книжный портал
  к н и ж н ы й   п о р т а л
ЖАНРЫ
КНИГИ ПО ГОДАМ
КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЯМ
правообладателям

Irizka2

Трава, трава у дома

Глава 1

Финн Станг раздражённо прошёлся из одного конца приёмного зала в другой. Обстановка его нервировала. Бесили тёмно-красные, словно в борделе, тона и кожаные кресла с запахом гуталина. Только что приготовленный кальян и разнообразные закуски на стеклянном журнальном столике. Кофейные плисовые гардины и мягко-розовые торшеры.

А ещё владелец заведения, Йоаким Слеттебакк, задерживался уже на пятнадцать минут, и это ни в какие ворота не лезло.

Финн не горел желанием с ним встречаться и не пришёл бы. Но Йоаким каким-то волшебным образом уговорил брата, не давил, но настаивал вежливо и приглашал, не позволяя отказаться. И Отто решил, что поддержка одного из крупнейших бизнесменов будет им на руку.

Только Йоаким был не просто бизнесменом, а весьма коррумпированным, подпольным криминальным бароном, успешно прикрывающим свои нелегальные дела развлекательными мероприятиями и благотворительными вечерами. Связаться с таким – себе дороже, но Отто ждал второго ребёнка, мечтал обеспечить семью, и Финн пошёл у него на поводу.

Наконец за дверью раздались шаги и голоса, в приёмную сначала вошли два здоровых бугая, явно телохранители, а следом сам Йоаким и несколько помощников. Финн невольно передёрнул плечами – противников было много, если гостеприимный хозяин решит надавить, он вряд ли легко отделается.

– Присаживайся, – властным жестом указал Йоаким, даже не извинившись за опоздание, – располагайся удобнее, надеюсь, наше общение будет плодотворным.

– Я тоже, – недовольно сквозь зубы буркнул Финн, но всё же занял кресло.

Разговор предстоял тяжёлый. Финн не смыслил в экономике и был посредственным предпринимателем, это Отто всему голова, написал бизнес-план, находил покупателей. У Отто всё складывалось на ура, хотя человек он был мягкий, добродушный и податливый. Такие легко и быстро ломались, обманывались сильными и жадными, и Финн старался быть его стеной, ограждая от неприятностей. Вот и на эту встречу не позвал, придумал отговорку и теперь сам отдувался. Несмотря на расслабленную позу, Йоаким говорил жёстко, словно ставил условия, и каждым словом отрезал пути к отступлению. Финну приходилось сталкиваться с подобными типами, готовыми нажиться на чужих оплошностях. У Йоакима везде находились лазейки в законах, и он с лёгкостью, не задумываясь, шёл на обман. Вот и сейчас искусно манипулировал словами, выдавал желаемое за действительное и явно мухлевал в расчётах. Может, в цифрах Финн и не сёк, зато неплохо разбирался в людях и чувствовал, что его обманывают. Насаживают на крючок и собираются использовать.

– У нас есть опыт работы в Кристиансанне, тут планировали пойти той же дорогой, – прокомментировал он не особо выгодное предложение.

– Я понимаю, – Йоаким улыбнулся, совсем недружелюбно, – и предлагаю землю в аренду под парники. С огромной скидкой.

– Ты предлагаешь слишком много. Что мы будем делать с сотней акров? Картошку сажать? Мы планировали в Ставангере выращивать только КБД и ТГБ. Излишки производства не сдашь продавцам и не повезёшь за границу, это незаконно.

– Я понимаю и готов взять излишки на себя. Только обработку будете делать по моему заказу. В качестве арендной платы.

Финн тихо скрипнул зубами. Если бы разговор касался чего-то банального: продажи семян или стеблей, но Йоаким, очевидно, говорил о листьях, а точнее, о способе их обработки для производства дельта-9- и дельта-8-тетрагидроканнабинолов. Да, они с братом выращивали коноплю. Всё законно, травку у них легализовали десять лет назад, и она вошла в список лекарственных растений и лёгких наркотических веществ. По заказу аптек и магазинов они производили немного тетрагидроканнабинола, но в основном продукт содержал каннабидиол – расслабляющее, снимающее головную боль и спазмы в мышцах средство.

И Отто, создавая фирму, всё просчитал, подгоняя план к идеалу. За плантациями ухаживали студенты с биофака, с них не брали подоходный налог, землю выкупили у старого технического завода и за её облагораживание получили крупные дотации, кредит в банке взяли под сельское хозяйство с минимальной процентной ставкой, при этом правительство, чтобы контролировать импорт, выдавало субсидии на подобное предпринимательство.

Их семейной компании принадлежало поле почти в пять тысяч акров в Кристиансанне, из них шесть парников, каждый на акр, шло для посевной конопли. Остальное под техническую – совершенно не пригодная в качестве наркотиков, она давала семена для производства масла и стебли для переработки в волокно, паклю и жмых, а также целлюлозу и растворимый аналог пластика. И Отто подсчитал, что лет через десять, когда они увеличат поле в четыре раза, техничка будет приносить огромную прибыль.

За обработку каннабиноидов отвечал Дамиан – муж Отто, химик по призванию и дьявол по характеру. Он следил за лабораторией, отправлял товар по аптекам и специализированным магазинам и пилил Отто с Финном за любую оплошность.

Безотходное производство, всячески поддерживаемое государством. Отто не ошибся с выбором деятельности, сам занимался бухгалтерией, нанимал людей, выкупал технику. И фактически семейный бизнес отлично обеспечивал их последние два года.

Но Отто дёрнуло вернуться в Ставангер, поближе к папе, который помогал с первым ребёнком и обещал помочь со вторым, к старым знакомым, в город детства. Дами тоже хотел жить рядом с дедушками и подальше от суеты столицы, наверное, он больше всех и настаивал. Они переехали почти месяц назад, порадовав родителей, составили новый бизнес план, рассчитывая не вкладываться сильно, построить теплицы для каннабиноидной конопли и чуть расслабиться, ожидая, пока дети Отто подрастут. Всё казалось простым и понятным, но стоило только заикнуться в банке, что они берут ссуду на выращивание конопли, как с ними тут же связался Йоаким.

– Мы же отчитываемся по бумагам за каждый акр, – медленно, словно дебилу, пояснил Финн, – никакого левака, никто штрафы платить не хочет и в тюрьму загреметь тоже.

– Это моя земля, сынок, мы её под бумаги подведём.

Финна передёрнуло от этого «сынок». Йоаким ему действительно в отцы годился, но он не терпел подобной фамильярности, тем более от такого человека.

– Банк даст нам ссуду, и мы оформим всё через нотариуса, – отрезал он, поднимаясь. За ним сразу двинулись телохранители, вскочили и помощники Йоакима.

– Банк вам откажет. А я предлагаю последний раз.

Финн сжал кулаки, просчитывая свои шансы. Он не считал себя агрессивным, но был уверен, что с такими людьми по-другому нельзя. Любое движение, неправильное слово, и начнётся драка. И наверное, так бы и случилось, но дверь резко распахнулась и в приёмную вошёл невысокий хрупкий омега. Осмотрел всех с маниакальной улыбкой и, проскользнув мимо рук попытавшейся его остановить охраны, уверенно двинулся к столу.

– Где ты пропал, пупсик? – хриплым голосом обратился он к Йоакиму и плюхнулся к нему на колени.

– У меня дела, а тебе лучше вернуться в зал.

– Там ску-у-учно, – протянул тот и схватил со стола наполненный бокал с коньяком.

Йоаким попытался перехватить его кисть, но омега ловко вывернулся и, засмеявшись, влил в себя содержимое.

– Кай! – рявкнул Йоаким, и у Финна руки затряслись.

Он замер, не в силах вздохнуть. Старался на него не смотреть и не мог отвести взгляд. Финн знал Кая. Узнал в первую же секунду, а теперь боялся почувствовать его запах и сойти с ума. Омега снова шлёпнулся на колени к криминальному барону, прижался к его губам, целуя страстно и с напором. А Финн забыл как дышать, в груди разгорался пожар, полыхало лицо, разболелись руки, он невольно сел, занял место напротив и смотрел на них, зачарованно и с болью. Кай, отвлекая поцелуями, потянулся за бутылкой, но на этот раз Йоаким смог перехватить его за запястье. Кай засмеялся, вскинул острый подбородок, открывая шею, а потом, также с улыбкой, размахнулся и попытался ударить Йоакима. Тот успел поймать его руку и теперь сжимал обе. Кай снова засмеялся, зло и нагло, а Финн с трудом нашёл в себе силы, чтобы встать и двинуться к выходу.

Глава 2

– Куда? – рыкнул Йоаким, скидывая с колен всё ещё ржущего омегу.

Вокруг Финна нарисовались помощники барона, у дверей напряглась охранники.

– Мне с братом надо всё обсудить, я один не принимаю решения. – Финн поднял открытые ладони и сделал осторожный шаг.

– Куда? – со смехом к нему двинулся Кай.

Пошатываясь, замер перед ним и уставился, зло прищурившись. Финн жадно его рассматривал – Кай стал ещё красивее, грациозный, утончённый. Он и раньше привлекал внимание густыми, тёмными локонами, карими, почти чёрными глазами и бархатной кожей. Сейчас от него разило спиртным и взгляд казался мутным. Не просто пьяным, а каким-то отсутствующим, как у заядлых наркоманов.

– Мальчишка, – снова рассмеялся Кай и шлёпнул его по щеке.

Это была не пощёчина и не удар, хотя Финн верил, что заслужил и то, и другое. Кай просто слегка коснулся, и у Финна ноги стали подгибаться, так сильно захотелось схватить его кисть, прижать к носу, вдыхая отравляющий аромат ландышей, и тереться об неё, как кот.

Выходка омеги произвела на Йоакима успокаивающий эффект. Словно Кай показал Финну его место, и теперь тот смотрел с равнодушием и покровительственно. Он подозвал Кая к себе, похлопал по колену как собачке, и тот покорно, всё ещё пошатываясь, занял указанное место. А на Финна махнул рукой.

– Пусть идёт, – велел он охране и добавил лично Финну: – Жду через неделю. Мне нужен чёткий ответ, и сам понимаешь, отказов я не потерплю.

Финн вышел на улицу, тяжело вдохнул холодный, пыльный воздух городских дорог и пешком побрёл к торговому центру, где оставил на парковке мотоцикл. Мысли то и дело возвращали в прошлое, о Йоакиме он не думал. Почти. Пытался только понять, как рядом с ним оказался Кай? Раньше омега вёл себя болезненно невинно, шарахался от чужих, не смотрел альфам в глаза. Раньше. Девять лет назад.

Конечно, столько времени прошло. И было бы странно, если бы Кай не изменился после всего, что Финн с ним сделал. Воспоминания иглой вонзились в подкорку. Финн застонал, сжимая голову. Он ведь бежал от этих воспоминаний, не возвращался домой и не собирался этого делать. И чего Отто приспичило…

У парковки вытащил телефон, проверил мессенджер – Отто переживал и спрашивал, как прошли переговоры. Отвечать не стал, голова трещала от мыслей, он сразу направился домой. Хотелось упасть на кровать и провалиться в сон без сновидений. Но спалось плохо, Финн не запомнил, что снилось, и проснулся он разбитым.

С трудом поднявшись, вышел на пробежку. Армейские привычки никуда не делись. В тихом районе на окраине города на него никто не обращал внимания, и это помогало отключиться от окружающего мира. После душа и завтрака он вновь проверил сообщения. Отто злился, переживал и требовал позвонить. А от папы пришло приглашение на обед, и от дьявола Дамиана указание, что взять в магазине к чаю. Его ждал семейный ужин. По родителям он скучал, за месяц в родном городе они пересеклись всего пару раз, Финн с Отто носились по банкам и юристам, а родители ворковали над внуком. Каждая встреча с ними – тёплая и приятная, дарила любовь. Финн обнимал их и с тоской понимал, как глубоко въелись в него эти люди всего за четыре года совместной жизни.

Родители были ему неродными, но он с нежностью называл их папой и отцом.

В магазин заехал на выезде из города, взял всё по списку, а для себя и брата хорошего пива. Родительский дом, где прошло отрочество и где Финна по-настоящему любили, немного посерел. Белая облицовка покрылась пятнами из-за постоянной влаги и местами поросла плесенью. Из-за этого казалось, что дом в запустении, но его семья не бедствовала: у отца небольшой завод по производству цемента и четыре торговые точки, а папа занимался благотворительностью и собирал средства в помощь жертвам насилия. Просто папа почему-то сохранял дом в первозданном виде и ещё в детстве звал сыновей смотреть, как муравьи устраивают под фундаментом гнездо. Хорошо, что отец втихаря потом заливал всё кипятком, или дом давно бы покосился.

Стоило открыть дверь, как лёгкие наполнились знакомыми запахами домашнего уюта и жареного мяса. Где-то в гостиной смеялся Дамиан и шумел Мартин – мелкий племянник. Папа на пороге, испачканный в детском пюре, выглядел невероятно счастливым – сбылась его мечта, и теперь в доме растёт ребёнок.

– Какой же ты! – воскликнул папа и бросился на шею. – Никак не могу привыкнуть. Такой взрослый, борода, седина. Словно тебе не тридцать.

– Почти тридцать один. – Финн с улыбкой обнял его в ответ. Папа за те непродолжительные годы совместного проживания подарил ему тепло и любовь, помог поверить в себя и будущее. Жаль только, Финн сам всё испортил.

Следом в прихожую вышел отец, пожал руку, поприветствовал. Брат выглянул из гостиной, недовольно поморщился, видимо, обиделся, что Финн не позвонил ему сразу после встречи. Но быстро оттаял и, когда Финн занял кресло на мансарде, присоединился с вопросами.

– Как всё прошло?

– Посредственно. Не хочу с ним работать.

– Я про этого Йоакима поузнавал – он нам развернуться не даст, если под него не прогнёмся.

– Ага, а потом он нас подставит и с дороги уберёт.

– Не дрейфь, в Осло тоже пытались давить, но мы лишь небольшую долю рынка заняли, никому не мешаем, и от нас отстали.

– Тут обстановка другая, всё на импорте, своего нет. Мы будем первыми и, несомненно, прибыль тут получим больше. Вот Йоаким и пытается заранее приложиться.

– А чего сам не займётся? – Отто потянулся за второй бутылкой пива, но, заметив смотрящий из кухни злой взгляд мужа, резко отдёрнул руку.

– Потому что не хочет возиться, да и не нужна ему легальная трава. Он хочет торговать из-под полы и нас под это подставить.

Отто вздохнул, видимо не понимая всю критичность ситуации. Поднялся, похлопав по плечу и уверяя, что всё будет хорошо.

– А ещё я Кая встретил, – добавил Финн.

– Сименсена? – удивился Отто.

Финн даже не стал отвечать – они не знали других Каев, кроме кузена. Александр, Кай и Каспер – дети Андреса, брата их приёмного отца. Вместе они провели юность в этом доме. Кузены часто приходили в гости и стали единственными близкими друзьями в первые годы в новой семье.

– И как он?

– Пьёт. И вешается на Йоакима, как на папика.

– Каспер про него рассказывал. – Отто недовольно нахмурился. – Но лучше тебе самому с ним поговорить.

Финн кивнул. Сбегая девять лет назад из родного дома и города, он не оставил никому контактов, но постепенно на него вышли и родители, и брат, и кузены. С последними общаться было сложнее всего, Финн чувствовал вину и перед ними. Но про Кая никто не упоминал, а сам он спрашивать не решился.

Но если уж вернулся, нужно расставить все точки над i. Поговорить с роднёй, выяснить, что рассказал им омега и что они сами поняли. И поговорить с Каем. Извиниться, хоть что-то объяснить. Даже если Кай никогда не простит, Финну было необходимо сказать ему, что чувствует и почему он изнасиловал его девять лет назад.

Глава 3

Дамиан был родом из Саудовской Аравии. Чернявый, высокий, грубый, но дьявольски привлекательный и с диким огнём в глазах. Он цеплял с первого взгляда и заставлял пресмыкаться, в желании уловить его снисходительную улыбку. Только характер у омеги был демонический, Финн каждый раз крестился, когда с ним пересекался, и сочувствовал брату, хотя тот и выглядел счастливым. Отто, как полная его противоположность, обладал чисто скандинавской внешностью: рослый, светловолосый и улыбчивый. Как они сошлись, Финн не знал и боялся спрашивать. Дамиан мельком рассказывал, что в десять лет был продан в семью будущего мужа, но смог сбежать, покинул страну и скитался по притонам. Потом худо-бедно выучил норвежский и поступил в университет Осло на химико-биологическое отделение. Парнем он был умным, легко схватывал материал и, закончив, уже свободно владел государственным языком, а также научился декарбоксилировать тетрагадроканнибиноловую кислоту в домашних условиях.

Это он был вдохновителем и главным генератором идей. Дами знал о конопле всё и втянул в свои фантазии и Отто. К несчастью или, наоборот, к удаче, их союз оказался крепким и продуктивным, и когда Финн в очередную увольнительную приехал к брату в Осло, тот уговорил и его вписаться. Финн за пять лет службы по горячим точкам накопил приличную сумму и без задней мысли отдал всё брату. Вторую часть денег они взяли в банке и очень быстро раскрутились. Пока Финн отрабатывал последние два года контракта, Отто поставил производство на поток, засеял огромное поле технической коноплёй и купил два трактора. Каннабиноиды приносили приличную прибыль, но намного больше он получал с продажи технички. За те два года Отто частично выплатил ссуду и потихоньку откладывал, чтобы вернуть Финну его вложения. Финн не торопил и ничего не требовал, ему нравилось видеть увлечённость на лице брата. Радовало, что тот счастлив с этим дьяволом Дами и что бизнес не прогорел.

Вернувшись на гражданку, Финн принял активное участие в проекте, быстро понял, насколько это хлопотно, тяжело работать с людьми и возиться с землёй, но армия научила не опускать руки, а Отто и Дами вдохновляли энтузиазмом. За три года существования их компания расширила поля технической конопли почти вдвое, и в будущем они планировали увеличить посевную площадь. Деньги лопатой не гребли. Получали зарплату, платили налоги. Но это позволило им неплохо обустроиться.

Финн был рад закрыть военную карьеру, вернуться в город и снова начать жить. Старая рана своих ошибок постепенно затягивалась, воспоминания не вытаскивали из сна кошмарами, не мучили совестью и возбуждением наяву. Он смог справиться, но не забыл. Прошлое осталось где-то в подсознании. Только Кай всё такой же реальный, и достаточно было одной встречи, чтобы всё вернулось…

Отец запёк свиные рёбрышки. Финн уже и забыл, как вкусно он готовит. Ужин за общим столом вызывал у него горькую улыбку и ностальгию. Отец смущался первое время, когда они начали жить вместе – Финн всего на одиннадцать лет его младше и мог легко морально задавить. Но Финн мечтал о семье, которой у него никогда не было, и отец, пусть даже такой молодой, дарил только приятные эмоции.

Папа сидел с малышом на коленях, сюсюкался, теребил ему пухлые щёчки и целовал в лобик. Смотря на него, такого счастливого, все невольно расплывались в улыбках. Финну радостно было видеть семью такой. Папа Мартина баловал, и мальчик этим пользовался. Внешне малыш пошёл в Отто – светлый, крепкий, от Дами только вздорный характер и глаза – как бездонное море, вырастет красавчиком.

Дами ел быстро и довольно нахваливал, то и дело поглаживая себя по круглому животу, наверное, успокаивая ещё нерожденного ребёнка. Дами всегда был громким, хамоватым и наглым. Из его коротких рассказов о прошлом Финн догадывался, что омега много лет жил на улице, и пришлось ему там несладко. Теперь он за свои ущемления отрывался на альфах. И Отто доставалось больше всего. Финн нередко удивлялся, почему брат терпит и любит. Впрочем, Отто всегда был таким – терпеливым и любящим. Возможно, этой парочке повезло, что они нашли друг друга.

После ужина Финн с Отто снова выбрались на мансарду. Включили позитивную музыку, разложили дартс. Приятно проводили время вместе, как когда-то в отрочестве. Вскоре в доме стих шум и детские крики, мелкого уложили спать, и к их мирной компании присоединился Дами. Разговоры о делах пришлось отложить, омегу на последних сроках тревожить не хотелось. Отто тут же спрятал початое пиво, Финн на это рассмеялся – Дамиан держал своего мужа в ежовых рукавицах.

За смешок прилетело тряпкой по лицу, а Отто за пиво – кулаком по макушке. Приструнив всех, Дами устроился в плетёном кресле с кружкой сладкого чая. Положил ладонь на огромный живот и переключил трек на рэгги.

– Как прошла встреча? – непринуждённо поинтересовался он, хотя ему никто ничего не рассказывал.

Отто подавился воздухом, а Дами на него зло прищурился.

– Конечно, я в курсе, телефон блокируй, если не хочешь, чтоб кто-то читал!

– Это вообще-то невежливо, – попытался вставить Финн и тут же прикусил язык.

– А ты не лезь, или и твоё грязное бельишко встряхну! – рявкнул омега, но быстро успокоившись, снова откинулся в кресле. – Ну так что сказал этот Йоаким? Я про него почитал – наглый ворюга. Ещё лет тридцать назад устраивал махинации с перепродажей недвижимости. А теперь контролирует все порты на юго-западе, владеет основным пакетом Ставангерского банка и монополизировал аптечный бизнес. Ещё держит пару ресторанов, огромный клуб. И уверен, тянет деньги со всех маломальский увеселительных заведений. Вы как на него упали?

– Он сам пришёл, – обиженно ответил Отто, – предложил взять у него, а не у государства, землю в аренду. Обещал помочь с ссудой на постройку парников.

– Но?

– Он хочет часть товара себе, – объяснил Финн. – Мы собирались начать с десяти парников, каждый площадью в акр. Всё КБД и ТГБ травка. Больше не потянем – у вас дети, времени на работу не будет, ещё в Кристиансанне следить за техничкой. Поэтому десять – отличное начало. А Йоаким предложил земли минимум на сто. И рассчитывает, что всё, что свыше десяти, пойдёт к нему в карман. А это, блин, огромная работа, куча времени и средств. Может, через год будет проще, свои семена, настроенная техника и люди, но весь этот год пахать придётся мне одному.

– Полагаю, загвоздка не только в этом.

– Конечно. Если кто-то пронюхает, что мы выращиваем больше, чем платим налоги, то мало не покажется. И проблемы будут именно у нас.

– Так давай зарегистрируем всю сотню парников, – не унимался Дами.

– У нас уже шесть акров с КБД в Кристиансанне, по закону только двадцать и положено. Мы можем легально засадить четырнадцать, остальное – техническая конопля.

– Ну так и сделаем это – засадим техничкой, – развёл руками Дами, – наймём работников, пусть прибыль меньше, но это на первое время, пока не освоимся.

Финн тяжело вздохнул.

Глава 4

– С сотни акров сорная конопля будет идти только в убытки, зачем нам эта мелочь тут, когда есть готовые поля и знающие люди с машинами в Кристиансанне? И сам пойми, Йоаким ждёт не техничку. Всё, что пойдёт выше дозволенного, он собирается забрать себе, а снабжать конкурента со своих же построек – ну очень неразумно. Кроме того, всё производство без договоров, без регистрации. Полный левак со статьёй, если это просочится наружу. А я уверен, что рано или поздно он сам нас и сдаст. Пока ему выгодно – будет доить, а потом избавится. Или если не сдаст, то выгонит – он предлагает аренду, но не хочет оформлять договор и в любой момент может нас прогнать, оставив себе и наши парники, и наши растения. Куда ни плюнь, везде подстава.

– Этот Йоаким рекетир какой-то. – Дамиан дёрнул недовольно плечами. – Давайте напишем на него в полицию и пусть разбираются… Хотя у него, наверное, всё подмято и схвачено… Вот почему власть всегда достаётся ублюдкам?

– Может, забьём? – осторожно спросил Отто.

– Нет! – резко оборвал мужа Дами. – Хочу дом! Как этот. Надоело по съёмному жилью шататься. Хочу такой же дом рядом с твоими родителями. Папа у вас золотце. Если бы он тебя не усыновил, я б сам напросился… В общем, крутитесь как хотите, но к лету должны быть уже первые ростки, а Йоакима этого гоните взашей. А я пойду… – Он тяжело поднялся и ткнул Отто пальцем в щёку. – И ты пойдёшь со мной, будешь растирать спину, пока я не усну. А то твой неугомонный сын оттоптал мне всю печень.

Отто извиняюще улыбнулся Финну и, придерживая Дами под локоть, повёл его в спальню. Финн в одиночестве снова сменил музыку, выключил свет и замер у окна, рассматривая сад. Летом тут было красиво, дом утопал в зелени, под крыльцом цвели георгины. Сейчас огромный розовый куст от заморозков прикрыл прозрачный купол. Финн помнил, как в детстве они с папой рассаживали его побеги и чистили землю от сорняков. Наверное, тогда Отто и полюбил возиться с зеленью… Волшебное было время, жаль, всё хорошее имеет свойство заканчиваться.

Стоило на секунду вспомнить о прошлом, как под ложечкой засосало. Перед глазами встал Кай, и Финн еле слышно застонал, вцепившись пальцами в отросшую после армии шевелюру. Зачем он столько лет прятался и тянул? Уже давно стоило извиниться, не позволяя ране зарубцеваться и обрасти гнойниками. Но в детстве он был трусом, всегда шёл на попятную и уступал без давления. Только Кая не смог уступить, заметил его с другим и сорвался, зато потом поступил как всегда – поджал хвост и сбежал. Хотелось обратить время вспять, остаться жить в этом доме, учиться под боком у родных, не ломать Каю жизнь и не гробить себя в армии. Финн старался быть правильным альфой, опорой для новой семьи, а в итоге так облажался и всех подвёл…

С родителями попрощался шёпотом, чтобы не разбудить племянника и молодого папочку. Поцеловал самого родного омегу в щёки и пообещал приезжать почаще. Теперь, когда они жили в одном городе, это стало проще.

До съёмной квартиры добрался уже за полночь. Снимал специально недалеко, чтобы легко было добираться до родных. Брат пока жил с родителями, потому что Дами со дня на день рожать. Но когда младенец подрастёт, они снимут что-нибудь просторное неподалёку. Или купят дом, как Дами хочет… Несомненно, всё будет, как хочет Дами.

На парковке не было свободного места, и Финн втиснул байк рядом со стеной. В новостройке всё ещё пахло строительной пылью и краской. По рекламе маклера люди сюда начали заселяться всего год назад, и пока многие квартиры пустуют. Финн даже подумывал купить тут жилплощадь, но потом понял, что столько метров одному ему не нужно. И вряд ли в ближайшее время что-то изменится.

Он пешком поднялся на пятый этаж, позвякивая ключами, и замер рядом с порогом. На пролёт выше, на лестничной площадке, сидел ребёнок и тихо хныкал, мотая сопли на кулак. Финн обычно в дела посторонних не лез, но мальчик выглядел очень несчастным, и он не смог пройти мимо.

– Чего ревёшь? – спросил он небрежно.

– Не реву. – Паренёк быстро стёр влагу с лица и печально посмотрел на Финна.

– Ты где живёшь? На пятом? – в ответ мальчик кивнул, – Может, я тебя на чай приглашу? Твой отец не решит, что я педофил? – Финн тихо рассмеялся.

– Отца у меня нет. А папе всё равно, он с утра пьёт.

От этих слов у Финна всё внутри перекрутилось. Некстати вспомнилось, что отец тоже бросил их с Отто, а папка сразу стал пить и заливал в себя, пока копыта не откинул. За полгода дошёл до такого состояния, что даже встать не мог, и ночью захлебнулся в ванне в собственной блевотине, где Финн его и нашёл. Самое страшное воспоминание из детства до сих пор терзало душу. После папиной смерти братья попали в приют, и Финн прожил там в мечтах о семье и любви восемь лет.

– У меня ещё булочки есть, – твёрже сказал он и протянул мальчику руку, – пойдём, отогреешься и успокоишься, а потом мы к твоему папе заглянем и поговорим.

– Нельзя, – мальчик хлюпнул носом и уже уверенно поднялся на ноги, – папа будет волноваться. Я пойду домой.

– Тогда я провожу, – не отступал Финн, мало ли куда ребёнок двинет, может, сбежит, да и хотелось увидеться с этим горе-папашей и немного вправить мозги.

Мальчик сбегать не собирался. Направился к соседней от него двери. Они жили напротив друг друга, и Финн почему-то обрадовался. Значит, ещё увидит пацана, сможет как-то помочь…

Мальчик уверенно открыл незапертую дверь и впустил в квартиру. Там неприятно попахивало спиртом, играла печально-попсовая музыка и всюду валялись пустые бутылки. От знакомой картины аж передёрнуло. Когда тело папки забрала полиция и за двумя детьми приехала служба опеки, дом пришёл в такое же состояние. Папка не убирал месяцами, совсем забыв о двух маленьких альфах. А потом сдох у них на глазах, и Финн не желал такой участи почти незнакомому мальчику.

– Где твой папа? Мне надо с ним поговорить, – строго, с накопившейся с детства обидой, спросил Финн.

– О чем это? – раздалось хриплое и очень недовольное.

Финн поднял взгляд и увидел стоящего напротив него Кая.

Глава 5

От омеги невыносимо несло спиртным. Он покачивался, придерживаясь рукой за стену. Совершенно пустой взгляд шарил по комнате, словно Кай ничего не соображал.

– Собрался со мной говорить? – Кай, пошатываясь, сделал шаг и чуть не упал.

Финн с трудом удержался, чтобы не броситься к нему на помощь. Очень хотелось его коснуться, прижать к себе и извиниться.

– Нам не о чем говорить! Спустя столько лет я не желаю тебя слушать!

– Прости меня, Кай, – тихо произнёс Финн.

– Простить? Простить?! Я тебя никогда не прощу! Никогда не впущу в свою жизнь! – Кай орал это отчаянно и громко. – Убирайся из моего дома и никогда не приходи!

Он снова пошатнулся, и Финн подхватил, не позволяя упасть. Но Кая это взбесило ещё сильнее. Он стал отбиваться, драться на полном серьёзе и поцарапал Финну ногтями лицо и шею.

– Не желаю тебя видеть, не желаю… никогда… я надеялся, ты сдохнешь там, на передовой…

Финн вздрогнул, когда дверь перед его лицом захлопнулась. Он даже не заметил, как его вытолкнули за порог. В голове шумело, сердце билось о рёбра. Эта встреча потрясла и разбила что-то внутри. Кай знал, где Финн пропадал эти годы, случайно или намеренно следил за его жизнью. А сейчас ненавидел. Его ненависть вместе со вкусом алкоголя и отравляющим запахом ландышей осела на языке.

В груди давило, тяжело и больно, но Финн понимал, что сам это заслужил.

Дома стало не по себе. Соседняя квартира раза в три меньше, даже несмотря на вонь и бутылки, там казалось уютнее. Может потому, что там жил Кай? Собственный дом пустой, нежилой. И ненависть Кая чувствовалась сквозь стены.

Захотелось напиться. Так же как и Кай, погрузиться в дурман и не думать ни о чём. Финн редко когда позволял себе крепкий алкоголь. На войне, бывало, хлебал самогон из горла, чтобы притупились мысли и эмоции, но не пьянел. Дома с братом и отцом не отказывался от пива. А по-настоящему напился он лишь раз в жизни. На дне рождения Алекса, старшего брата Кая, и тогда же слетел с катушек и трахнул Кая, хотя тот не хотел и отбивался.

Алкоголь он презирал ещё с детства, и боготворил приёмных родителей, потому что они никогда не напивались. Не пили, не давили, учили жизни и любви. Показывали, как хорошо, когда рядом есть кто-то важный и близкий, как тепло может быть от простых объятий. Финн думал, что попал в рай, но всё равно сбежал. Наверное потому, что не заслужил всего этого.

Засыпал он тяжело, воспользовался травкой для успокоения, которой, благодаря собственному бизнесу, в доме было полно, и отрубился. Снилось что-то вязкое и мерзкое, а проснулся он от звонка. Часы показывали девять. Он безбожно проспал, голова казалась чугунной и неподъёмной. С трудом оторвавшись от постели, он ответил. Звонил брат, сказал через час приехать к ним. Финн не стал даже спрашивать зачем – просит, значит надо.

Пробежка сократилась до получаса. А когда он возвращался к дому, увидел, как из подъезда Кая под руки выводят два уже знакомых бугая. Он с трудом сдержался, чтобы не броситься на них, проводил Кая взглядом и, поймав его недовольную ухмылку, отвернулся. Неприятно было от мысли, что Кай связался с этим бандюганом и хуже того – с ним спит. Из горла невольно вырвался рык, стоило представить это старого ублюдка с красивым и обольстительным Каем.

– Проклятье! – Финн яростно стукнул кулаком по стене рядом со своей квартирой. Хотелось что-то сломать или кого-то убить.

Из соседней двери выглянул знакомый мальчишка, посмотрел на Финна сначала недовольно, а потом, узнав, улыбнулся.

– Услышал, что-то грохнуло, – сообщил пацан.

– Грохнуло, – согласился Финн, – ты один дома? Почему не в школе?

– У нас каникулы, – как для дурака сказал мальчик и жестом пригласил к себе. – Ты мне вчера помог, давай я накормлю завтраком. Папа не успел…

Финн без задней мысли согласился. Снова вернулся в чужую квартиру, сейчас там стало значительно чище. Возможно, Кай с утра прибрался, а может, сам мальчишка постарался.

– Как тебя зовут?

– Альф Сименсен. А тебя?

– Финн Станг.

Финн печально посмотрел на ребёнка, который даже фамилию от биологического отца не получил. Он помнил, что в детстве, пока жил в приюте, у него тоже была другая, от папы, но он позабыл об этом, стёр из памяти неугодного человека и с радостью принял фамилию приёмного отца. На завтрак мальчик приготовил яичницу, жареную картошку и бутерброды. Не самое правильное питание, зато вкусно. Альф отлично справлялся с кухней, умел за собой ухаживать, и Финн после еды не ушёл, а остался у него, помогая с уборкой. Намеренно выгреб все бутылки: и пустые, и полные, вылил содержимое и отнёс на помойку. Потом они проветрили помещение, помыли полы и вытряхнули половики. При этом шутливо переговаривались и немного познакомились.

Так Финн узнал, что Альф учится во втором классе, у него много друзей и есть один самый страшный враг. А папа уже год как встречается со стариком, неприятным и грубым, бросает его одного дома или очень сильно пьёт.

– Он давно пьёт, – признался Альф. – Сколько себя помню, папа временами напивался и валялся дома. Дедушка, когда приходил, плакал и просил его остановиться, но папа никого не слушает. Он либо злится, либо плачет. И тогда мне его очень жалко, я прощаю его плохие слова и пытаюсь утешить.

– А почему он плачет?

– Папа говорит, что его никто не любит. Но я его люблю и знаю, что дедушки его любят. И дядя Каспер тоже очень любит. А вот дядя Алекс – не очень.

– Почему ты так решил?

– Алекс всё время ругается, пытается выбросить его бутылки и притащить к дедушкам домой. Но папа не хочет жить с дедушками, и от этого они ругаются ещё сильнее. Мне жалко дядю Алекса, он кажется мне хорошим.

– Мне тоже, – согласился Финн. Алекса он не видел с тех пор, как уехал, но пару лет назад начал с ним переписываться. Странно, что тот ни разу не упомянул о брате. Может, стеснялся?

От разговоров отвлёк звонок, и только тогда Финн вспомнил об обещании Отто.

– Ты как? – спросил тот осторожно.

– Дела появились, но скоро буду.

– Ты тогда сразу на место подъезжай, я тебе координаты скину.

Глава 6

Финн не стал уточнять, где они пересекутся, попрощался с Альфом и поехал на встречу. Отто дал адрес компании по выращиванию цветов. Огромная площадь была огорожена каменным забором, выглядело всё прибыльно и богато. Но встречал их владелец – других работников не осталось. Брат приехал на машине с мужем. Дами с трудом выбрался, придерживая живот. Кинул на Финна злобный взгляд и пошёл здороваться со встречающим пожилым альфой.

– Дами его в интернете за пару часов откопал, – на ходу быстро проинформировал Отто, – мужик хочет закрыть бизнес, но землю продавать ему невыгодно. Поэтому он с радостью согласился её сдавать. А ещё у него уже стоят парники с орошением и терморегулировкой. Если договоримся – хорошо сэкономим и сможем сразу приступить к посадке.

Хозяин, как он представился – Тито Манн, уже наобнимался с Дами и повёл их за забор. На территории был гараж для сельскохозяйственной техники, стоял склад с холодильником и шесть огромных парников. Тито поверхностно рассказал о работе, а потом стал с тоской говорить о семье – двое сыновей-омег перенимать бизнес отца отказались, внуки разъехались кто куда, а у него уже никаких сил…

– Это всё очень печально, – прервал его Дами, – но мы хотели бы обговорить юридический вопрос аренды.

– Два месяца назад я снял последний урожай, с тех пор тут всё пустует. Но электричество оплачено, вода из скважины, отопление геотермическое. Цветы тут можно круглый год выращивать.

– Мы не цветы выращивать будем, – ухмыльнулся Дами.

– Это неважно, главное, чтоб законно, – не задумываясь, ответил Тито и продолжил экскурсию, – площадь каждой теплицы десять тысяч квадратных метров, это чуть больше двух акров, у всех автонаддув, двойная плёнка, урожай я снимал четыре раза в год. Орошение капельное, автоматический климат-контроль. Раньше ещё стоял резервный генератор, но сейчас его увезли. Если вам надо – могу тоже сдать в аренду. Холодильник и склад на тысячу метров, два комбайна…

Тито свою землю любил, купил её лет пятьдесят назад с мужем. По молодости всё было просто, хотя и технологии другие, и техника дороже. Сейчас всё новенькое, почти в идеальном состоянии, но любимый супруг скончался, и Тито больше не хотелось цветов.

– Мне подойдёт контракт на десять лет. – Тито, пока ходил, успел рассказать им о себе всё.

Цена их более чем устроила. На покупку и постройку потратили бы значительно больше, а сейчас лишних денег не было. Помесячная оплата избавила старичка от пустующих теплиц, а ребят – от возни с банком. Теперь и Йоакима можно послать в сад, но обсудить эту проблему не удалось – у Дами прихватило живот, он сначала просто постанывал, пока Тито водил по пустующим парникам, а потом и вовсе сел на землю и потребовал скорую.

Отто как обезумевшая курица носился кругами, пока не появилась машина. Финну пришлось поехать с ними, Дами вцепился почему-то в них обоих и орал, что всем придётся заплатить за свои грехи. К счастью, браниться он предпочитал на родном языке, потому ни врачи, ни альфы не поняли, чем им угрожают.

Из палаты Финна выставили, и он, чтобы не бросать брата, сел на скамеечку. Через час приехал папа с Мартином, а потом вернулся с работы отец. С ними Финну стало спокойнее, он сам не заметил, как разнервничался. Пусть Дами его пугал и временами бесил, для Отто этот омега был самым важным человеком на земле, и Финну не хотелось, чтобы брат страдал.

К счастью, всё обошлось, Дамиан разродился без проблем. Пол малыша они намеренно узнавать не хотели, Дами отказывался от УЗИ и обследования, считая себя и так здоровым, потому огорошил всех двойней. Папа на радостях расплакался, а вот Отто был немного в шоке.

– Поехали выпьем, – предложил он, как только уставший роженик уснул, а папа с отцом перехватили эстафету укачивать детей.

Машина и мотоцикл остались у фермерских теплиц, Финн взял такси и наугад выбрал бар. Настроение было приподнятое, пусть своих детей нет и пока не планировалось, зато уже трое племянников. Проблемы и болячки лягут на Отто, а Финн с мелкими сможет играть, а потом научит водить байк и стрелять из «тэтэшки».

Отто взял им по два пива, от крепкого оба молчаливо отказались. Выпили за здоровье дьявола Дамиана и двоих новорождённых. Брат, разомлев, доверчиво делился прелестями семейной жизни. Его не пугали ни суровый нрав мужа, ни его необычная внешность. В быту всё складывалось хорошо, а о трёх детях Отто подумает завтра.

Их душевную беседу прервали два здоровяка, нагло занявшие места за их столом. Отто, опешив, перевёл на них взгляд. Он этих парней ещё не видел, а вот Финн подобрался и не дал брату поскандалить. Через пару минут за столик сел и их хозяин. Официанты сразу поставили перед ними бутылку коньяка.

– Слышал, у вас есть повод. – Йоаким смотрел на них с усмешкой, жестом велел прихвостням разлить по стопкам.

– У меня двойня родилась, – наивно поделился Отто. Хотя наверняка Йоаким уже был в курсе.

– Поздравляю. – Он придвинул стопку Отто и выпил сам.

Финн не хотел, чтобы брат пил, но попытка отказаться самому вызвала у криминального барона недовольство. Пришлось глотать. Смотреть на него с ненавистью и пить. Только напоив их немного, Йоаким стал расспрашивать, когда они подтвердят их договорённость и начнут заниматься делом.

Финн молчал, а Отто сначала аккуратно обходил все неудобные вопросы, но после третьей рюмки ляпнул:

– Мы нашли другого арендодателя, уже договорились, и всё будет легально.

– Что значит другого? – Взгляд Йоакима помрачнел.

– Послушай, – попытался исправить ситуацию Финн, – Отто только что стал отцом, мы не хотим спешить и влезать в дела с головой. Нашли небольшую ферму с уже построенными парниками, будем выращивать по мелочи, прибыль с этого невысокая, тебе вообще нет выгоды с нами связываться…

– Отказываешься от договорённости?

– Отложим хотя бы на пару лет. – Финну разговор не нравился, а Отто, перепив, клевал носом. В таком состоянии Отто почти ничего не соображал, сейчас Йоаким схватит его за жабры, заставит дать обещание или вовсе бумаги на подпись подсунет.

А Йоаким разлил по новой.

– Понимаю, у Отто дети, но тебе заняться нечем. Пусть твой братик возится с мелким хозяйством, а ты поработаешь на меня. – И усмехнувшись, подтолкнул к ним рюмки.

– Мне понадобится кредит, а на одного столько не дадут.

– У тебя ведь есть прибыльный бизнес в Кристиансанне, возьми деньги под залог. – От его ледяной усмешки у Финна внутри всё похолодело. Конечно, закончится тем, что он всё потеряет, а Йоаким за его счёт обогатится. – Я давал тебе неделю подумать, время ещё есть, потом пеняй на себя, – закончил тот с угрозой и поднялся из-за стола.

Их выставили из бара буквально в минуту. Вывели под руки, хорошо, что не вышвырнули. Отто вырвало, Финн только и успел отвести его в тёмный уголок, брат к такому количеству выпивки не привык, да и зашла она тяжело. Придерживая Отто за плечи, Финн пытался сосредоточиться и вызвать такси. Сейчас он ненавидел алкоголь вдвойне. Неудивительно, что папка сгорел за пару месяцев, похоже, непереносимость у них наследственная.

– Дами меня убьёт, – пожаловался Отто, когда немного полегчало.

– Он ещё пару дней в больнице будет, не переживай.

– Я обещал завтра утром подъехать.

– Отмажу, придумаю что-нибудь.

– Лучше не надо, а то мне точно крышка.

Финн со вздохом подхватил брата под руку и направился к прибывшей машине. Чтобы не светиться на глазах у охраны, они прятались в переулке рядом с баром, но такси подъехало к главному входу. На машине прибыл другой пассажир, и когда Финн с братом подошли к ней, дверь распахнулась, и из салона выскочил темноволосый омега. При виде Кая у Финна сердце в пятки упало, тот действовал на него словно взрывная волна. Не получалось рядом с ним держать себя в руках, а сейчас Финн, кроме всего прочего, был ещё и пьян.

– Ты что, меня преследуешь? – рявкнул Кай. – Девять лет не светился, а теперь проходу не даёшь!

Финн отодвинулся в сторону, не желая стоять на пути, но Кай, вместо того чтобы просто уйти, задержался на мгновение и зачем-то его поцеловал.

Глава 7

Ночевать они приехали в дом родителей – Отто побоялся ехать в больницу, и Финн решил его не бросать. Спать легли в общей спальне. Когда-то тут была комната Финна, а сейчас всюду валялись вещи Дамиана: его косметика, бижутерия, пробы из лаборатории и куча детского барахла.

После того как Финн сбежал в армию, в комнате сделали ремонт, старые плакаты и миниатюрки разложили по коробкам и убрали в подвал, стены перекрасили, а на пол лёг пушистый ковёр. Но мелкие вещи, незначительные детали, как скол на подоконнике или приклеенная звёздочка на потолке – всё это напоминало о прошлом и возвращало в отрочество.

Переехав в этот дом, он очень боялся, что его вернут в приют. От Отто отказывались трижды, тот намеренно вёл себя вызывающе, чтобы оказаться рядом с братом. Но на этот раз их обоих усыновила молодая, неопытная семья, и страх, что его не примут, преследовал Финна первый год постоянно. Он старался изо всех сил, учился лучше прежнего, не спорил, не ругался. И раньше не был задирой, но тогда вёл себя тише воды. Позволил Алексу стать лидером в семейных играх, поддерживал Каспера на соревнованиях, хотя сумо никогда его не интересовало. И только с Каем не сложилось.

Красивый, маленький и очень застенчивый Кай вызывал неприятные, раздражающие чувства. Финн то и дело ловил себя на мысли, что смотрит на него так пристально, что, наверное, уже прожёг в нём дыру. А Кай прятался за спинами братьев, сбегал при любой попытке заговорить и смущённо улыбался, если Отто приглашал его на семейную прогулку.

Вспомнилось, как на одной из таких прогулок Кай поскользнулся и потянул ногу, Финн предложил свою помощь, но маленький омега испуганно отказался. Тогда впервые Финну захотелось убить кого-нибудь. Например, Каспера, который водрузил Кая на спину и понёс домой. Эта злость с каждый днём росла и ширилась. Стоило Каю попасть в поле зрения, и Финна начинало трясти.

У них не получилось нормально общаться, хотя когда Кай подрос, то стал посмелее и начал проявлять любопытство к двоюродным братьям. Но Финну его редких вопросов было мало, он то и дело ловил себя на мысли, что хочет схватить его за руку и увести от всех. Спрятать куда-нибудь, чтобы они могли побыть наедине. Только Кай прикосновений не выносил, и от этого становилось ещё хуже. Ломало как без дозы, Финн стал ввязываться в драки, кутить с дурной компанией и даже порыкивал на приёмного отца. К счастью, родители оказались понимающими людьми и его выходки спускали на тормозах, а папа так и вовсе обнимал за грубые слова, и от этого сразу становилось стыдно.

С родителями он смог договориться. С Каем – нет. Финн быстро понял, что к этому омеге просто нездорово влечёт, тянет как магнитом, а по ночам его преследовали желания. Финн мысленно раздевал Кая, представлял под собой голым и стонущим. Первые годы он гнал эти мысли, неправильные и ненормальные. Кай выглядел младше своего возраста и приходился Финну кузеном.

От его близости тело ломило, раздражение накрывало слепой волной и хотелось сделать ему больно. Финн сходил с ума, пытался смыть влечение трахом с другими, но становилось только хуже. Когда Каю исполнилось восемнадцать и запах омеги приобрёл более яркие оттенки, терпеть их общение стало невыносимо. Финн решил прекратить с ним видеться. Намеренно избегал встреч, говорил только в кругу семьи, но Кай – недоступный, а оттого ещё более желанный, повзрослел и сам стал цепляться. Тогда пошли обиды и ссоры. Кай ругался на Финна без повода. И Финн отвечал ему тем же. Братья Кая пытались сгладить их перебранки, старались обходить в отношениях острые углы, но Финн всё равно рычал на Кая, бросался, огрызался. А потом корил себя, ненавидел за срывы и яростно дрочил, представляя Кая рядом с собой.

Свой очередной день рождения Алекс праздновал на снятой вилле. Пригласил туда все классы с параллели, кучу друзей и, конечно, братьев. Кай пришёл просто потрясающе красивый, у Финна от его вида яйца зазвенели, а в голове растекался туман похоти. Он пытался держаться в стороне, поздравил кузена и больше к их семейству не приближался, но Кай, как назло, то и дело мелькал перед глазами. Финн пил, не следил сколько, просто вливал в себя всё подряд, сам не понимая, что напился вдрызг. А потом заметил, как Кай обжимается с каким-то альфой, и у него сорвало тормоза. Он набил морду тому ухажёру и потащил Кая в одну из пустующих комнат. Только тогда понял, что у Кая началась течка, и это совершенно свело с ума.

– Подожди, что ты творишь?! – Испуганный Кай пытался вырваться, но что он мог сделать против взрослого альфы?

От запаха ландышей жгло лёгкие, Финн рычал, сдирая с Кая одежду, а омега вскрикивал, отбивался, пытаясь вырваться из жёсткого захвата. Бельё у него совсем промокло, и Финн разорвал на нём шёлковые клешеные штаны и кружевные трусики. Кай, такой красивый и желанный, как лакомая добыча, наконец-то попал к нему в руки, и Финн не мог его отпустить.

– Подожди, подожди, не надо, – рыдал Кай, отчаянно отбиваясь.

Финн чувствовал его страх, видел, что тот не готов к первой и такой поспешной близости. Всегда оберегаемый, под защитой старших братьев, Кай был слишком наивным и неопытным. Но Финн набросился на омегу оголодавшим зверем, не замечал, как тот сопротивляется и просит не трогать. Сорвал с него рубашку и кружевную ленту с шеи, зажал под собой обнажённое, стройное тело и с силой вошёл. Втиснулся в девственный вход, с наслаждением рыча и не обращая внимания на болезненные стоны. Каю было больно, он плакал, царапался, дрался, но Финн ощущал это как комариные укусы. Он трахал его, потому что хотел. Желал много лет, возможно, с самой первой встречи, и теперь получал то, что казалось ему жизненно необходимым. На пике собственного удовольствия запихнул в Кая узел и вонзил в шею клыки. А потом отрубился. Пьяного и обкончавшегося, его свалил сон.

Проснулся он через пару часов, когда узел спал и мягкий член выскользнул из измученного тела. Кай, всё ещё зажатый под ним, рыдал в голос. Зарёванный, весь в синяках и царапинах, он молил его отпустить. Тогда и пришло осознание. Словно кувалдой огрели, и Финн увидел, что натворил.

Изнасиловал…

…и пометил…

…собственного кузена.

Глава 8

Отрезвление пришло мгновенно. От своего поступка стало невыносимо стыдно. Но пути назад не существовало. Он был не в состоянии посмотреть Каю в глаза, не мог сказать, как сожалеет, потому что словами такое не исправишь. Он слишком сильно обидел Кая, хрупкого, чуткого мальчика, о котором столько мечтал. Скрывал и хранил в себе похабные и романтичные желания, то горячие, то невинные, но всё обернулось жестоким трахом. Разве такое можно забыть? Финн был уверен, что Кай никогда не простит, а старший кузен прибьёт его на месте.

Вместо того чтобы подумать, поговорить и нормально извиниться, Финн собрал свои вещи и сбежал.

Уехал в Осло, выбросил сим-карту, удалил аккаунты в сети. Он был уверен – приёмные родители его возненавидят, а братья и отцы Кая наймут киллера, чтобы прикончить. В двадцать два мир всё ещё делился на чёрное и белое, в котором подобный поступок опускал Финна на самое дно. Без денег было туго, и он подал документы в армию, в августе как раз проходил набор, и его взяли в тот же день. Уже в части, немного приведя мысли в порядок, он позвонил папе и рассказал, что жив, но домой не придёт.

Папа очень переживал, пытался узнать причину поступка, но Финн не смог ничего объяснить. Про Кая папа не сказал ни слова, и Финн догадался, что и омега промолчал. Легче от этого не стало – напротив, Финн начал винить себя ещё больше. В своих переживаниях он забыл обо всём – о планах на будущее, о семье и брате. Просто отрезал их, выкинул из жизни.

Папа, конечно, рассказал Отто, и тот приезжал к нему несколько раз в часть, тоже желая понять причины и вернуть домой. Они все пытались вернуть его, но Финн не представлял, как приедет на знакомую улицу, где провёл свои самые счастливые годы, дойдёт до дома дядек и встретится с Каем взглядом. Стоило подумать об этом, и в затылке начинало трещать, от стыда болело сердце, хотелось и дальше прятать голову в песок, не замечая и не вспоминая случившегося.

Через девять месяцев, отслужив и получив звание сержанта, он заключил контракт на семь лет и уехал воевать. Конфликты вспыхивали то тут, то там, и солдат гоняли по всему миру. Финн не задумывался зачем и почему, брал в руки оружие и шёл, куда его отправляли. Хотел страхом и адреналином выбить Кая из головы, но тот приходил к нему каждую ночь смущённый, горячий и девственно невинный. И просил остановиться.

За эти годы младший брат окончил экономическое отделение в университете Осло, и когда через пять лет разлуки Финн приехал к нему в гости в увольнительную, они разговорились, вспомнили, как раньше были близки и что братская связь крепче любых перипетий. Отто предложил открыть своё дело по продаже лекарственной конопли, и Финн дал ему денег.

Через два года Финн по возвращении в Осло окунулся в работу. У брата были бизнес-проекты, у Дами – идеи, а у Финна – руки и умение добиваться своего…

Уснуть в ту ночь удалось с трудом. Финн еле выпутался из давящего прошлого, а во сне почему-то вернулся в забытое детство, где они у реки с кузенами и братом ловили и жарили на костре рыбу, собирали ягоды и играли в пляжный волейбол. В какой-то момент Алекс подал слишком сильно, Финн не рассчитал силы, и в лицо прилетел мяч. Все подбежали, проверяя его состояние, у Финна кровь пошла носом, и Кай протянул ему свой платок, ярко пахнущий свежими ландышами…

– Финн, – брат толкнул его в спину, и он проснулся с тихим стоном, – принеси попить, умираю.

Подняться оказалось сложно. Голова трещала, словно Йоаким вчера наливал им палёный коньяк из-под полы. Он принёс брату воды и вновь с тоской осмотрел комнату. Почему счастливые воспоминания такие горькие? От них больно в груди и так хочется вернуться.

Часы показывали восемь, самое время приводить себя в порядок. Финн принял ледяной душ, растолкал Отто и заставил его позавтракать. Растворил таблетку похмелина на двоих, а потом на такси они добрались до оставленного вчера транспорта. Тут братья распрощались. Отто помчался к своему омеге, надеясь, что тот не прикончит его за запах перегара, а Финн прошёлся вдоль забора их будущих плантаций и решил не раскисать.

Йоаким, может, и владеет городом, но и на него управа найдётся. Вряд ли он будет марать о них руки, не прикончит же он их в самом деле? А если попробует, Финн отлично умеет стрелять, а Отто всегда увлекался единоборствами. А ещё есть Дами – безумный демон. Финн видел омегу в действии, когда тот сломал стаканом пальцы какому-то придурку, решившему шлёпнуть его по заду. Они смогут за себя постоять. Йоаким не на тех нарвался.

Отбросив неприятные мысли, Финн поехал в город, нужно было нанять юриста, оформить аренду на землю Тито Манна, а потом начать закупать удобрения и чернозём, привезти из Кристиансанна рассаду и семена. По телефону назначил с Тито Манном встречу через три дня. Тито хотел сам составить договор, Финн не возражал, у них бумагами занимался Отто, экономическое образование пошло на пользу, а проверять будут юристы.

Сделано было много, и ближе к ужину Финн поехал в больницу. Купил для Дами неаллергенных цветов. И этим же букетом отхватил по лицу. Дами ему и слова сказать не дал, обвинил в спаивании мужа и велел проваливать. Отто он тоже выгнал, и брат с облегчением вздохнул, а потом извинился. Финн на его расшаркивания только отмахнулся.

– Не мог же я сказать, что меня поил Йоаким? Дами и так нервный, не надо ему переживать.

– А слабо признаться, что сам пил? Научись отвечать за поступки.

– Я и так взял ответственность за троих. А ты девять лет с Каем разобраться не можешь.

Финн тяжело вздохнул. О случившемся тогда на вилле он никому не рассказывал, но брат по вопросам догадался, что его побег и семь лет службы в горячих точках связаны именно с этим омегой.

– Ладно, прости, – Отто тут же пошёл на попятную, – мы с тобой в одной лодке, надо с Йоакимом решать.

– Отошьём его, – пожал плечами Финн, – помнишь, что он вчера сказал? Предложил мне взять ссуду под залог нашей компании. Значит, дело вообще не в травке, он просто хочет прибрать фирму к рукам. Стоит только с ним связаться, и пиши пропало. Постараемся избегать любых контактов, а если он снова будет давить, привлечём полицию.

– Дами считает, там он всех подмял…

– Может, у него есть свои в отделении и кто-то из судебной системы куплен, но он не Аль Капоне, а мы не в двадцатом веке. Он не может безнаказанно кого-то грохнуть.

– Угу, но покалечить… или разорить…

– Не дрейфь. Прорвёмся!

Да и что им Йоаким, когда дьявол Дамиан срочно требует вернуться к нему в палату?

Глава 9

Когда Дами начинал командовать, терпеть его вообще не было сил. А ещё с орущими младенцами на руках. Финн с жалостью посмотрел на брата и сбежал, радуясь, что легко отделался.

Дамиан решил не терять время: роды не повод откладывать намеченные планы. Отчёт о проделанной работе от Финна он принял благосклонно, но тут же посыпались новые указания. Финну велели найти двенадцать человек для работы в теплицах, и чтоб срочно. Двенадцать человек – это много. Рынок труда в Ставангере небольшой, на это уйдёт не одна неделя. А ведь им предпочтительны студенты и временные наемники, потому что таким можно платить меньше и воровать не начнут. Для работы на комбайне придётся нанять специалиста, не помешает второй бухгалтер и химик в помощь Дами… Главное, чтоб Дами на свою территорию пустил.

Направляясь домой в размышлениях, Финн вспомнил о соседях и заехал в магазин купить Альфу булочки и шоколад для Кая. Хотелось отблагодарить мальчика за завтрак, а ещё это был отличный повод заглянуть в чужую квартиру. Рядом с их дверью долго стоял в нерешительности. Что если Кай его снова вышвырнет? А если будет целовать? Финн предпочёл бы второе, но понимал, что не заслужил, и возможно, Кай вчера просто дразнил его, издевался, намереваясь задеть посильнее. Кай вряд ли представляет, как в действительности Финна тронул этот поцелуй. Пусть мимолётный, словно случайный, но он заставил верить и надеяться на чудо. Может, по какой-то невероятной причине Кай его всё же не ненавидит?

На стук дверь открыл Альф. Осмотрел, смущённо улыбаясь, и поблагодарил за булочки.

– А твой папа дома?

– Он… ну, в общем, дома…

Финн не стал дожидаться приглашения, чуть подтолкнул мальчика в прихожую и вошёл сам. После прошлой уборки уже появилась пара новых пустых бутылок, но Финн только мельком скользнул по ним взглядом, а потом увидел Кая. Омега вышел из ванной, обвязанный полотенцем и прижимающий к лицу пакет со льдом. Тёмные волосы растрепались по плечам, влажное гладкое тело, покрытое тонкими струйками воды, гипнотизировало. Финн забыл дышать и моргать, рассматривал узкие плечи, трогательно торчащие ключицы и косточки на бёдрах. Кай всегда был худощавым, но сейчас казался тощим и при этом очень притягательным.

Кай его тоже заметил и смотрел в упор несколько минут, а потом дёрнул недовольно губами и спокойно прошёл в спальню. Финн на негнущихся ногах пошёл следом, Кай притягивал, шлейфом яркого запаха вёл за собой. Ландышами пропахло всё, влажный, тёплый воздух из ванной окутал всю квартиру и не дышать было невозможно.

– Зачем ты выкинул моё бухло? – спросил Кай, небрежно сбрасывая полотенце и доставая из ящика бельё.

Он словно намеренно не прикрывался, а Финн перевёл взгляд на его пах и окончательно завис. Небольшой аккуратный пенис, мягкий и такой желанный, сейчас так красиво висел у гладко выбритого лобка. В голове не осталось мыслей, тело перестало подчиняться, и он как сомнамбула шагнул ближе.

Кай уже нацепил бельё и повернулся к нему, смотря зло.

– Тронешь меня, и Йоаким тебя убьёт, – прошипел он сквозь зубы, выводя из транса. – Так почему ты выкинул мою выпивку?!

– Тебе не стоит пить… – пробормотал Финн, всё ещё пожирая его взглядом.

– Не тебе решать, пить мне или нет! – Кай открытой ладонью оттолкнул его с прохода, подошёл к шкафу и достал тонкие брючки клёш и шёлковую рубашку. Почти такие, в каких он был девять лет назад на проклятой вилле.

– У тебя ребёнок…

– Ха! – Кай тряхнул голову, отбросил кулёк с подтаявшим льдом и закончил с одеждой. Но от этого не стал менее соблазнительным, Финн смотрел на него и проваливался в похотливое безумие. Один неверный шаг, и… нет, он больше не оступится.

– Прости. – Финн опустил взгляд и отошёл. Зачем он вообще явился в чужой дом, разве можно исправить, что было сделано?

– За что тебя прощать? – с ухмылкой спросил Кай. – Столько лет прошло, я устал тебя ненавидеть, жаль, что ты не сдох, но теперь плевать. Живи своей жизнью и в мою не лезь. Мне нравится пить и я буду спиваться, пока организм не откажет!

– Возможно, ты не знал, но мой настоящий папа умер из-за алкоголя, – тихо произнёс Финн. Но Кай услышал, вздрогнул всем телом и изменился в лице.

– Поэтому тебя и брата отправили в детский дом? – с невероятным участием спросил он.

– Отец от нас ушёл, а папа умер. О нас некому было заботиться.

– Я не знал, – Кай искренне расстроился и задумчиво прикусил губу. Очень соблазнительную и тёмно-бордовую после горячей ванны.

– Кто тебя ударил? – сменил Финн тему.

– А кто по-твоему? – Кай усмехнулся и потёр синюю скулу. – Йоаким учуял на мне твой запах и взбесился…

– Тогда зачем ты… поцеловал меня?

– Не твоё дело. – Кай снова оттолкнул его и вышел в коридор, Финн как истукан двинулся следом. – Чего ты вообще явился? Своими делами занимайся, Йоаким вроде тебе всего пару дней оставил.

Кай продолжал одеваться, нацепил тонкие носочки до колена, туфли с небольшим каблуком и модную пушистую курточку. Выглядел он при этом шикарно, но слишком соблазнительно и доступно. Раньше Кай никогда бы такого себе не позволил. Финн резко шагнул ближе, преградил ему дорогу рукой, не давая выйти из квартиры. Кай от этого вздрогнул, его страхом обдало с головой, и Финн почти уступил инстинктам, которые требовали омегу отпустить, но, сжав зубы, удержался. Он хотел поговорить с Каем.

– Зачем ты с Йоакимом? Ты же явно его не любишь!

– У него денег полно и член отличный! – рассмеялся Кай, от страха он зажимался, но храбрился.

– Почему, Кай?! – рявкнул он громче, и Кай совсем съёжился.

– Не твоё дело, – пробормотал он, а потом вздёрнул подбородок и всё же ответил: – Потому что он угрожал Алексу. Я знаю, что Алекс не поддался бы на провокации, он умный, умнее, чем кажется, но слишком упрям и из-за этого мог пострадать. Я обменял свою свободу на его спокойствие. Мне всё равно ничего не светит, а так мою семью не тронут.

– Тебе не нужно это делать, – произнёс Финн, убирая руку, но не позволил Каю уйти, а перехватив, притянул его к себе. – Я знаю, ты лучше этого…

– Нет! – Кай дёрнулся, а потом испуганно вскрикнул. – Ну не надо, не сейчас… Финн, он ведь почувствует.

– Не ходи к нему! Останься с сыном. Проведи с ним вечер.

– Не могу… он меня накажет…

– Как накажет?

Кай глотнул воздуха, испуганно спрятал взгляд. От его реакции совсем дурно стало – Йоаким псих и дегенерат, раз так обходится с омегой.

– Он тебя бьёт? – зло спросил он.

– Не бьёт. – Кай тряхнул головой, словно прогоняя неприятные мысли. – Сам он никогда меня не трогает. Предпочитает смотреть. Отдаёт другим, приказывает своим шавкам, чтобы те наказывали. – Он перевёл дыхание. – А если совсем провинюсь, то устраивает групповушки. Ему нравится дрочить на меня, пока другие…

– Кай! – От всплывшей перед глазами картины у Финна в ушах зазвенело. – Это неправильно. Неправильные отношения!

– А какие, по-твоему, правильные? – Кай выкрикнул это зло и резко вывернулся. – Я не знаю, как правильно! Мой первый альфа меня изнасиловал и сбежал!

Финн вздрогнул от его слов. Всё именно так и было, но теперь пришло время исправлять старые ошибки.

– Позволь мне о тебе позаботиться…

– Шутишь?! – Кай разозлился ещё сильнее. – Я ждал, что ты сделаешь это девять лет назад, что не бросишь после… после такого, но ты исчез. Я знаю, что тебя не забрали, ты сам ушёл служить, сбежал трусливой собакой и бросил меня одного! – Кай снова раскричался, а потом всхлипнул и расплакался. – Уходи, Финн, сейчас ты лишний. И мне уже не нужен.

Финн посмотрел на прячущегося на кухне Альфа и отрицательно покачал головой.

– Тебе нужна помощь с ребёнком, я за ним присмотрю.

Кай на него даже не взглянул, выскочил за порог и хлопнул дверью. Его влажные волосы растрепались и наверняка очень хорошо впитали чужой запах. Но Финн надеялся, что пока тот будет добираться до Йоакима, на воздухе всё выветрится.

– Давай снова приберёмся, – предложил он мальчишке. – Выкинем всю эту дрянь, – Финн зло пнул бутылки.

– Папа разозлится. Он в прошлый раз тоже очень злился, ругался на меня, что я никчёмный. – Альф вздохнул.

– Он так не думает, поверь, я знаю, – попытался оправдать Кая Финн.

Альф вздохнул, как-то совсем по взрослому сжал губы и кивнул.

– Понимаю, что он так не думает, но не хочу это слушать. Папа, когда пьёт, всегда злится, винит всех вокруг и меня тоже. Но папа хороший, поверь, когда он трезвый, то всегда помогает мне делать уроки, вкусно готовит и покупает сладости. – Мальчик печально вздохнул и отвернулся. Финну это слушать тоже было горько. Он не сомневался, что мог стать катализатором, той самой причины, по которой Кай уже много лет пьёт. В копилку его вины добавился чужой алкоголизм.

– Тогда я сам уберу, – уверенно произнёс Финн, но Альф схватил его за руку, повис на локте.

– Не надо, не поможет, только хуже будет. Ты лучше убеди его, заставь выкинуть всё самого…

– Ты прав. – Финн со вздохом посмотрел на закрытую дверь.

Не нужно было отпускать Кая ни сейчас, ни в прошлом. Кай всегда был для него кем-то особенным, сводил с ума одним взглядом, словно наваждение приходил во снах и оставался с ним рядом. И Финн просто идиот, не понял очевидного – Кай нравился ему с детства, ещё когда его запах не проявился, но уже притягивал и манил, и ссорились они как влюблённые, словно дёргали за ниточки и привязывались ещё крепче. Финн так запутался в нём, запутался в своих чувствах, что натворил бед и вот уже девять лет сбегает, не желая отвечать за свои поступки. Но он уже взрослый, здоровенный альфа, прошёл войну и убил не один десяток людей. Не время бояться своей детской влюблённости и бросать Кая одного.

– Ты съешь пока булочки, – сказал он Альфу, – а мне надо вернуть твоего папу домой.

Глава 10

Финн знал, как найти Йоакима. Кинул ему сообщение с предложением встретиться и сразу получил адрес. Уже знакомый клуб, где они пересеклись в первый раз, и знакомая приёмная зала. Финн дал себе пять минут обдумать ситуацию, взвесил все за и против, а потом твёрдым шагом вошёл в помещение. Кай при его появлении вылупился испуганным совёнком, а Финн приветственно махнул рукой и уверенно плюхнулся с ним рядом. Внутри полукруглого дивана расположился столик, сейчас он был заставлен закусками и алкоголем, но вопреки обычному Кай не пил, напуганный, оказавшись между двумя альфами, он ощутимо дрожал. Похоже, Финн приехал вовремя – Йоаким выглядел взбешённым и собирался устроить Каю разгон. Ревнивый убюдок учуял на омеге чужой запах. Но омега вовсе не его.

Финн вальяжно закинул ногу на ногу, а руку положил Каю на плечо. Немного успокаивая омегу и намеренно дразня Йоакима.

– Ты обкурился, сынок? – сквозь зубы произнёс Йоаким.

– Нет, просто обдумал твоё предложение и решил сказать, что пока не заинтересован. – И наклонился вперёд, отпуская остекленевшего от ужаса Кая, чтобы приблизиться к Йоакиму и произнести ему в лицо. – Тут вот какое дело: я Кая в первую встречу не узнал, а ведь он мой кузен. Мой любимый младший братик, о котором мы все вместе с детства заботились, а тут заметил, что у него лицо разукрашенное, не подскажешь, кто это устроил? За наводку готов уступить тебе свою долю в компании по дружеской цене. Говорят, ты в этом городе всех знаешь, может, поможешь?

Лицо Йоакима сначала перекосилось, а потом на губах заиграла злая ухмылка. Он тоже наклонился ближе, и теперь они нависали над столом. А омега оказался почти зажат между ними.

– С чего бы Кай тебе брат? – спросил он.

– Не родной, – пискнул Кай.

– Да, не родной, но у меня другой семьи нет. Только Сименсены и Отто со Стангами. Эти люди приняли меня, помогли встать на ноги и были со мной рядом в самые сложные моменты жизни. Кай – моя семья, и я готов убить ублюдка, что его обидел. Просто назови имя этого покойника и получишь мою долю в компании.

Финн произнёс это твёрдо, даже не задумываясь, и в момент понял – это правда. Для Кая он готов на что угодно, будет защищать его от Йоакима или кого другого, даже от себя. Когда-то давно он сделал Каю очень больно и теперь должен искупить это любой ценой, даже если придётся заплатить своей жизнью.

Йоаким сначала рассмеялся, а потом с равнодушием указал на одного из охранников. Парочка, как обычно, присутствовала в комнате, один стоял за спиной Кая, а второй за спиной Финна, и Йоаким указал именно на него. Финн коротко обернулся, замечая, как бугай с усмешкой разминает пудовые кулаки, но он не собирался вступать с ним в рукопашку. На столе напротив хозяина лежал столовый набор, Финн резким движением схватил нож и метнул охраннику в шею. Нормальной практики уже давно не было, но выработанные рефлексы никуда не делись, и он временами развлекал себя тренировками. Нож вонзился в гортань, вошёл достаточно глубоко, чтобы пробить артерию и воткнуться в столб позвонка. Охранник захрипел, заваливаясь на пол.

Резко поднявшись, Финн в один шаг добрался до тела, вытащил нож и, обтерев его салфеткой, вернул на место перед Йоакимом. Все присутствующие замерли в шоке, не веря в случившееся. Кай в ужасе прижал к себе колени и закрыл рот рукой, а вот Йоаким смотрел на Финна с нечитаемым холодом. Потом перевёл взгляд на нож и, подняв его, рассмотрел короткое почти тупое лезвие. Таким убить сложно, но если знать, куда целиться, даже вилка сгодится.

– Некрасиво… – произнёс наконец Йоаким и вернул нож на стол. – Понимаешь ведь, ты только что убил человека?

– Почему ты решил, что это сделал я? – Финн смотрел на него в упор, но боковым зрением следил за вторым охранником. – На ноже твои отпечатки, ты сидишь именно там, откуда был запущен нож, а я сейчас играю с маленьким племянником в квартире Кая.

Йоаким изумлённо открыл рот, а потом рассмеялся.

– У меня два свидетеля, мальчишка.

– Как думаешь, сколько секунд мне понадобится, чтобы избавиться от твоего второго охранника? – быстрым шёпотом произнёс Финн, чтобы здоровый дуболом не услышал. – На столе лежит нож, а ещё вилочка для оливок – это отличное оружие. И Кай будет на моей стороне, ведь я избавился от свиньи, что его избивал. Но я не буду ничего делать, ведь мы просто наказали ублюдка, а ты совершил сделку.

– Ты прав. – Йоаким поднял руку, останавливая пришедшего в себя второго охранника. – Распорядись, чтоб подготовили уборщика, – велел он и повернулся к Финну, смотря на него уже спокойнее. – Ты удивил меня, я думал, ты никчёмный слюнтяй, неспособный на взрослые поступки. Но вижу, на тебя можно рассчитывать. Предлагаю работать на меня, не по мелочам, а серьёзно. Вы с Отто возились с крохами, а техническая конопля приносит огромную прибыль, если поля превышают сотни тысяч гектаров. Поэтому вашу компанию в Кристиансанне я заберу себе, вложусь и доведу до ума. А в Ставангере захватим рынок каннабиса. Тебе предстоит решить вопрос с братом и его долей, а я найду нам подставное лицо, чтобы засадить плантации на моей земле.

Финн осторожно покосился на Кая, тот всё ещё испуганно сжимался в комок, а Йоаким уже спокойно предлагал обчистить Отто и поставить на продажу наркотиков другого человека.

– Почему ты думаешь, что я предам брата? Разве ты не слышал, что семья для меня – всё?

– Слышал, – Йоаким снова неприятно улыбнулся, – а что если я тоже твоя семья, сынок? Не думал, почему я на вас с Отто вышел?

– О чём ты?

Йоаким усмехнулся, медленно привстал, чтобы плеснуть себе в бокал коньяка и поднял за здоровье, намеренно растягивая момент признания.

– В своей жизни я ненавижу две вещи – когда кто-то зарится на моего омегу и нахлебников. Когда ты с Отто вернулся в Ставангер, я решил выпроводить вас побыстрее, чтобы не претендовали на моё. На мой город, на мои доходы. Не соображаешь? Я видел в вас слабаков, посягнувших на моё наследие. Я отказался от своих сыновей, так как родивший их омега баловал и превращал парней в сопляков, я рад, что приют и армия сделали из тебя настоящего альфу.

Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию.