София Катенина

Счастье будет!

Моим незамужним подругам и маме, которая успела прочитать несколько страниц, посвящается.

«As the manager of the Performance sits before

the curtain on the boards and looks into the Fair,

a feeling of profound melancholy comes over him

in his survey of the bustling place».

William Makepeace Thackeray, «Vanity fair»[1]

«И сердце вновь горит и любит – оттого, Что не любить оно не может». А. С. Пушкин , «На холмах Грузии лежит ночная мгла...»

Глава первая, в которой заходит разговор о главном, а я рассказываю о прошлом

«Oна так и померла в девках, потому что всю жизнь ждала принца на белом коне».

Наверное, кто-нибудь добрый нацарапает это на моей могиfле.

Время от времени, когда одиночество становится непереносимым, я представляю себе скромную гражданскую церемонию, мой белый гробик и аккуратненький венок на нем.

Обычно такое случается в преддверии Дня святого Валентина.

Чертов праздник специально придуман для неудачниц вроде меня; счастливые парочки спокойно перепрыгивают эту дату, как будто она не отличается от любого другого дня, ну а одинокие девушки под тридцать отдуваются по полной. Город превращается в огромный бисквитный торт, заминированный розовыми сердечками, и в каждом из них мне мерещится личный упрек в непроходимом лузерстве на любовном фронте.

Да, мне и правда пока что нечем похвастаться.

Не везет.

Не прет.

Не катит.

Не...

Я начинаю нервничать где-то за неделю; ну, а чтобы пережить сам праздник, мне приходится запастись вареной сгущенкой (35 000 килокалорий) и отключить телефон. Все телефоны. Наверное, мне и так бы никто не позвонил, но отключенный телефон придает уверенности. Можно представить, что кто-то все-таки пытался дозвониться, но не смог. Потому что мой телефон был выключен. В такие минуты мне ужасно жалко себя, просто до слез. Бедная я, бедная, даже сгущенка не помогает. Я всхлипываю, и перед помутневшим взором проходит скорбная вереница моих бывших и настоящих парней.

Видимо, они пришли проводить меня в последний путь. Бывшие (теперь же они все – бывшие, правда?) одеты в черное и грустят; я ревниво слежу, все ли одинаково огорчены или какая-нибудь неблагодарная сволочь имеет наглость выглядеть беспечно. Я оглядываю их откуда-то сбоку и немного сверху; жаль, что они не могут видеть меня, потому что я, наверное, хороша в своих ангельских крылышках. Смерть делает меня такой романтичной!

Ах, мои мужчины, мужчинки, мужички. Я вижу их в последний раз... Все они были хороши по-своему – в свое время и в своем месте, однако ни один из них не тянул на идеал. В этом и есть, вернее, была моя проблема – главный дракон, которого мне не удалось победить за свой короткий жизненный путь. По-настоящему влюбиться – вроде бы простая задача, а все никак не получается. Какое я, однако, примитивное существо! Без захватывающей, сумасшедшей, безграничной, невероятной любви ничто для меня не имеет смысла – ни работа, ни развлечения: все какое-то серое, пресное, однообразное... И в результате... Даже на собственных похоронах я какая-то кислая, унылая и в дурном настроении. А это же последний повод потусить... точно последний!

– Эй, дорогая, очнись! Ты меня вообще слушаешь или нет?

Ну вот. В мои грустные романтические грезы бесцеремонно врывается моя совершенно не лирическая подруга Нинка. Кажется, я еще не склеила ласты, а просто замечталась за столиком в кафе, в то время как Нинка рассказывала мне последние новости о мире и его окрестностях. Я вздыхаю и c аппетитом принимаюсь за чизкейк. Все-таки и в жизни есть своя прелесть.

– Принесите мне, пожалуйста, сухой мартини. И девушке тоже. – Мне кажется, что за воскрешение надо выпить.

В моих предпочтениях в области алкоголя отсутствует какая-либо система. Всякий раз я заказываю что-то новое, в зависимости от того, что взбредет в голову. Видимо, свою исключительную разборчивость по части мужчин я компенсирую безграничной толерантностью к озарениям барменов.

Стоит признать, что сегодняшний мой с Нинкой разговор на тему тотального вырождения мужской расы и неизбежного полового одиночества был блефом от начала и до конца. На самом деле за каждой из нас числилось по официальному бойфренду, который на данный момент представлял из себя типичное «не то». Плюс по паре симпатичных коллег, которые слали нам шутки по электронной почте в будни и игривые эсэмэски по выходным – в надежде на каплю, которая точит известно что. Мальчик в банке, выдававший Нине кредит и хорошо разбиравшийся в ромовых коктейлях. Знакомый из Интернета, осведомленный, какого цвета у меня трусы, которого я между тем никогда не видела. Симпатичный босс, привлекательный бармен, встреченный утром в кофейне (он похож на Хемингуэя в молодости и ничего себе мужчина), который вчера подвез бесплатно на Infi nity (пытался читать из Бродского). Бесперспективный женатик, присылающий Нине букеты из усыпанных блестками роз по календарным праздникам. Несколько безнадежно влюбленных друзей детства с волевыми мамашами и коллекцией вкладышей от ретрожвачек «Дональд». Друг-велосипедист, похожий на гея, но не гей. Друзья-геи, не похожие на геев, с которыми можно ходить на вечеринки. Бывшие, всегда готовые к операции «Ожившие мертвецы опять восстают». И потом, нам оставался Марат Сафин, который недавно зафрендил Нинку в «Одноклассниках». Путем несложного подсчета получалось, что все наши вопли о том, что «Где он мужик?! Вымер», шли вразрез с реальностью – у каждой в руках было восемь, а то и десять человеко-голов.

– Куй железо, не отходя от кассы, – гундосила Нина, поигрывая бокалом-мартинкой, в котором оставалось еще немного коктейля. – Чем тебе был плох Вадимка? Мальчик смотрел на тебя со страстью. Со страстью и обожанием! – И она уставилась на меня с недоумением.

– Вадимка прекрасен. Он музыкант, и у него кудри до плеч. На прошлой неделе мы целовались в парке. Как школьники. Но ты знаешь, он жуткий ханжа. Увидел на моей руке часики с трахающимися зайцами – подпрыгнул и замолчал!

– Наверное, он католик, – предположила Нина.

– Длинноволосый музыкант-католик, который играет в клубе «Че»? Не смешите мои тапочки. Наверное, он просто придурок. У него такой длинный ноготь на мизинце, кошмар.

– Это чтобы играть на гитаре.

– Это чтобы нюхать кокаин. Я в «Яндексе» почитала.

Нинка – моя лучшая подруга, и ее мнение всегда значит для меня очень много. Пусть мне действительно эпически не везет с мужчинами, но подруги – это мое всё. Дружба с Ниной и вовсе означает, что жизнь подарила тебе счастливый билетик: в ее невероятно живом и оптимистичном существе скрываются силы, равнозначные мощи небольшой гидроэлектростанции. Нина работает начальником отдела рекламы в городском еженедельнике, а в свободное время ищет клады в Подмосковье и собирает косметические баночки прошлого столетия.

В извечном споре, разыгравшемся на арене, были правы мы обе: с одной стороны, половозрелые двадцатипятилетние женщины должны концентрироваться на построении серьезных отношений (а в идеале и семьи), с другой стороны – перед нами стоит задача обнаружить и отсеять встречающихся на нашем пути полных и относительных идиотов, чтобы не подвергать опасности возможное потомство.

Что и говорить, работы у незамужних женщин полно. Когда тебе за двадцать пять, а белокурый сказочный принц все еще не стучится в дверь твоей хрущевки в Черемушках, на лицах у родителей появляется особенное выражение. Они как будто начинают ждать, что ты вот-вот выпьешь яду кураре или, что еще хуже, начнешь слать свои фотографии в стиле ню заключенным по адресам в газете «Двое». Удачливые подруги милосердно умалчивают о прекрасно проведенных романтических выходных в Монако, ты ненавидишь фильм «Степфордские жены», и даже реклама памперсов начинает тебя раздражать. Можно начать упиваться своим поражением, потолстеть, проколоть нос, перестать мыть голову и сидеть в сквере на Чистых прудах, а можно сложить руки и выйти замуж за «прекрасного мальчика Гошу, я знаю его родителей с детства» – но это все удел слабых. Настоящая задача-максимум для выдающихся девушек, которые не боятся смотреть в лицо опасности, – это обнаружение основного объекта с перспективой окончательного захвата. Найти и обезвредить, но главное – найти!

Проанализировав ситуацию, мы с Нинкой пришли к определенным выводам. Вкратце жизненный план на ближайшие несколько месяцев был таковым.

1. Определиться, какого же черта нам вообще нужно.

2. Представить объект в деталях и выявить среду его естественного обитания.

3. Найти и обезвредить.

4. Похудеть.

В принципе, пункт четвертый уже пару лет не выходит из моего скорбного списка. С тех самых пор, как в моей жизни появился невероятный В. Атлетичный спортсмен-горнолыжник, он покорил меня знанием Хармса и переводов Маршака, а также умением готовить протеиновые коктейли. Вова был вечно молодым и статным, как кедр, тридцативосьмилетним любителем активного образа жизни, который начинал свое бодрое альпинистское утро с проверки моего мобильного телефона. Не обнаружив там порочащих меня sms-сообщений, он недовольно кряхтел и принимался отжиматься, ведя неспешную беседу примерно такого рода.

– Мне кажется, ты опять поправилась.

– Мм...

– Тебе необходимо поработать над прессом.

– Ммм...

– Три подхода по сорок подъемов, L-карнитин и ни в коем случае не покупай пастилу в супермаркете в этом месяце. Нет, в этом году!

– Мм...

– Да, кстати, где мой завтрак? Ты положила сметану в яйца? На обед мне нужна постная ветчина.

Все в нем было гармонично, все дивно, и весь первый год я безропотно клала сметану в яйца и наоборот. Бегала по парку под крики «тянем носок» и послушно формировала ягодичные мышцы. Питалась огурцами и ростками пшеницы, а по праздникам позволяла себе бифштекс. В целом год прошел под знаком тотальной любви, восторженного детокса и умерщвления плоти. Вечерами мы читали Маршака по ролям... И я уже собиралась сообщить родителям, что в моей жизни случились позитивные перемены, как вдруг неожиданные обстоятельства поставили мой план под удар.

Рано или поздно это случается с любой девушкой, но в тот злополучный сентябрь я была действительно не готова к капризам природы. Мой цикл, задержавшись на три недели, превратил Владимира в полного невротика. Оказалось, что под грамотно прокачанным мышечным каркасом Володи скрывались качества, о которых я даже не подозревала.

– Ты беременна не от меня, – заявил мне мой интеллигентный бойфренд, заявившись домой в полчетвертого ночи (или утра?).

– Мм?..

– Я знаю это точно! Я все выясню! – И его могучий кулак опустился на стеклянный прикроватный столик, который я вручную тащила из «Икеи» на своей неспортивной спине. Что и говорить, столик разбился.

Слушая долгий и изысканный стеклянный звон, я предалась процессу осознания. Как будто Вовочка треснул не по столику, а по моим плотно сидящим на переносице розовым очкам. Все-таки во мне гнездилось очень, очень много иллюзий. Где-то в потаенных мечтах я надеялась, что все эти салатные листья и соя посланы мне неспроста. Что через годик-два Вова насъезжается всласть по черным трассам, выиграет пару пластмассовых кубков, да и сделает мне предложение. Что в означенный час мы родим здорового мальчика по какой-нибудь модной тибетской системе и отведем его на йогу и в горнолыжную секцию. В общем, несмотря на повышенную здравость окружающей меня среды, вредные и разрушительные мысли о браке все-таки проникли глубже, чем я сама могла предположить.

Я так и не смогла осознать, что именно настолько пугает неженатого сорокалетнего мужчину в тот момент, когда его любимая девушка начинает думать, что беременна. Несмотря на то что в этот раз мой трагический залет оказался мифом и ситуация стабилизировалась, реакция Вовы стала, как говорят, звоночком. Я как-то сразу мысленно собрала вместе все остальные Вовины странности. Болезненную слабость к сметане. Страх перед всесильной мамой, гардеробщицей Большого театра Сибиллой Петровной (в девичьих разговорах она проходила как Сцилла Харибдовна). Пристрастие к цветным разворотам в журнале «Maxim». Привычку подтягивать брюки до подмышек и выставлять наружу носки. Словечко «как бы» и манеру все время разводить руками. И главное – жировик на груди, маленькую безвредную опухоль. Мне показалось знаковым то, что при той обложной войне с жиром, которой Вова посвятил все сорок лет своей жизни, уязвимым местом на его совершенном теле стал именно проклятый жировик.

Что характерно, до того момента, как нашу съемную квартиру на Ленинградском проспекте огласил стеклянный звон, я не замечала жировика. А тут же... Тут же я постоянно стала натыкаться на него взглядом.

Через неделю я позволила себе демонстративно пожарить картошку на сале, и трещина в наших отношениях еще больше увеличилась. Через десять дней Владимир ворвался в мой офис и перевернул вверх дном компьютер и рабочий стол в поисках доказательств моей неверности; не найдя ни носового платка с вышитыми инициалами, ни презервативов «Гусарские», но изрядно запылив брючки, он рассвирепел еще больше, так как решил, что я уничтожаю улики. В шредере. Еще через неделю – и это самая грустная часть, – после всеночной истерики, во время которой немаленькие спортивные кулаки летали вокруг моего лица, я отправила Володю к маме, сменила замки, симкарту, а также вызвонила Нинку, с помощью которой отнесла напоминавшие о любви всей моей жизни вещи на ближайшую помойку.

Любовь заставила меня сделать множество ошибок, отклониться от намеченного курса и забыть первое правило любой счастливой женщины: иди туда, где ты хочешь находиться, потому что трудно сделать только первый шаг.

И я пошла.

Глава вторая, в которой я раздумываю о неизбежности перемен

Вжизни каждого человека рано или поздно наступает момент, когда он понимает – подготовка к той, идеальной жизни завершена. Теперь неплохо бы и начать. В хорошем случае в этой отправной точке у тебя уже есть хотя бы образование. В плохом – накопившиеся претензии к миру и лишний вес. Итак, каковы же были мои активы?

Как уже упоминалось, мне скоро двадцать шесть, я шатенка невразумительного среднерусого типа и вешу пятьдесят пять... нет, хватит врать самой себе, уже пятьдесят девять килограммов. Ну довольно о грустном. У меня большие голубые глаза, хорошая кожа и собственный стиль в одежде. Мужчины сходят от меня с ума... ну или хотя бы просят оставить свой телефон как минимум раз в неделю. Может быть, это потому, что у меня потрясающая харизма, но скорее из-за того, что моя грудь третьего размера. О’кей, второго, стремящегося к третьему. У меня за плечами пять лет исторического, а также год стажировки в Ирландии, откуда я привезла уникальные сведения о племенах богини Дану. В обычной, человеческой жизни мои умения и навыки нашли свое наиболее полное применение в позитивной профессии корпоративного пиарщика.

Приходя в свой шумный многоэтажный офис, я строчу увлекательные рассказы, саги и поэмы о самых передовых новинках... корейской бытовой техники. В моих пресс-релизах все называется новейшим, необходимым, революционным. Именно благодаря мне эти самые со всех сторон новые новинки пользуются ажиотажным спросом у согретых лампами дневного света журналистов национальной прессы. Да-да, все это жужжащее электрическое зло ползет от меня. И ваш электрический чайник – если он не очень дорогой, – скорее всего, впарила вам именно я.

Холодильник такой-то, мобильный телефон такой-то – моя работа представляет собой непроходящий кошмар с участием многоэтажных цифр, амбициозных названий серий, бесконечных таблиц в «Экселе» и многочисленных ужасно нервных корейцев, главный из которых круглый год ходит в блестящих штанах и блестящей футболке, за что преданные сотрудники между собой называют его Гагарин. Интересно, меняет ли он эти штанишки? Хотела бы я заглянуть к нему в гардероб. Да и вообще, нужен ли роботам гардероб?

Мой обычный ритуал прихода в офис очень похож на маленький, обидный эпизод из фильма Квентина Тарантино.

Приблизительно раз в два дня я даю себе зарок никогда не опаздывать на работу и для этого ставлю будильник на своем стареньком iPhone’е на полчаса раньше необходимого момента пробуждения. Тут необходимо сказать, что конечно же я должна пользоваться телефоном производства родной корпорации, то есть я нарушаю все мыслимые и немыслимые протоколы. Я фактически изменяю Гагарину и подрываю основы начал и фундаменты основ. Вместо моего поцарапанного американского друга с одной кнопкой я должна пользоваться какой-нибудь поделкой Гагарина, желательно со стразами и огромным логотипом. А еще лучше – c фотографией босса на заставке. До тех пор, пока я не увидела iPhone, все так и было. Однако наша встреча изменила все на корню – немного порассуждав о своей несчастной корпоративной доле, я решила, что все-таки имею право на личную жизнь. А что может быть более интимным, чем мобильный телефон? Для совещаний у Гагарина я оставила старую чудовищную «раскладушку» весом в полкило и выкладываю ее перед собой на круглый стол в его кабинете. А для души у меня есть он, мой нелегальный, запретный, противозаконный символ свободы: телефон американской компании «Apple». Видимо, в отношении к телефонам я похожа на мужчин – иногда у них бывает нелюбимая, но необходимая для карьеры жена, а также красивая подруга в джинсах True Religion за четыреста долларов. Кстати, практически столько я и заплатила за свой iPhone; задолго до начала официальных продаж в России этот телефончик мне привез контрабандой из Калифорнии друг Денис, о котором я еще расскажу.

Итак, проснувшись, я вспоминаю, что у меня в запасе есть полчаса, и в результате засыпаю еще минут на сорок. Потом я беру такси и влетаю на утреннюю планерку растрепанная, как незаправленная кровать. Так случилось и сегодня, однако мне свезло, и Гагарин чуть задержался на время, достаточное для того, чтобы я могла: а) причесаться, б) накрасить ресницы и в) повернуть юбку разрезом назад. Теперь я выглядела вполне профессионально и могла приступить к своим непосредственным обязанностям пиар-менеджера лидирующей компании по производству всяких необходимых человечеству электрических штучек.

Сегодня был особенный день, а Гагарин – не похож на себя: даже серебряные штаны сидели на нем как будто иначе. Плотнее, что ли. От природы невыразительное восточное лицо сияло, как бы озаренное незримым солнечным лучом. Он восседал во главе длинного стола из светлого дерева и пристально оглядывал сослуживцев. На лицах коллег светились нежные корпоративные улыбки. Я поспешила также того... обрадоваться.

«Сегодня мы будем презентовать на рынке совсем новый хороший продукт!» – зазвучал голос Гагарина. «Первый пошел!» – мысленно добавила я.

Совсем новым хорошим продуктом оказался толстенный мобильный телефон с функцией караоке. Эта незаменимая функция, так полюбившаяся восточным народам и шоферам-дальнобойщикам, была адресована всем, кто ни на минуту не мог расстаться с возможностью разбавить атмосферу нашего загазованного города песней группы «Лесоповал» или вариацией на тему «Ах, какая женщина!». Пользуясь добротой Гагарина, счастливые обладатели телефона теперь смогут распевать любимые, с позволения сказать, треки буквально везде – от унылых холлов поликлиник до очередей в столовую «Му-Му» на Старом Арбате. Нам предстояло увидеть макет рекламного щита, каковой должен украсить столицу в ближайшие дни, чтобы потенциальные потребители могли обрадоваться вот уже прямо сейчас, не откладывая в долгий ящик, и конечно же запеть.

«Пойте с нами, пойте, как мы, пойте лучше нас», – мысленно слоганировала я, ожидая презентации макета. Коллеги нетерпеливо зашептались, и Гагарин кликнул мышкой.

Смысловая пауза, воцарившаяся в зале, была не случайна. Девушка доступного вида, характерно закатив глаза и округлив рот, тащила к губам поблескивающий розовый микрофон. Сбоку был размещен потерявшийся на фоне картинки мобильник. Я подумала, что я очень, очень испорченна. Однако вокруг раздались сдавленные смешки, а тучная бухгалтер покраснела. Радость узнавания не коснулась, казалось, одного Гагарина. Он любовно водил лазерной указкой по макету, поясняя, как замечательно картинка отображает главное ноу-хау продукта. Сомнений не было – в ближайшие дни это легкое порно будет красоваться на щитах по всему городу.

Здравствуйте, мне двадцать пять лет, и я работаю в корпорации, которая не гнушается использовать минет для повышения продаж. Мне определенно есть что улучшить в своей жизни.

Вернувшись на свое рабочее место, я полила кактус, разложила бумаги на столе так, чтобы создать видимость максимальной занятости и даже рабочего ажиотажа. Потом я включила компьютер и зашла на сайт www.headhunter.ru – место, где обманутые надежды встречались с большими ожиданиями, а перспективные работодатели находили лучшие кадры, которыми, как уже понятно, в этот момент я и являлась.

У меня появилось еще одно правило, которое звучит так: если тебе действительно надоела твоя работа, просто поменяй ее.

Глава третья, в которой становится ясно, что кадры решают все

Поиск работы в Москве – занятие самодостаточное. То есть искать работу – это вполне себе отдельная работа. Моя знакомая Оля, которая промышляет подбором персонала, дала мне совет, рискованный и привлекательный одновременно. «Поиском новой работы нельзя заниматься с бухты-барахты, с криками „Да возьмите же меня хоть кто-нибудь! В хорошие руки! Недорого!“. Возьми отпуск, – говорит она, открывая свою пудреницу MAC, – и хорошенько подумай, чем бы тебе хотелось заняться. Представь, какую именно компанию тебе хотелось бы осчастливить своим присутствием. Взвесь все минусы, которые тебя могут ожидать. И только потом приходи – и продавай себя так, как будто ты разносчик „Гербалайфа“».

Чего же я хочу? Я представила себе всю свою скудную профессиональную деятельность. Гагарина. Микросхемы. Унылых, как рыба хек, журналистов газеты «Техника для дома и семьи». Было очевидно одно – менять, видимо, придется все и сразу. Мне совершенно отчетливо хотелось другого.

Что я люблю? Чем я готова заниматься круглые сутки, даже совершенно бесплатно?

Сидеть в баре с Катей? Трепаться с Нинкой? Выбирать себе одежду?

А ведь есть же на свете девушки счастливые и легкие, как весенняя вода! Они встречают восход солнца, обсуждая модели красивых платьев, а потом идут в роскошные магазины, чтобы посмотреть, поступили ли в продажу вещи из новых коллекций... В их прямые обязанности входит чтение глянцевых журналов (тут я мастер) и посещение модных вечеринок (в этом мне, наверное, вообще нет и не может быть равных). Где, кроме прочего, наверняка самое что ни на есть рыбное место на предмет неженатых и привлекательных самцов. Что, несомненно, волнует меня... как профессионала. Роскошные каблучки от Jimmy Choo там стучат не по скучным корпоративным паркетам, а по неровным камням модных улиц столицы – Третьяковского проезда и Столешникова переулка. Вот! Вот чего я хочу и куда мне надо.

Просмотрев порядка ста вакансий «специалист в отдел продвижения труб водопроводных», я натк нулась на несколько заманчивых предложений. Крупная торговая компания, которая владела доброй половиной всех роскошных магазинов Москвы в Столешниковом переулке и ГУМе, ищет пиарщика на какой-то засекреченный бренд. В требованиях к потенциальному кандидату значатся налаженные контакты с глянцевой прессой, а также опыт работы в индустрии моды. Я открыла дверь кабинета и вышла, чтобы налить себе кофе в маленький картонный стаканчик.

По длинному, как рабочий день, коридору плыла величественная фигура главной помощницы Гагарина, Елены Шумской. Это звезда нашего офиса, девушка, примечательная во всех отношениях: платиновая блондинка в экзотических нарядах, она воплощает самые смелые корейские мечты об идеале русской красавицы. Зеленые колготы в крупную сетку подчеркивают Еленины безупречные коленки, а в смелом разрезе ее дизайнерской кофты роятся пластиковые стрекозы. В последний раз я видела таких лет в десять, когда ходила с дедушкой на рыбалку – он насаживал их на крючок. Вглядываясь в выпученные сетчатые глаза насекомых, которые надвигались на меня со скоростью пять километров в час, я поняла – опытом работы в индустрии моды я обладаю. И я никому не позволю недооценивать этот опыт.

Через два часа, выпив три стаканчика жиденького американо и дописав свое блистательное, как мне казалось, резюме, я опубликовала его на сайте, откликнулась на вакансию мечты и отправилась встречаться со своей давней знакомой – журналисткой молодой и скандальной газеты «Бизнес».

Моя приятельница Катя – хрупкая и интеллигентная девушка, в прошлом предпочитавшая всем другим развлечениям травку и сатанизм. Кроме того, она так забористо и весело ругается матом, что считается своей даже в самых отмороженных интернет-тусовках. Сейчас же ее сердце разбито малодоступным красавцем совершенно иного сорта. Судя по отрывочным сведениям с передовой любовного фронта, Катя идет ва-банк и пытается разбить схему, постоянно толкавшую ее в объятия системных администраторов; она встретилась с настоящей добычей – роскошным кандидатом на руку и сердце и, приблизительно, принцем, который, с одной стороны, от Кати без ума, но с другой – плевать на нее хотел. Мы собрались обсудить его нелогичное поведение за ланчем в «Хард Рок Кафе» на Арбате, заодно я решила передать Кате пресс-релиз и макеты нового телефона с караоке.

Катерина, которая элегантно задержалась на двадцать минут, была облачена в легкую красную юбку и шелковый топ с низким вырезом. Она светски поцеловала воздух возле моей щеки и схватила документы тонкой рукой с аккуратным французским маникюром. В воздухе запахло новым ароматом Prada и свежими сплетнями.

– Ничего себе! Это же натуральный минет! – заорала Катя, развернув релиз. По ее интонации было не понять, радуется она или возмущается. Соседние столики заметно оживились.

– Катя, тсс... тшшш.... только не опять! – взмолилась я, пытаясь прикрыть лицо волосами и вообще сделаться как можно незаметнее.

– А я люблю минет! Особенно когда член большой! – произнесла Катя как можно громче, задорно поглядывая на соседние столики. Девушки, сидящие за нами, понимающе заулыбались. Все-таки американский ресторан – правильное место для встречи с Катей, находящейся в стадии брачных игр.

– А кто говорит, что хороший секс бывает и с маленьким, те просто врут! – не унималась Катя.

Женщина за правым столиком оторвалась от крылышек в остром соусе и подняла два перепачканных больших пальца вверх, как бы говоря: «Катя, ты молодец, и я полностью присоединяюсь к твоей речи». Мужчина, который сидел рядом с ней, закашлялся и нервно заерзал на стуле. Кажется, мы только что испортили ему аппетит.

Нам принесли коктейли от заведения. То ли они оценили выступление Кати, то ли, что вероятнее, начали ждать, когда мы захмелеем и заткнемся. Я посасывала ледяной дайкири через широкую черную трубочку и слушала, слушала, слушала...

Обычно монолог Кати делится на несколько легкоразличимых частей. В первой, которую я особенно не люблю, Катя жалуется, что недостаточно красива для того, чтобы найти свою настоящую любовь. Она критически оценивает свою грудь, ноги и манеру одеваться. Предыдущие встречи с Катей приучили меня к мысли, что на первую часть марлезонского балета может быть только один ответ: «Катя, ты изысканна и прекрасна, и я не вижу в тебе никаких, даже самых маленьких недостатков. Да и твоя юбочка – чудо! Где ты такую отхватила?»

Получив необходимую массу тяжеловесных женских комплиментов, Катя начинает второе действие «Те же и мужчина». Он, как правило, недоразвитый козел, который втоптал нежные Катины мечты в грязь и при этом задолжал за травку. Подробному описанию подвергаются также первичные половые признаки козла, которые для Кати играют едва ли не ключевую роль. Так что все эти разговоры про то, что женщинам не важен секс, а также размеры, – полный бред! Вы не знаете Катю!

Третья часть – моя самая любимая. Ради нее я готова часами позориться в общественных местах, вжимаясь в стол от стыда и смеха, пока Катя расписывает своих бойфрендов под хохлому. В третьей части Катя выдает настоящие ноу-хау по способам поиска и завоевания мужчин. Некоторые из них поражают в самое сердце.

В этот раз ради знакомства с мужчиной Катя провернула операцию такого масштаба, что я не уверена, укладывается ли произошедшее в рамки российского законодательства.

Мы с Катей оказались в числе приглашенных на редкое мероприятие – торжественный ужин по поводу встречи выпускников страшно знаменитой и такой же баснословно дорогой бизнес-школы Wharton, который в этом году проходил в России. Ужин, к слову сказать ужасно организованный, проходил в шатре, специально раскинутом в зеленых кустах подле усадьбы Кусково. Из закусок здесь были только свекольный мусс с крабами и селедочный паштет; зато прямо перед Катей сидел настоящий суперприз, стоящий сомнительной кухни в стиле фьюжн, – молодой и неженатый вице-президент одного из известных западных банков, вернувшийся в Москву после окончания бизнес-школы.

Он был там не один; вообще, на ужине впору было грести частым гребнем и консервировать впрок. Рядом со мной сидел рыжий и общительный шотландский инвестиционный банкир, который оказался вегетарианцем и пытался сменять свой бифштекс на мою порцию спаржи. Я уж было настроилась на то, что долг гостеприимства заставит меня давиться жестким мясом, как вдруг к моему новому знакомому (кажется, его звали Эндрю, хотя я могу и ошибаться) подсела его супруга. Супруга обладала дорогой крокодиловой сумкой и столь же экзотической профессией – дизайнер бриллиантов. В ходе недолгой и сдержанной беседы я выяснила, что она придумывает новые формы огранки драгоценных камней. Вздохнув, я принялась за спаржу.

Тем временем Катя была крайне заинтригована новым знакомством.

Вениамин Линдман – а вице-президента звали именно так – был очень породистым трофеем. У него были приятные очки в неброской оправе и классический галстук в семь сложений шелка. В его облике присутствовала подкупающая харизма хорошего мальчика из приличной еврейской семьи; его хотелось и остерегаться, и оберегать одновременно. Ощущение близости настоящей добычи действовало Кате на нервы и горячило кровь; она, как старатель на золотых приисках, физически почувствовала манящий аромат удачи.

Кто знает, может быть, это судьба привела ее сюда, под гостеприимные холсты снятого напрокат белесого шатра в Кусково, и теперь все – включая счастье будущих детей – зависит только от нее? Катя выскочила в дамскую комнату, которая оказалась синей кабинкой экологического туалета, и вернулась не скоро и во всеоружии. На ней красовался свежий макияж, пуговицы на блузке были призывно расстегнуты до грани, за которой заканчивалось приличие. Под успокаивающее бормотание Михаила Горбачева, виновного в распаде СССР, в палатке зарождалось большое советское чувство.

Развитие сценарного плана, к сожалению, не предполагало танцев; других же возможностей продемонстрировать Линдману, чего он по нерасторопности может лишиться, Катя не имела. Коварный соблазнитель, Веня повел себя прямо по технологии try and buy – рассказал о невероятных успехах на поприще реконструкции и развития, а потом как-то весь охладел и обмяк и взялся есть безе и слушать спикеров. Катя же, которая еще за аперитивом начала представлять свое свадебное платье, а к кофе стала репетировать фразу, которую она скажет маме Вениамина при знакомстве, была безутешна.

– Я уродина? – громко прошептала она, перегнувшись через разделявшую нас пахучую бутоньерку с лилиями. – Я отвратительный крокодил?

От меня пахнет? У меня прыщ? Я размазала тушь или у меня кривые ноги?

– Ты прекрасна, – вещала я, тревожно принюхиваясь. От жары и теплого белого вина у меня кружилась голова. – Ты великолепна, восхитительна и сексуальна. Не тревожься. Может быть, у него несварение от мусса, а здесь очередь в экологический туалет. А может, он боится, что его сослуживцы станут свидетелями его слабости и личной жизни. Кстати, возможно, он вообще голубой. У них это в порядке вещей, в Америке.

Катя смерила меня неприветливым взглядом. С голубыми у нас тоже вышла история. Катин гейдомер, которым она так гордилась, неожиданно дал сбой – в результате бедная девушка провела полмесяца в бесплодных попытках привлечь внимание недоступного коллеги из соседнего отдела. К моей гордости, Жукова раскусила я – для этого мне стоило только заявиться в Катин офис в смелом декольте и завести разговор о новинках селективной парфюмерии. Константин запалился сразу, даже не взглянув на вызывающе колышушийся перед его носом ум и талант, а потом сознался, что имеет пятнадцатипроцентную скидку в магазине парфюмерии «Articoli». Он перечислил все ноты сердца нового парфюма арабского дизайнерского дома Shaik и проконсультировал меня по поводу крема с икорным экстрактом. Через неделю мы, весело смеясь, ели вместе тирамису в Correa’s на Большой Грузинской и обсуждали Костины проблемные взаимоотношения с ветреным Александром, который изменяет направо и налево. Такая блин, вечная молодость.

– Пусть лучше это будет мусс, – процедила Катя.

Тем временем в шатре начали подавать ликеры. Вечер переставал быть томным и явно стремился к своему завершению; объект так внезапно вспыхнувшей страсти позевывал и косился на выход, при этом не забывая одаривать Катю длительными маслеными взглядами. Однако мы обе прекрасно знали железное правило: в случае с инвестиционными банкирами, вице-президентами, управляющими холдингами, членами советов директоров и любыми другими мужчинами в костюмах соглашаться на приглашение в гости в первый же вечер – значит подписать будущим отношениям смертный приговор. Секс в первую ночь прокатывает только со студентами, сисадминами, бас-гитаристами и солдатами срочной службы: для этих категорий граждан, чей возраст, кроме досадных исключений, не превышает наш, открытый контакт не является противопоказанием к дальнейшим встречам. Можно только догадываться, с чем это связано: как будто для творческой молодежи хороший секс является поводом к разговору, в то время как затянутые в галстуки обладатели кондиционеров в машине считают его финальным актом совершения сделки и торопятся сбежать с переговоров, не заплатив.

Оценив ситуацию, Катя перешла к плану Б. К этому моменту она уже обсудила с Вениамином все, что было возможно обсудить, и настало время выбрасывать парашют – находить контакты для будущего интервью. В принципе, в этом незамысловатом сюжетном ходу таились как перспективы, так и опасности. С одной стороны, под предлогом интервью Катя всегда имела шанс вытащить Вениамина в уютный итальянский ресторанчик. С другой стороны, переходя на деловые правила игры, она рисковала – в робком юноше могло безоговорочно победить купленное задорого в Wharton Business School профессиональное начало, и тогда прощай букет невесты и медовый месяц на Сицилии – любые Катины поползновения будут неуместны.

Мы возвращались с приема помятые, но не побежденные; в животе у меня бурчало (привет, свекольный мусс!), а в сумочке прибавилось несколько визитных карточек – лотерейных билетов нового тысячелетия. Они могли открыть для нас заветные двери и стать пропуском в новую жизнь, а могли оказаться пустышкой, что, откровенно говоря, было более вероятно.

О невероятная вера в чудеса! Ужасно, что ты есть, и спасибо, что ты есть. В самые страшные времена, когда силы готовы покинуть нас навсегда, когда мы возвращаемся с неудачной вечеринки, наедаемся шоколадным мороженым и в который раз решаем умереть в одиночестве, в мятой майке, перед холодильником, не смывая тушь на ночь, ты посещаешь нас, надежда на чудо. Все что угодно может тебя зажечь, и, забыв разочарования, пережитые раньше, с твоей помощью мы получаем способность снова смотреть вперед и верить – все обязательно, обязательно будет хорошо.

Вот и сейчас, если я была настроена пессимистично, то Катя не собиралась сдаваться. Назавтра она отправилась с добытой у Линдмана карточкой к нашей приятельнице Ольге в кадровое агентство.

Мало кто знает, как приличное кадровое агентство может изменить жизнь юной девушки. Однако у всех приличных агентств есть прекрасная и незаменимая вещь – база клиентов. Подобно тому, как в кондитерской все лучшие пирожные разложены на стеклянных витринах, в архивах кадровых агентств вы можете найти анкеты всех самых аппетитных женихов города и узнать о них правду – ту, которую они никогда не расскажут вам на первом свидании.

Их фотографии, происхождение, место жительства, образование, опыт работы и главное – семейное положение! То, за что многие незамужние женщины заплатили бы миллионы, информация, которая могла бы сэкономить нам километры нервных окончаний и килограммы тонального крема, хранится здесь мертвым и весьма труднодоступным грузом.

Однако стоит ли и говорить, что женская дружба открывает любые двери: через полчаса уговоров перед Катей лежало подробное резюме Линдмана, и она знала, что будет делать с ним дальше. Листок бумаги формата А4, к которому Катя прильнула исстрадавшимся за годы девичества взглядом, хранил море упоительных тайн. Пробежав его глазами десять, а то и двадцать раз, Катя как будто долго и задушевно поговорила со своей зазнобой. Она узнала, в какую школу ходил ее нежный Венечка, когда еще не работал в банке и не носил галстуков в семь сложений шелкового полотна от Lanvin. Она узнала, что в свободное от зарабатывания денег время Веня ведет общественную работу – собирает живущих в Москве выпускников университетов Лиги Плюща в бане Сандуны по четвергам. Среди официальных увлечений у деятельного Вениамина значился гольф; пометка, сделанная карандашом, свидетельствовала, что Вениамин – знаток вин и член союза французских сомелье. Катя чувствовала себя нефтяником, неожиданно наткнувшимся на богатое месторождение в собственном цветочном горшке. Внимательно посмотрев на домашний адрес Вениамина и поцеловав листок в заветное слово «холост», она решилась. Решилась заменить банальный звонок с приглашением на случайную встречу у подъезда.

На подготовку к «случайной встрече» ушло двенадцать дней. Все это время Катя посещала косметолога, делала эпиляцию в самых немыслимых местах, читала вслух историю Лиги Плюща и все винные гиды, которые оказались в продаже книжного магазина «Москва» на Тверской. Кроме того, она висела на телефоне, сообщая мне во всех подробностях об изменениях своего веса, самочувствия и мироощущения. Что и говорить, к тому прекрасному вторнику, в который похорошевшая Катя наметила выйти на прямой контакт с объектом, я ждала их встречи сильнее, чем поляки – Рождества.

Забегая вперед, скажу, что все прошло как по маслу: продежурив у подъезда Леонида добрых минут сорок, Катя таки добилась желаемого эффекта абсолютной случайности. Уже через неделю они пили просекко в Kalina Bar’е, и Катя проявляла удивительную осведомленность во всех вопросах, интересовавших Вениамина. Она рассказала ему всю историю Лиги Плюща и изящно врала про свое непреодолимое желание закончить практически все входящие в Лигу университеты сразу. Катя вскользь упомянула о своих еврейских корнях и пристрастии к русской парной. Рассеянно прочитав винную карту с французским прононсом, она сообщила притихшему Вене, что предпочитает старую добрую классику – питает симпатию к провинции Бордо – и что для красных вин этого региона хорошими годами стали 1994-й и 1996-й. Что и говорить, через десять дней Катя проснулась на сатиновых простынях непроходимо холостяцкой квартиры Линдмана. Казалось бы, можно было жарить омлет и кричать «ура!»; однако уже через два дня Вениамин, включив моторчик на спине, улетел на конференцию в Сан-Франциско. Линдман улетел, но обещал вернуться; две недели отсутствия без звонка Катя объясняла разницей во времени и врожденной деликатностью Вени, который боится ее разбудить.

Всегда ли нужно смотреть в лицо реальности или иногда стоит ее себе придумать?

В мутное утро, последовавшее за подробным изучением пресс-релиза, а если честно, бутылкой мерло, килограммом куриных крылышек, литром кофе и групповым спиритическим сеансом, на котором мы мысленно телепортировались в Сан-Франциско и пытались понять, о чем думает негодяй Линдман, меня разбудил телефонный звонок. Женский голос, в котором не отражалось никаких эмоций, сообщил – через два дня мне предстоит первое собеседование.

Я включила Синатру и пошла в душ. Из зеркала на меня смотрела уставшая, очень уставшая девушка с кругами под глазами. Непонятно почему, но я не чувствовала страха, только приятное волнение, которое порхало у меня в животе. Я включила воду, и зеркало моментально запотело, спрятав от меня эту усталую девушку. Я улыбнулась. И написала свое имя на зеркале – Алиса.

Я стояла на дороге, вымощенной желтым кирпичом, а впереди маячил призрачный Изумрудный город – работа моей мечты.

Наше счастье в наших руках, решила я.

Глава четвертая, в которой я не знаю, что надеть, и встречаю старых знакомых

В нашей жизни так много различных перемен, и почти каждая из них способна наполнить сердце радостью. Смена сезонов приносит распродажу и новые туфли, смена фамилии дает кольцо и ощущение превосходства над подругами, новый любовник приносит цветы и – кто знает? – может быть, новые скрытые инфекции, смена пола открывает абсолютно новые возможности и позволяет изменить круг общения, ну а мне всего лишь предстояла смена работы. О’кей, возможная смена работы, потому что – кто знает? – может быть, мне чего-нибудь не хватает.

Наверняка чего-нибудь не хватает! Я точно знаю!

Тревожные дни перед собеседованием я провела, жуя шоколадки и собирая информацию о компании «Джакарта». Каждая новая статья в Интернете наполняла меня восторгом и священным ужасом. Одна из крупнейших в стране компаний, «Джакарта» представляла в России интересы многих легендарных мировых марок. Масштабы бедствия, в которое я попала по собственной воле, поражали и радовали, и я не только хорошенько перепугалась, но и окончательно поняла – да! да! Я хочу с ними работать.

– Между первым собеседованием и первым свиданием много общего, – глубокомысленно изрекла Нина, выныривая из моего шкафа. На ее голове была черная шляпка с вуалью, купленная мной в состоянии аффекта после просмотра фильма «Эвита» с Мадонной в главной роли. – Ты не знаешь, что надеть, ты не знаешь, что говорить, тебе неловко и кажется, что ты произвела отвратительное впечатление, – тут Нина чихнула, и от вуальки полетела пыль, – а заканчивается свидание тем, что ты не знаешь, как отвязаться от этого придурка!

Нина крутилась у зеркала, примеряя шляпку-таблетку то так, то сяк. Шляпка имела странный фасон и Нине придавала вид чрезвычайно сосредоточенный и уморительный. В целом, Нина напоминала Масяню, которая собралась на скачки. Я фыркнула.

– Мдааа... – произнесла Нина. – Отменная шляпка. Я не понимаю, зачем ты ее купила, но... если вдруг кто-нибудь помрет – тебе всегда есть что надеть!

Моя подруга умела найти позитив во всем.

Шел четвертый час изнурительных примерок. Квартира была близка к полному разгрому. Кругом валялись отдельные детали гардероба, вешалки, журналы «InStyle» и «Elle», открытые на статьях «Как потратить сто тысяч долларов» и «Как сэкономить, одеваясь у Hermes и Manolo Blahnik». Мне нужно было выглядеть профессионально, но не скучно, креативно, но без клоунады, модно, но с намеком на хороший вкус и классическую школу. Перебрав целую гору джинсов, пиджаков и брюк-дудочек (своих, Нининых, а также взятых напрокат у всех подруг моей весовой категории), я нашла:

• отличный летний костюм, который прекрасно подходил для спонтанной ловли бабочек в тропических лесах Малайзии;

• превосходные брюки для йоги, которые вот уже месяца два как куда-то запропастились;

• пару толстых свитеров, на которых было написано большими вязаными буквами: «Отдай меня бабуле»;

• несколько миленьких шарфиков и гольфы, которые мне вообще непонятно было кому отдать;

• непарный носок бывшего бойфренда, который тут же был мстительно изрезан в мелкие клочки. Однако вопрос о том, что я надену на неумолимо надвигающееся собеседование, оставался открытым.

– Здравствуй, дорогой, скажи, пожалуйста, а что сейчас носят? – В безвыходных ситуациях я звонила с этим классическим вопросом Денису, моему безукоризненному проводнику в непроходимых джунглях столичной моды.

Денис был идеальным мужчиной – красивый, стильный, он обладал потрясающим чувством юмора и даже однажды принес мне горячий суп в термосе, когда узнал, что у меня грипп. Все в нем было гармония, все диво, все выше мира и страстей, и девушки всей Москвы, от ЦАО до самых до окраин, готовы были бы стоять за него грудью, когда бы не одно досадное обстоятельство – девичьи груди совершенно не волновали Дениса. Этот идеальный мужчина предпочитал других, совершенно не идеальных, с моей точки зрения, мужчин, и некоторые из них, увы, отвечали ему взаимностью.

Мой вопрос вызвал у Дениса бурю эмоций.

– Ну я же тебе не Эллочка Людоедка! Кроме того, у тебя формы, и с тобой все иначе. – И с первым, и со вторым я была совершенно согласна. – Так что без полевых работ тут никуда. Слушай, у меня идея! Ты давно выходила в свет?

– Торговый центр «Европейский» считается? – насторожилась я.

– Ммм... Надеюсь, ты имеешь ввиду «Rixos Royal Spa». – В голосе Дениса сквозил снобизм приезжего человека. – Сегодня я иду на вечеринку Dolce&Gabbana, давай там встретимся и поговорим? Я гляну на тебя, а ты по сторонам. Прихвати с собой прибор ночного видения!

– Спасибо тебе, Денис! Ты лучший из лучших!

– Люблю-целую, крошка!

На собеседование мне одеться было трудно, очень трудно. Но зато на вечеринку я собралась абсолютно без всяких проблем. Через пару часов, затолкав Нину в такси, я неслась по Лубянской площади, перепрыгивая через прозрачные летние лужи. На мне были пышная юбка цвета «пепел розы», белая майка от Kova&T и серые замшевые летние сапоги. Довершал образ черный замшевый клатч от Alexander McQueen с рокерской обрезанной перчаткой на застежке. Когда я узнала о самоубийстве дизайнера, я собрала деньги, которые копила на персонального тренера, и выкупила клатч у Нинки. Она привезла его из Америки и совсем не носила.

Меня ожидала роскошная вечеринка, на которой всемирно известные дизайнеры должны были представить Денису, ну и мне тоже, новую зимнюю коллекцию и заодно угостить нас бутербродами. Прекрасная комбинация для вечера среды.

Мероприятие, по десятибалльной шкале пафосности колебавшееся между пунктами «пять» и «шесть», проходило в узком, вытянутом зале «T.R.E.T.Y.A.K.O.V lounge». На длинных диванах сидели и частично лежали редкие модели, коротко стриженные редакторы глянцевых журналов, сами журналы, а также многочисленные секретарши и домработницы особо важных клиентов, отхватившие себе приглашения вместе с утренней почтой босса. Мужчин в помещении не было, если не считать двух-трех обильно волосатых фотографов в синих джинсах. Острую нехватку тестостерона восполняли официанты, прохаживаясь между столиками в приятных черных одеждах. В руках у них были подносы, а на подносах стоял зеленый суп в рюмке – еда странная и опасная, призванная уменьшить популяцию тусовщиков как минимум вдвое, а с учетом невидимых глазу перспектив генетической мутации – и в несколько раз.

Я огляделась и без труда нашла Дениса – он разговаривал с высоким брюнетом в роговых очках. Народ постепенно прибывал, как это всегда бывает на подобного рода вечеринках: самое интересное начинается в конце и занимает от силы десять – пятнадцать минут, после чего роскошная публика перемещается в какой-нибудь клуб или модное кафе, чтобы обменяться новостями. Взяв шампанское с черной деревянной стойки бара, я начала осторожно пробираться сквозь толпу к своему приятелю.

– Тебе не кажется, что здесь чего-то не хватает? – прошептала я на ухо Денису.

– Чего, крошка? У тебя закончилось шампанское?

– Нет! Где вся та одежда, ради которой мы сюда пришли?

Мы посмотрели по сторонам. Действительно, это был некоторый... эээ... недочет со стороны организаторов. Собственно коллекции нигде не было видно.

– Привет, Алька! – раздался над ухом знакомый мягкий баритон. Голос звучал слегка смущенно.

– Вася! – Я чуть не поперхнулась шампанским (ммм... Москва очень маленький город, не так ли?).

Василий Караулов, знаменитый в узких кругах как Вася Продмаг, был занятным порождением мира модного бизнеса. Его родственница владела ничем не примечательным продуктовым магазином в весьма примечательном Третьяковском проезде – владела по праву и сумела получить максимальную выгоду из своих владений. Примечание: вокруг лавки с колбасами и плавленым сыром находилась настоящая Мекка моды, одна из главных эрогенных зон современной Москвы, а сам проезд был горячим местом, подходившим для открытия еще одного, и еще, и еще многих блистательных бутиков, которые невозможно назвать словом «магазин». Стоит ли и говорить, что, когда родственница получила предложение по продаже магазинчика, она смогла сделать его максимально привлекательным? Одной из частей сделки было пожизненное трудоустройство мальчика Васи, который и был принят в отдел маркетинга модной компании. Назначение изменило хрупкий внутренний мир Васи, да и его внешность. Вася, каким я его знаю, всегда был чрезвычайно внимателен к своему облику и носил уложенные блестящие кудри, а также бархатный пиджак с шелковым платком в кармашке, причем платок всегда был под цвет галстука, что важно.

Мы познакомились с Василием в Санкт-Петербурге на вечеринке для менеджеров, которую меня попросила организовать местная бизнес-школа. У нас нашлись общие друзья. После всех хлопот с владельцами яхт-клуба, остывшими закусками и нагревшимся шампанским я лежала в массажном кресле в квартире Татьяны, а ее муж в соседней комнате пил коньяк и приучал Васю к курению сигар. Муж Татьяны, Виктор, – великий человек. В далекие времена развитого социализма его родители обитали на Кубе, где Виктор закончил девять классов посольской школы. Годы жизни в Гаване слепили из Виктора вполне законченного современного авантюриста. Если бы он был рожден в позапрошлом веке, то непременно стал бы пиратом; в наше скудное романтикой время Витя развлекался, организовывая рок-группы, женясь на француженках и занимаясь яхтингом. Годам к сорока он все же остепенился и увлекся бизнесом, благо бизнес в России – достойная альтернатива пиратству и по уровню адреналина ничуть ему не уступает. Одним из занятий Виктора, который и положил начало этой истории, было изготовление эксклюзивных стеклянных сувениров.

Роскошные дорогие игрушки – маленькие копии «Harley-Davidson» в масштабе 1:20, которые можно было уместить на ладони, – стали любимым детищем Виктора. Как настоящий творец, он проводил вечера напролет, разглядывая прозрачные и цветные мотоциклы и придумывая новые приятные мелочи, которые помогут им прославиться. Мечтой Виктора был качественный пиар, после которого, как он думал, мотоциклы станут нарасхват. Тут ему и подвернулся Вася.

– Если мы договоримся о цене, я сделаю тебе фотографию мотоцикла с самой Шерон Стоун! – пообещал Вася. – У меня с ней близкий контакт... – Тут он подмигнул, чтобы все поняли, насколько близкий контакт у него с малюткой Шерон.

– Вау! – только и смог вымолвить Витя, и через месяц-другой уже потрясал вожделенной фотографией. На ней, смущенно улыбаясь, стоял Вася, а по правую руку от него – Шерон Стоун, с Витиным мотоциклом в одной руке и чрезвычайным букетом чайных роз – в другой. Вид у Шерон был слегка озадаченный, ну да Виктора это не интересовало. Вполне довольный сделкой, он чмокнул Васю в лоб, вручил ему три тысячи долларов и отправился показывать фотографию друзьям – особенно тем, кто скептически отзывался о его мотобизнесе.

Неделей позже я пила ягодный чай в ресторанчике «Причал» вместе с подругами, среди которых была редкая в наших краях птица – Галина. Она только что вернулась из Швейцарии и сияла свежим, нестоличным цветом лица. Никто из нас не знал, сколько ей лет, и никто и никогда не осмелился бы спросить. Вечно юная и бесконечно очаровательная Галя, сумки которой стоили больше, чем подержанные автомобили некоторых наших кавалеров, помнила еще те времена, когда ГУМ принадлежал народам Советского Союза и был частью организации с негламурным названием «Минторг». Сейчас она проводила почти все время за границей – Ницца, Монако – и, по слухам, достраивала уютную виллу где-то в швейцарской провинции. Кроме роскошных сумочек, еще с тех приснопамятных времен Галина держала в своих ухоженных руках самые громкие проекты дома Dior в России и сама по себе являлась легендой в модных кругах столицы. Разговор вился вокруг работы; я слушала затаив дыхание – девочки обсуждали разные странности и нелепые истории, которые приключались в процессе проведения мероприятий, и тут Галина развеселилась.

– Ой, я вам должна рассказать выдающийся случай... Знаете такого Васю Караулова? – начала она.

– Конечно, Вася, ну кто его не знает! – шутливо пропела Нина, которая была наслышана.

– Он невероятно отжёг на открытии одного бутика, – защебетала Галя. – Бедный мальчик, давно не видала такой детской, чистой наивности! Мы привозим Шерон Стоун, протокольное мероприятие, все выверено, очень сложно, расписание по минутам.

– Ооо... и в какой гостинице она жила? – заинтересовалась Нина. – Она такая же симпатичная или это все подтяжки?

– В «Балчуге», за счет бренда, конечно. Выглядит вполне ничего, ну да нам бы ее гонорары, – улыбнулась Галина, отпила мятного чаю и продолжила: – Так вот, шаг влево, шаг вправо – штраф, юристов с собой притащила, ни одной лишней фотографии, и все такое. И вокруг этого всего прыгает Вася с криками: «Пустите меня к Шерон! Она мечта моего детства!» – Какая прелесть, – прыснули мы.

– Естественно, его отстраняют от организации с формулировкой «неадекватность». Я сама попросила. – Галя сделала ударение на слове «сама». – Но самое веселое начинается позже!

– Мм?..

– Торжественный ужин, гости, белые скатерти, чрезвычайная обстановка, вдруг отворяется ногой дверь и по красной ковровой дорожке пилит Вася! С огромным веником в руках! Охрана в шоке, Шерон в трансе, а он с широкой улыбкой шагает прямо к ней, сует ей в одну руку веник, а в другую – какой-то велосипедик! Тяжелый!

– Да ты что?

– Ну да. Шерон хихикает, не знает, как велосипедик стряхнуть, но держится – все-таки профессионал! А Вася не отстает, и, покуда я бежала через весь зал, он ее так приобнял и – ты представляешь? – сфотографировался для семейного альбома! Вот это воля к победе! Назавтра еще и в бухгалтерию прибежал, чек за велосипедик сдавать, я, говорит, на подарок Шерон Стоун потратился.

– Ну и что, вернули? – не выдержала я.

– Как же, ищи дураков! Поперли. Он нам чуть международный скандал не устроил, со своей детской мечтой. Но вот что, девушки, с мужчинами делает красота!

– Бедный мальчик... выбрал что-то по своему вкусу, – протянула человеколюбивая Нина.

В тот день я не стала разубеждать Галю относительно непреодолимых чар Шерон Стоун, но мне было очень весело. Сейчас же тонкий знаток и ценитель основных инстинктов стоял передо мной, и в руке у него была банка «Red Bull».

– Как дела, Вась? Держишь быка за рога?

– Ушел с работы, надоело – столько лет без карьерного роста, – важно произнес Вася.

– Вау, – только и смогла сказать я, – и что теперь?

– Свободное плавание, директор по маркетингу, раскручиваю один крупный торговый дом.

– Ух ты, интересно небось, – восхитилась я.

– Кстати, нужна помощь. Я все больше по переговорам и сделкам, а тут необходимо презентацию состряпать, не сделаешь по старой дружбе?

– Расскажи подробнее. – Отказывать у меня всегда получалось из рук вон плохо.

– Ну, у меня тут большой проект, надо его описать, и база журналистов – с прошлой работы осталась... – замялся Вася. – Обработаешь... литературно! И подскажешь, кому послать.

При слове «база» у меня хищно загорелись глаза. Я едва удержалась, чтобы тут же не вскрикнуть «да!», и, отпив шампанского из бокала, ласково проворковала:

– Пожалуй. Только пришли мне все прямо сегодня ночью. Я с утра посмотрю.

Это было не простое везение, а настоящее счастье! Если Вася не злоупотребит выпивкой, за двадцать четыре часа до собеседования у меня есть шанс получить базу «глянцевых» журналистов – и в запасе целый день, чтобы изучить, нет, выучить ее наизусть.

Вечеринка шла своим чередом. В небольшом помещении ресторана стало очень людно, а собственно коллекция – костюмы и пальто бренда, ради которых все собрались, – неожиданно обнаружилась в самом дальнем углу ресторана. Около экспозиции, выставленной на безголовых манекенах, бурно жестикулировали два итальянца, в которых я со свойственным мне оптимизмом заподозрила Стефано Габбану и Доменика Дольче. Рядом с ними стояла парочка российских дизайнеров, одна из которых быстро-быстро записывала что-то в блокнотик, попутно делая наброски. Среди вспотевших секретарей и моделей попадалось все меньше «глянцевых» редакторов и все больше знаменитостей; бриллиантовая пыль неспешно заполняла помещение. Тут мелькнул харизматичный череп Бондарчука, зашел загорелый парень в меховой шубе на голое тело, похожий на Тимати, и, окруженная вспышками фотографов, прибыла главная звезда вечера – Ксения Собчак. К гостям пробивались зазевавшиеся журналисты. Мы неспешно обсудили с Денисом, что надеть на собеседование, и сошлись на белой блузке и юбкекарандаш. После этого я пробралась через толпу, выскочила на свежий ночной воздух и села в такси, чтобы добраться до домашнего компьютера.

Рано утром, когда нормальные девушки еще спят и видят сны, я уже сидела с чашкой Nespresso, распечатывая на стареньком принтере длинный список. Тут было даже больше, чем я могла подумать, и много больше, чем требовалось при ежедневной работе с Гагариным: редакторы, фотографы, звезды, журналисты и другие незаменимые люди, создающие глянцевые страницы жизни, – их описание и контакты лились из принтера, как небесная манна. Дело было за малым – мне нужно научиться ориентироваться в этой базе. Так, как будто она – моя.

Да, и кажется, я пью слишком много кофе.

Глава пятая, в которой становится очевидно, что лучшее впереди, а иначе где же ему быть

– Лучшее – враг хорошего, – говорит мой диетолог Тося, поедая четырнадцатый глазированный сырок.

На свете всегда есть что-нибудь, что можно улучшить – свою фигуру или свою работу. Однако, если в первом случае нас подстерегают коварные сырки в шоколаде, во втором враги не такие приятные. Главными противниками стремительного развития карьеры отдельно взятой личности становятся сами работодатели. Особенно если ты уже смазала лыжи и собираешься от них сбежать. На какие только уловки не способны коварные менеджеры по персоналу, если в их головы закрадется страшная мысль – нас хочет покинуть сотрудник!

Однако тот, кто предупрежден, вооружен. Путем немногочисленных, но показательных проб и ошибок мы с подругами выработали некоторые правила, которые помогают избежать железных тисков корпоративного гнева.

1. Не стоит вывешивать свое резюме и/или объявления о поиске работы на том же портале, где ваш менеджер по персоналу ищет новых сотрудников.

2. Не нужно обсуждать в курилке или на кухне свое страстное желание покинуть компанию с работниками бухгалтерии.

3. Заранее впишите в рабочий график важную деловую встречу, «назначенную» в день собеседования.

4. И главное – постарайтесь выглядеть и вести себя как всегда. Резкая смена имиджа привлечет к вам ненужное внимание!

С последним пунктом у меня вышла небольшая промашка. В моем обычном рабочем виде (ноль косметики, хвостик и майка с Микки Маусом) я способна получить работу разносчика пиццы. Ну или там подрядиться на сбор лука и шитье рабочих рукавиц на дому. Критически оценив свой гардероб, я решила меняться постепенно и всю неделю ходила прославлять мобильные телефоны и плазменные телевизоры в костюмах с рубашками.

В день икс я была затянута в узкую юбку-карандаш и чувствовала себя готовой ко всему. Ночь накануне я провела в обнимку с чашкой кофе и зеркалом, отрабатывая психологическое упражнение «Разговор с воображаемым оппонентом».

– А знаете ли вы стилистов журнала «Glamour»? – строго и надменно спрашивал оппонент.

– Конечно, – приветливо отвечала я, косясь в базу, – в «Glamour» я знаю Киру и Лолу. Впрочем, Лола куда-то перешла... – От имени «Лола» в базе шла длинная стрелка на следующую страницу. – Ммм... надо позвонить ей и узнать куда.

Достаточно подробно изучив фамилии из Васиного списка и сообразив, кто к какому журналу относится, я решила идти ва-банк и называть всех по именам. Большого вранья тут не было – ведь всех этих людей действительно как-то звали. Зато какая разница! Одно дело, если ты называешь человека Хромченко, и совсем иное – «Ах да, главный редактор этого журнала – Эвелина Леонидовна!».

В «Джакарту» я решила ехать на метро – ведь еще одной важной тонкостью при собеседовании было появиться вовремя. Так я избежала всех возможных и невозможных пробок и ровно без пятнадцати два стояла у проходной огромного офисного центра на Кутузовском проспекте.

– Алиса Синицына, – произнесла я деловым тоном, который должен был продемонстрировать мои профессионализм и значимость. Получилось не очень, но пропуск мне все-таки выдали.

– Следуйте за мной, – процедила невысокая девушка на высоких каблуках и двинулась в направлении лифта. Я посеменила за ней, пытаясь разглядеть (и оценить на глазок) надетую на девушке одежду. Во всем мне мерещилась невероятная роскошь.

Изнутри главный рассадник потребительской лихорадки – офис «Джакарты» – выглядит как сложная сеть длинных коридоров-лабиринтов и местами напоминает жилище мучительницы ста одного далматинца Круэллы. Стены цитадели гламура серые, пол устлан кроваво-красной ковровой дорожкой, а между многочисленными дверями висят черно-белые репродукции. Этот модный минимализм поверг меня в священный трепет. Где-то здесь, уже совсем близко, происходят настоящие чудеса. Затеваются громкие рекламные кампании. Открываются новые сети блистательных бутиков. Проходят кастинги, хранятся приглашения на роскошные вечеринки (может, удастся даже стащить парочку с чьего-нибудь стола?). И главное – здесь умеют предсказывать будущее! Да-да, здесь наверняка знают, что будут носить не только в следующем сезоне, но и через год – длинное или широкое. Однако с первого дилетантского взгляда нельзя сказать что-либо наверняка.

Стойка ресепшн, в которую я уткнулась после того, как моя проводница буквально растворилась в воздухе, была невероятно высокой. На ней стояла прозрачная ваза с ярко-зелеными яблоками. Сверху, прямо из-за яблок, выглядывало живое человеческое лицо с аккуратным макияжем.

– Добрый день, Алиса, вы на собеседование... – не то спросило, не то ответило лицо и моргнуло. У меня мелко затряслись коленки. – Проходите в переговорную.

За закрытой дверью меня ждала моя новая жизнь. Возможно, там стоял аппарат для пыток, стоматологическое кресло или детектор лжи, который враз бы меня раскусил, но я зашла туда со всей решимостью, на которую была способна.

На продолговатом столе лежала куча глянцевых журналов. Стена была украшена репродукцией картины Караваджо «Мальчик с лютней». В комнате стояло несколько ничем не примечательных стульев, все они были пусты.

Прошло несколько минут, в течение которых я успела обновить в памяти злосчастную базу, подтянуть колготки, выключить мобильный телефон и поправить тушь. Так как дел у меня больше не было, я взяла журнал «Vogue» и начала разглядывать раздел светской хроники. И вот наконец дверь отворилась, впустив хрупкую девушку с очень прямой спиной.

– Добрый день, Алиса, меня зовут Анна, – представилась она...

Вечером того же дня я собрала подруг, чтобы поделиться переполнявшими меня ощущениями. Так как я не видела себя со стороны, мне сложно было оценить, была ли я достаточно убедительной. И что обо мне подумала Анна? Сработал ли трюк с именами, хорош ли мой английский, понравилась ли юбка? Не было ли мое рукопожатие слишком мягким и безвольным? И еще многое, многое, многое... Все ответы на эти вопросы теперь хранились в толстой черной папке моей новой знакомой, Анны. Ну а мне необходимы были свежие переживания, потому что голова начала взрываться от попыток предсказать будущее – или прошлое, также скрытое адреналиновым туманом, начинавшимся аккурат там, где заканчивалась кроваво-красная ковровая дорожка главного офиса «Джакарты».

«Я не буду об этом думать, я подумаю об этом завтра», – сказала я себе и в тот же момент поняла, что сегодня мне просто необходимо отвлечься. По настоянию Кати, которая продолжала ожидать ответа от Линдмана перелетного, мы решили присоединиться к вечеринке клуба эффективных менеджеров. Катя, которая по каким-то неведомым мне причинам была членом этого клуба, уверяла, что вечеринка – отличный способ отвлечься.

– Одинокие, состоявшиеся, много работающие мужчины! Они готовы на все ради доброго слова и тарелки борща, а иногда согласны и просто на борщ, – щебетала она.

Надо признаться, что много работающие и одинокие мужчины в этот день выбрали довольно странное место, чтобы поесть борща. Густо задымленный, шумный «Vodka bar» на улице Льва Толстого меньше всего на свете располагал к расслабленному отдыху после напряженной работы над квартальным планом или чем они там должны были быть озадачены в офисе в течение дня.

Чертыхаясь и кашляя, мы пробирались сквозь разномастную толпу студентов и других отдыхающих, а затем поднялись в зал, где нас ожидал прекрасный вечер в кругу малознакомых людей.

Интересный парадокс жизни в огромном городе – ты редко находишь время, чтобы позвонить родителям или встретиться с друзьями, но с легкостью соглашаешься на любые авантюры, связанные с вхождением в незнакомые тусовки, закрытые общества, открытые акционерные общества или ярмарки-выставки «Нанотехнологии-2009». Может быть, мы все чего-то ищем?

Нельзя сказать, чтобы мы с подругами были профессиональными охотницами на мужчин. Скорее это является нашим хобби. Мы любим собраться вместе по субботам и обсудить свои победы, сверить карты местности и данные разведки, похвастаться награбленным добром, а также обменяться добытыми скальпами, в роли которых часто выступают эсэмэски и фотографии, снятые на мобильный телефон. Иногда мы терпим поражения и отступаем в тыл. Иногда даже приходится капитулировать. И все-таки где-то в душе – глубоко внутри – мы отчаянно романтичны.

Каждая из нас в свое время пережила очень долгую и оттого особенно неприятную историю, связанную с неожиданной «сбычей мечт». У меня в квартире только-только остыли тапки Вовочки, как Нинка умудрилась выйти замуж. Через некоторое время после свадьбы она узнала, что девушка, которую ее супруг представлял в качестве сестры, на самом деле его бывшая жена, а еще через полгода Нина застукала своего горячо любимого на соседней улице – в квартире с еще одной своей знакомой. Пикантность ситуации придавало то, что муж сам попросил Нину найти эту квартиру, якобы для одного из сослуживцев, и она потратила не день и не два, рассматривая подшивки газет «Московская недвижимость» и «Из рук в руки». Дальше все было как в дурной пьесе: извинения, клятвы, а также подарок – огромная собака с грустными глазами, призванная своими размерами искупить принесенные Нине страдания. Такие большие игрушки пользуются особым спросом у воскресных отцов и неверных любовников. Вот случай, где размер опять имеет значение. Собака до сих пор живет в Нининой квартире, и я всегда незаметно пинаю ее ногой, когда прохожу мимо.

Стоит ли говорить, что после таких приключений Нинка по своим детективным способностям близка к Шерлоку Холмсу в минуты озарения. Самое простое, на что она способна, увидев мужчину, – обыскать его с лупой и нотариально заверить все имеющиеся при нем документы! Это она научила меня гуглить номера ICQ и электронные адреса виртуальных знакомых; изучив ссылки, мы с легкостью вычисляли тайных эротоманов, безработных, толкиенистов, бардов, а однажды даже раскусили одного поклонника народных танцев, который пытался выдать себя за приличного человека.

Скелеты в наших шкафах – долго ли им еще греметь своими костями? И нельзя ли превратить этот грохот в приятное постукивание кастаньет, под который – кто знает? – случится что-нибудь невероятное?!

Критически оглядев собрание менеджеров, Катя пришла к однозначному выводу – невероятное случится явно не сегодня.

– Тухляк, – вымолвила моя прямолинейная подруга. – Здесь какое-то чрезвычайно среднее звено. Во всех отношениях.

– Добрый вечер, меня зовут Анатолий, – прозвучал над Катиным ухом приятный баритон. – Я менеджер по продажам электротехники, – продолжал молодой человек.

На нем были джинсы и рубашка со слегка закатанными рукавами: так Толик обозначал переход из офисного состояния в легкую вечернюю непринужденность.

– Катя. – Подруга очаровательно улыбнулась. – А у вас есть визитная карточка? – Даже на вечеринках в Екатерине не дремал профессионал.

Эффективные менеджеры располагались в слабо освещенном, сильно прокуренном помещении за стоящими рядами столиками. Они эффективно перемещались, перемешивались, обменивались приветствиями и визитными карточками. Среди них с подавляющим преимуществом лидировали невысокого роста мужчины в серых брюках. Изредка попадались джинсы. Особо выделялись девушки – несколько юных особ, настроенных крайне решительно, быстро собрали визитные карточки в недорогие сумки и отправились штурмовать танц-пол. По скованным, аккуратным движениям танца и общему энтузиазму девушки производили впечатление доблестных работниц бухгалтерии.

Пока мы ожидали свою колу, Катя делилась секретами настоящего бизнеса с новым знакомым. Ждать, глотая сизый дым разочарования, пришлось довольно долго, и мы успели хорошенько разглядеть собравшихся.

Из толпы менеджеров среднего звена и клубов дыма неожиданно вышел высокий мужчина в очках в золоченой оправе и костюме-тройке. Костюм, хоть и был сшит неплохо, имел кирпичный цвет и в целом выглядел чрезвычайно неуместно. Чуть сутулясь и слегка вздрагивая, мужчина бросал на нас короткие заинтересованные взгляды поверх очков и смущенно улыбался.

– Мамин сын, – высказалась Нина. – Мама отправила, потому что сидит у компьютера. Одела в костюм, нагладила рубашечку и велела всю ночь танцевать. Так и сказала: «Всю ночь танцуй! И чтоб домой в девять не возвращался, как обычно!»

– Смешной какой, – улыбнулась я, продолжая внимательно разглядывать мужчину. Он напоминал мне всех самых неуклюжих моих одноклассников с того момента, как у них начал ломаться голос.

– Гляди-ка, а он заметил, что мы говорим о нем. Смотри, чтоб его кондратий не хватил от новизны ощущений!

Неформатный менеджер и вправду поймал наши взгляды и теперь предпринимал презабавные попытки завязать знакомство. Несколько раз он делал шаг, чтобы подойти к барной стойке, и широко улыбался, отчего очки немного приподнимались вверх. Однако всякий раз, когда он двигался с места, перед его носом оказывался официант с подносом. Видимо, наш незадачливый друг оказался аккурат на муравьиной тропе официантов, с которой они предпочитали не сходить, чтобы не потеряться в сизом никотиновом тумане «Vodka bar». То и дело перед кирпичным костюмом пробегали сосредоточенные люди в белых рубашках, неся грязные тарелки и пивные кружки. Попытка... Еще попытка... Выглядело это чрезвычайно уморительно.

– Чертов клуб и чертовы менеджеры! – С левого фланга нас обошла Катька, взлохмаченная и злая как собака. – Этот идиот начал стрелять у меня сигареты и попросил купить ему пива! Мне надо выпить.

– Жаль, что все так закончилось, ты бы могла обзавестись скидкой на пылесосы, мой как раз того... сбоит, – ехидно заметила я.

При всей прогрессивности своих взглядов в вопросах финансов, Катя, как и большинство современных девушек, выбирала Восток. То есть, вне зависимости от степени знакомства обоих участников процесса, платит тот, кто никогда не брил ног и не пытался приладить на себя лифчик с косточками. Дележка сигарет также полностью исключалась.

– Стало ясно нам, что Толик в голове имеет нолик. Из каких лабораторий взяли нолик, Анатолий? – завершила Нина (в душе она была поэтом).

«Ваша кола и ваш ром» – под этот умиротворяющий возглас мы, взяв бокалы, переместились за столик в углу зала. Мы присели с твердой уверенностью, что быстро допьем колу, подождем, пока газики стукнут в нос, и разъедемся по домам. На танцполе под ретрошлягеры Шакиры бесновалась бухгалтерия. Вечер не только переставал – он и не начинал быть томным. Нина мрачно курила.

– Трудно сказать, что еще должно произойти, чтобы мы сильнее развеселились, – произнесла Катя замогильным голосом. – Пожалуй, подошло бы шоу карликов-педерастов... или вот еще – босс, танцующий ламбаду с этими... – Она махнула головой в сторону танцпола.

– Гагарина! В его фирменных штанах! – поддакнула я.

– Три пинаколады от джентльмена за соседним столиком. – Голос официанта звучал чуть-чуть удивленно. Видимо, в этом заведении такое случалось не часто. – И джентльмен просил извиниться, если не угадал.

Мы удивленно переглянулись. За соседним столиком сидел тот самый несуразный парень в костюме цвета обожженного кирпича – он до сих пор не ушел и все так же растерянно улыбался.

Вообще я не очень люблю этот сладкий и калорийный коктейль из ананасового сока и кокосового молока, но здесь! В прокуренном и совершенно неприветливом месте на собрании менеджеров это было чрезвычайно милым, крайне старомодным жестом.

– Ну давайте же пригласим его сюда. – Катя решительно ринулась к соседнему столику. Ждать милостей от природы никогда не входило в ее тактические задачи.

Через несколько секунд мужчина в кирпичном костюме уже сидел за нашим столиком.

После краткого перекрестного допроса мы выяснили – его зовут Сергей, ему тридцать лет и он занимается «вложениями знаний в умения», а именно инвестициями. Образ забавного маменькиного сынка заколебался, как морок, и вместо него возник другой – мальчика из хорошей семьи, предположительно физика, интересующегося кривыми линиями.

Сергей не блистал чувством юмора, но после пары коктейлей в оазисе продавцов тостеров и шоп-туров в Стамбул он показался нам приятным собеседником. В целом, мы были даже рады, что оказалось, с кем поболтать.

– Давайте уедем отсюда? Кстати, я на машине, – сообщил нам новый знакомый и махнул рукой, чтобы попросить счет.

– Сегодня он будет рассказывать маме, что сцепил сразу троих! Двух брюнеток и блондинку, – зашептала Нина мне на ухо, сдерживая смех.

– Давай не будем портить мальчику праздник, – подмигнула я. – Тем более что дальше здесь оставаться совершенно невыносимо!

У выхода из клуба нас ждал огромный сияющий автомобиль. В профиль он напоминал не то спортивного бегемота, не то упитанную акулу.

– Садись. – Сергей открыл передо мной переднюю дверь и смущенно улыбнулся.

Глава шестая, в которой я убеждаюсь в том, что первое впечатление не всегда бывает верным

Я думаю, мне стоит показать вам что-нибудь действительно веселое, – сказал наш несостоявшийся пай-мальчик и нажал на газ. Под восторженное щебетание подруг, которые явно предвкушали интересный вечер, мы помчались по ночной Москве.

Салон машины, которую вел Сергей, был до предельного прост. К слову сказать, привычку пристально разглядывать содержимое машины привили мне еще родители. «Не садись в машины незнакомцев», – говорит мне мама, которая до сих пор свято уверена, что только серийному убийце может прийти в голову мысль меня подвезти. Волей-неволей я всегда осматриваюсь, нет ли где-нибудь под сиденьем тесака для разделки трупов, баночки хлороформа и других подозрительных предметов. Как и следовало ожидать, подобные находки очень редки и мне ни разу не попадались, но эта шпионская привычка приносит определенную пользу. Салон автомобиля – очень личное пространство, в котором хозяин машины проводит достаточно много времени. В наш век напряженного движения по третьему транспортному кольцу стала популярной поговорка: «Покажи мне салон своего автомобиля – и я скажу, кто ты».

Однако сейчас мне не удалось обнаружить ничего, что могло бы дать хоть какую-то информацию о владельце «Bentley». Никаких забытых носовых платков и пудрениц, оставленных впопыхах. Окурков тонких женских сигарет, измазанных помадой. Ни одного диска с песнями Валерии и Шакиры или, чего доброго, пристегнутого детского сиденья. В общем, ни одной улики, которая шептала бы мне: «Будь осторожна, здесь иногда бывают женщины».

Запах никотина и новой кожи, несколько дисков c операми Вагнера и Бизе, пепельница, забитая до отказа длинными, воткнутыми вертикально окурками сигарет «Парламент», – хозяин машины много курит, хорошо зарабатывает, не имеет жены, и, судя по всему, лет ему около восьмидесяти. Ну уж никак не меньше сорока. Боковым зрением я рассматривала Сергея, стараясь, чтобы мои оценивающие взгляды не были замечены. Ближе к Мясницкой улице я почти окосела и у меня начала ныть шея.

Мне удалось выяснить, что удивительный персонаж носит запонки и очень дорогой галстук. На его запястье болтались какие-то неизвестные мне часы на ремешке, по виду напоминавшем резину. Круглый корпус был украшен яркими геометрическими формами – веселыми треугольниками, кругами, квадратами. Я попыталась сфокусироваться и прочесть название... И в этот момент Сергей на мгновение повернул голову, перехватывая мой изучающий взгляд.

– Давайте вести буржуазный разговор, – усмехнулся он. – О себе я рассказал, а чем занимаетесь вы?

– Я... собираюсь работать на одну крупную компанию в индустрии моды. Прохожу... прошла финальное собеседование.

И почему меня все время тянет врать?

– Как интересно! Как называется компания? Из крупных я знаю три – «Плутоний», «Джакарту» и...

– «Джакарта», – выдохнула я – Мне предложили занять одну из ключевых менеджерских позиций.

В этот момент я поняла – дело плохо! Я начинаю хвастаться – значит, он мне понравился? Нет. Ну нет! Ну как может понравиться такой несуразный субъект?! Скорее ему удалось меня удивить. Несколько раз подряд.

В нашем новом знакомом тем временем пробудилось светское красноречие. Оказалось, он был постоянным покупателем многих магазинов «Джакарты». Или это просто было поводом похвастаться? В любом случае, мне опять стало очень интересно.

– Они все время приглашают меня на разные вечеринки, но я никогда туда не хожу – работы много, – как бы между прочим заметил Сергей.

– Пересылай приглашения нам, – зашевелилось заднее сиденье. – Мы обожаем тусить!

Мы припарковались и поковыляли по неровным камням Столешникова переулка, мимо манящих и торжественных ночных витрин самых дорогих бутиков столицы. Сергей привез нас в «Denis Simachev Bar» – место тесное, странное, пафосное, веселое и боготворимое московской тусовкой.

«В Москве так мало мест, где не нужны понты, – говорит мне мой знакомый Гоша, владелец сети меховых салонов, – и где есть хорошая еда. Вот когда я захожу сюда – мне хорошо, здесь все такие простые», – и он обводит осоловелым взглядом толпу посетителей, состоящую из звезд шоу-бизнеса, подросших сыновей олигархов, моделей и ведущих первого канала, с редкими вкраплениями итальянских и американских туристов.

Помещение «Simachev’а», по меткому замечанию культового ресторанного обозревателя «Афиши», напоминает старый британский паб, который перешел по наследству к укуренному племяннику бывшего владельца. Расслабиться здесь совершенно невозможно – глаз натыкается то на подставки для коктейлей с изображением порносцен, то на роскошную люстру в туалетной комнате. Креативная атмосфера пугает и радует; вообще, недооцененная эстетика, так сказать, толчка явно близка основателю. Мы беспомощно озирались, пытаясь вписать себя в пространство, а Сергей тем временем кивнул администратору, и нам предложили кабинку со столиком. На стене кабинки болтался... сливной бачок.

До этого дня мы с Нинкой и Катей были в баре один раз, по приглашению дальних знакомых. В ту злополучную субботу Катя вытащила из «Simachev’а» престарелого продюсера, которому пришлось вызывать неотложку еще на лестничной клетке – любитель юных талантов не осилил восемь пролетов, которые отделяли его от гостеприимной Катиной хрущевки. Нина же встретила бывшего бойфренда с новой подружкой и решила накуриться травки – не то от нахлынувших воспоминаний, не то еще от чего, – и ее в итоге тошнило два дня. Ну а я праздновала очередное расставание с бойфрендом и пила текилу с Дмитрием Дибровым, пока его юная спутница (кажется, новая бывшая жена) жадно поедала сэндвичи с курятиной. Все, что я помню, – Диброву было нескучно.

Праздник был в самом разгаре – небольшое помещение оглашали звуки народного хита про Жору, который «все скурил и где-то ходил», под него горланил и танцевал весь бар.

«Кто же ты, странный мужчина?» – думала я, украдкой разглядывая нашего нового знакомого. Официанты явно его узнали и улыбались совершенно по-дружески. Девчонки были в восторге и щебетали наперебой, развлекая Сергея. В накуренном помещении было жарко и людно. Разглядывая тусующихся, я случайно встретилась с Сергеем взглядом. Кажется, он разглядывал кого-то за моим плечом. Невольно покраснев, я отметила – нет, он смотрел на меня. Только на меня. Острым как бритва взглядом, в котором было что-то... хищное.

Я замерла. В зале, полном народу, я почувствовала электрическое напряжение. Такое же, которое обычно чувствуешь на свидании.

Почему-то мне стало неловко, захотелось спрятаться и даже заложило уши. Больше совсем не хотелось тусить.

– Через пятнадцать минут музыка закончится, давайте поедем еще куда-нибудь? – Сергей обращался не ко мне, а куда-то между Катей и Ниной.

– Давай! – хором ответили они. Приплясывая, мои подруги тронулись к выходу.

«Your city never sleeps», – напоминали рекламные плакаты. И это было абсолютной правдой – в три часа ночи по Москве гуляла уйма народу и были пробки практически на всех главных улицах. Сергей вел машину невообразимыми кренделями; казалось, он вообще не собирается с нами расставаться.

Постояв немного в узком месте на Баррикадной, между клубом «The Real McCoy», где бесновались экспаты, и зоопарком, в котором дремали жирафы, мы выехали на Садовое кольцо. Мало кто знает, но ближе к утру, точно так же, как и днем, и вечером, в Москве возможны самые разнообразные виды активности. Например, вы можете поиграть в боулинг или покататься на роликах по специальному корту. Постричься, попариться в бане и сделать маникюр. Столичные полуночники могут купить одежду или продукты на ближайшую неделю. Работают почти все рестораны, бары и даже... библиотеки.

В полупустых, ярких залах «Bookafe» нам был предоставлен шанс выпить поздний кофе и полистать художественные альбомы – чем не развлечение для малознакомой компании! На входе нас встречал торжественный лиловый негр.

Нужно сказать, что к этому моменту я потихонечку начала напрягаться. Когда мужчина ведет себя плохо и невнимательно, мы расстраиваемся, но быстро о нем забываем. Если же, наоборот, мужчина ведет себя слишком предупредительно, это вызывает еще больше вопросов. Первый и главный из них – какого черта на самом деле ему нужно?

Мы успели кратко обсудить ситуацию с девочками, собравшись в дамской комнате.

– Мне кажется, ему просто скучно, – сказала трезвомыслящая Нина. – Вот он и таскает нас по городу до утра.

– Наверняка думает, кого бы из нас трахнуть! – возразила Катя. – Возможно, даже мечтает сразу троих!

Я же приберегла свои мысли при себе. И это опять-таки было тревожным знаком. На всякий случай я решила не отпускать от себя девчонок, что бы ни случилось, – меня не покидало странное чувство надвигающейся опасности. Откуда оно возникло и почему?

Наверное, я стала волноваться, что Сергей вынудит меня быть невежливой. Что будет дальше, когда эта бесконечная ночь закончится? Он проводит меня и попросит позволения зайти и хлебнуть еще кофейку? Бред какой-то. Да и вообще, одно дело – заехать вместе потанцевать в клуб, и совсем другое – устраивать марафон с походом по ряду заведений Москвы... По всему видно, что этот пай-мальчик и не думает ехать домой к воображаемой маме! Я начала паниковать.

Однако внешне наш новый знакомый ничем не выдавал в себе кошмарного извращенца, любителя промискуитета и коварного соблазнителя усталых девиц. Пытаясь усыпить мою бдительность, он пил молочный коктейль с мараскиновой вишенкой наверху и неторопливо обсуждал с Катей репродукцию картины Ренуара в художественном альбоме.

– Я люблю живопись, – улыбнулся он и закурил.

Мне стало как-то легче. В те несколько часов, которые наш новый знакомый провел рядом, он не сделал ничего выдающегося. Он практически не шутил, говорил довольно мало, не пускал голубей из рукава и мыльных пузырей из носа. Однако и я, и девчонки были почти совершенно счастливы, и это было еще одним крупным сюрпризом сегодняшнего вечера, который начался так неудачно!

– Давай я запишу твой телефон, если у тебя будет время, я хотел бы увидеться снова, – сказал Сергей на прощание.

Мои опасения улетучились, как короткая летняя ночь: он даже не попытался приблизиться и поцеловать меня. Я улыбнулась.

Мужчина, который целый день вел себя как джентльмен, заслуживает поощрения в виде тайного кода – этих одиннадцати относительно секретных цифр.

Глава седьмая, в которой каждый мечтает об идеале

Что бы случилось, если бы мы имели возможность немедленно воплощать в жизнь все свои самые смелые мечты? Как часто пересекались бы наши интересы? Сколько раз Бреду Питту пришлось бы бегать за кольцом от Тиффани, почем были бы мокасины Tod’s, и главный вопрос – стали бы мы счастливее, достигнув желаемого, или стремление получить все – не конечная станция, а лишь направление, в котором надо двигаться по житейскому эскалатору?

В мире не так много абсолютно идеальных вещей. Круассаны в булочной «Волконский», первые двадцать минут после хамама и старый знакомый Нины, которого она заполучила в друзья вместе с частью имущества мужа при разводе.

Теодор Ллойд, коллега неверного супруга Нины, был тридцатичетырехлетним американцем; он создал первый в истории Америки профессиональный сайт знакомств в Интернете и умудрился выгодно продать его крупной компании, в которой пост председателя совета директоров занимала разведенная женщина. В свои смешные для миллионера годы, Тео был обладателем двух ученых степеней Мичиганского университета, а также отличной задницы, которая в студенческие же годы позволяла ему подрабатывать подиумной моделью на нью-йоркских показах Тома Форда. Его идеальная карьера, как будто слизанная со страниц журнала «Fortune», его нечеловеческая красота и абсолютное чувство юмора делали Тео живым укором остальной части мужского населения планеты, присягнувшей в пользу просмотров футбола по телевизору в обнимку с большой порцией куриных крылышек. Теодор – посланец свыше и одновременно сильнейшее искушение, которое только встречалось женщинам со времен изобретения шоколадного мороженого: в его голубых глазах читается нежность, весь он источает любовь к семейным ценностям и обладает харизмой владельца круглого валютного счета.

Единственной силой, которая могла спасти Теодора от немедленной и душераздирающей любви женщин, живущих внутри Садового кольца, был Атлантический океан. Какое-то время он малодушно прятался за этим последним заслоном, лицемерно прикрываясь работой. Это экономило русским девушкам нервы и килограммы антицеллюлитного крема. Однако, если в первом акте спектакля на сцене висит ружье, в последнем оно обязательно выстрелит, не так ли?

– Мне воды и сок из сельдерея.

Таким странным Нинин заказ мог быть только в двух случаях: а) непредвиденное свидание, б) тяжелое расстройство желудка.

– У тебя все в порядке? – забеспокоилась Катя.

Мы как раз зашли в уютное бельгийское кафе, чтобы выпить какао с кусочком черного шоколада. Какао здесь делали идеально.

– Более чем, но я не хотела бы заострять на этом внимание! – Лучшего способа привлечь наш интерес и придумать было нельзя.

– Ну давай колись! – Я отодвинула в сторону огромную белую кружку. – Ты с кем-то встречаешься?

– Следите за моими губами! – И Нина беззвучно пошевелила губами: – Те-о-дор.

– О! Это невероятно! Он действительно существует? – Катя всегда скептически относилась к мужчинам, с которыми она не занималась сексом. Я пнула Катю ногой под столом.

В ожидании приезда Тео Нина записалась на йогу и прошла несколько унизительных сеансов гидроколонотерапии. Она начинала свое скорбное утро двадцатисемилетней незамужней женщины с группы поз «Приветствие солнцу», которые должны были вселить в нее оптимизм и веру в себя, достаточные, чтобы протянуть еще денек бессмысленной незамужней жизни. Однако помыслы Нины были нечисты, как никогда. Да и не стоило ее в этом обвинять!

Испытание Теодором включало в себя значительные элементы пыток огнем, водой и медными трубами. Лежа на позорном столе косметолога и тщетно пытаясь увидеть свой зад, перемазанный темно-зеленой пастой из дурно пахнущих водорослей, Нина предавалась идеальным мечтам. Она представляла себя в свадебном платье, шлейф которого был на полметра длиннее, чем у принцессы Дианы на бракосочетании с принцем Чарлзом. Хочется верить, что на заднем плане Нининой мечты стояли и мы с Катей, осыпая новобрачных рисом.

Одной из немногих слабостей совершенного мужчины были экзотические путешествия в заброшенные уголки нашей планеты, куда не ступала нога цивилизованного человека. В прошлом месяце это был Гондурас, а сейчас одним из означенных уголков оказалась Москва. Новость о приезде неженатого супермена в городгерой имела почти национальное значение, и мы были удивлены, почему сюжет «Ваша последняя надежда» до сих пор не показывают по всем федеральным каналам телевидения. При правильной подаче городские салоны красоты, а также клиники экстренной липосакции могли бы сделать годовую выручку всего-навсего за десять дней.

В условиях же полной информационной блокады все, что нам удалось выведать, – Теодор приезжает на десять дней и в его планы входит осмотр достопримечательностей. В планы же Нины входило внести себя в список достопримечательностей, рекомендованных к осмотру, тем более что все шансы на это у нее были. Несусветный Теодор решил остановиться в Нининой квартире, чтобы быть ближе к русскому народу.

– Ну мне пора, – сказала Нина и выпила стакан воды. Залпом.

Зеленый сельдереевый сок остался стоять нетронутым.

Прошло несколько дней с момента моего злополучного собеседования, и – хоть я приказывала себе не волноваться и даже пыталась найти что-нибудь приятное в работе на Гагарина – мне было тяжело. Смущение и неуверенность накатывали на меня, как атлантические циклоны на западную часть европейского континента: казалось, что все дешевые трюки с контактами в глянцевой прессе уже стали анекдотами в «Джакарте»; ночью я просыпалась в холодном поту – мне снилось, что на проходной в цитадель гламура висит моя неудачная фотография, перечеркнутая красным крестом.

Самое чудовищное, что в сложившейся ситуации я ничего не могла изменить. Не могла позвонить Анне и заявить «Ну и пожалуйста!» или жалобно проскулить «Умоляю, возьмите, недорого». Первое было бы свидетельством моего дурного характера, а второе – признанием невероятной слабости. Слабаков загрызают первыми, ведь правда?

Все дни после собеседования я не расставалась с мобильным телефоном ни на секунду. Мало ли, вдруг Анна позвонит мне из какой-нибудь американской командировки! Даже ужасный конец был мне милее, чем бесконечный ужас. К началу четвертого дня я стала надеяться, что мне хотя бы позвонят с отказом.

Гром среди ясного неба раздался как раз в тот момент, когда я чистила зубы новой пастой с «супермощным отбеливающим эффектом».

– Алло! – Я растерялась и вместо того, чтобы сплюнуть пасту, попыталась ее проглотить.

– Доброе утро, Елена!

– Алиша... – пробормотала я, давясь невкусной пастой. – Алиша Шиничина.

– Да-да, Али... ша. Я хочу пригласить вас на финальный тур собеседования на вакансию менеджера по связям с общественностью. – Голос, звучащий в трубке, был мне незнаком, но надпись, высветившаяся на дисплее, была та самая – «Джакарта».

– Да, спасибо. – Я ответила сдержанно, по-деловому. – Когда мне нужно подойти?

Голос в трубке сообщил мне о дате и времени следующего собеседования. Я положила трубку и начала прыгать от восторга! Всего какие-то три минуты и чайная ложка зубной пасты сделали работу моей мечты ближе и реальнее. Дикие танцы аборигенов прервал еще один телефонный звонок. Я схватила iPhone, который был уже прилично перемазан пастой; от имени звонившего абонента осталась только одинокая буква «Н».

– Да! Да! Нина! – заорала я в трубку, захлебываясь от восторга. – Представляешь, меня, кажется, берут!

– Я и не сомневался. – Голос в трубке звучал чуть насмешливо. – Доброе утро, Алиса. Это Сергей, помнишь меня?

– О... ээ... да... мм... Сергей! – Меньше всего я ожидала услышать в трубке голос малознакомого мужчины в половине десятого утра. (Кажется, то, что я приняла за «Нину», оказалось надписью «Не определен».) – Куда же тебя берут?

– В... эээ... продвинутую группу по пилатесу, – соврала я. – Это такая система... ну...

– Я знаю эту систему, у меня тоже есть абонемент в фитнес-центр. Поздравляю. А мы можем увидеться на этой неделе?

В соответствии с распространенной иллюзией ответ на этот вопрос всегда наготове у любой незамужней женщины. Он как будто заботливо припасен где-нибудь в холодильной камере, между замороженными блинчиками «Мастерица», готовой паэльей «Bonduelle» и другими продуктами длительного хранения. В действительности же, чтобы ответить на него, требуется серьезное аналитическое усилие. Да, да, приглашение на свидание, да еще с утра – это настоящий стресс!

Нервная система, реагируя на данный запрос, начинает работать в режиме, близком к стрессовому. Что значит «увидеться»? Куда мы пойдем? Будет ли у меня возможность проявить себя с лучших сторон или, не приведи господи, придется готовить? И главное – что я надену, если я даже не знаю, куда я иду?

Как будто прочитав мои мысли, собеседник на том конце провода продолжал:

– Мы могли бы перекусить в ресторане или сходить в кино, как тебе такой план?

План был стандартным. Я согласилась, и теперь уже от моего нового знакомого зависело удастся ли ему превратить свой заурядный замысел в непреходящую классику. Повесив трубку, я пошла оттирать мобильник от остатков зубной пасты.

Пятна отмылись, не оставив и следа.

Глава восьмая, или Чудеса Нового Света

Жизнь распределяет свои блага чрезвычайно неравномерно и в целом состоит из череды сложностей и попыток их преодоления. Египетское солнце нагревает землю свыше пятидесяти градусов по Цельсию, и местные жители страдают от жары и обезвоживания. А вот тропические районы Африки, места обитания масаев, наоборот, в сезон дождей практически смывает. Индусы живут в постоянной борьбе с инфекциями, жители Новой Зеландии вечно ожидают землетрясения, москвичи находятся под давлением экономического кризиса и непомерных цен на недвижимость, а жизнь Нины после приезда американского миллионера так и вовсе превратилась в сущий кошмар.

«Нужно уметь отличать проблему от сложности, – поучала нас с Катькой неунывающая Нина. – К примеру, стоящий на дороге камень – это сложность, и его лучше обойти, а вот если дорога ведет не туда – это уже проблема, которая требует решения».

В уютную двухкомнатную квартиру нашей подруги временно вселился вожделенный Теодор. Холостой. Неприлично богатый. Оскорбительно красивый американский миллионер. Теодор вел себя не по-христиански, желая проявить лучшие качества: он варил кофе по утрам, а также изводил нежную девушку, регулярно появляясь из душа в одном полотенце. В этом заключалась невероятная сложность – Нина начала видеть эротические сны средь бела дня и посылала нам эсэмэски: ее пограничное состояние было очевидно. Однако собственно сама проблема была несколько другого свойства и, в соответствии с правилами грамматики, оказалась женского рода. Вместе с рюкзаком и чемоданом Тео прихватил из Калифорнии свою подружку Сьюзен. Сьюзи оказалась дамой неопределенного возраста, ветеринаром, с носом в виде сломанного штопора.

Две недели назад, еще не имея понятия о том, что Теодор коварно ввезет в Россию собственную «матрешку», Нина отважилась на серьезные расходы. Это были инвестиции в будущее отчаявшейся Золушки, чья фея-крестная, предположительно, ударилась в загул. В ожидании принца Нина прошла семь сеансов LPG-терапии и отбелила зубы в дорогой стоматологической клинике, а также сделала глубокую эпиляцию зоны бикини и внеплановый педикюр. Однако законы подлости оказались международными, как водительские права, – даже за океаном к каждому перспективному мужчине прилагалась своя востроносая Сью.

– Это несправедливо, – возмущалась Нина. – На потраченные деньги я могла бы поехать в отпуск!

Сьюзен была веселой вдовой покойного партнера Теодора и знала нашего героя долгие годы. После скоропостижной кончины ее мужа процесс утешения бедняжки так увлек обе пострадавшие стороны, что продолжился прямо на семейных простынях, которые Сью предусмотрительно сменила сразу после всех траурных церемоний. От покойного она унаследовала солидный капитал, а также искреннее восхищение многочисленными талантами Теодора; имея непробиваемую веру в себя и цепкие лапки, Сьюзен держала неприступного мачо, как детеныш обезьяны – материнскую сиську. Вот и сейчас, испытывая непреодолимое отвращение к самолетам, переездам и экзотическим странам, она решила поддержать образ боевой подруги-декабристки и очертя голову ринулась за милым в Россию.

Увидев Сью, Нина забилась в интеллигентских метаниях. С одной стороны, в ее голове продолжало витать видение кружевного белого платья. С другой – ей необходимо было показать себя гостеприимной хозяйкой и не ударить в грязь лицом перед иностранной державой, с которой совсем недавно закончилась «холодная война».

Так ей пришлось выбирать между образом нежной одалиски и мамки-плюшечницы, уютной хранительницы домашнего очага. В неравной борьбе временный перевес оказался на стороне природного гостеприимства: уже на третий день Нина нашла себя на местном базаре, покупающей свежую петрушку для белковой фритаты, которой любила полакомиться Сьюзен. Выбор был естественным, но нелегким.

Заморская веселая вдова казалась лет на пять старше Теодора и имела угрюмый, недружественный интерфейс. Ее близко посаженные глазки окружала сетка морщин, загорелые щеки обсыпали веснушки, а тонкие губы были чуть заметно поджаты. Она не блистала дизайнерскими туалетами в яхонтах и всей остальной одежде предпочитала джинсы. Впрочем, и сам Теодор внешне ничем не выдавал свой статус – он тоже одевался скромно и опрятно, как техасский студент после рождественской распродажи. Что окончательно выбивало Нину из колеи, так это медлительность Сью – то ли разница во времени доконала неторопливую гостью, то ли она от природы не отличалась живостью реакций, только после любого вопроса невеста года надолго зависала, словно пиратская программа.

Будучи от природы человеколюбивой, Нина пыталась выявить в гостье неочевидные на первый взгляд плюсы и скрытые конкурентные преимущества. Через несколько дней она обнаружила саму гостью, которая неторопливо копалась в Нининой косметичке от Chanel и примеряла накладные ресницы. Через день Нина недосчиталась тюбика любимого тональника от Vivienne Sabo, который был найден торчащим из сумочки американки. Так Нина похоронила надежду открыть в Сьюзен что-либо человеческое. Было самое время выяснить у Теодора, как же он так влип.

– Я хорошо знал ее мужа и чувствую ответственность за нее. – Первое объяснение оказалось сдержанным, как поминальная речь.

– И?..

– Понимаешь, все не так просто. Я... я резко разбогател... – Тео расхаживал по Нининой кухне, переставляя предметы в одному ему понятном порядке.

– И?..

– После этого у меня начались некоторые проблемы с девушками. Я никогда не знаю, чего действительно они от меня хотят. Может быть, их интересуют только мои деньги – О нет! Это не так! – Нина вспыхнула, как восковая свеча.

– Может быть, их привлекает моя задница, – тут Нина стушевалась, – но все это слишком... ненадежно.

Далее на притихшую Нину излился стандартный поток вполне узнаваемых признаний и откровений. Наш дорогой Теодор в принципе не видел себя счастливым отцом семейства в ближайшие десять – пятнадцать лет и считал, что лучшее, конечно, впереди. Он получал удовольствие от работы над своими электронными проектами по пятнадцать, а то и двадцать часов в сутки. Более того, он частенько ночевал прямо в своем маленьком офисе, разложив на полу спальник. По мере виртуального погружения в частную жизнь американских миллионеров видения яхт, бриллиантовых диадем и шампанского «Cristal» выветривались из головы Нины, как дым из коммунальной кухни. Все было гораздо проще и, увы, прозаичнее – Теодор планировал начало новой жизни на тот же самый период, в который Нина собиралась выходить на заслуженную пенсию. Сейчас же миллионер по своим привычкам и пристрастиям ничем не отличался от отечественного системного администратора, разница была лишь в том, что у него имелся американский паспорт.

– Если ты не можешь выйти за него, хотя бы трахни. – Мало кто мог сравниться с Катей в умении четко ставить задачи. – Ты неделю сидела на диете!

– А ты в это время будешь держать садовую соню, которую он привез с собой? – Нина была настроена скептически.

– Если она такая медлительная, как ты говоришь, то она не успеет добежать, как все уже будет закончено, – заметила я.

Мы решили заявиться к Нине в гости и на месте разобраться что к чему – и, чтобы не откладывать дело в долгий ящик, отправились немедленно.

Междусобойчики на Нининой квартире хороши тем, что никогда не проходят по общему сценарию и настраивают на творческий лад. Нинино жизнелюбие привлекает к ней самых неожиданных людей: юные поклонники компьютерных игр и престарелые панки, менеджеры среднего звена, буддисты и спустившиеся с гор овцеводы – никогда не знаешь, кто еще выйдет из гостеприимной Нининой кухни. Однако в этот раз обошлось без неожиданностей – нас ждали садовая соня и герой ее неспешных снов.

Теодор и впрямь оказался прекрасен и лицом напоминал рисованный персонаж из мультфильма про Русалочку, самого что ни на есть всамделишного принца. Он был чрезвычайно приветлив и говорлив, особенно его взгляд оживлялся, когда натыкался на приятные округлости Катиного откровенного декольте. Нужно признать, что Катя умеет выгодно подавать именно эту часть тела, несмотря на то что у нее довольно небольшая грудь: отсутствие белья и непримиримость к врагам играют Кате на руку.

Сьюзен же, в отличие от своего нежного друга, не скрывала своего недовольства – казалось, ей был неприятен наш визит вообще и Катина грудь в частности.

– После чая вы поедете домой? – то ли спросила, то ли заявила она, изобразив подобие улыбки.

В ответ Катя широко улыбнулась:

– О, дорогая, как вы мало знаете о России! С чая все только начинается. – По ее тону можно было подумать, что в Сью она нашла чрезвычайно интересную собеседницу, прямо-таки родственную душу.

Сьюзен с тоской посмотрела на свой отвесный фасад. Крыть было положительно нечем.

Так в небольшой кухне московской квартиры сложились все предпосылки к началу третьей мировой. Здесь бой шел не ради славы, а ради жизни в трехэтажном особняке Теодора на морском побережье штата Калифорния.

Через полчаса предварительных ласк мы разучивали с американкой протяжные народные песни. Перед иностранной гостьей стояли клюквенная настойка и тарелка с солеными огурцами.

Сьюзен, опасливо озираясь, тоненько припевала «Малинка... калинка». На ее лице повисла прилипшая лапка укропа и отобразилась безысходность. После того как Нина разучила с американкой «Из-за острова на стрежень», в нашей веселой вдове словно что-то надломилось. Она начала пить по полной, и привычную брезгливую гримасу ведьмы Гингемы вскоре сменила широкая довольная улыбка. Сью достигла той степени опьянения, за которой начинают стираться национальные и прочие условности, – и она хотела еще!

Катя же не теряла времени даром – владелец буржуазных капиталов сидел, слегка касаясь ее мужественным локтем, и сбивчиво объяснял левой Катиной груди перспективы развития рынка высоких технологий. Судя по всему, рынок был на подъеме и собирался положить с прибором на мировой финансовый кризис.

Через пару часов, когда садовая соня уже спала, положив голову в тарелку с остатками оливье, Катя брала у Теодора свое особенное интервью.

Кажется, в этот раз Нина ошиблась: Сьюзен была всего лишь сложностью – настоящей проблемой оказалась Катя!

Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию книги.

Примечания