Бывшие. Пятнадцать лет спустя

1. Прошлое и будущее

Майский вечер опьянял ароматом цветущей акации, в которой утопал южный город. В окнах панельных девятиэтажек постепенно гас свет, и только пара фонарей вдоль дороги ещё горела, изредка моргая. Последний трамвай отгремел, уходя в депо, и пара, бежавшая за ним, остановилась, оглушительно хохоча.

– Ну всё, – заявил молодой человек, притягивая к себе девушку, которую держал за руку. – Теперь ты точно останешься у меня ночевать!

– Ты это специально подстроил! – упрекнула она, шутливо ткнув его в бок. Но спорить не стала – эту ночь она хотела провести с ним. Их последнюю ночь перед его отъездом. От одной только мысли, что завтра её Кот уедет, перехватывало дыхание, но Алиса держалась, твёрдо пообещав себе, что вдоволь наревётся завтра, а сегодня насладится каждой минутой вместе. А когда он поцеловал её, крепко, жарко, так, как только он один и умеет, желание о чём-то думать пропало, вытесняемое другим, более осязаемым.

– Мне надо позвонить маме, чтобы не волновалась.

Алиса с трудом заставила себя отстраниться, тяжело дыша.

– Тётя Света знает, что ты со мной, – прошептал Кот, прежде чем вновь потянуться к её губам. И с этим Алиса тоже не стала спорить. Они росли вместе, учились в одной школе, и когда к выпускному Костика начали встречаться, ни у кого и сомнения не возникло, что это – навсегда. Костик, или просто Кот, и Лиса Алиса – эти прозвища прилипли крепко и словно связали ещё сильнее.

– Но позвонить всё равно нужно, – непререкаемым тоном заявила Алиса, вновь сплела их руки и потянула к ближайшему таксофону, спрятавшемуся в тени густых лип.

А потом была ночь, принадлежащая только им двоим. Сбивчивый шепот, признания и обещания. А ещё – страсть, что не выпускала из постели до рассвета.

– Кот, – прошептала Алиса, глядя, как сереет за окном. Он что-то неразборчиво промычал, лежа на её животе и задумчиво поглаживая гладкую, нежную кожу бедра. – Ты же быстро меня заберёшь, правда?

– Конечно. – Он приподнялся, сверкнув в темноте глазами, и коротко поцеловал чуть выше пупка. – Как только получу работу, о которой говорил дядя Толик, сниму квартиру и сразу за тобой. Разве я смогу прожить без своей Лисы?

– Кто тебя знает, – хмыкнула Алиса, протяжно выдохнув, когда его губы начали опускаться поцелуями вниз. Она запустила руку в его волосы, мягко провела по ним и тут же резко вцепилась, оттягивая и заставляя поднять голову: – Я тебя убью, если не появишься через месяц! Понял?

– А знаешь, – протянул он, лениво улыбнувшись, – я люблю, когда ты злишься.

– Извращенец! – фыркнула Алиса, отпуская руку и вновь растворяясь в умопомрачительных ощущениях, что дарили его губы и язык.

Проводы были короткими: Костя и Алиса проспали, и если бы не сосед, решивший начать сверлить в одиннадцать утра прямо над головой, поезд в Москву ушёл бы без Кости. А так они оба подскочили и бросились натягивать одежду, обмениваясь коротким:

– Где билеты? Ты точно их положил?

– Лис, а где мой паспорт?

– Куда ты кладёшь ключи, мне надо оставить их соседке!

Поймав первую попавшуюся машину, оказавшуюся новенькой семёркой, они упали на заднее сидение, то и дело нервно поглядывая на часы и уговаривая водителя поторопиться. Короткие, крепкие объятия, долгий поцелуй и взмах руки: Костя успел в последние минуты.

– Я люблю тебя! – крикнул он, стоя за проводницей и махая рукой. – Месяц, Лис! Один месяц!

А она стояла, глотая слёзы, глядя, как выползает из вокзала длинный сине-красный хвост, увозя её любимого в такую далёкую и страшную Москву…

***

Пятнадцать лет спустя

– Константин Андреевич, подождите! – тощий, как жердь, молодой человек в костюме, висящем на нём мешком, попытался перегородить дорогу, но тут же был оттёрт двумя неразличимо одинаковыми мужчинами, пока тот, кого они охраняли, быстро шёл мимо, не глядя по сторонам и не отнимая телефон от уха. Стеклянные двери бесшумно распахнулись, охрана шагнула следом, оставляя очередного просителя на улице.

Константин Андреевич Жаров входил в десятку «Форбс Россия», возглавляя собственный медиа-холдинг «Русмедиа» на протяжении последних десяти лет. Тридцатипятилетний холостяк, харизматичный красавец, жёсткий руководитель – эпитеты менялись в зависимости от издания, решавшегося напечатать очередную статью под заголовком «Всё, что вы ещё не знали о Жарове». Он не избегал общения с журналистами, обаятельно улыбался на камеру и не пропускал ни одного крупного приёма. Для всех незамужних охотниц до денег Жаров давно стал лакомым кусочком, и хотя бы просто залезть к нему в постель мечтала каждая вторая. Не сказать, чтобы Константин берёг свою честь, напротив – за последние десять лет о его романах не писал только ленивый. Но жениться завидный холостяк не спешил, мягко отшучиваясь, что до сих пор не нашёл свою единственную. Правда, однако, была прозаичнее – он не хотел связывать себя с кем-то, когда вокруг столько готовых на всё женщин.

– Константин Андреевич, здравствуйте! – Амалия поднялась, приветствуя руководителя, который сухо кивнул и прошёл в кабинет. Тоскливо вздохнув, девушка опустилась в кресло и поправила идеальную причёску. Волосок к волоску, «платиновый рассвет» – поэтичное название для новой краски. Цвет она выбирала две недели, а Жаров пока до сих пор не обратил внимания. Послав печальный взгляд закрывшейся двери, Амалия нахмурилась: шеф на контакт идти отказывался, не реагируя ни на ненавязчивый флирт, ни на более чем прозрачные предложения на последнем корпоративе. Узнав, что в этом сезоне он предпочитает блондинок, Амалия взбодрилась – теперь-то шеф точно не устоит! Но из-за проклятой сделки по слиянию, которой были заняты все его мысли, внимание Жарова привлечь чем-то, кроме договоров, сейчас было сложно. Коммуникатор ожил, рявкнув раздражённым голосом:

– Амалия! Где досье на помощника Дергачёва?!

Девушку бросило в ледяной пот – она забыла! Совершенно забыла подготовить и распечатать досье на человека, с которым будет вести переговоры Жаров!

– Будет через пять минут! – поспешно откликнулась она и осторожно добавила: – Может, кофе?

За несколько секунд тишины Амалия успела попрощаться с работой, перспективами и даже жизнью.

– Неси, – сухо бросил он и отключился.

Быстро открыв окно с докладом, секретарь пробежала по нему глазами, понимая, что забыла про начало карьеры и не удосужилась поискать фотографию. А всё этот несчастный «платиновый рассвет», будь он неладен! Нажав на печать, она поспешила к кофемашине, стараясь унять нервную дрожь – от страха руки стали ходить ходуном. Она всего несколько раз за неполных три года вызывала недовольство Константина Андреевича, но воспоминания об этом старалась спрятать как можно глубже и никогда не вытаскивать на свет божий. Потому что в гневе в целом спокойный и рассудительный директор вызывал желание спрятаться под стол и не высовываться оттуда, пока буря не пройдёт.

Не подозревая о душевных терзаниях секретаря, Костя рассеянно отстукивал популярный мотив по столу, невидящим взглядом уставившись в панорамное окно. Там, в серой дымке дождя проступали очертания Москва Сити, похожие на сказочные стебли бобов, устремлённые в облака. Но сейчас вид за окном его не интересовал. Сделка была важной. На самом деле важной для его карьеры, потому что холдинг Дергачёва «Глобалмед» являлся пятым в стране и мог поднять самого Жарова на несколько ступенек по лестнице Форбс всего двумя подписями под одним документом. Он изучил все детали, просчитал все риски и несколько раз встречался с самим Дергачёвым, чтобы вчера, буквально в последний момент, узнать, что сам глава присутствовать на слиянии не будет – везёт жену в Швейцарию, что-то со здоровьем. Жаров не мог понять, к чему лететь лично, когда можно отправить жену с сопровождением и присоединиться к ней позже. Но озвучивать свои мысли не стал, улыбнулся и выразил надежду, что его помощник проведёт дело так же блестяще. И вот теперь эта идиотка не подготовила отчёт! Скрипнув зубами, Константин откинулся в высоком, тёмно-зелёном кожаном кресле и покосился на часы – до встречи ещё час, он успеет узнать этого Мистера Икс.

Входя в кабинет, Амалия приложила максимальные усилия, чтобы слиться с обстановкой и обращать на себя как можно меньше внимания. Задумавшийся шеф и впрямь поначалу её не заметил, – сложив руки домиком и приложив их к губам, он смотрел сквозь неё, и только лёгкая морщинка между бровями говорила о недовольстве. Быстро поставив кофе и положив отчёт, Амалия выпрямилась, кивнула и поспешила к выходу.

– Стой! – окликнул Константин уже на пороге. – Ты что, покрасилась?

– Вам нравится? – она невольно поправила причёску.

– Прошлый цвет был лучше, – бросил он, беря отчёт и тут же забывая о секретаре.

Обиженно прикусив губу, Амалия вышла из кабинета. Что ж, сама виновата, сама и разгребай! Главное, чтобы сделка состоялась, а там Константин Андреевич уже и не вспомнит об её оплошности.

«Алиса Евгеньевна Баринова, 33 года, разведена, есть дочь. Окончила Ростовский государственный университет, факультет журналистики, специализация: Организация редакторской деятельности. С 2004 работала в местном издательстве «Газета Дона», возглавила отдел новостей, с 2006 – редактор газеты. В 2012 переехала в Москву, работала помощником редактора в «Ведомостях», получила второе высшее образование в Московском государственном университете, факультет «Экономика и менеджмент», специализация: Управление на производстве. В «Глобалмед» с 2014 года. Начинала консультантом в отделе по маркетингу. С 2015 возглавила его. С 2018 и по сегодняшний день – глава отдела экономического развития».

Жаров задумался. Помощник – его землячка! Отлично – общих тем для разговоров наверняка найдётся масса. А это уже первый шаг к успеху, если вдруг что-то пойдёт не так. Амбициозна, поднялась по карьерной лестнице, сменила профориентацию, получила два образования. Константина привлекали умные женщины, с ними было о чём поговорить, хотя дальше разговоров обычно дело не заходило – умным часто нужны отношения, они редко довольствуются сексом на одну ночь. Но сейчас речь не о постели, а для дела пол не имеет значения, только деловая хватка, которой, судя по всему, госпожа Баринова обладает в полной мере.

– Амалия, как же ты меня подводишь! – пробормотал Константин, открывая ноутбук. Информации было мало, гораздо меньше, чем требовалось не просто для диалога, но и для возможности при необходимости надавить на нужные точки и подвести собеседника к заветной подписи. Ведь, хотя всё и было давно согласовано, кто знает, какие условия поставит эта Баринова? Он только начал набирать её имя в поисковике, когда раздался голос Амалии:

– Константин Григорьевич, к вам Алиса Евгеньевна Баринова. Быстрый взгляд на часы – она приехала раньше. Тревожный звоночек. Может, решили всё отменить?

– Пусть войдёт. – Он глубоко вздохнул и закрыл ноутбук, в последний момент бросив отчёт в корзину.

– Алиса Евгеньевна, не ждал вас так скоро, – начал он, поднимаясь, и замер, так и не выйдя из-за стола. Перед ним, холодно улыбаясь, стояла его Лиса.

В кабинете на секунду стало тихо. Так тихо, что Константин мог слышать, как оглушительно тикают его часы. Но вот Алиса сделала шаг, не сводя с него пристального взгляда, и он понял, что снова может дышать. От неожиданности Жаров не мог подобрать слов, просто стоял и молчал, не думая о том, как глупо, должно быть, выглядит. А она, не скрывая интереса, прошлась по его фигуре оценивающим взглядом: его волосы стали короче, плечи – шире, но улыбка по-прежнему казалась самой обаятельной.

– Не ожидал? – Она остановилась напротив стола из морёного дуба и положила на стол папку. – Вижу, сюрприз удался.

– Не ожидал, – улыбнулся он. – Ты прекрасно выглядишь. Не думал, что ты переедешь в Москву.

– Не благодаря тебе, – усмехнулась Алиса, опускаясь в кресло. – Ты ведь так и не позвал меня с собой.

– Столько лет прошло, – Константин пожал плечами и тоже сел. – Ты действительно отлично выглядишь. И я рад тебя видеть.

Его Лиса была другой. Смешливой, слегка угловатой, с вечной россыпью веснушек и растрёпанными волосами цвета спелой пшеницы. Сейчас перед ним сидела молодая женщина с потрясающей фигурой, которую белоснежный офисный костюм только подчёркивал, а ярко-красная шёлковая блузка невольно притягивала взгляд. И волосы стали светлее на несколько тонов, они больше не торчали и были затянуты в строгий пучок на затылке. Но больше всего изменились глаза – в них больше не было смеха, только непроницаемый холод арктической зимы. Острые скулы, карминные губы – контраст между холодом и сбивающей с ног сексуальностью оказался потрясающим, и Константин с неудовольствием почувствовал, как шевельнулось желание, заставляя нервно переложить ногу на ногу.

– Так и будешь на меня глазеть? – насмешливо спросила она. – Я тут вообще-то по делу.

– Да, дело. – Он спохватился, нажимая на кнопку коммутатора: – Амалия, оповести юристов, что госпожа Баринова уже прибыла. Пусть соберутся через десять минут.

– У тебя красивый кабинет. – Взгляд Алисы плавно заскользил по стенам, обитым дубовыми панелями, по бархатным бордовым шторам вместо привычных жалюзи, останавливаясь на высоких креслах, обитых тёмно-зелёной кожей.

– Люблю классику, – немного нервно усмехнулся Константин, чувствуя, как первое потрясение проходит, оставляя после себя жгучий интерес. – Ты вышла замуж? У тебя другая фамилия.

– Да. – Она усмехнулась: – Брак был скоротечен. А ты, я смотрю, так и не женился.

– Не нашёл свою единственную, – привычно повторил он заученную фразу, быстро опуская глаза. Когда-то он называл единственной её. Но это было так давно! Он ведь действительно хотел её забрать, и первые недели в Москве из кожи вон лез, чтобы заработать на аренду. Но действительность быстро разбила мечты, давая понять, что даже на съёмное жильё надо пахать, как проклятый. И Костик пахал, но писать не спешил – хотел вернуться во всём блеске жителя столицы за своей Лисой! А потом… Жизнь закрутила, захлестнула, поманила деньгами, пообещав огромную прибыль. И всё изменилось. Когда он в следующий раз вспомнил о Лисе, прошло два года. И возвращаться уже не было смысла – какая девушка стала бы столько ждать без вести пропавшего любимого? Квартира в Ростове была продана через знакомых, и Кот перестал существовать, превратившись в Константина Андреевича Жарова.

– Ты всегда такой молчаливый с партнёрами?

Алиса тоже исподволь изучала его. Она ждала этой встречи и специально приехала раньше, чтобы дать себе время взять себя в руки. А оказалось, что брать-то нечего. Злость, обида, ненависть даже – она не почувствовала при встрече ничего. Только пустоту, бескрайнюю и тёмную. Неужели её наконец отпустило? Стоило ли копить в себе обиду столько лет, если требовалась одна лишь встреча, чтобы отпустить прошлое? Или это было лишь первое впечатление, которое позже догонит отдачей?

– Прости, – его улыбка всё ещё была способна сделать всё вокруг ярким, но Алиса предпочла об этом не думать. – Ты меня огорошила, но ведь мы собрались здесь не за этим?

Он плавно поднялся, не сводя с неё глаз, не делая даже попыток скрыть свой интерес, и под этой глубокой синевой Алисе вдруг стало неуютно. Словно она всё ещё девчонка, а он – предел всех её мечтаний.

Соберись. Это не Кот. Это – прошлое. И ты здесь по делу, на которое сама, между прочим, напросилась.

Но когда Костя подошёл ближе, Алиса быстро моргнула, испугавшись собственной реакции – сердце забилось, как сумасшедшее и в груди полыхнуло жаром. Чуть вздёрнув подбородок, она невольно отступила, но он и не думал к ней приближаться. Лишь указал рукой на дверь, слегка кивнув.

– Прошу, – в синих глазах заискрился смех, словно Жаров с лёгкостью прочитал все её мысли. Он открыл ей дверь и посторонился, а после сам вышел следом.

– Все уже собрались, Константин Андреевич, – сказала Амалия, ревниво наблюдая за тем, как шеф провожает задумчивым оценивающим взглядом покачивающиеся бёдра Бариновой. И ведь тоже блондинка, чем она-то хуже?

2. Желания, которые не всегда совпадают с возможностями

В зале для переговоров было светло и шумно: весенний дождь за окном разбушевался, и яркий свет ламп разгонял серую хмарь. Пока юристы знакомились с договором, проверяя все пункты, Жаров прислушивался к разговору между Алисой и одним из финансовых директоров его холдинга, Игнатом Верхоянским. Они обсуждали погоду, не спеша говорить о делах, пока не улажены последние формальности.

– Всё в порядке, Константин Андреевич.

Договор лёг на стол, и Жаров поставил размашистую, витиеватую подпись, протягивая ручку Бариновой, но она демонстративно отказалась и достала свою. Костя едва заметно хмыкнул, качнув головой.

– Поздравляю! – Он поднялся, протянул руку, и Алиса, заметно замешкавшись, крепко её пожала. Его большой палец скользнул по раскрытой ладони, но ни один мускул не дрогнул на лице, словно руки жили отдельно от тела. И от этого касания, лёгкого, почти незаметного, по коже побежало тепло, отзываясь в спине щекочущими мурашками. Алиса разжала ладонь и повернулась к юристам.

– Спасибо. Спасибо всем. Уверена, наше сотрудничество будет более чем плодотворным.

– Не сомневаюсь, – протянул Костя. – Буду рад всех видеть на банкете, посвящённом слиянию. Приглашения уже выслали вашим секретарям. А вам, Алиса Евгеньевна, отдельное приглашение. Ведь мы не знали, что увидим вас сегодня.

– Не стоит, – мягко отказалась она. – Я не заслужила оваций, Константин Андреевич.

– Вы слишком скромны. – Он сделал крохотный шажок, незаметно сократив расстояние между ними. – Уверен, что в успешном слиянии наших компаний есть немалая ваша заслуга. И также уверен, что многие на банкете будут крайне заинтересованы в том, чтобы это слияние обсудить. В более непринуждённой обстановке. Вы согласны, господа?

Нестройный, но искренний гул голосов заставил Алису обречённо вздохнуть про себя. Близость Кости действовала на неё странным, магнетическим способом. Стоило отойти на несколько метров – она вновь спокойная, уверенная в себе женщина. Но сейчас, когда он стоял так близко, оглушая слабым запахом Шанель, Алиса снова чувствовала себя девчонкой, готовой бежать за ним хоть на край света. Только на том краю света она никогда не была ему нужна… Мысль отрезвила.

– Я буду рада видеть вас на банкете, а сейчас позвольте вас покинуть, у нас ещё множество дел.

– Конечно, понимаю, – ещё шире улыбнулся Костя и иронично заметил вполголоса: – Спа-салон, шопинг, косметолог…

– Совещание с директорами, доклад о слиянии и обсуждение будущей политики компании, – ледяным тоном отрезала Алиса, кивнула юристам и вышла. Следом потянулись остальные, и вскоре в зале остались только Игнат и Костя.

– Ты на неё запал, – констатировал друг, от которого не укрылось, каким взглядом Жаров проводил Баринову.

– Почему нет? Она хороша.

– И для тебя слишком умна, – хмыкнул Игнат. – А значит, не в твоём вкусе.

– Иногда надо делать исключения. – Костя усмехнулся, опуская взгляд на носки начищенных туфель. – Именно они подтверждают общее правило.

– Смотри. – Верхоянский покачал головой, понимая, что спорить сейчас бесполезно: если Жаров ставил перед собой цель, то делал всё, чтобы её добиться. Любой ценой. Но не предупредить не мог. Хотя бы для того, чтобы потом сказать: «А я тебе говорил!». – Нам с ней ещё работать.

Костя послал ему такой выразительный взгляд, что Игнату ничего не оставалось, как выйти, качая головой и бормоча:

– Кому что, а тебе бы под юбку залезть… Мало тебе этих юбок?..

Выходя из зала переговоров, Алиса кипела от злости. Он что, действительно считает, что она из кожи вон лезть будет весь день, чтобы только поразить его на банкете? У неё нет времени на эту ерунду посреди рабочего дня! Всю дорогу до офиса она молчала, пытаясь унять злость, клокочущую в груди. Константин Андреевич Жаров. Сколько пафоса и самоуверенности! Хватит, чтобы затопить все сорок три этажа, в которых размещался его холдинг!

Она прикрыла глаза и откинулась на сидении, снова и снова прокручивая их встречу. Как же она её ждала! Как ждала его первые годы… Следила за его успехами, собирая вырезки из газет. Выскочила замуж, лишь бы быть в Москве, ближе. Несколько раз видела его на банкетах и приёмах, не в силах сделать шаг и подойти. Любила, любила, любила, пока эта любовь не высушила, сделав чёрствой. Алиса знала, что сможет пережить эту встречу. И она смогла. Только сердце всё равно не желало слушаться, всё ещё отчаянно колотясь и шумя кровью в ушах.

Он был ошеломляюще красив. И почти не изменился, скорее, заматерел. И в глазах появился незнакомый стальной блеск, как меняется цвет моря перед штормом на самой глубине. Но у него по-прежнему были самые пушистые ресницы из всех, что она знала. И Алиса помнила, как Кот бесился, когда ему об этом говорили, как один раз обстриг их, когда услышал, что они завиваются кверху, как у девчонки. Интересно, а сейчас он реагирует так же? Она невольно улыбнулась, вспомнив это.

Костик. Её Кот. Могущественный бизнесмен, один из богатейших людей страны. Как сильно изменила его власть? Алиса не была уверена, что хочет это знать. Но выглядеть шикарно на этом банкете просто была обязана. А ещё в груди зашевелилась простое, женское – заставить бывшего восхищаться и жалеть о том, что когда-то потерял. Понимая, насколько смехотворно выглядит это желание, она всё же не желала ему протестовать. Нет, сегодня она заставит его понять, как сильно изменилась. А потом спокойно уйдёт и навсегда закроет эту страницу своей жизни.

Амалия о страстях, кипящих в головах начальства, не знала, но одно знала совершенно точно – сегодня Константин Андреевич должен обратить на неё внимание! И вечернее платье, словно сотканное из лунного света и заканчивающееся там, где начинаются бёдра, должно было в этом помочь. Сегодня, глядя на то, как шеф смотрит на Баринову, она поняла, что времени остаётся всё меньше. Надо прибрать его к рукам, пока в его постели не появилась очередная пассия. Чем она, Амалия, хуже?

Она едва успела в салон, чтобы сделать из гладких, тонких волос спадающие мягкой волной локоны, и несколько раз перекрашивала губы, отказавшись от кричаще красного в пользу прозрачного блеска. Тонкая изящная фигурка словно светилась, туфли, за которые Амалия отдала почти всю зарплату, были потрясающи. И если она сегодня не сможет заинтересовать Жарова, то зачем тогда вообще жить?

Стоянку у клуба, арендованного на всю ночь, уже занимало множество машин, от дорогих коллекционных ягуаров до простеньких, по меркам гостей, ауди. Когда к дверям подрулил тёмно-синий мерседес Жарова, Амалия выждала момент и поспешила к нему.

– Константин Андреевич! Как хорошо, что я вас застала! Представляете, я забыла приглашение дома. Можно войти с вами, а то так не хочется тратить время и возвращаться домой…

– Почему нет? – Он бросил ключи парковщику и пропустил Амалию вперёд. Настроение было отличным, вечер обещал множество приятных моментов, и вид Амалии, сегодня решившей, что она из службы эскорта, совершенно не раздражал. Напротив, признал Костя, если бы Амалия не работала в его компании, и если бы не Алиса, которая сейчас занимала его голову, он точно увлёкся бы привлекательной блондинкой этой ночью. Но его взгляд упорно выискивал в толпе знакомую фигуру, и Амалия, которая всё ещё стояла рядом, удручённо подумала, что ни одного комплимента от него может и не дождаться.

– Я поздравляю вас с удачным завершением сделки! – сказала она, пытаясь перекричать музыку. Рядом возник официант с шампанским, и Амалия протянула бокал, который Жаров рассеянно взял, продолжая скользить взглядом по залу. Сделав небольшой шажок, она стала ближе, почти касаясь плечом его плеча, и попыталась поймать его взгляд. Ведь так бывает, точно! Сначала взгляд, потом молния, и вот он уже везёт её по ночной Москве в свой особняк…

– Алиса Евгеньевна! – громко крикнул он вдруг, подхватывая ещё один бокал и пробираясь сквозь толпу, моментально забыв о покинутой девушке.

Он заметил её сразу, стоило ей появиться у входа, и в животе шевельнулось, сплелось клубком болезненно-сладкое предвкушение. Лиф коктейльного платья цвета алой розы оставлял открытым одно плечо и руку, другое же полностью скрывал, делая образ загадочно-манящим. Гладкая ткань юбки плотно обтягивала бедра, подчёркивая крутой изгиб, и заканчивалась чуть ниже колена. Макияж стал чуть ярче, чем был днём, выделяя кошачьи, зелёные глаза, а блестящие светлые волосы Алиса распустила, отчего стала снова близкой, родной. Его Лисой.

– Я потрясён, – восхищённо проговорил Костя, протягивая ей бокал. – Пойдём.

– Куда?

– Мы отмечаем слияние, не думаешь же ты, что руководство сейчас здесь?

Он уверенно взял её за руку и повёл к лестнице, ведшей наверх. Алисе ничего не оставалось, кроме как пойти за ним, крепко сжимая клатч подмышкой и стараясь не расплескать шампанское на платье. В неоновом свете его белоснежная рубашка отливала голубым, а по волосам словно пробегали синие искры. Стараясь не обращать внимания на тепло его ладони, Алиса снова и снова повторяла про себя:

Два часа. Только два часа, и сразу домой.

Амалия скрипнула зубами, заметив, к кому направился Жаров. На какое-то мгновение она вдруг почувствовала себя Золушкой, часы которой стремительно утекают. И действовать надо было решительно и как можно быстрее. Почему бы ей не присоединиться к тем, кто отдыхает наверху? Она – секретарь генерального директора, между прочим! С уверенным выражением лица Амалия прошла мимо охраны, стоявшей у одной из вип-зон, и распахнула плотные гардины, скрывавшие анфиладу комнат, опоясывавших весь второй этаж клуба. Тёмные цвета на стенах, плюшевые диваны, позолота на светильниках, выполненных в виде вычурных канделябров – если бы не современный вид гостей, можно было бы решить, что этот клуб только что попал в будущее из позапрошлого столетия, и из одной из комнат вот-вот выйдет императрица. Лёгкий джаз перекрывал звуки музыки снизу, где отдыхали рядовые сотрудники, в воздухе плыл аромат дорогих духов и алкоголя, пока ещё приятный.

– Господа! – Жаров приподнялся на небольшое возвышение рядом с музыкантами и легко завладел всеобщим вниманием. Все взгляды с готовностью и вежливыми улыбками обратились к нему, и Алиса, наконец, позволила себе просто смотреть, не думая, как это будет выглядеть со стороны. Смысл его слов ускользал, только знакомый, завораживающий тембр звучал в голове. Мысли, будто под гипнозом, кружились вокруг одного: как притягательно он выглядит в простом синем пиджаке, джинсах и белой рубашке. Словно нет никаких званий и денег, и перед ней просто Костик, пусть повзрослевший и возмужавший, но тот, её. Казалось, он сейчас обернётся и обнимет её одной рукой, по-хозяйски притягивая к себе, и зароется в её шею, прошептав на ухо: «Сегодня ты ночуешь у меня». Согласилась бы она, если б так и было? Алиса не могла себе ответить на этот вопрос…

Раздражённо вздохнув, она отвернулась. Несколько минут в его компании, а она уже забывает о прошлом и готова без сопротивления упасть в его объятия, только бы снова почувствовать его рядом. Лучше вспомни, Баринова, что тебе пришлось из-за него пережить, а потом подумай, готова ли ты растечься лужицей у его ног?

– И, конечно же, слияние не состоялось бы без Алисы Евгеньевны Бариновой!

Она моргнула, поняв, что теперь всё внимание обращено к ней, и мило улыбнулась.

– Константин Андреевич, конечно же, преувеличивает, но я рада тому, что сделка прошла успешно! Уверена, впереди нас ждёт только хорошее! За сильнейший медиа-холдинг страны! За «Русмедиа» и «Глобалмед»!

– Я тоже уверен, что впереди будет только хорошее, – медовым голосом прошептал Костя, соприкоснувшись с её бокалом. Алиса замерла, не в силах отвести от него взгляд. Даже если бы потолок обрушился сейчас прямо ей на голову, она так и стояла бы, чувствуя, как тонет в этом бушующем море.

– Вечер только начался. – Алиса отпила шампанского. – О, Верхоянский! Мне как раз надо было с ним кое-что обсудить!

– Куда ты всё время убегаешь? – Костя едва успел перехватить её локоть, притягивая к себе. – Ты правильно сказала: вечер только начался. А пока, может, проведёшь его в компании старого друга?

– Я не вижу тут друзей, Костя. Только коллег.

Алиса мягко высвободила руку, поставила бокал на ближайший столик и отошла. Эта неприступность зажгла азарт, который Костя даже не пытался погасить. Он следил за ней весь вечер, переходя от одной компании к другой, отмечая, скольких она успела заинтересовать. Чужие взгляды, словно липкая паутина, окутывали, и хотелось сбросить их все, схватить её на руки и унести отсюда. В нём зрело желание, тягучее, томное, оно оттягивало джинсы, пока причиняя лёгкое неудобство, но обещало ударить в голову жгучим хмелем, а Жаров не привык терять голову из-за женщин. Поэтому, стоило ему увидеть, что Алиса выходит на балкон, от тут же подхватил два бокала и проследовал за ней.

Впереди раскинулась ночная Москва. Она манила миллионом огней, привлекала синим, загадочным мерцанием бизнес-центров, и скрывалась в лёгком тумане из-за мелкой мороси, которая накрыла город, придя на смену дождю.

– Не замёрзла?

Она ждала его. Что скрывать – весь последний час она ждала его, хотя не призналась бы самой себе даже под угрозой расстрела. Ждала, что подойдёт и заговорит. Чувствовала его взгляд на себе и лишь огромным усилием воли не оборачивалась, только бы устоять. Сколько боли пришлось пережить по его вине, сколько раз она была готова пойти на самое страшное после его ухода, а теперь… Несколько бокалов шампанского, улыбка и голос, и всё летит к чертям!

Его пиджак опустился на её плечи, и Алиса буквально задохнулась в нём: в его запахе, в его тепле… Чужой, принадлежащий другой жизни… На глаза невольно навернулись слёзы, и Алиса спрятала их в вороте пиджака.

– Я думал, ты так и будешь бегать от меня весь вечер.

– Но ты меня всё-таки догнал.

Он осторожно положил руки на её плечи, словно боялся, что, стоит надавить, и она рассыплется, разлетится по ветру. Наконец одни, наконец так близко, что можно зарыться носом в её волосы, шумно вдохнув её запах, чувствуя, как она застывает в его руках, чтобы в следующее мгновение откинуться на его грудь, давая безмолвное разрешение продолжать.

– Лиса, – протянул Костя, невесомо целуя её шею, обжигая невыносимо горячим, сладким дыханием. А она плавилась, пылала от простых прикосновений, от того, как его ладони скользят к её локтям, а губы мучительно медленно спускаются к ключицам. Сделать глубокий вдох становилось всё тяжелее, ей не хватало его, его воздуха, его дыхания, его самого. Она сама повернулась к нему, запуская руки в его волосы, притягивая к себе, и наконец целуя. Пиджак скользнул вниз, падая к ногам. Костя толкнул её к каменным перилам, прижимаясь всем телом, обнимая так крепко, что она бы задохнулась, если бы и так давно не забыла, как дышать. Подаваясь к нему, Алиса не могла оторваться от его губ, словно все эти годы её мучила жажда, а теперь наконец можно вдоволь напиться. И она пила, сплетая их языки, протестующе выдыхая, когда он отнимал свои губы, чтобы глотнуть воздуха.

Косте казалось, он сходит с ума, и женщина в его руках – точка опоры всей вселенной, выдерни которую – мир рухнет. В штанах пульсировало, налившись кровью, желание, а вкус её губ, её тихие стоны лишали рассудка, почти заставив забыть обо всём. Она дрожала в его руках, податливая, живая, настоящая, его. И от одной только мысли, что Алиса сейчас здесь, с ним, что она никуда не убегает и хочет его не меньше, в голове взрывался фейерверк.

Он с трудом заставил себя оторваться от неё, глядя тёмным, затуманенным взглядом.

– Лис, давай уедем, – прерывисто прошептал Костя, вновь потянувшись к её губам, приоткрытым, влажным, таким желанным…

– К тебе, – выдохнула она, и он тонко вздохнул, перемежая слова с поцелуями:

– Лис, я так… я просто безумно… хочу тебя.

Алиса застыла, резко положила руки ему на грудь, заставляя вновь посмотреть на неё. О чём она думала? Что он сейчас начнёт признаваться в любви? Говорить, что все эти годы ждал только её? Чего она ждала? Она и сама не могла себе ответить. Но внезапно ей стало так горько и обидно, что пришлось прикусить губу, чтобы сдержать слёзы.

– Что-то не так? – Он смотрел на неё, не понимая, тяжело дыша, и на секунду в голове Алисы мелькнула отчаянная мысль: а не послать ли все свои принципы и не позволить себе стать хотя бы на одну ночь счастливой? Но разум уже включился в бой, задвигая эмоции и чувства.

После этой ночи ты ему будешь не нужна. Ему-то будет всё равно, а ты? Ты сможешь снова это пережить? Снова его потерять?

– Мне надо идти.

– Я не понимаю. – Он растерянно запустил руку в волосы, взъерошил их. – Что случилось?

– Уже слишком поздно, Кость, мне правда пора домой.

– Постой! – Он поймал её за локоть, резко притягивая к себе. – Почему ты опять убегаешь? Что я сделал не так?

– Всё прекрасно. – Она криво улыбнулась, чувствуя, что вот-вот расплачется от собственной беспомощности. От того, что не может бороться с собой и уже готова уступить, а там – будь что будет. – Просто… Я так не хочу. И не могу. Прости.

Его пальцы разжались, и она выскользнула, почти бегом покинув балкон. Несколько секунд Костя смотрел ей вслед, потом резко развернулся и ударил по перилам:

– Твою мать!

Шумно выдохнул и наклонился, поднимая пиджак. Потом тяжело облокотился и посмотрел вниз. Немыслимо. Это просто немыслимо. Это даже смешно! Он криво усмехнулся и покачал головой: обставили тебя, Жаров. На своём же поле. Как, нравится ощущение? Если это была игра, то очень умелая, ведь теперь, понял Костя, он из кожи вон вылезет, но Алису получит. Вот только… Он покосился на джинсы: каких-то десять минут на балконе, и можно возвращаться к людям. Жаров прикрыл глаза, и перед ними вновь вспыхнуло её лицо, он словно вновь прижал её к себе, чувствуя под ладонями горячее тело…

– Константин Андреевич? – раздалось за спиной. – Я вам не помешаю?

3. Где кончается сказка, и начинается быль

Последние полчаса Амалия совершенно не находила себе места от беспокойства. Ей казалось, что будущее утекает сквозь пальцы с немыслимой скоростью, и только и оставалось, что бросать взгляд на часы и следить за дверью, ведущей на балкон, за которой скрылся Жаров, а до этого – Баринова. У дверей стояла охрана, мягко и ненавязчиво не давая пройти, но она и сама не посмела бы сейчас заявиться туда и стать третьей лишней. Но когда Амалия уже отчаялась и потеряла всякую надежду, двери распахнулись, и появилась Баринова.

Слегка растрёпанная, с блестящими глазами, она пробежала мимо и затерялась в заметно поредевшей толпе. «Сейчас он пройдёт следом, и они сделают вид, что уезжают по одиночке», – горько подумала Амалия, но минуты шли, а никто не выходил. Так может, он прогнал её? И теперь стоит там, один, всеми покинутый, и так и ждёт, чтобы его приласкали и пожалели…

Одёрнув подол платья, задравшийся выше необходимого, Амалия вздёрнула подбородок и подошла к охране, которая, к её удивлению, безмолвно расступилась. Она заметила его сразу: белоснежная рубашка ярким пятном выделялась на фоне тёмного неба. В руках Жаров держал пиджак, напряжённо упираясь руками в перила. Набрав в грудь больше воздуха, как перед прыжком в воду, сжавшись внутри, готовая к тому, что может услышать что угодно, Амалия робко произнесла:

– Константин Андреевич? Я вам не помешаю?

– Ты заблудилась? – его голос звучал приглушённо, словно сквозь зубы, но злости в нём не было. Скорее, усталость.

– Я просто… Вы тут стоите один, а там праздник… Что-то случилось?

Он медленно выпрямился, всё ещё не спеша оборачиваться, надел пиджак и только потом повернулся. Идеально уложенная причёска пришла в полный беспорядок, две верхних пуговицы на рубашке расстёгнуты, а в глазах странный завораживающий блеск – Амалия, сама удивляясь своей смелости, медленно подошла к нему и встала почти вплотную, запрокинув голову.

– Нельзя в такую ночь быть одному, – прошептала она томно, видя, как тяжело он дышит, опуская глаза к её губам. «Почему нет?» – мелькнуло в голове, затуманенной хмелем и желанием. Перед ним красивая, доступная, готовая на всё женщина, так есть ли смысл отказываться и идти искать кого-то другого? Костя положил руку на её талию, слегка притягивая к себе, чтобы она смогла почувствовать всё ещё каменный, напряжённый от желания член.

И Амалия, приняв его возбуждение на свой счёт, довольно улыбнулась, облизнув пухлые губы. Его вторая рука мягко коснулась щеки, обвела контур скулы, спускаясь к шее. – И ты хочешь поднять мне настроение в эту ночь? От его голоса, ленивого, с придыханием, Амалию бросило в жар. Она смело положила ладони на его грудь, коснулась расстёгнутого ворота, пробежала пальчиками по открытой коже.

– Хочу.

– И понимаешь, что кроме сегодняшней ночи между нами ничего не будет? – Он не мог себе позволить оставлять в её голове какие-то иллюзии, предпочитая сразу говорить правду в лицо.

– Мне всё равно. – Она улыбнулась. – Пусть только сегодня. Только бы вы не грустили.

Жаров поцеловал её резко, накрывая губы своими, врываясь языком в рот, глубоко, отчаянно, только бы стереть вкус чужих губ и забыться. Амалия, поначалу опешив от его напора, откликнулась, обняла, возбуждаясь от одной только мысли, что это – он. Его руки обожгли её бёдра, ткань поползла вверх, задираясь на талии, а пальцы уже отодвигали кружево белья, резко вторгаясь внутрь. Амалия тихо вскрикнула от неожиданности, почувствовав лёгкий дискомфот, быстро прошедший под его умелыми, требовательными движениями. Она шире развела ноги, позволяя приподнять себя за бёдра, и сама потянулась к ремню, спуская брюки вместе с бельём, обхватывая его влажный, горячий член. Прижимая её бёдрами к перилам, Жаров зашуршал обёрткой презерватива, возвращаясь к её шее, покрывая влажными поцелуями. Руки вновь легли на бёдра, и он толкнулся в неё, глухо застонав, и сразу начал двигаться, заставляя больно ударяться спиной о каменные ограждения балкона. Амалия откинула голову назад, вцепляясь руками в холодный металл перил, негромко постанывая на каждое его движение.

Она так долго к этому шла, так долго этого хотела, и теперь дрожала, чувствуя приближение скорого, сокрушительного оргазма, но… Он резко дёрнулся и замер, тяжело дыша в её шею. Несколько секунд, и Амалия уже стоит на полу, пытаясь прийти в себя, а он спешно приводит одежду в порядок. Она, смущаясь, поправила платье и подняла на него глаза.

– Не успела? – хмыкнул он, приподнимая её за подбородок. – Ты всё ещё хочешь провести эту ночь вдвоём? – Амалия кивнула, и Жаров кивнул на выход: – Тогда поехали.

Ночная Москва, сотни огней, лёгкий запах кожаного салона и крепкий – его разгорячённого тела рядом – Амалии казалось, что сегодня ночью сбываются все её мечты. Она сидела рядом, касаясь его руки своей, и когда они остановились у дверей отеля «Хилтон», замерла от восхищения, задрав голову и разглядывая высокое, помпезное здание. Люкс на пятнадцатом этаже поражал роскошью и богатством, и пока она оглядывалась, Жаров отдавал последние распоряжения охране и заказывал ужин. Неужели так в её жизни теперь будет всегда? Амалия знала, что приложит для этого все усилия.

– Иди в душ, – он звонко шлёпнул её, подталкивая к двери. Амалия обернулась, послав многозначительный взгляд через плечо, но он уже не смотрел в её сторону, что-то набирая в телефоне.

– Не разбудил? – спросил Костя, когда в душе зашумела вода. – Достань мне к утру личный номер Бариновой. Да, помощницы Дегтярёва. Нет. Надо связаться по делу, а мы с ней до сих пор не обменялись номерами. Спасибо.

Когда Амалия вышла, кутаясь в длинное белоснежное полотенце, на столе уже стояло шампанское в ведёрке и несколько блюд под высокими металлическими колпаками. Стоило Косте скрыться в ванной комнате, как она принялась поочерёдно открывать их, разглядывая лёгкие закуски. Прихватив клубнику из вазы с фруктами, она забралась с ногами на огромную постель и счастливо вздохнула. Нет, она не Золушка, и её принцу не придётся бегать за ней по городу в поисках таинственной незнакомки.

– Как тебе номер? – Он появился в дверях незаметно, заставив вздрогнуть от неожиданности. Короткое полотенце, обёрнутое вокруг бёдер, на плечах и груди блестят капли воды – Амалия не могла отвести взгляд.

– Потрясающе! – честно призналась она, наблюдая за тем, как он приближается. – Хочешь выпить?

– Хочу тебя.

Амалия протянула руки, и он с готовностью лёг на кровать, укладывая её на спину и нависая сверху. На этот раз она получила удовольствие сполна, и не один раз. А утром, открыв глаза, обнаружила, что осталась одна. Телефон пискнул сообщением: Номер оплачен до обеда. Закажи себе завтрак. Счастливо улыбнувшись, Амалия поцеловала экран и открыла телефонную книгу: этой новостью нужно срочно поделиться с подругой!

Город постепенно просыпался, наполняясь машинами и людьми, спешащими на работу, в то время как Жаров возвращался домой, невидящим взглядом уставившись в окно. В теле развивалась приятная усталость, но мозг работал чётко, ясно. Вскоре ему пришлют номер и адрес Алисы, а потом…

Потом последует стандартный план, который никогда не давал осечки: цветы, ресторан, пара-тройка милых и неприлично дорогих безделушек. Напор вкупе с обаянием никогда не давал сбоя, не должен будет дать и теперь. А то, что Алиса отказала, что ж. Она набивает себе цену, и это не может не вызывать уважения. И крепость, которую долго осаждаешь, потом лишь приятнее брать. Костя задумчиво улыбнулся – в детстве всё было проще. Но и возможностей было меньше, так стоит ли жалеть о прошлом? Жизнь так распорядилась. Развела по разным городам. И, вернись он назад, поступил бы так же. Телефон зазвонил, когда машина уже выехала за МКАД, направляясь к коттеджному посёлку.

– Ну что, проснулся уже? Или я тебя разбудил? – раздался бодрый голос Игната. Костя усмехнулся:

– Я в любом случае уже снял трубку, так что вопрос неуместен. Домой еду. Ты где?

– Я бодр и весел, чего и тебе желаю! А вообще хотел позвать тебя на обед. Жаров глубоко вздохнул, мысленно распрощавшись с отдыхом в свой единственный выходной. – Что, твоя Алиса заездила за ночь? Стареешь, брат.

– Отвали, – вяло огрызнулся Костя. – Я был не с ней. И давай увидимся у меня. В посёлке открылся неплохой французский ресторан.

– Даже так? – в голосе Игната послышался искренний интерес. – Тогда в два, надеюсь, ты успеешь выспаться.

Элитный посёлок «Новый свет» соответствовал всем завышенным требованиям своих жильцов, а стоимость домов начиналась от трёхсот миллионов. Иметь собственный дом здесь мог позволить себе далеко не каждый, но счастливые владельцы могли похвастаться не только дорогой недвижимостью, но и статусом, который придавала жизнь здесь. Сам Костя давно привык не обращать внимания ни на ухоженные дорожки, ни на английские парки, ни на дома, больше походившие на шикарные загородные резиденции монархов. Он жил в своём пятисотметровом доме один, не считая экономки, двух садовников, двух водителей и охраны. Иногда, когда приходилось приглашать гостей, дом наводняли официанты, повара и горничные, но в основном экономка справлялась с готовкой и уборкой, а за продуктами ездил шофер – гипермаркет находился здесь же, на территории посёлка. Поэтому, когда машина въехала во двор, и тяжёлые кованые ворота за ней закрылись, Костя твёрдо знал, что завтрак уже ждёт, постель расстелена, а одежда выглажена.

Уже поднимаясь в спальню, которая находилась на втором этаже, он увидел сообщение с адресом и номером Алисы. Хищно улыбнувшись, подошёл к окну и быстро набрал номер доставки. И только потом, с чувством выполненного долга, принял душ и лёг спать.

– Просыпайся, герой-любовник! Казалось, только заснул, и тут же на кровать рядом упало тело. Недовольно приоткрыв один глаз, Костя уставился на Игната, вольготно расположившегося на подушке.

– Нет, я понимаю, что тридцать пять – это солидный возраст, силы уже не те, встаёт не всегда… Но уже два, между прочим!

– Какой же ты мудак, – с чувством проговорил Костя и нехотя сел. – Что развалился? Это египетский лён, между прочим! – Он пихнул Игната, и тот свалился с кровати на пол.

– Кто бы сомневался, – проворчал Игнат, поднимаясь. – Давай поднимайся. Я жду от тебя подробный отчёт о сегодняшней ночи.

– Насколько подробный? – губы Кости растянулись в ленивой улыбке. Игнат тяжело вздохнул и взъерошил каштановые волосы, делая вид, что ему предстоит очень тяжёлый выбор.

– Для начала скажи, кто она.

– Амалия. – Жаров успел подняться с кровати и скрыться в гардеробной, поэтому голос его звучал слегка приглушённо.

– Чего? – и без того длинное, лицо Игната вытянулось ещё больше, а его широкие тёмные брови утонули в чёлке. – Ты сейчас серьёзно?

– К сожалению, да, – вздохнул Костя, возвращаясь в спальню. Он успел надеть тёмно-синие джинсы и теперь застёгивал такого же цвета пуговицы на небесно-голубой рубашке.

– У меня только один вопрос: нахера?

Костя потёр глаза, скривился и пожал плечами: – Сам не знаю.

– Слушай, я, конечно, всё понимаю, но Амалия у тебя уже сколько лет? Три? Четыре? А сколько смогли продержаться секретари до неё? Помнишь, эта, как её… Леночка, Светочка…

– Ланочка, – вспомнил Костя, заправив рубашку и застегнув ремень. – Ладно, пойдём завтракать, можешь промыть мне мозги, но недолго.

– Завтракать, – проворчал Игнат, выходя следом и спускаясь по широкой лестнице. – Обед на дворе, а он всё завтракать…

Алиса за всю ночь так и не смогла сомкнуть глаз, ворочаясь в постели, снова и снова прокручивая последний разговор с Костей. В животе то начинали порхать бабочки, то всё скручивалось в тугой, болезненный клубок. Она запуталась. Слишком самонадеянно было думать, что всё так просто прошло, и чувств не осталось. Они дремали глубоко в груди и всколыхнулись при первом же его прикосновении, ещё тогда, на подписании договора. А потом…

Алиса повернулась на живот, обнимая подушку – внутренности вновь сделали кульбит, разливаясь теплом между ног. Его поцелуи, касания, шепот – всё вместе затягивало в головокружительный водоворот желания. И Алиса не собиралась врать сама себе – она его хотела. Но о том, что ушла, не жалела ни минуты. Ну, может, совсем недолго. Потому что Костя стал чужим. Она не знала его, не знала, чего от него ждать. И стоит ли вообще ожидать хоть чего-то. Тяжело вздохнув, Алиса легла на спину и уставилась в потолок.

Серело, и комната выплывала из темноты, окрашиваясь в светлые тона. Завтра придётся ехать в офис, – до возвращения Дегтярёва ещё неделя, как минимум. А до этого надо утрясти все формальности, проверить все договора, проследить, чтобы были соблюдены все договорённости. И волей-неволей встречаться с Костей. С Константином Андреевичем. И никак иначе. А потом она больше его не увидит, ведь необходимость пересекаться по работе отпадёт, а искать встречи Алиса точно не станет, потому что ему нельзя вторгаться в её жизнь. Нельзя, потому что всего одно неосторожное слово может разрушить с таким трудом построенный закрытый мирок…

– Ма-ам! – дочкин голос из-за двери с трудом выдернул из сна.

– Ты спишь?

– Уже нет. – Алиса вздохнула и села, устраивая подушку удобнее. Дочь редко забредала в её спальню – обычно предпочитала проводить время у себя: в телефоне или ноутбуке. Отношения с ней были хорошими, но сфера интересов в последнее время слишком разошлась, чтобы находились темы для душевных разговоров.

– Кто это у тебя появился? – Наташа возникла на пороге с огромной охапкой крупных, наполовину распустившихся роз удивительного цвета. Словно их только что окрасило рассветное солнце, рассыпав жёлтые блики на самых кончиках лепестков.

– Откуда это? – нахмурилась Алиса, стараясь не обращать внимания на вновь распустивших крылышки бабочек.

– Курьер принёс. – Дочка положила розы ей на колени и села рядом, с интересом разглядывая цветы и выискивая карточку. Алиса заметила первой и быстро потянула, не представляя, что найдёт в записке. Нет, почерк был не его, и уже одна эта мелочь отчего-то расстроила.

Прости. Я виноват. С нетерпением жду завтрашней встречи.

– И всё? – разочарованно протянула Наташа, заглянув через букет в записку. – Так кто это, мам?

– Жаров, – вздохнула Алиса. Скрывать от дочери было нечего – ничего ведь не было. Или было? Или будет? Осторожно погладив лепестки, Алиса задумчиво улыбнулась.

4. Маленькими шажками

Утром в понедельник природа словно, наконец, вспомнила, что на дворе апрель: облака рассеялись, и солнце заглядывало в каждое окно, убирало лужи с московских улиц и заставило воробьёв громогласно обсуждать тепло на ветках сирени. Амалия приехала в офис на час раньше и теперь с нетерпением поглядывала на часы. Как отреагирует Костя? Конечно же, на работе он не может давать понять, что между ними что-то есть, но если она заглянет к нему в обеденный перерыв, может, получится напомнить о том, насколько она готова быть рядом?..

Вздохнув, Амалия включила фронтальную камеру на смартфоне и придирчиво себя оглядела. Сегодня ей хотелось выглядеть особенно хорошо, и бледно-розовый костюм, купленный на последней распродаже в ЦУМе идеально превращал в деловую, утончённую женщину. Лёгким движением она расстегнула пуговицу на белой рубашке, потом, немного подумав, потянулась ко второй. Да, так-то лучше. Гораздо лучше. Послав своему изображению воздушный поцелуй, Амалия отложила телефон и отправилась готовить кофе. Двойной эспрессо – с утра шефу нужна двойная порция кофеина.

– И разберитесь, наконец, с иском, который подали на «жёлтый» отдел!

Двери лифта медленно разъехались, и в коридоре появился Жаров, отчитывая кого-то по телефону. Чёрное пальто было расстёгнуто, открывая взгляду серый костюм и неизменную белую рубашку, в другой руке он нёс кожаный портфель, то и дело приподнимая запястье и поглядывая на часы.

– Что значит: они смогли доказать, что новость фейковая? – прорычал Костя, пройдя мимо стола Амалии.

– Какого хрена мы вообще до сих пор это обсуждаем?! Дверь захлопнулась, и голос зазвучал приглушённо.

Амалия подпёрла рукой подбородок и вздохнула – с кофе придётся подождать. Раздражённо бросив портфель на стол, Костя швырнул телефон сверху и выдохнул, подходя к окну. Кретины. Его окружают одни кретины! Что стоило редактору проверить новость перед тем, как выпустить её в сеть? Сколько раз им твердить, что в фейках должно быть хотя бы десять процентов правды? Солнце заглянуло в окно, отразилось в глазах, моментально зажигая их яркой бирюзой. Костя прищурился и фыркнул, невольно улыбнувшись, чувствуя, что начинает остывать. Юридический отдел надо менять. И созвать глав всех отделов – пусть лучше проверят свои кадры и начнут с редакторов. Костя вернулся к столу и нажал на коммутатор:

– Амалия, принеси кофе. И оповести глав отделов о собрании на завтра.

Сняв пальто, он повесил его в один из шкафов, скрытых в стене и отделанных теми же панелями, что и весь кабинет, и сел в кресло. Полдесятого. Алиса приедет через полчаса, интересно, скажет ли что-нибудь про цветы? В дверях появилась Амалия, неся поднос в руках.

– Здравствуйте, Константин Андреевич, – пропела она, наклоняясь и ставя на стол кофе. – Как вам погода сегодня?

– Неплохо. – Он смерил её красноречивым взглядом, задержавшись на груди, и холодно добавил: – Праздник закончился, Амалия. И ты не в клубе. Застегнись.

– Простите. – Руки спешно метнулись к рубашке.

– Что-то ещё? – спросил Костя, беря чашку.

– Нет. – Амалия улыбнулась. – Просто хотела уточнить: собрание назначить на завтра?

– А мне теперь надо несколько раз повторять? Или выходные отбили тебе мозги?

– Я всё запомнила! – поспешила заверить секретарь и, забрав поднос, выскочила из кабинета.

Костя поморщился – прав был Игнат. Не надо было с ней спать. Почему они моментально теряют связь с окружающим миром, стоит раздвинуть им ноги? Если за месяц не исправится, придётся искать замену. А жаль, личико было милое, ошибок почти не делала…

Он потянулся к портфелю и достал бумаги – пора работать. Ровно в десять Амалия доложила о том, что прибыла Баринова. Костя довольно улыбнулся – пунктуальность нельзя не ценить по достоинству. Поднявшись навстречу, он залюбовался Алисой, стремительно вошедшей в кабинет. Бежевый пиджак, фиолетовое платье-футляр, туфли-лодочки в тон – она снова была холодна, но так ли уже неприступна?

– Здравствуй. – Костя и не думал скрывать своего восхищения. – Отлично выглядишь. Как, впрочем, и всегда.

– Спасибо. – Алиса прохладно улыбнулась. – Но времени на обмен любезностями у нас нет – слишком много работы. Согласен?

– Абсолютно. – Он кивнул на кресло и, пока она садилась и раскладывала на столе бумаги, невинно поинтересовался: – Тебе понравились цветы?

– Так они были от тебя? – приподняла бровь Алиса, позволив себе насладиться его секундным замешательством. – Мне понравилось, спасибо.

– Тебе палец в рот не клади – откусишь.

– Вот и не клади. – Она достала несколько документов и протянула ему: – Вот, смотри, это список тех, кого мы хотим оставить на своих местах. А это, – новая бумага легла на стол, – те, с кем можно распрощаться.

– Кадровые перестановки в «Глобалмед» меня не интересуют. Решайте сами, кого будете оставлять, а кого сокращать. Аналитики, юристы и главы отделов «Росмедиа» останутся на своих местах, а что будет с остальными – будем решать завтра на совете.

– Тебя настолько не волнует судьба твоих сотрудников? – удивилась Алиса.

– А ты думаешь, я знаю каждого из них? – Костя холодно усмехнулся. – Если бы я переживал за каждого, кто может потерять работу от того, что плохо её выполняет, я никогда не занял бы это кресло.

Алиса промолчала. В его словах была своя правда, и в чём-то она даже была с ним согласна, но цинизм, с которым он относился к происходящему, невольно коробил. Однако вскоре неприятный осадок развеялся: дел действительно было много, и время до обеда они провели, обсуждая вопросы или изучая документы, изредка бросая друг на друга короткие взгляды.

У неё действительно была хватка. Алиса знала, о чём говорит, на чём нужно настоять, а где уступить, и от общения с ней Костя получал настоящее удовольствие. Ища и не находя ту девочку, что знал когда-то. Тем больше она его интриговала, ведь, если о своём пути наверх он мог рассказать, зная обо всех подводных камнях, что пришлось преодолеть, то что направило её сюда, к вершине? Богатый покровитель? Навряд ли. Алиса не производила впечатления подобной женщины. Она умна, а это – главная ценность, когда у тебя больше ничего нет.

– Ты не слушаешь меня! – возмутилась Алиса, повторив второй раз свой вопрос. Костя вздрогнул и поднял глаза.

– Прости, кажется, нам пора прерваться. Пообедаем вместе, или у тебя есть планы?

– Планов нет. Ей не хотелось расставаться с ним. Она чувствовала себя живой, сейчас живой, рядом с ним. Словно все эти годы просто плыла по течению, и только сейчас смогла встать на ноги и набрать полные лёгкие обжигающего воздуха. Алиса хотела узнать его заново. Понять. И час, проведённый в ресторане неподалёку от холдинга, пролетел незаметно. Оказалось, что у них всё ещё множество общих тем и интересов, о которых хочется поговорить. И Алиса говорила, говорила, говорила, наслаждаясь каждой минутой, только бы забыть о годах тишины, когда вела с ним молчаливые диалоги, пытаясь угадать, что он мог бы ответить. А теперь Костя сидел рядом и слушал.

Внимательно, изредка задавая вопросы, не отрывая глаз. И ведь ему действительно было интересно. Слушать о годах её учёбы и о работе в провинциальной газетёнке. О забавных случаях, что там происходили, и о том, как приходилось спорить с начальством, чтобы добиться выхода нужного материала… Её жизнь в этом рассказе казалась лёгкой, яркой и насыщенной, в то время как сам он мог похвастаться только упорной, унылой работой с утра и до утра, без перерывов, без отдыха. Только бы поверили, только бы заметили, только бы подняли ещё на одну ступеньку.

– А ты так ничего и не рассказал о себе, – мягко упрекнула Алиса, когда обед подошёл к концу и пришла пора возвращаться в офис.

– Ты куда-то торопишься? – Он бросил деньги на стол, едва заглянув в счёт.

– Не надо за меня платить. – Алиса нахмурилась.

– Ты думаешь, я обеднею от пары тысяч? Или боишься, что заставлю тебя за них расплачиваться? – спросил Костя с искренним весельем. Но, видя, что она продолжает упрямо смотреть на него, вздохнул: – В следующий раз заплатишь ты, договорились?

– Договорились, – невольно улыбнулась она и позволила помочь надеть пальто. Уже на улице, спрятав руки в перчатки, Костя протянул руку и, не дожидаясь разрешения, сплёл их пальцы.

– Здесь всё ещё так холодно, – задумчиво протянул он, когда они неспешно пошли по улице. – Помнишь, дома в это время уже цвели вишни и абрикосы.

– Да, – мечтательно откликнулась Алиса, – и город становился сразу светлым, зелёным… А помнишь, как мы сидели на лавочке во дворе, было сыро, но уже так тепло, и этот аромат…

– А ещё я помню, что мы тогда целовались до утра, – изменившимся, низким голосом сказал Костя, останавливаясь и заглядывая в её глаза. В груди невольно просыпалось что-то давно забытое, казалось, навсегда похороненное. И такое светлое, что становилось больно дышать. Алиса подняла на него глаза, а он не отводил взгляд от её губ, медленно, очень медленно склоняясь к ней.

– Нам давно пора возвращаться, – с трудом проговорила она, разрушая очарование момента. – Есть дела, которые без нас не сделаются.

– Скорее бы покончить с этой рутиной и передать дела тем, кому мы за это платим, – пошутил Костя, восприняв её отказ совершенно спокойно.

Странно, но злости от её отказа он совершенно не испытал, как и не промелькнуло в голове ни одной мысли о том, что может быть дальше. Он вдруг понял, что сейчас не хочет об этом думать, а хочет просто наслаждаться этим днём, этим солнцем и её улыбкой.

Амалия посмотрела на часы: половина девятого. Её рабочий день закончился полтора часа назад, а она всё ещё сидела и ждала, когда шеф соберётся домой. Поначалу в голове созрел план – попросить его подбросить до дома, а там, по пути, сказать, что квартиру затопило (подруга уже получила инструкции о том, когда надо будет позвонить) и, разрыдавшись, напроситься к нему домой. Но время шло, Костя не спешил выходить из кабинета, а если Амалия будет ждать дальше, то она и на метро опоздает! Есть ли смысл ждать дальше? Ага, и оставить его здесь наедине с этой Бариновой? Амалия фыркнула. Ну уж нет! Если надо, она сама останется здесь ночевать, но без Кости никуда не уйдёт!

– Ты ещё здесь? – Костя выглянул через час и с удивлением уставился на Амалию. – Я думал, все давно ушли.

– Я жду подругу, – быстро нашлась она. – Обещала заехать.

– Что ж, раз пока не ушла, закажи нам пиццу. – На стол легла карточка. – И сделай кофе. Алис, ты какой кофе пьёшь?

– Мокка!

– У нас закончился шоколад. – Амалия вздёрнула подбородок.

– Тогда латте.

– И молоко.

– Надеюсь, сахар у нас не закончился? – недовольно проговорил Костя. – И раз уж ты пока здесь, закажи, чтобы привезли завтра.

– Уже поздно заказывать, но с утра я первым делом позвоню.

– Мы ждём пиццу, – напомнил Костя, вновь скрываясь в кабинете.

Амалия закатила глаза и покосилась на кофейный аппарат, надеясь, что готовить кофе самостоятельно никому из руководства в голову не придёт. Прошло ещё почти два часа, Амалия успела напиться кофе и съесть остатки печенья, завалявшегося в дальнем ящике стола. Изредка из кабинета доносился тихий смех, но, принеся пиццу, Амалия с удовольствием убедилась, что атмосфера здесь самая что ни на есть рабочая: бумаги, списки, схемы…

– Если бы я знал, сколько придётся разбирать, занялся бы этим заранее, – признал Костя ближе к полуночи.

– Откуда вдруг всплыло столько мелочей, ума не приложу!

– Ты просто не стал бы придавать им внимание. – Алиса, сидя прямо на ковре, на полу, доедала последний кусок пиццы. – Просто сократил бы кучу людей.

– И был бы во многом прав, – проворчал Костя, не глядя потянувшись за пиццей. – Ты съела последний кусок? Желаешь моей смерти от голода?

– Держи, – она протянула свой, не выпуская из рук и наблюдая за тем, как осторожно он откусывает небольшой кусочек.

– Знаешь, из твоих рук пицца гораздо вкуснее!

– Подхалим! – фыркнула Алиса. – Ладно, нам точно пора закругляться на сегодня.

– Тебя подвезти? – Костя поднялся, протягивая ей руку, и она легко поднялась, тут же делая шаг назад.

– Не надо, я за рулём.

– Не буду настаивать.

– Ты сегодня просто сама любезность.

– А я всегда сама любезность, Алис. – Облокотившись о стол, он наблюдал, как она собирает оставшиеся бумаги, складывая их в папку. – И мне жаль, что тебе поначалу показалось иное.

– Спишем это на шок от первой встречи. – Алиса легко пожала плечами и кивнула: – До завтра. И, остановившись в уже открытых дверях, обернулась и прошептала: – У тебя тут секретарь спит! Может, доставишь до дома её?

– Амалия? – нахмурился Костя. Она действительно спала, положив руки на голову. Алиса уже вызвала лифт, когда он тронул её за плечо.

– Подруга так и не приехала?

– А сколько сейчас времени? – сонно пробормотала Амалия.

– Поздно. – Костя достал деньги и положил перед ней. – Вызови себе такси. И в следующий раз не задерживайся, если в этом нет необходимости.

– Константин Андреевич! – Она подскочила с места, уронив кресло.

– Константин Андреевич, постойте!

Он успел достать пальто и теперь надевал его, не отворачиваясь от встроенного зеркала.

– Кость, а может, ты меня подвезёшь?

Его руки замерли на лацканах пальто, но в следующую секунду продолжили своё движение, расправляя воротник.

– Я, кажется, говорил тебе, что то, что между нами было, не выйдет за пределы одной ночи.

– Я помню, – послушно кивнула Амалия, слегка прикусив губу. – Но я ведь прошу просто подвезти, и ничего больше.

– Я дал тебе денег на такси. – Он резко обернулся, прожигая недовольным взглядом. – Тебе мало?

– Нет, я просто…

– Ты просто забудешь о том, что было, или начнёшь искать себе новое место, поняла? Костя быстро прошёл мимо и крикнул уже в коридоре: – Не забудь оставить ключ уборщикам! Обиженно всхлипнув,

Амалия побрела к своему столу, но тут её лицо медленно осветила улыбка: суммы, которую он оставил на такси, хватит ездить туда-сюда на работу неделю! Конечно же, он не может открыто забирать её с работы, но разве это вот, сейчас – не проявление внимания? Прижав купюры к груди, Амалия счастливо запрыгала.

5. Как в старой сказке

Оба этажа, которые занимали журналисты, гудели от новостей: приближалось сокращение, но никто понятия не имел, кого попросят уйти, кого – остаться, а кого переведут из «Глобалмедиа». На кухне столпились несколько редакторов, обсуждая грядущие кадровые перестановки и свои перспективы. И появление Игната, который встал в дверях, лениво облокотившись о косяк, поначалу никто не заметил.

– Я вам говорю: всех уберут и возьмут новую команду! Ты слышала про скандал с нашими хитрожопыми? Они запустили утку о том, что у Вайсова молодая любовница, жена от него после публикации чуть не ушла, а он, между прочим, только три месяца назад женился!

– Я слышала, Женьку уже уволили, он вчера с коробкой мимо моего кабинета проходил.

– А потому что меньше надо мозг засирать, девочки, – громко ответил Игнат, широко улыбаясь и проходя в кухню. Все повернулись в его сторону, быстро здороваясь и просачиваясь мимо. Не то чтобы вице-президента не любили или боялись, но обсуждать с руководством его же решения никто не хотел.

– Тань, подожди. – Игнат сделал шаг, загораживая проход. – Ты обиделась?

– Нет. – Невысокая брюнетка, ответственная за ленту политических новостей, скрестила руки на груди и подняла на него возмущённый взгляд. – Пропусти.

– Тань, ну прости, я забыл. – Игнат достал из внутреннего кармана пиджака швейцарскую шоколадку с кусочками апельсина. – Мир?

– У меня аллергия на цитрусовые, – ледяным голосом ответила Таня, делая шаг, чтобы пройти. Но рука Игната легла на её плечо.

– Послушай, ты же прекрасно знаешь, как все на ушах стояли из-за этой сделки. И до сих пор стоят. Ну нет сейчас у Жарова времени на личные встречи!

– Я ношусь со своим предложением уже месяц! И ты сам обещал, что устроишь нам встречу, тебя за язык никто не тянул!

– Давай на следующей неделе. Я прямо сейчас позвоню Амалии и попрошу тебя записать. Он правда сейчас и так не смог бы тебя принять. Пойми.

Игнат умоляюще посмотрел на неё и сложил губы трубочкой.

– Не злись.

– Ладно, – вздохнула она. – Звони.

Пока Игнат диктовал фамилию и должность Тани, несколько раз повторяя, что это очень важно и встреча назначена им самим, она исподлобья разглядывала его. Игнат Верхоянский, в отличие от своего друга и начальника, был всегда в самой гуще событий. Пока Костя разъезжал по встречам и переговорам, Игнат жил в холдинге, являясь своеобразным передатчиком между рядовыми сотрудниками и генеральным директором. Он сам решал, что доложить, а о чём умолчать, где помочь, а где – наоборот, приложить все усилия, чтобы наказать виновных. Властью Верхоянский обладал немалой, но никогда не пользовался ею в своих целях, за что его уважали, но всё-таки побаивались. И когда Татьяна Колесникова в одном из разговоров со своим начальством предложила принципиально новый подход к освещению политических новостей, редактор направил её к Верхоянскому.

– Если он пропустит, значит, будем разрабатывать концепцию и идти с ней к Жарову. Если нет, прости, у меня сейчас времени на рассмотрение нет.

И Таня, собрав смелость в кулак, отловила Игната в одном из коридоров. Вопреки опасениям, он оказался отзывчивым, приветливым и, кажется, искренне заинтересованным. Назначил встречу в кабинете, выслушал, мило шутил и белозубо улыбался, и из кабинета Таня вышла полностью покорённая его обаянием. Несколько раз он приглашал её на обед, и она воодушевлённо рассказывала о своих идеях. А потом вдруг пропал на целую неделю, и с Жаровым так и не свёл. Поэтому она считала, что имеет все основания злиться, невзирая на то, что перед ней – второй человек в холдинге, и один его костюм стоит, как три её зарплаты вместе с квартальной премией. Он сам так себя поставил, и относиться к Игнату с трепетом больше не получалось.

– Ну вот. – Игнат довольно улыбнулся и легко подбросил телефон в руке. – В следующую среду, в одиннадцать, у тебя назначена встреча.

– Правда? – Таня, не веря своему счастью, порывисто обняла его и тут же смущённо отстранилась. – Спасибо.

– Да не за что, – хмыкнул он. – Так шоколадку я себе забираю?

– Вот ещё! – Она быстро её выхватила и, подмигнув, проскользнула под его рукой в коридор. Игнат проводил её задумчивым взглядом. Она ему нравилась. Просто нравилась, безо всяких сложностей и оговорок. У неё на щеках появлялись очаровательные ямочки, когда она смеялась, а глаза были такими тёплыми, ореховыми, что хотелось смотреть и улыбаться без остановки. Несколько встреч, и она буквально ввинтилась в его голову, но сделать шаг и вывести их отношения за рамки деловых он не спешил. К тому же, пример Кости был перед глазами: отношения на работе до добра не доводят. А ему было достаточно просто видеть её и слышать её голос. А остальное не важно, он не маленький, переживёт. Коротко вздохнув, Игнат развернулся и пошёл в противоположную сторону: высшее руководство, вдруг заинтересовавшись мыслями сотрудников, ждало отчёта об их реакции на сокращение.

– Ну, что узнал? – первым делом спросил Костя, стоило Игнату войти в кабинет. В высоком тёмно-зелёном кресле он выглядел внушительно, но у Верхоянского было слишком весёлое настроение, чтобы проникаться.

– Ты похож на злодея, плетущего коварные планы по захвату мира, – фыркнул он, падая в кресло напротив и закидывая ноги на стол. – Нормально всё. Волнуются, нервничают, не знают, что наших сокращение почти не коснётся. – Это хорошо. – Костя задумчиво отстучал по столу арию Тореадора.

– Почему? Решил устроить встряску всему холдингу?

– Решил посмотреть, кто побежит первый, а кто решит слить информацию, думая, что его вот-вот сократят.

– В тебе спит преступный гений, ты же в курсе?

Костя лениво улыбнулся и откинулся в кресле. Последняя неделя пролетела, как один день, впереди лежали выходные, а сегодня вечером он вёл Алису в ресторан. И при мысли об этом внутри поднималась такая волна тепла, что хотелось петь. Причём, постоянно. Но забыть о работе и обо всём, что с ней связано, он не мог, несмотря ни на какие чувства. А вот в том, что эти чувства есть, он с удивлением понял сегодня утром, когда проснулся и долгое время не мог понять, отчего улыбка не покидает его лица. Просто она вчера сказала «да», и это открытие запустило цепь мыслей, которые не прерывались ни на минуту, даже когда говорил о делах.

– Мне кажется, или кто-то слишком высоко витает в облаках? – с недоверием протянул Игнат, не дождавшись ответа от друга. – Взгляд вглубь себя, блеск в глазах, и эта улыбка… Старик, ты не влюбился?

– Не говори ерунды, – отмахнулся Костя. – Просто сегодня веду Алису в ресторан, надеюсь, она меня не прокатит.

– Ты вторую неделю вокруг неё круги нарезаешь, уверен, что оно того стоит?

– Уверен. – О том, что когда-то они с Алисой были знакомы, Костя не стал посвящать даже лучшего друга. Зачем? Если у них ничего не получится, то это будет не важно… Сердце вдруг замерло, гулко ухнуло и полетело вниз. Он что, рассчитывает на то, что Алиса захочет отношений? Жаров, в какую петлю ты засовываешь свою голову?

– Знаешь, если она разобьёт твоё нежное сердечко, я не буду его собирать, – с напускной серьёзностью заявил Игнат. Костя расхохотался, скорее, от своих мыслей, чем от слов Игната.

– Ты сегодня в ударе, – отсмеявшись, заметил он.

– Я просто считаю, что даже самым заядлым бабникам иногда приходит срок остепениться, – проговорил Игнат, на этот раз думая о себе и Тане.

– Что я слышу! – покачал головой Костя. – Кажется, ты не обо мне беспокоишься, а о себе!

– Пока нет, мой друг, пока нет. Но когда-нибудь всё изменится, и я хотел бы, чтобы ты к тому времени уже был женат и рассказал, стоит ли оно того.

– Не надейся. – Костя посмотрел на часы и поднялся. – Мне надо переодеться и встречаться с Алисой, так что прости, но тебе пора.

– Почему в моём кабинете шкаф вмещает только три костюма и такой хилый напор воды в душе? – тут же обиженно заговорил Игнат. – Я тебе сколько раз говорил, что мне надо кабинет побольше?

– То есть, мой? – насмешливо спросил Костя. – Как уйду на покой, передам тебе бизнес, и будет тебе душ больше и шкаф с хорошим напором.

– И когда это будет?

– Никогда!

Давно он так не переживал перед свиданием. Да даже встречи с женщинами не называл свиданиями уже… Он и не помнил, сколько лет. Но сейчас, стоя под душем, прокручивал в голове будущую встречу, полностью отдавшись на волю сладкому волнению и предвкушению, представляя, как в конце вечера она позволит себя поцеловать. Желание коснуться её отдавалось почти физической болью, разливаясь в паху. Раздражённо вздохнув, Костя повернул кран, меняя температуру воды. Да, так проще. Проще списать на то, что он просто безумно её хочет, и причина здесь тоже проста: то, как Алиса держит его на расстоянии. И никаких чувств здесь нет и быть не может, а то, что было когда-то – просто юношеская влюбленность, первая любовь, про которую так любят петь и снимать фильмы. И он – не герой одного из них, а взрослый, уверенный в себе мужчина, который не будет терять голову из-за ярко-зеленых глаз, мягкого смеха и нежного голоса. Образ Алисы тут же возник перед внутренним взором, и Костя, выйдя из кабинки и обернув полотенце вокруг бёдер, пробормотал: – Бред какой-то. Спустя полчаса он уже выходил из кабинета, сменив костюм на чёрные брюки и чёрный кожаный пиджак, а белую рубашку – на тёмно-серую.

– Амалия, сдай мой костюм в химчистку, – бросил он, уходя.

– Вы уже не вернётесь? – осторожно поинтересовалась она. После его слов о поисках новой работы, Амалия решила дать ему время подумать и демонстративно не замечала, с холодным и сдержанным видом выполняя все поручения. Но прошло пять дней, а Костя, кажется, вообще не заметил перемены в её настроении.

– Нет. Можешь идти домой. Не забудь про костюм!

Едва лифт закрылся, Амалия бросилась в его кабинет, лихорадочно пробегая взглядом по столу и отыскивая ежедневник – вдруг повезёт? Повезло – плотный блокнот в тёмно-коричневой коже с золотым тиснением нашёлся в верхнем ящике стола. Открыв сегодняшний день, она прочитала: 20:00, «Bistrot», Алиса. Амалия скрипнула зубами – в этот ресторан она мечтала попасть уже два года! Но средний чек там начинался от шести тысяч, и это, как она подозревала, едва ли включало в себя вкусный ужин. И что теперь? Смотреть, как эта девица уводит её Костю, или потратить двухдневную зарплату, чтобы выпить бокал вина и посмотреть, как он её обхаживает и увозит в гостиницу? При мысли, что кто-то другой проведёт эту ночь с ним, хотелось плакать от злости. Это она, Амалия, должна ужинать с ним, и это он её должен потом отвезти в отель и любить всю ночь! Где справедливость в этой жизни, что она вечно делает не так?! Прикусив губу, Амалия всхлипнула. Нет, она не станет мелькать на его глазах, но разве не может подождать на улице и посмотреть, чем закончится встреча? А если вдруг что-то пойдёт не так, то она будет рядом. Как в прошлый раз. Ведь два раза в день и поломанные часы показывают правильное время!

Вернувшись домой с работы, Алиса закрылась в ванной на полчаса, готовясь к встрече с Костей. Она всё ещё сомневалась в том, что поступила правильно, согласившись поужинать. Это не просто деловой обед в перерыве между работой. Не смешные истории о прошлом, лёгкие и непринуждённые беседы и шутливые перепалки. Это – осознанный шаг вперёд. Или назад, смотря, как на это посмотреть. Алиса боялась. И себя, и своей реакции на Костю. Но больше всего боялась ошибиться.

За эти несколько дней она успела увязнуть в нём и своей любви, словно и не было этих пятнадцати лет разлуки. Могла сколько угодно держать себя в руках, но её тянуло к нему с такой силой, что находиться рядом с каждым днём становилось всё труднее. Алиса не могла не думать о том, что когда-то он был только её. Делился сомнениями и страхами, обсуждал будущее, называл своей любимой Лисой. Иногда диссонанс от того, что было, и того, что стало сводил с ума, заставляя снова и снова искать знакомые интонации в голосе, знакомые фразы, прищур глаз или то, как поднимается в улыбке уголок его рта… Искать, и не всегда находить.

Он изменился. А она? Сама Алиса намного ли теперь отличалась от себя прежней? Она не знала, но знала точно, что рядом с Костей снова возвращается в прошлое, чувствуя себя моложе на пятнадцать лет. И за одно только это чувство она готова была простить ему то, что он стал другим. И только ради возможности снова видеть в его глазах восхищение, дышать одним с ним воздухом Алиса согласилась на ужин. От которого не ждала ничего и слишком многого одновременно. Поэтому, выбравшись из ванной, ещё сорок минут посвятила поиску наряда, способного подчеркнуть, но не открыть. Заинтриговать, но не кричать о своих желаниях. Выбор остановился на белом платье в пол из тонкого кашемира. Мягкая, нежная ткань обнимала фигуру, оставляя открытыми только ключицы и запястья. Ничего лишнего, элегантная простота, и в дополнение к ней – пара серег из чёрного жемчуга с бриллиантами. Короткое чёрное пальто, белый клатч – она уже стояла в дверях, собираясь спускаться к такси, когда из своей комнаты показалась Наташа.

– Выглядишь обалденно! – восхитилась дочка и заискивающе посмотрела на неё: – Ма, меня Света позвала с ночёвкой, у неё родители до воскресенья уехали. Ты не против? Лучшая подруга Наташи жила через два дома, но обычно дочь отпрашивалась за несколько дней.

– И ты хочешь остаться у неё до воскресенья? – уточнила Алиса, нахмурившись.

– Ну да. Мам, она сама не знала, что родители уедут. Ну что ей теперь, одной сидеть?

– Хорошо, я позвоню её родителям, если они не против, иди.

– Ты – чудо! – воскликнула Наташа, повиснув у неё на шее. – Слушай, а пахнет от тебя как!.. Это всё для твоего Жарова?

– Он не мой, – машинально поправила Алиса, набирая номер родителей Светы. Получив подтверждение, она попрощалась с дочерью, которая крикнула вслед:

– Повеселись там, как следует!

От дома до ресторана, выбранного Костей, было чуть больше пятнадцати минут езды, но даже за это время она успела известись, то и дело поглядывая на часы и думая, что опаздывает. Такси остановилось у двухэтажного здания с тёмно-синими ставнями-жалюзи, напомнившими любимую Италию. Запахнув пальто, Алиса подошла к двери, и её тут же распахнул швейцар, стоявший внутри.

– Добро пожаловать в «Bistrot», у вас заказан столик?

– Да, меня ждут. – Алиса улыбнулась. – Столик заказан на имя Жарова.

– Это на втором этаже, – улыбка метрдотеля, и до этого приветливая, стала ещё шире. – Позвольте проводить вас в гардероб, а после к вашему спутнику.

Костя увидел её ещё из окна, и сердце тут же заколотилось, ломая рёбра. Ошеломительная – других слов не находилось, и когда Алиса подошла, он только и смог, что молча подняться, прожигая взглядом, и протянуть букет тугих белых пионов.

– Кажется, я угадал с цветом, – треснувшим голосом произнёс он, протягивая цветы и тут же обходя столик, чтобы отодвинуть стул.

– Я тоже, – улыбнулась Алиса. – Мы с тобой сегодня как инь и янь.

– Точно, – нервно рассмеялся Костя, оглядев себя, словно только сейчас понял, что одет в чёрное.

– Знаешь, я почему-то жутко нервничаю, – склонившись вперёд, прошептала Алиса. И Костя вдруг почувствовал, как отпускает волнение, и вмиг становится легко и просто.

– Я тоже. Но это поправимо. Здесь подают отличное вино.

– Хочешь меня напоить? – Хочу, чтобы этот вечер стал лучшим в нашей жизни.

– Как громко звучит. – Алиса покачала головой. – Страсть к дешёвым эффектам у тебя никуда не делась.

– Заметь, они уже не такие дешёвые, как раньше, – улыбнулся он.

Неловкость постепенно сглаживалась, и первый час прошёл в лёгкой, непринуждённой беседе, не касаясь никаких личных тем. Но после второго бокала вина Алиса осторожно перевела разговор на интересующую её тему.

– Я успела столько рассказать о себе, может, теперь ты поведаешь, как жил эти годы?

– Знаешь, – Костя тихо рассмеялся, – не помню. Смотрю на тебя и не могу вспомнить ни дня, что были до нашей встречи.

– Ты снова уходишь от ответа, – с сожалением протянула Алиса. – Что же ты скрываешь?

– Ничего. Работа, дом, работа, дом. Иногда скучные вечера, посвящённые завязыванию деловых отношений… Тебе правда хочется это узнать?

– Мне бы хотелось, чтобы ты об этом рассказал. – Алиса облокотилась о стол и положила подбородок на сложенные в замок ладони.

Свечи на столе плясали в её глазах, окружая фигуру лёгким светящимся ореолом. Костя, напротив, словно же поглощал весь свет, впитывая его в себя, и только взгляд мерцал синей глубиной, маня упасть в неё.

– Давай сначала потанцуем, – предложил он, протягивая руку. Ему не хотелось вспоминать, что бросил её. Не хотелось думать о том, сколько времени потерял, пока она жила где-то далеко, строя свою жизнь без него. И признавать эту ошибку тоже не хотелось. Может, позже. А сейчас: просто держать её в своих руках, ведя в неспешном танце, изредка встречаясь взглядом, чтобы тут же его отвести и не сорваться, унеся прямо сейчас из ресторана. Алиса же не могла отвести глаз от пульсирующей на шее вены, мечтая коснуться её губами, чувствуя сумасшедший ток крови, что сейчас шумела и в её ушах. Его запах, тепло его тела, рука на талии, державшая так невесомо, словно она – хрупкая статуэтка. Хотелось прижаться к нему, положить голову на грудь и закрыть глаза, забыв обо всём. Только этот вечер, он, она и Морриконе…

6. Любое волшебство конечно

Музыка стихла, заставив с видимым сожалением оторваться друг от друга, но её руку Костя больше не выпускал. Накрыл её ладонь своей, нежно поглаживая костяшки пальцев, рассылая ворох мурашек по телу. Слова резко кончились, и напряжение, тягучее, густое, начало медленно разливаться вокруг, сгущая воздух.

– Костик! – рядом со столиком остановились две девушки. – Давно тебя здесь не видели! Ой, ты не один. Мы не сильно помешали?

– Помешали, – с лёгким нажимом ответил он, нехотя отводя взгляд от Алисы.

– Тогда не будем отвлекать. Но ты же знаешь, мы всегда рады тебя видеть. Когда у тебя будет время.

Они смерили его плотоядными взглядами, демонстративно не обратив на Алису внимания. А она вдруг почувствовала себя так, словно её окунули в зловонную яму. У него была жизнь до неё, было прошлое, но отчего-то именно сейчас напоминание об этом прошлом оказалось особенно острым и болезненным.

– Извини. – Заметив, как она напряглась, он сжал её ладонь чуть крепче, заставляя поднять на него глаза. – Я, правда, не подумал, что у них не хватит такта просто пройти мимо.

– Не стоит извиняться. – Алиса натужно улыбнулась. – Это твоя жизнь, так что…

– Давай уйдём. – Он и сам был не рад, что позвал её сюда, только сейчас заметив, как много знакомых лиц успели занять соседние столики и теперь косились в их сторону с нескрываемым интересом.

– Погуляем по набережной, если хочешь.

– Хочу. – Алиса дождалась, пока он подойдёт и отодвинет стул, и медленно, с достоинством поднялась, моментально притянув к себе взгляды доброй половины мужчин в зале. – Я припудрю носик, а ты попроси счёт.

– И ты позволишь мне заплатить? – попытался сгладить напряжение Костя. Алиса дёрнула плечом:

– Почему нет? Приглашал ведь меня ты.

Он проводил её взглядом и нашёл глазами официанта. Алиса уже ждала внизу, придерживая пальто у горла. За несколько минут без него она с сожалением поняла, что вечер безнадёжно испорчен, впрочем, это даже к лучшему, что волшебство развеялось так быстро. Не будет мучительно больно потом.

– Ты ещё не передумала гулять? – спросил Костя, застёгивая своё пальто.

– Нет. – Алиса старалась не смотреть в его сторону, чтобы вновь не поддаться очарованию. Если бы можно было ещё и заткнуть уши, чтобы не слышать мягкий, вибрирующий голос над ухом!

– Я живу недалеко, как раз проводишь до дома.

– Совсем как раньше, – улыбнулся он, открыв перед ней дверь.

– Совсем как раньше, – эхом откликнулась она.

Амалия давно продрогла в своей лёгкой шубке и тонких демисезонных сапожках на острой шпильке, но покидать наблюдательный пост не спешила.

Машина Жарова стояла у входа, охранник и водитель успели выпить по стаканчику кофе, значит, он ещё был здесь. И она будет стоять столько, сколько потребуется, только бы убедиться. В чём, правда, нужно убеждаться, Амалия не знала. В Москве она жила пятый год, и всё это время занималась поиском своего миллионера, ведь всем давно известно – в Москве, куда ни плюнь, попадёшь или в бизнесмена, или в олигарха. И когда пришла работать к Жарову, решила, что вытянула, наконец, счастливый билет в безбедную жизнь. Она так старалась, обхаживая его, столько денег потратила на то, чтобы выглядеть соответственно его статусу и положению, что теперь все эти вложения просто обязаны окупиться! Амалия так замечталась, что едва не пропустила момент, когда Костя и Алиса вышли. В руках Баринова несла букет, а другую вложила в его ладонь, и они медленно пошли вперёд. Машина тронулась следом, а дальше, стараясь не попасться на глаза, пошла Амалия.

Время приближалось к одиннадцати, но улица всё ещё была многолюдной. Они неспешно шли к набережной, и река впереди уже блестела, отражая фонари.

– Ты не замёрзла? – в третий, наверное, раз спросил Костя. – Твои туфли явно не для этой погоды.

– Так я и не собиралась гулять. – Алиса бросила на него быстрый взгляд исподлобья, хитро улыбнувшись.

– Тогда давай поедем! – ожидаемо откликнулся Костя, и она рассмеялась.

– Ты иногда так предсказуем! Нет, Кость, я хочу пройтись по набережной, а полчаса в туфлях не свалят меня с простудой.

– Желание дамы – закон! – Костя шутливо поклонился и глубоко вздохнул.

Весна уже разливалась в воздухе, вплетая ароматы влажной земли и липких почек в привычный городской запах. Они подошли к парапету, и Алиса прислонилась к нему спиной, раскинув руки по кованым перилам.

– Скажи, а они всегда за тобой ходят? – Она кивнула на двух охранников, остановившихся в нескольких метрах.

– Кто? – Костя непонимающе обернулся, потом с улыбкой пожал плечами: – Я привык и давно не обращаю на них внимания.

– А если ты захочешь меня поцеловать? – Алиса приподняла бровь.

– А если я захочу тебя поцеловать, – медовым голосом проговорил Костя, склоняясь к ней и согревая дыханием щёку, – они отвернутся. Считай. Раз, – его губы едва-едва задевали кожу, скользя по ней снизу вверх, – два, – кончик носа очертил ухо, – три.

– Они отвернулись, – прошептала Алиса, поворачиваясь к нему. Так близко, глаза в глаза, путанным дыханием в чужие губы.

– А ты не верила, – выдохнул Костя, прежде чем поцеловать.

Томный, нежный поцелуй будоражил сознание, устремляя ток крови в низ живота. Руки взметнулись к волосам, притягивая, зарываясь, нежно массируя затылок. И когда он оторвался от неё, тяжело прерывисто дыша, Алиса только и смогла, что смотреть сумасшедшим, затуманенным взглядом.

– Я же говорил, что ты замёрзла, – прошептал Костя, слегка потёршись кончиком носа о её нос. – Далеко до твоего дома, может, всё-таки доедем?

– Объезжать дольше. Вон он. – Она показала на две башни, светящиеся огнями.

– Тогда пойдём. – Костя вновь переплёл их руки, не отпуская от себя ни на шаг, и охрана двинулась следом. – Подожди, ты сказала, объезжать дольше? Надо сказать адрес шофёру.

Пока он отходил к охране, Алиса отвернулась и посмотрела на тёмную воду, счастливо улыбнувшись, а потом прижала цветы к лицу, глубоко вдыхая их аромат. Хотелось отдаться этой ночи, этому чувству и ему, Коту, целиком и полностью, без остатка. Но холодный рассудок вовремя проснулся, напоминая, что, если она хочет снова ему поверить, надо узнать друг друга лучше. И ему нужно многое узнать о ней. А потом… Может быть, потом можно будет попробовать начать сначала.

– Идём? – Костя снова оказался рядом. До подъезда оставалось несколько десятков метров, когда каблук попал в проём между плиткой, нога Алисы резко подвернулась, и она, коротко вскрикнув, завалилась на сторону. Костя едва успел её подхватить, придержав, пока она выдёргивала туфлю.

– Ты как? – встревожено спросил он. – Идти сможешь?

– Конечно, смогу, – фыркнула Алиса и сделала шаг, тут же подворачивая ногу. – Ай!

– Знаешь, с вывихами не шутят, – наставительным тоном заявил Костя, легко подхватывая её на руки.

– Ты что, собираешься нести меня до дома?

– Ты лёгкая. – Он слегка подкинул её в руках, вынуждая обнять за шею, и быстрым шагом направился к дверям.

– Кость, поставь, – тихо попросила Алиса у самого подъезда. – Там у нас консъерж такой сплетник, неудобно будет.

– Неудобно будет, если завтра нога опухнет, и ты не сможешь ходить! – заявил Костя, внося Алису в просторный холл в коричнево-бежевых тонах. Зеркала, кадки с высокими зелёными пальмами у лифтов, вычурные бра и огромная люстра – здесь было слишком ярко и светло после уличной темноты.

– Алиса Евгеньевна, – спросил мужчина, сидевший за стойкой, напоминавшей ресепшн в отеле, – всё в порядке?

– Ногу подвернула, Михаил Сергеевич, вот, коллега домой доставляет.

– А, ну это хорошо. – Он важно кивнул. – Главное, чтобы в целости доставил.

– Какой этаж? – тихо спросил Костя, когда распахнулся лифт.

– Пятнадцатый, – так же тихо ответила она, не делая больше попыток спуститься на пол. В его руках было так… правильно. Его сердце колотилось совсем рядом, гулко, быстро, оглушительно, и Алиса осторожно прислонилась к его груди, прикрыв глаза. Просто быть рядом, разве это так много?

– Ты не уснула? – шепнул он, выходя в коридор. – Квартира-то какая?

Костя отпустил её только у порога, поставил осторожно, словно боялся, что она упадёт. Но как только дверь открылась, и зажёгся свет, тут же подхватил на руки, не обращая внимания на слабый протест.

– Я же сказал, что должен убедиться, что с тобой всё в порядке. И как вообще я смогу смотреть в глаза твоему консьержу, если сейчас тебя брошу? Костя осмотрелся, сразу заметив большой угловой диван, обитый белым плюшем. Опустив на него Алису, он выпрямился и деловито спросил:

– Где у тебя холодильник?

– Там, – недоумённо ответила она, наблюдая, как он подходит к встроенной кухне, поочерёдно открывая шкафы.

Пожав плечами, Алиса сняла пальто и перчатки, отбросила в сторону клатч, осторожно положила цветы на пол рядом и вытянула ноги вдоль дивана. Костя вернулся с тёмно-зелёным пакетом, задорно потряс им в воздухе и опустился на колени у её ног. Алиса вздрогнула от неожиданности, когда слабо пульсирующей щиколотки коснулось что-то холодное.

– Зелёный горошек – лучшее средство от вывихов и растяжений! – воскликнул Костя, широко улыбаясь. – Подержи полчаса, и всё пройдёт. Не думаю, что ты сильно потянула связки.

– А ты у нас ещё и врач по совместительству?

– Я просто внимательно смотрю фильмы.

– А у тебя есть на это время? – искренне удивилась Алиса.

– Есть, – хмыкнул он. – Иногда. Ладно, мне уже, наверное, пора. – Он поднялся. – А ты лечи ногу и постарайся обойтись несколько дней без своих сногсшибательных каблуков. Ноги в них, конечно, выглядят невероятно сексуально, но лучше побереги свой…

– Кость, – перебила Алиса, глядя на него снизу вверх. – Останься. Костя замер, как тигр перед прыжком, и взгляд его потяжелел, налился тёмным, волнующим. Но в следующую секунду он расслабился, улыбнулся и кивнул.

– Хорошо. Где у тебя ваза? Жаль будет, если цветы завянут раньше срока.

– Он снял пальто и бросил его на диван рядом с Алисой, наклонился к букету и посмотрел прямо в её глаза.

– Ты горошек-то держи, а то толку не будет.

Надо было что-то говорить, что-то делать, но Костя не мог собрать и двух мыслей в голове, глядя на неё, такую хрупкую, такую желанную. Белая на белом. С горящим взглядом, слегка приоткрытыми губами и бесконечными ногами, одна из которых так смешно лежала на пачке зелёного горошка. Ноги сами подломились, и он опустился на колени, положил ладонь на её щиколотку, мягко касаясь подушечками пальцев. Алиса вздохнула, следя взглядом за его рукой, которая медленно заскользила по чулку вверх, к колену, задирая платье. Он прикрыл глаза, обжёг поцелуем колено, шумно втянув носом воздух, в то время как пальцы продолжили свой путь дальше, обводя резинку чулок томными, круговыми движениями.

– Где у тебя спальня? – хрипло выдохнул он, вновь подхватывая её на руки. Здесь было темно, только окна соседних домов рассеивали полумрак. Алиса стояла спиной к Косте, вся обратившись в сплошной оголённый нерв, пока его губы сантиметр за сантиметром спускались по её спине, а пальцы медленно расстёгивали крохотные перламутровые пуговички, одну за одной. И когда они закончились, его руки легли ей на плечи, потянув платье вниз, позволяя с тихим шорохом упасть к ногам. Следом на полу оказался его пиджак, и только тогда губы вновь вернулись, покрывая поцелуями плечи. Алиса забыла, как дышать, прикрыв глаза, чувствуя, как кружится голова, а ноги подгибаются в коленях. Костя осторожно подтолкнул её к кровати, и она развернулась, ложась на спину и подтягиваясь к изголовью.

Он словно слился с темнотой, только руки порхали в полумраке, стремительно расстёгивая рубашку. Она полетела на пол, следом – брюки, и вот он уже лёг рядом, дыша так тяжело и сладко, что от одних этих звуков Алиса заводилась не меньше, чем от лихорадочных поцелуев, которыми он осыпал её тело. Они целовались, жадно, неистово, избавляя друг друга от остатков одежды, тихо постанывая. Алиса выгнулась ему навстречу, когда он начал спускаться вниз, дразня, лаская, слегка прикусывая нежную кожу, не останавливаясь ни на секунду.

Под кожей полыхал пожар, и желание чувствовать его внутри стало почти болезненным, когда Костя вдруг остановился, сел и начал медленно снимать с неё чулки. Алиса шире развела ноги, подавшись к нему, вперёд, но услышала тихий смешок.

– Не спеши, – прошептал Костя, склоняясь над ней, и когда его язык коснулся клитора, принимаясь осторожно ласкать, Алиса глухо застонала, запрокинув руки за голову. Он терял голову. От её стонов, движений, запаха, вкуса…

Сильнее впиваясь в бёдра с каждым её движением навстречу его губам, Костя, как музыку, слушал своё имя, которое она лихорадочно повторяла, снова и снова, перемежая стонами. Но Алисе было мало, может, потом, когда схлынет первая волна страсти, а сейчас она хотела его в себе. Глубоко, резко. Она запустила пальцы в его волосы, заставляя посмотреть на себя, и прерывисто, задыхаясь, простонала:

– Иди ко мне… Кровать прогнулась, когда Алиса обхватила его ногами, впуская в себя, подстраиваясь под движения его бёдер. Влажно, громко, пошло, так, как нужно им обоим, чтобы потерять рассудок и раствориться друг в друге…

– Я уже говорил тебе сегодня, что ты потрясающая? – с улыбкой в голосе спросил Костя, тяжело дыша. Алиса потянулась к тумбочке у кровати и щёлкнула выключателем, найдя глазами круглый будильник. Потом упала на подушку рядом и посмотрела на него:

– Сегодня ещё нет. Костя перекатился набок, облокотился о подушку и окинул её медленным, томным взглядом из полуопущенных густых ресниц. Алиса потянулась, как кошка, выгибаясь в спине, словно купаясь в его восхищении.

– Не представляю, как вообще смогу от тебя оторваться, – прошептал Костя, накрывая ладонью её грудь и пропуская сосок между пальцев.

– А надо? – спросила она, проглотив тревогу.

– Нет. – Он улыбнулся. – И не надейся так просто прогнать меня из своей кровати.

– Тогда принеси вино, там в винном шкафу на свой выбор.

– Хорошо. – Костя с готовностью поднялся с постели, а Алиса насмешливо протянула:

– Вот видишь, а говорил, что просто так тебя из кровати не прогнать.

– Лиса, – ухмыльнулся он, скрываясь в другой комнате. Улыбка не сходила с лица, а в теле разлилась такая лёгкость, что, казалось, она вот-вот взлетит к потолку без помощи волшебной пыльцы. Прислушиваясь к тому, как Костя хлопает дверцами и звенит бокалами, Алиса думала о том, насколько это всё правильно, верно: он в её квартире, рядом.

– Я не знал, какое выбрать, и взял красное. – Костя остановился на пороге, приподнимая бутылку, держа бокалы в другой руке.

– Знаешь, когда мне приносит вино обнаженный мужчина, мне совершенно наплевать на его цвет.

– Да? – Костя приподнял бровь, медленно подходя к кровати. – И часто тебе приносят вино обнаженные мужчины?

– Хотелось бы чаще, – притворно вздохнула Алиса, садясь. – Но думаю, мы с лёгкостью это исправим.

– Непременно, – многообещающе протянул он, отставляя вино и бокалы в сторону и забираясь в постель. Она села сверху и крепко сжала его бёдрами, чертя по груди узоры.

– У тебя явно прибавилось опыта, – хитро улыбнулась она.

– Да ну. – Его руки легли на её бёдра, обхватили ягодицы, крепко сжав.

– А раньше что, было хуже?

– Проще, – проворковала Алиса, склоняясь к нему и легонько целуя в подбородок.

– Ты – ведьма, – вздохнул он, одним движением укладывая её на спину и оказываясь сверху. – И, кстати, так и не дала мне завершить начатое.

– Сейчас я не буду тебе мешать, – пообещала она, сладко вздохнув, когда его губы вновь заскользили по её телу.

– Кость.

– М-м?.. За окнами серело, редкие звёзды, почти не видные в мегаполисе, окончательно пропали, обещая скорый рассвет.

– А почему ты так и не женился?

Алиса лежала в его ногах, на спине, и за несколько минут, проведённых в тишине, он успел задремать.

– Почему? – Костя задумался. – Знаешь, я не вижу в этом смысла. Зачем?

– Что значит – зачем? Неужели ни разу не появилось желания?

– Отношения, Алис, это слишком сложная вещь, чтобы портить ей жизнь. – Костя обнял подушку, закрывая глаза. – Зачем усложнять то, что не требует сложностей?

– То есть я для тебя могу стать сложностью? – спросила она, а сердце сжало крепкой, ледяной рукой в ожидании ответа.

– Не-ет, – с улыбкой в голосе протянул он. – Ты – самая лучшая любовница, о которой только можно мечтать.

– И только?

– А что ещё ты хочешь услышать? – с лёгким раздражением ответил Костя. – Извини, обручальные кольца я с собой не ношу.

– При чём тут это?

– Вот и я говорю: не надо усложнять. А сейчас давай поспим. Хотя бы пару часов.

Алиса резко села, глядя на него, и холод в груди стал сильнее, остро уколов тонкими льдинками.

– Мне кажется, тебе пора.

– Нет, я никуда не спешу, – пробормотал он, обнимая подушку сильнее.

– Нет, Кость, ты не понял. Тебе пора.

Что-то в её голосе заставило его открыть глаза и присмотреться. Сухой, горящий взгляд, сжатые в тонкую линию губы – за несколько секунд из ласковой, податливой кошечки она превратилась в собранную львицу.

– Ты что, выгоняешь меня? – уточнил он. Алиса молчала, и Костя протянул к ней руку, улыбнувшись: – Иди сюда.

– Уходи, Кость. Я не шучу. – В горле рос комок, мешая дышать, и Алиса отвернулась к окну, стиснув зубы.

Ещё слово, и обида выплеснется наружу и затопит всё, что было ночью, едкой горечью.

– Как скажешь, – бросил он, поднимаясь и собирая разбросанную по полу одежду. Сон как рукой сняло, а раздражение вскипело, клокоча в груди. Чего она от него ждёт? Что он завтра же к ней переедет? Что они поженятся и будут вместе до смерти?

– Я одного не могу понять, – сказал он, застёгивая рубашку. – К чему ты завела этот разговор? Что ты хотела от меня услышать?

– Я услышала всё, что хотела, – устало ответила она, не поворачиваясь.

– Отличный ответ! – саркастично бросил он, поднимая пиджак.

– Тогда увидимся в офисе. Он вышел, и через минуту входная дверь громко хлопнула. Алиса вздрогнула всем телом, запрокинула голову, глотая слёзы, и, громко всхлипнув, упала на кровать, притягивая к себе подушку, на которой он лежал, и утыкаясь в неё лицом.