Серж Брюссоло

Черный замок

Улица, которой не было

Пегги Сью мчалась по коридорам черного замка, убегая от чего-то или кого-то, чья тяжелая поступь заставляла подрагивать стены…

Она не знала, кто ее преследует. Знала только, что ей надо бежать сломя голову, если она не хочет оказаться в когтях существа, скачущего за ней по пятам.

– Себастьян! – кричала она. – Синий пес! Где вы? Помогите, прошу вас!..

Но, увы, ни Себастьян, ни синий пес на ее зов не откликнулись. Внутри громадного здания она была, к ее вящему ужасу, совершенно одна и бежала из последних сил.

«Я даже не могу вспомнить, каким ветром меня сюда занесло, – подумала она. – Быть такого не может, но я, кажется, потеряла память!»

Левый бок словно кололо невидимое шило, и Пегги уже предчувствовала тот миг, когда она рухнет, не выдержав заданного темпа.

Размеры замка впечатляли, но построен он был кое-как, шаляй-валяй. И это пугáло. Так мог бы выглядеть каменный кактус. Или же какая-нибудь тварь с панцирем, к которому криво присобачили башни и зубчатые стены. Злобная тварь.

Пегги остановилась на повороте коридора, чтобы перевести дух. Шаги позади нее приближались. Бдум! бдум! бдум!.. Все вокруг было черным: камни, пол, стены; можно было подумать, что замок строили из кубиков замороженной ночи.

Звук от шагов за спиной становился все более металлическим; на ее преследователе, похоже, были железные башмаки размером с автобус.

Девочка продолжила путь. Силы ее были на исходе. Бдумкающее нечто скоро ее догонит, кто бы сомневался!

Летучие мыши носились тучным роем под самым сводом. Пронзительно кричали пискливыми голосами: черныйзамок… черныйзамок… черныйзамок…

Смысла во всем этом не было ну никакого!

Пегги совсем было раскисла, но тут внезапно заметила дверь, которая, как выяснилось, вела в сад. Запустелый сад вокруг замка зарос колючим кустарником и превратился в непролазные джунгли. Девочка ринулась напролом. Колючки мигом порвали ее одежду, расцарапали кожу, но она лишь крепче стиснула зубы, ведь на кону была ее жизнь. Из этого проклятого места ей надо выбраться любой ценой!

Среди когтистой чащобы возвышались отвратительные статуи. Ну до того уродские, что Пегги не смогла бы ответить, на что они похожи. То ли на крокодилов, то ли на ящериц, то ли на полулюдей… Они корчили жуткие рожи и, казалось, потешались над ней.

Пегги застонала. Колючки впивались в нее со всех сторон, и кровь сочилась из тысячи ранок.

Объятая ужасом, она решилась на секундочку оглянуться; увиденное заставило ее закричать от страха. Гигантский рыцарь, закованный в черные доспехи, склонился поверх зубцов дозорной башни и тянул длинную руку, намереваясь схватить ее стальной латной рукавицей.

– Я хозяин замка! – орал он ржавым голосом ожившей консервной банки. – А ну-ка, подойди ближе, я уж с тобой разберусь!

Он был высотой с донжон – главную башню замка, а его битый-перебитый шлем уцелел, казалось, после тысячи битв титанов.

В этот миг колючка глубоко впилась в правую ногу Пегги Сью, и… она проснулась.

Пегги лежала навзничь на банкетке поезда, и синий пес покусывал ее за лодыжку.

– Очнись, – приказал он. – Тебе привиделся кошмар.

Девочка привстала, ее сердце колотилось, она все еще находилась под впечатлением дурного сна.

– Самое ужасное, – пробормотала она, – что все это было как наяву!

* * *

Себастьян проскользнул в книжную лавку. Искомая книжка покоилась на конторке-витрине. Ее сделанная из сыромятной кожи обложка была покрыта ядовитыми бугорками.

«Так оно и должно быть, – вспомнил мальчик, – ведь ее переплет сделан из кожи инфернальной жабы».

Время от времени книга зевала, как живая? – словно крокодил, разевающий пасть при дыхании. В эти мгновения в воздухе разливалась мусорная вонь, от которой хотелось, заткнув себе нос, свалить куда-нибудь на другой конец света.

«Ничего тут удивительного нет, – твердил себе Себастьян, – ведь тексты писались змеиной желчью».

Едва приоткрывшись, колдовская книга захлопывалась с коротким стуком, наподобие упавшего ножа гильотины. Словно края обложки были такими острыми, что могли бы отрезать пальцы у рассеянных читателей.

Себастьян посмотрел вниз и вздрогнул. Пол и в самом деле был покрыт указательными пальцами, обрезанными на уровне второй фаланги.

Книге не нравилось, когда ее читали, и она из кожи вон лезла, ревниво охраняя секреты, начертанные на ее страницах во время оно.

– Привет! – набрался духу Себастьян. – Надеюсь, ты не будешь мне делать гадости, правда? Я пришел к тебе издалека за одной справкой, так что попрошу без дурацких шуточек, если хочешь, чтобы мы остались друзьями.

Он сделал еще два шага в темноте книжной лавки. Ему показалось, что ряды томов, теснившихся на полках, затрепетали от возбуждения. Видимость была не ахти. Комната отдавала зловонием заброшенного аквариума. Дядька, давший Себастьяну адрес этой лавки, посоветовал ему передвигаться там с осторожностью путешественника, пересекающего змеиное болото.

– Эти книжки – те еще гаденыши, – бурчал он. – Частенько сосед соседа с потрохами сжирает. Иной раз носятся друг за дружкой по стеллажам, вроде зверей в саванне. Даже поговорку придумали: во время сытного обеда будь глух и нем, жуя соседа.

– А что происходит, когда одна книжка глотает другую? – поинтересовался Себастьян.

– Какая-то становится толще, – отвечал его собеседник. – Чем больше глав, тем больше страниц… Это позволяет ей потом выпендриваться перед соседками по полке. Но берегись: они не гнушаются откусыванием чужих пальцев! Я знавал не одного маленького любопытного читателя, покидавшего это книгохранилище лишь с одной уцелевшей рукой.

Себастьян незаметно шагнул по направлению к конторке-витрине.

«Будь осторожен, – наставлял он себя, – не забывай, что находишься в дьявольской книжной лавке! Эти фолианты – сущие крокодильчики, и они не собираются давать себя читать первому встречному».

Колдовская книженция на стальной конторке издала нечто вроде глухого рычания. Каждая ее страница напоминала жадный прямоугольный язык.

– Если хочешь выздороветь, – сказал Себастьяну тот дядька, – если хочешь снять с себя проклятие песка и вновь стать нормальным подростком, иди не абы куда, а в эту книжную лавку. Там ты найдешь колдовскую книгу исцелений, которая укажет, с кем тебе следует войти в контакт, чтобы заполучить нужное снадобье.

– Колдовскую книгу исцелений? – повторил Себастьян.

– Да, это такой особый справочник, туда включены колдуны и знахари, имеющие навыки в области чудотворных исцелений. Люди, способные лечить самые невероятные хвори. Порывшись в книге, ты найдешь имя нужного тебе целителя. Проблема лишь в том, как выйти из книгохранилища живым. Каким бы смельчаком ты ни был, неизвестно еще, как там все обернется.

Мальчик не решался прикоснуться к колдовской книге. Бугорки на ее обложке полопались и брызнули на него капельками яда. Ему пришлось отпрыгнуть в сторону, чтобы избежать прямого попадания. Несомненно, все здешние книжки были живыми! Просто чертовски живыми!

– Слушай! – заявил он толстому справочнику. – Мне нужен всего лишь один адресок. Хочу знать, кто мог бы избавить меня от проклятия песка и где этот человек живет. Понимаешь?

Колдовская книга злобно выругалась и забряцала своими страницами с режущей кромкой. На переплете выступила слюна. Чувствовалось, что она голодна – ишь как облизывалась при мысли, что скоро полакомится пальчиками мальчика!

Себастьян оказался совсем рядом с книгой. Как бы между прочим, он вынул из кармана щепотку молотого перца и быстро-быстро посыпал зазевавшиеся приоткрытые страницы. Нужного эффекта ему долго ждать не пришлось. Через пару секунд книженция широко раскрылась, отчаянно помахивая тысячью своих страниц, служивших ей языками. Она буквально умирала от жажды! Тогда мальчик выхватил из-за спины припасенную заранее деревяшку и просунул ее в разворот обложки, как в челюсти аллигатора. Теперь, с клином во рту, книга не могла больше кусаться.

Не теряя ни секунды, Себастьян принялся листать истекавшие слюной страницы. (Занятие довольно-таки противное!) На каждой был вытатуирован нестираемыми чернилами список колдунов. Вкупе с детальными сведениями об их патентованных средствах, а также с адресами.

– «Проклятие песка», – задыхался от нетерпения мальчик, – «проклятие песка»… Куда же оно подевалось?

Книженция испускала львиные рыки. Ее тошнотворное дыхание могло бы вызвать удушье и у хорька, и Себастьян изо всех сил пытался не грохнуться в обморок.

Он запаниковал: то, что он искал, никак не находилось. Позади него другие фолианты спрыгивали с полок, жадно пощелкивая страницами, как клювами, явно намереваясь пощипать его ляжки.

– А я ведь в ту самую книжную лавку пришел, – хныкал Себастьян, – в ту самую лавку…

Тут бревнышко в распахнутой книге переломилось пополам, и режущая обложка захлопнулась, отхватив ему руки по самые запястья.

– Нет! – заверещал юноша. – Нет…

– Эй! – воскликнула Пегги Сью, бесцеремонно расталкивая его. – Проснись, тебе снится кошмар.

– Что? Что такое? – буркнул мальчик.

– Мы в поезде, – пояснил синий пес. – Ты разговаривал во сне. И Пегги Сью тоже недавно снились кошмарики. Не к добру все это! Мое чутье подсказывает, что дело тут нечисто.

Себастьян сел, лоб его блестел от пота. Пегги отерла пот своим платком.

– Мне снилось, что я пошел в книжную лавку, – сказал он, часто дыша. – Там была одна книже… книжка с адресом знахаря, способного избавить меня от проклятия песка.

– Это был всего лишь сон, – прошептала Пегги. – Такой книжной лавки не существует.

– Ошибаешься, внучка, – безрадостно сообщила вошедшая в купе бабушка Кэти. – На самом деле в городе есть магазин чернокнижников «Черный маг», но совать туда нос не рекомендуется. Иметь дело с подобными книженциями – верх безрассудства.

Она присела рядом с Себастьяном и посмотрела ему в глаза. Она выглядела раздосадованной и чем-то взволнованной.

– Просто удивительно, что тебе приснился этот сон, – процедила она. – Я совершенно уверена, что ты никогда и слыхом не слыхивал про это место, правда?

– Правда, – подтвердил мальчик. – В том сне один дядька указал мне адрес: улица Извивающейся Змеи…

Бабушка Кэти побледнела.

– Вообще-то, адрес правильный, – выдохнула она. – Улицу эту так называют, потому что она постоянно меняет место. Ползает по городу, как рептилия. Сегодня здесь, завтра там. Она извивается и просачивается между домов, возникая в местах, где ее никогда прежде не видели. Определить ее местонахождение очень трудно, вот почему она не отмечена ни на одной карте.

Бабушка резко выпрямилась.

– Пойди-ка, мальчик мой, лицо водичкой сполосни, – велела она. – Ты бледен, как скелет, векáми не видевший солнца.

Себастьян вышел из купе и направился в сторону вагонного туалета.

– Бабушка, что происходит? – разволновалась Пегги.

Пожилая дама поморщилась.

– Не по душе мне это, – призналась она. – Себастьян страшно хочет вновь стать нормальным, с некоторых пор ни о чем другом думать не может, словно некая злая сила внедрилась в него во время глубокого сна, чтобы внушить дурные мысли.

– Желание выздороветь – дурная мысль?

– Выздороветь – нет, а вот наведаться в химерическую книжную лавку – да!

– Неужели это настолько ужасно? – наивно осведомилась Пегги.

– Да ужаснее и быть не может! – воскликнула бабушка Кэти. – Я не знаю никого, кто вышел бы оттуда живым. Хранящиеся там книженции – людоеды, они умеют защищаться от непрошеных гостей. Мало кто имеет право в них заглянуть. А если распахнуть их силой, есть риск нарваться на чудовищные неприятности. Это как проникнуть в зоопарк и открыть клетку с хищниками. Понимаешь?

– Да, – кивнула девочка, – но я все равно хочу, чтобы Себастьян выздоровел.

– Мы все этого хотим, бедная моя малышка, – вздохнула пожилая дама.

– А я нет, – встрял синий пес, – по-моему, превращаться в песок – прикольно! Мне бы лично понравилось превращаться в собачьи «хрустяшки», таким образом я мог бы питаться самим собой. Вот это да!

В эту минуту по коридору прошел контролер, зычно объявив, что поезд прибывает на вокзал через пять минут.

– Исенгрин-Ту-Тариттс! – прокричал он. – Конечная, все сходят.

* * *

Синий пес быстро выпрыгнул из вагона: он ненавидел поезда. Хотя был совсем не против нового приключения, потому что в эти последние месяцы, пока Пегги Сью и Себастьян упивались своими чувствами, пес подыхал со скуки, словно личинка мясной мухи, попавшая в заткнутую пробкой бутылку. Пора уже было замутить какое-нибудь новенькое приключение! История с дьявольской книжной лавкой явно приглянулась псу, и он сгорал от желания броситься на поиски таинственной улицы, постоянно меняющей свое местоположение. В отличие от людей, синий пес не стремился к покою. Ему нравилось, когда вокруг все ходило ходуном, все кипело и бурлило. Еще немного, и он затявкал бы от радости, как щенок.

Пегги Сью и Себастьян шли, держась за руки, все еще слегка обалдевшие от пережитых кошмаров.

– Это был, я уверен, вещий сон, – настаивал мальчик. – Если бы я отыскал эту лавку, то воспользовался бы колдовской книгой. Я знал бы, к кому обратиться, чтобы покончить с проклятием песка. Я стал бы обыкновенным подростком, а не чудищем, распадающимся на песчинки!

Пегги не ответила. Она, разумеется, желала Себастьяну скорейшего выздоровления, но девочка не любила видеть его во взвинченном состоянии, когда он был готов совершить все, что угодно.

– А может, я встречу того дядьку из моего сна? – выпалил он. – Где-нибудь в закоулках этого города? Тогда он даст мне адрес и…

– Не заводись, – вмешалась бабушка Кэти. – Я сейчас звякну своей старинной приятельнице, местной старожилке; эта ведьма выдает себя за торговку блинчиками с вареньем. Вот уж кто просветит меня насчет происходящего…

* * *

На самом деле Пегги Сью прибыла в Исенгрин, чтобы сходить на прием к колдунье, специалистке по разнообразным видам порчи и отворотам, в том числе, том, который полностью излечивает от близорукости. Будучи женщиной очень преклонного возраста, она больше не практиковала, но, коль скоро Кэти Флэнаган оказала ей в юности некую неоценимую услугу, колдунья согласилась заняться лечением Пегги, чтобы вернуть должок. Она оказалась препротивной старушенцией, на редкость страхолюдной и нелюбезной. Поговаривали, что ее папаша был принцем, ставшим по пьяной лавочке жабой, а мамаша – лягушкой, насильно превращенной в принцессу. Смотреть на плод их любви было удовольствием ниже среднего. Старуха походила на ящерицу, вырядившуюся на праздник Хеллоуина в костюм мумии.

– Здравствуйте, мадам, – сказала Пегги без особой уверенности в голосе. – Мне хотелось бы видеть все отчетливо без очков… а заодно избавиться от всех сверхспособностей, которыми меня наделили! Было бы здорово, если бы я перестала видеть призраков, а также если бы вы лишили меня силы, даденной мне ветром 455 во время моего последнего приключения.[1] Он хотел как лучше, но у меня из-за него одни неудобства. Всякий раз, когда чихаю, я парю в воздухе минут по двадцать. После такого довольно трудно считаться нормальной девочкой!

Ведьма что-то пробурчала, затем изобразила какие-то пассы над головой Пегги, а в заключение плюнула ей по разу в каждый глаз и объявила:

– Ну все, ты здорова, как корова, проваливай, дрянная девчонка! Скажешь этой доставучей Кэти Флэнаган, что я ей больше ничего не должна. И пусть катится ко всем чертям!

– Какая жуткая мегера, – вздохнула Пегги, выходя на улицу.

– Это точно, – проворчал Себастьян, – но ты-то хотя бы вылечилась. Тебе больше никогда не понадобятся ни очки, ни линзы. Отныне у тебя глаза, как у рыси, видящей в темноте, и зрение не менее острое, чем у орла.

Пегги Сью сжала руку мальчика.

– Ну-ну, – прошептала она, – не теряй надежду. Бабушка пошла разузнать, что к чему. Скоро мы выясним, можно ли отыскать ту блуждающую книжную лавку. Зато у тебя, по крайней мере, не будет проблем с сохранением человеческого облика: вода здесь – одна из самых чистых в стране. Когда станешь подсыхать, просто прими душ, и все снова придет в норму.

Дом палача

Когда они вернулись в гостиницу, пожилая дама поджидала их, довольно улыбаясь, отчего по ее лицу разбежались морщинки. Прежде всего она осмотрела глаза Пегги Сью и присвистнула от восхищения.

– Прекрасная работа, – подытожила она. – А эта разваливающаяся на ходу черепаха кое-что еще может. Ничего мне передать не просила?

– Вообще-то… – запнулась Пегги, – она сказала, что ты… что передает тебе привет в память о старом добром времечке.

– Гм, – хмыкнула Кэти Флэнаган. – То ли ты слишком хорошо воспитана, то ли старая кошелка еще и склеротичка. Ладно, проехали…

– Вам удалось что-нибудь разузнать про улицу Извивающейся Змеи? – прервал их Себастьян, которому уже надоела эта болтовня.

– Успокойся, мальчик мой, – осадила его Кэти. – Всему свое время. Я уже повидалась со знакомой, и она выложила мне все, что я хотела знать, и предупредила меня об опасностях подобной затеи. Выход на улицу спрятан под наклеенной на стену афишей. Если ее сорвать, откроется проход, ведущий на улочку Змеи.

– Понятно, – сказала Пегги. – Но о какой именно афише идет речь? Ими же заклеены все городские стены!

– Речь, кажется, идет о рекламе, зазывающей на выступление несуществующего цирка. Цирка «Диабло». Никто ее не замечает, потому что она занюханная и порванная.

– Вперед и с песней! – воскликнул синий пес. – Город большой, и конец нашим мученьям придет еще ох как нескоро.

Вооружившись планом города Исенгрина, наши друзья бросились исследовать улицы, то есть занялись работой муторной и изнурительной.

– У меня, того и гляди, лапы до брюха сотрутся, – скулил синий пес. – Если так дальше пойдет, я кончу тем, что сам стану похож на змею, извивающуюся на мостовой!

Пегги Сью помечала на карте все уже пройденные ими улицы и проспекты.

И вдруг, когда их маленькая группа углубилась в сумрачную и пустынную улочку, Себастьян прокричал:

– Вот он, цирк «Диабло»!

На сероватой, в трещинах, похожих на разбежавшихся ящерок, стене висела черно-желтая афиша с изображением гримасничавшего клоуна. Выражение лица у клоуна было самое что ни на есть дьявольское из-за его откровенно злобной ухмылочки. За его спиной были нарисованы львы и пантеры, они пялились на прохожих, как бы говоря: «Погоди чуток, вот как спрыгну с афиши – сразу перестанешь нос задирать, умник!»

Подобная реклама напрочь отбивала охоту посмотреть представление.

– Эх, мать моя собака! – проворчал синий пес. – Можно подумать, что у них принято бросать зрителей в клетку к хищникам под конец спектакля.

Пегги Сью подошла к афише и провела по ней пальцем.

И от неожиданности ойкнула.

– Это не бумага! – объявила она, – Это что-то живое! Оно горячее и дышит…

Словно в подтверждение ее слов, физиономия клоуна скривилась и намалеванный рот раззявился, обнажив львиные клыки. Девочка отпрыгнула подальше от живой афиши.

– Детки мои, – вздохнула бабушка Кэти, – нам надо принять решение. Вход на улицу Змеи – позади этой картинки. Вам решать: действительно ли вы хотите двигаться дальше?

– Ни шагу назад! – воскликнул Себастьян, вытаскивая из-за пояса нож. – Что бы ни случилось, я пойду до конца.

Размахивая своим оружием, он бросился на заколдованную афишу и распорол ее сверху донизу. Взбешенный клоун взревел, нарисованные звери глухо зарычали. Из порванной картинки хлынула кровь. В образовавшейся дыре показалась улочка, какая-то серая и тоскливая. Улица Извивающейся Змеи! Улица, которой не было!

– За мной! – скомандовал Себастьян и юркнул в проход.

Пегги, синий пес и бабушка Кэти последовали за ним. Через секунду они оказались по другую сторону афиши и зашагали по мостовой.

За их спинами афиша затянулась, как рана, мгновенно зарубцовывающаяся сама по себе.

– Ничего себе местечко, – прошептала Пегги Сью. – Даже таракан не захотел бы провести здесь каникулы!

Вьющаяся перед ней узкая дорога, зажатая между двух серых стен без окон и дверей, представляла собой мостовую с неровно положенной брусчаткой. Стены были такие высокие, что, казалось, терялись в облаках. Над мостовой стлался туман, он словно проникал сквозь щели между камнями откуда-то из недр земли; крупные булыжники двигались сами по себе, наподобие множества черепах, шедших сомкнутым строем, панцирь к панцирю. Сохранять равновесие в таких условиях было трудно.

– Это тупик, – промолвила бабушка Кэти. – Смотрите: книжный магазин перекрывает проход по улице. Дальше идти некуда.

Пегги Сью по привычке прищурилась, чтобы получше разглядеть демоническую книжную лавку, притулившуюся между серых стен. И с удивлением признала, что с виду в ней не было ничего зловещего.

– Ну надо же, – еле слышно сказала она, – а я-то рассчитывала увидеть мрачную халупу, черную-пречерную, с витриной, украшенной черепами, чертиками и вековой паутиной!

– Я тоже, – признался Себастьян. – Вместо этого… прямо какой-то магазин игрушек!

Так оно и было. Магазин был выкрашен в голубой цвет, а позолоченный фронтон делал его похожим на театр марионеток. Единственная неувязочка заключалось в том, что здание насчитывало тридцать два этажа, – факт довольно непривычный даже для книжного магазина с очень большим выбором печатной продукции.

Синий пес сделал несколько шажков, принюхиваясь к туману.

– Будьте начеку, очень может статься, что это всего лишь убаюкивающая нас иллюзия, – протявкал он. – А на самом деле мы у входа в заплесневевший замок, где полным-полно летучих мышей, изнывающих от желания испить свежей кровушки!

Покуда они со всеми предосторожностями шли вперед, туман внезапно рассеялся и как из-под земли перед ними появилась красноватая преграда, отдаленно напоминавшая баррикаду.

– Что это? – удивилась Пегги. – Похоже на какие-то железяки… Нет, скорее, на мечи. Ну да, из мостовой торчат насквозь проржавевшие мечи.

Добрая сотня мечей гигантского размера, с лезвиями шириной более локтя.[2]

– Мечи исполина, – пробормотал синий пес. – А давненько же они здесь торчат, если железо успело так сильно окислиться.

Бабушка Кэти поморщилась и положила руку на плечо Пегги, не позволяя ей идти дальше.

– Вот черт! – выдохнула она. – Я надеялась, что мы как-то проскочим, но нам не повезло.

– Ты это о чем? – разволновалась девочка.

– Ух ты, – вмешался Себастьян. – А в стене-то – дверь! Ее из-за тумана не было видно. Здесь кто-то живет… Видите табличку?

– «Дом Палача», – прочли все.

– Гьявк! – икнул синий пес. – Я в шоке. Не к добру это все…

– Говорите потише и вообще замрите, – прошептала бабушка Кэти. – Сейчас объясню, в чем дело. Давным-давно, в Средние века, в каждом городе был свой палач, но жители страшно его боялись и отказывались жить по соседству с ним. В Исенгрине официальный палач воспринял это как оскорбление. Он решил поселиться на улице Змеи, что позволило ему остаться в городе и не быть ничьим соседом, потому что улочка эта – заколдованная и отсутствует на любой карте. К тому же он быстро смекнул, что, живя на этакой улочке, он окажется неподвластным течению времени и останется бессмертным до тех пор, пока будет отрубать головы…

– Бес… бес… смертным? – еле выговорила Пегги Сью. – То есть он еще жив?!

– Раз он здесь, то должен быть явно не в лучшей спортивной форме, – ерничал Себастьян, – потому что головы уже давно никому не рубят.

– Сбегаю-ка я на разведку, – предложил синий пес. – Никуда не ходите!

Проскользнув мимо мечей, он подобрался к двери каретного сарая и отважился заглянуть внутрь.

– Бояться нечего, палач отдал концы, – объявил пес, присоединившись к группе товарищей. – Он все еще там, но уже в виде скелета. Гигантского скелета, положившего верхние конечности на подлокотники кресла. Вокруг него – только орудия пыток, топоры и плахи. То еще развлечение: просто обхохочешься! Да, чуть не забыл – все покрыто паутиной и ржавчиной.

– Ты уверен, что он действительно мертв? – не унималась Пегги.

– Уверен, – успокоил ее пес. – Большая куча желтых костей. Им уже по меньшей мере три или четыре века. Шансов на то, что его удастся разбудить, увы, маловато.

– Я в этом не так уверена, – с жаром воскликнула бабушка Кэти. – Подозреваю, что адские силы, проживающие на этой улочке, наняли палача своим охранником! Никто сюда давно носа не совал, это правда, но наше вторжение может многое изменить. Умоляю вас, идите молча.

Пегги Сью знала, что бабушка никогда не бросает слов на ветер. А вот Себастьяну, увы, на месте не стоялось. Он жаждал лишь одного: броситься туда и распахнуть дверь заколдованной книжной лавки. Пегги схватила его за руку:

– Не валяй дурака, там опасно!

Но как все мальчишки, Себастьян частенько бывал чересчур самоуверенным.

Крадучись, они подошли к ограде из мечей.

Синий пес навострил уши.

– Ничего не слышите? – бросил он. – Вой какой-то… звяканье-бряканье…

Пегги не обладала таким острым слухом, как ее четвероногий друг, но все-таки и она различила нечто, напоминавшее звон большого камертона.

– Как будто кто-то напевает… – прошептала она. – А-а, я, кажется, поняла! Мы шаркаем подошвами по мостовой, создаем колебания воздуха, эти вибрации достигают мечей, а те их многократно усиливают. Так что мы слышим пение клинков!

Но, как ни старались они не шаркать подошвами, мечи не переставали петь. Мало того: музыка становилась все громче по мере приближения друзей. Пронзительно-жалобный клич вибрировал по всей улице, перекатываясь рикошетным эхом от стены к стене.

– А ведь эти вибрации очищают клинки от ржавчины! – заметил Себастьян. – Глядите-ка, как из-под нее проблескивает металл.

Да, булат блестел… и, видимо, неплохо рубил, если судить по танцующим ослепительным бликам клинков.

Лоб Пегги Сью покрылся испариной. Весь этот лес мечей уже издавал боевой клич, отдаленно напоминавший вой пожарной сирены.

– Мне кажется, что они хотят разбудить палача, – сказала она тихонько.

– Ерунда! – так и вскинулся синий пес. – Я же тебе докладывал, что от него осталась груда костей! Одну я, между нами говоря, намерен стибрить. Большая берцовая кость заплечных дел мастера показалась мне восхитительно большой. Обожаю старые скелеты, м-м: ведь в костях витамины не портятся!

– Фу! – поморщилась Пегги. – Не делай глупостей!

Но синий пес уже прошмыгнул между лезвиями и проник в логово палача. Однако, едва переступив порог, он встал как вкопанный.

– Охохонюшки-хо-хо! – проскулил он. – Да здесь черт знает что творится… Скелет быстро обрастает мускулами… Палач-то восстанавливается, атомную сосиску ему в глотку!

– Этого я больше всего и боялась. – Бабушка Кэти побледнела. – Он просыпается! Это ратная песнь мечей извлекает его из небытия. С той минуты, как мы ступили на эту улочку, появились и новые головы для плахи… Вот о чем кричат клинки! Полюбуйтесь, с какой легкостью они избавились от вековой ржавчины. Они вновь готовы рубить! Их побуревшим рукояткам не хватает лишь одного – руки хозяина, руки палача. И они будут кричать все громче, чтобы вернуть его к жизни.

– Эту преграду надо брать с ходу! – воскликнул Себастьян. – А уж потом до магазина как-нибудь добежим и там укроемся.

К сожалению, сказать это было намного проще, чем сделать, поскольку мечи при виде гостей принялись раскачиваться и рубить воздух, мешая друзьям идти дальше. Когда они задевали их одежду, то разрезали ее не хуже лезвия бритвы. Множество раз Пегги приходилось уворачиваться от свистящей стали, иначе ей оттяпали бы нос или уши. Мечи конвульсивно дергались, словно собираясь вырваться из земли и улететь. От их воинственного воя едва не лопались барабанные перепонки.

– Быстрее! – завопил синий пес. – Палач почти восстановился… Он уже не скелет, а настоящий качок, только без кожи. Брюхо его зарастает кишками!

– Фу! – пискнула Пегги Сью, мельком заглянув в дом палача. – Прекрати… Меня уже тошнит!

Синий пес припустил за ней следом. Поскольку он был намного проворнее двуногих, проскочить мимо разбушевавшихся мечей ему было раз плюнуть.

– Дав-давай, гав-гав, дав-давай! – кричал он во все свое собачье горло. – Палач уже пошевелился… Если вы будете тянуть резину, он встанет и отрубит вам, копушам, головы!

Пес не врал: Пегги явственно слышала очередь глухих ударов, доносившихся из пыточной, словно в процессе восстановления тело мучителя билось в родильной горячке. Как выразился синий пес – качок без кожи? Пегги Сью мысленно представила себе картинку из учебника естествознания. Нетушки, ни за какие коврижки она бы не хотела, чтобы за ней погнался такой монстр!

Собаке с Себастьяном удалось преодолеть заслон, и они продолжали отвлекать на себя внимание мечей, чтобы помочь Пегги Сью и бабушке благополучно последовать их примеру. Мальчик осыпал клинки градом булыжников, а пес нещадно их облаивал. В конце концов девочка с бабушкой преодолели барьер из воинственных булатных мечей. Хотя одежда свисала с них клочьями, сами они были целы. Пегги Сью в последний раз бросила взгляд в берлогу палача… Он стремительно покрывался розовой кожей, поросшей густыми рыжими волосами.

Через две-три минуты палач полностью восстановится, вскочит на ноги и займется любимым делом…

– Держитесь подальше от мечей, – предупредила бабушка Кэти. – Когда они замолчат и перестанут дрожать, палач снова погрузится в спячку и мы сможем перевести дух. Живее!

Пошатываясь от усталости, все поспешили отойти подальше. Мало-помалу их вой стал сходить на нет.

– Вибрация наших шагов уменьшается по мере удаления, – дала научное объяснение Кэти Флэнаган. – Если нам еще чуточку повезет, мечи уснут и палач не успеет встать во весь рост.

Они бежали последние метры до лавки, беспрестанно оглядываясь, опасаясь увидеть выскочившего палача в красном капюшоне с прорезями для глаз… К счастью, вой клинков затих до окончательного пробуждения мастера пыток.

– Предвижу те же трудности на обратном пути, к гадалке не ходи, – заметил как бы между прочим синий пес.

– Вот тогда их и обмозгуем, – возразил Себастьян. – А сейчас – все в книжный!

Адский книжный магазин

Чем ближе они подходили к зданию «Черного мага», тем выше им приходилось задирать голову, чтобы подсчитать количество этажей.

– Похоже на крупный универсам, – заметила Пегги Сью. – Универсам для продажи одних только книг.

– Тридцать два этажа с книженциями, гавкнуться можно! – процедил сквозь зубы синий пес.

Сквозь витрины виднелись бесконечные ряды заставленных томами полок.

Маленькая компания друзей застыла перед дверью. Она была украшена позолоченной ручкой в форме вечного пера.

– Осторожно! – выпалил Себастьян. – Книжный магазин поставлен либо на охрану, либо на сигнализацию. Возьмешься за эту авторучку, и бац – ядовитая игла так тебя кольнет, что мало не покажется.

– Я так не считаю, – глухо возразила бабушка Кэти. – Ловушка, детки мои, заключается как раз в том, что никакой ловушки-то и нет! Вход открыт для всех, но мало кто отсюда выйдет. Этот книжный становится могилой для наивных читателей. Надеюсь, мы не увеличим их число.

Затаив дыхание, Пегги толкнула стеклянную дверь. Раздался приятный «динь-динь-динь» колокольчика. Девочка просунула голову в приоткрывшуюся дверь. И уловила стойкий запах кожи.

– Есть здесь кто живой? – поинтересовалась она.

Но никого не было. Лишь толстый, ослепительно-белый котяра восседал за медным кассовым аппаратом, словно именно он являлся владельцем необыкновенного магазина.

Глазищи у него были ярко-красными. Он зарычал от злости, увидев синюю собаку, и улепетнул, перемахнув через кучу сваленных на паркет книжек.

Себастьян отпихнул Пегги, чтобы войти первым. Он весь дрожал от нетерпения. Увы, увы… Не успел он сделать двух шагов, как раздался его разочарованный стон:

– Ой-ей-ей! Ничего себе! На книжках нет названий… Ни на одной!

– Точно, – подтвердила Пегги. – Ни названий, ни имен авторов. Значит, пока их не прочтешь, не поймешь, о чем там написано. Вот так загвоздка!

– Будьте начеку! – заверещал синий пес. – Я чую тьму самых разных запахов! У этих книжек странные кожаные переплеты, очень странные! Тот из кожи льва… а вон тот – из кожи пантеры. И вонища от них такая, словно все эти зверюги живы-здоровы.

Пегги Сью нагнулась, чтобы пощупать колдовские книги. Каково же было ее изумление, когда она провела рукой по шерсти!

– Какие горячие, – прошептала она. – Они дышат и… урчат!

– Живые книги, – пролепетал Себастьян. – Ничего хорошего это не сулит.

– А вот одна из крокодиловой кожи, – объявила бабушка Кэти. – У многих – зубы по краям обложек. Думаю, лучше не пытаться их открыть. По крайней мере, сейчас.

– Это не книгохранилище, – подытожила Пегги, – а джунгли какие-то!

– Полюбуйся, – бросил синий пес. – Вон те, на самой верхотуре, в переплетах из обезьяньей кожи, расселись на полках, как на ветках баобаба!

Юные искатели приключений пребывали в состоянии легкого шока.

Особые опасения вызывали колоссальные размеры книжного магазина. Десятки стометровых лестниц открывали доступ к самым высоким полкам, но Пегги Сью плохо себе представляла, как это возможно – взобраться по ним и не свалиться в головокружительную бездну.

Обескураженный увиденным Себастьян в изнеможении опустился на затянутый паутиной стул.

– Как я найду нужную книгу? – захныкал он. – Их же здесь пруд пруди… Я-то думал, что видел во сне книжную лавочку, где томов раз, два и обчелся, а тут… а тут…

Бабушка Кэти положила руку ему на плечо и сказала:

– Не отчаивайся. Раз один сон привел тебя сюда, то другой наверняка укажет путь к предназначенной тебе колдовской книге. Просто потерпи немножко. А пока предлагаю всем устраиваться на ночлег, потому что скоро совсем стемнеет.

Пегги Сью вместе с синим псом решили исследовать первый этаж таинственного магазина. Девочка не чувствовала себя здесь в безопасности. Ей казалось, что стоит только отвернуться, и книги начинают шевелиться.

– Мне это мерещится, – спросила она своего четвероного друга, – или же?..

– Не-а, – подтвердил пес. – Они и правда двигаются. А некоторые даже прыгают. Та, в львиной коже, только что зевнула: по краям обложки – двойной ряд зубов. А вон те, в коже шимпанзе, перескакивают с полки на полку, но едва на них глянешь, как они замирают. Стремно здесь как-то! И на кой пес мы сюда пришли?

Пегги Сью вдруг застыла, словно пенек с глазами: завернув за груду древних заплесневелых фолиантов, она наткнулась на мумию читателя, рухнувшего на колдовскую книженцию.

– Усох, совсем усох, – заметил синий пес, – и наряд на нем не пойми какой.

– Вот это да! – удивилась девочка. – На нем одежда, какую носили в Средние века… Значит, магазин существовал уже в те времена!

– Берегись, еще один покойник! – пролаял синий пес.

Пегги осмотрела труп, который смахивал на съежившегося кожаного пупса.

– А этот одет, как было принято во времена фараонов, – пробормотала она. – Книга в его руках покрыта иероглифами.

– Магазинчику-то, похоже, тысячи лет, – углубился в историю синий пес. – Надеюсь, наши скелеты не присоседятся к этим бедолагам?

– Ежу понятно, что этот чернокнижный магазин перемещался из страны в страну с незапамятных времен, – задумчиво сказала Пегги Сью. – Бродячая ловушка для тех, кто жаждет овладеть запретными знаниями. Читателям спокойно дают сюда войти; проблемы же начинаются потом, когда им захочется покинуть помещение, но это уже другая история.

Не без опаски оглядела она тысячи окружавших ее книг. Ни на одной не было названия ни на обложке, ни на корешке. Такие вот безымянные кирпичи. Кирпичи в переплетах из… живой кожи.

– Ну и влипли мы, – буркнул синий пес. – Глаз ночью не сомкну! Ни за что не дам отгрызть себе ухо одной из этих гадских книженций, атомную сосиску им в пасть! Чтение, между прочим, – это чушь человечья… Я вот, к примеру, разве книжечки почитываю? Не-а, потому что это пустая трата времени. А ведь вместо того, чтобы таращиться в книгу, сколько потрясных ароматов можно занюхать. Ну до чего вы, двуногие, пустые занятия себе находите!

В магазине стремительно темнело, и они решили повернуть назад и присоединиться к остальным. Бабушка Кэти подготовила место для ночевки на открытом пространстве, подальше от подозрительных книг.

– Что-то рановато тут темнеет, – заметила она. – В реальном мире всего три часа дня, выходит, что улица Извивающейся Змеи живет по своим собственным законам.

Бабушка Кэти под предлогом приготовления сэндвичей отвела Пегги Сью в сторонку и добавила:

– Боюсь, нечистая сила решила сыграть с нами дурную шутку, когда навеяла тот сон Себастьяну. Если бы с Невидимками не было покончено, я бы решила, что это их рук дело. Надо готовиться к худшему. Нам не стоило переступать порог этого книжного.

– Ты считаешь, что нас попытаются убить? – спросила девочка.

– Несомненно, – вздохнула старая дама. – Но я почти уверена, что эта чертова лавочка нуждалась в нашем приходе.

– Как так?

– Не знаю. Просто интуиция. Я убеждена, что все это замышлялось с одной-единственной целью – заставить нас толкнуть входную дверь. Сама посуди: с тех пор как мы вошли, дверь больше не закрывается. Я трижды пыталась это сделать, но она тотчас приоткрывалась сама собой. Тогда я осмотрела пол и вот что нашла…

Бабушка Кэти разжала кулак: на ее ладони лежали раскрошенные обломки какой-то, некогда круглой, штуковины из воска.

– Это еще что такое? – удивилась Пегги.

– Магическая печать, – прошептала бабушка. – Ты сломала ее, когда повернула ручку двери! Кто-то в былые времена приходил сюда, чтобы заточить всех этих зверей или… кого-то еще в теснящиеся на полках книги. И наложил печать. Вот почему, с моей точки зрения, магазин сам заставил нас нанести ему визит. Он нуждался в пришельцах из внешнего мира, чтобы с их помощью сломать печать, которая превращала его в тюрьму!

– И поэтому он заворожил и сбил с толку Себастьяна?

– Ну да: воспользовался его желанием исцелиться, имплантировал нужные сны в его мозг и принудил прийти. Теперь на бедного мальчика словно порчу навели. Он не уйдет из магазина до тех пор, пока не раздобудет адрес этого колдуна…

* * *

Едва Пегги улеглась, подложив под голову рюкзачок, как начался дождь.

Лило только в магазине, а на улице оставалось сухо! Стало довольно-таки неуютно, зато книгам в переплетах из лягушачьей кожи дождь явно пришелся по вкусу, и они устроили концерт хорового кваканья. Белый кот вернулся и забился под кассу; его ослепительная шерстка освещала помещение так, словно где-то внутри у него была вкручена лампочка. Он был исключительно красив, этот кот, его портил лишь уродливый шрам на правом ухе. «Словно кто-то пытался ему отсечь ухо ударом шпаги», – подумала Пегги.

Она с радостью прижалась к Себастьяну, но парень решительно отстранился: он был перевозбужден и пребывал в скверном расположении духа. Спать ему не хотелось, и только темнота мешала ему наброситься на колдовские книженции и начать пролистывать их одну за другой. Невзирая на заведомую неосуществимость своей затеи, он явно был настроен принять вызов и пойти до конца.

Вскоре ночь наполнилась чьим-то топаньем и экзотическими криками. Можно было подумать, что это не магазин, а джунгли. Книги носились по полкам, кусали… а иной раз и пожирали друг дружку. Жертвы оглашали окрестности тоскливыми воплями, агрессоры же с чавканьем заглатывали скомканную, громко шуршавшую бумагу. Пегги зажгла карманный фонарик и увидела своими глазами, как молниеносно скачут книжки в обезьяньей коже с полки на полку.

«А где-то, наверное, есть пернатые книги, сейчас и они полетят над нашими головами», – подумала она, как настоящий фаталист.[3]

Дождь перестал, зато пошел снег. Он падал хлопьями прямо с потолка, и никто не смог бы объяснить, откуда он там взялся. А в шкафчике для швабр и метл беспощадное солнце жарило, как в пустыне. Достаточно было закрыться там на часок, чтобы выйти загоревшим, словно отдыхавшие на море курортники в конце августа.

«Ну и ну», – подумала Пегги и погасила фонарик.

В вышине завыли словари в волчьих шкурах.

– Я понял, от чего скончались те мумии, на которые мы напоролись, – прокряхтел синий пес. – От недосыпа! Да в эдаком шуме-гаме глаз не сомкнешь. Если такой цирк здесь творится каждую ночь, к концу недели мы уже лапы волочить не сможем.

* * *

В течение нескольких следующих часов Пегги с синим псом по очереди стояли «на вахте».

– Книженции обступают нас со всех сторон… – внезапно прошептал пес. – Они двигаются, как крабы. Разве ты не чуешь их болотную вонь?

Девочка встала во весь рост, одним прыжком перескочила через груды томов и бросилась к шкафчику, где палило солнце, в поисках метлы. На припеке было так жарко, что ее едва не хватил солнечный удар, пока она ее искала.

А уж вооружившись этой импровизированной дубиной, она отколошматила ползучих гадов по полной программе! И те заклацали зубами в бессильной злобе.

Тут, словно щелчком, включился дневной свет, и книженции застыли на своих местах. Себастьян тут же вскочил на ноги.

– Вперед и с песней! – провозгласил он. – Действуем по моему способу. Как только осмотрим одну полку, ставим там мелом галочку. Ясно?

– Такая работа и титанам не по плечу, – подала голос Пегги. – Эх, зря ты бодрствовал, а не спал, тогда во сне тебе указали бы, где искать.

– Я перенервничал, – признался мальчик. – От желания начать поиски у меня аж руки чесались.

– Детки, будьте начеку, – посоветовала бабушка Кэти, – эти книги – нам не друзья и добра не желают.

Вскоре Пегги Сью убедилась, насколько оказалась права бабушка. Книги были такими хитрюгами и притворщиками! Они позволяли себя открыть, но стоило начать их перелистывать, как они людоедски захлопывались, явно желая оттяпать полруки. Девочка пребольно прищемила пальцы и избежала ампутации лишь благодаря быстроте реакции.

А вот Себастьян воспользовался своей сверхчеловеческой силой и без ущерба для здоровья разжимал челюсти книженций, держа их открытыми, сколько требовалось. И если одна из тварей его кусала, он, человек из песка, боли не чувствовал совершенно.

– Без посторонней помощи мы ничего не найдем, – пришла к печальному выводу бабушка Кэти. – Нужно прожить три раза по сто лет, чтобы ознакомиться с содержимым всего магазина! Себастьян просто с ума сошел. Здесь же миллионы томов!

Пегги Сью устремила взгляд вверх – туда, где заканчивались лестницы. Вершина книжных полок терялась в густом тумане. Взобраться на верхние ярусы было все равно что вскарабкаться на прибрежные отвесные скалы.

«А ведь в каждой лестнице не меньше тысячи перекладин», – подумала девочка.

– А может, белый кот и есть владелец лавки? – сказала Пегги, поворачиваясь к бабушке. – А вдруг он – ручной демон?

– Очень может быть, – согласилась Кэти Флэнаган. – Попроси синего пса телепатически прозондировать его мозг.

– Да чтобы я да в голову этого котяры залез? – визгливо протявкал пес. – А о последствиях вы подумали?! Весьма вероятен психический взрыв, после которого у нас на двоих останется примерно столько мозгов, сколько их в обкусанном пирожке с кошатиной!

Пегги Сью не стала настаивать и обратилась к коту напрямую.

– Кто ты такой? – спросила она. – Ты здесь за главного? Может, ты гид и у тебя можно узнать, где находится книга, которую мы ищем?

– Да демон он, демон, – проворчал синий пес, – иначе как бы он выжил в этом магазине-шмагазине – книженции бы порвали его в клочки.

Белый кот жалобно мяукнул, развернулся, в два прыжка преодолел гору старых книг и был таков.

Пегги решила вразумить Себастьяна, продолжавшего пролистывать трактаты о магии с энергией поднимающего гири культуриста.

– Такими темпами мы вперед не продвинемся, – урезонивала его Пегги. – Многие шли тем же путем до нас, и теперь их мумии покоятся по другую сторону этих книжных гор. С нами случится то же самое.

– Ну как ты не понимаешь! – надрывно сказал Себастьян, у него лихорадочно блестели глаза. – Если я не найду способ излечиться, у нас с тобой ничего не получится, потому что не будет будущего, и придется расстаться. Я – урод, а ты не сможешь жить с уродом! Если магазин не поможет мне найти средство, как избавиться от проклятия песка, я уйду и ты меня больше никогда не увидишь. Не хватало еще, чтобы я испортил и твою жизнь.

Пегги почувствовала комок в горле и не осмелилась произнести ни слова – из страха разрыдаться. Себастьян явно был не в своей тарелке, и не заметить это было невозможно.

В довершение всего он вдруг опрометью бросился от нее в глубь книжного, стал хватать книги, раскрывать их и в бешенстве отшвыривать.

– Ты не можешь снять с него порчу? – спросила Пегги у бабушки.

– Нет, – вздохнула та. – Я всего лишь заурядная деревенская колдунья. На такие чудеса я не способна.

– Эй, вы там! – заорал вдруг Себастьян. – Идите сюда… Здесь водоем!

Пегги с синим псом бросились на его зов. Скрытая за валом запыленных словарей, в широкой дыре прямо посреди плиточного пола плескалась чистая вода.

– Ого, прямо как бассейн, – пропыхтела Пегги. – И гораздо глубже…

– Смотрите! – заверещал синий пес. – На дне плавают какие-то чучундры, а не обычные рыбы…

– Книги! – изумилась девочка. – Книги в переплетах из акульей кожи! А по краям обложек… тоже зубы торчат!

– Как пить дать, это редкие книги, – присвистнул Себастьян. – Очень важные книги. Их запустили сюда, чтобы они скрылись подальше от любопытных глаз. Я уверен, что интересующая меня книженция – среди них.

– Уж не собрался ли ты нырнуть, а? – рассердилась Пегги. – Полюбуйся, как они разевают челюсти! Сожрут тебя и не поморщатся.

– Да нет, я ж из песка, я ничем не рискую.

Мальчик уже срывал с себя одежду. Раздевшись до плавок, он плюхнулся в воду, подняв фонтан брызг.

– Эти колдовские книги можно читать лишь под водой, – вмешалась бабушка Кэти. – На воздухе они мигом уснут, как вытащенные из воды рыбы, и все, что написано на их страницах, в ту же минуту сотрется. Ты хоть понимаешь, что это значит? Тебе придется очень долго просидеть на дне.

– Знаю, – буркнул Себастьян. – Не волнуйтесь, я что-нибудь придумаю.

И он нырнул.

Пегги Сью опустилась на колени на краю водоема. Зеленоватое сияние, исходившее от усеянного водорослями дна, пугало ее. Томá в акульей коже носились туда-сюда стремительно и легко, плавниками им служили страницы. Обнаружив в бассейне молодого человека, они устремились ему навстречу подобно группе боевых ныряльщиков, готовых разодрать его на сувениры. Себастьян ловко избежал нападения, проплыв у них под брюхом, чтобы атаковать с тыла. Оказавшись позади стаи подводных книженций, он изловчился и ухватился обеими руками за обложку одной из них. Себастьян был очень сильным; вдобавок он мог не подниматься на поверхность за глотком воздуха.

Обозленные книженции впились зубами в его ноги. Они так свирепо работали челюстями, что перекусили бы щиколотку мужчины нормального телосложения, как спичку. К счастью, затвердевший песок, из которого состоял Себастьян, отличное средство против акул.

Прошло всего четверть часа, а Пегги уже места себе не находила. На дне пруда Себастьян пытался расшифровать текст какого-то сочинения, однако напечатанные строчки расплывались перед глазами, так как читать под водой – не самое простое дело.

Книженции-акулы без конца возобновляли попытки оставить от него мокрое место, кусали то за плечо, то за руку. Мальчик лишь отмахивался от них, как от комаров.

– Если он полагает, что полностью неуязвим, то заблуждается, – еле слышно проговорила бабушка Кэти. – Засидись он под водой, и она, вначале сделавшая его песочное тело твердым, сама же со временем этот песок разжижит и размягчит. Вспомни, что происходит с зáмками, которые дети строят на пляже, у самого моря, и слишком обильно поливают: они обрушиваются. Себастьян должен вылезти из пруда, чтобы не раствориться, словно кусок сахара в стакане холодного чая.

Пегги Сью почувствовала, как у нее волосы зашевелились на голове. Ну почему ей это в голову не пришло! Она замахала руками, чтобы привлечь внимание Себастьяна, однако тот, погруженный в чтение, не видел Пегги.

Она попыталась послать ему телепатическую весточку, но ответа не получила.

– Это нормально, – заметил синий пес. – Вода глушит мысленные контакты.

– Придется нырять, – решительно сказала Пегги, снимая одежду. – Попробую пообщаться с ним жестами.

– Не глупи! – возмутился пес. – Книженции порвут тебя, как я – грелку!

– У меня нет другого выхода, – возразила девочка.

– В таком случае, мне тоже надо освежиться, – решил пес.

Пегги пошарила в рюкзаке в поисках охотничьего ножа и, зажав его в зубах, прыгнула в пруд. Синий пес последовал ее примеру, а бабушке Кэти оставалось лишь в отчаянии ломать руки.

Вода оказалась обжигающе холодной, и Пегги чуть не захлебнулась. С берега не было видно, насколько глубок водоем, и только при погружении в воду становилось понятно, что каменная бочка – бездонный колодец.

На его стенах были барельефы, изображавшие каких-то гримасничающих уродцев, их безобразные лица, размазанные воздушными пузырьками и струями водоворота, казались живыми. В ту же секунду девочка с синим псом подверглись атаке книженций-акул и едва отбились. Пегги наносила яростные удары тесаком, а пес кусался как бешеный. Тем не менее ранить нападавших было сложновато, так как акулья кожа – одна из самых прочных в мире и способна снять шкуру с незадачливого ныряльщика с не меньшей эффективностью, чем электрическая шлифовальная машина.[4]

Себастьян не замечал этого подводного боя над своей головой. Он пожирал глазами строчки, лихорадочно переворачивая чешуйчатые страницы пойманной книженции.

Наконец Пегги удалось привлечь его внимание и дать ему знак, что пора подниматься на поверхность. Она тронула его за плечо: он должен был почувствовать, что его тело размокает. Если он засидится в воде, то вскоре превратится в песчаную кашу и рассеется по дну пруда. Мальчик часто-часто заморгал.

Было видно, что он не в себе. Себастьян цеплялся за книжку, как маленький мальчик – за плюшевого мишку.

Пегги отпрянула от него: одна из книг укусила ее в руку. Тонкая струйка ее крови окрасила воду в розоватый цвет. Это вдруг разом вывело Себастьяна из отрешенного состояния. Не выпуская книженцию из рук, он бросился выручать девочку.

Выбраться на поверхность было нелегким делом, потому что обитатели пруда попытались отъесть у них пятки. Но ребятам и собаке в итоге удалось-таки выйти на сушу.

Стоило книженции Себастьяна очутиться на воздухе, как у нее начались судороги, словно у рыбы без воды.

– Ой-ой-ой! – запричитал Себастьян. – Смотрите, она сейчас сдохнет! Страница стирается за страницей… А там был список колдунов и порч. Я не успел дочитать до конца.

– Не беспокойся, – вздохнула бабушка Кэти. – Здесь есть тысячи других книжек с миллионами других списков. И в этом вся беда!

Кот белый, кот тигровый, кот усатый… Галстук одноцветный, галстук полосатый?

Вечером, когда наши искатели приключений собрались вместе, чтобы разделить остатки провизии, Пегги Сью заметила полосатого кота, соскочившего с одной из полок и понесшегося к выходу. Его шерсть ослепительно-белого цвета пересекали черные полоски. Он напоминал неведомого науке снежного тигра. В мгновение ока он шмыгнул в приоткрытую дверь и выскочил на улицу Извивающейся Змеи. Подойдя к витринному стеклу, Пегги Сью наблюдала за тем, как он улепетывал в конец улочки. Ловко увернувшись от мечей на газоне перед домом палача, он подпрыгнул, прорвал афишу цирка «Диабло» и растворился в реальном мире.

– К чему бы это? – удивилась девочка.

– К тому, что в книжном магазине обретались два котяры, – проворчал синий пес. – Два – это, по-моему, уже перебор.

– Он был копией того, белого, – задумчиво произнесла Пегги. – Но как будто в матроске…

Это маленькое происшествие отчего-то ее расстроило.

Они ели молча, все были не в духе. У Пегги Сью после укуса книженции-акулы ныло предплечье. Кроме того, у нее ухудшилось зрение. День-деньской она расшифровывала пергаменты и очень перегрузила глаза. Ей стало казаться, что слова сами собой двигаются туда-сюда по странице, словно трепеща от нетерпения. У нее разболелась голова, и ей пришлось прервать чтение.

«Как глупо, – подумала она, – что я порчу только что вылеченные глаза! От такой работенки, того и гляди, снова станешь близорукой…»

С приходом ночи они улеглись на пол, чтобы немного передохнуть. Пегги подремала часок, как вдруг ее разбудило ощущение, что кто-то щекочет ее правую руку. Она приоткрыла глаза. Черное насекомое со множеством ножек прогуливалось по ее открытой ладони. Она привстала, с отвращением пытаясь стряхнуть с себя козявку.

В этот самый миг она увидела, что сотни букашек бегали по книгам, словно противные ночные скарабейчики. Они выползали отовсюду. Девочка вытащила и зажгла фонарик. Напуганные светом букашки прыснули прочь – прятаться в щелях между книгами на многоярусных полках.

– Ух, сколько здесь паразитов! – прогавкал синий пес. – Еще бы парочку глистов, и увеселительная прогулка, считай, удалась.

– Видел? – еле слышно сказала Пегги. – Их там тысячи!

– Ага-ага, настоящее нашествие козявок. Надеюсь, в их планы не входило полакомиться спящими?

Вновь заснуть двум друзьям удалось далеко не сразу. А когда рассвело, Пегги поглядела на синего пса с изумлением.

– Ого! – воскликнула она. – Вчера на тебе был однотонный синий галстук, так?

– Ну да, – подтвердил он. – А что?

– А то, что сегодня поутру он синий в черную полоску… Ты что, ночью надел другой?

– Как бы я его надел, интересно? Ты же знаешь, я не умею завязывать узлы, у меня же нет рук. Но он и впрямь в полоску… Ничего не понимаю. Что еще за магический фокус-покус?

В этот миг колокольчик над дверью звякнул, и кот, улепетнувший накануне в реальный мир, вернулся в магазин. Он снова был полностью белым!

– Где он потерял свои полоски? – почему-то разволновалась Пегги Сью.

– Да нет, – возразил синий пес, – это не тот, а, должно быть, другой, белый. Он, видимо, пошел прогуляться, пока мы дрыхли.

– Похоже на правду, – признала Пегги, – однако у меня полное ощущение, что в магазине живет всего один кот. Он то белый, то полосатый.

– Так не бывает!

– Сама знаю. Когда тигровый кот пробежит мимо нас в следующий раз, попробуй разглядеть его уши. Если на одном есть шрам, значит, кот тот же самый.

Себастьян так торопился вернуться к работе, что они едва успели проглотить завтрак. А потом вновь пошли штурмовать полки и перелистывать колдовские книженции. Всякий раз, снимая очередной фолиант, Пегги боялась напороться на одного из удиравших в ночи скарабеев. И вдруг услышала за спиной чертыханья Себастьяна.

– В чем дело? – спросила она.

– Ни в чем, – рассеянно пробубнил мальчик, – между страницами прошмыгнуло какое-то насекомое, и я его расплющил кулаком.

Пегги собралась было попросить его быть поаккуратнее, но тут заметила спрыгивающего с полки полосатого кота. Шрам на ухе был тем же, а вот полоски… полоски совсем не теми, что вчера! Их было меньше, но они стали шире.

– Эй, киска, – позвала девочка, – а ну-ка, пойди сюда!

Котофеич проскользнул между ее ногами и припустил к выходу. Через миг он уже удирал со всех лап в направлении реального мира.

«Итак, речь вроде бы идет об одном и том же коте, – подумала сбитая с толку Пегги. – Бóльшую часть времени он белый, но как только ему приспичит наведаться в другое измерение, он облачается в полосатый костюмчик. В этих переодеваниях сам черт ногу сломит!»

Атмосфера тайны, царившая в книжном магазине, все сильнее давила на ее хрупкие плечи.

«Только бы мы случайно не запустили часовой механизм какой-нибудь катастрофы, – подумала она. – Не зря предупреждала нас бабушка Кэти… И зачем только мы ее не послушали!»

Возобновив чтение, она с удивлением обнаружила, что во многих книгах было полным-полно пустых страниц.

«Они, вполне возможно, снабжены системой самоликвидации, – подумала она. – Стоит книгу приоткрыть, и все стирается, чтобы не дать нам возможности ознакомиться с содержанием».

Пегги поделилась своей догадкой с бабушкой.

– Ты права, – согласилась пожилая дама. – Утром я уже пролистала добрый десяток книг с белыми страницами. А вчера, когда мы только-только начали, таких вообще не было.

Себастьян слушал их с растерянным видом. Он поднял руку и почесал затылок.

– Эй! – воскликнула Пегги Сью. – Что это еще за пятно у тебя на руке?

– От той козявки, которую я недавно пришиб, – ответил мальчик. – Я пытался его отмыть, но оно не стирается.

– Ну-ка, покажи, – приказала Кэти Флэнаган.

Она наклонилась, чтобы рассмотреть ладонь мальчика. Черноватое пятнышко проступало на коже, как давняя татуировка.

– Еще лапки видны! – заметил синий пес.

– Нет, – поправила его пожилая дама, – это вовсе не лапки, а оттиски с…

– Кис? Кис! – удивился пес.

– Слов! – закончила фразу сметливая Пегги. – Вот это да! Да ты не букашку раздавил, а буковку…

– Что? – не понял Себастьян.

– Печатное словцо, удравшее из книжки, – затараторила Пегги. – По магазину бегают совсем даже не скарабеи, а сбежавшие из книг слова! Вот почему страницы пустеют… Напечатанные тексты разбегаются кто куда.

– Атомную сосиску да кошке в миску! – длинно выругался синий пес. – Так, значит, полоски на котяре – это…

– Да, – подтвердила Пегги Сью. – Они состоят из слов! Сотни слов наползли друг на дружку и стали похожи на черные полосы. Зачем? Для маскировки. Они пользуются животными, чтобы покинуть помещение и улизнуть в реальный мир!

– Ага-ага! – согласился пес. – Слова столпились и на моем галстуке, решив, что я тоже пойду гулять, как котяра. Они приспособили животных под транспортное средство.

– Так вот где собака зарыта: не зря предчувствовала я беду неминучую, – вздохнула бабушка Кэти. – У нас на глазах содержание книг захватывает этот мир! Понятия не имею, к чему это приведет, но догадываюсь, зачем нас заставили сюда прийти. Магические слова сидели здесь, как в тюрьме, и мечтали сбежать. И мы подарили им шанс…

– Слова… – пролепетал Себастьян. – Вы хотите сказать, что книжки сами стирают то, что в них написано?!

– Они пустеют, мальчик мой, – подтвердила пожилая дама, – как треснувшая бутылка. Маленькие пленники решили выбраться на волю. Разбегаются кто куда, как муравьи.

Пегги Сью взяла руку Себастьяна в свою и поднесла к глазам. На его ладони шевелилось черное пятно.

– Когда ты по нему стукнул, слово отпечаталось на коже, – заключила она. – Но оно было бы не прочь сбежать. Смотри, оно непрерывно шевелится. Похоже на живую татуировку.

– Аж с души воротит! – заявил синий пес. – Будь я на твоем месте, я бы скорее руку отрезал, чем дал этой мелкой пакости по себе шмыгать.

Только сейчас девочка поняла, отчего ей накануне казалось, что напечатанные строчки мельтешили в глазах. Не потому, что она переутомилась, – слова действительно шевелились.

«Они пытались соскочить с насиженных страниц, – подумала Пегги. – Освобождаются от пут».

– Давайте запрем дверь на два оборота ключа! – засуетился Себастьян. – Тогда им некуда будет податься.

– Я уже пробовала, – вздохнула Кэти Флэнаган. – Ничего не вышло. Чуть отвернешься, и дверь приоткрывается сама собой. Ничего тут не попишешь: колдовство, оно и в Африке колдовство. Следовало бы запечатать здание, да только где ее взять-то, новую печать, ведь, увы и ах, для меня дело это слишком мудреное.

* * *

Наши книгочеи довольно быстро увидели, что миграция слов приобретала с каждым часом все больший размах. Слова протискивались между страницами колдовских книженций и удирали. Стоило открыть какой-нибудь том, и было видно, как строчка за строчкой исчезают целые параграфы, белеют, как мел, страницы и фразы скачут бешеным галопом по этажеркам, подобно диковинным сороконожкам. Они лезли со всех сторон, кубарем скатывались с верхних полок и в конечном счете стали напоминать затяжной ливень. Пегги Сью чувствовала, как они шастают по ней, застревают в волосах. Некоторые проникали и под одежду. Слова, тысячи слов: латинских, греческих; готическим шрифтом или каллиграфическим почерком начертанных на языке эльфов, домовых, гномов; написанных магическими чернилами, драконьей кровью, разжиженным мраком или неведомыми ядами… И все они бежали без оглядки. Кот со шрамом на ухе уже бегал не скрываясь между затерянной улочкой и реальным миром. Теперь он был настолько перегружен словесами, что его шерстка стала жгуче-черной. К тому же образовалось столько кандидатов «на отъезд», что у слов, толпившихся на пороге книжного магазина, не хватало терпения дождаться, когда же котофеич подбросит их до афиши цирка «Диабло», и они, не выдержав, срывались поодиночке и ползли по брусчатке, как юркие ящерки.

С течением времени их бегство приобретало все большие размеры. Синий пес только тем и занимался, что отряхивался, как после купания, чтобы отвязаться от сложносочиненных предложений, которые принимали его за кота и пачкали ему шерстку.

– Вы сели не на тот транспорт! – заливался он лаем. – Я вам не котобус! Катитесь к чертям кошачьим!

Пегги Сью, Себастьян и бабушка Кэти тоже заметили, что одежда на них вся почернела! Слова кувыркались, вскакивали друг на дружку, пока из них не получались неудобочитаемые кляксы.

– Плохо дело, – смекнула Пегги. – Листать книжки больше нет смысла, через час там будут одни пустые страницы. Видели, как они пытаются убежать?

Теперь словечки семенили по стенам и потолку. Они перемещались так быстро, что их легко можно было принять за насекомых. Тысячи насекомых, миллионы!

– Все, все коту под хвост! – заныл Себастьян. – Я никогда уже не найду список лекарей, которые могли бы меня избавить от проклятия песка.

Пегги не успела его утешить, потому что колдовские книженции, раздосадованные тем, что у них украли содержание, от которого зависела вся их ценность, выступили единым фронтом против юных (и не очень юных) пришельцев. Оскалясь и побряцывая обложками, они решили взять друзей в клещи и стереть в порошок.

– Бежим! – прокричала бабушка Кэти. – Книги хотят нам отомстить! Они не простят нам того, что стали собранием пустых страниц. Живее!

«Это были тюремщики, – подумала Пегги, глядя на лязгающие челюсти книг. – Мы их унизили, ведь им пришлось выпустить пленников!»

Девочка едва успела отпрыгнуть: ее чуть не цапнули за лодыжку. Книженции-крокодилы, книженции-львы – все пошли в атаку. Пегги попыталась отпихнуть их ручкой метлы, но они щелкали зубами так яростно, что палка переломилась, как зубочистка.

Следовало либо удирать поскорее, либо смириться с мыслью, что сейчас их сожрут. Со всех полок тысячи фолиантов скатывались вниз, чтобы пополнить ряды разъяренных книженций. Образовалось столпотворение обложек, ударявшихся друг о друга с металлическим лязгом. Некоторые прыгали поодиночке с самых верхних полок с намерением раздавить наших друзей, но малость промахивались. Там и сям со стеллажей с грохотом сходили настоящие книжные лавины: одни заваливали проходы к отступлению, другие старались погрести визитеров под томáми с девственно-чистыми страницами.

– Эх, мать моя борзая! – прокашлял синий пес. – Сдается мне, магазин собирается рухнуть нам на головы… Если мы и доберемся до выхода, то только чудом.

На Пегги Сью свалился учебник колдовства и ударил по спине; от шока она упала в обморок. Себастьян подхватил ее на руки и бросился к выходу. Песок, из которого состояло его тело, позволял ему стойко выдерживать самые страшные удары.

Грохот достиг высшей точки; могло показаться, что внезапно обрушился какой-то старый зáмок и в мгновение ока превратился в чудовищную груду камней.

Синий пес сиганул на улочку, а за ним – и его друзья. Черная армия сбежавших слов уже неслась на всех парах к афише цирка «Диабло». Проскочив через дырку, слова распространились в реальном мире тучей саранчи. Оставалось лишь последовать за ней.

Шум вывел из спячки мечи, воткнутые в землю перед домом палача. В ту же секунду они громко и жалобно завыли, пытаясь разбудить своего хозяина.

– Ну, началось! – простонал Себастьян. – Надо успеть продраться сквозь клинки, пока палач полностью не восстановился.

Что они и сделали, хотя бежать по расползающейся в стороны брусчатке оказалось с непривычки трудновато. Как-то уж слишком трудновато….

– Ой! – простонала бабушка Кэти. – Что-то тут не то… Улочка не желает нас отпускать! Смотрите, стены сжимаются вокруг нас, булыжники крутятся под ногами, как шары, и мешают идти. Мы танцуем на месте!

Она говорила правду. Поджав лапки, синий пес улегся на землю. Ему надоело бежать что есть мочи без всякого продвижения вперед. Стены домов все сближались. Проход стремительно закрывался… Очень скоро беглецы могли быть зажаты между стенами, как в тисках! И все-таки один плюс в происходящем имелся – из сжимавшейся земли выдернуло мечи. Они попáдали кто где, их зловещее пение оборвалось. Скелет палача перестал обрастать мясом, что позволило нашим друзьям беспрепятственно пройти мимо его дома.

Пегги Сью пришла в сознание. У нее безумно ныло все тело. Но она мигом оценила ситуацию.

– Подождите, – сказала она, – все равно не выберемся: надо ползти по-пластунски, так мы хотя бы равновесие не потеряем.

Все последовали ее совету, но ползли они медленно, а проход становился все уже и уже. Даже афиша цирка «Диабло» уменьшилась в размерах. Еще немного – и она станет чуть больше почтовой марки, и ловушка захлопнется.

Позади зазвенело разбитое стекло. Это армия разгневанных книженций выдавила витрину чернокнижного магазина и бросилась в погоню за пришельцами!

Положеньице было – хуже некуда.

К счастью, книг было так много, что им стало тесно-претесно и на улице образовалась громадная куча-мала. Из кожи, бумаги и картона, которая пробкой закупорила улочку и помешала стенам сжиматься.

– Вот оно, чудо, которого мы так ждали, – выдохнула Пегги. – У нас есть теперь время перейти на другую сторону.

Сбив в кровь локти и коленки, ребята, пожилая дама и пес добрались наконец до колдовской афиши. Она была меньше, чем когда они входили на улочку, но пролезть сквозь дыру и вернуться в реальность было еще возможно. Пегги с Себастьяном помогли бабушке Кэти протиснуться на другую сторону, а синему псу хватило одного прыжка. Затем в отверстие проскользнула девочка, а за ней и мальчик.

Как только они ступили в реальный мир, афиша начала уменьшаться с быстротой молнии. Через секунду она стала неразличимой до такой степени, что теперь ее можно было принять за плесень на грязной стене.

– Дешево отделались, – высказался Себастьян.

– Да уж, – подтвердила Пегги. – Но куда подевались слова? Ты видишь их, а?

Нет, Себастьян их нигде не видел. Маленькие беглецы рассеялись по городу, и ни одна душа не ведала, что же они затевают.

Безоружные захватчики

Вернувшись в гостиницу, наши друзья еще два дня приводили нервы в порядок. Черное пятнышко с ладони Себастьяна перешло на другое место. Оно достигло запястья и намеревалось, судя по всему, вскарабкаться вверх по руке. Раздавленное всмятку ударом кулака словцо затем распустилось, как новорожденная бабочка, которая расправляет склеившиеся крылья, готовясь взлететь. Отдельные буквы стали различимы: е… н… з… к…

– Надеюсь, путешествие слова не закончится на твоем лбу, – со вздохом сказала Пегги. – Писаный красавец ты наш.

– Я думаю, оно пытается свинтить, – сказал паренек. – Когда буквы встанут в привычном порядке, оно сбежит, как и все остальные.

«Вот именно, – подумала Пегги. – Куда подевались слова, удравшие из адского книжного магазина?»

Она заметно волновалась, поскольку была убеждена, что бегство слов не останется без последствий.

– Может оказаться, что слова эти очень злые, – заявила она синему псу. – Боюсь, как бы они не подложили нам крупную свинью. Ты не мог бы попробовать их найти, с твоим-то нюхом?

– Очень даже мог бы, – не дал себя упрашивать синий пес. – В книжном мне казалось, что от этих мелких ползучих мерзких фраз воняет тухлым мясом.

– Фу, гадость какая! – воскликнула Пегги. – Меня уже тошнит.

– Не согласен, – гавкнул пес. – У меня это, напротив, возбуждает аппетит.

Они вышли вместе. Приунывший Себастьян отказался к ним присоединиться. С той минуты, как его надежда разыскать список знахарей улетучилась, он пребывал в таком гадком расположении духа, что ссорился со всеми по поводу и без. Пегги ломала голову, как же теперь им общаться, и не находила ответа.

Оказавшись на улице, синий пес жадно втянул носом воздух. Увы и ах, запах тухлятины не раз и не два приводил его прямиком в разные рестораны.

Между тем Пегги продолжала чувствовать, что за ней кто-то подглядывает… Уже несколько дней подряд ей казалось, что за ней шпионят невидимые существа. Она все время оборачивалась в надежде засечь их; но до сих пор эта тактика ни к чему не привела.

– У тебя нет ощущения, что на нас кто-то смотрит? – прошептала она синему псу.

– Ага-ага, – согласился пес. – Я чувствую себя словно зажатым в кольцо из сотен маленьких глаз… сотен крошечных существ… но мой нос-пеленгатор работает вхолостую.

Когда девочка в очередной раз обернулась, она даже вздрогнула от неожиданности. На стене здания висела рекламная афиша, нахваливающая замечательные свойства какого-то сорта кофе. Текст был составлен очень, ну очень странным образом.

Пегги по привычке сощурилась и прочла: «кофе Лучший мире в!»

– Ты не находишь это странным? – поделилась она своим удивлением с синим псом. – Слова расставлены не в том порядке. Может быть, это такой рекламный трюк для приманивания публики?

Инстинкт подсказывал ей, что она нащупала нечто важное, поэтому девочка задержалась у рекламного панно и уставилась на напечатанные буквы.

Мгновение спустя она увидела, как слова задрожали, а затем медленно-медленно поползли по бумаге…

– Атомную сосиску им за описку! – выругался синий пес. – Они переезжают! Они поняли, что накосячили.

Слова перемещались по поверхности афиши, подобно громадным черным гусеницам, пока не создали фразу: «Лучший кофе в мире!»

– Так вот куда делись пленники адского книжного, – вздохнула Пегги. – Они спрятались за другими словами, среди других фраз. На этой афише они добавили слоган: «Лучший кофе в мире!», хотя в оригинале объявления его не было.

– Чудо маскировки! – восхитился пес. – Они будут проникать между строк там, где получится. И добавят в текст всякие безвредные пустячки, на которые никто и внимания не обратит.

– Да, – подтвердила Пегги Сью. – Пока им еще не хватает практики, особенно тем, кто привык изъясняться на чужом языке, но очень скоро они научатся жонглировать буквами. Уверена, что весь город ими кишмя кишит. Пойдем их искать!

Сперва это было похоже на игру, и они вовсю веселились, но чем дальше, тем больше их одолевала тоска: колдовских слов везде было навалом. На киноафишах они добавляли имена несуществующих актеров, на рекламных щитах пристраивали корявые комментарии… Иногда они совершали орфографические ошибки или располагались в не совсем правильном порядке, но спешившие по своим делам люди ничего не замечали.

Пегги не выдержала и решила к ним прикоснуться. Подошла к афише и ткнула кончиками пальцев в вереницу колдовских букв. Словно потрогала потную кожу больного, тяжело дышащего зверя.

Она быстренько отдернула руку и вытерла ее о джинсы.

– Они живые, – разволновалась она. – Они из плоти и… у меня ощущение, что… моя кровь показалась им лакомством, им хотелось присосаться к моим пальцам! С жадностью. Чувствуется, что они голодны, как собаки. Я не могу объяснить.

– Молчи, – прошептал синий пес. – Они нас подслушивают! У них ушки на макушке. Сейчас они нас не тронут, потому что без нашего вторжения в магазин слова так бы и остались пленниками чернокнижной лавки, но ни одна гадалка не предскажет, как долго они еще будут нам благодарны. Что-то очень я сомневаюсь, что их благодарность окажется вечной!

* * *

Два закадычных друга продолжили поиски. Слова встречались им на каждом шагу. С каждым часом они прибавляли в мастерстве, делали все меньше ошибок. После полудня они атаковали газеты и глянцевые журналы, куда добавляли статьи об оккультизме, хрустальных шарах и картах Таро. Пегги заметила, что слова буквально сжирают с потрохами целые рубрики, чтобы на их место поставить свой эзотерический бред. Мало-помалу с полос ежедневных газет исчезли все информационные сообщения, а их место заняли пространные рассуждения о тайнах магии и космоса. Там рассказывалось о диковинных племенах, о воинах-крокодилах и драконах-кровососах… Читатели не жаловались, более того – многие пришли к мнению, что новое чтиво гораздо интереснее того, к которому они привыкли! А когда они замечали мелко дрожащие на страницах буквы, то считали, что у них просто утомились глаза, и не задумывались о том, что происходит на самом деле.

Войдя в телефонную будку, Пегги Сью убедилась, что даже ежегодники и справочники были переполнены бывшими узниками адского книжного магазина. Столбцы с именем господина Диабло занимали многие десятки страниц.

– Слишком поздно, – вздохнула она, поглаживая голову синего пса, – они нас опередили. Сегодня вечером они захватят город!

Ненасытный голод вампиров

В последующие дни Пегги Сью с синим псом находились в состоянии повышенной боевой готовности. Они неустанно подмечали престранные вещи. Люди, читавшие прессу в автобусах и кафе, выглядели все более уставшими. Лица их были бледны, под глазами чернели круги. Многие во весь рот зевали, остальные спали, уткнувшись носом в журналы.

– Ты видел? – обратилась девочка к маленькому четвероногому другу. – Город словно работает в режиме замедленной съемки! Можно подумать, что жители подхватили вирусный дрематит. Это ненормально.

– Ага-ага! – подтвердил пес. – Они, того и гляди, все… гм… вымрут! Еле-еле ноги передвигают, и глаза у них сами собой закрываются.

– Меня беспокоит их бледный цвет лица, – заметила Пегги. – Ни кровинки, как у тяжело больных…

Она не знала, о чем говорят эти симптомы, но нисколько не сомневалась, что диагноз связан с вторжением слов.

И вот, наблюдая как-то раз в автобусе за одним пассажиром, она стала свидетельницей странного события. Незнакомец с газетой в руках храпел на сиденье. Ни с того ни с сего отпечатанные на странице строчки вдруг задвигались, как гусеницы, сошли с бумаги и стали взбираться по его пальцам.

– Вот оно что! – сообразила Пегги. – Как же я раньше не догадалась. Эти слова, как пиявки… Они высасывают кровь из читателей! Вот как они питаются.

– В точку попала, – телепатически ответил ей синий пес. – Мы с тобой оказались очень наивными. Это же не просто письменные знаки, это – зверьки, злющие такие зверьки, и они здорово изголодались!

Друзья застыли на месте, как громом пораженные. На пальцах всех пассажиров автобуса, державших кто книгу, кто журнал, кто газету, сидели буквы-вампиры и с жадностью пили их кровь!

– Они наедаются и растут, – определила на глаз Пегги Сью. – Сперва они были мелкими-мелкими, а сейчас настолько разжирели, что могут стать шапкой[5] статьи на первой газетной полосе.

Оглушенные усталостью пассажиры ни о чем не догадывались. Потеряв терпение, Пегги вскочила и принялась наносить удары по газетам. Слова-пиявки с явным сожалением отступили. От уколов на пальцах жертв остались ранки с яркими капельками крови.

– Идите к черту! Проваливайте! Кыш! – шипела от злости Пегги.

– Бесполезно, – вздохнул синий пес. – В этот самый миг на горожан нападают тысячи таких же пиявок.

Автобус остановился посреди улицы: водитель уснул за рулем. Пегги с синей собакой вышли.

Так вот чем была вызвана странная сонливость, которой с недавних пор страдали жители Исенгрина! Город словно заболел анемией и мог в любую минуту полностью обескроветь, если никто не обуздает волчий аппетит текстов, сбежавших из адской книжной лавки.

Пегги поспешила предупредить бабушку Кэти и Себастьяна. Собравшись всей компанией, они обошли город и его предместья, оценивая масштабы катастрофы.

– В газетах все больше крупных заголовков, – поделилась новостью пожилая дама. – А на афишах буквы уже поперек себя шире. Взгляните на эти книжки… Глазам своим не верю: это не буквы, а какие-то великаны, едва по десять строк на страницу помещается!

– Потому что они свежей крови насосались, – пояснила Пегги Сью. – Как только они всласть напиваются, ищут укромное местечко и переваривают. Так отчего бы им не подремать на страницах какого-нибудь детективного романчика на витрине обычного книжного магазина?

– Зато те слова, что пока никого не покусали, бледнеют и сморщиваются, – заметил Себастьян, показывая на некоторые рекламные щиты, где у всех на виду стирались целые фразы.

– Эти слова – хищники, – повторила Пегги. – Они охотятся, чтобы жить; вот почему их держали взаперти в адском книжном магазине. Открыв дверь их тюрьмы, мы позволили им напасть на людей. И покуда они не истребят все население Исенгрина, они не успокоятся.

– Хищники, говорите? – крякнул синий пес, подходя к афише, чтобы обнюхать огромные буквы, лоснящиеся от жира и пышущие здоровьем. – Да это слизняки, только притворяющиеся буквами алфавита… Чудо маскировки! Засланцы с другой планеты, это очевидно, и магия тут вообще ни при чем.

– Возможно, – признал Себастьян. – Легко могу себе представить, как в давние-давние времена они упали из космоса вместе с метеоритами. К примеру, в монастырь. В монастырь, где писцы переписывали рукописи.

– Ага-ага, – поддакнул пес, – похоже на правду. Черные, как сажа, умеющие мимикрировать,[6] они быстро смекнули, чего добьются, если спрячутся внутри колдовских книг и прикинутся буквами, написанными монахами. Кому придет в голову, что космические захватчики прячутся между строками какого-нибудь параграфа?

– Не понимаю, как это может помочь нам от них избавиться! – заметила Пегги.

– Я тоже не понимаю, как это может мне помочь найти адрес, который я ищу! – язвительно-резким тоном сказал Себастьян.

Пегги Сью поняла: мальчик настолько погружен в свои личные проблемы, что все, творившееся вокруг, ему безразлично.

– Следовало бы поставить в известность власти, – решила бабушка Кэти, – хотя сомневаюсь, что они к нам прислушаются. Вы всего лишь дети, а я – рядовая колдунья. Кто нам поверит? Есть все основания полагать, что нас примут за фантазеров.

Невзирая на все сомнения, она наведалась в мэрию и постаралась привлечь внимание муниципального совета к грозящей городу опасности. Как об стенку горох!

– Я битый час говорила в пустоту, – подытожила она со вздохом, выходя из здания мэрии, – они уже подхватили вирус сонливости. Видели бы вы их – бледные, с мешками под глазами, похрапывающих в своих креслах. Да они меня даже не слышали! А в это время слова-пиявки выпрастывались из папок с делами и бегали по столам. Они были всюду, от пола до потолка. Некоторые – размером с пауков-птицеедов.

– Почему они не набрасываются на нас? – спросил Себастьян. – У меня такое ощущение, что мы – единственные, у кого они еще не высосали по три литра крови.

– Потому что именно мы помогли им сбежать, – с горечью в голосе изрекла Пегги Сью. – Так мы стали их сообщниками. Они берегут нас из благодарности… или задумали использовать нас в ближайшем будущем. Они, возможно, держат нас за верных слуг. Мне нехорошо от одной этой мысли!

* * *

Через неделю ситуация изменилась к худшему.

Чем больше жирели слова, тем явственнее их жертвы превращались в прозрачных бедолаг, сквозь кожу-кальку которых уже просвечивали внутренние органы. В некоторых газетах всю площадь страниц занимали только пять или шесть строчек. Люди все равно машинально покупали их: они уже плохо соображали, что происходит.

– Это и есть конец света, – бурчал синий пес. – После забора крови у населения Исенгрина они, чует мой нос, попробуют провести вампиризацию другого городка.

– Этому не бывать, – воскликнула Пегги Сью. – Выход есть всегда, точно вам говорю, осталось лишь его найти!

– А пока, – вмешалась бабушка Кэти, – надо бы помочь этим бедняжкам. Ли́ца их видели? Они становятся все прозрачнее… все тоньше… можно подумать, что вскоре жители города превратятся в простые листы бумаги!

Бабушка не преувеличивала: немного погодя Пегги и сама в этом убедилась. Фасады домов покрывались гигантскими надписями, лишенными всякого смысла, а жители истончались и изнашивались, подобно крылышкам стареющей стрекозы.

– Они уже и на людей-то не похожи, – переживала Пегги. – Они стали как вырезанные из бумаги картинки…

– Ага-ага, – подхватил синий пес. – Тощие-тощие… Как будто иссохшие. Напоминают мне бабочек. Кажется, дотронься до них – и они раскрошатся.

Пегги Сью со своим четвероногим другом бегали взад-вперед по городу в попытке спасти несчастных жертв космических пиявок. Девочка едва осмеливалась к ним прикоснуться, такими хрупкими они выглядели, однако оставить людей под дождем, который сделал бы из них бумажную кашицу, было никак нельзя. Поэтому, аккуратно подбирая людей с земли, как листки бумаги, она скатывала их в трубочки, словно рулоны афиш.

– Хоть они теперь и на себя-то не похожи, они не умерли, – объяснила она синему псу, – глазки-то у них бегают. А порой они даже пытаются заговорить.

– Вампиры высосали из них все, как из мозговой косточки, – волновался пес. – Возможно, мы имеем дело с видом, который питается любой живой субстанцией, доводя свои жертвы до состояния личинок. У этих людей нет больше ни плоти, ни крови, ни костей… Да, даже костей нет! Я в шоке! Больше всего они смахивают на цветочки, которых засунули сохнуть между страниц словаря. Потри их кончиками пальцев, и им конец.

– Надо спрятать их в укромном месте, пока мы не придумаем, как им помочь, – заявила девочка. – А на улице оставлять их нельзя, дождь для них смертелен.

Вот так Пегги Сью стала медсестрой для хрупких бумажных силуэтиков, которых ветер гнал по улице, как опавшие осенние листья.

* * *

Исенгрин-Ту-Тариттс не был большим городом, и космическим пиявкам понадобилось совсем немного времени, чтобы вывести из строя все население. Редкие прохожие, способные еще держаться на ногах, были настолько обескровлены, что шатались по улицам, словно ощупью передвигающиеся сомнамбулы. С глазами-щелками, без единой мысли в голове, они выходили из дома исключительно для того, чтобы прикорнуть за рабочим столом в какой-нибудь полупустой страховой компании, куда не добредали сотрудники, ставшие фигурками из кальки.

Исенгрин-Ту-Тариттс на глазах превращался в город призраков.

В это время Пегги с синим псом бежали по улице, приемами лыжного слалома пробираясь между брошенных машин за бумажным человечком: его мог подхватить порыв ветра и наколоть на ветку дерева… Девочка тяжело переживала, чувствуя себя виновницей катастрофы, и изо всех сил пыталась уменьшить ее последствия. Поймав чей-нибудь скомканный силуэтик, она просила бабушку Кэти тщательно его прогладить, а потом соединить места разрывов клейкой лентой.

Пожилая дама выполняла задание и складывала занедуживших горожан стопками на столе в зале заседаний мэрии, где она в конечном счете решила обосноваться.

– От такой большой угрозы не помогут делу слезы, – причитала она, регулируя температуру своего утюга с отпаривателем. – Не знаю уж, что за яд такой астральный выделяют замаскированные под буквы пиявки, но он погружает жертвы в нечто вроде анабиоза, засушивает несчастных и, как говорят математики, приводит их к простейшему ряду. Вполне возможно, что переливание крови вернуло бы им первоначальный облик. Да откуда же взять столько крови, если в городе ее скоро не останется ни капли!

– Когда они насосутся крови здесь, они отправятся завоевывать другой город, – прошептала Пегги Сью. – Как им помешать?

– Понятия не имею, – ответила бабушка. – Можно попробовать обратиться за помощью в соседний город. Но начнется та же петрушка: кто нам поверит, если мы расскажем о том, что здесь творится? Придется рассчитывать только на свои силы.

* * *

А Себастьян рыскал по городу с другой целью – обнаружить справочник со списком знахарей, способных снять с него проклятие песка. Он был так подавлен, что не обращал ни малейшего внимания на бумажных человечков, которых ветер то и дело швырял ему под ноги. Он наступал на них и в ус не дул, в полной уверенности, что топчет старые афиши, сорванные порывом ветра.

В тот день он бродил уже несколько часов без всякой цели, пока не заметил, что на фасаде домов огромными буквами кто-то выложил его имя…

Вывески, рекламные щиты, афишные тумбы – короче, все, составленное из живых букв, двигалось и дергалось с единственной целью: написать его имя.

Себастьян… Себастьян… Себастьян…

Стоило ему кинуть взгляд на какое-нибудь здание, как на нем тотчас вырастало его имя. Буквы на вывесках страховых компаний перегруппировывались, на табличках автобусов появлялся новый пункт назначения, одно-единственное слово: Себастьян.

Всеми своими стенами, всеми своими крышами город молча скандировал его имя. Пиявки, удравшие из книг-душегубок адского книжного магазина, обращались к нему единственно известным им способом – в письменном виде.

«У меня ум за разум заходит, – подумал мальчик. – Я столько раз превращался в пыль, что, видимо, растерял какие-то извилины, мои умственные способности явно ослабли. Я галлюцинирую!»

Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию книги.

Примечания