать вокруг себя местность. Девочки расстелили спальник и залезли в него вдвоем. А баба Феня накинула на себя плед и прислонилась к камню, держа в руках оружие.

«И где она взяла этот ствол? – подумала она о Марте. – Наверное, Шурка у нее прятал, вот Олеся и прихватила».

Баба Феня посмотрела на девочек они видно, уже спали.

«Куда идти? Да еще за перевалом остались конь, собака и груз. Как все это переправить? Но вначале нужно найти место, где сделать стоянку. Может, просто уйти глубоко в лес, по реке?! А если идти по подножью, как можно дальше от этого места, а потом повернуть в лес? Утром нужно найти дорогу к реке и посмотреть, как идти легче: по подножью или по берегу реки».

Ночь прошла быстро.

«Видно, я тоже задремала, – очнулась баба Феня, когда где-то захлопали крылья какой-то большой птицы. – Боюсь что ли? – удивилась она, вздрогнув, неприятно похолодело под ложечкой».

В двух шагах начинался лес. Ухнула и взлетела сова, но тут же села на другое дерево и повела головой вокруг себя, осматриваясь круглыми слепыми глазами.

«Вот чертяка, напугала, – улыбнулась баба Феня и осмотрелась. Девочки спали, кругом было тихо и спокойно. – Нужно развести костер, но лучше бы отойти отсюда подальше».

Она разбудила девочек.

– Вставайте! Пора отсюда уходить.

И через минуту они стали продвигаться по подножью, по камням все дальше и дальше от того места, где перебрались через седловину.

Марта и Олеся отдохнули, но почему-то шли притихшие, неразговорчивые. Баба Феня тоже молчала. Она несла рюкзак, а спальный мешок – Олеся. Марта шла налегке, но и так ей было трудно идти. Баба Феня видела это и старалась ее поддержать.

– Я сама, не останавливайтесь, быстрее придем, быстрее будем отдыхать.

– Логика железная, но куда придем? Где это место? – поинтересовалась Олеся.

– Пока надо найти такое место, чтобы можно было развести костер, и чтобы дыма не было видно, – ответила баба Феня.

– Значит, нужно найти углубление в скале, – дала совет Олеся.

– Это было бы хорошо! – согласилась баба Феня.

Они прошли еще с полчаса, пока не подыскали подходящее место для костра.

– Вот здесь и сделаем привал. Этот козырек, что нависает, не даст выходить дыму свободно, он будет растекаться по камню, незаметно уходить, как раз то, что надо, – и баба Феня положила рюкзак на камни. – Марта, найди удобное место и отдыхай, а мы с Олесей соберем сушняк. Ствол положу возле тебя, хотя я так думаю, он сейчас не понадобится. И хоть бы совсем не понадобился.

Собрали хворост, и Олеся стала разжигать костер, а баба Феня снова ушла искать воду. Не успел костер разгореться, как она пришла с водой в котелке.

– Река течет совсем рядом. Отдохнем и пойдем по берегу, будем искать брод или придется делать плот и переправляться.

– Так из чего же плот? У нас нет топора, пилы. Как его сделаешь? – удивилась Олеся.

– Будем подыскивать упавший сушняк и свяжем его веревками. Надо нам на тот берег.

Продукты закончились, девочки молча пили чай, видно было, что они пали духом.

– Вы что носы повесили? Вот переберемся на тот берег, найдем место, где остановиться, и я вернусь за конем и поклажей. Там на первое время все есть, а сейчас горячий чай, и вот к чаю, – баба Феня полезла в свой небольшой рюкзак, пошарила в нем и не спеша, наслаждаясь тем, что у девочек появился интерес в глазах, вытащила две шоколадки.

– Баба Феня! – Олеся вскочила и чмокнула женщину в щеку. – Как ты догадалась купить? Вот спасибо!

А Марта тоже смотрела на бабу Феню с улыбкой. А сама думала, что у этой женщины много сюрпризов, и еще не раз им придется удивляться.

– Пей чай, Марта, не смотри на меня так. Когда я вам все расскажу, ничего удивительного не будет. Но сейчас не время. Мы с Олесей постараемся соорудить небольшой плотик, чтобы перебраться на тот берег.

Плот не занял много времени. Нашли четыре сухих дерева, обломили сухие ветки, которые можно было, и веревкой связали эти деревья. А потом по краям привязали еще жерди, чтобы было за что зацепиться. Связали пучками сухой хворост и постелили на плот.

– Чтобы было посуше, – объяснила баба Феня.

– Как же мы будем им управлять? У нас нет весел, а жердь не достанет до дна реки, чтобы отталкиваться.

– Это, конечно, проблема, но река течет, значит, плот будет идти по течению. А чтобы он пришел на тот берег, нужно придать ему направление. Мы поставим парус. Простыня есть, жерди есть, веревка еще осталась.

– Кто тебя научил делать плот? – удивлялась Олеся.

– Все приходилось, когда была молода.

На небольшом плоту разместились все, погрузили вещи. Река неширокая и перебрались через нее без осложнений. Плот быстро разобрали и сушняк вытащили на берег, а все остальное сложили в рюкзак и двинулись дальше по лесу.

– Мы просто идем без определенной цели? – спросила Олеся.

– Да нет, мы идем с целью, – с улыбкой ответила баба Феня. – Тут где-то есть старое поселение староверов. Их всех разогнали, а кое-какие дома остались. Еще в молодости мы тут проходили, но уже тогда дома стояли черные, дождями с ветром просмоленные, крепкие. И если они сейчас еще стоят, то это нам на руку. Но может, их уже нет, увидим.

– Долго еще идти, и почему мы идем через лес, не по тропинке или дороге? – не унималась Олеся. – Если есть поселок, то в него должна быть дорога.

– Дороги туда не было. Люди жили обособленно, не общаясь с миром. Но их и там нашли, подожгли, многие погибли, а некоторые ушли, кто куда. Может, еще дальше в лес, – объяснила баба Феня.

«Вот только как найти это поселение? – подумала она про себя. – Была там всего лишь один раз, и заходили в него с другой стороны. Но не говорить же об этом детям, зачем сеять сомнения, прибавлять беспокойства».

– Привал! – вдруг неожиданно сказала Марта и медленно, как-то странно повалилась на бок.

– Вот тебе и раз. Что с тобой? – подскочили к ней Олеся и баба Феня.

– Да она не дышит! – завизжала Олеся. – Марта, не умирай! – трясла она сестру.

А баба Феня быстро сняла рюкзак, вытащила свой чемоданчик.

– Освободи ей руку, быстро! – а сама набрала в шприц лекарство и уколола. – Смочи что-нибудь и оботри ей лицо, – командовала она Олесе. А сама старалась привести Марту в чувство. Олеся из котелка плеснула на простыню и обтерла Марте лицо и шею. Но, видя, что ничего не помогает, плеснула холодной водой прямо ей в лицо. Марта заморгала, открыла глаза и посмотрела на сестру.

– Воду всю вылила или оставила напиться? Немного закружилась голова.

Олеся протянула сестре котелок с оставшейся водой.

– Ты меня так напугала! Я думала ты умерла, – она прижалась к сестре.

– Если все в порядке, то я поищу, где бы нам сделать привал, – сказала баба Феня и скрылась.

– Ты знаешь, Марта, мне кажется, мы все время будем идти и идти, а куда неизвестно. Знает ли сама баба Феня, куда нас ведет? Может, мы ходим по кругу. Я-то совсем устала, – пожаловалась сестре Олеся.

– Я тоже очень устала, и мне сейчас все равно, что с нами будет. Мне хочется лечь и лежать, ни о чем не думать, ни от кого не убегать. Мне кажется, мы зря запаниковали, кому мы нужны?! А сейчас мне так плохо, что уже нет терпения. Бинт присох к груди, и неосторожное движение вызывает боль. А тут еще все время тошнит, наверное, от голода.

– Возьми, у меня есть кусочек шоколада, – протянула Олеся сестре конфету.

– Тебе самой нужно есть.

– Съешь ты, Марта, тебе нужней, а я не хочу, я его не очень люблю. Разве ты забыла? – и Олеся заставила сестру взять шоколадку. – Съешь, сразу станет легче.

– Ладно, – согласилась Марта. – Но мне не по себе брать его у тебя, у младшей сестренки.

– Тогда с условием: если тебе не по себе, когда все это закончится, купишь мне целую! – засмеялась Олеся.

– Глупенькая, да я тебе, сколько хочешь, куплю, пусть только все обойдется.

– Как ты? Чуть оклемалась? – подошла баба Феня. – Пройдем еще немного, и там подходящее место, можно сделать временный лагерь. Обопрись на меня. Олеся, не отставай! – и женщины снова двинулись в путь.

Вскоре начался пологий спуск. Придерживаясь за деревья, за кустарник, они спускались и спускались, и, казалось, нет спуску конца и края.

– Куда это мы спускаемся, не в недра земли? – заметила Марта.

– Нет, не в недра. Это ущелье, и здесь мы можем найти какой-либо грот, то есть пещерку.

– А где ее тут найдешь, все время идет спуск и лес, и ничего не видно больше! – возмутилась Олеся.

– Потерпите, сейчас все увидите, – загадочно говорила баба Феня.

– Вот и почти пришли! – все остановились.

Глава 3

Впереди лес закончился, и была огромная поляна, по краям которой тянулись отвесные стены. Пологий спуск продолжался и уходил куда-то далеко вниз. Это действительно было ущелье. Когда-то, наверно, по нему шла вода, а теперь оно было сухое. На дне ущелья стояла высокая трава, и было множество мелких троп.

– Интересно, кто здесь водится? Вон какие тропы в траве. Что-то немаленькое, по крайней мере, больше зайца. И потом, где брать воду? – с сомнением проговорила Марта.

– Вода здесь есть, – уверила девочек баба Феня. – Вон, видите, растет камыш, трава такая высокая, за ним озеро.

– А где мы будем жить? Я на траве спать не буду, – поежилась Олеся.

– На траве и не надо, пойдемте к скале, – и баба Феня повела девочек к отвесной стене.

Когда они подошли, то увидели, что стена была не очень отвесная, а по ней еще можно было подняться вверх, по едва видимой тропе, метров на пять, и там была пещера. Из неё по камням маленьким ручейком бежала вода.

– Вот вам и вода, проведена прямо в жилище, – пошутила баба Феня.

Зашли в пещеру, она тянулась, куда-то далеко, свод у неё был гладкий и круглый.

– Отшлифован водой, тут, видно, бежал полноводный ручей и впадал в это ущелье, – пояснила баба Феня. – Тут таких пещер много, это ущелье раньше наполнялось из этих мелких ручьёв.

– А сейчас они не бывают полными?

– Нет, сейчас видишь какой, течёт еле-еле, – успокоила Олесю баба Феня.

– Тогда сделаем привал, – обрадовалась девочка.

– Вот сюда поднимемся, на верхний этаж, – и баба Феня помогла Марте подняться на площадку, там была ещё пещера, но совсем не большая, как комната, из неё шел куда-то вглубь ещё один вход.

– А там что, вторая комната? – поинтересовалась девочка.

– Потом увидим, когда разложим костёр. А теперь нам с тобой, Олеся, нужно натаскать дров, а Марта тут сама разберёт вещи.

– Хорошо! Хорошо, я согласна. А что мы будем готовить? Только чай? Больше у нас ничего нет, – огорчённо спросила Олеся.

– Потерпим, я схожу и приведу Мальчика и Серого, а там у меня в рюкзаке есть кое-что из продуктов. Это не займёт много времени. Одной идти мне будет легче, дойду до реки и спущусь до водопада на плоту.

– Но мы ведь его разобрали!

– Его недолго связать. По перекату возле деревни переправлю коня, и вскоре мы будем здесь. Видишь, как быстро, – улыбнулась баба Феня Олесе.

– Да это только на словах быстро, а ждать долго и страшно.

– Баба Феня, смотри, какие высокие, высокие берега, и ничего на них не растёт. Это скалы.

– Да, это скалы. Ущелье когда-то давно-давно разделило громадную гору пополам. А на дне со временем выросла трава, а дальше будет озеро и, чем шире оно становится, тем больше растительности. Там должен быть лес. Здесь водятся звери, но стрелять в них нежелательно. Может быть обвал, видишь, как некоторые камни висят. Они тут, может, висят тысячу лет, а потом раз – и на выстрел сорвутся вниз, увлекая за собой целый камнепад. Когда я уйду, костёр пусть горит. Не бойтесь, к огню никто не подойдёт. Да и пещера стоит высоко. Опасности почти нет никакой.

Разговаривая, незаметно собрали большую кучу хвороста, баба Феня прихватила с собой верёвку. Быстро связала огромную вязанку.

– А ты бери, сколько поднимешь, – обратилась она к Олесе. – Я еще раз приду, а ты будешь разжигать костер. Этого хватит не на один день.

– Баба Феня, пойдём к озеру, может, что-нибудь поймаем, – предложила Олеся, когда разложили костёр и дрова, всё принесли в пещеру на площадку.

– Нет, Олеся, мне нужно поторопиться, так как к ночи нужно успеть найти коня и собаку. Ночь мне на переправу, возле деревни, чтобы никто не увидел нас, – и попив горячего чая, баба Феня собралась уходить. – Постарайтесь не стрелять, помни, Олеся, что я тебе говорила. Будь осторожна, если будешь выходить, здесь, наверно, водятся крупные звери. На ночь костёр подвиньте к входу в пещеру, и тогда можете спокойно спать. Я постараюсь не задерживаться.

И баба Феня ушла. Долго Олеся смотрела ей вслед, даже тогда, когда ее уже не было видно. Потом зашла в пещеру и присела рядом с Мартой на постель из хвороста.

– Опять мы с тобой одни. Здесь еще страшней, чем было в той пещерке. Та хоть закрывалась, а эта вся открытая. Нужно сюда какую-нибудь дверь сделать. Мне страшно! – прижалась к Марте Олеся.

– Дайка, я вытащу нашу пушку. Вдруг кто-то сюда явится, – и Марта вытащила автомат из рюкзака. – Все-таки с ним спокойнее.

– А баба Феня сказала, что здесь нельзя стрелять, может быть обвал, – возразила Олеся.

– Если не будет выхода, то тогда не будем смотреть на обвал, – Марта вытащила нож и положила рядом с собой. – Пусть и нож рядом. Эту ночь, чувствую, спать не придется. Что-то меня тревожит, вот только не пойму, что.

Девочки притихли.

– У нас там, в рюкзаке, ничего не осталось пожевать? – посмотрела на сестру Олеся.

– Не знаю, не искала, ты ведь заведуешь рюкзаком, – пошутила Марта. – Посмотри.

Олеся высыпала все из рюкзака на пол.

– Все съели, хоть бы корочку хлеба.

– Потерпи, не думай о еде, лучше что-нибудь расскажи, – строго посмотрела на сестру Марта.

– Что рассказывать? Ты обо всем знаешь, лучше расскажи ты о наших родителях, ты больше помнишь, – Олеся в ожидании замолчала.

– Не могу сосредоточиться, меня что-то тревожит, не дает расслабиться.

– Тогда я пойду посмотрю, куда идет вот тот вход. Интересно, что там?

И взяв горящую палку, Олеся направилась ко второму входу.

– Да тут еще комната. Ой, тут кто-то есть! – отскочила от пещеры Олеся. – Марта! Кто это? Марта!

Марта вскочила, в руке у нее был нож. В тревоге она вглядывалась в темный угол пещеры, где был второй ход. Олеся, медленно пятясь назад, или зацепилась за неровный пол, или просто оступилась, вдруг с маха полетела назад, на спину. В тот же миг в ее сторону прыгнул какой-то большой гибкий зверь, а когда он уже был в воздухе, просвистел нож, брошенный Мартой, и воткнулся зверю в сердце по самую рукоять.

Тело зверя, как бы ударилось о нож, на миг замерло в воздухе и уже по инерции упало на то место, где была девочка, но Олеся уже перекатилась на другое место и быстро вскочила на ноги. Повернулась на крик Марты и увидела, что та отбивается горящей палкой от другого зверя: большая рыжая кошка, в коричневую полоску, старалась выбить у Марты из рук головню.

– Возьми автомат, быстрей стреляй!

Олеся схватила оружие, направила его на кошку и нажала на курок, а автомат не выстрелил.

– Не стреляет, Марточка, он не стреляет!

–Предохранитель, сними с предохранителя!

– Как, не знаю! – Олеся дергала все подряд, пока что-то все-таки не сдвинула и снова направила оружие на кошку.

– Стреляй! Стреляй! – кричала Марта.

– Боюсь, попаду в тебя. Ой, Марточка!

В это время, рассвирепев, зверь изловчился и ударил лапой по горящей палке, а другой с размаху полоснул Марту по плечу. Она кубарем отлетела в сторону.

– Ой, мамочка! – закричала Олеся и нажала на курок.

Послышалась глухая очередь выстрелов, которая тут же оборвалась. Олеся выронила оружие, и сама в полуобмороке свалилась на землю. Но и кошка тоже не двигалась, лежала почти рядом с Мартой и Олесей.

Первой очнулась Марта:

– Олеся! Олеся! Очнись. Ты не ранена?

Девочка открыла глаза.

– Марта, ты жива. У меня сильно болит плечо. А у тебя кровь, Марта!

На плече у Марты костюм был разорван, и кровь обильно лилась из рваной раны.

– Ой, Марта, тебе больно!

– Быстро открывай бабы Фени чемоданчик. Открыла? Что там у нее есть?! Читай название лекарства вслух. Быстрее, мне уже плохо.

Олеся трясущимися руками перебирала пузырьки и не понимала, что на них написано.

– Так не пойдет. Бери кружку и писай в нее!

– Зачем? – удивилась Олеся.

– Не спрашивай, писай, будешь заливать мне рану. Олеся, прошу тебя, поторопись!

Олеся с испугу никак не могла написать в кружку. Потом все же пересилила себя. И обмыв рану мочой, разорвала простыню.

– Ну, теперь ты, Марта намочи простыню, потому что она не стерильная.

Обмотала плечо Марте, а та уже прислонилась к стенке, закрыв глаза.

– Возьми оружие и не выпускай из рук, – теряя сознание, проговорила она.

– Ой, что же делать? Марта, не умирай! Ты не можешь вот так взять и меня бросить. Ты вообще обязана жить, у тебя будет ребенок, и ты не можешь не родить его, – приговаривала Олеся. – Какой тебе сделать укол, я не знаю. Что тут есть? Вот ампула корвалола. Что это, отчего? Пеницилин, анальгин, новокаин. Марта, проснись, что тебе нужно уколоть? – потормошила она сестру. – Есть лекарство, но я не знаю, что тебе нужно! – плакала Олеся.

Марта очнулась:

– У меня поднимается температура, посмотри лекарство.

– Я посмотрела, какое надо? Есть корвалол, пенициллин… – начала перечислять Олеся.

– Стоп, бери пенициллин и новокаин, кусочек ваты намочи спиртом, протри вот здесь плечо и свои руки. Теперь отломи верхушку новокаина. Умница, бери шприц, распечатай его, набери новокаина, как можно больше, и разбавь пенициллин. Потряси, чтобы растворился, теперь набирай в шприц половину. Спусти воздух, подняв вверх, хорошо. Теперь коли, не бойся, больней не будет. Через три или четыре часа повторишь, уколешь то, что осталось, а потом, всё сделаешь, как сейчас. У нас нет часов, будешь колоть приблизительно, через три, четыре часа. А я посплю, я устала, – и Марта закрыла глаза.

– Подожди, я постелю тебе спальник.

Но Марта её уже не слышала.

Убрав всё снова в чемодан, Олеся распаковала спальный мешок и кое-как подтолкнула его под сестру, потом укрыла её ещё пледом. А сама села рядом, потихоньку подкладывая в костёр хворост, не выпуская из рук оружие.

А посреди пещеры лежала огромная дикая кошка, растянувшись во всю свою длину. А дальше, у противоположной стенки, лежала вторая. И девочке было всё равно, что эти грозные звери рядом, её волновала сестра, и она не знала, что ещё сделать, чтобы облегчить ей боль, от которой Марта теряет сознание. Олеся смотрела на сестру, которая тихо лежала, и даже не было слышно её дыхания, и было непонятно: без сознания она или спит. В тёмной пещере свет от небольшого костра выхватывал осунувшееся молодое и красивое лицо больной девушки. Темные прямые волосы ещё больше подчёркивали его бледность.

– Нет ничего от той Марты, которую называли Бешеной. За время болезни она изменилась не только внешне, но и как-то притихла и даже сникла, – думала Олеся, глядя на сестру. – Казалось, её гнетет не только боль физическая, но и душевная, которую она старалась не показывать.

Олеся пригорюнилась, глядя на сестру.

«Ей бы сейчас дать что-то попить, бульон мясной или рыбный, отвар трав или ягод. Но этого ничего нет. А на улице ночь, никуда не выйти. Может её напоить кровью? – мелькнула мысль. – А что, я где-то читала, что можно пить кровь животных. У Марты вон сколько её вытекло, а пока придет баба Феня, она может умереть».

Олеся встала и осторожно подошла к зверю. Толкнула его ногой. Непонятно, тигр что ли? А вдруг он не совсем мёртвый?

От таких мыслей закололо где-то в желудке, и по спине пробежал мороз. Но зверь не двигался. Олеся осторожно к нему притронулась. Пушистая и мягкая шерсть зверя была приятна. Зверь был ещё тёплым. Олеся взяла головню и подошла ко второму зверю. Эта кошка была намного меньше, но тоже огромная. Олеся посветила, глаза зверя были открыты, и казалось, он приготовился к прыжку. Олеся отпрянула в сторону, но через минуту снова поднесла горящую головешку к морде зверя. Он никак не реагировал на свет. Нож был где-то там, в груди, но его не было видно, так как зверь лежал на животе, придавливая его. Нужно было перевернуть зверя. Но девочка никак не могла решиться дотронуться до него, тем более, нужно было тащить его за лапу.

Девочка снова подошла к сестре, посмотрела на неё, пощупала ей лоб, он был горячим. Она остановилась в нерешительности.

– Кровь нужно пить тёплой, – вспомнила Олеся. – Но можно ли пить кровь тигра? – этого она не знала. – А вдруг от этого Марте станет хуже? Лучше я уколю ей ещё укол, наверно, уже пора, – решила девочка и набрала в шприц лекарство. Руки у неё опять тряслись. – И как это баба Феня колет и не боится? Я никогда не буду медиком, – пообещала она себе.

– Марта, проснись, я тебе должна сделать укол, – старалась Олеся разбудить сестру. Но ничего не добившись, как смогла, уколола в то же самое место, в какое колола в прошлый раз. – А шприц и иголку выкидывать не буду, опять закрою.

Потом сидела возле Марты, смотрела на неё, на костёр, спать не хотелось. Настроение было отвратительное.

«А вдруг баба Феня не придет, что-то с ней случится»? – мелькнуло у неё в голове. И это испугало девочку. Остаться одной, с больной сестрой было страшно. Что она может? Да, ничего. Даже не может накормить сестру. И полезли в голову разные мысли, от которых было совсем не радостно. Вспомнилось всё, что произошло с ними за такой маленький промежуток времени. Слезы сами текли, и девочка их не замечала. Потом она встала и положила в костер ещё хвороста.

– Баба Феня говорила разжечь костер на площадке, чтобы никто сюда не зашел. Но уже ночь, и отходить от костра не хотелось, да и кто может зайти, те, кто здесь жил, уже лежат на полу пещеры, – Олеся снова села рядом с Мартой, а потом прилегла, и положила с собой рядом оружие. – Немного полежу, – решила она и незаметно для себя уснула.

Проснулась оттого, что Марта застонала, переворачиваясь на бок. Олеся вскочила, в пещеру пробивался утренний свет, костер прогорел. Девочка почувствовала, что замерзла. Она снова разожгла костер, поставила котелок с водой, набрав её из ручья, и стала готовиться к уколу.

– Марта, проснись, пора делать укол, – марта открыла глаза.

– Вот хорошо! – обрадовалась Олеся, – а то мне не по себе здесь одной.

– Олеся, ты не пугайся, что я тебе сейчас скажу, – начала Марта.

И Олеся сразу испугалась:

– Не надо, ничего не говори, всё будет хорошо, я знаю. Вот, сейчас промоем тебе рану, я уже приготовила, потом придет баба Феня. Она знает, что делать, и не такая уж у тебя страшная рана, она заживет. Не говори! Ничего не говори! – не давала говорить сестре Олеся. Девочка боялась услышать что-то страшное.

– Вот сейчас попьем чаю, и я пойду к озеру и, может, что-то поймаю, а ты меня подождешь. Слышишь, ничего не должно случиться. Все плохое уже случилось, теперь будет только хорошее. А теперь мне нужно достать нож.

Олеся подошла к туше зверя и попробовала ее перевернуть, но она была очень тяжелая. Тогда она зашла с той стороны, где был нож, и залезла под лапу, поднимая спиной. Нащупала нож и выдернула его. Когда вылезла из-под тигра, спина у неё была мокрой от страха.

– Ну и тяжелый! И запах какой-то, пробирает до костей. Пойду, сестренка, пройдусь.

– Осторожней! – предупредила Марта. Олеся помахала ей рукой и вышла.

Было раннее утро. На зеленой траве еще лежала роса. Олеся постояла, оглядываясь, замечая приметы, где находится пещера, в которой они остановились, чтобы не потерять её. И лишь потом стала спускаться по склону, постоянно оглядываясь, примечая нужную ей тропинку. Холодная роса сразу намочила ей брюки, и они стали прилипать к ногам, вызывая дрожь во всем теле.

– Да, не очень приятно! – поежилась девочка.

Осторожно и бесшумно шла в высокой траве туда, где должно быть озеро. Кусты дикого тёрна и ежевичника преградили дорогу. Олеся, опасаясь колючих кустов, осторожно прокладывала себе дорогу в колючем ежевичнике. И вдруг увидела гроздь синих ягод.

– Ежевика! – обрадовалась она и начала рвать ягоду. Набрала полную пригоршню, но, раздвинув ещё куст, увидела, что ягод много, и все они прячутся под кустами. Олеся не удержалась и начала есть. Ежевика была кисло-сладкая и душистая. Ничего вкусней девочка никогда не ела. Она даже на миг забыла, куда шла. Потом с полными ладошками помчалась к пещере. – «Это Марточке, я сейчас что-нибудь возьму, кружку или чашку, нарву ещё».

– Смотри, что я тебе принесла! – с радостью подскочила девочка к сестре. – Видишь, это ежевика, бери, ешь. Я сейчас ещё нарву, там много, целые заросли.

– Олеся, осторожнее, там могут быть змеи, – предупредила Марта. – А ты брала с собой нож? Куда ты его дела? – тут же спросила она.

– Нож? Я его оставила там, когда рвала ежевику.

– Что же ты так, а если не найдёшь теперь, у нас другого нет? – укорила её Марта.

– Найду, я помню, где его оставила! – и, схватив чашку, Олеся умчалась.

– Я не могу её остановить. Она меня не слушает. Совсем самостоятельная. Хоть бы с ней ничего не случилось, – беспокоилась Марта.

А Олеся уже знакомой тропинкой мчалась к терновнику. Раздвигая кусты ежевики, она стала искать нож, по пути срывая ягоды. Вот и нож: как Олеся воткнула его, так он и стоит тут. Олеся вытащила нож и продолжала собирать ежевику. Особенно сильно ежевичник заплёл кустарник с ягодами, похожими на тёрн. Обильные гроздья ягод, как виноград, свисали под листьями. Олеся присела перед кустом, раздвигая ежевичник, срывая ягоды в рот и в чашку. Чашка была уже полная, и девочка решила немного поесть, когда вдруг услышала голоса. Она оглянулась – говоривших не было видно. Девочка притаилась, мужчины видно тоже срывали ягоды и бросали их в рот.

– Сколько здесь ягоды, ешь, не хочу! – вдруг услышала Олеся знакомый голос.

– Шурка! – мелькнуло у неё в голове.

Обдираясь колючками, девочка старалась забраться поглубже в кустарник.

– Я вот, что думаю: и что это они сюда поперлись бы? – продолжал Шурка, видно, уже начатый разговор. – Если Марта ранена, то такое расстояние она не пройдет.

– Может, она уже померла, а мы зря ноги бьем, – отозвался второй.

«Это Митька, гад!» – отметила девочка.

– Старик сказал, они должны тут проходить, если идут в монастырь.

– А что там действительно монастырь?

– Бывший, там почти весь поселок сожгли, а монастырь не тронули, но там сейчас никого нет. Сам увидишь, мы тоже туда идем, – объяснял Шурка.

– И откуда Старик знает, куда движется бабка с девками? – удивился Митька.

– Откуда-то знает, и нужна ему не так Марта, как бабка, а Марты, может, действительно нет уже.

– А откуда Старик знает бабку? Чудно! Откуда у неё такая известность?

– Почём я знаю! – зло отозвался Шурка. – Канитель эта по твоей милости, тебя бы надо уложить рядом с ней.

– Ты чего начинаешь всё заново, я же тебе говорил, что шутка была, ты же её бросить решил, а мне она нравилась. Вот я и пошутил, а оно вон как обернулось, – уныло произнёс Генка.

Девочка слушала, а голоса приближались, затихая на время, видно, в этот момент рот был занят ягодой. Вдруг что-то зашуршало, кто-то остановился возле куста. Олеся совсем перестала дышать. И вдруг кусты зашевелились, раздвинулись, и девочка испуганно глянула вверх и от неожиданности чуть не закричала, голос её от страха осип, она зажмурила глаза, и снова открыла – над ней стоял громадный медведь. Олеся съёжилась в комок, втянув голову в плечи, и замерла, машинально протягивая медведю чашку, полную ягод. Медведь тоже растерянно смотрел на девочку, сидящую в кустах, потом обратил внимание на чашку, в которой аппетитно синели спелые вкусные ягоды. Несильно заурчав, он зачерпнул лапой пригоршню ягод и сунул себе в рот. Смачно чавкая, медведь потянулся снова за ягодой в чашке, но тут раздались совсем близко мужские голоса.

– Шурка, там кто-то вон, у того куста.

– Давай проверим, – отозвался Шурка.

Медведю, видно, не понравилось, что ему помешали угощаться уже готовой ягодой, он заревел, и пошел навстречу гостям.

– Медведь! – заорал Митька.

– Не стреляй! Здесь стрелять нельзя! – резко крикнул Шурка. – Потихоньку отходим.

И Шурка с Митькой стали пятиться назад.

– Давай к озеру, там, где все, начнём смотреть пещеры с того конца, а мишка нажрётся ягод и уйдёт сам. О, черт! Пошел! Пошел! – слышались удалявшиеся голоса.

Прогнав ненужных гостей, медведь вернулся к кусту и стал искать девочку с ягодой, но её на месте не было.

Олеся мчалась к пещере, оглядываясь, не бежит ли кто за ней.

– Марта! – пулей влетела она в пещеру. – Здесь Шурка и Митька, может, еще кто-то, но я слышала только их, – и Олеся рассказала все сестре, что слышала и видела. – Они будут осматривать пещеры.

Костер уже затух, но девочка из ручья залила его, чтобы не осталось и уголька, чтобы успел выветриться запах дыма. Но запах стойко стоял во всей пещере. Тогда Олеся взяла потухшие угли и положила их в виде потухшего костра возле ручья на виду.

– Пусть думают, что мы уже ушли, а костер жгли давно.

– Но они всё равно поднимутся сюда, – возразила Марта.

– Не поднимутся, я сейчас подтащу кошку к выходу, – и схватив за лапу мертвого зверя, Олеся пыталась сдвинуть его с места.

– Подожди, я помогу, – догадавшись о замысле сестры, поднялась Марта.

– Нет, тебе нельзя, я сама, – пыталась остановить сестру Олеся.

Вдвоем они подтащили тигра к самому краю уступа и уложили его так, будто он спит. Второго положили дальше к пещере, чтобы, если смотреть снизу, виднелась лишь его голова.

– Хорошо! – удовлетворенно проговорила Олеся. – А сейчас упру палку в ногу тигра, и если будет нужно, то пошевелю её, будто он просыпается.

Девочки спрятались в глубине пещеры и стали ждать.

– А что, если они вздумают стрелять, а потом полезут сюда? – с сомнением спросила Олеся.

– Тогда придется и нам стрелять, – заверила её Марта.

– А вдруг в это время подойдет баба Феня? Она ведь не знает, что у нас гости.

– Баба Феня не такая простая, как кажется, она вначале разведает, а потом зайдет. Будем на это надеяться, тем более, что сделать ничего не сможем.

Ожидание само по себе мучительно, кажется, что время остановилось, так медленно оно тянется. А ожидание чего-то плохого, это вдвойне, если не больше, мучительней. Неизвестность, чувство опасности, неизбежность, или точнее, безвыходная ситуация – всё это, вместе взятое, сливается в комок нервов.

Олеся и Марта ждали непрошеных гостей, а они не торопились.

– Может, не придут? – с надеждой шептала Олеся. – Не найдут нашу пещеру.

– Надежды на это мало, их кто-то ведет по нашему следу. И лишь чуть-чуть отстаёт от нас. А раз ведет, то искать будут обязательно, – с уверенностью проговорила Марта.

Гости появились как-то неожиданно тихо. Девочки вдруг услышали их негромкий разговор.

– Ты смотри, а пещера с удобствами, тут тебе даже вода на дому, – пошутил Митька.

– Чувствуешь запах дыма? – тихо проговорил Шурка. – Мне, кажется, они тут. Вот костер разводили, но он холодный, видно, жгли еще вчера.

– А, может, они уже ушли? Не будем же мы переться в самую недру? Что-то мне это без кайфа, – Митька поёжился.

Но Шурка что-то искал, шаря по пещере глазами.

– Тут еще должна быть пещерка поменьше. Вон, там она! – подняв голову к площадке, увидел Шурка. И хотел что-то добавить, но осекся на полуслове, а потом прошептал, медленно пятясь спиной к выходу.

– Митька, глянь, вон туда, выше, выше, смотри. Да, это же тигр!

– Мать честная, точно тигр! Давай я его сейчас уложу! – вскинул винтовку Митька.

– Нет, не шуми, он спит, уходим!

– Да, я его! – снова хотел Митька выстрелить.

– Не стреляй, ты не знаешь, сколько их там, вон, смотри, еще один выглядывает. Давай быстро назад. Это уж точно здесь никого нет, кроме зверя. Бабы тоже удрали, как увидели.

И парни, тихо пятясь, вышли из пещеры.

– Почему они на нас не кинулись? – не унимался Митька.

– Да, наверно, неголодные. Ты же видел, у них тихий час после обеда. Давай отсюда отчаливать, пока зверь не передумал, – поторопился Шурка. – Видно, бабы здесь не задержались. Значит, они ушли в староверческий монастырь, вот и мы туда, как только братва остальные норы проверит. Больше здесь спрятаться негде.

Слышали девочки удаляющиеся голоса.

– Сколько же их здесь? Пойду, посмотрю, – рванулась к выходу Олеся.

–Не смей выходить! – запретила Марта сестре. – Ты сейчас будешь, как на ладони. Уже чуть не налетела на них. Может, еще Митька захочет поохотиться и снова сунется сюда.

И девочки еще долго томились в неизвестности, не решаясь выйти.

Баба Феня осторожно спускалась по ущелью, ведя Мальчика на поводу, Серый бежал рядом. Нагруженный конь шел не спеша, тем более, что приходилось тормозить на многолетних прелых листьях. Лес был смешанный и плохо просматривался, и баба Феня часто останавливалась и прислушивалась. Несколько раз ей казалось, что впереди её, в ту же сторону, движется кто-то. И она решила проверить свои подозрения. Оставив коня и собаку, баба Феня решила пойти на разведку, чтобы не нарваться ненароком на неожиданную и нежелательную встречу. Быстро и бесшумно, прячась за кустами, она догоняла идущих впереди. Это был небольшой отряд из шести молодых мужчин. Они были вооружены, но шли неторопливо, громко переговариваясь и переругиваясь. И шли они в то же ущелье, что и баба Феня. Из их громкого разговора баба Феня поняла, что они идут по их следам. Вернее, они даже не ищут их следы, а уверенны, что она и девочки должны быть в пещере, где-то в ущелье. Обогнать их не было никакой возможности, так как впереди появился просвет – это кончался лес.

– Что делать? – лихорадочно билась тревожная мысль, но в тот раз ничего не приходило на ум. Предупредить девочек не было возможности. Но и высовываться вперёд тоже было глупостью. Единственное, что нужно было делать – это ждать. И по ходу что-то предпринять, но что, она пока сама не знала. Отсюда, из леса, не было видно, что делается в ущелье, но спуститься по открытому месту – это выдать себя.

Значит, нужно подняться на скалу и залечь в том месте, с которого можно наблюдать. С крутого обрыва фигуры казались несерьёзными, игрушечными, и как будто совсем не представляли опасность. Но это было не так. Вся группа остановилась на берегу озера и зажгли костёр.

– Успела бы предупредить! – мелькнуло в голове сожаление. Но тут внимание её привлекла маленькая фигурка, в которой баба Феня узнала Олесю. Она бежала по направлению к озеру. Всё оборвалось внутри у женщины от испуга за девочку. Вот сейчас она вылетит прямо в лапы этих охотников за людьми. И предупредить никак нельзя. Но Олеся остановилась и стала что-то собирать.

– Нашла какие-то ягоды, – догадалась женщина. От костра отделились двое, и пошли в ту сторону, где собирала ягоды девочка. Их разделяли кусты. И опять тревожно забилось сердце у бабы Фени. – Господи! Помоги моей девочке! – шептала она, знала, что даже её крика никто не услышит. Наверное, на миг женщина отвела взгляд от девочки на мужчин, а когда снова посмотрела, то Олеси нигде не было видно, но на месте девочки появилась новая личность – медведь.

– Неужели?!!! Точно медведь. Откуда он взялся, непонятно.

Медведь, видно, тоже собирал ягоды, а потом, подняв лапы, он пошел на мужчин, и они быстрым шагом стали от него отступать… Баба Феня заинтересованно смотрела, что будет дальше, и не заметила, когда и откуда выскочила Олеся. Она увидала ее, когда та уже бежала к своему укрытию.

«Должна же была она заметить или услышать мужчин, – успокаивала себя женщина. Но успокоиться никак не удавалось. – Как им спастись? Если они сейчас станут уходить, то могут нарваться на преследователей. А где укрыться в пещере? Только если уходить вглубь, а что там – никто не знает. Может, сразу тупик, а может, тянется куда-то. Что они выберут? И я не могу ничем помочь, опять оставила их одних! Но кто же знает каждый наш шаг? Кто идет по нашим следам. Мальчишки, друзья, бывшие нашей Марты?! Нет! Это не они, кто-то более умный, тот, кто уже когда-то шел по этой дороге. А их четверо, вернее, знали эту дорогу пятеро: один погиб вот здесь, с этого же места слетел вниз, – баба Феня поежилась и невольно отодвинулась от края, оглядываясь назад. – Второй человек – это я, нынешняя баба Феня и еще трое, но о них, где они и чем заняты, не знаю. Жаль, не смогла открыть тайник, а там рация. Она бы мне сейчас пригодилась, хоть я и не садилась за нее двадцать лет, но, наверняка, руки все помнят. Ладно, посмотрим дальше, что происходит. Ага, вот они и занялись проверкой пещер. Начали с другого конца. Они даже знают, где мы остановились, остальные пещеры проверяют только для профилактики. И только в этой стороне, а не по всему ущелью. Конечно, если бы по всему, то это заняло бы не один день. Кто же это такой грамотный, даже знает, какую пещеру нужно искать. Неужели один из наших замешан в этой истории. Быть такого не может».

Между тем поиски двигались быстро к пещере, где укрылись девочки. И баба Феня видела, как двое зашли в нее. Женщина замерла в тревожном ожидании.

«Вот сейчас выведут ее девчат, и все для нее кончено. Не спасла, не успела. Но она еще может что-то сделать, пока их будут вести. В лесу много будет возможностей, особенно ночью», – успокаивала она себя, а сама не сводила глаз с пещеры, в которой скрылись преследователи.

Сколько прошло времени, пять минут или двадцать, сказать трудно, когда ожидаешь. Но что это, мужчины вышли сами?! И оглядываясь, быстрым шагом пошли в сторону озера, где еще горел костер, и что-то варилось.

«Что же там произошло? Спрятались, и их не нашли? Но куда спрятались? Может, нашли незамеченное углубление и там спрятались?»

Не хотелось думать о плохом, о том, что их могли просто убить, чтобы не тащить за собой. Об этом было страшно думать. А мысли все равно одна за другой непрошено роились в голове, вызывая все новые и новые картины случившегося.

«Эдак, можно до чего угодно додуматься», – старалась отвлечься баба Феня.

А охотники на людей уходить из долины не спешили. Они у костра ели, пили, отдыхали, развалившись на траве.

А погода резко менялась: подул ветер, и тучи спешили собраться вместе, чтобы объединить свои усилия. Дождя еще не было, но воздух наполнился свежей влагой, будто где-то здесь, недалеко, он уже идет. Баба Феня отодвинулась от края и стала срочно спускаться.

А ветер то затихал, то с новой силой рвал деревья, клонил их к земле.

«Ох, что-то идет очень серьезное. Нужно выводить коня вверх, а то он на заднице съедет в ущелье», – подумала баба Феня.

Но выводить было очень сложно. Нужно было срочно искать укрытие. Баба Феня повела коня к краю ущелья, надеясь, что в такую погоду преследователи тоже где-то постараются укрыться, и никто её не увидит. Поднявшись, как можно выше, баба Феня сняла с коня груз и отпустила его.

– Ты, дружок, знаешь сам, как скрыться от грозы, а мы с Серым скроемся вот тут за камнем, в небольшом углублении. Нас со стороны не видно, да и нам никого не видно.

А гроза началась ливнем, который вдруг сорвался с неба, как будто там открыли водохранилище. И через минуту не было видно за два шага. Дождь лил стеной, и ущелье вдруг сразу заполнилось водой, которая с шумом проносилась мимо. Вода все прибывала и прибывала и, казалось, скоро дойдет до того места, где укрылись баба Феня с Серым.

«Где же Мальчик? Как он, смог ли устоять под напором воды?» – с беспокойством думала женщина.

А дождь хлестал, забивал под навес, и вскоре о Мальчике уже не думала, а беспокоилась, как бы и их не смыло в ущелье. Но потом ливень прекратился и перешел в размеренный моросящий дождь. Тучи обложили все небо, ветер перестал свирепствовать и лишь изредка, возьмет и кинет в лицо пригоршню дождя.

Баба Феня осторожно выбралась из щели, где пряталась, и старалась отыскать глазами Мальчика, но его нигде не было. По ущелью еще бежала вода, но уже начала резко убывать, и вскоре снова была видна зеленая трава, будто и не было вовсе такого грозного потока. Людей нигде не было видно. Баба Феня решила пробраться к девочкам, пока еще шел дождь. Она не стала брать с собой тяжелые рюкзаки, пусть лежат. А сама с Серым осторожно пробиралась по скользким камням. Дождь заливал глаза, но она уже была достаточно мокрой, чтобы обращать на этот внимание. Нужно было следить, куда становиться, и оглядываться по сторонам, чтобы вдруг не налететь на нежеланную встречу.

Шум дождя снаружи, как бы подчеркивал тишину в пещере. Баба Феня положила руку Серому на спину.

– Тихо, Серый!

Но тот ощетинился и готов был на кого-то кинуться.

– Тихо, Серый! – шепотом проговорила женщина и пошла вглубь пещеры, откуда вытекал родник.

Пол пещеры был мокрым и скользким и наклонно уходил куда-то вверх. Баба Феня посветила фонариком, пещера тянулась далеко вглубь скалы.

«Не хочется мне туда идти, – подумала она. – Надо подняться наверх, посмотреть там, где я их оставила».

Но ей отчего-то было страшно, она боялась увидеть самое страшное. Но все равно вернулась к площадке и посветила.

– О, Господи, тигры! – невольно вырвалось у нее.

И это как бы была команда для Серого, он яростно залаял.

– Тихо, Серый! – прикрикнула баба Феня. – Уходим.

– Баба Феня! Иди к нам! – вдруг услышала она голос Олеси.

И она увидела девочку, которая выглядывала из-за тигра.

– Иди, баба Феня, не бойся. Они мертвые, только Серому закрой рот, чтобы он не лаял.

Но Серого еле поймали: он старался вырваться, его злил и пугал вид зверя.

– Что же с вами случилось? – не выдержала баба Феня.

– Тут Шурка и Митька, мы не знаем, ушли они или нет.

– Когда я видела, они еще не уходили. Но это было до грозы, – тихо ответила Олесе женщина. – Марта как? – спросила баба Феня, показывая на лежащую девушку.

– Плохо, ее поранил тигр. Я ей сделала четыре укола, а потом не смогла, темно, костер потушили.

– У нее температура. А ну, посвети мне, я посмотрю. Нужно делать перевязку, обработать рану. Я выйду, у меня в рюкзаке лекарство. Принесу сейчас, пока еще идет дождь. На улицу никто не сунется, будут сидеть в укрытии.

– Не уходи, баба Феня, – взмолилась девочка. – Как ты уходишь, с нами что-то происходит. Вот и сейчас уйдёшь, а вдруг тебя увидят. Смотри, как Серый не может успокоиться, он нас выдаст. Я его одна не успокою. А перевязать можно простыней, у нас ещё осталась, и мы заливаем рану мочой, так Марта сказала. И Пенициллин еще там есть, у тебя в аптечке, сделай ей укол. Потом пойдешь за сумками, когда будем знать, что все ушли, – тихо доказывала девочка.

– Хорошо, хорошо, не пойду, давай лечить народными средствами. А Марта, по-моему, просто спит.

– Мы ночь почти не спали, – и Олеся тихо стала рассказывать, что с ними произошло.

– Это моя оплошность, надо было сразу все проверить. А ведь нужно было опасаться зверей. Жалко, такие красавцы, но что поделаешь, действительно у вас не было выхода: могли бы загрызть. Вот ведь, как неосторожно. Нужно серьезно продумать, где остановиться, чтобы было безопасно. До сих пор мы не нашли такого места.

Марта, перевязанная, уже очнулась, баба Феня уколола ей обезболивающий и антибиотик. Тихо переговариваясь, все рассматривали убитых тигров.

– Нужно с них снять шкуру – понадобится, а мясо вынести, может, кто из зверей съест. А там вы были? – и баба Феня посветила фонариком в другую пещеру, откуда напала тигрица. – О, да здесь смотрите кто! – и женщина скрылась в пещере, и тут же вышла, в руках она что-то несла.

– Что это? Что? – нетерпеливо подскочила к ней Олеся.

– А вот что! – и баба Феня положила на постель к Марте маленьких котят. – Совсем беспомощные, наверное, только рожденные, они ползали, искали мать, видно, уже давно хотели есть. Но не пищали почему-то, то ли оттого, что еще были очень малы, то ли оттого, что очень были слабенькие.

– Ой, какие маленькие! Марта, смотри, какие хорошенькие.

– Как жаль, что пришлось убить их мать, но она на нас напала, – будто оправдывалась Марта. – Что теперь с ними делать? Они ведь умрут без молока.

– Да, они не выживут, – согласилась баба Феня.

– А кроме молока они не могут ничего больше есть? Может, их можно накормить супчиком? – с надеждой спросила Олеся?

– Супчику тебе бы не мешало и мне, а тигрята супчик есть не станут. Они ведь маленькие, – Марта посмотрела на огорченную сестру. – У нас нет коровы, нет рядом магазина, мы сами не знаем, где будем завтра, так что придется их оставить здесь.

Баба Феня не вмешивалась в их разговор. А Серый с любопытством наблюдал за полосатыми котятами, изредка поворачивая голову в сторону взрослых тигров и глухо рычал.

– Марта, я хочу есть, – тихо проговорила Олеся.

– Потерпи, – также тихо ответила ее сестра. – Сейчас выходить опасно, дождь, наверное, уже закончился. Подождем до вечера.

– Баба Феня, далеко рюкзаки, которые вы привезли? – спросила Олеся

– Нет, недалеко, но идти нужно по открытой местности, по склону, минут пять-десять, так что, конечно, лучше подождать темноты. А пока подумаем, как нам оторваться от преследователей. Нужно что-то придумать, чтобы они поверили в нашу гибель. А эти тигры, как раз то, что нам нужно, – и баба Феня стала подробно объяснять девочкам, что она придумала. – Я пока займусь тиграми: сниму с них шкуру и разделаю тушу.

И будто всю свою жизнь она этим занималась, аккуратно снимала шкуры с убитых зверей. И пока она занималась тиграми, на улице наступила ночь. Костер так и не разжигали, Олеся светила фонариком, и баба Феня странным образом разделывала туши. В нижней части по коленный сустав отрезала задние ноги и одну ляжку, затем срезала на них рваные куски мяса. Получилось так, будто кто-то их выгрыз. А одну ляжку совсем обрезала, оставила немного на кости. Потом вырезала грудинку с ребрами и торчащей шеей, убрав с нее передние конечности до плечевого сустава.

– Ты что делаешь, баба Феня? – удивлялись девочки.

– Я делаю непонятные останки от ужина хищных зверей. А теперь наденем на них некоторую одежду.

Выбрав у девчат кое-что из одежды, баба Феня разорвала ее во многих местах, выпачкала кровью и надела на зверя. На шею порванные остатки рубашки или майки, на бедра порвала джинсы, вырвав из них клочья, лишь бы застегнуть на талии. А остальные куски одежды вымазала кровью и приготовила взять с собой.

– Ну, я теперь выйду и найду, где они остановились. Они, конечно, разожгут костер, в темноте сидеть не будут.

И женщина ушла в ночь.

Дождь закончился, но тучи еще беспорядочно бродили по небу, не обещая улучшения погоды. Только изредка где-то среди них, на мгновение неожиданно и несмело выглянет луна, но тут же тучи, как бы спохватившись, прячут ее, наползая друг на друга.

Баба Феня привычным осторожным шагом, как крадущийся зверь, незаметно пробиралась по скользким камням, проходя то углубления, то пещеры. Везде было темно и тихо. Но вот мелькнул свет, он падал из пещеры, освещая довольно большую площадь возле нее. В пещере горел большой костер. Мужчины, видно, поужинали, сидели, курили. Баба Феня замерла, прислушиваясь. Но говорили кто о чем, ничего интересного для нее в разговоре не было. Потом заговорили о женщинах. Каждый старался сказать что-то остроумное или, если не хватало ума, что-то из своих похождений, а потом ржали, как кони, довольные собой.

– А ты что молчишь, Кабан? – спросил сиплый голос.

Я тебе за Кабана в морду врежу! – взвился Шурка.

– Ладно, ладно, я пошутил, спрашиваю, что молчишь о своей Бешеной? Она, как, действительно такая? – сделал намек хриплый и гоготнул. – Или ты в расстройстве, что снова ее не увидел?

Шурка молчал. Но хриплый не унимался:

– Я тебя не пойму, то ты бежишь в первых рядах, в погоню, а то сидишь мрачный, что тебя не устраивает?! А, может, ее, того, тигра съела? – и хриплый снова хохотнул. – Мы бы ему спасибо сказали.

– Ладно, заткнись, больше темы нет?

– А какая тема, когда мы все здесь по одной теме гуляем. Тебе нужна Марта, а Старику бабка, и на фига она ему сдалась, скоро сама коньки откинет. А, правда, братва для чего ему старая нужна? Клизму вставить? – хохотнул снова хриплый.

– Вот он тебе ее вставит, если услышит.

– Бабка что-то, наверно, знает, вот он ее и ловит.

– Не он, а мы ловим, а он сидит в своем кабинете, – съязвил кто-то.

– Ты лишнего языком не трепи. Держи его за зубами. Язык мой – враг мой! – перекидывались они репликами. Но ничего существенного так и не сказали.

И баба Феня молча пошла назад. Еще несколько раз она сновала от пещеры к пещере, где находились их преследователи.

«Вот и будет вам утром холодный душ. Зрелище не из приятных. Вот бы если еще сюда ночью кто-нибудь из зверей пожаловал и повыл возле входа. Где бы спрятаться и посмотреть на ваши лица, но придется отложить развлечение. Будем надеяться, что неожиданное зрелище даст результаты, и не будут разглядывать и сравнивать кости, гадать человеческая или звериная. Одежда должна сыграть свою роль».

В эту же ночь баба Феня вывела Марту и Олесю из пещеры и на время укрыла их в лесу. Неизвестно, в какую сторону пойдут после того, что увидят, может, даже начнут охотиться на тигров. Нежелательно оставаться в ущелье. Все вещи, что несли с собой девочки и баба Феня, оставили в пещере, даже котелок, чтобы имитировать нападение. Все было разбросано, и кое-где были волосы вырваны с корнем и облиты кровью, которую баба Феня набрала у всех по очереди шприцем и окропила волосы и вещи на всякий случай, если вздумают что-то взять на экспертизу. Все выглядело так, как будто их застали спящими, и остались лишь их вещи. На полу высохшая лужа крови (после разделки туши зверей). Котят взяли с собой и забрали те рюкзаки, что хранились в расщелине. Коня нигде не было, так что теперь приходилось все тащить на своих плечах. Оружие тоже оставили рядом со спальным мешком, и только нож взяли и фонарики, с которыми пришла баба Феня. Даже чемоданчик с лекарством, не со всеми, конечно, был оставлен.

– Так нужно, – говорила баба Феня. – Нас нет, и все наши вещи как лежали, так и остались лежать, они уже нам ненужные.

И лишь тяжелые, мокрые шкуры она упаковала, завязав в простыню, а Марта прихватила плед, с которым не захотела расстаться.

– Все равно они не знают, какие у нас вещи с собой, оставляем спальный мешок, а плед я возьму, – и, укутавшись в плед, она решила не снимать его с себя.

– А как же мы ночью будем? Холодно ведь! – поежилась Олеся. – Давайте, наденем куртки, они нам так будут нужны…

Глава 4

Рано утром, оставив девочек в укрытии, баба Феня залегла на скале, на своем наблюдательном пункте. Она видела, как вышел один из мужчин и тут же выскочил другой, и они начали что-то говорить, но бабе Фене не было слышно. Как немой фильм происходил на ее глазах. Мужчины похватали свое оружие и долго стояли над кровавыми останками, постоянно осматривая вокруг себя местность. Потом гуськом направились к той пещере, где до этого прятались девочки. Что происходило в пещере, можно только догадываться. Мужчины вышли из нее, неся рюкзак, который там оставался, видно, в него собрали все оставшиеся вещи и спальный мешок.

«Все верно, так я и рассчитывала. Первым порывом они хотели убить тигров. Но не застав там зверей, забрали то, что осталось от женщин».

Долго они стояли в нерешительности.

«Думают, хоронить или нет останки. Их мнения, видно, разошлись. Кто-то не хочет оставаться в таком опасном месте, даже ненадолго».

И баба Феня их понимала, так как эти парни еще, видно, не видели крови, не участвовали в расправах, хоть и шли уже который день по их следам. Но преследовать – это одно, а видеть смерть, да еще от дикого зверя – совсем другое. Это опасность, которую не знаешь, откуда ждать. И не хочется подставлять ей спину.

Решив, что задерживаться не стоит, они, взяв свои рюкзаки, с оружием в руках уходили из ущелья, то и дело останавливаясь и прислушиваясь. И вскоре скрылись в глубине леса. Еще долгое время баба Феня не уходила со своего наблюдательного пункта. Она знала, что это лишь временное затишье, что Старик так не смирится, пока точно не будет уверен, что они исчезли и не угрожают ему.

«Чем же я могу ему угрожать, что он открыл на меня охоту? Кто он такой, вернее сказать, кто из них троих, кому я мешаю? И что я могу знать такого, чего сама не знаю?!»

Когда стало ясно, что преследователи ушли, баба Феня спустилась вниз. Нужно было убрать останки тигров. И она постепенно сносила их в траву возле озера, сняв предварительно все вещи, которые сама надевала. Все окровавленные тряпки, связав, решила закопать где-нибудь подальше от ущелья. Потом зашла в пещеру, как она и ожидала, все их вещи были тщательно собраны и забраны с собой.

«Вот и все, пора возвращаться к девочкам. Но куда идти? Этот вопрос нужно решать всем вместе».

Временно решили остановиться прямо в лесу, выкопав небольшую траншею, укрыв ее сухим хворостом и листьями. Нужно было немного передохнуть и подкрепиться, продукты, консервы были в рюкзаке.

Баба Феня, загадочно улыбаясь, полезла в рюкзак.

– А еще я принесла вам что-то вкусненькое к чаю,– и вытащила сгущенку.

– Ура! Какая ты молодец, теперь сможем накормить котят! – обрадовалась Олеся.

– Но молоко сладкое, им нельзя кормить кошек, – возразила Марта.

– Да, это молоко не подходит, – согласилась с Мартой баба Феня.

– Ничего, подойдет. Не умирать же им с голоду. Я его разбавлю водичкой. Если нет никакого, то и это подойдет, – упрямо заявила Олеся. И тут же распечатала банку, решила разбавить молоко водой из фляжки – у бабы Фени была в рюкзаке.

– Воды мало, отдохнем – и снова в путь, вот только куда, давайте обсудим. Олеся, как ты их будешь кормить, соски нет? И даже нет тарелки для них.

– Тарелка не проблема, сейчас освободится консервная банка, но они не умеют есть, буду заливать им в рот. Ну не знаю, что-нибудь придумаю. Придумала! Баба Феня, ты с собой шприцы взяла?

– Конечно, я не все оставила. А что?

– А то, что я буду кормить их из шприца, потихоньку вливать им в рот, а они будут глотать, – обрадовалась Олеся, тут же достала шприц и стала кормить тигрят. Но оба тигренка были такими вялыми и, казалось, не умеют даже глотать. Олеся, плача, уговаривала их, но без толку. Тогда она, огорченная, намочила палец в молоке и сунула его в рот котенку. И тот начал чмокать, облизывая её палец.

– Смотрите, смотрите, он сосёт мой палец!

Вместе с пальцем Олеся капала из шприца в рот котенку молоко, и с большим трудом котята что-то поели. И, видно, так устали оттого, что ели и оттого, что Олеся их тормошила, что после еды сразу уснули.

– И где ты их будешь держать? – поинтересовалась Марта.

– Спать будут со мной, а когда я буду идти, понесу их за пазухой. Они ведь такие маленькие. Я потом для них корзинку сплету, когда сделаем на ночь остановку.

– Корзинку, это другое дело, – похвалила баба Феня. – Но только самую простую корзинку тоже нужно уметь плести.

– А ты, баба Феня, умеешь?

– Никогда не плела, не вязала, но, как говорила моя бабушка, нет такого дела, такой работы, чего не смогла бы сделать или научиться женщина. Значит, сообща корзинку для твоих котят мы сделаем. Лишь бы они научились есть. А ты давай облизывать пальчик с консервой, чтобы желудочек привыкал, а то молока мало, – советовала баба Феня. – Этот вопрос как-то решили с котятами, а вот как быть с нами, давайте думать. Куда направимся мы? У нас не так много времени, чтобы спрятаться. Лес огромный, но в нем надо сделать убежище от зверей и от людей. Должна быть близко питьевая вода, без нее никак нельзя. Значит, нужно делать близко где-то: или возле реки, или возле жилья.

Баба Феня посмотрела на девочек: Марта молча полулежала, и, казалось, она даже не слышит бабу Феню. А Олеся встрепенулась, ей было лестно, что взрослая женщина с ней советуется.

– А почему мы не можем остаться в пещере? Ведь там сейчас никого нет.

Марта посмотрела на сестру.

– Да потому, что туда еще вернутся. Кто-кто, а Шурка вернется. Я чувствую это.

– Ты права, – подтвердила баба Феня. – Туда вернуться нельзя. Это укрытие уже раскрыто, и в староверческий скит тоже могут нагрянуть. А вот если сделать укрытие где-то близко возле скита. Я думала, что можно вырыть землянку где-либо в лесу и ее хорошо замаскировать от случайного взгляда. Во время войны партизаны жили в землянках не один год. Как вы думаете, может, и нам поселиться в землянке? Посмотрим, что можно взять в брошенной деревне: бревно, доску или еще что нужное.

– Да, вы правы, – согласилась Марта, – это самый лучший вариант. Но тогда нам нужно торопиться.

– Баба Феня, а что тут у тебя в рюкзаках? – Олеся старалась заглянуть вовнутрь.

– Потом посмотришь. Сейчас выгружать нет времени, но могу только сказать, все самое необходимое.

И, повернувшись к Марте, баба Феня спросила:

– Очень уж ты расклеилась, а тут еще двойное ранение, дойдешь?

– Дойду, постараюсь дойти.

– А когда у тебя срок? Хватит у тебя времени, чтобы в пути не прихватило.

– Я сама не знаю срок, по моим подсчетам еще ждать два месяца.

– Только два месяца! – удивилась баба Феня. – А совсем не видно, но тогда действительно нужно поторопиться. Нельзя с маленьким ребенком жить под открытым небом. Сейчас снова проходим ущелье и, не задерживаясь, идем к скиту. Нам нужен почти день, отсюда километров пятьдесят, если не больше. Нужно торопиться, чтобы не попасть под дождь снова в ущелье.

Не останавливаясь, прошли озеро и долину, где трава стояла почти до пояса. После дождя она прилегла, но все равно были все мокрые, под ногами чавкала вода и в обуви тоже. Но шли и шли, стараясь быстрее дойти до более-менее пологого склона, по которому выбрались снова в густой дикий лес.

– А мы не заблудимся? – беспокоилась Олеся.

Рюкзак у нее был тяжелый, и его помогала нести баба Феня.

– А нам все равно, если и заблудимся, лишь бы воду нашли. Да нет, не заблудимся, я помню карту, и у нас есть компас.

Баба Феня вытащила из кармана маленькую коробочку.

– Откуда?

– Я была в универмаге, в районе.

– Надо было там зайти в милицию и все рассказать.

– Что именно? – оборвала Олесю Марта. – Да там и слушать не станут, а если и будут, то могут так повернуть всю эту историю, что уж лучше жить в лесу, чем в тюрьме.

– Я не подумала, – старалась успокоить сестру Олеся. – Прости! Но что-то надо делать, мы не можем всю жизнь скрываться, всю жизнь бегать. Они лишь на миг поверили в тигров, а пройдет время, и все это покажется неправдоподобным. Нам нужно было в другую сторону уходить, к границе. Перешли бы границу, и тогда нас ищи свищи.

– Глупая ты! Какая граница, соображаешь, кто тебя туда пустит?! Ну, допустим, нас не заметили, а где гарантия, что китайцы пустят нас в свою страну. Да они быстрее пустят пулю в лоб или в спину. Хватит болтать, пора идти.

И Марта поднялась.

Снова шли-шли, и все лес, редко попадались небольшие поляны, и тогда делали небольшой привал, не разжигая костра. Уже больше суток не ели и не пили ничего горячего. Да и вода заканчивалась, фляжки воды хватало не на долго. Хорошо, что стояла пасмурная погода, не хотелось пить. От ходьбы мокрая одежда просохла, а ноги стали париться в обуви. Но женщины шли, такие разные, такие беспомощные, но очень упрямые, или безвыходное положение заставляло их двигаться. И они шли безропотно, одна из них еще девочка, худенькая, слабенькая на вид, с рыжими длинными волосами, перехваченными двумя резинками в два хвоста. Усталое лицо с упрямыми сдвинутыми к переносице бровями.

Вторая – молодая девушка, с располневшим станом, но не скажешь, что она в положении, просто не худенькая, с темными длинными, распущенными по плечам, волосами. Серые серьезные глаза, грустные, почти тоскливые, она все время о чем-то думает. Видно, как ей трудно все время идти, но она упрямо терпит. И, наконец, баба Феня – женщина еще не старая, но надвинутый на лоб платок делает ее старше своих лет. Из-под платка всегда серьезный задумчивый взгляд темно-карих глаз. Черные брови скрыты платком так же, как и черные волосы, стянутые в тугой узел и заколотые шпильками. Среднего роста, тело сбитое, спортивное, ничего лишнего. Легкий быстрый шаг, и даже тяжелый рюкзак, с привязанными к нему шкурами зверя, а в другой руке лямка рюкзака, который несла Олеся, со стороны казалось, дается ей без какого-либо усилия.

Шли уже долго. День клонился к вечеру, моросил мелкий дождь, и от этого в лесу было сумрачно. Пахло прелыми листьями и свежестью, хотя в лесу всегда свежо. Нужно было где-то остановиться на ночлег и развести костер. Сырость, даже летняя – очень плохой попутчик. Марта стала замечать, что время от времени ее начинает трясти. Дрожь пробегает по всему телу и заканчивается где-то в груди и на зубах, стискивает челюсти, и невозможно не стучать зубами, они непроизвольно выстукивают дробь.

«Горячего чая, а то я снова свалюсь. Опять начали болеть грудь и плечо».

Котята, которых она несла, зашевелились под курткой, упорно лезли вверх и пищали.

«Начали пищать. Неужели действительно выживут? Олесе забава, а подрастут, нужно будет выпустить на волю. Как долго идем, а куда? Знает ли баба Феня дорогу? Наверно, знает, что сверяет по компасу. Что их ждет впереди?» – перескакивали мысли с одного на другое.

Марта вздохнула:

«Иду совсем без ноши и еле успеваю. А баба Феня, как конь тянет все. А где же конь, утонул или ушел куда-то?! Вот бы сейчас он пригодился. Сколько же километров мы протопали? Никогда в жизни так много не ходила».

Марта остановилась и на миг закрыла глаза. И тут же открыла, но бабы Фени и Олеси нигде не было.

– Олеся! Баба Феня! – в испуге дернулось куда-то вниз сердце.

Кругом стояла серая мгла.

«Где они?» – билось в голове.

Хотелось крикнуть, но было неловко, казалось, вот здесь где-то они рядом, это просто Марта их не видит. И она пыталась догнать сестру и бабу Феню.

– Серый! Серый! – не выдержала и крикнула она. – Серый!

И где-то далеко залаяла собака.

– Неужели ушли так далеко! Серый!

Лай раздался совсем рядом, и тут же голоса сестры и бабы Фени.

– Мы тебя потеряли. Прости, ушли, не оглядываясь! Тебе плохо? – подбежала девочка к сестре.

– Ну и ну! Как это случилось, пошли и пошли, все время шла рядом, глянули тебя нет. Ты порядком вымоталась, сделаем привал, разожжем костер. Как ты, в порядке? – баба Феня внимательно посмотрела на Марту.

– Тут совсем недалеко уже, хотелось в эту ночь найти что-то с крышей, чтобы переночевать.

– Я слышала лай собаки где-то далеко, подумала, что вы туда ушли. Мне что-то страшно, уж лучше давайте заночуем здесь, а утром посмотрим, что там.

– Это могут лаять бродячие собаки. Очень неприятно с ними встречаться. Было бы лучше переночевать где-то на дереве. Посидите, я поищу многолетний дуб, где бы мы могли уместиться.

Это была не проблема. Многолетние деревья встречались часто, дубы тоже. Посветив фонариком со всех сторон, бабе Фене одно из деревьев особенно понравилось.

– Это подойдет, но вот как тебя, Марта, сюда поднять? Да ладно, что-нибудь придумаем. А пока нужно свить себе гнездо на этом дереве. Сушняк не подойдет, необходимо вырубить или выпилить несколько молодых тонких жердей, – баба Феня достала из рюкзака ножовку. – Лучше выпилить, не так будет слышно.

Выпилив жердину, баба Феня тщательно замазала пеньки и закрыла их листвой. Потом на дереве, на седловине, укрепляла жерди, заплетала ими ветки, а где привязывала. Олеся помогала ей. Гнездо делали высоко, среди веток деревьев.

– Надеюсь, снизу ничего не будет видно среди листьев.

Дерево было такое толстое с очень мощной кроной, потому и гнездо получилось объемное и удобное. В нем свободно можно было поместиться не только троим, а, по крайней мере, пятерым. Заняло строительство два часа, и ночь совсем опустилась на лес.

– Вот теперь из веревки сделаем лестницу – и все в порядке.

И баба Феня, разделив веревку на две части, через определенный промежуток, навязала узлов, в которые вставила выпиленные ступеньки из тонкого молодняка, по краям которых сделала надрез, чтобы они не выскакивали из узлов.

– Вот и лестница готова. Олеся, проверь, как она тебе, нравится?!

Олеся быстро забралась на дерево.

– Здорово и легко подниматься! Марта, поднимайся ко мне!

И Марта поднялась, облегченно опустилась на мягкую подстилку из сушняка, листьев и еловых лап. Втащили рюкзаки и укрепили, повесив на сучья.

– Конечно, костра у нас снова не будет, но зато спокойно можем поспать. А Серый будет возле дерева ночевать. Извини друг, но к нам мы тебя не возьмем, у тебя крепкие зубы и быстрые ноги. Если что – сможешь удрать, – приговаривала баба Феня, включая фонарик и доставая из рюкзака ужин. – Вот вам молоко, ваша чашка, корми, Олеся, своих кошек, что-то они уже научились пищать.

Снова ужин был из консервов и хлеба, который уже порядком зачерствел, но был вкусным. И девочки с удовольствием поужинали, баба Феня ела немного, все старалась лишний кусок подложить девочкам. Вот только воды было уже очень мало. Сделали по глотку, и во фляжке осталось еще по глотку.

– Ничего, уже, считай, дошли. Ночь спим спокойно, а утро вечера – мудренее. Утром и обсудим дальнейшие свои действия.

Ночью проснулись от собачьего лая, визга, рычанья.… Все слилось в кошмарный ночной концерт, который пробирал до самых кончиков пальцев и поднимал на голове волосы дыбом.

– Что это? – дрожа от страха, шепотом спросила Олеся, прижимаясь к сестре.

Марта тоже вздрагивала всем телом. А под деревом творилось что-то ужасное. Слышно было, как катались по земле, рычали или жалобно скулили собаки. Их было так много, и они, видно, напали на Серого.

– Это дерутся собаки. Ничего страшного, подерутся и разойдутся, – успокаивала девочек баба Феня.

– Бедный Серый, бедный Серый! Мне его жалко. Надо было взять его сюда, а там его загрызут! – Олеся чуть не плакала.

– Ничего с ним не станет. Сейчас вырвется и удерет. Он ведь не дурак, чтобы его загрызли. Но вначале повоюет. Как без этого? – успокаивала Олесю баба Феня.

И на самом деле, вскоре собачий гомон стал удаляться и совсем затих где-то далеко в лесу.

– Как там Серый? Может, лежит раненый?

И чтобы успокоить девочек, баба Феня с фонариком спустилась с дерева. Но нигде поблизости никого не было. Серый исчез вместе со стаей собак.

– Откуда столько много собак, до поселка далеко? – поинтересовалась Марта.

– Это одичавшие собаки, видно, когда люди ушли из скита, собаки остались и теперь, собравшись в стаю, охотятся. Они такие же опасные, как и волки. Но волки на огонь не пойдут – боятся, а собаки ничего не боятся. Так что, если мы здесь поселимся, это для нас будет проблема. А теперь спать, ночь еще не закончилась, – и баба Феня замолчала.

Но девочкам не спалось.

– Я так хочу домой, хочу, чтобы ничего не было, что с нами случилось! Я боюсь спать и очень устала! – и Олеся тихо заплакала.

Марта обняла сестру, погладила ее по голове.

– Успокойся, сестренка! Я тоже устала. У меня все болит, я даже не знаю, что у меня не болит. Но выхода у нас нет, и лучше терпеть, не раскисать, тогда будет лучше. А сейчас давай поспим, хоть такое убежище, пусть холодно и моросит дождь, но в безопасности, вернее, в относительной безопасности.

Они обнялись, согревая друг друга, и снова уснули. А баба Феня до самого утра не могла уснуть. Потом, вооружившись топором, она тихо спустилась с дерева и пошла на разведку. Нужно было найти воду и определить, где они находятся.

Скит был совсем рядом; изгородь, которой был огорожен поселок, давно повалилась и сгнила. И ветер гулял по небольшим пустым улицам бывшего селения. Черные дома стояли без окон и дверей; провалившиеся крыши и лишь печные трубы еще как-то держались, даже в тех домах, где пожар уничтожил жилые постройки. А были и такие дома, которые только почернели от дождя и ветра, но стояли еще крепкие. Окна и двери были забиты крест-накрест досками. И под ставнями, наверное, хранилось оконное стекло. Эти дома были еще страшней, так как они напоминали о том, что хозяева могут вернуться, и они ждут не дождутся их.

Не заходя в дома, баба Феня медленно шла по бывшему скиту, где жили, трудились и молились такие же, как она, люди. Но их выгнали из жилища, разбросали по свету, а некоторых убили. Так что же было не так у этих людей? Чем они помешали обществу, живя так далеко от него? Может быть, молились не так, как другие? Но какая разница, как молиться, если Бог один и, если он есть, он на любом языке, как бы ты не молился, должен услышать и понять. Это с его ведома мы все верим ему, но молимся по-разному. А может, виной была не вера, а то, что эти люди жили здесь своей жизнью и были счастливы по-своему, и подчинялись своим законам?!

Было жутко от тишины и безлюдья. В конце поселка стоял большой дом, не тронутый временем, лишь оторванная ветром дверь, почерневшая, лежала тут же у порога, да слой листьев покрывал пол дома. Баба Феня постояла на пороге, а потом вошла. Старая, никому не нужная мебель: стол, лавки, табуретки – все сделано своими руками. Шкафы, в которых, видно, что-то было разбросано: истлевшая грубая одежда и церковные книги. Ни одной иконы или креста, но по всему видно, здесь был дом для молитв, или жил священник.

Баба Феня зашла во вторую комнату. Это была маленькая уютная комната, обставленная тоже грубой самодельной мебелью: две жесткие деревянные кровати, стол у окна и этажерка, на которой ничего не было. Из этой комнаты была дверь еще в одну комнату. Баба Феня постояла в раздумье. Тяжело было думать, что здесь жили люди, и о них напоминают только вещи.

Женщина открыла скрипучую дверь. Комнатка была совсем маленькая. В ней была одна кровать и еще детская люлька, подвешенная к потолку. Сделана так искусно: ручная резная работа и красиво расписана. Это единственная вещь, которая сделана, даже можно сказать, с роскошью.

«Вот, что нам понадобится, когда мы где-то устроимся – люлька, – подумала баба Феня. – Потом придем сюда с девочками. А теперь нужно найти колодец с водой, нам нужна вода».

Колодец был в середине бывшего села, он был внутри маленького домика, как игрушечного. Внутри барабан с ручкой, мощная цепь накручивалась на отшлифованное временем дерево, и даже сохранилось ведро. Большое ведро, литров на двенадцать-пятнадцать, обшитое снизу и сверху плоским железом – вечное ведро. Баба Феня опустила его в колодец, и закрутился барабан, замелькала ручка, и где-то глубоко-глубоко ведро коснулось воды и, гулко булькнув, ушло в воду. Женщина вытащила полное ведро воды, она была чистая, холодная и очень вкусная.

«Во что бы набрать? Проходя по улице, я не видела ни одного брошенного ведра. Нужно зайти в какой-либо дом и поискать что-нибудь из посуды. Не может быть, чтобы ничего не было. Даже если уехали, все взять не смогли, есть брошенные, ненужные вещи».

И баба Феня вновь пошла по улице. Показались старые пепелища, возле одного из них она остановилась. Стен не было, а печь, как памятник, возвышалась над поросшим бурьяном пепелищем. И на печи стоял черный от пожара чайник.

– Вот что мне нужно! Пусть простят меня бывшие хозяева дома, но все равно он стоит бесхозный. Пусть еще послужит нам.

Баба Феня взяла чайник. Сполоснув его внутри, она налила в него воды, остальную воду вылила, оставив ведро пустым и закрыв колодец, пошла в лес.

Глава 5

Женщины с особой тщательностью выбирали место под землянки. Нужно было вырыть четыре землянки, которые сообщались бы между собой и имели бы два выхода. Но каждая из них должна была быть в густом кустарнике или окруженная порослью, где сложно ходить, и чтобы было со стороны не видно. В одной землянке должен был храниться хворост или, вернее, дрова для печи, другая должна быть кладовой и две жилые.

Это была сложная задача, тем более для таких слабых женщин, но необходимая для выживания. Нужно было переждать время, а его было очень мало, то есть мало оставалось теплых денечков, потом должны наступить дожди, холода. На дереве не спасешься. Не откладывая в долгий ящик, взялись за работу. Нашли место, расчистили его и начали работу, но одной саперной лопатой много не накопаешь. Значит, нужно искать в брошенном поселке. И, действительно, там можно было найти все: старые, поржавевшие лопаты, грабли, вилы с обгоревшими ручками или вовсе без ручек, топоры и пилы.

– Когда человек уезжает по доброй воле, он берет с собой все, а когда его принуждают уехать, то он берет с собой все самое необходимое и то, что сможет с собой унести. Поэтому я и хотела, чтобы мы поселились здесь, – говорила девочкам баба Феня. – Нужно торопиться. Взять самое необходимое, но и оставлять свои следы здесь нельзя.

Они торопились. Выкопать землянки – это пол беды, а вот как ее накрыть, и чтобы в ней не было очень темно, значит, нужно ее немного поднять над землей. И началась трудная работа: носили воду, нашли старые ведра, старые корыта, месили глину, мазали стенки землянки. Выкладывали глиной над землей стены на метр, сделав их пологими от нее, чтобы не заливало во время дождя вовнутрь. Вставили небольшие оконца из стекла, которое нашли в поселке. А потом предстояла самая тяжелая работа – накрыть землянки. И баба Феня с девочками обошли достаточно большое расстояние, собирая сухое поваленное дерево, такое, какое могли поднять втроем. Работали с раннего утра и пока не стемнеет, отдыхали тогда, когда обедали. А ночью крепко спали, устав за день. Переходы крыли накатом: бревно к бревну, чтобы можно было свободно по ним ходить наверху. Хорошо заделали щели, закрыли дранкой, для крыш брали материал из поселка. Основная была задача сделать так, чтобы нигде не текло, а потом стали свое жилище маскировать. Снова уложили верхний слой, снятый, когда начали копать землянку. Посадили кое-где кустарник, положили сушняк, листья. Три недели ушло на все это, три недели изнурительного труда. И каждый день баба Феня в тревожном ожидании думала о том, успеют ли они сделать свое жилище, чтобы их не потревожили, не заставили снова сорваться с места. И получилось все отлично, можно теперь спокойно отсидеться зиму. Комнаты получились большие, хоть, правда, света здесь почти не было. Узкие оконца пропускали мало света, но зато печь, которую сложила баба Феня была исключительно хороша. Сложили ее из кирпича и камня, взятого на развалинах; небольшая аккуратная печь на две комфорки и длинная лежанка, в рост человека. Трубу вывели наружу, но со стороны она имела вид сухого обломленного пенька.

Баба Феня торопила и торопила девочек быстрее закончить работы. Принесли кое-какую мебель: кровати, лавки и, конечно, люльку, которую сразу подвесили, сделав в балке крюк. Нужно было сделать еще хранилище для воды, но как его сделать без цемента, чтобы вода не уходила в землю?! Единственный выход – это вырыть собственный колодец. Но как укрепить стенки, чтобы они вдруг не обвалились? Каждый вечер, сидя в землянке, женщины обсуждали проблему колодца. Носить воду так далеко от жилья в зимнее время будет невозможно и даже опасно.

– Жаль, что мы оставили оружие в пещере! С ним было бы спокойней, – не раз говорила Олеся.

Еще одна проблема стояла на пороге, это проблема еды. Консервы, которые баба Феня привезла, почти закончились, как ни экономно их использовали. И кульки муки, и крупа – все подходило к концу. Жилище поставили, но голодная зима также опасна, как и холод. Нужно было подумать об оружии. Из чего его сделать, чтобы можно было охотиться? И опять пошли на поиски в скит. Оружия, конечно, там не было, но находили то проволоку, то гвозди, жесть или старые ножи, косы, вилы, все железо несли в свое жилище.

– Нужно сделать самострел или лук для охоты, капканы, – подала идею Марта.

Лук со стрелами сделать не составляло труда, а вот самострел – это уже посложнее, но и он был сделан. И первой жертвой самострела была коза. Самая обыкновенная коза. У нее была прострелена нога, стрела застряла где-то в голени в кости, и коза не могла двинуться. Баба Феня принесла ее домой.

– Ну что, девочки, вот вам первое мясо!

– Ой, баба Феня, козочку не надо на мясо, у нее, может, молоко есть! – подскочила к козе Олеся.

– Какое молоко? Она ранена, не выживет, да и чем ее кормить? Лучше мы ее прирежем, и мяса хватит нам почти на месяц, если варить супчик.

– Нет, я не дам! Я ее буду лечить, а стрелу ты, баба Феня, вытащишь. Оставим ее, – настаивала девочка.

– Хорошо, пусть будет по-твоему, но тогда не реветь, если она не выживет. Вот котята погибли, а ты лила слезы.

– А если бы было молоко, не погибли бы!

– Ладно, ладно, – согласилась баба Феня. – Посмотрим, что там у нее в вымени. Уже нет молока, но она, по-моему, котная.

Козочка лежала на земле и спокойно жевала жвачку.

– Откуда здесь козы, баба Феня? – поинтересовалась Марта. – Неужели остались от прежних жителей, прошло так много времени. Чем они питаются зимой?

– В лесу зимой пищи много, а для коз это не проблема. Везде есть ветки, кора, сухой лист под снегом. Приспособились, все приспосабливаются, чтобы выжить. Вот и мы стараемся выжить и приспосабливаемся к этим условиям, к этой жизни. И поверь мне, если не терять силу духа, все будет хорошо, и нам даже понравится такая жизнь.

– Не знаю, как может понравиться жить в лесу, я уже устала. Мне хочется жить в тепле, есть сытно, ничего и никого не бояться. А здесь по ночам слышно, как в лесу охотятся дикие звери, воют волки, грызутся собаки. И еще много непонятных и страшных звуков, – с тоской в голосе проговорила Марта.

– А мне нравится здесь жить. Кругом никого из людей нет, мы одни хозяева леса. А звери нас здесь не достанут, у нас крепкие двойные двери, очень толстая крыша, в землянке тепло, а еду мы подстрелим. Правда, баба Феня?

– Все верно, не нужно унывать. Это самое последнее дело, а еще скоро у нас будет совсем весело. Нужно готовиться к рождению малыша, а ты, Марточка, не должна унывать, тебе нужно держать себя в руках. От тебя зависит здоровье твоего малыша.

И потянулись однообразные дни. Баба Феня и Олеся уходили на охоту, и баба Феня учила девочку стрелять из лука, лазать по деревьям, читать следы и еще многому из того, что умела сама. Олесе было интересно, для нее жизнь в лесу приобрела свой смысл, свой романтизм. А Марта скучала одна, она или что-то готовила, или сидела на улице, наслаждаясь последним теплом первого месяца осени. Дни стояли теплые, но лист на деревьях уже стал разноцветным, много его уже было под ногами, и с каждым днем лес становился прозрачней, и хоть землянки стояли скрытые порослью ельника, и входа тоже не было видно, но все равно становилось на душе тревожно оттого, что скоро лес будет стоять голый и будет очень хорошо просматриваться. Марту тревожило ожидание зимы, а больше всего то, что подходил срок рожать и как с маленьким ребенком жить в землянке? Этот вопрос не покидал Марту и мучил ее. А больше всего угнетало бессилие, что ничего нельзя изменить.

– Марта! Марта, смотри,– подбежала Олеся. – Это сегодняшний наш улов! – в руках у девочки было два зайца. – Попались в петлю, и еще, глянь, у бабы Фени лиса. Теперь выделаем шкуру и можно сшить шапку или что-нибудь малышу, будет ему тепло.

– Вы прямо стали заправскими охотниками. Так заготовите мясо на зиму, плохо только, что у нас кроме мяса ничего нет.

– Это не беда, – подошла баба Феня. – Надо сходить в село, купить муки.

– В село, да вы что? Разве можно себя обнаружить, чтобы опять убегать по лесу. Ну, уж нет, лучше сидеть на одном мясе! – возмутилась Марта.

– Надо найти огороды бывших жителей села. Может там что растет дикое, – подала идею Олеся.

– Там, наверное, поднялся лес за эти годы. А что и было, давно дикие свиньи съели. Пойдемте лучше обедать, – и Марта направилась в землянку.

– Вот бы подстрелить дикую свинью. Хватило бы на всю зиму, – не унималась Олеся.

– Дикую свинью не так просто убить, – возразила баба Феня. – Встречаться с ними опасно, по крайней мере, нам не под силу.

– А если маленького поросеночка, баба Феня, маленького можно поймать?

– Оставь мысли о поросенке. Мне рассказывала моя бабушка, что раньше, как сойдет вода с заливных лугов, выпускали свиней с поросятами в эти луга. И они там все лето ели коренья, траву, в общем, паслись. Там было много свиней, с каждых дворов, каждый метил своих поросят. А потом, когда надо было собрать своих свиней и поросят, ловили за ногу одного поросенка, он визжал, и все его родственники собирались в кучу. Так что, если мы поймаем одного, нам не уйти от взрослых. А они очень злые, а если дикие, то и вовсе, особенно хряк, то есть самец. Так что, Олеся, выбрось из головы свинину! – строго сказала баба Феня. – А вот огороды бывшие посмотреть стоит, может, что-то и осталось на них и теперь растет в диком виде. Хотя, навряд ли, если учесть то, что свободно ходят козы и свиньи, но проверить не мешает.

– Вы собираетесь обедать? Мойте руки и за стол, – прервала их беседу Марта. – Сегодня у нас суп с травами.

В супе плавали кусочки мяса и какие-то травы.

– А эти травы можно есть? – с сомнением мешала суп Олеся. – Ты нас ничем таким не накормишь?

– Здесь все съедобное: дикий щавель, что ты принесла, и лист малины. Я хотела вам сказать, чтобы еще мне принесли травы для чая: малину, землянику, может, где найдете дикую яблоню. Ту траву, что вы принесли, я посушила и убрала в кладовую. Еще заготовьте кору дуба, что от расстройства желудка, и посмотрите в деревне, на обочине, мать-и-мачеху, крапиву, в общем, пойдете смотреть огороды, обратите внимание на кустарники и травы. Сейчас должен поспевать терн, но не знаю, есть он тут или нет. Хорошо бы его нарвать. Мне бы с вами пойти, но я совсем что-то расклеилась.

Баба Феня всполошилась:

– Ты плохо себя чувствуешь? Мы никуда не пойдем больше сегодня.

– Да нет, не очень, просто какая-то слабость, может, давление. Идите, чем больше заготовите трав, ягод, тем легче будет пережить зиму.

– А я уже хорошо стреляю из лука! – Олеся с гордостью глянула на сестру. – И местность вокруг всю знаю, и по деревьям так же быстро лазаю, как баба Феня.

– Не хвали сама себя, пусть лучше кто-то тебя похвалит, – укорила сестру Марта.

– Да, от вас дождешься, чтобы похвалили, – Олеся надула губы.

– Действительно, наша малышка – хорошая ученица, – с улыбкой похвалила Олесю баба Феня. – Вот только от дома одна не уходи далеко, не забывай про собак.

– Вы вдвоем уходите, а у меня душа болит, так и кажется, что с вами что-то случится. Допоздна не задерживайтесь. И не забывайте с собой брать фонарик, – беспокоилась Марта.

– С нами будет все хорошо, сестренка, а ты лучше зайди в дом, на улице не стой, вдруг станет хуже, – чмокнула Олеся сестру в щечку.

– Пошли мы, Марта, не скучай, долго ходить не будем.

И женщина вышла вслед за девочкой.

Марта постояла посреди комнаты, а потом решила немного полежать, что-то тянуло в животе вниз, и прибаливала спина. Она прилегла на кровать, но вспомнила, что козу оставила на улице, привязанную к дереву, и решила завести ее в помещение.

«Вдруг засну, а коза останется на улице без присмотра».

Марта встала и вышла на улицу. Коза беспокойно бегала на привязи и кричала.

– Чего ты разоралась? Сейчас заведу в дом.

Марта отвязала животное, и та помчалась к своему месту жительства.

– Ишь ты, как хорошо знаешь дом. Там лучше, безопасней, не так ли? Сейчас, сейчас, что-то ты сегодня торопишься в свое стойло. Устала что ли? Вот и я устала.

Разговаривая с козой, Марта завела ее в комнату, где складывали сухие дрова, козу поместили жить вместе с дровами.

– Вот ты и на месте. Ложись и отдыхай.

Марта привязала козу и пошла отдыхать тоже. Низ живота стал тяжелым, и противно ныла спина.

– Что же это такое? Неужели подошло время рожать? Ой, мамочка, как страшно, но, может, поболит, поболит и обойдется. Не может быть, чтобы уже рожать? – не верила Марта и боялась родов. – Пока ребенок еще в животе, он в безопасности, а потом, когда он родится, что с ним будет? Смогу ли я защитить его? Ой, мамочки, как больно-то! Нужно было не пускать бабу Феню. Вечно у меня так, вечно кичусь, а выходит не так, как надо. Как сама буду рожать? И как, что делать? А вдруг придут поздно, только ведь ушли, и полчаса не прошло.

Реклама: ООО ЛИТРЕС, ИНН 7719571260, erid: 2VfnxyNkZrY

Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию книги.

«Паутина. Том 1. Не ловите диких кошек» » Людмила Богодухова » Боевик

Людмила Богодухова Паутина. Том 1. Не ловите диких кошек

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Людмила Богодухова
Паутина. Том 1. Не ловите диких кошек