книжный портал
  к н и ж н ы й   п о р т а л
ЖАНРЫ
КНИГИ ПО ГОДАМ
КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЯМ
правообладателям

Марго Лаванда

Ребенок от Деда Мороза

Глава 1

Большинство любовных романов на тему «босс и секретарша» начинаются с того, как последняя приходит устраиваться на работу. Он – босс, эдакий весь из себя красавец вырви глаз, а она – секретарша – скромница, недотрога. Ну так вот, это все не про меня. Не моя история. Я пашу на своего босса уже год, да и не секретарша я, а сотрудник отдела аналитики в крупном строительном холдинге «Ветер Перемен».

А самое главное – начальник отдела аналитики, мой босс, Федор Иванович Петров – ну ни в коем разе не красавец. Лет под пятьдесят, залысины и скверный характер. Вот суровая правда жизни – это вам не любовное чтиво!

И в то же время, представьте себе ирония, я влюблена в босса!

Только это – большая тайна о которой ни единая душа не знает.

Самый главный босс – президент холдинга, Герман Александрович Самойлов, тот, до которого мне далеко как до солнца. Наследный принц – его отец отошел от дел холдинга несколько лет назад. За это время Герман в два раза повысил стоимость акций холдинга, да и вообще много чего успел. Хватка как у акулы. Внешность как у модели с обложки «Men's Health». Женщин вокруг, разумеется буквально толпы. Герман разборчив, критичен и категорически не приветствует романы на работе.

Стыдно признаться, но фантазии меня посещают именно о нем. А кто бы устоял? Этот мужчина невыразимо роскошен! Правильные черты лица, прожигающие насквозь серо-голубые глаза, чувственные губы, правильной формы нос, черные волосы, всегда идеально подстрижены и уложены. Одет с иголочки. Педант во всем – как в работе, так и во внешности. А какая фигура! Глядя на мощные плечи и огромные руки поневоле начинаешь дрожать, покрываешься мурашками с макушки до пят. Торс до того массивный, что хочется сглотнуть, когда этот мужчина приближается к тебе. Он словно дикий зверь, скрытый под маской идеального джентльмена. От требователен и строг. Погружен в работу двадцать четыре часа в сутки. Никакой личной жизни, скажете вы. А вот и нет! У этого человека все по расписанию! Даже интимная жизнь!

Откуда я так много знаю?

Дело в том, что его секретарь – моя лучшая подруга. Она досталась молодому боссу еще от отца. И стала единственной деталью, которую новое начальство не стало менять. Пока.

Вера Николаевна Гордеева, или просто Вера – дама средних лет, проработала с Александром Петровичем Самойловым около двадцати лет. И когда последний решил уйти на покой, а точнее – уехать на постоянное проживание в Прованс, заниматься виноградниками, Вера Петровна ужасно расстроилась. Очень переживала, что ее сразу же уволят. У нее как раз дочь замуж выскочила, малыш на подходе, помогать надо… Я как могла утешала подругу. Несмотря на разницу в возрасте – Вере пятьдесят, а мне всего двадцать пять, у нас крепкая дружба. Эта женщина очень помогла мне на первых порах в холдинге. Подсказывала, предупреждала о подводных камнях. Коллектив огромный, женщин много, поэтому сплетни, интриги, подсиживание цвели пышным цветом. А работа хорошая, зарплата отличная, график, поэтому я была полна решимости удержаться здесь. И удержалась, но во многом благодаря Вере.

Так вот, отпрыск Александра Петровича, Герман Александрович Самойлов, сделал широкий жест – успокоил страхи Веры и оставил ее на месте секретарши. Хотя на этом ликование моей дражайшей подруги закончилось. Герман оказался совсем другим начальником, нежели отец. В десятки раз более требовательным и строгим, не прощающим ни единой ошибки. Сухарь и педант – эти слова Вера повторяла чаще всего, во время наших посиделок за чашкой чая. Мы частенько вечерами сидели в любимой кофейне неподалеку от работы.

Вера много рассказывала о Германе, а я жадно слушала. Сама я могла лишь изредка видеть предмет своей влюбленности издалека.

Конечно же, Вере я даже намека на свои симпатии не давала. Ведь это ужасно стыдно! Где я, а где Самойлов!

Поэтому новость, которую я услышала сегодняшним утром, тридцать первого декабря, ввела меня в глубокий ступор!

Все дело в том, что холдинг празднует Новый год всегда с размахом. Остальные праздники – гораздо скромнее. Но вот именно новогодний – это неизменно дорогое праздничное шоу с подарками, танцами, конкурсами, ну и так далее. Я вообще-то не любительница таких мероприятий, прошлогодний праздник провалялась в постели с ангиной. Радовалась, что на этот попаду, хотелось очень вкусненького, ведь стол роскошный, вплоть до омаров!

И вот, заместитель Федора Ивановича, дама во всех смыслах неприятная, въедливая, Валентина Радионовна Шпорина, сообщает мне прямо с утра невероятно шокирующую новость:

– Будешь Снегурочкой, Синичкина.

– Что, простите?

– Игнатьева сломала ногу. Руководство посовещалось и выбрало тебя на замену. Вот сценарий.

– Что… простите, что за бред. Я не могу…

– Почему? У тебя тоже нога сломана?

– Но Лена… Игнатьева, она умеет, она три года подряд, она это обожает. Лена когда-то даже в престижном универе училась!

– Пустой треп, Синичкина. Понторезка эта Игнатьева. Еще и подвела так.

– Но простите, как… Я не могу. Я не готовилась, а это уже вечером!

– Да что там уметь-то? Тебя же не Анну Каренину играть в Большой Театр приглашают! – вскипает Шпорина.

– В Большом Театре танцуют балет, извините.

– Нет, она меня еще и поправляет! Какая разница? Вот именно, тебя словно Жизель плясать заставляют! Раздашь подарки, поздравишь с бумажки, все! Гуляй Вася! Еще и премию дополнительную получишь.

– О, за это дают премии?

– Нет, Игнатьева делала ради удовольствия, – морщится Шпорина. – Но тебе я вижу дополнительный стимул нужен.

– А кто… кто будет Дедом Морозом?

– Ну какая тебе разница? Да что ж ты за человек такой, сил нет. Я устала, мне еще в парикмахерскую успеть надо. Так, короче, вот сценарий, изучай. Сегодня освобождаешься от работы!

– Ой, я тоже записалась в парикмахерскую…

– Тебе зачем? У тебя корона с косами любой причесон сомнет. Ничего, у тебя и так, Настя, волосы красивые.

Растерянная, бреду в свой кабинет. Точнее, в большой офис где сидим впятером с девочками. Сажусь за свой стол и невидящим взглядом пялюсь в сценарий. Только в голове пусто. Я не из тех, кто любит внимание, выступать на сцене – это не мое! Никогда не пробовала даже. И заманчивое слово «премия» не греет, хотя деньги то конечно нужны. Я живу вдвоем с мамой, в стареньком доме, из последних сил держим хозяйство, корова у нас, куры, огород. Только так и выживаем. Добираться до работы приходится час на старенькой дребезжащей «Ауди». Но снимать квартиру не вижу смысла – деньги на ветер.

Теперь понимаете, почему моя влюбленность в Германа Самойлова – полная утопия?

Мы с разных планет, абсолютно…

Хорошо, буду думать про деньги, сцеплю зубы и кое-как переживу этот вечер.

В школе я даже мечтала одеть костюм Снегурочки. Вот только в школьные годы я полной была. Так что мама шила мне костюм снежинки, и я была самой большой снежинкой в школе. Окончив одиннадцать классов, я взялась за свою фигуру, надоели косые взгляды и что толстухой дразнят. Самым сложным было отучить маму печь пирожки. Печет она восхитительно и вот это ее умение мне и вышло боком и лишними килограммами.

Мама сдалась, я начала бегать по утрам вокруг деревни, так что все удалось. Теперь пропорции фигуры у меня почти идеальные, только грудь не девяносто, крупновата, третий размер. Что ужасно смущает, но эта часть моего тела худеть категорически отказывается.

– Ты точно не в курсе кто будет Дедом Морозом? – пытаю Веру во время обеденного перерыва. Сидим с ней в буфете за любимым столиком.

– С чего мне это знать? Я и так делами завалена, Настюш, и, если честно мне все равно. Странно, что тебе нет…

– Я же буду Снегурочкой!

– Ну и что? Какая разница кто с тобой на сцене час будет стоять и толкать речь? Хоть сантехник Иван, хоть наш дорогой босс Герман…

– Не говори ерунды, – аж подпрыгиваю. – С чего это Самойлову в Деда Мороза наряжаться?

Вера бросает на меня какой-то странный взгляд и мне становится не по себе.

– Серьезно? Не шути, умоляю!

– Да что такого, Насть? – раздражается Вера.

– Ничего… Но сам босс. Зачем это ему?!

– Спор с замом. Как дети, ей богу. Поспорили и теперь Самойлов весь день не в духе, вот прям как ты.

– Я… Откажусь. Прямо сейчас.

– Ты совсем с ума сошла? Да за костюм Снегурочки тогда смертоубийство начнется! Каждая из холдинга от восемнадцати и до семидесяти жаждет на сцене с красавцем боссом постоять. А ты еще и кочевряжишься!

– Вер… это случайно не ты руку приложила? Ко всему этому?

– А хоть бы и я? Тебе почти тридцать, Насть. Пора подумать о семье.

– Но Самойлов!! О чем ты думала?

– О том, что хочу для тебя лучшего.

– Боже, ну выйду я с ним на сцену и что? Откуда возьмется лучшее? Он меня в короне и с искусственными косами увидит и влюбится без памяти?

– Кто знает, дорогая. Успокойся.

– Не могу! Я должна отказаться! Я же… я обязательно что-нибудь не так сделаю! Еще и уволят вместо премии…

– Ну вот видишь, ты под это дело еще и премию выбила из Шпориной? Горжусь тобой, Настюша.

С Верой просто невозможно разговаривать!

В этот момент мимо царственно проплывает Вика Фролова, главная красотка холдинга, бегающая за Германом точно собачка. В новом дорогом мутоне до колен, собирая завистливые взгляды. Вика – секретарша зама, но ее цель – босс номер один и абсолютно точно ничто не заставит ее свернуть с этого пути. А еще она противная, хамка и лицемерка. Поначалу, когда она на работу в холдинг пришла, то совсем другой была. Мы некоторое время даже дружили, делились проблемами, поддерживали друг друга. Но потом Вика пошла по головам. Было очень обидно чувствовать себя использованной.

Попав на место секретарши зама, эта девушка очень изменилась. Теперь в ее голосе сквозили приказные ноты. Она мерила всех только по принципу может ли пригодиться ей этот человек в карьере. Остальных безжалостно отметала.

Вот и сейчас, ни здравствуйте, ничего. Проплыла мимо, только зло зыркнула.

Я облегченно вздохнула.

– Хочешь, чтобы Фролова вместо тебя влезла? Да ей только узнать! Она же вцепится! Пока кроме меня никто не знает, Настя.

Вера вдруг берет меня за руку и внимательно заглядывает в глаза. Словно знает… о моих тайных воздыханиях, которыми я никогда не делилась. Краснею и отдергиваю руку.

Стоять на сцене с самим Самойловым…

По телу пробегают предательские волны.

– Спасибо, что так заботишься обо мне, – вкладываю в голос всю благодарность.

– Не за что. Будь смелее, Настя. В конце концов, это новогодняя ночь. Время, когда мечты сбываются.

Глава 2

Герман

Во всем виноват чертов Ройзман, все из-за него пошла через жопу. А все потому что его теперешняя пассия, Анжелика Крымова – досталась ему от меня, как переходящее знамя. Ройзман не может никак с этим смириться. Что странно. С гулящей натурой Крымовой смирился, а с тем что полгода со мной была – никак.

 Кто бы мог подумать, что приятный вечер в компании друзей за покером приведёт к разнузданной пьянке, а потом и к неадекватным ставкам. Хорошо ещё бизнес не поставил. Вот бы был сюрприз отцу на новый год.

Мы дурачились, прикалывались и в результате вот этот дебильный спор, придуманный Ройзманом. Да и мне в тот момент показалось забавным разыграть роль деда мороза, всем понравилось, все ржали. Мне было весело ровно до того момента, пока не понял, что карты – дерьмо. Итак, расплачиваться придётся именно мне.

В принципе ничего криминального в том, чтобы побыть пару часов клоуном не вижу. Сотрудники конечно будут в восторге. А их надо радовать. Жаль премию уже не отменишь. Так слишком жирно получается, и премия, и стеб над боссом.

Ладно, шучу. Не собираюсь жмотиться. Ну а кто у нас Снегурочка?

Поручил это дело своей секретарше, высказав только одно пожелание. Чтобы не липла как банный лист. Потому что большинство баб в моем холдинге аж из трусов выпрыгивают стоит приблизиться. Некоторые даже в прямом смысле.

Когда мне было восемнадцать, и я пришел к отцу на стажировку – это было даже лестно. Я от этого кайфовал. Ну знаете, когда тебе готова любая… в смысле на все готова, начинаешь чувствовать себя богом. В восемнадцать. Сейчас, в тридцать пять осталось лишь чувство пресыщенности. Все испробовано-перепробовано, все скучно. Никакого азарта. Устал быть объектом охоты. А самому поохотиться не на кого…

Поэтому и в секретаршах у меня дама престарелого возраста, единственная в которой уверен – она обо мне не мечтает.

Хм, черт, мои мысли начинают походить на нытье? Нет. Я на судьбу вовсе не жалуюсь. Только на легкое похмелье и то что костюм деда мороза напялить вынужден.

Настя

Ну и как можно сосредоточиться на работе, когда меня ждет такое волнительное окончание данного вечера? Никак, очевидно. В голове полная неразбериха, телефон разрывается, коллеги кидают косые взгляды. Кто-то даже зовет, что-то пытается спрашивать по работе. Лихорадочно перебираю бумаги в поисках затребованной начальником, а перед глазами – размытая пелена. И только когда на страницы, которые держу в руках посыпались частые капли, понимаю, что плачу.

Прикусываю зубами кулак чтобы ещё сильнее не разреветься, и выбегаю в туалет. Подбегаю к раковине, включаю воду и тут даю волю слезам. Потом смотрю на себя в зеркало. Хорошо, что не крашусь– а то бы сейчас была похожа на панду. Помню работала как-то на фирме, так вот там макияж был обязательным атрибутом дресс-кода. Вот когда было мучение. Потому что по натуре я плакса. Чуть что бегу реветь в туалет. Мне просто это необходимо, не умею держать эмоции в себе. Так однажды я познакомилась и подружилась с замечательной девушкой.

Вспомнив о Кире еще больше расстраиваюсь. Ведь эта девушка – яркий пример того что сказка может стать реальностью. Мы столкнулись на моей предыдущей работе. Кире пришлось через многое пройти, но результатом стала большая любовь. Она теперь замужем за бывшим боссом и эта парочка просто до неприличного счастлива! Двое детишек, огромный дом. Муж Киры – тоже раньше был и бабником, и заправским трудоголиком, совсем как Самойлов. Да что там говорить, он еще и помолвлен был. А невеста его, чуть не убила Киру! Жуткая криминальная история, но моя подруга выдержала все!

Я, к слову, крестная их второго ребенка, очаровательной малышки, которую назвали в мою честь (это я так себе льщу конечно), Настенькой. Наследной принцессе Лаврентьевой скоро исполнится три годика. А уж принцу так и вовсе почти пять. Замечательные детки у Лаврентьевых, и я обожаю бывать у них. Вот только… потом грусть берет, потому что у меня все не так, и никаких перспектив.

Скорее всего поэтому на меня так подействовала новость, что Вера присватала меня на этот вечер Самойлову.

Конечно, понимаю, она хотела как лучше. Я искренне тронута её заботой, но в тоже время так обидно посмотреть на себя её глазами, понять, что выгляжу в глазах своих подруг, ну и всего остального коллектива, ужасной неудачницей. Да что там, так и есть. Тридцатник, ни мужа, ни семьи, никаких перспектив даже в карьерном росте.

Нет, я люблю свою работу, иногда она бывает интересной, например, когда приходится решать какие-то спорные моменты, проблемы, или, скажем, боссу срочно надо разыскать какие-то статистические данные.

Я профессионально подхожу к своим обязанностям, всегда готова помочь…

– Синичкина, пошли, пора тебе заняться перевоплощением, – вырывает меня из задумчивости Шпорина. Я уже успела успокоиться и вернуться на рабочее место, но в себя так и не пришла, все время в облаках витаю.

Взгляды остальных сотрудников обращены ко мне, видимо удивлены выбором актрисы. Да я и сама в шоке, что тут говорить… Разумеется, сразу краснею как помидор, отпускаю голову и семеню за начальницей.

Под гримерную оборудовано несколько комнат, примыкающих к конференц-залу, тут уже вовсю снуют приглашенные артисты. Шпорина заводит меня в левую дверь, возле зеркала уже наизготовку ждёт свою «жертву» женщина с кисточкой для пудры в руках.

– Снегурочка? – спрашивает она приветливо.

– Здравствуйте, да, – киваю.

– Садитесь, займёмся вами. Красились сегодня? Макияж будем смывать?

– Нет, я не крашусь.

– Надо же, редкость в наше время. Даже без тонального или пудры обходитесь?

– Как видите.

– Да уж, повезло. У вас и правда отличные внешние данные, ни к чему дополнительные ухищрения.  Какая кожа у вас хорошая! Кстати, извините, забыла представится. Я – Владислава Игоревна.

– Очень приятно, Анастасия.

– Пожалуй, сделаю вам легкую базу под макияж… У вас глаза очень выразительные, не потребуется много косметики… Не пойму какой цвет глаз… похоже на васильки.

– Вы меня захвалили, – смущаюсь.

– Что ж, большое спасибо!

Час пролетает незаметно, комплименты женщины придают мне уверенности, и я понемногу раскрепощаюсь.

– Просто замечательно! – восклицает Владислава. – Кажется, я закончила. Теперь, пожалуй, можно примерить косы и корону, а затем и костюм.

 С париком проблем не возникло – косы сели сразу.

А вот качестве одежды снегурочки, было приготовлено довольно-таки короткое платье, явно на девушку пониже ростом. Мне оно было чуть выше колена, что ужасно смущало.

– Разве не должен быть сарафан в пол? – спрашиваю растерянно.

– Даже не знаю, вот что выдали, то выдали, – вздыхает Владислава.

– И такой вырез на груди у меня… если честно, очень смущает.

Кручусь перед зеркалом, отмечая про себя что похожа на стриптизершу, а не на ведущую корпоратива в солидной компании.

– Настенька, у тебя роскошная грудь! Просто великолепная, многие женщины о такой только мечтать могут. – Спасибо, но сегодня я бы предпочла поменьше размер, – вздыхаю удрученно. – Может быть у вас есть хоть какая-нибудь булавка? – держу руками проклятые полы, которые так и норовят разойтись. Держу, и с ужасом думаю, что если мне придётся нагнуться, то грудь запросто может выскочить…

– Может мне сбегать в магазин быстренько, купить бюстгальтер поскромнее? – спрашиваю с отчаянием.

– Я сама схожу, милая. В таком виде не стоит бегать, да и костюм этот, если серьезно, то явно пошит очень слабыми нитками…

– Как же так! Что мне теперь делать? – восклицаю в отчаянии. – Как это исправить?

– Не волнуйся, ты права, нужен просто очень закрытый бюстгальтер. Я куплю…

– Как можно было так безответственно подойти к делу!

– Да вот так. Еще и заболела… Я про костюмершу. Все на меня скинула. А денег небось пополам захочет…

Меньше всего меня сейчас заботит зарплата этой женщины.

– Что поделать, всегда все у нас через одно место. Ну что поделаешь, не расстраивайся. В остальном то все отлично!

Со злостью разглядываю себя в зеркало. Ну Вера, ну удружила! И на босса у меня зуб, экономит, значит, на празднике, а я – страдай?

В зеркало на меня смотрит румяная Снегурка, только глаза больно тёмные от гнева. Снова смотрю на вырез. Что подумает босс, когда увидит меня в таком наряде? Явно ничего приличного! Честное слово, мне, то есть Снегурочке – буквально один шаг до секс-шопа.

– Вы уверены, что это платье покупали не в эротическом магазине? – спрашиваю с отчаянием в голосе.

– Как уже сказала, я вообще-то гример, а не костюмер. К сожалению, нанятый временный персонал не отличается ответственностью. Эта дама видите ли заболела и теперь я вынуждена тебя взять две этих функции. Увы, с костюмом уже поздно разбираться, шить я не умею. Поэтому придётся работать с тем что есть, Настенька.  Может быть какой-то цветок приколоть, или брошку найти… но нужно осторожнее, чтобы швы не разошлись, все на соплях держится.

– Вы меня очень утешили, спасибо.

– Ну я побежала…  – Владислава, видимо устав меня успокаивать, выбегает за дверь.

Скрываюсь в уборной, а когда выхожу обратно, то перед зеркалом в гримерке стоит… Дед Мороз!

Вот уж тут с костюмом не оплошали, – машинально отмечаю про себя.

Тут и добротные красные штаны с белой оторочкой, и тулуп, и усы, длинная чуть ли не до пояса борода, шапка с помпоном. Все как положено…

Дед Мороз тоже разглядывает меня довольно внимательно.

Это Герман или нет? Господи, без очков, которые конечно не пойдут Снегурочке, и которые я оставила на своем рабочем месте, мне и не понять!

– Здравствуйте, – говорю смущенно.

– Здарова внученька, – усмехается мужчина.

Ну да, я же по сценарию внучка Деда Мороза! Так что нефиг пялиться на него, как на золотой слиток. Опускаю глаза в пол. Но чувствую – он все равно смотрит. Начинаю краснеть.

– Сколько еще до начала? – спрашиваю робко.

– Скоро. Нас позовут.

– У меня… неприятность с костюмом.

Боже, ну как я могла во все это вляпаться? Как объяснить этому мужчине, что не могу выйти потому что у меня – голая грудь. Да я в обморок упаду если мне с Германом Самойловым про грудь откровенничать придется!

– Какая неприятность? – сдвигает брови дедуля.

Голос становится ниже и могу поклясться – Дед Мороз смотрит именно на мою грудь!

– Я жду костюмера… С костюмом неполадки. Она скоро будет… Надеюсь, успеет.

И тут в динамик, висящий над туалетным столиком, влетает гул зала:

– Де-ду-шка! Сне-гу-ро-чка!

– Кажется, нас зовут, – произносит мужчина.

– Я… пока не готова, я же объяснила, – меня начинает душить паника. Но мужчина наступает, и я произношу уже громче и пронзительнее:

– Я не пойду! Не заставите!

– Черт, только не это, – издает полурычание-полустон дед мороз. – Девушка, я все понимаю, боязнь сцены и все такое. Но это не Бродвей, мадам. Всего лишь выйти и вручить подарки по списку. Уверяю, вы справитесь. Даже с такой… проблемой.

Боже, как хочется ему втащить! Даже если это Самойлов – плевать. Сейчас я буквально киплю от ярости. За то, что как с идиоткой со мной разговаривает. И за то, что принизил мою проблему…

– Вы что, с девушкой драться будете? Тоже мне мужчина! Я все объяснила! Не пойду!

– Вот заладила, – Герман явно все сильнее впадает в ярость. Наверное, не привык, что ему перечат женщины.

– Мы тут не в "Ну погоди", чтобы сидеть и слушать как коллектив до хрипоты орет: "Сне-гу-ро-чка!" – голосом злого серого волка рычит на меня мужчина моей мечты, впрочем, сейчас моя влюбленность стремительно тает, как мороженое в зной.

– Простите, – голос испуганно дрожит, но от своего не отступаю. Бороться с тем, кто столько времени был спутником твоих грез и снов… Это сложно. Но я держусь и не сдаю позиции. Хотя впервые так близко нахожусь к главному боссу, и вблизи он в сто раз красивее, и это очень деморализует мою волю…

– У вас… ус отклеился, – говорю чистую правду – справа искусственная атрибутика Деда Мороза безжизненно повисла. Но даже это не портит красоты этого мужчины.

– А у тебя, внученька, платье слишком короткое, не бережешь ты нервы дедушки, – едко парирует Дед Мороз. – Поторопитесь. Я не собираюсь убивать на эту ерунду целый вечер, – произносит он уже серьезно.

– Не пойду пока не вернется костюмер! – выпаливаю упрямо.

– Хм, я, конечно, мог бы и на руки взять. Но боюсь как-то не по сценарию, – сдвигает наклеенные брови Самойлов.

– Не приближайтесь!

– Вы, девушка, мне сегодня в полной мере демонстрируете выражение «Бойтесь своих желаний», – хмыкает мой партнер по сцене, делает шаг вперед и вот я уже взмываю в воздух, не успев проанализировать его последнюю, довольно интригующую фразу. Какие такие желания? Что Герман хотел этим сказать?

– Отпустите! – кричу во всю мощь легких.

– Мы идем к зрителям.

– Я не могу, нет, пожалуйста!

Под гром оваций Дед Мороз выносит Снегурочку на сцену…

Глава 3

Герман

А она веселая, эта Снегурочка. И грудь у неё красивая, да что там – глаз не отвести от пышных полушарий, едва не вываливающихся из выреза неприличного платья. Где только такой наряд откопали, не в магазине для взрослых, надеюсь. Так что, в какой-то степени понимаю возмущение девушки. И, надо признать, мне нравится ее стыдливость. Такое редко встретишь в нашем современном мире. Друзья меня иногда ворчуном зовут, потому что баб критикую часто. За чрезмерную, нарочитую сексуальность, развязное поведение, силикон, ботокс и так далее. Хочется естественности, а ее сейчас днем с огнем не сыщешь.

Так что, Снегурочка меня радует, жаль только встретились в неподходящих обстоятельствах. У меня правило – никаких интрижек с сотрудниками. Вот только понимаю, что впервые почти готов это правило нарушить.

Перед самой сценой, за кулисами из синего бархата, ставлю Снегурочку на ноги. Она выдыхает облегченно:

– Боже, ну хоть ума хватило! Думала вы на сцену так меня вытащите!

– Я и хотел, но устал. Тяжело, понимаете?

Весит, к слову, девушка не много, и на самом деле я не устал. Просто ее приятно троллить. С удовольствием наблюдаю выступивший на щеках румянец, хотя она и так нарумянена искусственно сверх меры. И все равно разница заметна. Даже кончик носа покраснел – может Снеговика изображать, если понадобится.

– Я не просила! – в голосе звучит обида.

– Пошли уже, пока все сотрудники не охрипли.

Беру Снегурочку за руку и тащу за собой.

Выходим на сцену под шквал оваций.

Зачитываю приветственную речь, пока скромница норовит спрятаться за мою спину. Я, кстати, не против. Совсем не жажду, чтобы и другие пялились на ее грудь. Странное чувство собственника эта девушка во мне пробуждает.

Начинается вручение подарков, вызываем сотрудников на сцену, дальше проходит нудная церемония вручений, поздравлений и благодарностей. Сотрудники конечно в восторге – еще бы, главный босс для них старается, клоуна видите ли изображает. Терплю сцепив зубы весь этот балаган, который скрашивает только наблюдение за Снегурочкой.

Вот только замечаю, что не один я такой наблюдатель. Все мужики в этом зале на нее зыркают, чем приводят меня в бешенство.

Словно Снегурочка моя личная собственность…

 И тут понимаю, что мысль сделать ее своей – слишком заманчива, чтобы отбросить. Да, я не сплю со своими работницами. Но всегда можно найти выход. Уволить, например.

Нет, я не чудовище. Найти девушке другое место, благо друзей-бизнесменов у меня много.

Итак, проверим, насколько неприступна эта фурия?

Настя

И я еще сомневалась в личности этого «деда»?

Конечно же это Самойлов! Кто еще может вести себя настолько упрямо!

Просто невероятно беспардонный нахал! Спасибо хоть не на плечо забросил, на руки взял. Овации просто оглушают, теряюсь, весь сценарий вылетает из головы, поэтому приходится импровизировать по ходу действия. Надо отдать должное Герману – он помогает. Да и на стойке рядом с микрофоном к счастью есть шпаргалка. По ней вызываем сотрудников на сцену, вручаем подарки, благодарим за работу, и прочие бла-бла-бла.

Мужчины, как я и боялась, пялятся на меня. Прикрываться подарками не очень продуктивно, поэтому я в режиме нон стоп нахожусь с пылающими щеками.

– Какая красивая сегодня пара ведущих, – хлопает в ладоши вышедшая на сцену вахтерша, Ирина Илларионовна. – Загляденье. Спасибо вам за праздник.

Этой женщине давно пора на пенсию, – бормочет себе под нос Герман, и тут я впервые с ним согласна. Потому что всем известно – эта дама не торопится покидать работу не потому что бедствует – пенсия у нее уже есть, еще и холдинг будет выплачивать, да и дети ее давно уговаривают с внуками сидеть. Но нет, вся жизнь Илларионовны – это сплетни. Она без них дышать не сможет. А где лучше всего их собирать? Правильно, на должности вахтерши.

– Ты давай, девочка, не тушуйся, – подмигивает она мне. – Такой шанс выпадает раз в жизни.

– Какой это еще шанс? – спрашиваю удивленно.

– Как это какой? С боссом нашим, красавцем. Ты только посмотри, как он на тебя смотрит!

Кошусь в сторону босса. И правда, смотрит, отмечаю удрученно.

Если честно – в своей влюбленности я немного разочаровалась. Мне даже не льстит то, что Самойлов меня на руки поднял. Раньше думала – только коснется, и растаю. Но не сегодня. Почему-то босс вызывает во мне стойкое раздражение…

Минуты считаю до момента, когда все закончится. Вот только подарков полно, еще и каждый желает сфотографироваться на сцене с Дедом и Снегуркой…

Когда рука Германа обвивает мою талию, позируя для очередного фото, буквально леденею!

Пытаюсь понять в чем дело, разглядываю Самойлова. Но лучше бы этого не делала! Почему? Да потому что… ох, ну что сказать, этот мужчина невероятно хорош, даже с белой бородой, которую, кстати, только что отцепил, устал видимо. Вручение подарков и премий наконец закончилось, два часа прошли для меня как в тумане. Теперь надо улизнуть по-тихому.

– Как вы замечательно выступили, Настенька, – подходит ко мне непосредственный начальник, Федор Иванович. – Знаете, я даже ревную. К Герману Александровичу…

– Уверяю вас, это ни к чему.

– Ну, раз вы так говорите, то я спокоен. Никому вас не отдам, Настенька. Давайте выпьем, за Новый Год. Друзья, я хочу сказать тост!

Говорил Федор Иванович ну ооочень долго. Все устали, честно. Ну а я, пока появилась возможность делать это незаметно, снова на Германа уставилась. В окружении толпы девушек. Он реально словно мед для дамочек любого возраста. Слетелись на сладкое… Крутятся, точно спутники вокруг большой планеты, вовсю кокетничают…

Даже невзрачная дурнушка Петрова из архива. Зыркает на меня так злобно, подарок на сцене из рук выхватила так, что чуть платье мне не порвала. Я аж испугалась – что в моем случае вполне оправдано.

К Самойлову подплывает красотка нашего отдела Виктория, отталкивает Петрову, начинает заигрывать. Наблюдаю за поединком с грустью. Я не из тех, кто умет толкаться локтями, увы…

Петрова выглядит испуганной, понимает, что тягаться не стоит, категории не те. Про Вику в отделе все в курсе – многие за глаза ее двуличной коброй зовут, запросто ужалит.

Вика ловит мой взгляд и испепеляет в ответ. Ей явно не по нраву что мне вожделенный костюм достался....

Ну конечно, по сравнению с ней я – дурнушка. Дамочка вся из себя. Благоухает «Шанелью», накрашена так, будто каждый день перед работой ездит к визажисту, ну и шмотки разумеется с иголочки, как говорят. Из дорогих бутиков.

И полна решимости захомутать Германа Самойлова.

По слухам, даже с олигархом рассталась своим. Потому что влюбилась по уши в главного босса.

Что, разумеется, неудивительно.

Если бы потребовалось найти идеального героя-любовника для романа о большой и пылкой любви, то Самойлов подошел бы по всем параметрам и дал фору любому.

Что скрывать, к такой мощной груди как его, мечтает прижаться всякая нормальная девушка. А в янтарных глазах может погибнуть не одна девичья душа.

Только не я!

Я точно не собираюсь бросаться в омут любовных отношений с первым попавшимся красавцем.

Впрочем, он мне и не предлагает. И вообще, мне кажется он смеется надо мной!

Вот именно сейчас, в данный момент, наблюдает и ухмыляется, как меня заставляет Федор Иванович фотографироваться. И с каждым кадром сэлфи прижимает к себе все ближе.

Я снова пунцовая, честное слово, рекорды по покраснению побила в этот вечер!

Герман направляется в нашу сторону, а я – впадаю в панику. Хочется бежать сломя голову, хотя совершенно не факт, что он направляется ко мне…

Надо срочно спустить себя с небес на землю! Где я, а где Самойлов!

Стрелки почти на полуночи. Бой курантов, радостные крики, звон бокалов.

Слово снова берет Федор Иванович, чтобы толкнуть речь, наполненную очередными банальностями, вроде нового витка спирали, новых мечт…

Ах да, чуть не забыла!

Желание… я всегда загадываю желание, готовлюсь правда заранее… сегодня не вышло. И вот, зажмурившись, внутренне концентрируюсь и лихорадочно раздумываю что попросить у Нового Года.

Хочу стать мамой.

Сама не понимаю, откуда в голове появляется это.

Нет, детей я обожаю. У моей подруги Киры такие очаровательные детки. Моя крестница Анастасия -совершенно прелестна, когда смотрю на нее – все время колет, что своего ребеночка хочу. Доченьку. Очаровательную, пухлощекую, с темными волосами и глазами цвета васильков. Лицо моего ребенка так отчетливо встает перед глазами, что я вздрагиваю.

– Что скажете о продолжении вечера?

Я так глубоко ушла в свои мысли, что пугаюсь резкого звука мужского голоса. Кажется, даже нервно дергаюсь в сторону. Открываю глаза.

Понимаю, что ко мне обращается. Смущенно переспрашиваю:

– Что, простите?

Наверное, полной идиоткой выгляжу. Если честно, это мой первый корпоратив именно на новогоднюю ночь. Обычно я это время провожу с мамой за скромным столом, и сосредоточиться в загадывании желания гораздо проще. Да и просила я вещи куда более простые. Здоровья маме.  Или чтобы любимая корова Зорька без проблем отелилась. Впервые я загадала для себя и нечто очень и очень… ответственное. Мне немного страшно. А над душой стоит красавец босс. Ну что еще ему надо от меня!

– Что скажешь о небольшой прогулке, внученька?

Смотрю на него ошарашенно, не зная, что и подумать. Напился что ли? Или просто никак из образа деда мороза не выйдет?

– Простите, что? Я правда не понимаю…

– Я приглашаю продолжить праздник, девушка. И кстати, мы до сих пор не познакомились, не знаю, как обращаться к тебе. Нет, я конечно согласен, Снегурочка – что может быть романтичнее в новогоднюю ночь?

Завораживающий голос лезет в душу, вызывая ломку. Иронично-язвительное приглашение отдается болью в сердце.

Вокруг него и так полно женщин, я зачем? Из-за костюма?

Ничего не ответив, ухожу к бару. Беру еще бокал шампанского.

– Мне не нравится, когда не ответив уходят. Я что-то не так сказал? – раздается голос за моей спиной.

Самойлов. Снова он. Решил открыть на меня сезон охоты?

– Я не собираюсь с вами спать!  – выпаливаю ему в лицо я яростью.

– Ого, как откровенно. А я вам, девушка, и не предлагал. Только продолжить праздник в ночном клубе моего друга. Будет весело. Ну же. Хватит изображать из себя забитый чулок.

– Вы хотели сказать синий чулок?

– Да плевать, какая разница какого цвета этот чертов чулок?

– Вы точно не слишком много выпили?

– Бокал шампанского по-вашему много?

Хм, а не врет интересно? Я и то выпила почти три, все время кто-то норовил в руки засунуть очередной бокал. Сейчас держу четвертый. При этом ни в одном глазу, честное слово. Немного потряхивает от холода – костюм слишком открытый.

– И никаких приставаний?

– Абсолютно.

– Можно еще вопрос? Только мне выпала такая честь, или поедут еще сотрудники?

– Имеешь в виду кого-то конкретного? – прищуривается Герман.

– Нет… Просто любопытно.

– Поедет большая компания. Но уговаривать приходится только тебя.

Мне не нравится его оценивающий взгляд, который скользит по мне…

Но с начальством как известно спорить нельзя. Придется согласиться.

Я правда смиряюсь с судьбой или глубоко внутри решаю использовать шанс побыть рядом с Германом?

Или это шампанское ударило в голову? Или мне обидно что остальные поедут в клуб, а я останусь с пенсионерами и женатиками?

Так или иначе, киваю.

– Ну… хорошо. Только ненадолго, ладно? И мне надо переодеться… Платье у меня в шкафчике…Да, и еще… меня зовут Настя.

Ну вот, я сказала ему мое имя. Не слишком то приятно, когда мужчина, который нравится тебе вот уже год, обращается к тебе безликим: «девушка».

– Вот и отлично, Настя. Это было нелегко, но победа осталась за мной, – довольно произносит Герман.

Он выпрямляется, ослепительная улыбка озаряет его красивое лицо. Тряхнув головой поправляет прическу. Поневоле сравниваю его со львом. Прихлопнул добычу и расслабился, зная, что та издала предсмертный хрип и уже никуда не денется. Это открытие неприятно кольнуло в сердце.

В очередной раз предупреждаю себя мысленно, включить все защитные установки на максимум. Впрочем, босс ведет себя по большей части отстраненно, держа дистанцию. Как со мной, как и с другими женщинами на вечеринке, так что мне кажется, бояться приставаний не стоит. Может поездка в клуб и вовсе подействует как прививка? И я проснусь абсолютно исцеленная и защищенная?

Ради разнообразия. Потому что безответная любовь иссушает…

Пока наспех переодеваюсь, пытаюсь продумать план действий в ночном клубе. Я еще ни разу в жизни не бывала в таких заведениях. Очень любопытно и при этом – тревожно.

А вообще, было бы круто свести такого как Герман с ума. Влюбить и отвергнуть. Поднять свою самооценку. Ничто так не повышает самооценку женщины, как валяющийся у ее ног мужчина.

Вот только представить Самойлова валяющимся у своих ног не получалось.

Глава 4

Быстро достав платье шкафчика, забегаю в свой отдел. Тут царят тишина и покой, естественно – все сотрудники веселятся на корпоративе. Быстро переодеваюсь в наряд, приготовленный для праздника.

Это платье сшила мне мама. Кремового цвета с золотистым отливом, из дорогой ткани, замечательный подарок на Новый год! Денег нам с мамой вечно не хватает, почти все уходит на старенький дом, чтобы поддержать его в нормальном состоянии. То крыша течет, то крыльцо разваливается… Поэтому, вещи покупаю крайне редко, но острой нехватки в гардеробе не чувствую – мама раньше трудилась в большом ателье портнихой и сейчас запросто сошьет любой наряд. К тому же считаю тратиться на вечернее платье бесполезным – один раз одела, а потом висит себе в шкафу, пылится. Хотя, это платье довольно-таки простое, думаю, можно будет его и летом носить. Тонкие бретели, вполне скромный вырез – специально такой просила. Чуть заниженная талия, визуально делающая мою грудь чуть меньше, длина чуть выше колен.

Забегаю в женский туалет, посмотреть на себя в зеркало и остаюсь довольна результатом.

Вот только причёска от парика и короны, конечно же примята, поэтому наклоняюсь вниз и взбиваю волосы.

Пожалуй, оставлю их распущенными.

С волосами мне повезло, густая каштановая грива, не секутся, слегка волнистые и послушные, длиной до середины лопаток. Предмет моей гордости, правда на работе стараюсь закалывать пучок, или косу, хвост иногда. Да и вне работы редко хожу с распущенными, потому что это неудобно, особенно когда маме по хозяйству помогаю.

Когда выхожу на улицу, народ уже рассаживается по машинам, интуитивно выискиваю взглядом главного босса. Стоит возле своего лексуса, и смотрит прямо на меня. Сразу смущаюсь. Но он тут же отворачивается, садится на заднее сидение, захлопывает дверь… Машина отъезжает, а я чувствую себя Золушкой, которая ровно в полночь после бала, потеряла свою карету и платье, оказалась в платье замарашки и ее не узнал принц…

Хм, он меня и правда не узнал?

Или пожалел, что позвал?

Хотя, мне кажется Самойлов не из тех, кто будет жалеть, о чем бы то ни было…

Наверное, я бы так и осталась стоять столбом, но тут кто-то неожиданно хлопает сзади по плечу. Оборачиваюсь – Ленка Васильева, из моего отдела. Приятная девушка, и третья из нашей, скажем так, «неразлучной троицы» подруг по работе. Что у нас общего? Немного, если честно. Любим иногда собираться в кафе неподалеку после работы и перемывать косточки начальству, сплетничать ну и просто отдыхать.

С Верой я более близка и откровенна, хотя Лена ближе мне по возрасту.  В последнее время Ленка нас забросила – у нее в самом разгаре пылкий роман с одним из архитекторов, Никифоровым. Парень симпатичный, но очень самовлюбленный. Так что Ленке пришлось постараться чтобы загнать под каблук. Раньше каждую неделю с новой дамой мы видели этого павлина. Сейчас – другое дело. Но иногда у меня ощущение, что Лена выбилась из сил в этой гонке за любовью, так красиво описала данные отношения Вера.

Правда, недавно голубки назначили дату свадьбы.

Выглядит Лена отпадно – узкие черные брюки и серебристая блузка, подчеркивают ее бледность и хрупкость. Поневоле задумываюсь, не буду ли в сшитом мамой платье смотреться в клубе белой вороной? Все может быть. Я в таких местах никогда не бывала…

– Ты едешь тоже? – весело спрашивает Ленка. – Я очень рада!

То, что Васильева оказалась в этой компании – неудивительно. Архитекторы близки к начальству, а Никифоров и вовсе дружит с Самойловым. А вот я – самые низы, и конечно у многих, наверное, вызвало удивление, что в ряды начальства затесалась. Что там говорить, если пригласивший меня Герман даже имени моего не знал…

– Да… вот так странно получилось, – смущенно улыбаюсь. – Только… Не знаю, как туда добраться. Меня пригласил…

– Самойлов? Я так и поняла. Ну еще бы. Он на твое декольте весь вечер пялился!

– Ужасное платье! – сразу завожусь в ответ, начинаю пылать праведным гневом. – Ты представляешь, досталась подработка! Вера подсунула! Говорят, премию выпишут…

– Серьезно? Верка молодец! Только не смеши, Синичкина! Ну какая премия? Да за эту роль драка вчера была! Соколова фингал получила! А Вика… Ох, советую тебе быть аккуратнее. Змеюка зуб заточила.

– Она тоже едет?

– Конечно! Она в машине Самойлова! Пока ты тут ворон ловишь, – посмеивается Ленка.

– Я не знаю… он меня пригласил, а потом посмотрел, как на пустое место… и уехал.

– Да он тебя без глубокого декольте не узнал, – ржет Васильева.

– Мне нисколько не кажется это смешным, Лен.

– Ой, да ладно тебе. Пошутить нельзя. Ладно, пошли, с нами доедешь.

– Спасибо.

– Да не за что.

– Может, мне не ездить?

– Ну почему? Покушаем вкусно, выпьем, потанцуем. Часто ты по элитным клубам ходишь?

– Нет…

– Ну так развеешься. А вот насчет босса, не советую, Насть, лезть в это. Лучше дистанцию держи. Спасибо, все было очень классно, но я пошла. Слишком огромная конкуренция, Насть. Затопчут, сожрут. Да и у Германа баба есть. Модель известная. Вроде как помолвка скоро. Никифоров рассказывал. Она в него как кошка влюблена. Ревнует ужасно. В общем, я тебя люблю Насть, правда. И поэтому не советую. Не потянешь ты такого… Да и он, как узнает, что ты деревенская, коров доешь, так сам убежит. Разве что на пару раз. Но я ж знаю, что ты не такая.

– Я даже не понимаю к чему ты все это мне говоришь…Я ни на кого видов не имею…

В этот момент мне начинает махать Вадим Венедиктов, из Ай-Ти отдела.

– О, Вадик – другое дело, – одобрительно кивает головой Ленка и машет в ответ. – Иди, давай, Настюх. Отличный вариант, парень умный, перспективный и давно по тебе сохнет.

– Не говори ерунды!

– Это чистая правда. Но если не нравится, то можешь и к нам в машину.

– Нет, я лучше с Вадиком поеду.

Ленка явно взяла на себя в эту ночь роль феи крестной. Столько наговорила всего. Пожалуй, мне надо переварить всю информацию. При словах о «бабе» Самойлова сердце сжалось болезненно. Плохой знак. Очень плохой. Мне должно быть абсолютно все равно!

– Садись, Настюх, – радостно говорит Венедиктов, открывая переднюю пассажирскую дверь своей ауди. Я так рад что ты тоже едешь. Сам не ожидал, что пригласят, думал соглашаться или нет… И тут такой сюрприз.

– Для меня тоже сюрприз, – вздыхаю. – Обычно я в таких мероприятиях не участвую.

– Да, я тоже.

Машина несется по ночному городу, со странной грустью разглядываю в окно яркие огни, елки, гирлянды на магазинах. Почему-то в этот праздник я всегда грущу. Что со мной не так? Даже если в большой компании, и все веселятся… Меня в любой момент может накрыть меланхолия.

Клуб в центре города, как я и боялась, ужасно дорогой, обычным людям не попасть. Проходим вне очереди, остальные гости дрожат на заснеженной улице, стоя в цепочку чтобы пройти фейс-контроль.

Внутри обстановка пропитана деньгами и чувством превосходства над окружающими. Невольно задаю себе вопрос куда я припёрлась, ведь я совсем из другого мира, мне бы к маме, в деревню, к кружке молока…

Но все начинается довольно неплохо, нас провожают в отдельную зону, сажают за богато сервированный стол. Не думала, что в ночном клубе кормят как в ресторане, но похоже так. Тут и салаты, и нарезки, фрукты, рыба соленая и запеченная семга, очень много алкоголя. К каждому из нас подходит официант, спрашивая индивидуальные пожелания. Растерявшись, скромно заказываю себе кофе.

В этот момент ловлю на себе хищный взгляд босса, он внимательно разглядывает меня.

Внутренне сжимаюсь.

Но Герман снова отворачивается, увлеченно беседуя с Никифоровым.

Запахи еды в конце концов соблазняют меня, и я, решив прислушаться к советам Ленки, набрасываюсь на еду.

– Герман, простите, что отвлекаю вас от разговора, явно очень интересного, но явно по работе. А мы ведь приехали отдыхать…

Это Вика, снова идет в наступление и тащит Самойлова на танцпол.

Он чуть сдвигает брови, но возражать не торопится.

Играет медленная композиция. Меня приглашает Венедиктов. Пару раз наступает мне на ногу, аж слезы на глазах выступают. Но после еды полезно двигаться, говорю себе, и стойко терплю неуклюжесть кавалера.

Следующий танец медленный.

Венедиктов не отпускает. Закусываю губу, и сама в ответ наступаю ему на ногу. Иначе завтра ходить не смогу!

– Смена пар, – раздается над ухом низкий голос.

И я оказываюсь в объятиях большого босса.

– Почему такая недовольная, Снегурочка? – насмешливо спрашивает Самойлов. Он явно в прекрасном расположении духа, выглядит так, словно многомиллионный контракт заключил. Ну а я никак не могу справиться с шоком. Уж больно неожиданной вышла рокировка. И прямо заявляю об этом боссу:

– Я не привыкла танцевать без приглашения.

Наверное, прозвучало старомодно. Но что поделать, какая уж я есть…

– Можно пригласить вас на танец? – улыбается в ответ Герман, и поневоле попадаю под его обаяние.

– Да… можно.

– Вот и отлично.

– Если честно, – добавляю смущенно, – я думала вы без костюма меня не узнали.

– Обиделась? – прищуривается Самойлов.

– Нисколько. Вы босс… Холдинг огромный и вы не можете знать всех своих сотрудников.

– Мой отец с тобой бы не согласился, – вздыхает Герман.

Вообще-то я должна его называть даже мысленно по имени отчеству. Так лучше для субординации… А я вот не могу…

Между нами виснет длинная пауза. Только музыка, танец. У меня возникает ощущение, что мы одни в этом клубе.

Босс танцует куда лучше Венедиктова, этого не отнять, уверенно ведет в танце, постепенно прижимая меня все ближе. Щеки начинают стремительно набирать краску, сердце учащает ритм, и это явно не от движения.

Он меня смущает. Я так давно привыкла мечтать о нем, но отстраненно, это как влюбленность в актера или персонажа книги. А сейчас все по-настоящему… Так близко…

Мне уютно и в то же время тревожно в объятиях Германа. От него безумно приятно пахнет, ну конечно, наверняка туалетная вода дорогущая.

Мы молчим, и мне не хватает наших пикировок, лихорадочно раздумываю, чего бы сказать дерзкого. Когда спорим я забываю о своей симпатии, раздражаюсь, злюсь и так легче.

Если срочно не придумать, будет катастрофа! Меня захлестнут чувства… А вдруг не смогу скрыть их?

Что же делать?

В голову приходит только наступить Самойлову на ногу.

Но не могу на это решиться и продолжаю внутреннюю борьбу с бабочками, порхающими в животе. Безжалостно давлю их в себе, но они все равно порхают как одержимые. Словно и не бабочки, а летучие мыши какие-то!

Мы так невыносимо близко друг к другу. Такой горячий и твердый… Даю себе мысленное обещание – никаких больше любовных романов перед сном! А то вон уже в какое русло мысли поперли…

Герман прижимает меня к себе… ближе.

И я к своему ужасу реально ощущаю, как его твердость упирается мне живот.

Музыка вдруг заканчивается, и мы останавливаемся, я отшатываюсь, ноги трясутся. Только бы в обморок не упасть – сознание плывет. Тогда точно позору не оберешься, прослыву идиоткой, и так на сегодня хватит строить из себя посмешище.

– Привет, дорогой! – вдруг к Самойлову подлетает очень странный тип, вместо рукопожатия – обнимает, что явно не слишком приятно боссу. – Какая красивая пара! Смотрел за вами весь танец и любовался! Так рад встрече! Как поживает Антонина Григорьевна? Представь же меня своей даме! Привет, красавица. Я – Паоло.

Все это он тараторит будто из пулемета, я успеваю лишь хлопать глазами. Очень колоритный персонаж, никогда бы не подумала, что у Германа Самойлова могут быть такие друзья. Одет в ярко-зеленые штаны, хотя назвать их штанами получается с огромной натяжкой – больше похоже на лосины. И длинную оранжевую рубашку-тунику. На голове повязка, яркая, разноцветная, впрочем, ему идет. При всем латиноамериканском колорите одежды и имени, Паоло явно мой соотечественник – чистейшая русская речь без малейшего акцента и очень светлый, даже можно сказать бледнейший, тон кожи. Возраст мужчины уже далеко за сорок, что тоже колоритно, то есть, ну понимаете, мало кто после четвертого десятка столь смел в одежде. Явно человек из богемы, театрального мира, или что-то близкое в этому.

Самойлов еще не успевает ответить, а Паоло выдает очередную порцию вопросов:

– Это же вы были Снегурочкой? Я вас сразу узнал! По глазам! Какие они красивые у вас, а ресницы! Я приглашаю вас в свой салон. Хочу поработать с вами.

– С-сп-пасибо, – выдаю, заикаясь. – Да… Снегурочкой была я.

– Это стилист моей матери, – обретает наконец дар речи Самойлов. – Ты, Настя, похоже произвела своей ролью на него неизгладимое впечатление.

Слово «ролью» он произносит так, будто имел в виду «своей грудью».

Честное слово! Чем вгоняет меня в краску.

– Боже, она еще и краснеть умеет! Герман, где ты такое сокровище откопал? – восклицает Паоло.

– Это новогодний подарок, – усмехается босс. – Ты, между прочим, прервал наш танец.

– Да, такая женщина – несомненно подарок, – кивает Паоло. – Деточка, мы сидели с Антониной Григорьевной в вип-зоне и гадали, откуда Герман нашел столь прекрасную Снегурочку.

Еще сильнее краснею. Значит, на корпоративе был этот яркий человек? Интересно, я и не заметила! Хотя у меня в тот момент все плыло перед глазами, а потом сверкало из-за вспышек фотоаппаратов. Я, наверное, и слона бы не заметила… Значит, были и родители Самойлова? Про отца – основателя холдинга, ходит много интересных историй. Довольно жесткий и суровый руководитель, говорят, что Герман более лоялен. Хотя и строгим бывает. Его опасаются, уважают.

И мама Самойлова тоже присутствовала. Как я могла понравиться пожилой женщине своим развратным костюмом и едва не вываливающейся грудью. Паоло явно насмехается надо мной!

– Спасибо большое, но я не актриса. И не думаю, что когда-нибудь решусь снова на подобное.

– Скромница! Нет, ты правда прелесть. Герман, если упустишь…

– Заткнись, Паоло, – морщится босс. – Играй роль сводника для кого-нибудь другого. Я и сам в состоянии справиться…

– Ты ужасный грубиян, – фыркает Паоло, разворачивается и уходит.

– Это и правда было ужасно грубо, – заявляю боссу.

Да, наверное, не стоит делать замечания начальству. И я очень трясусь за свое место. Но когда на моих глазах происходит несправедливость, я закипаю! Не могу молчать.

Меня так разозлил грубостью босс, что не говоря больше ни слова, хотя «извините» вполне можно было буркнуть под нос, проплываю мимо него. К бару. Там скучает Венедиктов, явно недовольный что меня у него украли.

– Можно мне бокал вина, – спрашиваю бармена.

– Наплясалась? Долго ты, – кривится Венедиктов.

– Слушай, ты так это говоришь, будто я по своей инициативе тебя бросила!

– Самойлов явно к тебе подкатывает, – мрачно констатирует Вадим.

– И что? Тебе то какая разница?

– Ты мне нравишься, Настя.

Только сейчас замечаю, что парень держит руку возле скулы, что-то прижимая.

– Что это с тобой?

– Ничего. Психичка Вика.

– Ты смотрю даром тоже время не терял, – усмехаюсь.

– Так мне ее Самойлов толкнул, когда тебя выдернул. Я ей на ногу наступил случайно. А она меня лупанула. Дура.

Мне хочется смеяться, но Вадим так зол и расстроен, что сдерживаюсь.

– Мне очень жаль. Зря она так…

– Давай уйдем уже отсюда, а? Я тебя провожу, Насть.

– Куда? – отвечаю со смехом. И тут вдруг осекаюсь. Вспоминаю, что изначально собиралась переночевать после корпоратива у Веры. Та живет недалеко. Домой мне добираться час, да и я знала, что выпью. Поэтому, сразу договорилась с подругой, и маму предупредила. К тому же у мамы тоже гости, подруги две из города приехали. Будут до утра, спать мне негде… Домик у нас маленький.

Что же делать? Лихорадочно ищу в сумочке телефон и пишу Вере покаянную смс. Мне ужасно стыдно, я ведь напрочь про все забыла. Из-за Самойлова!

Вера не отвечает. На часах три ночи. Может спать уже легла. Понимаю, что не смогу набраться наглости и заявиться в дом подруги уже. У нее семья большая, дочь, внуков двое. И я такая в четыре утра – здрасьте, с гулянки.

Но и я Венедиктовым нет никакого желания никуда идти. Вон, глушит уже виски, движения плавные, вот-вот уснет. Не хочу я возиться потом с пьяным. Придется вызвать такси… Денег конечно куча уйдет до деревни моей. Но свою машину могу и вовсе не завести.

Пока размышляю, как мне до дома добраться и где переночевать, проходит еще пара медленных композиций. Музыка медленная, грустная, так что и я заряжаюсь меланхоличным настроением. И тут, едва не сбив меня с ног, подлетает растрепанная Васильева.

– Что случилось, Лен? – спрашиваю встревоженно.

– Никифоров напился, – кипит от злости подруга. – В таком состоянии он ужасен. Все нервы мне вытрепал. Приревновал, видите ли. Так что я ухожу! Такси вызвала… А все ты виновата!

– Почему я? – удивляюсь до глубины души, не понимая, каким боком могу быть причастна к ссоре влюбленных.

– Венедиктов с горя, что тебя босс увел в танце, а Вика по морде ему заехала, меня потащил на танцпол. Вот и доплясались… Теперь там разборки.

– Где там?

– Кажется уже здесь, – мрачно говорит Ленка. Мне надо выпить.

Подружка тащит меня обратно к бару, я ничего не понимая кручу головой, слыша раздраженные голоса.

Ленка заказывает бокал вина, тем временем раздраженные голоса все ближе.

– Пожалуй, успокоить Никифорова только большой босс сможет. Может попросишь его, Насть?

– С ума сошла?

– Вы вместе танцевали…

– И что?

– И то, явно он на тебя имеет виды.

– Мне это не интересно! С чего ты взяла что я могу так запросто подходить к боссу?

– Ну и ладно, пусть дерутся! – пожимает плечами Васильева, делая глоток. И тут разборка добирается до нас.

– Вот ты где! – ревет пьяный Никифоров, делая шаг к своей возлюбленной. Ленка испуганно пятится. Неудивительно, Никифоров выглядит так словно попал под поезд. Правый рукав пиджака оторвал и болтается на нескольких нитках, на рубашке не хватает половины пуговиц. Он взъерошен и жутко зол. А следом за ним к нам приближается не менее злой Венедиктов.

– Иди сюда! Ты думаешь если ты архитектор, я позволю себе морду бить? Сюда сказал! Пошли на улицу! Там нормально поговорим.

– Успокойся, ты все неправильно понял! – кричит Ленка.

Но мужики уже сцепляются, вижу, что к нам спешит охрана, и стараюсь удержать Васильеву, которая забыла о такси и теперь рвется разнимать драчунов.

Забыв, что у Ленки в руках бокал, вино из которого плещется мне прямо в лицо и на грудь.

– Ой, Насть, прости пожалуйста.

Кашляю и моргаю, получив этот отрезвляющий душ, ни за что…

– Ничего… не страшно, – бормочу расстроенно. Пропало мамино платье. Обидно до слез. Почему я такая невезучая?

Охрана растаскивает драчунов, все теперь перемещаются к выходу из клуба. Ну и я отправляюсь в туалет. Приходится снять платье. Застирываю пятно, снова надеваю платье, и чуть не плачу. След остался все равно, безнадежно испорчено. И как я домой доберусь? На улице мороз двадцать градусов. Я в тонком пальто, потому что на работу на машине приехала.

Ну почему так не везет! Домой в мокром платье – далековато… Сушить под сушкой его? Попыталась, но все время кто-то заходит, народу много. И я такая, в белье, в общественном туалете! Пусть даже общество сплошь великосветское – мне не комфортно.

Выхожу из туалета, на глазах слезы. Поэтому отворачиваюсь, увидев босса, неподалеку привалившегося к стене. Ну вот что ему надо, а? Сейчас, когда выгляжу жалко, меньше всего хочу его видеть…

– Я смотрю, вы пользуетесь популярностью, Настя, – произносит Самойлов. Нечитаемый покер фейс не дает возможности понять, насмехается он, негодует, или сочувствует. Хотя последнее – вряд ли.

– Ну что вы, дело совершенно не во мне, это моя подруга пользуется, за нее готовы сражаться… Мне, как обычно, достаются только пятна, – вздыхаю.

Между нами виснет пауза.

– Наверное, мне домой пора, – вздыхаю. – Спасибо за вечер.

– Далеко живете?

Не успеваю ответить, как к нам подлетает Паоло.

– Дорогая, я все видел. Как жаль платье! Такое красивое! Это кощунство!

Дизайнер с ужасом на лице разглядывает мой мокрый наряд.

– Спасибо… Это подарок мамы на новый год… Она сама сшила.

– Какая талантливая у тебя мама!

– Да… спасибо. Но, наверное, уже не отстирать…

Паоло сочувственно берет меня за руку, сжимая ее.

– Мне жаль, что так получилось. Ох, да ты ледяная! Вся трясешься, милая. Замерзла?

– Н-немного. Спасибо вам. Наверное, надо мне такси вызвать.

– А далеко живешь?

– Я как раз это пытался выяснить, когда ты так беспардонно подбежал, – кривясь говорит Самойлов.

– Сухарь! Я всегда говорю Антонине Григорьевне, что ее сын сухарь! – воинственно смотрит на босса Паоло. – Настенька, у меня студия в двух шагах отсюда.

– Что, простите? – смотрю на дизайнера непонимающе.

– Я очень хочу помочь. Подобрать наряд…

– О, это так мило! Спасибо вам огромное! – я тронута до глубины души. – Но боюсь сейчас поздно для этого…

– Для этого милая, никогда не поздно, – глубокомысленно заявляет Паоло.

– Нет, извините. Но я не могу.

– Почему? Ты мне не доверяешь?

– Ну что вы. Я правда благодарна. Но мне надо домой.

– Похоже это какое-то тайное место, – усмехается Самойлов. – Раз не признаешься где твой дом.

– Никакой тайны. Это деревня в часе езды отсюда. Вам точный адрес с индексом назвать? – не могу не съязвить боссу.

Мне вдруг так обидно становится, хотя казалось бы – почему. Я куда более саркастична с боссом, нежели он со мной. И в том, что спрашивает адрес не думаю, что подвох есть. Скорее, наоборот. Это видимо они оба заботу проявляют. Понимают, что ехать в мокром платье далеко – прямой путь к бронхиту. Босс молодец, заботится о сотрудниках. Поворачиваю голову – к нам направляется Вика.

То есть не к нам, конечно. Явно ее интересует только Самойлов.

Внутри пронзает ревность. Глупо, ну полный идиотизм! Но я вдруг поворачиваюсь к Паоло и произношу с улыбкой:

– А знаете, я согласна. Если ваше предложение еще в силе… С удовольствием переоденусь. Не хочу заболеть…

– Милая, ты умница. Я же сразу понял, что стесняешься. Поехали, солнышко!

Паоло хватает меня за руку, и мы направляемся к гардеробу. Но по дороге у дизайнера звонит мобильный, он приставляет трубку к уху и хмурится.

– Да… хорошо. Хорошо. Это точно не может…? Ладно, сейчас.

– Милая, подожди меня у гардероба. Я быстро. Один о-очень коротенький вопрос и я весь твой.

Глава 5

Десять минут… пятнадцать… От скуки смотрю каждую минуту на часы, переминаясь с ноги на ногу. Я замерзла, устала, хочу спать… Куда подевался чертов Паоло?

Я бы уже давно уехала на такси.

Но вместо Паоло вижу босса, который бодрым шагом направляется в мою сторону.

– Вы случайно не знаете, куда запропастился Паоло? – спрашиваю смущенно.

– Да, я его видел. Он очень занят.

– Ясно. Достаю телефон, чтобы вызвать такси.

– Что вы делаете, Настя? – хмуро спрашивает босс.

– Вызываю такси… Раз ваш друг занят, кстати, ничего страшного, я доберусь и сама. Передайте ему большое спасибо…

– Он мне не друг, – морщится босс. – Он дизайнер моей мамы, хотя я не понимаю, что она в нем нашла и в его шмотках. Но раз вам обещали платье, оно будет. Я отвезу. Паоло был столь любезен что дал ключи от своей студии.

– Нет… ну что вы, не надо, – бормочу испуганно.

Это просто невозможно, ехать куда-то ночью, с начальством… В голове жуткая каша, паника, смущение. Да, я мечтала об этом мужчине, но знала, что никогда не сбудется ничего. Даже то что мы разговариваем для меня сегодня – абсолютное чудо. И если честно, я все более убеждаюсь внутренне, что выражение «бойтесь своих желаний» – гениальная фраза. Правда, бойтесь. Мечтать надо о том, что ты можешь принять как реальность. Иначе… Можно попасть в мою ситуацию, из которой сложно выпутаться без последствий.

– Сегодня новогодняя ночь и все обещания должно сбываться, – произносит босс, а я – застываю, беспомощно глядя на него. Он что, прочитал мои мысли?

Как назло, вспоминаю свое загаданное под бой курантов желание, в результате густо краснею, опускаю голову, обхватываю себя руками. Меня начинает колотить.

– Не стоит меня бояться, – вздыхает Самойлов. – Я не кусаюсь.

– Боссов вроде как положено бояться… – бормочу очередную глупость.

– Нет, лучше уважать, – поправляет босс.

– Я правда не думаю, что правильно отвлекать вас.

– Это в пяти минутах езды.

– Мне все равно неловко…

– Мы препираемся дольше, Настя.

Босс берет меня за руку и ведет к выходу.

Вырываться? Ну нет, потасовок мне хватило. Жутко смущаюсь и на все лады костерю ветреного Паоло, подставившего меня под такую ситуацию.

Что это за студия? Сейчас ночь, и явно там нет людей, раз нужен ключ. Наедине с боссом черти где.

Ужас. Меня все сильнее трясет от волнения, ну и от холода. Замерзла я просто ужасно. Кутаюсь в тонкое пальто, на улице мороз, тут уж не до раздумий, бодро запрыгиваю в машину босса.

Едем мы и правда совсем недолго, выходим возле дома, совсем не похожего на офисное здание или торговый центр. Почему-то воображение рисовало что-то такое.

– Это здесь? – спрашиваю удивленно.

– Да. Пошли.

Пятый этаж, Самойлов отпирает дверь, чуть повозившись с замком, явно ему не знакомым. Щелкает выключатель, и студия вспыхивает светом. Оглядываюсь ошарашенно по сторонам. Это квартира, пространство большое, единое, высокие окна, вешалки с одеждой, но что сильнее всего поражает – это явно жилое помещение. Тут и кухня есть, маленькая зона, отделенная барной стойкой, и диван с креслами в противоположной стороне, огромная плазма на стене. Квартира-студия. Вот чего не произнес ни один из мужчин. О боже, босс привез меня на квартиру!

– Вы тут ни раз не были? – спрашиваю, чтобы разбавить смущающую меня паузу и захлестывающую сознание панику.

– Бывал несколько раз, – спокойно отвечает Самойлов. – Когда заезжал за матерью. Я не поклонник стиля Паоло. Особенно мужской коллекции.

– Ясно, – поневоле улыбаюсь, представив босса в ядовито-зеленых лосинах. Стало чуть легче. Совсем немного… надо выбираться, срочно!

– Мне нравится твоя улыбка, – вдруг произносит Самойлов, и я испуганно вскидываю на него глаза. Столь резкий переход от выканья к более близкому общению – пугает.

– Мы сегодня весь вечер вместе провели, так что думаю можем перейти на более неформальное общение, – объясняет босс. – Ну что же. Вот, смотри и выбирай, – показывает на вешалки, хаотично занимающие половину пространства.

– Я все же вызову себе такси, – тараторю подрагивающим голосом и лезу за телефоном. Герман молча смотрит на меня. Не останавливает. И тут чертов телефон сдыхает прямо у меня в руках!

– Черт! Да что же это! – чуть не плача, закусываю губу.

– Я тебя пугаю, Настя? – Самойлов делает паузу, ожидая пока подниму на него глаза, прежде чем продолжить: – Слушай, я не заманиваю девушек на квартиры к дизайнеру матери. Серьезно. Это произошло совершенно случайно. Не надо меня бояться. У меня нет никаких скрытых мотивов, даю честное слово.

– Да, конечно, – бормочу в ответ, часто моргая, чтобы сдержать слезы. – Я и не думала так.

И правда, я же видела, как на нем виснут! Все, кто посмелее, все подряд, и не только сегодня! Как можно хоть на минуту предположить, что босс меня притащил чтобы…

Чтобы что? Соблазнить?

Чувствую себя таким чулком, вот просто синее некуда! Другая бы наоборот такому приключению радовалась. А я как идиотка себя веду. Все подозреваю в чем-то и убежать порываюсь.

Злость на себя берет. Так не везло мне с мужчинами, что совершенно не умею ни флиртовать, ни принимать ухаживания. Сплошь подозрения и страхи. Да что там говорить, мужчина у меня лишь один был, встречались в университете, оба были погружены в учебу, я ему помогала, давала списывать, делала за него все рефераты, доклады… В результате закончили оба с отличием… а потом он… ну прям как в «Служебном романе» с Фрейндлих – женился на моей подруге. Которая университет бросила, выскочив замуж, потом развелась… Так вот, мой Игорь взял ее с ребенком. А со мной даже не объяснился. Ну и я выспрашивать не стала. Зачем?

Но с тех пор внутри глубоко засел страх, что все, кто проявляет ко мне симпатию – делают это неискренне. С каким-то подвохом.

– Выбирай платье, потом я сам вызову такси, – глухо произносит Самойлов.

Ну вот, наверное, я ему наскучила со своими страхами и вечным нытьем про такси. Может даже решил, что у меня паранойя. Самойлов направляется к дивану, падает на него, включает телевизор и начинает щелкать каналы, показывая абсолютную потерю интереса к моей персоне.

Робко перебираю вешалки. У Паоло очень яркий вкус, тут все такое… вечернее, броское. Я такие вещи не ношу. Но сейчас приказываю своему синечулочному подсознанию заткнуться.

Выбираю в конце концов самое скромное платье, если конечно его можно назвать таковым. Строгое, темно синее платье-карандаш, длинный рукав, плотная, но очень приятная к телу ткань. Проблема одна – глубокое, мать его, декольте! Но я привыкла к таким проблемам и умею перешивать вещи. Ну до дома как-нибудь доберусь, а там… может даже придется вернуть этот неожиданный подарок.

Размышляю, где бы его примерить, на глаз я влезу, но всегда есть нюансы. Нахожу примерочную, но тут понимаю, что ужасно хочу пить. Отправляюсь к кухне. Самойлова не видно и не слышно, он включил спортивный канал, возможно даже уснул… Мне вдруг становится ужасно любопытно посмотреть на спящего босса. Но конечно я себе запрещаю.

Выпив стакан воды, рассматриваю симпатичную коллекцию гжельских статуэток на открытой кухонной полке. Потом взгляд падает на открытую пачку миндального печенья, выглядящую очень аппетитно. В конце концов, я же решила бороться со своей зажатостью… мне так хочется выпить горячего чая с печенькой. Обожаю чай, если не удается выпить чашечку каждые скажем пять часов – чувствую себя не в своей тарелке. Короткая борьба с собой, и я включаю электрический чайник.

Испуганно кошусь в другой конец квартиры. Тишина. Точно уснул Самойлов. Вздыхаю. Еще бы. Четвертый час ночи. Придется его будить, чтобы вызвать такси… Неловко, а что делать. Не спать же на кухонном стуле на хромированной крутящейся ножке.

Взбодрившись горячим напитком, отправляюсь в примерочную. Она просторная, задекорирована красивыми фиолетовыми шторами. Внутри одна стена сплошь состоит из зеркала, а возле другой стоит симпатичная стильная кушетка, обитая фиолетовым бархатом, чуть темнее тоном, чем занавески. Очень стильно, мне начинает нравиться происходящее. И правда Золушкой себя ощущаю.

Скидываю наконец мокрое платье, и вздыхаю с облегчением.

На секунду замираю, никогда не рассматривала себя в таком большом зеркале. Фигура у меня ничего, живот плоский, я в детстве занималась плаванием, и результаты до сих пор – мышцы в тонусе, талия стройная, ноги спортивные. Хотя я в маму, а она склонна к полноте. Разглядываю грудь, высокую, пышную, конечно есть и побольше, и некоторые даже специально для этого операции делают… Но я такого не понимаю. Вроде и не так она огромна, но меня – смущает. Поэтому никогда не покупаю бюстгальтеры с пуш-апом, только самые скромные, которые наоборот визуально скрывают мои объемы.

Комплект белья на мне белый, довольно простой, хотя самый дорогой из тех что имеются в моем небогатом гардеробе. По краю кружева, очень люблю такие акценты. Хотя раньше белье по большей части покупала спортивное.

Не знаю, сколько продолжалось мое позирование самой себе перед зеркалом. Может минут пять от силы. Но вот случайно взгляд падает на штору, которая у меня за спиной. И к своему ужасу, встречаю в зеркале взгляд горящих мужских глаз. Из-за отодвинутой слегка шторы за мной наблюдает босс.

На меня буквально ступор находит! Каменею, обхватываю себя руками. Слова не могу произнести. И похоже, Самойлов тоже остолбенел. Это даже смешно, если бы не было так… пронзительно. Полная тишина, только сейчас понимаю, что не слышно больше телевизора. И два застывших друг напротив друга человека.

– Почему… вы подглядываете? – спрашиваю тихо, выдавливая слова усилием воли.

– Я не подглядываю. Я смотрю.

И правда, взгляд прямой, пронзительный, ему невозможно сопротивляться.

У меня подкашиваются колени. Взгляд лихорадочно мечется по сторонам, только бы не смотреть на босса.

Почему он не уходит? Почему продолжает стоять и пожирать меня глазами?

В следующую секунду Самойлов подается вперед, нарушив мое личное пространство. Наши взгляды перекрещиваются, в его глазах читаю обещание и вызов. А в моих испуг и паника, я уверена.

– Чего вы хотите от меня? – спрашиваю с мукой.

– А ты чего от меня хочешь, Настя? – мягко произносит босс.

– Ничего…

– Лгунья, – выдох, легкая насмешка в нем обижает меня.

– Почему вы так говорите?

– Настя, я звал тебя, – качает головой босс. – Громко. Несколько раз, пока не догадался заглянуть сюда.

– Вы что, считаете я разделась намеренно? – моему изумлению нет предела.

– Признаюсь, именно эта заманчивая мысль пришла мне в голову. Что все это было… частью твоего плана. Только не смущайся, малыш. Это очень… кхм, креативно.

Да он издевается!

Открываю рот, чтобы выдать неуемному воображению Самойлова гневную отповедь, вот только не успеваю. Босс наклоняется ко мне, его губы легонько касаются моих губ, и все язвительные аргументы вылетают из головы.

Меня буквально током пронзает.

Время замирает, пока беспомощно пытаюсь контролировать реакцию своего тела на босса.

Это перестало быть безобидным флиртом.

Все серьезно.

И помоги мне Боже, я хочу этого мужчину!

Герман подается вперед, проводит кончиком языка по моим губам. Приоткрывает их, затем накрывает жадным поцелуем, который с каждой секундой становится все более глубоким и страстным. Мой разум затуманивается, по телу пробегают волны расплавленного огня.

Начинаю отстраняться, пока желание, вспыхнувшего острой вспышкой во мне, не стало слишком опасным. Самойлов глухо рычит, протестуя, но отпускает, срывая с моих губ последний поцелуй.

Вот только кажется я опоздала. Тело выкручивает от потребности в этом мужчине, в его поцелуях, прикосновениях. Закрываю глаза, взмолившись про себя: «Пожалуйста, только не это. Если я займусь с ним любовью, то отдам ему всю себя и слишком мало получу взамен».

Самойлов улыбается, его глаза вспыхивают, мое тело отзывается дрожью. Как бы я ни сопротивлялась, ни пыталась быть разумной и смотреть на происходящее трезво, в этом мужчине есть что-то такое, что неодолимо притягивает меня к нему. Дело не в его красоте и мужской харизме… Это необъяснимо.

И все же я отскакиваю и вжимаюсь в стену, смотрю на него непонимающе-растерянно, не зная, что делать дальше.

– Ты такая красивая, малыш, – произносит Герман хрипло. – Признаюсь, я не надеялся на такое продолжение. Ты была такой закрытой, упрямой. Тем слаще твои поцелуи…. Иди ко мне.

Словно загипнотизированная подаюсь к нему, Герман нежно касается губами моих губ, затем еще раз. Боль желания, из-за которой внутри все трепещет, усиливается. Почему его поцелуи так невыразимо сладки?

– Ты меня больше не боишься? – бормочет Герман, покрывая мое лицо поцелуями.

Как ответить? Я и слова выдавить не могу.

Пожалуй, сейчас я гораздо сильнее боюсь своей реакции на этого мужчину. Он сжимает меня в объятиях. Его ладони гладят мои плечи, шею, и спускаются к груди.

– Никогда не видел красивее, – произносит хрипло, пожирая взглядом предмет моего вечного смущения, и я краснею.

Я не должна ему верить! Определенно, этот мужчина опытный соблазнитель…

Когда он расстегивает мой бюстгальтер и накрывает ртом затвердевший сосок, прикусываю губу и выгибаюсь дугой в его объятиях. Герман нестерпимо медленно и убийственно долго гладит, сжимает, исследует мое тело, точно опытный музыкант, преклоняющийся перед инструментом.

Я будто плыву в вязком облаке, загипнотизированная, покорная.

Его рука скользит вниз к моему запястью, и пальцы сжимают мою ладонь.

– Пойдем, Настя.

Герман выводит меня из примерочной. В квартире царит полумрак. Он видимо успел погасить большой свет, и теперь ведет меня совершенно непонятно куда.

– Куда мы направляемся? – спрашиваю испуганно.

– Хочу показать тебе интерьер спальни, с улыбкой говорит босс, и все очарование момента развеивается.

– Нет! – понимаю, что немного поздно сопротивляться, но это происходит неосознанно. – Я так разочарована…

– Во мне? – удивленно спрашивает Герман.

– Да! Я ведь верила вам… тому, что вы строгий и справедливый босс, который не заводит романы на работе! – Вот оно что, – улыбается Самойлов. – Я было подумал, что не смог пробудить в тебе желание. Это разочарование было бы куда более болезненным. Но ты права, Настя. Я никогда не завожу романов на работе. Поэтому… ты уволена.

– Что?!

Это самое неожиданное что я могла услышать!

Вырываю руку, отскакиваю в сторону.

– Настя, я пошутил, – Самойлов выглядит смущенным. – Прозвучало эффектно, согласись? Поэтому не удержался. Но конечно же, я не стану этого делать. Никакого увольнения! Понимаю, что ты не виновата. Это все я… ты меня завела сегодня, так как никогда ни одна женщина не могла… Наваждение, черт. Ты слишком хороша чтобы от тебя отказаться. Но уволить мне следует прежде всего себя.

Как же хочется его стукнуть! Тоже мне, шутник!

– Мне нужна эта работа, понимаете? Я… очень нуждаюсь в деньгах и не могу себе позволить потерять работу по прихоти какого-то олигарха-самодура! – восклицаю яростно.

– Я не олигарх и не самодур, милая. Всего лишь глупая фраза. Ну же, прости уже меня. Я тебя не только не уволю, наоборот, премию выпишу.

– Спасибо, не нуждаюсь ни в какой премии, – фыркаю возмущенно. – Немедленно вызовите мне такси!

Вместо этого Самойлов снова сгребает меня в объятия.

– Если вы сейчас же не отпустите меня, – цежу сквозь зубы, – я…

Его смех не дает мне договорить.

– Что, милая? Начнешь кричать? Меня сводит с ума твой темперамент!

– Да, – мой голос дрожит. – Начну. Буду кричать и кричать.

– Тогда начинай, – шепчет, обдавая щеку горячим дыханием. Одной рукой он обнимает меня и притягивает к себе, а другой скользит по шее и, дойдя до подбородка, приподнимает мою голову. Смотрит на мои припухшие губы.

– Кричи, малыш, если тебе действительно этого хочется. – Большим пальцем Герман медленно проводит по моим губам. – Но сначала я украду еще один настоящий поцелуй. А потом… потом скажешь снова, хочешь уйти, или может уже нет…

Неровное дыхание вырывается из моих приоткрытых губ.

Ничего не могу ответить. Снова чертов гипноз…

Герман улыбается и накрывает поцелуем мои губы.

Какой у меня выход? Драться с таким большим, высоким, выше меня на целую голову, мужчиной – бесполезно. Принимаю решение не шевелиться, убеждая себя, что он оставит меня в покое, если не буду сопротивляться и смогу показать, что мне все что он делает – безразлично.

Это стало фатальной ошибкой. Если бы я сопротивлялась, то наверняка не потеряла бы голову от этого поцелуя. Самойлову не удалось бы так дразняще пробуждать мои губы раскрыться ему навстречу. Возможно, он не смог бы тогда с такой легкостью проникнуть языком в мой рот и заставить все мое существо вспыхнуть огнем.

Из груди вырывается тихий стон, и тут же растворяется в ночной темноте.

Но это точно не ускользает от Германа, в ответ он крепче стискивает меня в объятиях и, проведя руками по моей спине, прижимает к себе.

– Да, – хрипит яростно – Да, я знал, малышка. Ты как фейерверк, готова вспыхнуть в секунду.

Низкий голос, подобно электрическому разряду, пронзает меня насквозь. Взметнув руки вверх, судорожно сжимаю пальцами ткань рубашки босса, и сама крепче прижимаюсь к нему.

Это капитуляция. Принимая ее, Герман издает неудержимый чувственный стон.

– Я этого хотел с той самой минуты, как увидел тебя, – шепчет, покрывая мою шею горячими поцелуями.

– Это все проклятый костюм снегурочки, – произношу с грустью.

– Нет, нисколько. Не смей думать так.

Герман зарывается пальцами в гриву моих волос и приближает мое лицо к себе.

– Какая же ты красивая.

Господи, что со мной происходит? Зачем он мне все это говорит?

Я тону в сладостном море, и плевать что в финале меня ждет шторм, а потом разобьюсь о камни. Обхватываю мощную, широкую шею босса, провожу по коротким черным волосам. Они жесткие и в то же время шелковистые. Герман касается губами моего лба, и я закрываю глаза в истоме. Тормозов больше нет, только иссушающая потребность почувствовать его обнаженное тело, прильнувшее ко мне. Так ли его кожа горяча, как его губы?

Не понимаю, что творю. Прямо противоположное собственным мыслям и убеждениям… Этот мужчина словно загипнотизировал меня.

За окном стреляет салют. Герман опускает меня диван, а дальше все затмевает лихорадочная потребность, дрожь во всем теле, когда наблюдаю как босс срывает с себя рубашку, затем брюки, бросая на пол. Тянусь к нему, касаюсь горячей кожи, жадно ловлю его резкий вздох. Запах этого мужчины сводит меня с ума. Изысканный дорогой парфюм, мускус, тестостерон… я не знаю из чего складывается этот аромат, но он запределен. Против него невозможно устоять. Самойлов совершенен. Плоский живот, кубики пресса, хочется порыть поцелуями каждый сантиметр этой горячей бронзовой кожи. И когда этот мистер Совершенство вжимает меня в диван, впиваюсь ногтями в его спину. Мне хочется еще ближе. И никогда не отпускать. Справляюсь с нестерпимым желанием зажмуриться, когда Самойлов берется за резинку своих трусов.

– Что-то не так, Настя?

– Почему спрашиваешь?

– Ты выглядишь испуганной.

Но ни секунды не дает вдохнуть, отбрасывает последний клочок ткани, демонстрируя себя во всем великолепии. А я понимаю, что бояться стоит. Дрожу от нервозности и одновременно – предвкушения.

Он прекрасен. Идеален во всем.

– Не надо бояться.

Голос низкий и тягучий, характерные хрипловатые нотки говорят о нешуточной страсти, кипящей внутри лавой. Но сдерживается. Хочет успокоить. От этого наворачиваются слезы. Я беззащитна перед его добротой и заботой. Самые страшные вещи. Стоит проявить их – я как желе.

Закрываю глаза, дышу глубоко, пытаясь заставить себя успокоиться, расслабиться.

Его пальцы нежно проводят по моим ногам, потом жестко обхватывают лодыжки и дергают на себя.

Пристально глядя мне в глаза, Герман уверенным движением разводит мои ноги, с чувственной медлительностью проводя кончиками пальцев по внутренней их стороне от лодыжек к бедрам, и судорожно втягиваю в себя воздух, а потом издаю мучительный стон удовольствия. Когда же босс касается сокровенного места, стон срывается на мучительный крик, резко выгибаюсь, пальцы царапают обшивку дивана.

– Мне… мне нужно… – бормочу бессвязную просьбу.

Но Герман понимает меня.

– О да, моя прекрасная Снегурочка, – шепчет нежно. – Мне нужно то же самое… Чувствуешь? – направляет мою руку к доказательству своего утверждения.

– Не останавливайся! – голова мечется из стороны в сторону, меня захватывает удивительное чувство полноты.

– Даже если бы захотел, это невозможно.

Мы летим в бездну, в бесконечную пропасть наслаждения, сквозь мириады ярких вспышек.

Глава 6

Минуты после физической близости обычно полны неловкости. Но нам удивительно хорошо в объятиях друг друга. В полном молчании. Сама не замечаю, как проваливаюсь в сон.

Зато пробуждение бьет током по оголенным нервам. Подскакиваю в панике. Герман спит. Не знаю сколько у меня времени, но надеюсь у меня получится за этот промежуток восстановить защитные барьеры, вернуть самоконтроль. Лучше всего быстро одеться и уйти.

Разыскиваю свою одежду в панике, пока не вспоминаю, что оставила все в примерочной. На цыпочках, чтобы не разбудить Германа, раскинувшегося на всю постель, бегу туда.

На часах семь утра. Поднимаю с пола свое платье, еще немного влажное. Поэтому, надеваю подаренное. Только доехать до дома, потом верну его. Тем более ценники Паоло явно не по моему карману. Оставляю бирку на месте, хоть она и большая, и жутко мешает, колется. Но две тысячи долларов?! Нет уж спасибо. Предпочитаю «H&M», «O'stin», а иногда даже стоки и секонд хэнды.

Но не только поэтому. Эта вещь всегда будет напоминать мне о моем падении.

Руки не слушаются, тело ломит после ночи любви, роняю сумочку и замираю. Нет, только бы босс не проснулся!

Никаких обещаний и сожалений.

– Не успело взойти солнце, ты снова примеряешь очередное амплуа, – раздается за спиной заспанный голос.

Оборачиваюсь резко. Да что ж такое! Спросонья этот мужчина просто неотразим! Темная щетина и растрепанные волосы придают ему немного бандитский вид. Но это делает его лишь красивее. Хочется броситься в его объятия.

– Кстати, тебе очень идет это платье, – наклонив голову, разглядывает меня Герман.

– Большое спасибо… Я верну его… Завтра.

– Что за глупости? Это подарок, – хмурится Герман. – Иди сюда, недотрога.

Если бы! Если бы ночью я сказала ему не трогать меня! Увы. Не смогла. Пала ниже некуда. Стала очередной галочкой в длинном списке побед Германа Самойлова. Как противно…

– Мне пора, – произношу твердо. Хотя уходить – не хочется. И за это еще сильнее себя презираю. Остаться в надежде на продолжение? На предложение руки и сердца? Ну нет, до такой степени я не считаю себя безмозглой. Нет, надо уйти немедленно!

– Я уже понял, – вдыхает Герман. – Дай умыться, и я отвезу тебя. А лучше – принять душ. Вместе.

– Рискую показаться тебе банальной, но мне все же правда пора. Это была…

– Ошибка, – договаривает за меня Самойлов. – И правда банальней некуда. Ты не права, но ведь мне не переубедить, ты сама все решила.

– В любом случае… – добавляю, небрежно пожимая плечами, наивно желая убедить босса, что не испытываю боли. – Очень милое предложение, но провожать меня не надо.

Прижимаю к себе мокрое мамино платье. Жаль нет пакета, в который его можно положить. Набрасываю пальто. Герман продолжает смотреть на меня, с непроницаемым выражением.

– Не вини себя, – вдруг произносит, когда начинаю поворачивать замок, надеясь, что у меня это быстро получится. – Я же вижу, ты уже начала самоистязание. Я понял, что ты не из тех, для кого такие ночи – норма. Не бойся, я так про тебя не думаю. Не уходи, Настя. Давай хотя-бы такси тебе вызову.

– Спасибо, я уже вызвала. И за попытку меня утешить… тоже спасибо.

Самойлов делает шаг ко мне, прижимает к стене, запускает пальцы в мои волосы и целует нежным поцелуем, едва касаясь моих губ. К ногам что-то падает, опускаю голову – этикетка!

– Зачем? – восклицаю расстроенно. – Я же сказала, что верну!

– Я сказал, что не надо. Настя…

Не хочу слушать что он скажет, открываю дверь. Герман выходит за мной, босиком, на лестничную клетку:

– Никто не виноват в нашей взаимной вспышке. Я тоже отступил от своих правил, – шепчет Герман. – Но не собираюсь казнить себя за это. Никто не виноват.

– Согласна. Виноват Новый Год, – с трудом выдавливаю слова из горла, в котором растет ком. То, что Самойлов добр и внимателен утром – от этого мне еще хуже.  Нажимаю кнопку лифта и о чудо – он на этаже, ждать не надо.

На улице все белое – покрытое ковром свежевыпавшего снега. Ослепительное солнце. Мороз. Мне уже прислали номер машины такси на телефон, и я иду в сторону единственного подъезда к дому, к дороге, желая оказаться подальше от дома, в котором так бездумно отдалась боссу. Что бы он ни говорил, уверена, я упала в его глазах. Мужчины всегда относятся к распутным девушкам презрительно.

А я была безумно распутной этой ночью.

Временное помешательство и алкоголь— вот чем объясняю себе произошедшее.

Я должна вычеркнуть эту ночь из памяти. Никаких больше фантазий. Никаких сожалений.

Только как унять острую тоску?

Жалобный писк заставляет оглядеться по сторонам. На улице ни души. Что за звук, полный отчаяния тревожит слух? Вглядываюсь в снежный сугроб неподалеку и замечаю… маленького котенка. Кроха белого цвета сливается со снегом.

– Малыш, как ты тут очутился?

Оглядываюсь по сторонам.

– Где твоя мама?

Протягиваю к котенку руки, он испуганно отскакивает в сторону. Бежит по дороге, на которую как раз сворачивает автомобиль с шашечками на крыше. Удается поймать котенка прямо перед колесами, падаю на колени, хватаю малыша. Меня трясет от испуга, от шока даже голова кружится. Котенок впивается когтями в руку, и я начинаю реветь, от того что у меня вечно все через одно место. Из-за меня кроха едва не погиб.

– Девушка, что вы творите? С вами все нормально?

Пожилой бородатый водитель выходит из машины.

– Напилась что ли? Уйди, от греха, дай проехать!

– Это я такси вызывала, -всхлипываю, прижимая к себе котенка.

– Чтобы броситься под колеса? Во народ пошел, ненормальная!

– Нет, разве не видите? Вы чуть котенка не задавили!

– Мужчина присматривается ко мне.

– И правда. А я подумал ты и правда сумасшедшая, – вздыхает с облегчением. – Ну садись тогда. Твоя живность?

– Нет… в сугробе нашла.

– Так оставь, может мать придет его.

– Он же замерзнет…

– Ну себе бери.

У нас дома и так много живности. Помимо беременной коровы, уток и кур, огромной овчарки Герды, в доме живут два самовлюбленных и флегматичных кота, Вальтер и Филин.

Но разве я могу оставить малыша на улице?

Сажусь в таки, прижимая к себе котенка. Царапины на руке горят, колени, которые ударила при падении, ноют. Достаю из сумочки влажную салфетку, прижимаю к царапинам. Называю водителю адрес работы. Надо забрать свою машину. Только бы завелась. Впереди выходные, на работу только пятого. Не стоит так надолго автомобиль бросать, хотя у нас своя парковка.

Мне повезло, несмотря на мороз моя машина завелась. И мы со Снежком отправились домой.

Останавливаю возле невысокого забора автомобиль, выхожу. Чувствую ужасную усталость. Прямо засыпаю на ходу. В доме тишина, что радует, надеюсь гости уже уехали. Мамы нет.

Кладу сумочку, на которой висит и несчастное платье, которым займусь чуть позже, надо будет постирать аккуратно в шампуне и высушить. Затем знакомлю Снежка с другими обитателями дома, Вальтер и Филин встретили нас на пороге и сейчас с любопытством обнюхивают маленького белоснежного гостя. Дверь хлопает в тот момент, когда я раскладываю еду по мискам и все трое издавая урчание начинают трапезничать. С умилением смотрю на них.

– Что это такое, Настя? – восклицает мама, показывая на новенького.

– Мой новогодний подарок, мам. Попался на дороге, чуть под колеса не попал… Я страшно испугалась. Как можно выкинуть малыша в новогоднюю ночь? Нет, как можно выкинуть в мороз двадцать градусов? – говорю возмущенно.

– Ты сама ледяная, – дотрагивается до меня мама. – Что это за одежда на тебе?

– Долгая история. Не волнуйся, твое платье в порядке. Всего лишь облила немного. И мне подарили это…

– Да, вижу праздник удался, – качает головой мама.

– Ты не сердишься за котенка? – перевожу тему в более безопасное русло. – Он такой сладкий.

– Не думаю, что нашим двум котам он придется по душе.

– Почему? Еще один мальчик. Они уже подружились.

– Ладно, у меня дел полно, только подруг проводила, – вздыхает мама. – Ты голодна?

– Немного… Но сначала в душ схожу, я так замерзла!

– Иди, а я тебе пока чай с черной смородиной и боярышником заварю. Не дай бог простудишься…

– Спасибо, мамуль. Я быстро.

– Воду погорячее сделай.

Простужаться мне нельзя, поэтому делаю воду максимально горячей. На работе я ни разу больничный не брала, очень старалась, потому как найти хорошее место непросто. И тут вспоминаю слова Самойлова: «ты уволена».

А вдруг он это серьезно?

Глава 7

Не будь для меня вопрос работы таким острым, я бы и сама ушла! Потому что для меня это теперь невыносимо, видеть его издалека, сталкиваться, чувствовать его внимательный взгляд, поневоле вспоминая, что было между нами. Его сильные руки, его прикосновения. Все будет непросто…

Но уходить мне некуда. Работа отличная, зарплаты такой больше не найти. Поэтому все свои женские переживания засовываю куда подальше, надеваю на лицо покер фейс и вперед, на работу. Праздник позади, впереди – лишь рабочие будни.

Забегаю на проходную холдинга, нужно пройти через турникеты, у нас пропускная система, роюсь в сумочке в поисках пластиковой карты, и вдруг, подняв голову понимаю, что Самойлов прямо передо мной. Руку протяни и можно до тронуться. Меня с ног до головы обдает мурашками. Что это? Злой рок, вот так постоянно сталкиваться с ним? До праздника я видела Германа в основном на дальнем расстоянии… Трудно дышать, когда он вот так близко…

– Девушка, что вы замерли? – громкий голос охранника выводит меня из ступора. – За вами люди, побыстрее немного можете? Давайте пропуск.

Протягиваю как зомби, вся охваченная странным ступором, охранник сам прикладывает его к турникету. Хочется зажмуриться. Опять дурой себя выставила. А ведь все эти дни настраивала себя совсем на другое! Тренинги проводила, чтобы равнодушие и профессионализм в себе взрастить на максимум!

Но Самойлова, похоже, не интересует маленький апокалипсис за его спиной. Он разговаривает по телефону, собран и сосредоточен. Вот уж кому не нужны тренинги…

Так, хватит, успокойся, Синичкина! Принц уплыл, а у тебя работы по горло скопилось.

Нет, пока еще не совсем уплыл, стоит ждет лифта. Ни за что, разумеется, с ним не поеду, мне этого просто не вынести. Прячусь за колонной, и только когда лифт наполняется и уезжает, выхожу из своего укрытия. Вот и славно. Дождусь следующего…

Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию.