Действия книги происходят в Приморском крае, городе Артём.
Основано на реальных событиях…
Пролог
Юля
Опять эта школа. Собирать учебники. Заплетать косички… уже седьмой класс, а мне прически делает мама! Нет, я не против помощи, но мне уже тринадцать лет скоро, она и слушать не хочет, чтобы я сама делала себе прически. Иногда даже брат с папой помогают, когда у неё не получается и возникают дела. Я что-то своего рода маленькой принцессы… корону никогда не носила, а вот чувствовать себя любимой, это да. Пожалуй, я наверно живу в семье, где гармония, понимание и самое главное наши с братом родители слушают нас, а не делают вид, что родили и на этом хватит воспитания. У меня не было подобных понятий, как у многих одноклассников: мама и папа. Родители. И точка.
Если судить по вчерашним переговорам в общем чате Вконтакте, в классе моего брата будет новенький или новенькая. Никто так ничего толком не объяснил и даже вчера после первого сентября, тоже никто из учителей не был многословен в этом плане. Новый ученик будет. А какого пола неясно. Что ж, будем надеяться никакая-нибудь мегера, как многие старшеклассницы есть, только глазки построить моему брату и другим мальчикам. Ну, либо парнишка, какой-нибудь симпатичный и сто процентов мои одноклассницы начнут пускать слюни на него. Фи. Как это банально с одной стороны, а с другой ну какие могут быть мальчики в тринадцать-то лет? Мой лексикон не позволяет выражаться по-взрослому, но как говорит мой папа: «Те мысли и то пошлые!» Как-то так.
– Мам!
– Сейчас, погоди.
Я удрученно вздохнула, топая ножками сидя на стуле. Прошло больше пяти минут, я смотрела на часы. Моя мама всё никак косичку вторую не заплетет! Не как у всех, а с лентами! Не белыми, а синими! По-моему я одна в классе хожу в школу с бантиками… нет, я за прически, так и нужно, пусть иногда слышу хохот в сторону других девочек, мол, тебе в младшие классы надо, на что я всегда отвечаю: «А тебе пора на трассу работать». Сразу рот закрою. Если я не такая как все, не значит что молчать буду. Да и потом, обижать никто не станет, особенно зная, что у меня брат и папа те ещё великаны, как я их называю! Мы с мамой мышата по сравнению с ними. Что один, что второй породы гончих и высокие. Правда, у одного виски покрылись сединой, а у второго виски выбриты. Я в отражении зеркала увидела лицо брата – моя копия… глаза правда другого цвета, как у мамы: морской волны. Он выпрямился, зачесывая «короткий» русый панк, открывая лоб. А я помнила, что папа, наоборот, на лоб зачесывал.
– Ма-ам, ты опять чайник забыла поставить! – сонно ругался брат.
– К твоему сведенью, он давно горячий, – мягко упрекнула мама.
– Он остыл!
– Сестре чай налей тогда, а себе грей.
– Бу-бу, что вы бухтите? – пробасил папа, выходя справа от меня, шагая по лестнице. – Что не поделили?
– Ничего, – ответили мы в унисон и захихикали.
И так каждое утро. Неважно, в школу мы с братом собирались или папа на работу, одно и то же происходило. Я наконец-то поднялась со стула, целуя маму в щеку, подбегая к другому стулу. Кряхтя, забралась на него, пододвигая кружку чая и тарелку с омлетом. Брат ещё на рубашке пуговицы не застегнул, а на ходу пил и ел, что-то отвечая по телефону щелкая по кнопкам. Видимо сообщения летели. Скорее хотелось узнать, кто же всё-таки будет учиться с Максимом. Надеюсь, мальчик будет, а то девочек у них вагон!
Позавтракав, мы с братом собрались идти в школу. Мой портфель очень сильно выделялся. Надо было чёрно-белый покупать, нет же, я захотела «Розовую пантеру» и в подарок получила куртку, которую сейчас надела не застегивая, засучив рукава. Сентябрь нынче тёплый. Почему я так красиво говорю и правильно выражаю свои мысли? Потому что мама писатель. Возвращаясь с завода, домой, папа иногда получает от неё словесных тумаков, чтобы не выражался! Хех, наши родители – это чудики какие-то. Всегда нравилось наблюдать за ними. Поражаюсь, как им удалось столько лет жить вместе, ещё нас воспитывать при своём графике работы!
Цокая каблучками своих туфелек, я замедлила шаг, останавливаясь перед зеброй. С двух сторон, как ручей, пошли другие школьники. Некоторые шли рядом со старшими, как я, а кто-то один.
Обернувшись влево, увидела парнишку. Такой… высокий. Хмурый. Что меня привлекло, так это боковая цепь на левой штанине. Панк? Металлист? Хм. Я увидела, как он поднял глаза к светофору и шагал в нашу с Максимом сторону, в то время как мы с братом пошли вперед. Мальчик начал догонять нас и поравнялся. Видимо не хотел ещё минуту стоять, чтобы перейти дорогу. Мы с ним невзначай переглянулись друг с другом, отчего стало любопытно снова посмотреть на него.
И я повернулась снова влево, поднимая подбородок, и тут же на меня взглянул этот самый мальчик.
Глава 1. «Красов»
Юля
Удивительно, со своим недовольным лицом, он улыбнулся одним уголком губ, что-то щелкая на своём плеере не глядя – на ремне висел. «Музыку слушает. Интересно какую?» – задумалась я, смотря на свой кожаный браслет «Буллетов». Вот так вот, скромная с виду девочка, тот ещё чертёнок. Продолжая идти и делая вид, что не замечаю слева от себя мальчика, который шел позади нас. Не перегоняя, но и не отставая. Справа я услышала, как прекратилась музыка, что играла у моего брата, и он повернулся влево, смотря поверх моей головы.
– О. Ты видимо Игорь?
– Да.
– Максим, – протягивая ему руку, говорил брат. – Будем за одной партой сидеть.
– Почему?
– Потому что ты в нашем классе, и я один сижу.
– Да без проблем, – отвечая рукопожатием, с энтузиазмом согласился Игорь.
Не знаю почему, но мне понравился голос у этого мальчика. По-взрослому выражался, и явно учили вежливым быть. Мы втроем остановились на полпути к воротам школы. Я сразу хотела задать встречный вопрос:
– Что слушаешь?
Сама воспитанность! Игорь без вопросов надел мне наушники, и я услышала ещё один голос, который обожала. «Да ладно… Серьёзно!?» – не верила я, слушая «Niemand». Снимая осторожно наушники, я отдала их мальчику. Он повесил их на шею и протянул мне руку, улыбаясь одними губами.
– Юлианна, – представилась я.
Игорь руку не убрал, и чтобы оставаться воспитанной легонько стиснула ему пальцы, вытянув один уголок губ вверх.
– Очень приятно. Сестра твоя? – задумчиво спросил он, смотря при этом на меня, а не на брата.
Чувствовала, ему любопытно, почему я с косичками и бантиками, при своём росте и вообще, кажусь на лицо лет на шестнадцать точно… Ну, всё, сейчас начнёт шутить, прикалываться. И пусть. Особого интереса ко мне не было, как к девочке, скорее на ребёнка смотрел, даже не смотря на то, что я в классе наравне с мальчишками, а вот с папой и братом маленькая. Едва груди касаюсь лбом. Игорь то же высокий для меня.
Моё настроение резко начинало падать, а увидев оценку в глазах нового знакомого, я теперь смотрела на него и почему-то покраснели щеки.
– Ага. Засранка мелкая.
– Сам такой, – шикнула я на брата, сама не отводя глаз от Игоря.
Я особо никогда свои вещи не давала, и вдруг захотелось отдать свой портфель. Судя по тому, как мы с Игорем разговаривали, образовалась какая-то дружеская и доверительная связь что ли. Не знаю. Было приятно находиться с ним. Раз уж он подружился с нами, то почему бы и нет? Снимая лямки, я отдала портфель своему новому знакомому, а скорее уже другу моего брата. Игорь бровью не повёл, держа за основную лямку, как дипломат и свой рюкзак немного поправил. Увидела знакомые символы «Oomph!». Видимо большой поклонник этой группы… я редко слушала их, знаю, что играют здорово и заслуживают отдельную симпатию, как мои любимчики «Буллеты».
Подходя к воротам, за которыми виднелись клумбы разных цветов, брат отворил калитку, уходя вперёд. Я за ним, поглядывая через правое плечо. Кажется, Игорь слушал музыку, чем окружение. Глазами оставался внимательным. Он посмотрел на меня и улыбнулся не только губами. Сама того не понимая, как это ответила взаимной улыбкой, я поспешила за Максимом. Ушами слышала, что наш новый друг идет размеренно, не торопиться, не отстает.
Входя в шумную гардеробную, я сняла куртку и отдала её техничке, забирая портфель из рук Игоря.
– Спасибо, – прокряхтела я, накидывая лямку на плечо. – Дальше, я сама.
– Да не за что, детишко, – улыбнулся он, не снимая наушников.
Видимо по губам прочел, что ответила ему. А может музыку на паузу поставил. Я поспешила на русский язык. Додумались же первым уроком ставить его, да ещё два раза! Видишь ли, не успеваем по программе. А то, что я учу всё и получаю четверки, то это ничего. Страдать должны все. Спрашивается, кто виноват в том, что у нас в классе половина дебилов и дур тупых? Правильно, они же сами, а не учителя. Я бы таких особенных учеников отправляла бы в школу для отстающих по программе. Бесит всё. Сейчас только зайду в класс, начнут нести всякую чушь и это полбеды. Да и по фиг. Как я и думала, стоило поздороваться, – ответили как не странно все, – и сесть за парту, слышала за спиной переговоры нашей элиты, которые в каждом классе есть. Эти сучки потом на переменах в одну стайку собираются. Пф.
Услышав, что каблуки одной из одноклассниц приближались к моей парте, я скучающе села на стул и повесила портфель на крючок.
– А с кем это ты пришла?
Почему я так и думала, что подойдёт та, которой больше всех надо. Притом, эта мадам дочь учителя по русскому и литературе, ну никак не похожа на свою мать. Разве что ноги от ушей и волосы коротко подстрижены, правда, выкрашены в непонятно серо-буро-малиновый цвет с косой чёлкой. Сразу было видно, что корона на голове и что хочет, то и творит. Как со своими волосами, так и с теми, кто мешает ей. А я мешала. Забрала видать по её мнению самого симпатичного мальчика, да ещё новенького. Не ну какая девочка не заметит этого, что Игорь симпатичный? Я конечно не вглядывалась, но сразу заметила приятные черты лица, и никак не вязались с хмурым видом и робкой улыбкой. Почему-то возникло чувство, что кто-то повлиял на его настроение. Интересно кто?
Тем временем, пока я складывала письменные принадлежности Шулепова, – но почему-то все звали Шляпа, – стояла надо мной, как лист перед травой. Я меньше всего хотела с ней разговаривать, а уж тем более выслушивать очередные слюно-ручьи. Не понимаю, как мать допускает распутства своей дочери? А ну правильно, она же неродная, а от мужа или наоборот? Ай, не мои проблемы.
– С тем, с кем пойду на осенний бал, – бесстрастно ответила я.
В моём голосе столько решимости было, а вот сердце взволнованно колотилось. Я помнила, что в нашей школе сарафанное радио работает по щелчку пальцев. Как потом буду объяснять Игорю, сказанные свои слова?
Да и вообще, почему я ответила Шляпе так? Наверно насолить хотела, чтобы скорее отстала.
Точно меня кто-то услышал и он прозвенел. Все разошлись по своим местам. Со мной никто не сел. Ну, коне-ечно, кто же будет сидеть с той, которая мало того, что бантиками так ещё в очках. Я обычно надевала их, на время урока, а так без них обхожусь. Как только Валерия Александровна вошла в класс, ученики встали и сели, синхронно здороваясь с ней. Женщина, как всегда в строгом брючном бежевом костюме, прошла к своему дубовому столу напротив меня. Надевая в круглой оправе очки. Её рыжие по плечо каскадом волосы легли на правый бок. Проведя пальцем по журналу, учительница обвела глазами присутствующих и удовлетворительно кивнула.
– Так дети, вам говорили, что у нас с одиннадцатым будут совмещенные уроки?
Это ещё что!?
– У нас двое учителей уволилось. Так что, следующий русский будет с одиннадцатым классом. Как и литература. И плюс ко всему математика.
По классу прошелся один «о-ой» и тут же затихло. Валерия Александровна давно сказала нам, что можно показывать своё недовольство, но недолго, а то выгонит. Особенно, когда уже неуместно. А оно уместно! У меня ни слов, ни мыслей было, смотря на свободное место с собой. Я с пятого класса одна сидела, на первой парте и теперь кто-то из старшаков займет его со мной. Это считай спокойной школьной жизни, пришел капец.
За своими рассуждениями, не сразу увидела, что начался урок, и я записала лишь «Классная работа» слушая, что говорила учительница. Слова знакомы были, поэтому особо не трудилась запоминать. Одно и то же каждый год в начале учебного года. Повторение – мать учения. А ещё я краем уха слышала, как элита обсуждает меня и Игоря. Как это так, мышку пригласил на осенний бал.
И эта мышка сейчас слушает каждое слово:
– Да гонит.
– А я думаю, пригласил. Портфель ей нёс.
– Думаешь, понравилась?
Кому что… Хорошо, что Валерия Александровна не прислушивалась к их разговору и кажется, забыла про существование троицы. Я и сама про них забыла, когда занялась писать очередные правила в справочник, который вела с пятого класса. Пришлось некоторые тетради склеить вместе и надеть обложку со своей любимой Пантерой. Всегда нравилась мне. «Давно мультик не смотрела», – вспомнила я, рассматривая наклейки по краю полей. Столько лет им, что боюсь кому-то показывать! Хорошо, что глянцевые и не потеряли цвет. От малых – до больших. С разными эмоциями. Наверно я сама по себе такая – отходчивая. Закрывая справочник, я пересмотрела строки на доске, придерживая очки у висков. Оставалось ожидать, что будет на втором русском и литре. Блин… пусть ищут себе место, где хотят. Нечего мою парту и стулья трогать. Тогда, второй стул будет для портфеля, не для кого-то! Ну-у… кроме брата.
Как только урок закончился, я так и сделала, сидя на своём месте, поставив портфель на второй стул. Наблюдая за знакомыми лицами входящие в класс, – старшаки здоровались, с учительницей не обращая внимание на нас, – усаживаясь на свободные места. Слава богу, появился Максим и сел со мной, вешая мой чемоданище на обратно крючок. Я в порыве чувств обняла его, отчего тот прижал меня к себе, как подобает старшему брату. Мы единственные в школе были как брат и сестра, пусть иногда вздорили, но в шутку. Завидовали жуть как, ну и пусть.
А вот, кого я не ожидала увидеть за своей спиной, так это Игоря. Он вежливо объяснил Павлому пересесть. Хотя у того место свободное было. «Ну и правильно, что выгнал. Места и так есть», – решила я, поворачиваясь к Игорю. К нему подошла Шляпа.
Ну, коне-ечно с портфелем!
– Привет, не против если…
– Против.
Кажется, Игорь с наушниками угадывал, – они покрывали половину уха чёрными подушечками, – что от него хотят. Я теперь получала искреннее удовольствие, как самая лучшая ученица получает пендаля.
– Ты даже не дослушал, – кокетливо ответила Шляпа, поставив портфель на стул, такой же цветной, как и волосы. – Я же…
– Макс, садись на моё место, я к Юльке сяду.
У Шулеповой такой взгляд был, точно облили водой. Я сдержала смех, отворачиваясь от неё и видела, как брат без особых проблем занял место Игоря, а он сел рядом со мной. Прозвенел звонок. Шляпа осталась сидеть с Максимом и затылком видела, как она закатила глаза, отодвигаясь от него. Ещё бы! Он церемониться не будет. Займет полстола!
– Ты можешь сесть нормально? – сдавленно просила одноклассница.
– Не нравится, пересаживайся, – усмехнулся брат.
– И пересяду.
Шляпа тут же подскочила с места, уходя в самый конец класса. Я посмотрела строго на Максима, готовясь отругать.
– Как блоха та, по… кхм, – осекся в ответ, улыбаясь одними губами мне.
Я глубоко вдохнула и выдохнула, кладя руки на край стола. Учительницы ещё не было, старшаки громко разговаривали, каждый о своём. Наш же класс вёл себя тихо. Взглянув вправо, увидела, что Игорь сидел в наушниках, листая удрученно учебник русского. Он вообще когда-нибудь снимает их? Снял только после прихода учительницы. Опять это встать-сесть. Скоро икры дубовые будут! Валерия Александровна разделила доску на две половины. Одна наша, вторая одиннадцатого. В принципе, этого можно было не делать. Что мы седьмой класс, что они повторяем всё. Я открыла свою тетрадь и заметила, что Игорь вертел в руках довольно интересную ручку. Такими обычно подписывают документы, но никак тему уроков! Что самое удивительное, он занимал парту ровно столько, сколько положено. Будто границу прочертил между нами. Это радовало, а то пришлось бы драться за своё личное пространство. Поэтому со мной никто не сидел, за исключением одной подружки, которая сегодня не явилась в школу. Как всегда. Неожиданно заболела.
Увидев, что Игорь тщательно пытается вывести буквы в своей тетради и уже исписал последнюю страницу, я приготовилась помочь. Ручка не писала. Открыв пенал, такой же по расцветке, как портфель, – осталось костюм «Розовой пантеры» купить и волосы выкрасить! – я дала, как нестранно обычную синюю авторучку. В этот момент, Игорь посмотрел на меня. Высокий, открытый лоб. Русые брови казались, как козырек и густые. Взгляд оставался сосредоточенным. Я смогла-таки отвлечься от ресниц, – которые могла посчитать, если прищурюсь и разглядеть, что у век они светлей, чем на кончике! – и увидеть форму глаз и цвет, когда брови перестали хмуриться. Округленные миндалевидные. Светло карие, а точнее медовые. И сейчас они улыбались. Мне.
– Спасибо.
– Не за что, можешь забрать, я не пользуюсь ей.
– Я отдам. Пасту надо просто поменять в моей, – шептал Игорь, отложив свою ручку в сторону.
– Меньше говори, а то Валерия Александровна отругает, – тихо предостерегла я, без звука хихикая.
– Строгая? – любопытно спросил старшеклассник.
– Хуже, – губами ответила я.
Мы с Игорем на протяжении всего этого диалога смотрели друг другу в глаза и с каждым словом хотелось больше говорить с ним. Бывает же такое! Вроде утром, сегодня, познакомились, а такое чувство, что давно знакомы! Даже о своей подружке, ничего подобного сказать не могу. Только ей позволяла сидеть со мной и то, через раз, пока не начинает со Шляпой гулять. Лучше бы я с Максимом в одном классе училась, честное слово. Подумаешь из седьмого в одиннадцатый перешла бы! Зато скорее бы закончила учебу и пошла бы… А куда? Не знаю. Не решила.
Первый совместный урок прошел на удивление мирно. Никто не хулиганил, не переговаривался. Видимо одиннадцатый класс не такой уж дурной, как о нём говорит брат. Может, это сегодня бесконфликтные, потому что учатся с нами? Возможно. Теперь ждал ещё один урок – литра. Уже забыла, что нам задавали читать на лето? Я и не читала. А смысл? Один чёрт читать будем в школе и обо всём мы с мамой говорили. Она коротко обрисовала сюжет, как и Максим. И папа подключился к этому. Так что, я готова к новым произведениям, как никто другой лучше, чем та же Шляпа, которая вечно выскочка. Вместе с Павловым.
Увидев, что на доске появилось знакомое имя, я оживилась. Обожаю, Крылова и басни знаю наизусть!
– Дети, тема сегодня общая, кратко пробежимся по биографии автора и задам на дом выучить любую басню.
Раздались одобренные возгласы, на что Валерия Александровна попросила жестом угомониться. Усевшись за свой стол, она надела очки и пробежалась по головам седьмого, точно убеждаясь, притихли ли. Больше всего наших слышно было.
Учительница открыла свою исписанную тетрадь, готовясь спрашивать или же рассказывать про Крылова. Как выяснилось, она выбрала всего понемногу… В конечном итоге, отвечали большинство старшаки, а мы седьмой скромней были, но благодаря мне учительница отогнала от своего лица хмурый взгляд, мол, ну хоть ты порадуешь меня. Мы ведь её класс! Но кого я не услышала, так это Игоря. Он смотрел куда-то вниз, то в сторону, только не на Валерию Александровну или доску, где появлялись пометки.
Замечая колкий взгляд классного руководителя, я напряглась, как будто она на меня так смотрела, а не на моего соседа. Только дело касалось не урока.
– Красов, а ты не хочешь представиться ребятам? Дети, он у вас на первом уроке выходил знакомиться?
– Нет, – ответил кто-то из одиннадцатого.
– Он вообще тихий.
– Да, Красов, выходи!
– А чего выходить-то? – вполголоса уточнил Игорь, обращаясь к одноклассникам. – Я имя сказал. Что ещё?
– Ну как бы, откуда ты и… – подсказала Валерия Александровна.
– А если я не хочу? Настроения у меня нет для знакомств.
Повисла звенящая тишина в классе. Я повернулась к молчаливому соседу. Его взгляд ничего не выражал. Чем-то напоминал волчонка, который показал свой оскал, как взрослый волк. Оставаясь при этом спокойным.
Валерия Александровна сложила пальцы на вдохе и уверенно добавила:
– Понимаю, первый день в школе, тем более новой, всегда так. Думаю, ребята не обидеться?
– Нет.
– Да и смысл?
– Не хочет, не надо.
Игорь стиснул челюсти, будто воздержался от ругательств. Но что-то подсказывало, его одноклассники, – кроме моего брата и ещё одного одноклассника, – ещё не всё сказали.
– А ты типа этот… Как его…
– Скинхед?
– Цепочкой людей лупишь, да?
– А чего шнурки не белые?
Я помнила, что у него вместо туфель берцы, как у военных, что странно… Одни летние, другие зимние? Вполне.
– Для тебя оставил.
Это был мой сосед. Игорь. Он ответил таким тоном, что кажется, последняя муха в классе перестала жужжать. Ровным счётом до фени, что будут думать остальные. Просто дал понять, что нечего тупые вопросы задавать. И его одноклассники явно поняли, что если бы у Игоря оказались шнурки в руках, задушил бы ими же. «А с виду не скажешь, что может так отвечать», – рассуждала про себя, смотря в тетрадь свою. Почему-то хотелось заступиться за него, чтобы знали, что он не один. Думаю, со временем можно будет подружиться. Я, правда, почему-то хотела познакомиться с Красовым! Вот не знаю почему…
Прозвенел звонок. Все записывали домашку и только потом уходили с класса. Сейчас на очереди матем. Светлые стены заставили сощуриться, буквально найти на ощупь свою излюбленную парту у стола учителя. Я подвинулась к окну, любуясь восходящим солнцем. Красота! Жаль у нас не физра, так бы застала солнышко в самом расцвете пробуждения. Всегда нравилось следить за небом, как оно меняется вовремя утра и вечера. Эх… романтика! Всему прекрасному наступает смута.
Ко мне подошла Шляпа. Одна.
– Слушай, давай поменяемся?
– Зачем?
– Тебе что, мест мало? – повышая голос, возразила она, опирая руки в бока.
А я наоборот скрестила.
– Тот же вопрос.
Потом происходит то, от чего я закусываю с силой нижнюю губу, чтобы не всхлипнуть. Моя правая косичка расплелась на половину, и лента болталась от моих попыток, ухватить концы. Я часто заморгала от боли в виске, где выдрались волосы не без усилий Шляпы. Хотелось побежать к Максиму, но я поспешила в туалет умыться.
Чем дольше я умывалась, тем четче вспоминала лицо одноклассницы. Сама не ожидала, что сделает больно мне. Уже по звуку услышала, кто следовал за мной. Дверь розового цвета приоткрылась и заглянула та, которая хотела занять моё место. А всё это из-за Игоря.
Лучше бы он не садился со мной. Косичка бы осталась целой!
Я настолько расстроилась, что пальцы дрожали, расплетая вторую косичку. Нашла в кармане пиджака резинку и заплела пучок.
Снова умылась и пошагала в класс, уверенной походкой, будто ничего не случилось.
Глава 2. «Дизендорф»
Игорь
Первый день в новой престижной школе и в этот же мать его день меня вызывают к директору. Каким боком, я не знал, пока слушок не дошел до моих ушей, что Валерию как-её-там не устроило моё поведение. Я без промедления нашел кабинет какого-то-там директора и зашел, с приподнятой головой. Ожидал увидеть мужчину – оказалась женщина. Довольно пожилых лет, худая, как тростинка, закал в её глазах не угас. Сразу видно, держит учеников и коллег в ежовых рукавицах.
Она оторвалась от заполнения бумаг, бросая ручку по центру какой-то записной книжки откладывая вправо.
– Присаживайся, – указывая туда же, говорила мне.
– Я постою.
Директриса, сдаваясь, задержала дыхание и резко выдохнула, приподнимаясь с кожаного кресла, явно пытаясь быть наравне со мной ростом. Я не мог оценить количество книг, папок на полках, столе. Это напоминало архив, библиотеку, но никак кабинет директора.
Оставляя руки в карманах, я стоял, молчал.
– Полагаю, ты понимаешь, почему здесь? – осведомила женщина меня, пряча руки за спину.
В красном вишнёвом костюме напоминала бизнес-леди, бесцветные короткие волосы, а-ля 90-е, как у моей матери, что напоминали начёс какой-то… петушиный короче.
– Не имею понятия.
– Почему ты отказался представиться и грубил?
Чего? Серьёзно? А то, что меня скинхедом назвали это нормально? То, что провоцировали ругаться? Были бы во дворе, честное слово, снял бы цепочку, да по харе бы надавал за такой базар. Ещё строят из себя, хер пойми кого, а я типа молчать должен? Возникло какое-то странное чувство, когда я плотно закрыл за собой дверь, что приоткрылась от сквозняка. Мне показалось или кто-то бежал? Хотелось выйти, проверить, ну мало ли.
Под взглядом директрисы я только потянул дверную ручку на себя, не глядя и оставался стоять на месте. Она явно понимала, что у меня нет настроения на переговоры, и всё равно ждала, что же я отвечу.
А что я мог ответить? Что я хочу жрать, а денег на столовку едва хватит на чай и булочку с сахаром? Или потому что сегодня не спал толком из-за ругани родаков? Хотя не, чего это я, надо сразу сказать, что моего отца могут уволить из-за пьянства и тогда не будет денег отдать за квартплату? Что из этого испортило моё настроение? Куда не ткни, одно лучше другого.
– На первый раз прощаю, на второй вызову родителей.
– Угу.
Если они вообще придут. Я этого не стал говорить и пошагал в класс. Звонок ещё минуту назад прозвенел. Без объяснений прошел с рюкзаком к сестре Максима.
Стоп, где косички? Почему у неё нелепый пучок на затылке? И почему она смотрит на меня, как на врага народа? Если бы не учительница, я бы проявил настойчивость, что у Юльки произошло, да надо было учебники доставать. А у меня уже сил никаких нет. Ни на что. А если я не закончу одиннадцатый, буду такой же, как маман, тяжелее стакана ничего не поднимать. От этой мысли стало тошно, я отогнал её от себя, усаживаясь на стул.
Опять этот взгляд в мою сторону, что такое?
Решил оставить выяснения на потом. Почему мне вдруг стало важно, почему сестра моего одноклассника странно смотрит на меня, точно что-то сделал и являюсь эпицентром её проблем? Мысленно желая себе терпения, я записал тему урока и пропускал мимо ушей то, что говорил учитель. Всё это я знаю и всегда знал. Кроме книг в моём дебильном доме ничего нет. Даже сраного телевизора, видишь ли, маман на сапоги не хватило, когда переезжали, а кредит не думала взять? И этими сапогами она теперь хвастается каждому, с кем знакомиться. Господи, как батя с ней вообще познакомился? Что в ней такого? Ну, сиськи пятого размера, ноги длинные, за это любит что ли? Бред. Про остальные части тела я молчу, давно потеряли товарный вид – с остальными всё в порядке.
Я скучающе осматривал выкрашенные белой краской стены и полок, опуская взор по указанию учителя на доску. Опять записывать!
– Юль… Юля? – шепотом звал я.
– Чё надо? – шикнула та.
Данный ответ выбил меня из колеи. Это было странно, потому что мы только утром, – сегодня! – познакомились, а я уже хочу ругаться с ней, как обычно бывает между друзьями или братом и сестрой.
– А ты чего шипишь?
– Ни чё.
– Дэзендорв, Красов.
Женщина в юбке карандаш и белой блузе обратилась к нам с Юлей спокойно, но в голосе ощущались строгие нотки.
– Дизендорф, – равнодушно пояснила Юлианна.
– Всё никак не запомню, – пробурчала учительница.
И всё-таки, какая падаль Юле испортила настроение?
Я посмотрел за правое левое плечо и не мог заметить, как моя соседка усердно записывала всё, что написано было на доске, не обращая на меня никакого внимание. Судя по взгляду той девицы, – она действительно девица, – что виновато поглядывала в сторону Юлианны, сразу отвела взгляд, словно ощущая, что прокололась и тоже начала записывать что-то.
Отворачиваясь, я вновь увидел, что учительница смотрит в мою сторону предупреждающим взглядом. С ней явно шутки плохи. А судя по тому, как она стукала указкой по своим распахнутым пальцам, обдумывала, что сказать мне, это доказывало. Как только сжала её, строго изрекла:
– Красов, встань.
Слушаясь, я поднялся, не опуская голову, оставляя руки чуть ли не по швам! Учительница подошла ко мне, поднимая подбородок, отчего золотые кудри открыли лоб. Светлые глаза взирали на меня, того гляди вспыхнут огнем.
– Ты хочешь выйти?
– Нет.
– Тогда сиди и слушай тему урока, – велела она, и как только я приземлился на стул, осмотрела класс, властно добавляя: – Всех касается.
Скорее бы уже звонок и пойти в столовую, что-нибудь съесть. Но меня заботила теперь моя соседка. Уже полчаса точно прошло с момента звонка, а в лице не поменялась. Ну, точно Шулепова напортачила. Я помнил, как она разговаривала с Юлькой. Ладно, поговорим. Только было такое подозрение, что чуть трону курицу и все петухи сбегутся. Ну, не все, а большая часть точно. Вот Макс другое дело, на пару с Лебедевым. На первом уроке физики поболтали о том, о сём и как выяснилось, его и Андрея тоже особо в классе не жалуют. Вот что значит, друзья по несчастью!
– Записываем домашнюю работу! Звонок для учителя!
Бл*ть женщина, я сейчас учебник сожру, если не пойду в столовую! На скорую руку записал задания, сгреб всё со своей стороны парты в рюкзак и отдал ручку соседке. Забывая про то, что надо бы оставить свой мешок в кабинете химии, но я быстрее-скорее поплелся в столовку.
Голодный как волк! Стоило зайти, как начало-ось, очередь мать её!
Протиснулся и забрал заветный чай, попивая на ходу и заедая булкой с сахаром. Это наверно пища богов была в моих руках! С самого утра ни фига ничего не ел! А ещё до ужина что-то придумать надо… Мать явно баланду какую-нибудь сварит, что есть невозможно. Бате не до готовки. Надеюсь, на работе у него всё нормально, а не опять начнет заливать горе и активно трезветь от частых звонков начальства.
Я проглотил горячий чай, не размешивая в нём сахар, жуя дольку лимона, отставил посуду и направился в сторону улицы. Если ничего не путаю, задний двор находиться там, где гардероб. А он рядом со столовкой.
И точно!
Очутившись на свежем воздухе, я расслабил плечи. Спина как была струной, так и осталась. Это всё благодаря отцу. Вояка хренов. Дисциплина… Руки чесались закурить. Не трогал свою пачку сигарет. Этого должно хватит на неделю, может полторы. Планировал бросать курить.
– А вот ты где.
Я обернулся на знакомый голос. Как же всё-таки Макс и Юлька лицом похожи! Такое ощущение близнецы! Только у него бирюзовые глаза, а у неё болотно зелёные и ростом отличались. Напоминал дядю Стёпу, а она Красную шапочку, только в розовой шапочке и везде моська Пантеры!
– Тоже решил покурить?
– А ты куришь?
– Редко. По настроению. Я сторонник крепкого табака.
– Да ладно? – удивился я, вскинув лоб. – Трубку что ли куришь?
– Это целая морока. Оно того стоит, – довольно ответил Максим, убирая руки за голову, смотря вверх. – Раз в месяц-два позволяю себе. А так, чтоб курить, как мой батя, нет.
– Надо будет попробовать. Мож быстрее брошу, – почёсывая затылок, ответил я и задумчиво спросил: – Слушай, а что с сестрой твоей?
– Да Шулепова чего-то хотела, что не знаю. Юльку лучше не трогать, а то по шее даст, – хихикнул одноклассник и разочарованно вздохнул.
Звонок. Мы с ним зашли в класс и все разошлись по своим местам. Я занял привычное место у стола учителя, а Максим приземлился рядом. Не хотелось сидеть сзади, отвлекаться на посторонние разговоры, в которых участвовать не собирался, а вот шушуканье слышать раздражало. Урок для знаний. Базар существует для подобных мероприятий.
Я слушал тему вполуха, как и Макс. Он явно особого интереса не питал к данному предмету. Впрочем, химия никогда интереса не проявляла у меня.
Где эта химия была, когда… А толку? Сколько воздух не сотрясай, а будущие в моих руках. Через два месяца мне будет восемнадцать, и тогда я свалю отсюда. Может раньше. Сразу вспомнил тётю, с которой списывался чаще, чем созванивался. Медсестра, блин! Занятая. Впрочем, она, по крайней мере, интересовалась как я, что я. Не то, что родители: «Ты почему не помыл посуду? Почему хлеба не купил?» Если бы за мою работу давали деньги, мож охотно выполнял наказания родичей, а так себе помыл, себе купил, и пусть идут в баню. Всего год потерпеть этот балаган и начну нормально жить.
За своими взвешиваниями мыслей, я не сразу услышал звонок, пока Андрей не толкнул в плечо, мол, ты идешь? Я встряхнул головой, позволяя коротким прядям закрыть глаза, и тут же провел пятерней по волосам, открывая лоб. В просторном голубо-белом коридоре с темным полом прошла мимо меня Юлианна. С портфелем на спине и розовой курткой в руках. Уже домой?
Не думал, что расстроюсь её уходу!
– Уроки кончились? – дружелюбно начал я.
– Угу… А у тебя какой урок? – с нажимом, явно переступая себя, спросила Юля.
– Биология, потом физра и вроде всё… Хочешь плеер дам послушать?
Не знаю, зачем я это спросил, но спросил!
– Зачем?
– А чего ты, как пузырь ходишь? – попытался шутить я.
– Просто… Ничего. Я домой. Пока.
– Юль, погоди, тебя кто-то обидел?
– Нет. Да… То есть…
Я видел, как ей сложно правильно выразить слова и в то же время хочет поделиться со мной. Терпеливо ожидая, я молчал, следуя за маленькой девочкой, макушка которой не достигала даже моей груди. Разве что на носочки встанет. Хех. От неё какая-то неясная аура исходила… хотелось обо всём рассказать. Поговорить. Не знаю, как объяснить! Это нормально? Мне бы сверстницу полагается найти, но никак на пять лет почти младше! Мы с Юлианной прошли почти до калитки, продолжая молчать… Ветер не давал находиться в тишине, поднимая бутоны оранжевых и розовых цветов, точно указывая куда идти.
Наконец моя новоиспеченная подруга соизволила поднять глаза и на выдохе удрученно уточнить:
– Шляпа хотела со мной сесть и дернула сильно за косичку.
– Шляпа? – не понимал я.
– Та, что к тебе подходила. Все её так зовут из-за фамилии.
– А. Понял… – кивнул в ответ, обдумывая план действий, и посмотрел за плечо, слыша звонок.
Рюкзак при мне. Не отнес же.
– Иди на урок.
В этот раз Юля сказала привычным звонким голосом, подобно ласточке. Я без слов попрощался, улыбаясь в ответ. Моя подруга лишь кивнула, топая домой. А мне ещё два урока торчать в школе… Скорее бы время пролетело, да пойду что-нибудь опять в столовке съем. Сегодня у меня ужин будет точно из булочек… Я посчитал копейки в своём кармане и обрадовался, что могу после уроков пойти купить что-нибудь съестного.
Глава 3. «Старые и новые друзья»
Игорь
Время пролетело, слава богу, незаметно. Собравшись домой, я обменялся с Максом и Андреем номерами и мы попрощались. Помнил, что надо решать домашку, а из-за того, что ничего кроме булки с чаем в обед ни ел, уже никакие задания писать не хотелось. Я просчитывал, сколько могу потратить то, что у меня наверно ценой с золото! Мог купить маленькую пачку пельменей или же десяток яиц с хлебом. А соль дома есть?
Блин, морока с этой готовкой!
Усевшись на лавку, я порылся в самом нижнем кармане своего рюкзака и чудо, там ещё нашлось пару пятаков и целая бумажка пятидесяти рублей! Как я мог забыть про заначку? А столовка? На завтра что-то надо оставить… Да и по фиг! Супа сварю себе лучше, по-моему, в морозилке фрикадельки были. Картошка тоже в тумбе была… А что ещё надо? Макароны!
Значит, куплю макароны.
Проигнорировав вопрос матери, о чём спрашивала, фиг знает, я унёс необходимые продукты к себе в комнату. Ещё бы холодильник и плита были, души бы не чаял. У ног забегало хвостик, которому сразу насыпал сухого корма, отодвигая чашку под письменный стол. Если маман узнает, что я никому не отдал котёнка, начнёт орать. Во-от, ещё один рот кормить! А то, можно подумать сама кормит! Меня с батей накормить не может, а ещё про котёнка что-то говорит.
Я отложил рюкзак по-армейски застеленной кровати и стянул школьную форму, переодеваясь в одну майку и трико. Вот что кого, а полы в доме всегда чистые. Батя всегда гонял мать за это. Поэтому я босиком прошел на кухню, ставить кастрюлю.
– Что-то готовить будешь?
– Угу.
– А чего опять ворчишь? – недоумевала мать.
– Жрать хочу, – огрызнулся я, перебирая морозилку. – Ты же ничего не наготовила.
– Я хлеба купила, если ты видел.
– Вот и ешь свой хлеб, а я суп варить буду.
На этом разговор с матерью закончился. Я мог бы пойти в органы опеки, пожаловаться, а смысл от одного дурдома убегать в другой? Родичи как-никак родичи. Да, с тараканами, но я с ними уже давно живу и привык, что всё делаю сам. Всего год остался какой-то и аривидерчи. Уеду к тётке, подальше отсюда. Наверно учиться пойду и стану, как папа… Не знаю, у меня к нему отдельная симпатия. Как бы он дураком не был, а воспитывал побольше матери. От него я научился убирать, стирать, даже шить! Не говоря про готовку. «Мать не научит, так я научу», – сказал мне, еще, когда я в первый класс не пошел. Но работать в полиции я не планировал… Мечтал стать следователем. А после переезда, думаю, как бы сварить себе суп и ни на кого не сорваться! Поэтому слушаю постоянно музыку, лишь на уроках выключал.
В кухне приятно пахло, а стоило отключить плиту, понял, что чистой посуды нет.
– Да что же за день такой, а… То купи, то приготовь, то… Бесит! – бормотал под нос себе, сквозь зубы, набираясь терпения. – Выкину сейчас в окно всё… – остальные слова не сливались с шумом воды и звоном посуды.
Ровно через десять минут, я уже вымыл её, беря ложку и тарелку. Суп был офигенным! Я аж две тарелки навернул с полбулкой хлеба. Мать, когда пришла ко мне, тотчас скрылась из глаз. Слышал по шагам, кто пришел. Этого человека, я всегда встречал в любое время после работы и принюхался.
Трезвый.
Папа снял кепку, куртку и берцы, осматривая придирчиво полы.
– В коридоре плохо вымыла.
– Ну, извините, в другой раз красную дорожку постелю.
– Ты готовил?
Со мной он разговаривал строго, а в глазах видел доброту. Я кивнул и отошел в сторону, давая отцу в форме милиционера – хотя правильней сказать полицейского, всё никак не привыкну, что скоро «милиция» станет «полицией», – пройти в кухню. Он лишь оценил взглядом обстановку, как полагается командиру, а потом открыл окно, беря сигарету.
– А у подъезда никак? – процедила мать.
– Как на работе дела? – спросил я, не обращая на неё внимания, усаживаясь за стол, чтобы смотреть на папу.
– Да нормально, в принципе как обычно. Я думал, будет хуже. Представляешь, встретил своего сослуживца! Много чего обсудили, и на выходные обещался приехать, ну или мы к ним поедем.
Мне нравилось, когда папа был в настроении. Он будто показывал себя настоящего, что не такой уж и суровый. Чем-то мы с ним похожи…
– А ещё оказалось, здесь же мой одноклассник на заводе работает. Капец думаю, никто отсюда так и не уехал.
– Это который?
– Дизендорф. Костя, помнишь? У него ещё сын Максимка и дочка… Юля… Юлия, – перебирал имена, и воскликнул: – Юлианна, о, вспомнил!
Я сидел как завороженный и слушал папу. Это что получается, мы знакомый, но не вспомнили друг друга? Вот хоть убейся… Но почему-то вспомнил женский голос. Чем-то похожий на Юлькин, только немного старше, а манера такая же.
– А у них часом мама ни Маша, ни Мария, а Марина? – уточнил я.
– Да. Вы ещё детьми были совсем, когда познакомились. Тебе, по-моему, лет пять было с Максом, а Юлька ещё в коляске была.
Какие-то обрывки воспоминаний всё же показались. А-то я думал, почему разговариваю с ними обоими и чувство, точно знакомы! Я помнил, что подобное может возникнуть с незнакомыми людьми, а тут совсем другое. Уже и не помнил, почему мы переехали отсюда в… А куда? Забыл уже и сбился со счёта, сколько менял школ и обустраивал себе комнату. Вернулись сюда, потому что за бабушкой, – матерью моей мамы, – некому присматривать. Совсем забыл, почему она осталась одна… Сразу стало настроение то, каким было неделю назад.
– Когда похороны?
– Завтра.
– Одного не пойму, почему дедушку так долго держат в морге? – нахмурился я. – Там, что и на кладбище очередь?
– Я у Витали спрашивал, тот сказал это уже нормально ждать. Сейчас многие старики помирают за год, раз по пять.
– Ужас… – охнул я, думая, что завтра будет.
Никогда не был на похоронах. Понятия не имею, что будет. В кино видел, на деле не был. А в душе такая пустота… никакие мысли в голову не приходили. Кроме как поесть. Я теперь не о чем не думал, после ужина. Папа ещё перекинулся со мной парой фраз, уходя к матери на очередные переговоры. Всё же никак не могут, решит, какие-то вопросы. Подслушивать нехорошо, я, поэтому не пытался даже вникать в реплики за своей стеной. Надел наушники, включил музыку и вымыл посуду, уходя к себе в комнату.
Хвостик спал на моей кровати. Гладкошерстая рыжая морда, с золотыми бусинками и зелёным ошейником. Забывая про уроки, лег рядом с ним, закрывая глаза. «Atem» уже где-то вдалеке слышалась, будто за стеклом. На каком по счету повторе, не предавал значения. В моём мозгу крутились вопросы: почему мы не узнали друг друга? А чуйку не обманешь. Как-то вот глядел на Юльку и думал, что где-то уже видел эти огромные, – ну, правда! – фисташковые глаза с дли-иными пышными русыми ресницами! Всё-таки, приятно осознавать, что мой отец ушел работать туда, где был мой крёстный. Этого я помнил и что у него двое сыновей, тоже. Дима старший, Серёга младший. Макса видимо редко в детстве виделся, это чувствовалось сегодня в школе, поэтому не узнал. С кем я точно не общался, так это с Юлианной. Надо же было так назвать дочку, язык сломаешь!
Ещё вчера никаких планов не было, а теперь обдумываю, что подарить этой мелкой. У неё скоро день рождение. А пока, стоит отдохнуть… завтра тяжелый день. Очень переживал, что похоронив деда, батя сопьется…
Глава 4. «Якорь»
Игорь
Наутро я проснулся от очередных разговоров. В этот раз они были не дома, а в подъезде. Какая-то алкашня разборки устроила, пока папаня не вышел. Стало тихо и неспешные, размеренные шаги со звоном ключей, раздались вблизи моей комнаты. Явно давно проснулся, а может вообще не ложился. Тот ещё полуночник.
Щупая шерстку за головой, я отодвинулся, не трогая своего питомца. Не лень же мне было тащить его с собой! Это наверно то самое сокровище, которое заставляет улыбаться и думать, что будет на следующий день. Симба поднялся первым. Его рыжая шуба засияла от едва проникающих лучей солнца сквозь шторы, за моей головой. Всегда нравилось спать у окна, чтобы особо никуда не идти, чтобы посмотреть в окно и оценить погоду. Огненные глазки прищурились от зевания, а передние лапки с белыми носочками оказались у моего носа. Хихикая, я позволил котёнку оставить след от своего носика на моей правой щеке. Видимо учуял щетину!
– Так, боец давай-ка на балкон.
Стоило мне подняться с кровати, отворив дрожащие белые деревянные двери, Симба спрыгнул на пол и выпрыгнул за порог. Я давно приучил ходить в лоток именно туда, а не в ванную. Хорошо, что застекленный, ну более-менее опрятный вид, чем до этого была хата с открытыми перегородками. Ещё десятый этаж был. Бр! А тут третий и застекленный, почти под евро. Интересно, какая у меня квартира будет, когда съеду отсюда? Лучше уж точно. В моём доме холодильник будет забит едой, а не пустовать, где даже мышь не захочет повеситься.
Пользуясь моментом, я отошел на другую сторону балкона, открыв окно. Сегодня легкий морозец осыпал инеем Артём, и солнце не согрело воздух. Сколько сейчас время?
Глядя вниз, держа незажжённую сигарету в зубах, я увидел, что многие идут в школу. Значит, восемь уже. Я сегодня никуда не пойду. Вчера да, надо было показать себя, завтра пойду. Сегодня у меня прощание с дедушкой, которого я помнил с детства. Особенно голос: хриплый, задорный и всегда весёлый. Что ему не скажет, а улыбаться хочется. Особенно запомнил его глаза, добрые, чистые, ничего не замышляющие. Видимо в него пошел я, чем в мать. Иногда казалось, она не его дочь. Лицом может, похожа, а характером сущая гарпия.
Скидывая остатки табака в пепельницу, и притушив для достоверности бычок, я прошел в сторону ванной.
Полотенце забыл…
– Опять гадость курил?
– Почему сразу гадость?
– Воняет потому что. На вон «Кент» возьми. Купил, небось, какого-нибудь «Винстон» или ещё хуже «Беломор». Бери, пока добрый.
Мне нравилось в папе то, что он не отговаривал бросать курить или ругал, а подсказывал какие сигареты лучше покупать, какие нет. Вручил мне целый блок сигарет! Да ладно!? Чего это? Впрочем, я спрашивать не стал и отнёс в комнату, не забывая про полосатое полотенце.
Умываясь, слышал за приоткрытой дверью, как папа набрал в чайник воды, поставив на плиту. Судя по тому, что в квартире умиротворенная атмосфера, мать уехала ещё ночью к бабушке с ночёвкой. Глядя на себя, думал, как же я повзрослел! Вернее, давно не чувствовал себя ребёнком, и нет дела до нормальной подростковой жизни. А мы ведь с Максимом договорились сходить в клуб, мол, местные выступать будут. Я и согласился. До выходных время есть. Надеюсь, отойду от всех этих забот, что так и нависли якорем на мои плечи.
Вспомнив про котёнка, я запустил его и отворил двери своей комнаты, позволяя оказаться в коридоре. Папа по-доброму ухмыльнулся.
– Так и оставил?
– А как же! – я сгрёб малого в охапку и прижал к себе. – Мой моська!
– Да твой, твой кто ж спорит-то, – улыбался папа, беря две кружки, держа незажжённую сигарету в зубах.
Эта привычка видимо передалась мне. Потому что сам не замечал, как иногда делал, так и потом прятал за ухо, через время, вспоминая о ней и закуривая. Сейчас папа спрятал её за ухо, перед тем как налить кипятка из железного носика в прозрачные кружки с пакетиками в форме треугольника. Янтарные ленты раздувались и становились единым цветом, когда я взял свою кружку, помешивая ложкой растаявшие кубики сахара. Папа же забыл видимо про него, как и про пакетик, отпивая глоток чая. Симба спокойно сидел на моих коленях, изредка поглядывая на стол, но не запрыгивая на него. Знает же, что получит люлей!
– Кто придёт?
– Соседки, как всегда, ну и всё.
– А дядя Костя с дядей Виталием приедут?
– Да, конечно, как и мальчишки. На поминки особо никого не будет. Дед, сам помнишь, мало с кем общался.
– Помню… – печально ответил я, так и не трогая чай. – Маман у бабушки?
– Ехать не хотела, заставил. Говорит, сиделка на это есть, а ты бл*ть на что? – ругался папа, осушив свою кружку. – В школу пойдёшь? На первый успеешь, на втором заберу.
– Завтра пойду.
– И правильно. Чуть не забыл, на поминки Маринка с Юлькой подъедут.
– Ну, хоть не так скучно мамке будет, – кисло усмехнулся я, отпивая немного чая, вкус которого не ощутил. – Пап… А мы надолго здесь?
– Насовсем. Это точно.
В его ответе столько уверенности и строгости было к самому себе, что наконец-то никуда переезжать не надо и можно не переживать за всякие-сборы-чемоданов! Довелось же маман встретить вояку. Только последние три, вроде, года папа ментом служит и эта самая форма мне больше нравится – она очень шла ему. Я воображал себя в ней же, что таким же буду… наверно по его стопам пойду. Воображения – воображениями, а на деле ещё не решил, кем хочу быть.
Допивая чай, я не терял время и сделал домашку, написал Максу sms-ку, чтобы скинул, что задавали на завтра, а потом начал искать что-нибудь чёрное в своём гардеробе… Как оказалось этого добра у меня достаточно – светлого никогда не носил. Из чистого оказались джинсы и тёмная кофта с серым волком. Ещё нашел джинсовку. В школьном же не пойду на кладбище! При этой мысли я сталкивался со стеной. Дурацкий вопрос: какого это прощаться с родным человеком?
Я ещё не до конца осознал, что дедушки Володи нет. Кажется, что он просто взял разрешение на охоту и ушел в лес. Надолго. И не вернулся? Ушел. В мир иной. Да… наверно так правильно будет думать. К бабушке я даже не успел в гости толком сходить из-за этого переезда. Мне кажется, эта канитель в моей жизни никогда не кончиться. Так и буду кататься с родаками, если останусь с ними. А если всё-таки свалю, то сюда приезжать буду на праздники, на время отпуска… я начал думать о том, что буду делать после школы? Прогресс. Обычно такие раздумья посещали, когда наступал мой день рождения или новый год. Что там, что там загадывал желание одно и то же, но так и не исполнилось оно… Что толку загадывать, когда надо к родителям идти? Кому что, а я сестрёнку хочу!
Забывая в прослушивании музыки, сколько прошло времени, я увидел папу в дверном проёме. Жестом предупредил его, что уже готов выходить. Обувая берцы, я расправил штанину светлых джинсов и нарекал себе, как вернусь домой закинуть портки в стиралку. А то носков скоро не будет!
Воздух прогрелся ровно настолько, что хватало ощущать тепло на пару секунд, и снова кожу щипал морозец. По дороге, куда мы ехали, пожелтевшие листья, летели в разные стороны. Осень пришла. На этой улице я был очень давно. Здесь находились маленькие разных цветов домики, поделенные на две части – и у каждой половины свой двор. Папа остановил бардового цвета нос «Нивы» у ветхого забора, которому нужен ремонт. Стоило выйти из машины, как услышал знакомый голос. Это оказалась бабушка братьев Беркут. Она была той, какой запомнил. Маленькой, худенькой в платочке, божий одуванчик! Добрые голубые глаза смотрели на меня, как на родного внука, оказываясь ближе. На бабушке Анне чёрная кофта и брюки казались одним сплошным мешком, а платок выделялся на фоне смуглого лица. Чувствовалась, что хочет многое сказать, спросить и вместо слов подходит, обнимает меня. Я сделал над собой усилие, чтобы сравниться ростом, зажмуриваясь. На душе вдруг стал образовываться водоворот потери… я это понял, когда увидел в таком же одеянии свою бабушку Любу. Они с бабушкой Аней точно близнецы, только глаза другого цвета, карие – на загорелой коже, казались бронзовыми – и смотрели они так же, как небесные.
И вдруг происходит то, чего я не хотел больше всего на всём грёбаном мать его свете.
Вот я прошел к яблоням, а дедушка ругает, что зелёные нельзя есть.
Вот вишню собираю на варенье, а дедушка в своей фирменной кепке и клетчатой рубашке грубым басом хохочет, видя, как я потом это всё перебираю, чтобы бабушка сделала варенье вместе с ней.
А мне было всего пять лет, пять, и я это вспомнил!
Будто вчера всё это делал…
Ещё какие-то расплывчатые слова в мой адрес от дедушки долетают до моей души, разбивая на осколки, превращая их в пыль, последние остатки самообладания…
– Ба… – надломленным голосом произнёс я, подбегая к ней крепко обнимая.
– Тише, тише родной… Я уже стара для таких объятий…
Она даже в этой ситуации держится больше, чем я и утешающе гладит по спине, голове, целуя в щеки, лоб, тихо всхлипывая со словами, которых никто не слышит, кроме меня.
– Он хотел тебя увидеть… Очень хотел… Говорил, помру, когда Игорь невесту найдёт…
У меня никаких слов не было уже. Просто стоял в обнимку с бабушкой. Каждый пытался успокоить другого. Мы прошли с ней к подъехавшему «Патриоту». Оттуда вышли… трое из ларца! Двое в чёрном, один в сером, как мой отец – видимо с участка. Ну, серьёзно! Брюнеты с голубыми глазами, высокие, подтянутые, с прямой спиной. Диму я сразу узнал, по прическе, – как ходил в детстве постриженный по плечо, так и ходит, – и серьёзному взгляду. Серёга спрятал руки в карманы джинсов, опуская глаза, и на выдохе прошел за отцом и братом. Ни у меня, ни у друзей детства слов не было на разговоры. А вот дружеские объятья говорили о многом. Они искренне скучали и переживали.
– Ма, ты вот не могла подождать? – громким шепотом ворчал крёстный. – Я же сказал, сейчас приеду.
– Ты два часа назад это говорил, – в тон ответила ему. – Всё. Молчи.
Немного погодя, я отошел с братьями от взрослых. Пусть разговаривают сами. Уже начали подходить те, которых в лицо не знал и не стал смущать. Мы втроем зашли за две яблони. Я спрятал руки в карманы, наклоняя голову к стволу. Гладко-шершавая кора коснулась лба и правого уха. Никто не решался разговаривать. Только взглядами обменивались, как в немом диалоге. Дима стоял напротив меня, точно также, скрестив руки, а Серёга качался на носках туда-сюда и, кажется, только он мог ещё нарушить тишину, но нет… Я увидел Максима. Чёрные туфли. Тёмно-джинсовый брючный костюм. Волосы заплел, как и Дима в короткий хвост на затылке, только у Димы виски не выбриты. Что касаемо Серёги, у того короткий панк… хотелось расспросить о многом, но ком застыл в горле и оставалось молчать.
– А вот вы где, спрятались от меня? – радушно начал друг, здороваясь с каждым из братьев, а меня похлопал по-братски по плечу, и этого было достаточно. – Скоро привезут?
– Вроде сказали к одиннадцати, – ответил Дима, засучив рукав, где засиял браслет от часов. – Без пяти уже. Надо идти.
– Да вон едут уже, – с тревогой подхватил Серёга.
Я громко выдохнул, шагая последним. Ноги не слушались, а руки будто утонули в карманах джинсов. Стоило подойти к тюкам, на которых уже опустили закрытый гроб, у меня в душе всё перевернулось. Застыл, точно увидев перед собой привидение. Не знал, как реагировать. Поскольку, я ближе всех к дедушке был, не робея, положил руку поверх его скрещенных кистей. Холодные… в них угасла жизнь ещё до того, как увезли в морг… А ведь когда-то эти руки учили мастерить лук… По моим щекам побежали ледяные дорожки, когда я отошел от гроба, давая родным и близким попрощаться с ним, посидеть рядом. Мне не хотелось находиться здесь. Не хотелось верить в происходящее. Но я стоял на месте, у ног в белых сапогах к которым скоро нужно будет прикоснуться и сказать «прощай». Сердце не слушалось и билось галопом, видя, как мать подходит к гробу, наклоняется к своему же отцу и прижимается лбом к его пальцам… На моей левой руке ощущается ледяной след. На щеках застыли слёзы. Не думал, что способен на такое. Нет, я не рыдал, а молча ревел. Меня кто-то разворачивает к себе, и я по табаку узнаю крёстного. Почему-то сорвался на всхлип, как ребёнок… поджал губы, глубоко дыша.
– Я не могу на него смотреть… Мне кажется, он спит… – шепотом говорил я, боясь, что кто-то услышит.
Дядя Виталий ободряюще и легонько потряхивает за плечо, как бы говоря, ты сильный, справишься. Я оборачиваюсь и снова смотрю на дедушку. Даже сейчас он улыбался… Нащупывая в своём кармане закрытую пачку сигарет, я положил её к нему с коробкой спичек. Зажигалками никогда не пользовался. По наитию стиснул пальцы его… Холодные… Всё те же… В глазах начинает уже не щипать, а застывают айсберги от слёз. Откуда во мне их столько!? А ещё говорят, мужчины не плачут.
Всё происходит, как в тумане… Большая часть гостей расходиться… Кто-то говорит слова мне, желая держаться и не опускать руки… Я не замечал, как многие давали деньги… Прятал в карман то в один, то в другой… Дальше, мы разошлись по машинам… Со мной сел Дима, обнимая как младшего брата за плечо, а я упал просто ему в его плечо лбом, зажмуриваясь… Таким беспомощным себя чувствовал, и у меня никогда не было старшего брата… И вот он, сидит передо мной… Как только машина останавливается, вереница из десятка пожилых людей в тёмных и серых одеяниях идут за гробом, который несут четверо мужчин… Я вышел с салона «Патриота» и обернулся назад. На трассе и тротуаре лежали ветки кедра… Когда успели накидать? Не помню… Со мной снова идёт Дима рядом, а поодаль поспешили Серёга с Максом. Каждый смотрел на меня обеспокоенно и понимающе. Могилу моего дедушки как оказалось, выкопали рядом с могилой дедушки братьев Беркут…
Стоп. Что?
– Рак горла… – глухо ответил старший, смотря с тоской и улыбкой на могилу дедушки. – Теперь приглядывай за своим другом.
Он будто по-настоящему разговаривал с ним, а по взгляду видел, как хочет уйти отсюда, чтобы никто не видел его остекленевших глаз. Впрочем, у Серёги так же. А Максиму? Он вообще отключился от реальности, смотря куда-то вниз, то вверх, с каменным выражением лица. Сложно было понять, о чём думает и наверно не хотел об этом говорить, а может, хотел да не знал с чего начать…
– Пойдёмте, надо прощаться…
Эти слова звучат где-то далеко… Мои шаги сливаются со стуком сердца, замечая кто, приехал сюда… Вот, честное слово, я застыл на месте и не знал, куда идти.
Глава 5. «Мышонок и котёнок»
Юля
Я была на кладбище в день рождения своего деда, но не прощалась с ним, как Игорь. Нельзя было так думать, однако, я была рада, что он с ним прощается, а не как я слышу от родителей, что у меня оказывается, бабушка жива. Только особо с нами не общается. Дедушка давно в могиле. Знаю, грубо звучит. Было не то, что обидно, а тревожно, что ни одна, ни второй не узнают, как я выросту, пойду учиться или выйду замуж. Как пойдёт. Что мне оставалось делать, после того, когда узнала о родителях мамы? Буду радоваться, и грустить за других людей. А у моего папы вообще никого нет. Вернее, у него есть мы и друзья, а родители его, – мои бабушка с дедушкой, – давно забыли про него и не в курсе, что внуки растут. Правда, какую я бабушку знала, так это его бабушку, которая воспитывала его. Надо будет обязательно съездить в гости и к другой прабабушке, – бабушке моей мамы. Вот, оказывается, у меня целых две бабушки, а дедушек ни одного… Все здесь. На кладбище.
Взяв у мамы из рук пакет конфет с печеньями, я пошла, искать надгробья близких. Первого нашла дядю… Потом, учительницу моего брата в младших классах… Эти действия, что я делала, происходили, как во сне. Я не задерживалась ни на одной могиле дольше минуты, одаривая улыбкой лики тех, чьи фото были на памятниках, чем на той где смотрело родное лицо. «Тебе было всего сорок шесть», – думала я, кладя конфеты, печенье и зажженную сигарету. Как не пыталась держать себя в руках, я заморгала часто от подступивших слёз. Мне хотелось своими руками выдрать наросшие кусты, что стали увядать и спросить дедушку Сашу, почему так рано ушел из жизни… Не дождался свадьбы моих с Максимом родителей… Не дождался рождения его… Меня. А рядом находился мой прадедушка. Он являлся дедушкой моей мамы. На этой могиле я оставила конфеты, печенье, а сигарету не зажгла – не курил, а если и курил, то очень давно. Смотря на памятник, дедушки Саши, я будто чувствовала, как мама плачет, находясь у ворот на кладбища и думает, идти или не идти. Она подходила к своему папе только с моим папой за руку… Интересно, бабушка Света давно навещала дедушку Сашу? Может, тоже стоит поехать в гости? А толку?
Перестав думать, я последний раз посмотрела на могилу своего деда и прадеда, прежде чем пойти к маме. Стоило пройти пару могил, как она шла навстречу ко мне с папой. Я печально обернулась в их сторону и отвернулась, когда услышала, как мама очень тихо плачет, прижимаясь к папе.
Ещё немного постояв на месте, я нашла знакомую фигуру своего брата и ещё двух, а вот друга не увидела… Сделав пару шагов, увидела, что Игорь кинул землю и монеты, отходя от могилы подальше. У него, кажется, вот-вот случиться нервный срыв. Лицом никак не выражал свои эмоции, а вот глаза… он был зол. Бился в тревоге неведомой мне. Ему хотелось что-нибудь сломать.
К нему подошла женщина в тёмном, несчастного вида. Стоило им взглянуть друг на друга, как оба могли вцепиться в перепалке. Игорь выдергивает локоть из её руки и что-то говорит, что не слышно никому видимо. Потому что все прощались. У меня сердце забилось, замечая, как ширма терпения у моего друга падает. Он таращиться на женщину, подобно дикому зверю, готовый задушить её в мертвой хватке, пока та стоит спиной ко мне и что-то говорит ему. У него настолько горят глаза в убийственном пламени, что, думается, сожжёт всё вокруг, если эта женщина не оставят его в покое. И что самое интересное, она отошла с ними подальше ото всех.
Секреты? Вполне.
Игорь обошел её не давая договорить, уходя мыть руки. Я тоже засучила рукава и пошла к дяде Виталию. Он выполнял работу рукомойника, держа бутылку воды, подавая каждому одноразовые бумажные полотенца.
Бегло осмотрев дорожку между памятников, нахожу Игоря. Над его головой испарялся сизый дым.
– Как ты?
Глупый вопрос сам собой вырвался. Друг, – которого знают мои родители, Максим и братья Беркут, только я не видела его и не помнила, – оборачивается ко мне со стеклянными глазами. Я поджала губы, опуская подбородок, понимая, что моё присутствие и поддержка никак не повлияют. Тем не менее, я увидела, как недокуренная сигарета полетела вниз. Чёрный берц затушил её немного в сырой земле. Игорь присел на корточки, смотря на меня снизу вверх. Вглядываясь в медовые очи, я поддалась вперёд и обняла друга робко, точно боялась сделать лишнее движение. Он не двигался, видела боковым взглядом, что не мигал, смотря куда-то непонятно куда. Совсем как мой брат, когда находиться здесь.
Кстати, где он?
Из-за своего роста, я видела только макушки высоких памятников и деревья. Брата нигде видно не было. Прислушиваясь, поняла, что ушел в сторону родителей, а братья Беркут приближались к нам. Я отошла от Игоря, взяв его за руку. Не знаю, почему это сделала! И не отпустила, когда мы с ним пошли с Димой и Серёгой к машинам. Они поздоровались со мной без слов, улыбаясь одними губами, а в глазах как всегда отражалось тепло большого сердца. С их ростом оно точно большое. Нет огромное!
– С нами поедешь? – мягко уточнила я.
Мы с Игорем подошли к чёрному «Чайзеру» и остановились у задних дверей. Понимая, что у моего друга сейчас нет никаких сил на разговоры, я открыла ему дверь. Он только в этот момент моргнул, садясь в тёмно-коричневый салон. Я же эту дверь закрыла и обернулась назад.
Знакомые лица расходились по машинам, переговариваясь друг с другом на вежливых тонах, пока не явилась та женщина, которая разговаривала с Игорем. Она будто искала его. Мужчина, чем-то похожий внешне на Игоря, строго посмотрел на эту женщину и велел молча идти к другой машине – не к нам. Помня, что мама говорила мы все поедем в кафе, я села в салон, оставаясь на второй половине сидения. В зеркале заднего вида, встретилась с взглядом опустошённых медовых глаз, которые моргнули, точно вспомнили о моём присутствии.
Я инстинктивно обернулась влево, увидев брата.
– О, а ты чего на моём месте… – удивленно обратился он, заглядывая в салон. – Ну, двигайся тогда. Я ж в багажник не полезу.
– Не ворчи, – буркнула я, насупившись.
Без шума раздраженно выдохнув в сторону Максима, я отодвинулась к Игорю, оставаясь на расстоянии ладони, пока брат не сел. Вроде худой, а места занимает больше, чем слон! Я поругала его, как непослушного ребёнка, показывая, что мог бы и отодвинуться. Ноги, видишь ли, некуда деть ему и надо поперек рядом с моими ножками оставить. Что странно, Игорь такой же по телосложению, как мой брат, но не занимал полмашины!
– Я тебя сейчас в багажник засуну! – громким шепотом, рыкнула я на брата. – Сложи их как-нибудь!
– Да ты достала, всё тебе место мало! – бормотал в тон мне. – Сиди, молчи!
– Я тебе… – показывая свой маленький кулачок, в хмурое родное лицо, говорила я. – Сейчас в нос дам!
– Я не укушу, – бесстрастно ответил голос за моей спиной.
Перестав злиться, я повернулась и увидела, что Игорь смотрит на меня без какого-либо выражения, а в глазах мелькало знакомое дружелюбие, и одиночество… я слышала от слов родителей, что у него жизнь не сахар выдалась с родичами. Самостоятельный мальчик и это даже хорошо, постоять за себя может, а вот то, что в семье невесть что, это конечно огорчало… Я не могла объяснить Игорю, насчёт личного пространства. С ним как-то спокойно было находиться, как с родным братом, который развалился слева от меня. Задушила бы!
– А ты сядь нормально.
– А чё я-то сразу? – изумился Макс, вытаращив глаза.
– То, – ответил Игорь, смотря поверх моей головы на него.
Брат что-то ещё говорил, явно не хотел произносить этого вслух, отодвигаясь спиной к двери закрыв её. Ноги теперь были компактно расположены, занимая, правда весь коврик и простор между передними сидениями, но это лучше чем было до. Игорь сидел также. Теперь у каждого было своё место, правда я не отодвинулась от друга. Мне казалось, так всегда было, как вчера сидели за одной партой. Да, немного волнения было, а сейчас вовсе нет. В качестве спасибо, я осторожно взяла сухую теплую мужскую кисть. На ней четко виднелись костяшки и вены, что можно было изучить руку наощупь.
Отпустить забыла… даже присутствие родителей меня не смутило.
– О, все здесь? – в голос улыбнулась мама, садясь в салон напротив Максима. – Места хватило?
– Да, – убедительно ответила я.
Хотя по взгляду она видела, что всё и так поняла, глядя на нас с братом.
– Можно я покурить выйду?
– Да конечно Игорь, иди, наш папа тоже вон стоит, дымит, да? – строго уточнила ему, стукая по соседнему окну.
– А чё я-то сразу? – смотря в лобовое, возникал тот.
В этот раз я сама отпустила Игорю руку, а не пошла за ним, как он до машины со мной. Сжимая правую кисть, ощутила тепло от других пальцев. Это прикосновение было… новым. Я только самым близким позволяла за руку взять. Сама так поступала. А тут совершенно незнакомый, отчасти, для меня человек и нет этого чувства некой стены.
Бывает такое? Видимо да.
– А мне можно? – спросил Максим.
– Сиди. Уже идут, – упрекнула мама, пристёгивая ремень.
И правда. Папа занял водительское место, а Игорь сел снова рядом со мной. Я ничего не сказала, когда он лег виском на моё правое плечо, прикрыв веки. Столько усталости чувствовалось, что самой становилось не по себе… Из головы не могла выкинуть ту женщину. Кто она? А эти глаза… Игорь явно не шутил, разговаривая с ней.
О чём именно?
Выезжая на трассу, я вдруг почувствовала, как у моего друга голова стала тяжелой, что у него наморщился лоб от этого ощущения. А потом, я начала думать быстро, что не контролировала свой голос.
– Папа, папа Игорю плохо!
– Что такое? – очнулся от дремоты Максим за моей спиной.
– Что такое? – тревожно повторил папа.
– Тошнит…
Трасса оказалась позади тотчас и сменилась на тротуар усыпанного мелкими камнями. Я немного качнулась вперед, а потом резко назад. Игорь буквально вылетел из салона, отворив дверь. Он отошел в два шага от машины, наклоняясь за багажник, держась одной рукой за край дверной рамы. Аж пальцы побелели! Мне казалось, он вот-вот упадет. Я сидела на месте, думая, что смогу сделать, но наблюдала за родителями. Брат пошел за ними.
Смотря в заднее окно, я видела, как Игорь стирает кулаком свободной руки подбородок и закрывает на секунду глаза, долго дыша носом. Отказывается от помощи, чтобы пройти до салона, обещая жестом, что сам придёт. Мама, кажется, понимает, в чём дело и смотрит назад, откуда мы уехали десять минут назад.
Неужели та женщина настолько свернула кровь Игорю?
Я невольно сжала кулаки и расслабила пальцы, смотря на ту руку, что скользнула по дверной раме вниз и схватилась за кожаное коричневое сидение. Игорь буквально завалился на спинку, устало откидывая голову назад, выдохнув только после того, как папа помог ему сесть и закрыть дверцу. Я встретилась с взглядом папы, которого трясло от шока не хуже, чем меня сейчас! Резко протер лоб пальцами, усаживаясь за руль. Мама с кем-то говорила по телефону, я не слышала, о чем и она вернулась в салон вместе с братом.
– Нормально? – забеспокоился он.
Друг резко сдвинул брови и поднял лоб, давая понять, что всё нормально, отмахиваясь, и отвернулся головой к своему окну, глубоко дыша. Я сидела как вкопанная! Скорее всего, мы сейчас поедем к нему или к нам домой. Игорю надо прилечь. А лучше лежать в кровати до самого вечера… И расстроило то, что мы с ним только вчера познакомились, и никак общаться не можем. То уроки. То… У меня не находилось слов, чтобы выразить недовольство, злость, печаль и что немало важно заботу. К мальчику, который, вот прямо сейчас, сидит со мной рядом. Побледневший от бессилия над потерей близкого человека, но и над собой. Видимо, он не привык показывать свои слабости. Я так не считаю, что если у человека всё шикарно, не значит всё хорошо. Нет. Жизнь, к сожалению вот такая, как есть. Ни о чём не предупреждает.
Помня, что в нашем городе бывают пробки, я взглядом попросила Максима подать подушку и положила к себе на колени, немного отодвигаясь в сторону брата. Осторожно, даже я бы сказала, с опаской притронулась к худому плечу в джинсовке. Игорь перестал смотреть в окно, немного выпрямив спину, с вопросом на лице. Глядел то на меня, то на подушку. Брови сошлись к переносице и лоб разгладился, когда я прижалась к спинке. Отреченный глаза вновь посмотрели на меня, точно убеждаясь в моей заботе и наполовину прикрылись, и медленно моргали, когда я смотрела на них уже сверху вниз. Слава богу «Чайзер» просторный! Игорь оставил ноги на коврике, а спиной лег на сидение, оставляя голову на боку к переднему сидению, сомкнув веки.
В зеркале заднего вида обеспокоенно посмотрела мама и обернулась к нам.
– Будет плохо, скажи.
– Сейчас к нам поедешь, – это был папа. – Вечером уже домой отвезём.
– Угу…
Игорь явно не торопился туда. Каким-то напряженным стал после последних двух слов. Мда… Сколько бы не слышала фразу – в гостях хорошо, а дома лучше не всегда такая, какой должна быть на самом деле.
Хорошо там, где нас нет? Может быть.
Остаток пути прошел под газ-тормоз и гудение мотора. Радио не работало, хотя иногда родители включали «Король и Шут», «Кукрыниксы», а тут тишина… не привычно было. Как только «Чайзер» остановился, Игорь тут же поднялся и без слов вышел одновременно с моим папой и братом. Мы с мамой немного позже.
Наш двор отличался от многих тем, что здесь был небольшой сад, особенно за пепельным двухэтажном домом с белыми рамами окон. К входным дверям вела жёлтая дорожка, точно к замку Гудвина! А по краю росли кусты чёрной малины, которая, кстати, уже перестала приносить плоды и нужно скоро закапывать. Я прошла первая к дверям, отворяя её своему другу. По тихому разговору помнила, что мама останется с нами, а Максим поедет с папой на поминки и позже семья Беркут приедут сюда.
Игорь уверенно шел за мной, не оглядываясь из стороны в сторону и по взгляду заметила, словно что-то вспомнил, и мелькнула улыбка, что так и не смогла развеять опустошение на лице. У него будто никаких уже сил не осталось! Снял берцы на автомате, а я кроссовки.
