книжный портал
  к н и ж н ы й   п о р т а л
ЖАНРЫ
КНИГИ ПО ГОДАМ
КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЯМ
правообладателям

Агата Фокс

Книги и когти. Том 1

Глава 1.

Я открыла глаза в первые секунды не понимая, где нахожусь, и оттого взволновавшись.

– Леди, через несколько часов мы въедем на территорию столицы, – преувеличенно вежливо обратился ко мне мужчина с переднего сиденья автомобиля, человек без индивидуальных внешних особенностей, можно сказать безликий, как вся королевская гвардия.

– Да, отлично, – протянула я уныло, закапав в свои круглые кошачьи глаза специальные капли, частым морганием прогоняя прозрачную пелену увлажняющего и успокаивающего настоя, искажающее зрение, после чего снова уставилась в окно, за которым мелькали бескрайние, разделенные на квадраты, зеленые поля – их границы терялись за горизонтом. Мой путь продолжался уже несколько дней, теперь конец его явно маячил впереди… Я наконец-то встречу Криса, Рэя…, Джина. Меня не было дома шесть лет, их письма лишь немного согревали мое сердце, их присутствия рядом, ставшего естественным и привычным за годы нашей дружбы, мне остро не хватало. Но сколько времени мы сможем провести вместе на этот раз? Меня ведь не даром с таким конвоем возвращают на родину…

– Может, остановимся где-нибудь? – подала я голос, когда в поле зрения стали попадаться отдельные дома, что означало близость населенного пункта, – А то, знаете, говорят, что день начинается с завтрака, и все такое…, – в животе при словах о завтраке согласно заурчало.

– Леди, нам приказано доставить Вас в столицу как можно скорее, без промедлений, – снова заговорил тот же обезличенный, даже не взглянув на меня.

– Не думаю, что это займет у нас больше 30 минут, – гвардеец замялся, не зная, как еще мне отказать – отклоняться от намеченного курса ему не хотелось, – Я не попытаюсь сбежать, я сама хотела вернуться, – по своим причинам, никак не связанным с волей Его Величества, но им этого знать не нужно.

– Леди…, – снова начал он.

– Я жрать хочу! – уже не сдерживаясь выкрикнула я, добавив в голос настоящего звериного рыка, так что машина, под управлением одного из моих несчастных сопровождающих, опасно вильнула в сторону, чуть не выехав на встречную полосу.

– Хорошо, леди, – сдался водитель, явно желающий добраться до дома в целости.

Меньше часа спустя автомобиль остановился на центральной улочке небольшого городка. Я вышла из машины, с искренним наслаждением потянулась, подставив лицо нежному утреннему солнцу. Уже ненавижу этот автомобиль!

Пробегающая мимо девчушка лет пяти, в ярко-зеленом платьице, в цвет любопытных, горящих глаз, кружевных светлых колготочках, ее длинные каштановые волосы были собраны в два хвоста, перевязанных полосатой бело-зеленой лентой, замерла, удивленно и с долей восхищения разглядывая меня, только что рот не открыла. Зверолюды, одним из которых я являюсь – очень редкие гости столицы, а уж для городов поменьше – тем более чудо чудное, диво дивное. Вымирающий, так сказать, вид в этой стране. Вроде, человек, но треугольные уши на макушке вместо обычных человеческих, более круглый разрез глаз, ярко-сиреневых с вертикальными зрачками, немного иная форма носа, больше похожего на кошачий, длинные когти на пальцах на руках, покрытых белоснежной шерстью, вместо ступней были мягкие, покрытые мехом лапки с подушечками, и, конечно, гибкий хвост, очень ясно позволяли смотрящим осознать обратное. Я улыбнулась девчонке, стараясь не показывать острые клыки, чтобы не напугать, и помахала ей рукой. Мне нравился ее дружелюбный, любопытный настрой, свойственный детям такого нежного возраста, который меняется, когда они становятся старше, к сожалению.

– А ты кто? – почти прошептала она. Меня немного смущало такое пристальное, вдохновленное внимание. В этой стране меня обычно разглядывали исподтишка, с долей осуждения, возмущения, презрения, отвращения и страха. Особенно в столице.

– Зверолюд, – интересно, как долго ей осталось восхищаться чем-то неизвестным, неправильным, иным, прежде чем взрослые привьют ей ненависть к тем, кто не похож на них, на нее…

– А как тебя зовут?

– Меня – Аянэ. А тебя?

– Леди, Вы идете? – донесся до меня голос сопровождающего. Я обернулась к нему, отвлекшись на секунду, а когда повернулась обратно, девчонки уже не было. Посмотрела по сторонам, думая, что замечу ее удаляющееся приметное зеленое платье, но ее нигде не было. Либо девочка слишком быстрая, либо у меня галлюцинации и помутнение ослабшего сознания.

Я угрюмо поплелась в след за своими сопровождающими, больше похожими по поведению на тюремщиков. В небольшом кафе было малолюдно и тихо, те же, кто решил встать пораньше и позавтракать вне дома в компании или в одиночестве, и сидели сейчас за столиками, на нас не обратили никакого внимания, что для меня стало приятным сюрпризом – никто не будет сверлить меня взглядом. Неужели аура неприметности гвардейцев так сильна, что распространилась даже на меня – непривычного для этих мест зверолюда?

Заказав себе всего побольше и повкуснее, удостоившись от хозяина, принимавшего заказ, лишь короткого взгляда и понимающего кивка, я стала ждать. Хоть по мне и не скажешь – я всегда была невысокой и худенькой – поесть я любила. Моя звериная половина организма требовала больше калорий и питательных веществ.

Я ждала заказ, лениво разглядывая улицу за окном. Утро только-только начинало разгораться, прохожих было немного. Интересно, откуда и куда шла та малышка? На бродяжку она не была похожа, но какие родители отпустят детеныша из дома в такую рань и без сопровождения? Беспечные и безответственные. Но это точно не мое дело.

Мой взгляд упал на витрину небольшого книжного магазина прямо напротив кафе. Я не сразу обратила на него внимание, так как была уверена в том, что вероятность обнаружить здесь что-нибудь интересное для меня, видевшей уже не одну великую библиотеку, одна из которых, совершенно обосновано, находилась в академии, в которой я провела последние шесть лет, стремилась к нулю. Но сейчас, лишенная иного занятного объекта для наблюдений, присмотрелась к изданиям, выставленным, несомненно, для привлечения внимания, благо, зрение у меня по-звериному острое. И среди простеньких, не особо цепляющих экземпляров, стояло просто сокровище – «История мира» – в отличном состоянии и великолепном переплете из кожи, с золотым тиснением, срезом… Да это же просто бриллиант среди камней! Я лелеяла мечту о своем доме, а в моем доме, несомненно, должна быть библиотека, а в ней просто обязана быть эта книга! Да я была готова даже выкрасть ее, если мне откажут в продаже!

Я встала, намереваясь прямо сейчас отправиться за вожделенной книгой, голод отошел на второй план. Какой смысл тратить в пустую время на ожидание? Вернусь с обновкой и сразу поем, а там уже двинемся в путь.

Мои сопровождающие напряглись и тоже поднялись. Ну точно – тюремщики. Что, ждут моего неминуемого побега? Да если бы я захотела, неужели думают, что смогли бы удержать меня?

– Спокойнее, – я подняла руки в примиряющем жесте, – я всего лишь хочу посетить вон тот книжный магазин. Или вы теперь меня даже в уборные сопровождать будете?

– Леди, – начал все тот же, но я раздраженно перебила его:

– Да знаю-знаю, вам приказали глаз с меня не спускать, – Его Величество, похоже, совсем двинулся со своими навязчивыми идеями.

В итоге, один пошел со мной, пока второй занимал место. Зашли в магазин вдвоем, над дверью мелодично звякнул колокольчик. Мой сопровождающий встал у стеллажа на входе, изображая живейший интерес к выставленным на нем книгам, сама же я подлетела прямиком к продавцу. Меня уже прямо потряхивало от нетерпения – я желала держать ее в своих руках, ощущать эту тяжесть, нежно коснутся кожаной обложки, сухих страниц, услышать шелест при их перелистывании, вдохнуть этот особый запах бумаги, чернил и пыли…

– Что желаете? – едва успел спросить мужчина, прежде чем я выпалила:

– «История мира», – и указала на витрину, находящуюся совсем близко к прилавку. Мужчина, скорее всего, владелец магазина, осмотрел меня с кончиков ушей до лап, с неприятной ухмылкой, оценивая мою платежеспособность, вероятно. Как знаком мне был этот взгляд, в котором крылось не очень удачно укрытое пренебрежение и неприязнь, будто от меня он мог чем-то заразиться! Боги, эти люди считают всех зверолюдов безграмотными бедняками, которые, вероятно, могут только побираться. Он словно спрашивал зачем такой, как мне, эта книга, и способна ли я осознать ее ценность, не подозревая, что мне ее значимость ясна даже более, чем ему, торговцу из захудалого городка. Едва ли он в состоянии назвать цену, которую я сочту слишком высокой, неоправданной.

– Давайте пропустим любимое развлечение людей – оскорбление моей расы, и Вы просто назовете мне цену, – я хлопнула правой рукой по прилавку, чтобы привлечь его внимание к кольцу с гербом академии, которое получали только выпускники. Он опустил взгляд, недовольно поджал губы, но промолчал. Ему не понравилось, что я позволила себе такую дерзость, но грубить ведьме было чревато проблемами.

Я почувствовала пристальное внимание моего сопровождающего. Хозяин магазина посмотрел мне за спину, видимо, тоже что-то почувствовал. Королевских гвардейцев сложно было различить, но невозможно не узнать – они все носили прямые темно-серые камзолы, с высоким воротом, длинной до колен из дорогого и прочного материала, который производили в столице, два ряда серебряных пуговиц с гербом правящей семьи, не менявшейся уже несколько веков, эполеты с канительной бахромой соединялись тонкой цепью, пересекающей грудь. И им опасно было не подчиняться – королевская гвардия, как никак.

Под двумя тяжелыми взглядами хозяин достал с витрины требуемую книгу, и с видом, будто дитя от сердца отрывает, положил ее на прилавок, все еще косо поглядывая на меня, но насмешки в его глазах больше не было, только страх.

– Вот. Двести тысяч луанов с Вас, – мысленно я присвистнула – а мужик-то не совсем дурак. Если бы не финансовая поддержка отца, я бы не могла себе такое позволить. Фактически – мое месячное содержание, достаточное для безбедной жизни, а я деньги считать не привыкла. При желании можно и домик прикупить – не хоромы, конечно, не в столице, но для жизни пригодный. Но эта книга того стоит, я бы и больше отдала без вопросов.

– Держите, – я выложила на прилавок несколько бумажных купюр нужного номинала.

– Вам запаковать? – спросил он, растянув губы в улыбке, больше похожей на оскал, как будто его заставляли быть учтивым против воли (хотя, так и было), схватив деньги и спрятав их под прилавком.

– Да, будьте так любезны, – я мило ему улыбнулась, почти искренне, не в состоянии отказать себе в удовольствии немного поиздеваться над ним, ведь желаемое я получила.

Запаковал книгу он быстро в мягкую шуршащую желтоватую бумагу. Даже лентой перевязал, как любимому покупателю. За такие деньги на меньшее я бы и не рассчитывала. Прижав книгу к груди, я покинула магазин, пожелав хозяину хорошей дальнейшей торговли. Мой сопровождающий последовал за мной молча. Только на улице он не удержался от вопроса:

– Что такого в этой книге, что Вы готовы были терпеть оскорбления в свой адрес ради нее?

– К насмешкам я привыкла – с детства подвергалась им, но тогда мне нечем было ответить. А эта книга – намного дороже отданных за нее денег и пары не очень изобретательных попыток унизить меня.

В кафе мы вернулись как раз к моменту подачи блюд. Голод снова вернулся на первое место в списке потребностей. Я с готовностью и благодарностью принялась за еду, раздумывая о том, что стоит ценным приобретением похвастаться перед отцом, а заодно попросить переслать мне деньги на следующий месяц уже сейчас. Надолго в столице я оставаться не собиралась.

Мои сопровождающие оплатили полный счет, не обращая внимания на мои вялые попытки заплатить за себя самостоятельно. Под аккомпанемент их слов «идемте, леди, нам пора», мы покинули заведение. Водитель устроился на своем месте, второй же учтиво открыл передо мной дверцу автомобиля, подержал книгу, пока я устраивалась на сиденье.

Мы продолжили путь. Я откинулась на спину и прикрыла глаза.

Глава 2.

«Ларгос – обширное, богатое и самостоятельное королевство. Короли в течении столетий отдавали свою жизнь, чтобы Ларгос был процветающим и свободным. Войны и мирные соглашения были обычным делом, как, впрочем, для всех самостоятельных государств, представляющих интерес: территориальный, производственный, земельный. Лишь столетие назад королевство оставили в покое… Надолго ли?

На всей территории Ларгоса царят мягкие погодные условия, благоприятные для выращивания большинства сельскохозяйственных культур, благодаря чему голод ни разу не коснулся королевства своей смертоносной дланью. Красивые виды привлекают путешественников, художников, фотографов, а разрушенные цитадели и богатая история – исследователей, историков и кладоискателей, великолепные храмы, отличные по архитектуре – паломников и молящих о божественной благодати.

Большие города, обладающие собственной полноценной инфраструктурой, все же подчиняются единственному королю, правящему жестоко, но справедливо из столицы – Эйла – находящейся на самом конце материка и соседствующей с Великим океаном, омывающим весь материк.

Эйл очень отличается от элегантных курортных городков Ларгоса. Это красивый город, но по-своему красивый. Если другие города королевства мягко встраивали в рамки природы, то Эйл, наоборот, сам стал рамкой, в которую поместили природу. Множество особняков, поражающих воображение своей архитектурой, составляют центр города, а во главе всего этого великолепия стоит величественный дворец, вздымающий свои шпили в небо, возвышаясь над городом. Растительность здесь лишь как дополнение, элемент декора, в Эйле правит камень, железо и стекло…» – такие дифирамбы с минимальными изменениями можно было обнаружить во всех туристических буклетах. Да, рекламщики всегда умели подлизаться и выставить королевство в самом выгодном свете, да так, что аж тошно становилось от того, какая моя родина, оказывается, замечательная… Не спорю – красоты Ларгоса едва ли можно преувеличить. Только вот не для всех он был такой уж гостеприимный и терпимый, особенно столица. Я это ощутила на своей шкурке.

Шесть лет назад, будучи еще, по сути, детенышем, я была вынуждена покинуть единственный дом, который знала, который у меня был, коим для меня стала комната во дворце, друзей, коих, по понятным причинам, у меня было немного.

С моим единоутробным братом, Крисом, мы были знакомы едва ли не с младенчества, благодаря матери. Я появилась на свет, когда Крису было два года от роду. Запрета на общение мамы со мной не было, так что она приходила каждый день и приводила сына с собой, отвечая на его детские вопросы, нянчась со мной, объясняла, что зверолюды ни в коем случае не заслуживают порицания, говорила, что я – его сестра, что мы должны держаться вместе… Помнится, в возрасте семи лет он налетел с кулаками на мальчишку на год старше, который посмел отпустить в мою сторону нелестный комментарий. Разнимали их взрослые мужчины, так как Крис вцепился в обидчика мертвой хваткой, аки волк.

Через несколько дней, когда царапины затянулись, а синяки побледнели, тот мальчик подошел к нам с Крисом и принес извинения, мне – за то, что обидел, брату – за то, что ввязался в эту драку, так как был не прав. Этого паренька звали (и зовут) Рэй, который после того случая, не сразу, конечно, стал нам хорошим другом. После примирительного разговора, он всегда приветственно махал нам рукой при встрече, я неуверенно отвечала тем же, брат – угрюмо сопел покалеченным в той драке носом, но после моего толчка в бок, тоже поднимал приветственно руку. Крис долго присматривался к Рэю, не доверял, в то время как я, добросердечный и искренний ребенок, уплетала за обе щеки принесенные Рэем фрукты, ягоды, сладости. Мальчик задавал много вопросов, его очень удивлял мой необычный облик, я пыталась честно отвечать, пока брат рядом продолжал недовольно пыхтеть, но я мало чем могла порадовать любознательность Рэя, у самой знаний – крупицы.

В итоге, Крис привык к Рэю, начал понемногу ему доверять, и они уже вдвоем защищали меня от нападок.

А Джин… Джин, как и я, постоянно жил во дворце – он сирота. Его отец, военный советник, погиб еще до его рождения в одном из военных столкновений, которые, увы, вопреки данным в буклетах, все же случались. Мать его, уж не знаю, была ли подневольной невестой, как моя мама, но страдания ее по мужу были настолько глубоки, что свели ее в могилу сразу после рождения сына, она успела только дать ему имя. У мальчика был и дом, и средства, которые принадлежали ему, как единственному наследнику, но их принял на сохранение Его Величество, благородно приютив сироту, обеспечив и няньками, и учителями в последствии. Уж не знаю, так ли бескорыстны были намерения Его Величества, но надо отдать ему должное.

В день нашей первой встречи – осознанной первой встречи, так как видеться мы могли и раньше – мне было 5 лет. Чем меня обидел очередной сынок приближенных сейчас уже не вспомнить, в то время я уже нейтрально реагировала на большинство высказываний, которые мог выдать детский мозг. Факт в том, что я спряталась средь разросшихся розовых кустов – там вероятность найти меня кому-либо была минимальной.

Я даже не плакала, просто смотрела на свой хвост, который всю жизнь был неотделимой моей частью, думала, как много мне нужно отрезать, чтобы стать похожей на людей, и хочу ли я этого. Ну уши, ну хвост, ну мохнатые лапы вместо ступней, ну шерсть и когти на руках, которые мне всегда стачивали, чтобы я не навредила ни другим, ни себе. Ах да, еще глаза и форма носа… Но разве меня делает это какой-то неправильной? Да я мухи в жизни не обидела, а эти, «человеки» вечно практикуются на мне в остроумии, хамят и злорадствуют. Нет, не хочу быть на них похожей!

Послышавшийся за спиной шорох отвлек меня от своих мыслей. Мне даже оборачиваться не нужно было, чтобы понять, что это кто-то чужой пытается проникнуть в мое убежище. «Чужой» в моей классификации обозначало, что это не мама, не Крис и не Рэй, которые в тот момент были вместе на занятиях, и не няня, приставленная ко мне.

– Если ты пришёл оскорбить меня – можешь не утруждать себя, за тебя это сделали другие, – не оборачиваясь произнесла я, когда дыхание чужака было настолько близко, что он уже должен был видеть меня.

– А зачем мне оскорблять тебя? – вопрос, заданный звонким мальчишеским голосом, удивил меня. Обычно никто таким вопросом не задавался. Проверив наличие хвоста, который, как ни в чем не бывало, лежал рядом со мной на траве, немного импульсивно подергиваясь, я обернулась. Позади меня стоял мальчишка немногим старше меня, его светло-каштановые волосы спутались, вероятно, из-за того, что он пробирался сюда через сами заросли, не зная моей маленькой лазейки, сине-зеленые глаза смотрели с интересом, но без неприязни.

– Не знаю, все так делают, потому что я – зверолюд. Потому что я не такая, как они, вероятно, – неужели он не знает, кто я? Обычно родители объясняли своим детям, почему не стоит общаться со мной. Мой взгляд упал на кожаный браслет на его руке – на нем был серебряный герб, изображающий два перекрещенных меча над какой-то изящной хищной кошкой, стоящей на задних лапах. В геральдике я разбиралась не очень, но точно знала, что перекрещенные мечи на гербе означали то, что род был связан с военными советниками. Но детей военных советников я видела, они такие же, как остальные.

– А зверолюд – что-то плохое? – в ответ на этот вопрос я уставилась на него, как на умалишенного. Он что, существует не в этом мире? Разве, чтобы получить общественное порицание, обязательно нужно быть плохим?

– Нет, наверное, – я даже не знала, как отвечать на его вопрос.

– Тогда почему?

– Ну, – я совсем растерялась. Да я и сама была бы рада узнать – почему? – у меня есть хвост, – продемонстрировала я ему соответствующую часть тела, если он еще не успел заметить, хотя это было сложно – в процессе разговора он метался из стороны в сторону из-за моего волнения, – уши, лапы. И глаза – видишь какие, – я приблизила свое лицо к его, расширив глаза, так что они стали почти абсолютно круглыми.

– Ну и что? – казалось, мальчишка совсем не понимал причины, – у меня тоже есть уши и глаза, правда, не такие. Хвоста, правда, нет, – казалось, это обстоятельство его по-настоящему расстроило, – Но ты красивая, – я удивленно заморгала, отпрянув от него. Прежде все, увидев меня в первый раз, звали меня чудовищем, монстром, уродом, зверьем, страшилищем… Я не подавала вида, что меня это задевает, а задевало, и еще как, я ведь на тот момент – маленький детеныш, девочка, которой, несомненно, важно чувствовать себя красавицей, да и в зеркале я ничего мерзкого в своем облике не наблюдала. Красивой меня прежде называла только мама, брат иногда, но они не могли считаться авторитетными и непредвзятыми источниками в этом вопросе. Впервые кто-то посторонний назвал меня… красивой? От осознания этого по телу пробежали мурашки, а на глазах выступили слезы. Это было так… приятно! – Я что-то не так сказал? – перепугался мальчишка моих слез, – Ты только не плачь, пожалуйста, – он обезоружено поднял руки, не зная, как меня успокоить.

– Нет, ничего, – я смахнула слезы и улыбнулась, протянула ему руку, – Меня зовут Аянэ, а тебя как?

– Я – Джин, – его рука, которой он обхватил мою, была такой теплой, – Я никому больше не позволю обидеть тебя, – пылко добавил он. Детское обещание, которое он держал, пока имел возможность быть рядом. И, хоть у меня были уже защитники, я приняла его клятву с благодарностью.

Как давно это было…А я все еще помнила те ощущения маленькой себя, они наполняли меня таким не омрачаемым светом, верой в лучшее. Ведь я не ждала тогда подобного, смирилась, а вон как оно вышло.

Крис и Рэй были… крайне удивлены, если не сказать больше, когда увидели меня, весело болтающей с новым другом. Они, чувствуя свою ответственность за меня, устроили Джину допрос с пристрастием, который он с легкостью прошел. Парни тоже не поняли причины такой его неосведомленности, но решили не ворошить это дело. Позже мы связали это с тем, что он является сиротой, никто не вбивал ему в голову свое мировоззрение.

Как же давно я их не видела, как соскучилась! Шесть лет – шутка ли?

Пока я витала в своих мыслях, мы уже проехали главные ворота Эйла, и теперь ехали по мощенным камнем улочкам. Солнце только начало показывать свой огненный бок из-за моря, и большая часть улиц еще была погружена в утренние сумерки. Одна из королевских машин, которые всегда были украшены гербом королевской семьи, везла меня все дальше от свободы и все ближе к золотой клетке, которую для меня стал представлять дворец.

Автомобиль остановился прямо у мраморной лестницы, за трёхъярусным фонтаном белого кварца, вершину которого украшала фигура девушки-нимфы, прикрывающейся лишь тонким отрезом шелка.

Дорога была очень долгой и довольно утомительной. В этой проклятой машине я проделала путь из одного конца страны в другой. За все это время мы останавливались лишь несколько раз, чтобы провести ночь в большем или меньшем уюте и принять ванну, но даже в эти благословенные ночи мне не позволяли выходить из гостиницы, пристально за мной следя, так что смотреть на достопримечательности мне приходилось через окно движущегося автомобиля. Причины такой спешки мне, увы, не объяснили.

Честно – я могла сбежать, ведь я, в конце концов, выучилась на ведьму… Но на это нужно было потратить силы, а мне не очень-то хотелось напрягаться. Вот и получилось, что сейчас я смотрела на тот дворец, в котором выросла, и в который не особо хотела возвращаться, ведь мало кто хочет снова вернуться в клетку, пусть и золотую… Однако, теперь я уже не та беспомощная девочка без семьи, которая никому не нужна. И управлять мной уже не так просто; во всяком случае, теперь у меня имелись навыки, которыми я могла бы заработать себе на хлеб, а если постараться, то и на хлеб с маслом…

Остановившийся автомобиль привлек внимание проворного слуги, только ступившего на пост, который тут же сбежал по ступеням и с поклоном открыл пассажирскую заднюю дверь.

Я выбралась из машины, поправляя нежно-голубой расклешенный топ с тонким ремешком под грудью и узкие светлые летние брюки, на пальце в лучах восходящего солнца блеснул холодным светом лунный камень с выбитым гербом в моем кольце – подарке от академии. На глаза упала упрямая белая прядь. Я смахнула ее и глянула на слугу, который нервно выдохнул. Я сунула ему свою книгу, проинструктировав, что ее, вместе с остальными вещами, нужно отнести в мою комнату, и что именно за эту книгу я спрошу с него по полной, без труда сделаю для нее обложку из его кожи, если на ней появится хоть одна царапина. Слуга закивал, смеряя меня испуганным взглядом и книгу к себе прижал, будто дитя. Когда он отошел на достаточное расстояние чтобы не услышать нас, одной рукой все еще прижимая книгу, а второй пытаясь справится с двумя сумками, сопровождающий укорил меня:

– Леди, Вы слуг пугаете. Это ведь всего лишь мальчишка.

– Этот «всего лишь мальчишка» должен быть благодарен, что такое сокровище ему удалось вообще в руках подержать. Сама бы отнесла ее, но вон тот паж у дверей, явно ждет меня, – я небрежным взмахом руки указала на человека в синем сюртуке, стоявшего на вершине лестницы.

Я поднималась по лестнице неторопливо и с достоинством, вообще не горя желанием появляться перед Его Величеством. Прошло 6 долгих лет с тех пор, как я покинула Эйл и Ларгос ради обучения. 6 лет без каникул и практически без выходных я училась в академии, закончив обучение, рассчитанное на 9 лет, как раз к коронации принца.

На вершине лестницы меня встретил паж, который, поклонившись, попросил меня следовать за ним.

Я шла за юношей, с жадностью оглядываясь по сторонам, вспоминая и сам дворец, и наши проказы в его стенах. И как бы сильно не желала возвращаться сюда, я соскучилась по Ларгосу – по красотам этого края, по единению природы и творений человеческих рук, соскучилась по его лесам и полям, и разрушенным крепостям, которыми было полно королевство. Я соскучилась по Эйлу, по его архитектурным изыскам, по виду, открывающемуся на восход из окна башни. Там, где я была все это время, был лишь замок, врезанный в скалу и, словно, являющийся ее частью, а вокруг только вересковая пустошь на километры и бледное солнце, почти всегда светящее через тонкую пелену облаков.

Я обратила внимание на мозаичный пол под ногами. А, его все же восстановили… Жаль. А какие на нем были живописные трещины, некоторые – в полметра шириной! Иногда, проходя между ними, мне казалось, что внизу, под замком, что-то есть, что-то таинственное и неизведанное, я даже будто видела что-то блестящее, манящее, но я никому не говорила об этом, ведь мне тогда было почти 15 лет, глупо верить в подобные сказки.

Повод был незначительный. Сейчас уж и не вспомнить… Но итог всем запомнился хорошо – королевскую обитель сотрясло до основания, по полу первого этажа, украшенному мозаикой, пошли трещины. Началась паника – все предполагали самый худший исход – обрушение верхних этажей и неизбежные в этом случае жертвы. Люди в городе почувствовали отчетливые подземные толчки. Я сама испугалась происходящего.

Всех выводили из замка, со мной, в башне, остались только Крис, Джин и Рэй. Они пытались успокоить меня, увести в безопасное место. Вместо злости я уже испытывала парализующий страх, я не знала, чего еще от себя ждать, никак не могла справиться с собой, заливаясь слезами, а обитель все продолжала сотрясаться, словно в такт моим рыданиям. Я пыталась остановить тряску земли, но без знаний и навыков таким попыткам была грош-цена. И еще мне было больно – будто внутренности на живую вынимают. Вокруг нас начала образовываться ветряная воронка.

По моему крику нас и отыскала мама. Она выглядела взволнованной, но решительно подбежала ко мне, накидывая мне на шею тонкую серебряную цепочку с интересным плетением, с покачивающимся на ней необработанным черным камнем неправильной формы. Как только камень коснулся моей кожи, все сразу прекратилось – поднимавшийся ветер стих, тряска земли остановилась, боль исчезла, как не было, не оставив после себя даже зуда, правда, силы меня тоже оставили, колени подогнулись, и я бы кулем повалилась на пол, если бы Джин не поддержал меня.

– Носи этот кулон не снимая, хорошо? – мама заглянула мне в глаза, чтобы убедиться, что я в сознании и понимаю ее, мягко погладив меня по щеке. Она испугалась не меньше нас, но не могла позволить себе этому страху поддаваться, к подобному она, видимо, была готова. Я только вымученно кивнула, еле держась на ногах.

Рэй отодвинул от меня Джина, подхватил меня на руки, будучи самым взрослым (18 лет) и сильным из нас всех – он уже тогда внушал трепет шириной своих плеч и накачанными выступающими мышцами.

– Идем, красотка, тебе нужно прилечь, ты же на ногах не стоишь.

Меня уложили на кровать в моей комнате прямо поверх покрывала. Парни встали молчаливыми стражами по трем сторонам кровати. Мама присела в кресло, которое брат пододвинул к кровати. Это выглядело так угнетающе, что я неуклюже попыталась пошутить:

– Сделайте лица проще – я еще не умираю, – во всяком случае – надеюсь.

– Да, не умираешь, – мамин голос прозвучал глухо.

– Что это вообще было? – Крис готов был сорваться, но он изо всех сил сдерживал себя из уважения к моему состоянию.

– Твой отец все ждал, когда сила пробудится, – мама, кажется, не обратила внимания на Криса, хотя ответила на его вопрос, обращаясь ко мне.

– Ее отец? Рамон? Колдун, который так и не признал ее? – возмутился брат, который отца моего откровенно недолюбливал по нескольким причинам – одну он озвучил – официально мой отец не признал меня своим единственным, насколько мы знали, ребенком; вторая состояла в том, что за отца Криса маму выдали замуж против воли, а ведь каждому ребенку хочется, чтобы родители любили друг друга, но тут – не стерпелось, не слюбилось – и мама родила меня от действительно любимого мужчины – главного имперского мага Рамона. Меня-то брат принял, а вот возможного отчима – нет. – Он ждал? И ничего не сделал? Аянэ могла пострадать! Она могла умереть в конце концов!

– Крис, – голос мамы был тихим, но ее сверкнувшие глаза заставили брата тут же умолкнуть. Я знала этот ее взгляд, предрекающий все пытки, придуманные человечеством, хотя ни меня, ни Криса она и пальцем не тронула, но мы никогда не заходили настолько далеко, нам хватало взгляда, – Все не так просто, как тебе кажется. Не стоит обвинять кого-либо, не зная всей ситуации! – Мама всегда с теплотой отзывалась о моем отце, не смея ни словом, ни делом осудить его. Мне оставалось только заочно любить его, представляя себе неким призраком, которого я, возможно, никогда не увижу и не узнаю в реальности, – Конечно, он знал – глупо было думать, что Аянэ, переняв другие его особенности, не унаследует и эту. Этот кулон он оставил специально для тебя – он стабилизирует силу. Думаю, Рамон скоро прибудет сюда, сразу, как только позволят дела.

– Только его нам тут не хватало, – проворчал Крис, скрестив руки на груди, отвернувшись от недовольного материнского взора, коим она его смерила.

– Не переживай, все будет хорошо, – она пригладила мои белые волосы, встала, – Джин, можешь остаться и присмотреть за Аянэ?

– Да, конечно, леди – пообещал Джин, опускаясь прямо на пол, у моей кровати.

– Думаю, Рэя разыскивает его отец – не стоит вызывать у него очередной приступ неприязни к моей дочери, ему и так не дает покоя ваше общение. Крис, ты тоже покажись отцу, а то список погибших появится благодаря тебе, – хоть доводы мамы оставить меня и Джина вдвоем выглядели убедительными, они были не главной причиной. Думаю, она уже тогда замечала признаки зародившейся… Заинтересованности? Любви, первой и неуверенной? И она уже тогда знала о предстоящей разлуке…

Меня провели вереницей коридоров, знакомых с младенчества, в просторную залу с колоннами из малахита. Изумрудная ковровая дорожка, освещаемая первыми лучами восходящего солнца, вела к помосту, на котором возвышался резной трон, на котором сейчас никого не было. Глупо было ожидать другого – Его Величество занимал его только по особым случаям, например, встречая высокопоставленных гостей. А я была всего лишь ускользнувшей из клетки пташкой, к лапке которой пристегнута слишком длинная цепочка, и теперь он потянул за нее, без усилий возвращая пичугу, по глупости решившую, что она обрела свободу, в подготовленную для нее клетку.

Меня провели в кабинет, дверь в который была здесь, в нише за колонами. Сопровождающий меня паж трижды коротко ударил в дверь, после чего открыл ее, пропуская меня внутрь с поклоном, оставаясь снаружи. За моей спиной дверь захлопнулась, заставив меня едва заметно вздрогнуть. Мягкий зеленый ковер скрадывал звук моих шагов, пока я приближалась к тяжелому деревянному столу, за которым, погруженный в тяжелые думы, сидел нынешний король Ларгоса – Кардин. Неужели он не спал всю ночь?

Король постарел за эти шесть лет, осунулся немного, устал. Годы правления тяжело ему давались, особенно сейчас, в преддверии коронации сына. А уж интриги разрушали получше лет и королевских трудов. Наверное, именно поэтому дворцовые игры ведут королевы – для мужчин они губительны… Волосы Кардина, ранее угольно-черные, начала белить седина, вокруг проницательных зеленых глаз с ореховыми крапинками, появилось еще больше морщин, на лбу образовалась тревожная складка. Я даже остановилась на секунду, пораженная такими переменами, но пересилив себя, снова двинулась вперед, остановилась прямо перед столом, почтительно поклонилась, приложив правую руку к груди, туда, где бьется сердце:

– Ваше Величество…, – он вздрогнул, очнувшись от своих дум, видимо только сейчас заметил мое присутствие.

– Аянэ, – воскликнул он, поднимаясь, но тут же морщась от боли, и опускаясь обратно, – Рад видеть, что ты не растеряла своей красоты и обаяния. Сколько уже лет прошло? 7? 8?

– Только 6, – улыбнулась я.

Мне было прекрасно известно, что мое появление на свет было тщательно спланировано самим Кардином. Он свел свою придворную даму с колдуном из враждебной империи, относящемся лояльно к Ларгосу… В результате этой связи родилась я.

Я была своеобразным гарантом. Так уж вышло, что Ларгос был чрезвычайно беден на магов, а особенно – боевых. Не возьмусь судить, почему так вышло. А Империя – наоборот. И, так как в Империи магами заправляет Рамон, мой отец, создавший, своего рода, государство в государстве, он не только сам не решится ударить по обители, где находится его дочь, но и другим не позволит. А если Империя решит напасть без помощи своих магов, им придется преодолеть несколько стен, а уж за это время короля, принца и всех приближенных успеют увести. На меня особых планов не было – я должна была сидеть в замке, пребывая постоянно на виду у Его Величества. На тот момент я была своим положением… удовлетворена, стараясь поменьше отсвечивать. А потом произошел тот самый выброс… И мое предназначение изменилось – теперь я должна была стать цепной ведьмой, верной своему благодетелю, не задающую вопросов… И, возможно, у него это получилось бы, если бы не мой отец, который всеми правдами и неправдами вынудил Кардина отправить меня в академию именно с ним.

При первой встрече, произошедшей именно в этом кабинете шесть лет назад, мне Рамон показался человеком неприятным и нелюбезным, а уж о его малейшей привязанности ко мне нельзя было и помечтать – он был холоден, говорил обо мне с пренебрежением, будто он разочаровался во мне, и я не оправдала его ожиданий. Казалось, будь у него выбор, он предпочел кого-либо другого назвать своим наследником, но единственным его порождением была именно я.

Мы вчетвером сидели в саду. Я помогала Крису учить слова клятвы, которую должны были приносить все, ступающие на стезю королевских гвардейцев. Рэй подсказывал, потому как уже прошел это; Джин, сидящий рядом со мной и держащий меня за руку, тоже заучивал – ему это предстояло на следующий год.

Нас прервал паж. Он поклонился нам без лишнего уважения, дождался пока мы все поднимем на него взгляд:

– Леди, Его Величество ждет Вас у себя как можно скорее.

– Хорошо, – пробормотала я, удивляясь, зачем я могла понадобиться королю, переложила книгу, из которой подсказывала брату забытые слова, Крису на колени.

– Я пойду с тобой, – с готовностью встал Джин, протягивая мне руку. Я благодарно вцепилась в его ладонь, так как мои силы не до конца вернулись – находиться на ногах продолжительное время мне было сложно. Мама уверяла, что это совершенно нормально и должно скоро пройти.

– Нам идти с тобой? – поинтересовался Рэй.

– Думаю, нет, – я могла предположить только одну причину, по которой король мог потребовать моего присутствия – отец. Он приехал. Мне и хотелось побыстрее увидеть его, и одновременно было волнительно и страшно. Я не представляла, чего ждать от этой встречи.

Мне путь до кабинета Его Величества казался невероятно долгим. Я прокручивала в голове сотни вариантов первой встречи. Что я увижу в его глазах, помимо себя (мама говорила, что я – точная его копия)? Отцовскую теплоту? Восхищение? Узнавание? Или… безразличие? И что мне сказать ему? И удастся ли что-нибудь сказать?

Я все еще думала об этом, когда мы зашли в кабинет. Поклонились. Я долго не решалась поднять взгляд – я знала, что в кабинете есть кто-то еще, кроме его хозяина, чувствовала, что это зверолюд… А когда все же решилась, меня словно окатили ледяной водой – напротив меня были те же самые сиреневые глаза с вертикальными зрачками, смотрящими в упор, и, будто, в глубину. Он изучал меня несколько долгих минут тяжелым немигающим взглядом. Все это время я не решалась отвести взгляд, успев только отметить, как мы с ним похожи. А потом он просто отвернулся, на лице его мелькнула ухмылка, а во взгляде – холод и равнодушие.

Совсем смутившись и растерявшись от такого нерадушного приема, я, уперев взгляд в пол, прошла, поддерживаемая Джином, до кресла, стоящего в стороне от стола.

– Я видел трещины на полу в холле, – отец, видимо, продолжил прерванный нашим появлением разговор, – Красиво. Могу предположить, что тут творилось, рядом с источником, если я выброс почувствовал с другой стороны мира…

– Рад видеть, что Вы все так же заносчивы.

– Жаль, что Вы не разочарованы. А вообще, мне интересно, чего Вы ждали? Вы знали, чья Аянэ дочь, не могли не подозревать, что магические силы ей тоже достались. А такие выбросы энергии очень опасны не только для окружающих, но и для них самих – у кого-то тело не выдерживает, у кого-то – мозг. Вообще, Вам повезло, – отец говорил с Его Величеством так, как не позволял себе никто в моем окружении. Он, нимало не смущаясь, едва ли не в глупцы короля записал, а Кардин не возражал. Я тогда, грешным делом, подумала, что хочу так же.

Во время их разговора, я начала исподтишка рассматривать отца, невольно ища отличия и сходства меж нами. Разрез сиреневых глаз с вертикальными зрачками, форма носа, белый цвет волос, длинных, собранных в слабую косу, уши, хвост, шерсть на пальцах с длинными, не опиленными когтями, в то время как мне продолжали спиливать длину, лапы… Почему… что вызвало ту его ухмылку? Неужели он не считает меня ровней, не обнаружил того, что ждал увидеть, разочаровался, не признает меня? Хотя, чего я ждала? Объятий, цветов и разноцветных конфетти?

– Я только хочу знать – готовы ли ее принять в академии, остальное – лишнее.

– Разумеется. Я задумался о будущем дочери еще до ее рождения. Место еще тогда было оплачено и закреплено за ней.

При слове «академия» и я, и Джин встрепенулись. Неужели они говорят о магической академии Ханторн, находящейся на небольшом острове, который с большой землей соединял лишь один двухполосный мост. Этот остров, еще при основании на нем академии, был признан нейтральной территорией, и на его суверенитет было строго запрещено посягать, да и не представлял он значительной ценности для кого-то, кроме магов – там только скалы да пустоши.

Насколько я знала, попасть туда было весьма сложно, одних денег и желания было недостаточно – нужен был талант, потенциал, магом просто так, по щелчку пальцев, не становятся. Часто требовались очень большие деньги и очень влиятельный знакомый. Надеяться на такое учебное заведение я даже не смела, максимум – какая-нибудь бабка-целительница из деревни, которая лишь научит сдерживать силы. Но она находится так далеко! Неужели меня собираются запихнуть туда?!

– И я довезу ее до места, – продолжал отец.

– Мои люди прекрасно знают дорогу до академии. В этой Вашей услуге мы не нуждаемся.

– Я очень рад, что Вашим людям известна дорога, но я и не собирался тратить свое время, чтобы показывать им путь. Все дело в безопасности Ваших людей и моей дочери, соответственно, тоже.

– О чем Вы? Думаете, мы не справимся с ребенком?

– А Вам разрушенного пола обители мало было, чтобы осознать? Ее сила сейчас крайне нестабильна, – отец произносил это скучающим тоном, будто его это не интересовало и касалось только постольку-поскольку, – Вы никогда не сможете предположить, что выведет ее из себя еще раз. Поэтому Ваши люди живыми могут и не добраться до академии, могут вообще границ Эйла не покинуть. Вам этого хочется?

– А Вы сами?

– Хорошего же Вы мнения обо мне, Ваше Величество, коли думаете, что я собственную дочь усмирить не в силах. По сравнению со мной, она – беспомощный котенок, – да уж, если он постоянно такой заносчивый, я представить себе не могу, чем он смог так зачаровать маму, что она едва ли не боготворит его.

– И что, в этот раз дочь не превзойдет отца?

– Может быть когда-нибудь, но точно не в ближайшие несколько лет, – после этого он напрямик обратился ко мне, впервые с моего появления, не терпящим возражений тоном, – собирайся. Срок у тебя до завтрашнего утра.

В принципе, свое мнение о характере отца и его отношении ко мне я изменила сразу же, как только мы оказались за пределами досягаемости Его Величества, как рук, так и взгляда.

– Только? Это же целая вечность! – воскликнул он, притворно возмущаясь моим хладнокровием.

– Вам больно. Нога? – решила я переменить тему.

– Да ничего страшного, – попытался отмахнуться он, – Напоминание о молодости, о прошлом. А годы все-таки берут свое.

– Вам помочь? – предложила я, сосредотачиваясь – ведь недаром меня учили лечебной магии.

– А ты можешь?

– Легко! – я встала на колени возле него и положила правую ладонь на его колено. Закрыв глаза, я стала напевать про себя, представляя золотистую дымку вокруг – силу, которая окружает нас, представила, как я вдыхаю ее, как она клубится во мне, преобразуется в магию и через мою ладонь проникает в тело короля, разогревая суставы и убирая боль, -Это не даст вечного эффекта, к сожалению.

– Ты вернулась навсегда? – спросил Кардин, проверяя ногу – боли он не испытывал. Странно спрашивать того, кого отпускать не намерен. Хитрая игра, чтобы внушить мне иллюзию права выбора, – Спасибо тебе, Ая. Ни одно лекарство не давало таких результатов.

– Это лишь малая часть того, что я могу сделать, чтобы отплатить Вам, – я невинно хлопнула ресницами. В его видении я должна была быть ему благодарна и безмерно признательна, ведь он, Его Величество, не обязан был заботиться обо мне и обеспечивать, а он, такой благородный, делал это, – Думаю, я вернулась навсегда, – я лукавила, знала, что надолго здесь не останусь.

– Думаешь?

– Я не уверена, стоит ли мне здесь оставаться. Найдется ли мне место, ведь столько лет прошло? – я притворялась, что мне это важно, трепетала ресницами, пускала слезу, которая красиво текла по щеке. Не зря мой отец называл меня прекрасным манипулятором и жаловался моей маме, что я из него веревки вью.

– Твое место ждет тебя, никто не мог его занять, – мужчина успокаивающе положил ладонь мне на макушку, чуть поглаживая, – не переживай.

Да, как будто кто-то выпустит меня отсюда. Я могла бы сбежать прямо сейчас, и лучше в Эйле было не задерживаться – он на меня оказывал странное воздействие – с каждой лишней минутой, проведенной здесь, я все меньше хотела его покидать. Вероятно, все дело в ностальгии – отвратительно-хитром, лживом чувстве, через призму которого все становится не таким уж печальным. Правда, были здесь еще люди, с которыми я бы хотела успеть пообщаться:

– Простите, а где Крис? – я назвала только одно имя, но увидеться хотела с тремя. Однако, так как они были практически неразлучны, спрашивать о каждом из них не имело смысла.

– Ты прибыла как раз вовремя, завтра ты бы их уже не застала, – Его Величество сразу понял, что интересен мне не только брат.

– В смысле? – разговор повернул в очень удачное для меня русло – если друзья покидали Эйл, ничто мне не мешало присоединиться к ним, только если я сумею сохранить беспечный и веселый вид.

– У них есть очень важное задание. Ты можешь ими гордиться – их выбрали из десятков молодых гвардейцев. Они заслужили полное доверие своего капитана, – конечно, заговорить мне зубы, лишь бы не раскрывать тайны задания… То есть, я не заслуживаю теперь доверия, могу кому-то (а, точнее, кое-кому) все рассказать… Ну ладно, парни мне все равно все расскажут.

– Это заставит Криса надолго покинуть Эйл, – проговорила я задумчиво, – если Вы не возражаете, мне бы хотелось поскорее встретиться с ним, – я изобразила изящный поклон, почти физически ощутив боль во всех конечностях – меня в академии очень долго учили его правильно делать. «Королям кланяться – не мешки ворочать» – ворчала наш профессор этикета и манер, в очередной раз прохаживаясь меж рядов склонившихся учеников и поправляя косяки хлестким ударом своей трости. Ни разу я не видела, чтобы она на нее опиралась, так что в голову приходила мысль, что носит она ее исключительно для наказания. Помню, после ее уроков, мы все мазали синяки, полученные от ее трости, специальной мазью, к следующему утру все проходило, и по новой.

– Пожалуйста, – Кардин кивнул, позволяя мне, наконец, покинуть его. Он был не очень доволен моей просьбой, но отказ, по его мнению, выглядел бы слишком странно и неоправданно.

Путь до выхода из кабинета, а после и из тронного зала показался мне довольно длинным. Мне так не терпелось увидеть друзей, что я готова была бежать, но эмоции… эмоции показывать нельзя, только так можно даже королей использовать в своих целях.

Крис… мой дорогой единоутробный брат… Все эти 6 лет мы могли только переписываться и созваниваться, но его письма и звонки отличались краткостью и немногословностью. Я понимала, что учеба отнимала у него слишком много времени и сил, но его долгие молчания в ответ причиняли много боли и обиды.

И только мама, приезжавшая ко мне нечасто, один-два раза в год, привозила с собой его более развернутые письма, и письма от Рэя и Джина, из которых становилось ясно, что вся корреспонденция брата проверяется с особым рвением, а письма Рэя и Джина не пропускают вовсе… Это стало еще одной причиной моей нелюбви к столице и всем этим придуманным правилам.

Рэй… он был самым старшим, но и самым легким на подъем из нас всех, всегда за любую движуху, кроме голодовки. Воспоминания о Рэе, даже в самые, казалось бы, безрадостные моменты, вызывали у меня улыбку. Он всегда говорил, что этот мир не стоит того, чтобы из-за него грустить, и ничто в этом мире – тоже. А его темно-каштановые, даже, скорее, черные кудри, задорно торчащие во все стороны, это только подтверждали. Из писем брата мне стало известно, что он уже несколько раз перекрашивал волосы в пепельный блонд (и, должна признаться, судя по фотографии, ему цвет очень подходил), но сейчас оставил выкрашенными лишь две передние пряди, обрамляющие лицо. Новое фото мне не прислали, сказав, что я все увижу при встрече.

А Джин… Джин. При воспоминании о нем я чуть не сбилась с шага. Его письма ко мне были наполнены тоской. Мама привозила мне их сразу стопкой, перевязанной лентой. Я читала их по одному, разворачивая одно раз в неделю или месяц, когда становилось совсем тошно. Запиралась в комнате в отсутствии соседки, садилась на подоконник и с упоением читала строки, выведенные каллиграфическим подчерком, который был мне так знаком. Я представляла, будто все это говорит мне Джин, находящийся рядом, в голове звучал его голос. После я садилась писать ему ответ – я, в отличие от него, могла передавать письма чаще. И становилось как-то проще, не так тоскливо в дали от того, к кому стремилось сердце…

В Эйл я вернулась к ним. И ни к кому больше…

Глава 3.

Стоило мне оказаться за дверью и закрыть ее за собой, как я выдохнула, даже плечи поникли. Сморгнув слезы, я оглянулась по сторонам, вспоминая расположение комнат.

Тут из-за ближайшего угла вышел молодой мужчина, высокий и статный, с озорным блеском зелено-желтых глаз, медного оттенка волосы были растрепаны, будто он только поднялся с постели. Рубашка гвардейца обтягивала рельеф его груди и пресса, верхняя куртка была небрежно наброшена на плечи. Увидев меня, он остановился, рассматривая меня, в то время как я разглядывала его и принюхивалась, чувствуя, что…

– Братик, – прошептала.

– Сестренка? – его приятный грудной голос пробрал до мурашек, а когда дрожь чуть утихла, я бросилась ему на шею, крикнув:

– Братик! – я повисла у него на шее, чувствуя, как он крепко обхватил меня за талию и, оторвав от пола, закружил.

– Аянэ, как я счастлив, наконец, увидеть тебя! – восторженно воскликнул Крис, ставя меня на ноги и отодвигая на расстояние вытянутой руки, – Как ты выросла! Стала совсем как леди, маленькая ведьмочка, – он рассмеялся на мое недовольное лицо и растрепал мне волосы, – Парни будут рады узнать, что ты вернулась!

– Они помнят меня? – лукаво поинтересовалась я.

– Конечно, – с какой-то ноткой обиды протянул Крис, – ни на минуту о тебе не забывали, – я сомневалась, что они думали обо мне каждую секунду эти 6 лет, но слышать это было приятно, – Особенно Джин, – как бы мимоходом заметил Крис, а я напряглась, – Идем, поприветствуешь их, – брат развернулся туда, откуда пришел и махнул рукой, призывая меня идти за собой.

– Братик, я тут узнала, что вы втроем отправляетесь на какое-то очень секретное задание, – начала я издалека, говоря медленно и нежным, сладким, словно патока, голосом.

– Да, – Крис еще не знал, что я собираюсь у него попросить, – скоро будет коронация принца, для ритуала они необходимы.

– Кто? – ошалело переспросила я, останавливаясь посреди коридора.

– Проклятье, – пробормотал брат, не сразу поняв причину такого моего удивления. А потом с укоризной посмотрел на меня.

– Серьезно? Дары Богов? – прошептала я с ноткой благоговения. Вещи, каждая из которых принадлежала одному из Богов в далеком прошлом, кои они оставили на земле, как сосредоточие энергии, которая может понадобиться людям для спасения – катаклизмы, катастрофы, эпидемии…

– Идем, – Крис схватил меня за руку чуть выше локтя, буквально таща за собой, – уж точно не здесь об этом говорить. Уши у стен – забыла? – напомнил он мне очень любимую мамину мудрость.

– А можно я поеду с вами? – разве могу я упустить такое приключение? Я ведь никогда не видела их в живую, а хотелось! Крис остановился и глянул на меня. Я улыбнулась самой обворожительной улыбкой, на которую была способна.

– А Его Величество знает о твоих планах?

– Ну…, – замялась я, шаркая ногой.

– То есть, нет…

– Если бы я высказала хоть предположение, он бы запер меня, – попыталась оправдаться я, – Откажешься – я сбегу сама, ты знаешь, что я это сделаю, – решила пригрозить я.

– Ты же понимаешь, что нельзя, да и зачем тебе? – я видела, что на Криса я могу повлиять, поэтому удвоила старания:

– Братик, как я могу просто сидеть и ждать? Пока вы будете рисковать жизнями, как могу я сидеть взаперти, словно птица в клетке? Я хочу свободы, хочу видеть мир! Ты ведь должен понимать, как это важно для меня! – я смотрела ему в глаза, чувствуя, что от искренности выступили слезы.

– Ая, – почти умоляюще пробормотал он, – Не называй меня «братик», я ведь не могу отказать тебе и поступить так, как надо.

– Братик, – прошептала я, хлопая глазами, как в детстве.

– Это нечестно. Не зря отец меня предупреждал о женском коварстве, – сдался он, – Ладно, но ты должна слушаться меня, ясно?

Я активно закивала, но мы оба прекрасно знали, что я лгу. Брат тяжело вздохнул и опустил голову, а мне было сложно сдержать улыбку победителя.

Мы вместе пошли по коридору в сторону общей гостиной. Нам редко встречались горничные, которые только начинали свою работу, однако большинство обитателей замка еще спали. Девушки молча приседали в быстром реверансе перед моим братом, он отвечал им легким кивком головы.

– Ну что, стоит нам в скором времени ожидать торжества? – заговорил он с легкой загадочной полуулыбкой. В ответ я промычала, не понимая, что брат имеет в виду, и искоса посмотрела на него, – Ты же все еще любишь его, да и он… не думаю, что разлюбил тебя. Может, пора уже подарок подбирать? – Крис посмеивался, но я чувствовала, что его шутка, на самом деле, шутка лишь на половину.

– Не понимаю, о чем ты, – я постаралась изобразить безразличие, потому что говорить об этом с братом не собиралась, особенно сейчас, еще до встречи с главным участником этого разговора.

– А как же тот единственный поцелуй? – продолжал вовсю развлекаться Крис, а я с негодованием уставилась на него. Это же был секрет, я никому о нем не рассказывала, да и Джин, я уверена, тоже. Это ведь был такой интимный момент для меня до этой секунды. Откуда?

В последний день моего присутствия во дворце, мы встретились у лунного фонтана в саду. Фонтан назывался лунным не просто так – вся его красота раскрывалась только в свете двух лун, а в ту ночь было безоблачно, и две луны на небосводе сияли в полную силу, и вода в нем светилась необычным, перламутровым сиянием, резной камень в виде цветка водяной лилии казался прозрачным, эфемерным, словно он уже не существовал в этом мире или был лишь воспоминанием.

Я подошла, когда Джин уже был там. Он сидел на бортике, и взгляд его, направленный на воду, был тяжелый. Я не хотела уезжать, но моего мнения в этом месте никогда не спрашивали… Отца в тот день я больше не видела, и остаток дня провела в сборах – вещей у меня было не так много, но я все проверяла и перепроверяла, не хотелось случайно оставить, забыть что-то действительно важное.

– Джин, – позвала я его, когда молчание стало невыносимым.

– Ты уезжаешь, – я не поняла, вопрос это был или утверждение, но сочла правильным кивнуть.

– Ты знаешь – я этого не хотела, и это не мой выбор, – почему в этот момент я оправдывалась? Ведь у меня действительно не было выбора. А времени осталось так мало, не о том я хотела говорить.

– В том-то и дело, – Джин, наконец, посмотрел на меня, его глаза в лунном свете показались белыми, неестественными, – все опять решили за нас. И нас опять не спросили, – уже тогда зерно бунтарства было пророщено.

Он порывисто встал, пытаясь успокоить дыхание. Я подошла к нему, положив ладонь на плечо. Что еще могла сделать? За свои 15 лет я привыкла к тому, что мы не вседержители этого мира, что мы ничего не решаем, но попытку скорее отослать меня спокойно принять не могла.

Слезы жгли глаза, лицо горело, голова кружилась, земля уходила из-под ног. Я взглянула ему в глаза, ухватившись за его руку, как за спасательный трос, как за нитку, за волос, удерживающий меня над пропастью. Теперь, не занятая сбором вещей, не сосредоточенная на чем-то таком обычном, бытовом, охваченная чувствами, слишком сильными, не совсем понятными мне на тот момент, я теряла силы – черный камень, все еще висящий на шее, забирал их. Если бы не кулон в тот момент, какой силы выброс был бы на этот раз? Какие разрушения породило бы мое отчаяние?

Что он тогда прочитал в моем взгляде, что в них было в тот момент? Несгибаемая решимость? Отчаяние? Мольба о помощи?

– Джин, давай сбежим, – мой голос дрожал и срывался. Розовые кусты вокруг зашуршали, будто осуждали мою слабость и попытку утянуть и его в непонятную и опасную авантюру.

– Уйти? Куда? – голос его был тихий и неуверенный, а дыхание таким тяжелым, будто бы он только что оббежал Эйл по кругу.

– Куда угодно! Куда захотим! Где нас не смогут достать, где наша жизнь будет принадлежать лишь нам! Да хоть в Империю, – выпалила я. Для меня теперь действительно не имело смысла, где создавать свою жизнь, лишь бы самим, лишь бы вместе.

– Аянэ, ты не понимаешь, о чем говоришь…, – он боялся меня обидеть, но я могла натворить глупостей в тот момент, сошедшая с ума от безысходности, от того, что мне в очередной раз напомнили, что обычная жизнь для меня закрыта, что я ее не заслуживаю. Лучше бы меня не было. Как могу я вести за собой и Джина, как могу подталкивать его к решению, которое испортит всю его жизнь? Я обхватила себя руками. – Мы не выживем вдвоем. Ни у тебя, ни у меня нет образования, мы даже школу не закончили, а к физическому труду никогда не прикасались. Пожалуйста, пойми меня, – Джин провёл костяшками пальцев по моей щеке, – у нас нет выбора. Ты же сама слышала, что сказал твой отец – ты скоро можешь стать опасна даже для самой себя. Я не хочу смотреть, как ты будешь губить себя, зная, что мы могли поступить иначе.

– Я найду какую-нибудь лекарку, обучусь у нее!

– И ты готова променять прекрасное образование в лучшей магической академии на знания простой травницы из глубинки? – эти его слова заставили меня задуматься. Мой отец, действительно, не поскупился на обучение своего единственного ребенка. Отказываться от такого – грех. И я действительно была не готова. Но это же так далеко, да и сколько времени это займет? Не год, и не два, больше, – Кроме того, не могу я позволить, чтобы ты прозябала в нищете, будучи не силах это изменить.

– Я закончу учебу как можно быстрее и вернусь, – именно тогда было дано обещание, которое так много значило для меня, которое давало мне силы учиться, как проклятой все эти шесть лет.

– Вот так, – улыбнулся Джин, явно обрадованный моим настроем, – Как только ты вернешься, я выкраду тебя, и мы убежим так далеко, как только сможем.

– Ты обещаешь? – злость ушла, только бесконечная усталость осталась.

– Конечно, клянусь тебе. И буду писать. Часто-часто, – к сожалению, часто не получилось, письма возможно было передавать только через маму и, иногда, через отца. Но каждое письмо от этого становилось еще более ценным и больше походило на повесть. Исписывалась по ночам не одна тетрадная страница, а в специальной шкатулке, укрытой за тремя дорогими для меня фотографиями в рамках, лежали все письма и маленькие засушенные цветы…, – Поэтому сейчас надо остаться, оставить все, как есть, не противиться. И я хочу еще кое-что сделать, чтобы и это оставить, как есть, – Джин улыбнулся, приблизил свое лицо к моему и впервые… поцеловал. Я от неожиданности задохнулась и некоторое время не могла дышать, а придя в себя, несмело и робко ответила. И этот момент отпечатался в моей памяти так ярко, что стоило мне закрыть глаза, и я видела его лицо так близко, и светло-каштановые волосы, щекочущие мои щеки…

Когда он отстранился, я впервые отметила, что он выше меня на две головы. А ведь не так давно мы были практически одного роста.

– Я и не заметила, как ты вырос, – не только о росте я говорила.

– Откуда ты знаешь? – зашипела я, чуть не плача.

– Думаешь, мы такие глупые и слепые, что не замечали всех ваших переглядываний, вздохов и задумчивых лиц, когда вы смотрели друг на друга? Мы просто прошли за тобой к фонтану в тот день, сидели в ближайших кустах. Честно, я оценил его мудрые речи, – Крис заговорил серьезно, – Джин действительно был очень расстроен твоим отъездом, вполне мог выкинуть какую-нибудь глупость, я уж думал, нам его сторожить придется, – после этих слов его лицо снова осветила улыбочка, – Мы с Рэем даже поспорили, кто из вас первый признается, и соберете ли вы себя в кучку до твоего отъезда.

– И кто на что поставил? – тон его речи так быстро менялся, что я не успевала злиться и успокаиваться в том же темпе.

– Эх, сестренка, я слишком хорошо тебя знаю, так что был просто уверен, что уж ты никогда не сделала бы первый шаг, – Крис расхохотался, уворачиваясь от моего прицельного удара в плечо.

Мы прошли в общую гостиную. Окна комнаты выходили прямо на океан, над которым восставало солнце. Я упала на кожаный диван кофейного цвета и с удовольствием потянулась до хруста в костях. Крис принес мне чашку с чаем, которую я благодарно приняла.

Я осмотрелась. Окно во всю стену делало комнату очень светлой и уютной. Широкий угловой диван стоял напротив, обращенный к окну, перед ним – широкоэкранный телевизор. Стены были затянуты персиковым шелком и украшены несколькими безмятежными пейзажами. Книжный шкаф был забит книгами с различным содержанием и фотографиями в рамках. Из комнаты вели 4 двери, на трех из них были таблички с именами: Кристиан, Эйджин и Рэйден. Да, их имена всегда использовались в сокращенных вариантах, кроме официальных документов.

Я подошла к шкафу, рассматривая фотографии. Была пара наших общих детских фотографий, одна – где мне лет 7, может, меньше, вторая – уже 13. На общих фотографиях помимо меня и друзей был еще и младший брат Рэя – худой мальчуган с нездорово-бледной кожей, черными волосами и большими, грустными синими глазами, цвет которых был светлее, чем у старшего брата. За год до моего отъезда родители отправили его на лечение, с тех пор я больше его не видела. Остальные были сделаны, видимо, недавно, парни на них были одеты в камзолы выпускников, да и Крис, что на фото, что в живую выглядел практически одинаково. Джин очень вытянулся за последние годы, светло-каштановые волосы остались прежними, совсем не потемнели и не были выжжены солнцем, сине-зеленые глаза, по которым я так тосковала… Чем-то он напоминал дикую кошку – гибкий, поджарый и весьма изящный. Рэй же больше напоминал медведя – большой, сильный, накачанный, черные волосы были собраны в хвост, высветленные пряди свободно обрамляли лицо, темно-синие глаза смотрели с вызовом и уверенностью в своих силах.

Но на других фото, кроме хозяев этой гостиной, был еще один юноша. Насколько я знала, он был старше меня всего на 2 года, но на изображениях он казался значительно старше. Его улыбка говорила зрителю о тайнах, которые он хранил в своей душе, о знаниях, не доступных другим. Он скорее напомнил мне волка, а волки всегда были опасны. Волосы цвета воронова крыла были в беспорядке, зеленые глаза горели. Поджарый, но не накачанный, сильный и уверенный. Будущий король. Принц Натаниэль.

– Ты меня к эшафоту подводишь, – Крис сел на диван, опустив руки и склонив голову, – Его Величество подобное не одобрит.

– Крис, я хочу жить, – прошептала я, – хочу путешествовать, хочу быть свободной. Я хочу что-то делать, кому-то помогать, а здесь я сгнию, меня никуда не выпустят.

– Аянэ, ты же понимаешь – это не увеселительная прогулка, не развлечение.

– Я не жду увеселений, и постоять за себя смогу, – сказала я раздраженно, подойдя к окну и смотря на разгорающийся день, скрестив руки на груди. Брат снова надолго замолчал, я не торопила его, знала, что он уже почти смирился, осталось совсем чуть-чуть. Хорошо, что все возражения пришли ему в голову сейчас, а не перед самым отправлением…

– Я не могу решать это в одиночку, – наконец выдохнул он, – Джин и Рэй должны дать свое согласие.

– Только Джин и Рэй? – уточнила я. Их обоих я знала достаточно хорошо, не думаю, что они будут сильно против. Рэй был весельчаком, который всегда старался казаться расслабленным, ироничным и равнодушным, ничто не могло вывести его из равновесия. А Джин… всегда оберегал меня, стремился защитить и оградить от всего, что могло нанести мне вред – моральный или физический… Хм, похоже, я погорячилась, теперь не уверена, что все однозначно будут за меня… Но, тем не менее, брат назвал только двоих, и это сбивало меня с толку.

– А как же Натаниэль? Разве он не едет?

– А, так ты же ничего не знаешь…, – протянул Крис, – Величество, кажется, сошел с ума – несколько лет назад он полностью спрятал принца от внешнего мира, будто боится за него.

– Что? Ты серьезно? – охнула я, с трудом веря в слова брата.

– Да, к сожалению. Не уверен, что кто-то из народа знает, как выглядит сейчас принц.

– А как же приемы? Речи? – несмотря на удаленность академии, новостные сводки у меня были, но об исчезновении принца со всех радаров в них не было ни слова, а уж репортеры никогда не упустили бы из виду такую новость.

– Ну, его роль иногда весьма успешно играл Джин, – напрягшись, закончил Крис.

– Что?! – казалось, у меня сейчас голова пойдет кругом, – Они же совсем не похожи.

– После одного неудачного покушения на жизнь принца вскоре после твоего отъезда, его Величество решил не подвергать более жизнь наследника опасности… Вот и получилось, что его место занял Джин. А уж изменить немного внешность париком и линзами не составило труда.

– А подвергать опасности жизнь Джина, значит, можно? – именно поэтому я не любила все, связанное с короной – коронованное тело всегда стоит дороже, чем не имеющее оной. Рык против воли вырвался из легких.

– Аянэ, ты ли это? – раздался за мной глубокий грудной баритон. Я едва успела обернуться, прежде чем меня подхватили на руки. Это конечно же был Рэй – белые, осветленные пряди обрамляли его лицо, и по какой-то магической причине никогда не лезли в глаза, остальные волосы, оставшиеся в родном, черном цвете, были собраны в хвост на затылке, синие глаза горели озорством, не погасшим с нашей последней встречи; Джин стоял за ним и смотрел на меня, будто не веря, что это в самом деле я.

Когда Рэй все же опустил меня на пол, я оказалась лицом к лицу с Джином. Он отрастил волосы, которые казались светлее, чем при нашем прощании – вероятно, были выжжены на солнце Я не знала, что сказать, а в горле появился ком, только смотрела на него, вспоминая наши беседы и игры, и неосознанно сделала шаг к нему, оказываясь, наконец, в таких желанных объятиях. Но меня неприятно удивило молчание своего сердца – оно билось совершенно ровно, словно я не вернулась к тому, кого… любила ли? Но я постаралась выбросить эти мысли из головы, не хватало еще портить себе возвращение к друзьям подобными сомнениями!

– Рад, что ты вернулась, – улыбнулся Джин, словно понял, что я не могла произнести ни слова. Он обхватил руками мои плечи и прижал меня к груди, и в этом объятии я почувствовала то, что не было сказано – он действительно рад моему возвращению, он ждал меня и все прекрасно помнит.

Парни завалили меня вопросами, относительно моих лет обучения, их интересовали любые мелочи. Находясь сейчас в их обществе, я вспомнила, какая крепкая дружба нас связывала, и сейчас, сидя меж ними, мне начинало казаться, будто я никуда и не уезжала, словно мы расстались только вчера.

– Ты едешь с нами? – меня спрашивал более спокойный Джин, в то время как Рэй едва сдерживал себя, чтобы снова не подхватить меня на руки и не начать подбрасывать в воздух, ограничиваясь только рукой на моем плече.

– Только если вы не против, – буркнул Крис, опередив меня, так что сразу стало ясно, что инициатор моего участия явно не он.

– Это же замечательно! – взревел Рэй, – у нас будет полно времени, так что ты сможешь рассказать нам о тайных пристрастиях молоденьких страстных ведьмочек академии, – ухмыльнулся парень, за что тут же получил от меня шутливый, но ощутимый тычок в бок.

– Ага, замечательно, – угрюмо пробормотал Крис, – Эта девица не только меня в гроб сведет…, – в ответ на эти слова я лишь с лукавой полуулыбкой глянула на него – я знаю, что он меня любит и в глубине души рад, что я отправляюсь с ними.

– Ты такая бледная, – мое внимание перехватил Джин, – Будто у вас вовсе не светило солнце.

– Почти, – призналась я, пожимая плечами. Эта информация очень удивила и, можно сказать, испугала Рэя. И, пока он вопрошал всех Демиургов о том, как я смогла выжить в подобных условиях, Джин доверительно шепнул мне:

– Я скучал.

В тот момент я перестала жалеть о возвращении домой.

Утро я провела с Джином на балконе, наслаждаясь видом шумящего внизу океана. Говорили мы не много, просто слова были не нужны, за нас говорили румянец на щеках, горящие глаза, многозначительные полуулыбки и мягкие пожатия рук. Однако, я вновь и вновь вспоминала, что не испытала восторга от встречи именно с Джином. Мне было легко с ним общаться, потому как письмами мы обменивались регулярно, нам было, что обсудить. Но я с таким же удовольствием общалась бы с Крисом или Рэем, если бы они чаще писали мне в академию.

После полудня я захотела выйти в город, ведь я так давно не была в больших городских магазинах, да еще столичных. Ассортимент в небольших магазинах в деревушке, притулившейся неподалеку от академии, оставлял желать лучшего. Отец, конечно, пытался высылать мне из самой Империи что-нибудь интересное, но ему было сложно – в женской моде и моих вкусах он разбирался значительно хуже, чем в магии, кроме того, часто времени на выбор у него не было – должность главного имперского мага отнимала много времени.

– Ты уверена? – мое решение для Джина выглядело необычным. Не в таком далеком прошлом я не любила выходы в свет – для меня это было психологически сложное мероприятие.

– Да, – нельзя всю жизнь провести в своей маленькой безопасной раковине. В академии здоровую самооценку нам поднимали до небес. Мой любимый преподаватель, мисс Хэнг, потратила на меня много времени, помогая мне преодолеть скованность, которая у меня начинала проявляться в обществе «чужаков». Она тоже зверолюд, так что прекрасно понимала причины моих проблем. Когда я только-только приехала в академию, она одна заметила, что на занятиях я стараюсь держаться тише воды, ниже травы, отвечаю тихо, тщательно обдумывая ответ, боясь сморозить глупость, сижу, спрятав ноги под стулом, а руки на коленях, лицо прятала за завесой волос. Так что после первого же занятия, она попросила меня задержаться. Признаюсь, тогда меня эта просьба напугала, но она начала с того, что уточнила, в каком городе я жила. Когда я тихо озвучила ей название столицы, она понимающе кивнула:

– Аянэ, тебе совершенно нечего стыдиться, – ее голос был спокойным, как журчание тихой реки, – ты родилась зверолюдом, но это вовсе не повод прятаться. Я знаю, с чем ты столкнулась, бывала в Ларгосе. Но здесь мы одинаково равно относимся ко всем ученикам, кем бы они ни были, оцениваем не внешний вид, не расу, а знания и способности, которые вы показываете. А у тебя, я вижу, они есть, и весьма неплохие, – еще бы, как только получила книги, я принялась за их изучение, сторонясь излишне общительную, по моему мнению, соседку по комнате.

В последствии, подобные разговоры происходили между нами несколько раз в неделю, до того момента, пока поведение мое не стало уверенным, более расслабленным, обычным.

Мы незамеченными выскользнули из дворца. В городе, в первом же магазине одежды я выбрала себе одежду, подходящую для путешествия, которую нужно будет подправить сегодня вечером – сделать проем для хвоста. Много времени это не займет, шить вручную не придется.

Все то время, что я ходила меж стеллажей, заглядываясь дольше обычного на непрактичные, но такие красивые платья нежно-розовых, голубых, светло-сиреневых и белых оттенков, за мной следил продавец, ходил за мной тенью до тех пор, пока Джин не приобнял меня за плечи, направив на продавца тяжелый взгляд исподлобья.

– Возьми себе такое, – посоветовал он, вместе со мной рассматривая очередное розовое платье с пышной юбкой в невесомых тончайших кружевах и ненавязчиво блестящем люрексе. Где-то в душе у меня осталась мечта побыть принцессой, какими их себе представляют маленькие девочки.

– Нет, – решительно покачала головой я, отступая от манекена, – Я буду выглядеть в нем глупо. Да и порвать его могу, – я мимолетно глянула на свои давно не стачиваемые когти – это была одна из причин, по которой я выбирала одежду из более плотной, крепкой ткани.

– Такой тебя увижу только я, а для меня ты всегда будешь выглядеть превосходно, – Джин не позволил мне отступить от платья еще дальше, встав прямо за моей спиной, прошептав эти слова мне на ухо, запустив мурашки по моему телу.

– Ладно, – сдалась я, снимая платье на вешалки со специальной стойки рядом, проверяя размер.

Сопровождаемая Джином, я прошла в отдельную небольшую комнату, которая здесь являлась примерочной. Небольшое возвышение, наполовину окруженное зеркалом (вторая половина закрывалась ширмой) служило для переодевания, мягкий диван и пуфы светлых оттенков были предназначены для ожидания покупательниц их сопровождающими. Ну, и для небольшого дефиле места было достаточно.

Скрывшись за ширмой, я, с определенными сложностями, потратив времени больше, чем потребовалось бы на это обычному человеку, смогла все же сменить свою дорожную одежду на платье, не зацепив когтями ни одного кружевного элемента, ни одного шва. Да, когти были не очень удобными в обычных, бытовых вещах, но они же могли быть полезными.

Покрутившись перед зеркалом, я не могла не засмотреться на переливы люрексовых нитей на свету. Сложно было не признать, что выглядит оно на мне весьма неплохо, но… босые лапы выбивались из образа, здесь больше подошли бы аккуратные туфельки со скругленным носом пастельного розового цвета на тонком каблучке. Только вот туфли для зверолюдов – не такое уж частое явление за пределами Империи.

Я вышла из-за ширмы, ожидая увидеть на лице Джина сдерживаемую улыбку, которая подтвердит мне, что брать это платье не стоит. Все же, я не принцесса, некоторые мечты остаются мечтами.

– Ого, – вместо улыбки знакомые глаза освещались искренним восхищением и долей удивления, – я знал, что ты бываешь слишком строга к себе, своей внешности, но чтобы настолько…, – Джин поднялся с дивана, сидя на котором ожидал моего выхода, подошел ближе, взяв меня за руку, покрутил меня в одну сторону, в другую, – Это, по-твоему, выглядеть глупо?

– В таком платье и босиком – глупо, – а из обуви у меня только кеды – последняя посылка моего отца.

– Да ладно, этого никто и не заметит. Давай возьмем его, – заговорщицки подмигнул мне парень.

– Тратить деньги на то, что никогда не наденешь – неразумно, – я не особо сопротивлялась, мне очень льстил восторг и любование, с которым на меня смотрел Джин.

– С чего ты взяла, что не наденешь? У нас будет возможность погулять на местных празднествах в некоторых городах, – он лукаво улыбнулся, – а я со своей стороны обещаю, что найду, где взять подходящие тебе туфельки, о которых ты мечтаешь, чтобы тебе не пришлось этого смущаться.

– Это будет очень непросто. Думаешь, легко найти умельца, который не только сообразит, как, но и захочет этим заниматься? – я, правда, не пробовала, но была уверена, что это проблематично

– Ты веришь мне? – это что, вопрос с подвохом?

– Спрашиваешь еще, – фыркнула я.

Еще через неопределенное время, которое потребовалось мне на переодевание и оплату покупок под напряженным взглядом продавца, который никогда не посмел бы высказать хоть слово осуждения мне в присутствии, хоть и юного, гвардейца. Хотя… такого ли юного? Джин уже пять лет носил гвардейский камзол, а это, все-таки, был достойный срок.

– Несколько лет не была в таком магазине, – рассказывала я, когда мы вдвоем сидели за столиком в уличном кафе, ожидая свой заказ, – Из академии нас редко выпускали, даже до ближайшей деревни, а там был только один магазин, да и тот не мог похвастаться большим ассортиментом. Чаще приходилось либо просить у профессоров и родителей, либо шить самим. А в юбках бегать не очень удобно, – я не могла не заметить взглядов, провожающих меня пока мы шли по улице, следящих за мной сейчас, напряженных, опасливых, настороженных… А уж каким взглядом смерил нас официант при входе и когда мы делали заказ… м-м-м, песня. Еще бы, зверолюд в сопровождении гвардейца – теперь не позлорадствуешь, за любой свой комментарий можешь получить кучу и маленькую тележку неприятностей на свою голову. Сейчас я чувствовала себя как никогда более уверенной на улицах Эйла.

Признаюсь, за годы, проведенные в нейтральной академии, я успела позабыть, как в Ларгосе относятся к таким, как я. Самым ярким напоминанием для меня стал тот самый продавец в книжном. Причем, чем ближе к столице – тем хуже, довольно странная закономерность; по мне, так должно быть наоборот – лучшее, из возможных, отношение в более просвещенной столице, а на задворках – как придется, но нет. Хотя, возможно, все дело в том, что самые дальние от столицы города были ближе к Имперским границам, вполне возможно, что зверолюды там появляются чаще, представляют собой среднестатистических жителей, так что меня там почти не замечали, как и остальных людей.

– Ты собралась бегать? – нам принесли чайничек с чаем и с десяток различных пирожных, которые я очень хотела попробовать. Когда-то такие же мне, маленькой и оголодавшей, из города приносил Рэй.

– Не думаю, что завтра меня просто так выпустят из дворца. Кардин не намерен давать мне свободу. У него есть четкие планы на мой счет, которыми он не очень стремиться делиться даже со мной.

– А ты этого не хочешь? – решил уточнить Джин. Раньше мы часто это обсуждали, вероятно, он счел, что за прошедшие года, после обретенного образования, мое мнение могло измениться.

– Да я лучше чирей на задницах в глухой деревне лечить буду, – яростно выдохнула я, вспомнив частое пророчество наших преподавателей, которые они давали самым ленивым ученикам, – Я не хочу быть игрушкой Кардина, если ты понимаешь, о чем я.

– Едва ли это возможно в нашем положении.

– Возможно, – возразила я, правда веря в это, потроша очередное пирожное, в то время как Джин медленно потягивал чай. Убежать от длинных ручонок Его Величества все же можно, теперь я это точно знала – целых шесть лет я была за пределами его досягаемости. Единственное, что помогло ему вернуть меня без последствий – мои друзья.

Мы помолчали, пока я за две щеки уплетала пирожные, вспоминая, как смаковала их в детстве, как радовалась, когда Рэй приносил мне что-то подобное.

– Скажи, ты не расстроена тем, что пришлось столько лет провести в академии? – нарушил молчание Джин. Что, все еще чувствует долю вины, что отказался сбежать со мной тогда, когда я предлагала?

– Нет, – не задумываясь ответила я, – я жалею только о том, что мне пришлось уехать, почти не попрощавшись, – я почувствовала легкий оттенок румянца на щеках при воспоминании о нашем прощании. Из-за прошедших в дали друг от друга лет приходилось узнавать друг друга заново, мы стали не совсем уж незнакомцами, но от той детской уверенности не осталось и следа, – меня подняли ни свет ни заря, запихнули в машину к отцу и отправили с милостью Богов. Но… там я действительно многому научилась, нашла хороших друзей. И, мне хочется верить, что стала лучше.

– Ну, ты определенно изменилась, – задумчиво пробормотал Джин, с интересом рассматривая меня, будто увидев в первый раз.

– Правда? – усмехнулась я, – И как же именно?

– Ну, ты стала уверенней. Раньше ты в обществе становилась похожа на затравленного зверька, который напряженно прислушивается и оглядывается, чтобы вовремя заметить угрозу и спрятаться от нее. Сейчас ты стала расслабленной и уверенной в себе, можно сказать, королевой, не обращающей внимания на челядь вокруг.

– Это хорошо или плохо? – у меня ушло много времени на то, чтобы привыкнуть держать спину прямо, быть всегда с поднятой головой, не вздрагивать от резких звуков.

– Замечательно. Сейчас ты выглядишь… счастливой.

– Миранда и Вент тоже самое мне говорили последние пару лет, – хихикнула я.

– Это твои друзья? – поинтересовался Джин, внимательно смотря на меня через стол.

– Да. Миранда на момент моего поступления училась уже 2 года, правда, грандиозных успехов не добилась. Ее родители не очень состоятельные, за обучение платила тетка. Нас поселили в одной комнате – все комнаты в академии были рассчитаны на двоих. До моего приезда Миранда жила одна. Я думала, что она будет недовольна моим появлением, ведь раньше вся комната была в ее распоряжении. Но нет – моему соседству она была рада, я дольше привыкала к ней и ее неуемному оптимизму, – рассмеялась я, вспомнив, как Миранда ходила за мной, восхищаясь моими ушками и хвостом, умоляя дать ей потрогать, – Вент поступил через полгода, его растила мама, отец погиб. Он смог поступить на стипендию, потому что его признали весьма талантливым и перспективным. В то время мы с Мирандой уже довольно неплохо общались. Она заметила новенького мальчишку, который в одиночестве сидел во внутреннем дворе.

«– Ой, какой милый парень!» – воскликнула она.

Мы вдвоем шли по крытой веранде, жалуясь на очередные синяки, которые получили от преподавателя по этикету, вспоминая, что мы еще должны написать к занятиям на следующий день, планируя, когда оправимся в деревню за покупками.

Вдруг, Миранда остановилась прямо посреди коридора, рассматривая небольшой внутренний дворик. Я проследила за ее взглядом – двор как двор; несколько раскидистых деревьев со скамейками под ними, нависшие темные тучи, несколько человек – кто-то прогуливался, кто-то сидел. Но прежде, чем я успела спросить, в чем, собственно, дело, Миранда воскликнула:

– Ой, какой милый парень, – она обхватила руками колонну, которая поддерживала крышу, прячась за ней. Она периодически выглядывала из-за нее, рассматривая одиноко сидящего на скамейке паренька, на коленях которого лежала книга, чтением которой он был увлечен. Я стояла, как остановилась, наблюдая за этим действом в замешательстве, – Давай подойдем к нему, познакомимся?

– Зачем?

– Ну как? – Миранда обернулась ко мне, искренне не понимая причину моей холодности и безразличия, – он же такой симпатичный, и сидит один! Вот заметит другая девчонка, приберет его к рукам раньше нас! – она стянула ленту, держащую ее волосы в косе, которые тут же рассыпались по ее плечам волнистым медовым покрывалом, – я знаю, у тебя дома есть «любовь», но мы слишком далеко от твоего дома. Можешь не переживать – никто не узнает о твоих похождениях в этих стенах, – девушка оказалась не очень рада моей верности, ей казалось, что время обучения – самое подходящее для экспериментов, поисков себя, жизни, свободной от обещаний…

– Он что, вещь, которую можно «прибрать к рукам»?

– Пойдем! – Миранда схватила меня за руку, не слушая мои дальнейшие возражения и, словно на буксире, потащила меня во двор, целенаправленно двигаясь в сторону того паренька. Я даже не сопротивлялась, покорно шагая в след за ней – в такие моменты Миранде лучше не перечить, остановлюсь – так она не заметит, протащит меня к цели и так, – Привет! – она остановилась в шаге от мальчика. Он, не ожидавший вмешательства в свое занятие, вздрогнул, поднял на нас взгляд удививших меня глаз – бледно-голубых, почти бесцветных, что в купе с его серыми волосами выглядело весьма необычно.

– А… привет, – он неуверенно махнул рукой.

– Как тебя зовут? – продолжала напирать Миранда, напрягая даже меня горящим взглядом своих темно-серых, как низкие тучи, нависшие над нами, глаз.

– Вент. А вас? – кажется, парень был сбит с толку таким напором.

– Я – Миранда, а эта колючка – Аянэ, – беззлобно и меня представила подруга, – Ты ведь новенький?

– Да, а вы? – парень, кажется, не совсем понимал, как поддерживать это общение. Я попыталась скрыть улыбку – обидеть его не хотелось. Он не мог решить, на кого из нас смотреть – то ли на говорящую Миранду, то ли на заинтересовавшую его меня.

– Я здесь уже старожил – целых два года, – похвасталась Миранда, – Аянэ приехала только полгода назад.

– А ты – зверолюд? – не сдержался он, уже не скрываясь, рассматривая меня.

– Да, представляешь! – Миранда прямо фонтанировала оптимизмом, – Сама удивилась, когда вернулась с занятий, а в моей комнате, на свободной кровати, сидит неприкаянное белое чудо, похожее на призрака!

– Ты очень похожа на главного Имперского мага, – сказал он, все еще рассматривая меня.

– Да, это ее отец, – тут же с готовностью выложила Миранда, за что получила ощутимый тычок от меня. Ну и болтушка. Когда разойдется – вообще язык без костей становится, – Ой, – взглянув на меня, она прикрыла рот ладошкой, и пару раз легонько ударила кончиками пальцев по губам.

– Да я не в корыстных целях интересуюсь, – тут же постарался убедить меня Вент, – Просто именно он ввел стипендию для обучения тех, у кого недостаточно денег, – признался он тихо, – я просто очень благодарен ему.

– Правда? – такого я об отце не знала. В конце концов, у нас были другие темы для разговоров.

– Да, а ты не в курсе? – очень удивилась Миранда, – Он поддерживает несколько стипендиальных мест, специально для тех, кто совсем не может найти средств, но подает определенные надежды.

– Вот как, – протянула я, чувствуя, что мое уважение к отцу возрастает. Получается, что он очень хороший зверолюд не только для меня и мамы, но и для других людей.

– А еще, – продолжил Вент, – у тебя и твоего отца очень приметная, отличительная внешность. Вы ведь оба альбиносы, а это редко встречается, тем более, у зверолюдов.

– А что ты читаешь? – подруга подобралась ближе к Венту, аккуратно заглядывая в страницы, давая ему возможность спрятать написанное, если это что-то личное, – Учебник? – протянула она разочарованно. Я хихикнула при виде ее вытянувшегося лица.

– Конечно. Чтобы оставаться на стипендии нужно хорошо учиться, – пояснил парень.

– Хорошо, что я не на стипендии, иначе точно отчислили бы, – она без церемоний опустилась на скамейку по левую руку Вента. Он вопросительно посмотрел на меня:

– Присаживайся, – кивнув на правую, свободную еще сторону. Я не стала отпираться, тоже присела рядом.

– Они очень дороги тебе, – заметил Джин и на его губах заиграла мягкая приятная улыбка. Его слова выдернули меня из воспоминаний, – Идем?

Я кивнула, встала. Джин последовал моему примеру, оставляя на столе крупную купюру, придавив ее краем чашки, чтобы ветром не унесло. Мы, взявшись за руки, медленно пошли в сторону королевской обители.

– Конечно, 6 лет жизни бок о бок незамеченными не проходят, – усмехнулась я, – мы столько пережили вместе, столько натворили…, – я прямо облизнулась от воспоминаний, – Мы в библиотеке как-то раз отрыли книги по Древней магии, вынесли их под одеждой, а после втроем, бессонными ночами, изучали их. От самых простых к сложным. Как-то раз в нашей с Мирандой комнате неделю шел снег после одного неудачного эксперимента, пришлось спать в комнате Вента – у него в тот момент не было соседа, иначе пришлось бы признаться преподавателям, – да, эксперимент не удался, но это было действительно весело, – Но поймали нас на игре с магией значительно позже, даже удивительно, что нас не застукали раньше – мы не особо-то скрывались.

– А Древняя магия у вас запрещена была?

– Конечно. Древнюю магию запретили к использованию студентами академии – бывали не очень хорошие ситуации, ведь она предполагает обмен, чаще всего на кровь. А еще может что-то пойти не так, – я сдержала порыв потереть зудящий шрам на груди – наша ошибка, последствие которой теперь приходилось скрывать кремами и иллюзией. Незабываемое чувство смотреть в зеркало, пока снимают бинты, и из-под них появляется огромная открытая рана, которую просто не получилось сшить. Я хорошо помнила, как Вент пару недель таскался за мной хвостом, умоляя провести очередное заклинание. Нельзя сказать, чтобы я серьезно пожалела об этом опыте, но о боли и запахе паленой кожи отделаться до сих пор не могла, – мы уже сидели в круге, когда в комнату ворвались преподаватели. Они растащили нас в разные стороны, а после с полчаса выводили из транса. Нас обозвали идиотами и глупцами и выставили пред светлые очи директрисы. И, хоть за подобные эксперименты грозило исключение, нас только поругали и сообщили родственникам. Возможно, мы все были обязаны моему отцу, он вполне мог заступиться за нас, так что меня не ругали, скорее наоборот. Ведь мой отец – Имперский маг, а там Древняя магия используется направо и налево.

Правда, потом нам пришлось чистить всю школу – когда мы колдовали, в здание шарахнула молния, все стены будто в пожаре побывали – закопченные и потемневшие. Наказания надолго не хватило, и уже через месяц мы повторили ритуал. И на второй раз все удалось. Но тогда в успех предприятия я слабо верила, казалось, что мы опять только закоптим школу, но о наших повторных экспериментах никто не знал, а если и знал, то молчал.

– Поэтому ты хочешь сбежать? Потому что научилась намного большему, чем планировалось?

– Я рада видеть тебя, Криса и Рэя, рада видеть родные места, есть эти пирожные…, – я улыбнулась, – Но, если завтра мой побег будет успешным, я не вернусь сюда по собственной воле, по крайней мере под своим именем и внешностью. Я не буду игрушкой.

– Тебе есть куда бежать?

– Либо отстрою себе домишко в глуши, подальше от Эйла, либо переберусь в Империю, поближе к папе, – ответила я, почти не задумываясь, – Хотя… в Империю не очень хочется приезжать, а если и жить там, то где-нибудь на задворках и не отсвечивать. Отец говорил, что при дворе там слишком много интриг, меня он в это втягивать не хочет.

Мне не составит труда спрятаться в лесах, заработать на пропитание можно лечебными отварами и настоями, а за едой и одеждой бегать в ближайшую деревню, разумеется, изменив внешность, да и папа не будет против финансовой помощи мне, он и так мне ее постоянно оказывает.

– Думаю, сегодня стоит лечь пораньше – завтра сложный день… Ты, если хочешь, можешь бежать со мной, – я взглянула на него из-под опущенных ресниц, сомневаясь, правда, что сама этого хочу. Джин улыбнулся и кивнул.

Мы, не торопясь, вернулись во дворец, продолжая болтать обо всем. Мы проходили по длинному коридору в конце которого была моя комната. Здесь редко проходили люди, это была не очень популярная часть замка. Гобелены, прикрывающие ниши в стенах, всегда казались мне несколько пугающими – существа, очень отдаленно напоминающие людей, окружили массивную фигуру, лицо которой напоминало какую-то искаженную маску, и склонились перед ней. «Пришествие Демиургов» она называлась. А я представляла их более… красивыми, как бы по-детски это ни звучало, Боги все-таки.

Джин схватил меня за руку и затащил за ближайший гобелен. Ниша оказалась узкой, тесной, полутемной и несколько пыльной – я чувствовала этот запах замкнутых, редко прибираемых пространств. Я оказалась прижатой к стене, лицо Джина оказалось на расстоянии нескольких миллиметров от моего. Его глаза, таинственно мерцающие в полутьме, опять гипнотизировали меня, как шесть лет назад. Я замерла, даже не дышала, и мне было интересно – что он сделает в следующий момент. Он наклонялся все ближе ко мне, его губы касались моих, но пока невесомо, как крылья бабочки. Он словно давал мне возможность отказаться, отвернуться, уйти… На минуту мы замерли в таком положении, обмениваясь дыханием, а после Джин накрыл мои губы своими, целуя меня напористо и даже как-то яростно, я старалась не уступать, вымещая в этом поцелуе всю тоску по нему. До этого момента я думала, что это было мне необходимо, почти как воздух, или даже сильнее. Джин обхватил меня руками за талию, прижал к себе крепко, почти до боли. Но ответного порыва в себе не чувствовала.

Мы оторвались друг от друга, когда моя накидка была сброшена на пол в след за камзолом Джина. Я опустила глаза, смущаясь своего стремления почувствовать хоть что-нибудь.

– Да, сейчас не время и не место, – задыхаясь, усмехнулся Джин, подбирая наши вещи с пола, – Но как же давно я хотел это сделать.

– Ты и место присмотрел? – улыбнулась я, снова укрывая плечи накидкой, будто отгораживаясь от него.

– Каюсь, это так, – Джин ловко застегнул пуговицы, еще недавно нетерпеливо расстегнутые мной, – Но ты ведь не против, так?

– Ты прав, не против, – я подкралась к нему поближе и мимолетно чмокнула в щеку, тут же ускользая от его рук, – но, пока мы не натворили дел, лучше, чтобы каждый пошел по своим делам, а то замкнутое пространство с тобой наедине странно на меня действует, – я продолжала вести себя так, как он ожидал, продолжая уверять себя, что это – нормально, мы просто очень долго не виделись, все придет в норму, только вот привыкну к нему…

Мы не стали долго прощаться – все равно завтра рано утром увидимся вновь. Краткий поцелуй на прощание и касание рук.

Глава 4.

Я закрылась в своей комнате и тихо пробормотала заклинание – по воздуху прошла рябь, ведь здесь даже у стен есть уши. Сфера, окружившая меня, уберегала от подслушивания любыми способами. Я достала телефон – на заставке стояла моя любимая фотография – я и мой отец, такой же беловолосый, только глаза не сиреневые, как у меня, скорее, темно-фиолетовые, обнявшись и улыбнувшись, смотрели в объектив. Мы сделали это фото в последнюю неделю перед выпуском, папа прибыл пораньше, чтобы поздравить меня с удачной сдачей экзаменов. А когда неделей позже я стояла перед директрисой, получая от нее кольцо выпускника академии, я была по-настоящему счастлива, чувствуя на себе его гордый, полный отцовской любви взгляд.

Я открыла записанные в память номера телефонов. Черт, я и забыла, что их так много. Пролистав вниз, я нашла искомый номер и нажала на набор. На экране высветилась фотография мужчины с белыми волосами – моего отца.

– Да, Аянэ? Ты уже добралась до Эйла? – донесся приятный баритон моего отца, глубокий и бархатный.

– Да, папа, уже добралась. Ты был прав – меня вернули с таким конвоем, с которым преступников не переправляют, – я подошла к письменному столу, на который положили мою книгу, провела по ней пальцами, сняла упаковочную бумагу.

– Можешь остаться там, если такая жизнь тебе больше по душе, – в голосе отца была плохо сдерживаемая язвительность – он очень не любил, когда меня, его дочь, считали безвольной куклой, это жутко било по его самолюбию, ну и искреннюю любовь ко мне никто не отменял.

– Очень смешно, ха-ха, – проговорила я в притворной обиде, отворачиваясь от стола, меряя шагами расстояние между столом, кроватью и окном, – Завтра мы выедем из города, вряд ли меня будут преследовать.

– Я не был бы в этом так уверен. Вам нужно быть осторожными, особенно тебе, не слишком афишируй свое путешествие, – инструктировал меня папа.

– Я помню, – отец уже раз в 10 проговаривал все это, поэтому мне не хотелось выслушивать полный инструктаж снова, – я не буду торопиться, чтобы не вызывать подозрения у тех, кого могут отправить за нами.

– Как твой брат поживает? – спросил папа спустя недолгую паузу. Отец знал, что Крис любил и поддерживал меня, несмотря на мое незаконное рождение, хотя обычно дети с одним общим родителем не ладят.

– Хорошо, достиг определенных успехов, – похвасталась я.

– А, замечательный мальчик. А как твой поклонник?

– Тоже весьма успешен, – вздохнула я – да уж, успешней некуда, принцем стал… Но говорить об этом мне не хотелось, поэтому я смолчала и затолкала яростную тираду против королевской власти поглубже.

– А-а, – понимающе протянул отец, – Ну хорошо, держись его, он не оставит тебя. Ты виделась с Илоной? – спросил отец после недолгой паузы. Илона – моя мама, живущая со своим мужем в особняке, стоящем в первой линии, то есть, в близи дворца. Мама часто бывала во дворце, будучи одной из придворных, но сегодня я ее не видела…

– Нет, а что?

– Она хотела с тобой встретиться прежде, чем ты уедешь.

– Хорошо. Думаю, я смогу ее навестить, – я поднялась на ноги и сильно потянулась, прямо до хруста в костях. Я уже хотела попрощаться, но вспомнила одну интересную деталь, – Папа, тебе не приходилось встречать в своей жизни описания ритуала, для которого нужны все Дары Богов?

– Ты где такое услышала? – голос отца прозвучал настороженно.

– Мне Крис сказал, что его, Джина и Рэя отправляют буквально в тур по стране, чтобы собрать все Дары и привезти их сюда, в столицу! Ты знаешь, я много и усердно училась, изучала и обряды в том числе, но не могу представить для чего нужно такое количество энергии, – это было действительно так, даже в Древней магии мне не встречались такой силы заклинания.

– Может, ты что-то не так поняла? – похоже, папе тоже был не знаком подобный обряд.

– Да я не тупая и на слух не жалуюсь – как сказали, так и тебе передала, – рыкнула я недовольно.

– Хм-м-м, – задумчиво протянул отец – я легко могла представить, как он ходит по комнате, посматривая на стеллажи, заставленными пыльными фолиантами, которые собирали несколько поколений нашей семьи. Память его была действительно феноменальной, но для воспоминаний нужен был триггер – отцу стоило посмотреть на книгу, которую он когда-либо читал, чтобы вспомнить написанное практически дословно, – Не слышал о подобном. Я поищу, конечно. А ты постарайся узнать об этом задании побольше. Буду ждать тебя в городе Ис, в гостинице Монтеро. Приезжай, как сможешь, кинь мне весточку, как будешь поблизости.

– Хорошо. До встречи, папа.

– Будь осторожна сегодня и завтра, не сорвись, – и связь завершилась. Конечно, он знал, каким именно образом я собираюсь незаметно покидать свою комнату. Мне оставалось только усмехнуться.

До вечера было еще время, но, думаю, искать маму в замке не имеет смысла. Лучше уж явиться к ней домой поздним вечером – она любила проводить пару часов перед сном в одиночестве на верхнем этаже особняка за чтением или рукоделием. Вероятно, против моей компании она возражать не станет.

Я переоделась в короткие шорты, плотную майку и свои единственные высокие кеды, после чего обмотала руки и ноги эластичными черными бинтами, волосы завязала лентой, чтобы не мешались. На поясе закрепила небольшой водонепроницаемый и несгораемый кошелёк для всяких мелочей – подарок от Миранды. Телефон сунула в закрывающийся карман – так вероятность забыть его где-то была ниже. Я подошла к окну и распахнула его, выглядывая наружу, перевесившись через подоконник. Как я и помнила – почти под моим окном находилась небольшая пристройка садовника, крыша которой чуть возвышалась над каменной оградой. Спрыгнуть на нее – не проблема, а с нее преодолеть стену не представляет труда. Единственное, что может помешать – охранники, всю ночь совершающие обход с завидной частотой.

Чтобы скоротать время, я устроилась перед письменным столом и раскрыла приобретенную сегодня книгу. Боги, какие страницы! Такой приятный кремово-желтый оттенок старинной бумаги, запах не разочаровал – чернила и пыль; кому-то такой аромат мог показаться неприятным, но для меня он был лучше большинства парфюмов. Я перелистнула пару страниц, стараясь прикасаться к ним как можно нежнее. Чернила сохранили свою изначальную яркость и цвет, не потускнели за столько лет. На каждой странице текст дополнялся изображениями, нанесенными вручную с удивительной точностью и мастерством. В том числе и анатомические зарисовки существ, населяющих наш мир.

На одной из страниц мне в глаза бросилось изображение, которое было на гобелене в коридоре. «Пришествие Демиургов».

«И спустились они на землю, и явили себя людям. И преклонили люди колени, и молили Создателей о защите…» – было выведено изящным, тонким подчерком на старой странице.

Все началось с матери-природы, Юны. Она была первой, и останется последней. Из миров неизведанных и далеких она призвала восьмерых своих братьев и сестер в наш мир, который тогда представлял собой пустыню без единой искры жизни. Боги разделили меж собой сферы влияния, обустроили мир, как им хотелось, со всеми интересными приколами, которые приходили им в головы. А потом встал вопрос о том, кто будет населять всю эту красоту, не то без тех, кто все это будет оценивать, что-то не то, как-то не так. По образу и подобию своему Демиурги создали Мудрецов – очень дальних предков людей, связанных с природой, наделенных магическими силами; и Древних – разумных существ, но обладающих иной, не человеческой внешностью.

Мудрецы приняли на себя некоторые обязанности Демиургов, продолжая созидать, но каждое следующее поколение все дальше уходило в своих способностях и интересах от прародителей. Первые Мудрецы жили вечно, их потомки теряли в продолжительности жизни, магические силы угасали, войны за территорию становились обычным делом… И однажды Демиурги и Мудрецы просто ушли, оставив людей самостоятельно разбираться со своими проблемами.

Древние, по большей части, жили обособленно, но и они однажды ушли, затерялись в веках, уснули, вероятно, ожидая, когда придет их время.

Люди – дальние потомки Мудрецов, а зверолюды… говорят, что наследники редких связей между Мудрецами и Древними.

Кто-то постучал в дверь, заставив меня вздрогнуть, так как я уже успела так увлечься своим приобретением, что практически забыла о том, где нахожусь, и о том, что здесь меня могут потревожить в любой момент. Я замерла, не зная, что предпринять. Не обращать внимания и наплевать на пришедшего? Или открыть кому бы то ни было, потратив свое время, вполне возможно, без пользы для себя? Не люблю тратить свое время… Но все же, я подошла к двери и открыла ее, не тратя времени на выяснение личности посетителя.

На пороге стоял парень с черными, как чернила, волосами, и глазами ярко-зелеными, как зелень в лесу, которая вдоволь получает влагу, цвет которой не выжигает палящее солнце. Натаниэль. Он-то что тут забыл? Я неосознанно стала следить за каждым его движением – что поделать, я чувствовала в нем угрозу… Мы никогда не были друзьями, у нас было мало точек соприкосновения, ничтожно мало общего. А Натан… его глаза округлились, а лицо недоуменно вытянулось:

– Аянэ? Вы?

– Привет, принц, – я изобразила что-то отдаленно похожее на книксен и отступила на шаг назад, давая ему возможность войти.

– Что Вы здесь делаете?

– Ночую, – Натан вошел, а я закрыла дверь. Теперь он был на моей территории, и мне стало спокойнее.

Я опустилась в кресло с высокой спинкой, стоящее у недавно распахнутого мной окна и жестом пригласила гостя присесть напротив. Натаниэль то и дело оглядывался и, казалось, изучил уже всю комнату, разве что в шкаф и под кровать не заглянул.

– Вы ждете увидеть здесь кого-то еще? – мне действительно показалось, что он сейчас залезет под кровать.

– Вы одни здесь? – Натан, наконец, посмотрел прямо на меня и сел.

– Разумеется. А Вы кого искали? И кого ждали увидеть, когда ломились ко мне? – говоря это, я неопределённо повела рукой – сказывалась привычка, в академии нас учили при любом разговоре вот так неопределенно жестикулировать, чтобы это казалось особенностью и не привлекало внимания, если потребуется кого-то заколдовать.

– Никого определенного, мне просто показалось странным, что кто-то приехал. Не ждал, что Вы вернетесь, леди.

– Я тоже не ждала, – между мной и принцем никогда не было особо теплых отношений, мы всегда держали некую дистанцию, хоть в ней никогда не было необходимости, нам никогда не запрещали общаться, – Не переживайте, я не задержусь надолго.

– Почему?

– Мне не место во дворце. У меня полно более интересных занятий, чем сидеть здесь.

– А отец считает иначе.

– Как будто Вы всегда следуете заветам своего отца, – парировала я с кривой ухмылкой, – Принц, так что Вам нужно? Моя комната – не место для Вашего Высочества. Ваше присутствие здесь могут превратно истолковать. Да и я забочусь о своей чести – я еще надеюсь выйти замуж.

– Так вот о ком Джин думал все это время, – странно было бы подумать, что принц не в курсе интереса одного из своих гвардейцев. А его язвительный тон мне не нравился, – с нетерпением ждал почты, строчил письма по нескольку часов к ряду, срывал цветы в саду, засушивал их меж страниц книг, после вкладывал их в конверт к каждому письму, запечатывал и укладывал в шкатулку. Иногда она пустела – вероятно, находился способ переправить их адресату. В те дни его настроение было особенно приподнятым, трепещущим в ожидании новых писем…

– Ай-яй-яй, Ваше Высочество, – поцокала я осуждающе, – неужели Вы читали переписку своего верноподданного? Вам не подобает такое поведение.

– Вы слишком худо думаете обо мне, леди. Не прочитал ни одного, даже к конвертам не присматривался, не то раньше бы узнал, что все было адресовано Вам.

– Что ж, благодарю Вас… за него. И все же, что Вы хотели? Можете не переживать – нас никто не услышит.

– Мне интересно, чем Вы собираетесь заняться? Сейчас начинается Ваша свободная жизнь, которая не будет ограничиваться территорией ни академии, ни королевской обители, и ничьими указами. Я подумал, может, Вы захотите изменить мнение людей о зверолюдах… Если бы Вы пожелали, я мог бы помочь Вам.

– Помочь мне? Каким образом?

– Я мог бы предложить Вам стать моей королевой – и никто более не посмел бы глянуть на зверолюдов в Ларгосе с пренебрежением. Вы не подумайте ничего такого, я восхищаюсь Вами, но не влюблен.

– О нет, – я не раздумывала ни секунды. Я прекрасно понимала, что королева – самый бесправный персонаж во всем этом балагане, пойти на подобное даже ради признания моей расы я готова не была, – Из меня не выйдет достойной королевы. И, как я говорила ранее – мне не место во дворце. Простите.

– Да не стоит. Я был готов к подобному Вашему ответу. Я за вас с Джином обеими руками, – мой отказ, похоже, и правда, не задел его.

– А Вы, принц? Вы скоро станете королем, у Вас в руках будет сила, которая сможет многое изменить.

– У меня такое ощущение, что моя коронация придумана для отвода глаз, и отец не отдаст мне власть просто так. Возможно, ты знаешь, что последние годы мою роль на людях играл Джин – прости, но это была не моя идея, я говорил отцу, что это полнейшая глупость, но он меня не слушал, – добавил он, видимо, заметив проблеск неодобрения в моих глазах.

– Отвода глаз от чего?

– Если бы отец делился со мной своими планами…, – Натаниэль покачал головой. Он и правда ничего не знал. Я приуныла – похоже, разбираться со всеми тайнами придется самой, никто эту задачу мне облегчить не сможет, – В любом случае – обращайся, помогу, чем смогу.

– Я постараюсь справиться сама, – мне не хотелось быть кому-то должной, особенно принцу – он же сможет после всю душу из меня вытрясти в обмен на помощь, как его отец – из моей матери, – Что ж, принц, Ваше любопытство было удовлетворено в полном объеме, не так ли? – краем глаза я посмотрела на часы – почти полночь. У меня абсолютно не было времени, чтобы продолжать практиковаться в остроумии, да и желания, если начистоту.

– Да, удовлетворено, – кивнул Натан с загадочной полуулыбкой, о причине которой мне думать не хотелось, – до новых встреч, Аянэ.

Натан легко поднялся на ноги и, теперь смотря прямо перед собой, самоуверенный, как раньше, покинул мою комнату. Я проводила его до двери, держась позади, и заперла все замки – еще гости этой ночью мне были не нужны.

Я подошла к окну, выглянула наружу. В принципе – тут невысоко, однако, неудачно поставленная, подвернутая нога – и все, прощай целая голова, здравствуй, сотрясение. А то и сломанная шея. Только выбор у меня был небольшой. Я подождала, пока охранники скроются из зоны видимости, встала на подоконник и вытянулась в полный рост. Осмотрелась еще раз – никого, звуков тоже не было.

Перепрыгнуть на крышу хозяйственных построек было делом пары секунд. Я магией замедлила падение, опустившись почти бесшумно, только подошва кроссовок неприятно скрипнула по черепице. Я застыла на месте и затаила дыхание – звук был не очень громким, но в ночной тишине вполне мог выдать меня, но никто не спешил проверять, нигде не мерцал свет фонарика, не слышалось торопливых шагов.

Я выдохнула и немного расслабилась, в полусогнутом состоянии прошла по крыше к ограде. Постройки располагались в паре метров от высокой каменной стены, которой была обнесена территория, относящаяся непосредственно к дворцу. Вдруг под моей ногой обломилась половина черепичной чешуйки и, пролетев вниз, громко ударилась о каменную дорожку. Вот черт!

Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию.