Пролог

Оцепенев от долгого путешествия, Пегги Сью, Джефф и Наксос совсем потеряли ощущение времени. Они уже почти задремали, как вдруг почувствовали сильный толчок.

– Прибыли, – сообщил Зеб, – выходим.

Подростки очутились на каменистой земле посреди какой-то неведомой пустыни. Стояла ночь, было холодно…

– Где мы приземлились? – забеспокоился Наксос. – Это что, Земля?

– Нет, – признался Зеб, – космические течения отнесли нас в сторону. Мы заблудились.

– Вон там! – крикнула вдруг Пегги. – Смотрите, там какой-то свет… Похоже на маяк.

– Пойдем в том направлении, – предложил Наксос, – а там посмотрим.

В кармане Пегги Сью горсткой мелких ящериц[1] копошились волки и синий пес.

«Надеюсь, мы сможем отыскать колдунью, которая вернет им нормальные размеры!» – подумала девочка, пускаясь в путь.

Вдалеке гигантский маяк рассекал сумрак своим золотистым лучом.

«Откуда в пустыне маяк? – удивилась про себя Пегги. – В жизни такого не видела. Может быть, здесь было море, а потом испарилось?»

– Это декорации для кино! – радостно завопил Джефф. – Их построили, чтобы я мог танцевать! Здесь и состоится мой следующий спектакль. Приглашаю вас на премьеру…

И, оставив своих спутников позади, он ринулся в ночь.

– Совсем спятил! – фыркнул Наксос. – Мы даже понятия не имеем, что ожидает нас впереди, а он кидается туда, очертя голову…

Хрустальный сад

Это была очень странная пустыня: казалось, каждый камень и даже скала выточены из чистого хрусталя. Каждый кусок щебня здесь сверкал и искрился, как настоящий бриллиант!

«Можно было бы понаделать много красивых колец или заколок…» – размышляла Пегги Сью, в то время как под ее подошвами скрипело так, как будто она ступала по куче битого стекла. Если бы не свет звезд в ночном небе, дороги не было бы видно и на десять шагов вперед.

– Мы останемся без обуви, если пойдем дальше, – поделилась своими опасениями девочка. – Посмотрите, все эти камни режутся сильнее, чем миллион битых бутылок.

– Так давай полетим на твоем ковре! – предложил Наксос. – Отличный повод им воспользоваться.

Пегги Сью только покачала головой. Пытаясь прийти в себя после долгого космического путешествия, она едва не забыла про волшебный летучий ковер, добытый ею в красных джунглях во время учебы в колледже супергероев[2]. Благодаря изобретательности ее подруги Лобы ковер теперь выглядел как обычный плащ, но достаточно было его разложить, как он мгновенно принимал свой истинный вид.

Пегги поспешила вытащить чудо-одежду из рюкзака. Увы! Как только она его развернула, он мгновенно вырвался у нее из рук и умчался в темное небо.

– Вот черт, сбежал! – ахнул Наксос. – Смотри-ка, свободы ему захотелось! Поверить не могу… Предатель!

Пегги потрясенно застыла, глядя на пустые руки.

– Ничего удивительного, им слишком долго не пользовались, – вмешался Зеб. – Поэтому ковер забыл всю дрессировку и снова стал диким. Он не вернется. Не следует больше рассчитывать на него.

Пегги сердито топнула ногой, расстроенная таким предательством. И тут же поморщилась: усеявшие землю кристаллы изрезали подошвы ее обуви и теперь больно кололи пальцы ног.

– Ладно, не будем делать из этого трагедию, – вздохнул Наксос. – Обойдемся и без него. Мне кажется, нам лучше всего держать путь на ту крепость. Странная конструкция. Похоже на сторожевую башню какого-то замка…

– Нет, – поправила его Пегги, – это маяк. Посмотри внимательно: на его вершине можно различить стекло линзы, от которой исходит свет. Уверена, он зажегся, когда мы приземлились.

– В любом случае сейчас он погас, – заметил Наксос. – Может, нас сбило с толку отражение… Кто мог построить такую махину? Она же просто огромная!

Золотоволосый мальчик говорил правду: казалось, вершина башни касается звезд.

– Наверное, ее построили великаны, – предположила девочка. – Думаю, что тысячи лет назад на этом месте плескалось море. Потом вода испарилась, а маяк остался стоять на том же месте.

– Возможно… – пробормотал Наксос. – Если мы сможем его обследовать, то наверняка получим ответы на свои вопросы. Не говоря уже о том, что башня станет для нас отличным убежищем на ночь.

Пегги Сью вздрогнула. Холод становился все сильнее, а непроглядная тьма вокруг, казалось, таила в себе множество опасностей. Инстинкт шептал девочке, что им нужно где-нибудь укрыться. Она повернулась к Зебу:

– Ты когда-нибудь слышал о месте, куда мы попали?

– Немного, – признался мальчик с зеленой кожей. – Это плохой мир. Не нужно тут оставаться. Здесь много коварных, злых вещей.

Не слишком ободренные его словами, ребята решили обойти вокруг маяка, чтобы понять, где вход. Их ожидало разочарование: в основании сооружения не было никакой двери!

– Вот черт! – прошептала Пегги. – Как же мы попадем внутрь?

– Не знаю, – с досадой сказал Наксос. – Может быть, строители замуровали хранителя маяка внутри, когда закончили работу? Или они принадлежали к расе, которая могла подниматься на самые высокие башни без лестницы?

– Хочешь сказать, обитатели планеты – обезьяны? – переспросила Пегги.

– Ну да… что-то вроде обезьян… у которых, наверное, была привычка заходить в помещение через верх. Может, там, на последнем этаже, около самой линзы есть какая-нибудь дверь.

– Если собираешься лезть наверх, на меня не рассчитывай. Стены же совершенно гладкие, не за что даже уцепиться! И к тому же ветер очень сильный: как только мы окажемся в десяти метрах над землей, он нас тут же сбросит. Как глупо! Если бы летучий ковер не сбежал, он бы доставил нас наверх.

Они остановились у подножия башни, задрав головы вверх. Пегги и Наксос стучали зубами от холода, да и Зеб выглядел не слишком довольным. Судя по всему, ему совершенно не хотелось задерживаться в этом месте.

– Ничего не поделаешь, – вздохнула девочка, – давайте осмотрим окрестности. Вдруг мы найдем укрытие, в котором сможем развести огонь.

Ночной воздух пах чем-то странным: такой аромат иногда издают ядовитые растения, которые привлекают насекомых лишь затем, чтобы их съесть. Пегги очень не хватало синего пса, спрятанного сейчас в ее кармане. Она так нуждалась в его чутком обонянии и в его советах… но не решалась вытащить из укрытия. Верный друг стал теперь слишком маленьким, и она боялась наступить на него. Такого она себе никогда бы не простила!

Сложив руки рупором, друзья несколько раз попытались докричаться до Джеффа, но тот не удостоил их ответом.

– Куда же подевался этот болван? – жалобно проговорила Пегги. – Надеюсь, с ним ничего не случилось.

– Вон там, – сказал вдруг Наксос, понизив голос. – Там что-то есть. Какие-то руины…

Они двинулись вперед. Действительно, перед ними лежали руины: высокие колоннады высились в темноте, как развалины античного города, разрушенного какой-то страшной катастрофой. Это было величественно и одновременно пугающе, как мраморные кладбищенские надгробья в лунном свете.

– Чувствуешь себя, как в Помпеях…[3] – пробормотал Наксос.

Пегги промолчала. Эти большие полуразрушенные строения наводили на нее страх. Здесь были десятки храмов, термы, торговые ряды, архитектура которых еще угадывалась. На высоких постаментах застыли статуи. У подножия широкой мраморной лестницы стоял на страже исполинский лев. И хотя это был всего лишь хрустальный идол, от его свирепо ощеренной морды у девочки по спине пробежал холодок.

– Не нравится мне этот памятник, – шепнула она.

– Странно как-то, – отозвался Наксос, – все сделано из стекла. И здания, и статуи… Можно подумать, простого камня на этой планете не существует.

Подобрав с земли прозрачный камушек, он изо всей силы швырнул его в льва; тонкий звон разнесся среди руин, как будто где-то зазвенел колокольчик.

– Перестань! С ума сошел! – запаниковала Пегги. – Из-за тебя нас заметят!

– Круто! – выдохнул Наксос. – Ты же видишь, что здесь никого нет. Тут же просто пустыня. Этот город покинули, наверное, еще две тысячи лет назад.

Он был прав, но девочка никак не могла отвлечься от странной мысли: «Ему не следовало делать этого… теперь лев проснулся…»

Она тут же пожала плечами и обозвала себя идиоткой. О чем она только думает? Конечно, статуя выглядела очень страшно, но это была всего лишь скульптура, высеченная из какого-то минерала.

– Эта штука страшно крепкая! – пропыхтел Наксос. – Я колотил по нему, как сумасшедший, и ни единой щербинки! А ведь обычно хрусталь довольно хрупкий…

Пегги Сью обернулась, чтобы охватить взглядом весь «античный» город целиком. Когда-то это было необыкновенно красивое место. Даже и сейчас свет луны и звезд играл на колоннах и прозрачных портиках, рассыпаясь на миллионы отражений.

– Очень красиво, но… здесь веет смертью… – пробормотала она. – Пойдем, не стоит тут оставаться: у меня плохое предчувствие.

Подростки снова принялись за исследования. Повернув на улицу с выщербленной мостовой, они увидели нагромождение шлемов, щитов и мечей, тоже целиком выточенных из хрусталя редкой чистоты.

– Ничего себе! – воскликнул Наксос, подбирая шлем центуриона. – Никогда не думал, что солдат может носить доспехи из стекла. Это же противоречит самой элементарной логике.

Пегги его не слушала. Уже десять минут она испытывала непреодолимое желание обернуться, чтобы убедиться, что никто не идет за ней. Сквозь прозрачные руины она по-прежнему видела льва, сторожившего мраморную лестницу, но теперь… Ей показалось, что «пробужденный» Наксосом идол глядит в ее сторону.

Боясь прослыть трусихой, она не решилась поделиться своими опасениями с Наксосом.

«Мне просто померещилось, – решила Пегги. – Это просто иллюзия, возникшая из-за игры света. Хрустальная статуя не может вертеть головой». Но в глубине сознания свербила боязливая мысль: Наксос не должен был кидать в идола камнем. Раздавшийся от удара звон мог бы разбудить и мертвого… Или даже статую.

– Становится все холоднее и холоднее, – пожаловалась девочка. – Если так пойдет дальше, мы просто заледенеем. Нужно найти, чем разжечь огонь. А ты, Зеб, что ты об этом думаешь?

Зеленоватое существо, принявшее облик Себастьяна, скорчило гримасу неодобрения.

– Слишком холодно, – прошептал Зеб, – от низкой температуры твердеет материя, из которой я сделан. Скоро я не смогу пошевелиться.

– Он прав, – признал Наксос. – Это ведь все равно что сунуть кусок пластилина в холодильник: тот становится твердым, как камень.

– Мне… уже… трудно… говорить… – с трудом выговорил Зеб. – Мой рот онемел… и руки тоже. Я парализован.

Пегги потрогала ладонью его лицо и поняла: и правда, под действием холода Зеб вот-вот окаменеет.

«Он потеряет свою эластичность, – подумала она, – а значит, и свои чудесные способности. Если мы окажемся в опасности, Зеб не сможет нам помочь».

– Я потащу его на спине, – решил Наксос.

Увы, когда он попытался приподнять Зеба, оказалось, что тот от холода приклеился к земле.

– Вот черт! – заворчал золотоволосый мальчик. – Считай, он пустил корни, как столетний дуб! Я и на сантиметр не могу его сдвинуть. Придется оставить его здесь дожидаться, пока мы не разведем костер. Будем надеяться, тепло походного лагеря вернет ему пластичность.

В тот момент среди руин послышался скрип стекла, и Пегги Сью вздрогнула.

– Просто ветер, – шепотом объяснил Наксос. – Он швыряет в стеклянные колонны песком и камешками с равнины. Малейший звук здесь пробуждает самое невероятное эхо. Пойдем, нам нужно найти дрова. Причем срочно: я уже не чувствую собственных ног.

Пегги Сью поспешила за ним.

Вдвоем они углубились в лабиринт развалин.

– Даже вода в фонтанах превратилась в стекло, – заметил мальчик, указывая на широкий бассейн, содержимое которого выглядело как зеркало. На Земле вода бы просто замерзла, здесь же она стала тверже алмаза.

Пегги наклонилась через бортик. В глубине, под зеркальной поверхностью, она различила красных рыбок, совершенно целых, заключенных в прозрачное стекло… Неужели они тоже находятся здесь две тысячи лет?

Пройдя через пролом в рухнувшей стене, ребята оказались в саду, засаженном плодовыми деревьями. Единственная проблема была в том, что деревья тоже оказались хрустальными. Использовать их для разведения огня было невозможно. Чуть дальше Пегги обнаружила стеклянных птиц, застывших на ветке. Наксос, прищурившись, разглядел даже стеклянных мушек и пчел, сидевших на цветах или фруктах.

Пегги Сью почувствовала, что ее одолевают отчаяние и страх.

– Мне кажется, я поняла, что происходит, – прошептала она. – Холод здесь волшебный. Поначалу он кажется обычным, как у нас на Земле, но, усиливаясь, он преобразует то, на что действует. Сначала все превращается в камень, потом в стекло, затем в хрусталь. И в конце концов, набрав наибольшую силу, холод обращает все в алмаз. Дома, растения, живые существа… Вполне возможно, что статуи, которые мы видели, в действительности – бывшие жители города.

– Думаешь, то же самое случится и с нами? – в испуге пролепетал Наксос.

– Боюсь, да, – застонала Пегги Сью. – Наверняка тут какое-то колдовство. Мы никогда не сможем согреться. Не пройдет и двух дней, и мы окаменеем, как бедняга Зеб, и превратимся в две стеклянные статуи. Эта проклятая зима убьет нас!

Не в силах бороться с отчаянием, она бросилась в объятия Наксоса, который крепко сжал ее руками. Их губы почти соприкасались, но подростки едва ощущали тепло дыхания друг друга. Легкие больше не согревали воздух, который они вдыхали.

– Какая неудача, – пробормотал мальчик, – после всех приключений, которые мы пережили, погибнуть таким образом…

Пегги подскочила от ужаса. Она подняла левую руку на уровень глаз, вглядываясь в нее со страхом.

– Мои ногти… – пролепетала она. – Смотри, они превращаются в стекло. У меня стеклянные ногти! Затем настанет очередь зубов, костей… Преображение уже началось!

И вдруг, когда девочка ярко вообразила себя застывшей статуей, ее ослепила вспышка такого яркого света, что она невольно застонала. За какую-то долю секунды тьма рассеялась, как будто на небе взошло солнце, затопив всю планету золотыми лучами.

– Маяк! – завопил Наксос. – Он снова зажегся!

Зной колдовского лета

Едва свет маяка упал на развалины города, как началось невероятное преображение. Для начала ногти Пегги перестали походить на стеклянные и снова стали нормальными ногтями. Затем ужасный холод, мертвящий тела подростков, перестал чувствоваться и сменился мягким теплом. Но на том чудеса не закончились. Изумленная девочка увидела, как хрустальные деревья покрываются живой корой, а мертвые ветви – листьями и как из цветков стали расти плоды.

– Смотри, здесь все возрождается! – воскликнула она. – Это великолепно!

Проклятие отступало. Повсюду вещи и существа, окаменевшие под действием колдовской зимы, снова принимали свой нормальный облик. В фонтанах зажурчала вода, рыбки заплавали на свободе, руины утратили хрустальную прозрачность и превратились в обычные каменные развалины.

– Свет маяка волшебный, – понял Наксос. – Зажигаясь, он уничтожает убийственное действие зимы. Трава снова прорастает между булыжниками мостовой, по стенам вьется зеленый плющ…

Все превращения происходили в таком ускоренном темпе, что плети плюща выглядели как змеи, взбирающиеся по каменной кладке. Пегги подошла к одному из деревьев в саду и сорвала плод, только что появившийся на кончике ветки. Это было странное на вид синеватое яблоко. Почувствовав зверский голод, Пегги впилась зубами в наливной бок.

– Вкусно, – сказала она наконец с облегчением. – Но почему-то напоминает булочку.

Наксос поспешил последовать ее примеру.

Зеб, телу которого в тепле вернулась эластичность, опять присоединился к ним.

– Будьте осторожны, – сказал он, нахмурившись, – это ненадолго.

– Что? – насторожился Наксос, не успев прожевать.

– Хороший свет скоро погаснет, – предрек зеленокожий мальчик, – и тогда зима вновь вернется. Здесь все время так. Пегги Сью, мы не должны терять время. Нужно найти укрытие, пока снова не настала ночь.

– А сколько продлится лето? – спросила девочка.

– Не знаю, – Зеб пожал плечами. – Я только чувствую, вот и все.

Пегги встревоженно оглядела окружающий пейзаж.

Руины выглядели очень романтично, даже красиво. Пожалуй, было бы здорово устроить тут пикник, растянуться на зеленой травке и немного помечтать, а то и обменяться поцелуем с бойфрендом (конечно, при условии, что под рукой окажется подходящий бойфренд).

– Смотри, а настоящих людей здесь нет, – заметил Наксос. – Статуи оказались просто статуями, а не окаменевшими людьми.

– Давай, пока тепло, обследуем руины, – предложила Пегги. – Наберем дров. Если мы найдем какую-нибудь пещеру, то, надеюсь, сможем укрыться в ней от леденящей темноты.

Ребята тут же взялись за дело.

Теперь, когда зимнее колдовство больше не действовало, в воздухе витали запахи пыли, цветущей жимолости и мокрой травы. Птички, прежде застывшие хрустальными изваяниями на ветках, теперь снова обрели оперение и голос. Осы и пчелы гудели среди листвы.

Пегги Сью и ее спутник даже вспотели, настолько стало тепло. Наксос вскоре до того согрелся, что отважился снять свою майку и обвязать ее вокруг пояса. Друзья сновали среди руин, осматривая фундаменты развалившихся зданий. Время от времени они натыкались на восхитительные фрески, на которых были изображены гладиаторы на арене, или схватки людей со львами, или даже морские сражения таранящих друг друга трирем[4] с пылающими парусами и мачтами.

«Жестокая цивилизация, – решила про себя Пегги. – Похожа на цивилизацию древних римлян. Какое же несчастье привело ее в упадок?»

Внезапно, повернув за угол дома, она нос к носу столкнулась с двумя ребятишками в лохмотьях. Оба грязные, бритые наголо, покрытые струпьями. Старшему на вид лет одиннадцать, а младшему – восемь или девять. Руки мальчишек были нагружены фруктами.

– Эй, – крикнул старший, – а ты кто еще такая?

Пегги представилась, стараясь вести себя как можно более вежливо и дружелюбно, потом объяснила причину своего присутствия здесь.

– Меня зовут Ариус, – сообщил подросток-оборванец, – а это мой младший брат Квинтус. Мы вышли на поверхность, как только увидели сквозь щели в земле свет. Самое время – просто умирали с голоду.

– Мы даже съели крысу, – прогнусавил младший. – Она невкусная. Вся в шерсти.

Пегги, едва сдержав гримасу отвращения, спросила:

– Вы живете под землей?

– Да, в старых отопительных тоннелях под общественными банями, где раньше проходили трубы с горячей водой. Это единственный способ спастись от холода. Всю зиму приходится прятаться как можно глубже.

– А сколько она длится? – спросил Наксос.

– Все время, пока длится ночь, – усмехнулся Ариус. – Законы этого мира очень просты, любой поймет: когда темно – холодно, когда светло – тепло. Проблема в том, что невозможно предугадать, когда настанет ночь, а когда день… Все зависит от прихоти маяка. Его фонарь очень старый, он вращается все медленнее, а иногда его вообще заклинивает. Он излучает волшебный свет, но последнее время все чаще и чаще ломается. Тогда темнота длится несколько недель, а то и месяцев. Вот что самое страшное.

– И все вокруг превращается в хрусталь, верно? – заключила Пегги.

– Да, – подтвердил Ариус. – Но это еще не все. Иногда становится настолько холодно, что хрусталь лопается. Вот почему город полон развалин и обломков. Когда-то он был очень красивый, но ночной холод постепенно разрушает его. Через несколько лет от него вообще ничего не останется, последние здания тоже обрушатся… Очень, очень печально!

– Я видел, что стеклянные птички снова оживали, когда на них падал луч маяка, – сказал подошедший Наксос. – А с людьми тоже так происходит?

– Нет, – буркнул Ариус, начиная проявлять признаки нетерпения. – Это работает только на животных. Они устойчивее, чем мы. Могут заснуть хрустальным сном, не умирая, а человек на такое не способен. Людям приходится прятаться в недра земли, если они не хотят замерзнуть насмерть. Никогда нельзя предсказать, сколько продлится день, вы понимаете? Сейчас волшебный свет маяка падает на нас, но он может погаснуть в любую минуту. Говорю же! Все зависит только от каприза фонаря. А он уже очень старый. На вашем месте, я бы позаботился о запасе провизии вместо того, чтобы попусту болтать. Собирайте все, что сможете найти: фрукты, овощи, дрова. Чудо не продлится вечно.

С последними словами Ариус скрылся среди руин, а вместе с ним и его братишка, оставив ошарашенных Пегги и Наксоса среди развалин.

Оба изо всех сил старались сохранить самообладание и не выдать охватившей их тревоги.

– Последуем совету мальчиков, – решила Пегги. – Надо сделать запас провизии, пока еще можно найти хоть что-то съедобное.

Друзья заметили группку людей в лохмотьях, которые, выбравшись из подземелий, рыскали среди растительности, поспешно срывая и хватая все, что хоть немного походило на съедобный плод или корневище. Пегги с Наксосом поторопились заняться тем же самым. Свет фонаря припекал как летнее солнце, но теперь они знали, что его ласковое тепло может исчезнуть в одно мгновение, оставив их на волю смертоносного холода ночи. Медлить было нельзя. Рюкзак Пегги наполнился доверху, и ребята сделали узлы из своих футболок.

Положение осложнилось, когда трое друзей попытались последовать за жителями развалин, которые возвращались в свои подземные убежища. Люди гнали их прочь, а некоторые даже принялись кидать в них камнями.

Ариус и Квинтус торопились в подземные тоннели под зданием терм в числе последних. Уже ныряя в подземный ход, Ариус повернулся к Пегги Сью и крикнул:

– Вам придется справляться самим! Вы здесь чужаки, а места в убежище для своих не хватает. Попробуйте найти другое пристанище. Так будет лучше, если вы не хотите, чтобы вас побили камнями. Удачи!

И он исчез, а вслед за ним и его братишка.

– Похоже, гостеприимство у местных жителей не в почете, – пробормотал Наксос. – Насколько я понял, здесь каждый сам за себя.

Пегги стиснула кулаки. Жаловаться и негодовать было бессмысленно. Время поджимало. Она повернулась, чтобы рассмотреть маяк, но свет был такой яркий, что ей пришлось зажмуриться. Если бы она продолжала глядеть на него, то наверняка бы ослепла.

Сколько они ни лазили по руинам, им так и не удалось найти никакого подходящего укрытия. Все подвалы, склепы и ниши, которые им попадались, были чересчур открыты и не могли служить надежным убежищем от холода. На каждом перекрестке они пробовали звать Джеффа, но тщетно – парень как будто испарился.

– Если он нашел себе укрытие, значит, оказался удачливее нас, – вздохнул Наксос. – Потому что лично я не представляю, где мы могли бы спрятаться.

– Пожалуй, есть один вариант, – сказала Пегги, задумчиво почесывая в затылке.

– Какой?

– Зеб… Он сможет превратиться в эскимосский домик-иглу. И когда свет маяка погаснет, мы заберемся внутрь. Получится нечто вроде живой палатки, которая укроет нас от холода.

Наксос с сомнением покачал головой.

– Вообще-то идея неплохая, – сказал он, – но не стоит забывать, что от холода Зеб, то есть материал, из которого он сделан, застынет, как случилось в прошлый раз. Пройдет совсем немного времени, и он превратится в камень. К тому же придется оставить какое-то отверстие, если мы не хотим оказаться замурованными заживо и задохнуться внутри.

Повернувшись к Зебу, Пегги спросила:

– Как думаешь, ты мог бы сделать это?

Зеленокожий мальчик кивнул и заговорил в своей любимой манере – о себе в третьем лице:

– Да. Но как только Зеб окаменеет от холода, он уже ничего не сможет сделать для Пегги Сью и Наксоса. Все его способности восстановятся, только когда вернется тепло.

– Ничего не поделаешь, – вздохнула девочка, – придется довольствоваться тем, что есть. Все равно это лучше, чем превратиться в хрустальные изваяния.

Следующий час они провели, выбирая наиболее подходящее место для разбивки лагеря. Чувствуя, что усталость одолевает их, они сели на террасе полуразрушенной виллы и оглядели с нее город.

– Как я понял со слов Ариуса, день может продлиться три недели, три месяца, три года или даже три минуты, – рассуждал Наксос. – Верно?

– Так и есть, – устало пробормотала Пегги, ощипывая гроздь винограда. – Все зависит от фонаря. Если он сломается, ночь установится надолго.

– Тогда надо попробовать его починить, – предложил мальчик.

– Я как раз думала о том же, – улыбнулась девочка. – Пыталась сообразить, как забраться на вершину башни.

– Ты видела ее стены? Гладкие, как стекло. Ни малейшей щели между камнями, из которых она сложена. Бесполезно даже надеяться поиграть в альпинистов. Придется придумать что-нибудь другое.

– Если бы мы могли вернуть летучий ковер… – жалобно протянула Пегги. – Все проблемы были бы решены.

Поскольку становилось все жарче и жарче, друзья прилегли в тени еще не обвалившейся стены и в конце концов уснули. Как только они закрыли глаза, каменный лев у подножия мраморной лестницы едва заметно мигнул: его веки дрогнули. Всего на одно мгновение, но так было на самом деле.

Увы, Пегги Сью и Наксос этого не заметили.

Волшебный урожай

Пегги Сью разбудило жужжание мух: последние несколько минут оно было каким-то особенно громким.

«Похоже на рокот газонокосилки», – подумала она, усаживаясь. И, вздрогнув от отвращения, увидела у своих ног муху, которая с жужжанием оглаживала себе крылышки. Проблема только в том, что размерами муха не уступала крупной крысе.

С трудом сдерживая готовый сорваться крик, девочка потрясла Наксоса за плечо. Золотоволосый мальчик распахнул глаза, ничего не понимая спросонок.

– Поверить не могу, – пробормотал он через секунду. – Откуда чудовище взялось?

– Тут есть и другие, – шепнула девочка. – Посмотри вокруг: пчелы, осы, мухи – это те самые хрустальные насекомые, которых зима приморозила к стеклянным цветкам.

– Да ладно! Они же были совсем маленькие! – запротестовал Наксос.

– А здешнее солнце позволило им вырасти сверх обычных размеров. С растениями происходит то же самое. Ты видел, что случилось с цветами и кустами? Они покрыли все руины. Розы сейчас огромные, как колеса грузовика, а совсем недавно, когда мы легли отдохнуть, были нормального размера. Можно подумать, пока мы спали, они подпали под действие какого-то колдовства…

Зеб оживился, как бывало всякий раз, когда зеленокожий мальчик собирался высказать свое мнение.

– Это все свет фонаря, – сообщил он. – Он слишком надолго задержался на одном месте, вместо того чтобы вращаться и освещать остальные участки местности…

– И что с того? – спросил Наксос.

– Все, на что падает свет, начинает расти… а поскольку он слишком долго остается на одном месте, все растет слишком сильно… Понимаешь?

– Я поняла, что ты хотел сказать, – прошептала Пегги. – Свет маяка вызывает ускоренный рост того, что освещает.

– Ничего себе! – всполошился Наксос. – Если бы мы заснули не в тени старой стены, мы сейчас и сами уже стали бы великанами!

Восхищенные и испуганные разом, трое друзей прошли немного в сторону сада, стараясь не покидать зоны тени, которая спасала их от внушающих опасение лучей маяка.

Зелень уже разрослась настолько, что почти погребла под собой руины древнего города. Кусты превратились в буйные джунгли, сорняки выросли с небольшие деревца, папоротники походили на доисторических гигантов, а фрукты превосходили все мыслимые размеры.

Время от времени из кустов с оглушительным жужжанием вылетали гигантские насекомые и исчезали за поворотом стены.

– Ты видел? – спросила вдруг Пегги придушенным голосом. – Эта божья коровка была размером с корову…

Девочка села на краю затененной зоны и задумалась. В голове у нее зрела одна мысль…

– О чем ты думаешь? – поинтересовался Наксос.

– Думаю, нам стоит воспользоваться свойствами волшебного луча для того, чтобы вернуть нормальные размеры синему псу и волкам, – живо откликнулась Пегги. – Более удачного случая может и не представиться.

И, сунув руку в карман, она извлекла оттуда крохотных зверей – жертв беспорядочной миниатюризации школы супергероев. Понизив голос, чтобы ненароком не оглушить их, девочка объяснила им, что намерена сделать. Синий пес тут же потрусил в освещенную часть сада, а волки припустили за ним.

– Понятия не имею, сколько времени это может занять, – озабоченно произнесла Пегги Сью.

– Я бы сейчас, кажется, быка съел, а ты? – начал Наксос. – Мне кажется, местные овощи-фрукты не очень-то питательные. Я чувствую себя слабым, как новорожденный младенец. Очень хочется пойти и нарвать еще вон тех фруктов. Что скажешь?

Пегги сморщила нос. Она тоже проголодалась и все-таки сознавала, что выходить на солнце по-настоящему опасно.

– Волшебный свет подействует на те части нашего тела, которые окажутся под прямыми лучами, – заметила она. – Это означает, что головы, руки и все, что не прикрыто одеждой, станет огромным.

– Зеб может превратиться в зонтик, – предложило зеленокожее создание.

– Нет, – вздохнула Пегги, – ничего не получится, ты ведь тоже изменишься. Сейчас жарко, значит, в данный момент световые лучи очень мощные. Посмотри только на мух – за последние несколько минут они еще выросли.

– Точно, – признал Наксос. – И наоборот, все, что в тени, осталось таким же, как было. Ладно, пойду осмотрю дом, вдруг найду что-нибудь, под чем мы сможем спрятаться.

– Хорошо, иди. А я побуду здесь, послежу, как будет расти синий пес. Мне кажется, он уже стал немного побольше.

Девочка с радостью наблюдала, как ее верный друг растет буквально на глазах. С тех пор как он стал крохотным, ей очень его не хватало. И все же она опасалась, как бы гигантские насекомые не попытались его съесть. Именно поэтому Пегги вооружилась палкой и встала у кромки газона, готовая броситься на защиту пса в случае опасности.

Ей совсем не нравились птички-корольки, похожие теперь на пернатых слонов, которые расхаживали по верхнему краю полуобвалившейся стены.

– Если так пойдет дальше, – шепнула Пегги зеленокожему Зебу, – они станут такими огромными, что мы по сравнению с ними окажемся не больше червячка. И если птицы вздумают нас склевать…

Наксос наконец вынырнул из развалин дома, таща в руках большую медную миску.

– Я нашел только это, – сообщил он. – Надо бы все же осмотреть окрестности, и если я надену ее себе на голову, она может стать отличной каской. Разве нет, как думаешь?

– Надеюсь, – с некоторым колебанием ответила Пегги. – Но если заметишь что-то странное, немедленно возвращайся той же дорогой. Ладно?

– Хорошо, – отозвался золотоволосый мальчик, водружая себе на голову медную миску на манер рыцарского шлема (честно говоря, с тазиком на голове он выглядел довольно глупо, но Пегги не решилась сказать ему об этом, ведь то, что мальчик собирался сделать, было довольно опасно).

Наксос выскочил на солнце. Как только он покинул тень, миска на его голове засияла, как будто вбирая в себя все лучи маяка. Металл, из которого она была сделана, тут же разогрелся и начал расширяться.

«Я под ней задыхаюсь! – подумал подросток, ускоряя шаг. – Вот ведь наказание! Моя каска греет так, будто я тащу на голове котел с кипятком! Если это не прекратится, скальп у меня скоро поджарится, как бифштекс на сковородке!»

Он старался шутить сам с собой, чтобы сохранить присутствие духа, но его решимость быстро таяла.

«Пегги права, – подумал Наксос, – разведка будет совсем не такой простой, как я себе представлял».

Мальчик стиснул зубы, потому что миска стала уже очень горячей. Не в силах больше терпеть обжигающий жар, он нагнулся, сорвал несколько мясистых листьев и попытался сделать из них защитную прокладку, подсунув между собственной макушкой и адски пылающей миской. Увы, облегчение было недолгим.

«Медлить не стоит, – решил Наксос, – сейчас сорву несколько плодов и пойду назад… мероприятие займет не больше трех минут».

Скоро он заметил, что, пожалуй, рассуждал чересчур оптимистично. Во-первых, фрукты продолжали расти и стали совершенно нетранспортабельными; а во-вторых, миска тоже подросла в размерах и становилась все шире, все глубже и тяжелее. Если в начале своего похода Наксос почти не замечал ее веса, то теперь чувствовал, что его шея вот-вот сломается под чудовищным грузом. Теперь миска весила раза в два больше по сравнению с тем, какой он подобрал ее в подвале заброшенной виллы.

Борясь с паникой, мальчик сорвал огромную ягоду ежевики с колючего куста, сунул ее под мышку и торопливо повернул назад. Вдруг почувствовал, что ноги его не держат: проклятая миска давила на затылок, как наковальня. Еще немного, и она буквально вдавит его в землю…

Пот тек с Наксоса ручьем. Ослепленный чересчур разросшимся «шлемом», он уже не знал, в каком направлении двигаться. К счастью, голос Пегги Сью помог ему сориентироваться и отыскать дорогу к вилле.

Последние метры дались ему с огромным трудом. Под конец он не выдержал, отшвырнул миску и бросился бежать, надеясь, что волшебный свет не успеет деформировать его тело. Он рухнул под ноги Пегги Сью, чуть не раздавив добытую ягоду.

Усевшись в тени, ребята отломили по кусочку огромного плода, чтобы подкрепиться.

– Как вкусно! – воскликнула девочка. – В жизни не пробовала ничего столь же ароматного.

– Я тоже, – согласился Наксос.

Ребята лакомились, наблюдая за тем, как брошенная в траву миска продолжает увеличиваться под действием света. Через час она стала уже размером с плавательный бассейн!

– Похоже, свет действует не на все материалы, – заметила Пегги Сью. – Ты видел? Здания не меняют своих пропорций.

– Наверное, дело в химическом составе, – пробурчал Наксос с набитым ртом. – Металл ведь хорошо проводит тепло, поэтому и расширяется сильнее, чем камень.

К тому времени, когда они покончили с едой, синий пес и волки уже вернулись к нормальным размерам. Пегги крикнула своему четвероногому приятелю, чтобы он спрятался в тень, но тот упрямо продолжал торчать на солнце.

– Атомная сосиска! – радостно пролаял он. – Это солнце просто гениальное! Я хочу стать большим… Всегда мечтал иметь более внушительный рост. Скажем, как лошадь… Да, да, точно! Я подожду, пока стану размером с лошадь. Тогда ты сможешь ездить на мне верхом…

– А ну-ка иди сюда! – велела девочка. – Перестань валять дурака. Местное солнце опасно…

– Как лошадь! – упорствовал пес. – Ты подберешь мне красивое седло и сбрую, и я буду катать тебя по полям. У меня здорово получится скакать галопом…

Не выдержав, Пегги вскочила, подбежала к псу, схватила его за загривок и втащила на затененную террасу, где он был надежно защищен от лучей маяка.

– Эй! – запротестовал пес. – Ты рушишь мою мечту, так не годится! Ты лишила меня великой судьбы. Я всегда знал, что рожден стать лошадью…

– Достаточно, успокойся! – прикрикнула на него Пегги. – Совсем голову потерял. Можно подумать, ты захмелел от волшебного света, у тебя от него все мозги спеклись.

– Да, но быть лошадью так здорово… – проскулил пес.

Переживая от того, что он так расстроился, Пегги крепко обняла его. Она была счастлива, что верный друг вернулся к ней.

– Мне так тебя не хватало! – пробормотала она. – Невыносимое ты создание…

Волки, реагируя на происходящее более спокойно, встряхнулись и ушли с солнца. Будучи животными, привычными к опасности, они быстро сообразили, что лучше держаться подальше от золотистых лучей. Один из волков клацнул челюстями, когда гигантская муха имела неосторожность приблизиться к его морде, и лишенное головы насекомое покатилось по траве.

– Если бы мы выбрались позагорать на солнце совсем голыми, то выросли бы гармонично, – строил предположения Наксос. – А став великанами, смогли бы защититься от любого нападения, не прибегая ни к чьей помощи. Что ты об этом думаешь?

Пегги Сью пожала плечами, выдавая свои колебания.

– А потом? Вдруг мы никогда не сможем вернуть себе обычные размеры? Будем обречены оставаться гигантами до конца своих дней… Нет, мне твоя идея не очень нравится.

– Ты слишком благоразумная, – ворчливо упрекнул ее мальчик, явно испытывая разочарование. – А мне кажется, было бы здорово. Пожалуй, я попробую.

И, подкрепляя слово делом, он стащил майку через голову.

– Не делай этого, – раздался голос у него за спиной. – Ты очень быстро об этом пожалеешь.

Невдалеке стоял Ариус, который выбрался из глубин подземелья, весь покрытый пылью. Его младший братишка Квинтус, как всегда, держался на шаг позади него.

– Мы решили, что в одиночку вам ни за что не справиться, – пробурчал старший, объясняя свое появление. – Вот и решили вернуться, чтобы предложить вам помощь.

– Очень мило с вашей стороны, – отозвалась Пегги. – Должна признаться, пока мы справляемся не очень…

– Как так? – возмутился Наксос, уязвленный до глубины души. – А мне лично кажется, что мы держимся очень даже молодцом!

Ариус хихикнул. Несмотря на тощее личико, щербатые зубы и грязные волосы, он был не лишен некоторого обаяния.

– Это ты-то молодец? – заворчал он, с презрением взглянув на Наксоса. – Ты же только что собирался идти скакать по солнышку нагишом! Ты хоть понимаешь, что бы с тобой стало?

– Я бы превратился в великана.

– Да, сначала ты начал бы расти, верно, но очень скоро стал бы стремительно стареть, – пояснил Ариус. – На людей свет маяка действует именно так. Через час ты был бы великаном тридцатилетнего возраста, а через три часа твое тело стало бы дряхлеть и стареть. Вот почему мы живем под землей. Если хочешь безнаказанно находиться на солнце, нужно надевать специальный комбинезон, который не пропускает солнечные лучи. К сожалению, на всех их не хватает, они есть только у вождей.

Ариус говорил уверенно и смотрел Пегги Сью прямо в глаза, как будто хотел произвести на нее впечатление. Через прорехи в лохмотьях просвечивало его костлявое тело с торчащими ребрами. Он не был хорош собой, но все же в его безобразии было нечто симпатичное. Может быть, брызжущая жизненная энергия?

– Вы правильно сделали, что спрятались в тени, – заключил мальчик, – ваша одежда не создает достаточной защиты от света.

Пегги Сью тут же подумала о скафандрах, которые они бросили на месте своего приземления.

«Нам следовало их сохранить, – подумала она. – Но они были такие тяжелые! Я не представляла себе, как идти через пустыню с таким панцирем на теле».

– А как же фрукты и мухи? – заметил Наксос. – Они-то ведь не стареют…

– Верно, – согласился Ариус. – Но в какой-то момент, из-за того что они все время продолжают расти, просто взорвутся. Вы сами скоро увидите, если свет так и останется в этой части сада.

Пегги принялась озираться, стараясь охватить взглядом окружающий пейзаж, но слепящий свет вынудил ее отвести глаза.

– Если я правильно понимаю, за пределами освещенной зоны всегда зима?

– Да, – подтвердил Ариус. – А когда световой луч снова начнет двигаться дальше, хрустальная зима установится и здесь. В ту же секунду, едва на руины опустится ночь, на нас обрушится чудовищный холод. Вообще-то фонарь маяка должен вращаться вокруг своей оси, чтобы его света всем доставалось поровну. Поначалу он отлично работал, но потом поломки стали случаться все чаще и чаще. Фонарь или застревает на месте, или гаснет. Однажды мы на целых три месяца остались без света, в полной темноте. Ничего нигде больше не росло, и мы тогда чуть не умерли с голоду.

Маленький Квинтус, которому быстро надоело слушать болтовню подростков, подошел к синему псу и погладил его, а потом, расхрабрившись, попытался сесть на него верхом.

– Эй! А ну-ка прекрати! – телепатически прикрикнул на него пес. – Я тебе не лошадь! Очень сожалею… Я хотел ею стать, но мне не дали такой возможности.

– Чтобы защититься от солнца, – продолжал Ариус, – советую вам нарвать лиан и переплести их. Тогда у вас получится нечто вроде ткани, которая примерно на час будет непроницаема для световых лучей. Потом она, правда, воспламенится. Но все-таки это лучше, чем ничего.

Мальчик оторвал от стены побег вьющегося растения и принес его Пегги Сью, чтобы показать, насколько плеть гибкая и податливая.

– Больше мне нечего тебе предложить, – вздохнул Ариус. – И никогда не тащите с собой много вещей. Если световой луч продолжит движение, следуйте за ним – так вы сможете спастись от хрустальной зимы. В обычных условиях фонарь тратит на полный оборот двенадцать часов. И еще: световой луч имеет форму веера – чем дальше от маяка, тем он шире.

– Почему же вы остаетесь у подножия башни? – удивилась Пегги Сью.

– Потому что здесь овощи и фрукты растут быстрее, чем где-либо еще, и их можно быстро срывать. Удаляясь от маяка, свет теряет свои волшебные свойства. Там растения растут медленнее или вообще не растут. И плоды у них совершенно безвкусные.

Ариус хотел прибавить что-то еще, как вдруг откуда-то из руин донесся громкий скрежет. Личико малыша Квинтуса тут же предательски сморщилось от страха.

– Ох, до чего же я это не люблю… – пробормотал Ариус, оглядываясь через плечо.

– Что? – всполошилась Пегги. – Что еще случилось?

– Лев… – захныкал Квинтус. – Лев просыпается…

– О чем он? – нетерпеливо спросил Наксос.

– Входя в город, вы должны были миновать развалины большой мраморной лестницы, – зашептал Ариус. – У ее подножия стоит огромный каменный лев…

– А, – перебил его Наксос, – мы видели хрустальную статую.

– Нет, не статуя, – поправил его Ариус. – Боюсь, у меня для вас плохая новость: то, что вы видели, – настоящий лев. Бальбас, прежний хранитель города. Зимой он выглядит как статуя из стекла, но волшебный свет возвращает ему истинный вид. Поскольку лев очень большой, времени на его оживление уходит больше, чем у мух и птичек, вот и все.

– Настоящий лев? – переспросила Пегги. – Не шутишь? Да он, наверно, высотой метров десять!

– Нет, больше десяти. Тринадцать метров, если быть точным. Вот почему ему требуется больше двух часов, чтобы выйти из оцепенения. Ведь нужно, чтобы тепло проникло в самое сердце хрусталя. Тогда кровь льва становится жидкой и снова начинает бежать по венам. В прежние времена он охранял город и отгонял от него врагов. Его специально научили нападать на чужаков. Ни мне, ни моему брату опасность не грозит, потому что мы родились здесь; а вот для вас, увы, дело обстоит иначе.

Синий пес вдруг заволновался. Тревожно ощерившись, он подошел к Пегги Сью.

– Пахнет хищным зверем! – сообщил он. – Да, воняет, как в зверинце. Мне кажется, мальчик говорит правду.

– Что же нам делать? – простонала Пегги. – Скажи, ты сможешь договориться, чтобы нас пустили в ваше подземелье?

– Нет, – покачал Ариус головой с виноватым видом. – Вас туда не пустят. Я ведь вам уже говорил… Чужаки не имеют права входить в подземные тоннели. Если вы будете настаивать, вас просто убьют.

– Как мило! – гневно прошипел Наксос. – Значит, мы должны смириться с тем, что лев нас сожрет? Так, что ли?

– Необязательно, – возразил Ариус. – Лучше всего попытаться выиграть время, используя лабиринты руин. Перемещайтесь, никогда не стойте на месте! Бальбас движется медленно, он с трудом выходит из оцепенения. Если повезет, вы сможете даже проскочить у него между лапами.

– Не вечно же нам так бегать! – буркнул золотоволосый мальчик. – Особенно если придется избегать освещенных мест. Это будет не так-то просто.

– Фонарь когда-нибудь обязательно стронется с места, – заверил их Ариус. – И тогда свет быстро заскользит вправо, лев не сможет поспевать за ним. Когда холод и ночь застанут его среди руин, Бальбас снова обратится в изваяние. Понимаете? Вам нужно продержаться до возвращения зимы. Это ваш единственный шанс спастись.

Когда лязгают челюсти…

Пегги Сью старательно твердила сама себе, что ни в коем случае нельзя поддаваться панике. Взобравшись на вершину полуразрушенной стены, она пристально вглядывалась в простиравшийся перед ней пейзаж. По обеим сторонам от светового потока, струившегося от маяка, царили мрак и холод. Освещенная зона выглядела похожей на ломтик торта, повернутый острием к таинственной башне. Внутри треугольника буйствовала растительность, разрастаясь буквально на глазах. Овощи и фрукты раздувались до немыслимых размеров, и в конце концов некоторые из них взрывались, осыпая все вокруг дождем из брызг сока и семечек. Руины утонули в пышной зелени, и только кое-где над джунглями высились уцелевшие мраморные колонны да фронтоны древних полуразрушенных храмов.

«Похоже на город инков, поглощенный девственным лесом», – подумала девочка.

Приложив руку козырьком поверх бровей, она старалась разглядеть высокую лестницу, у основания которой высилась «статуя» грозного стража. Буйная зелень отнюдь не облегчала ей задачу.

Наконец зеленая завеса качнулась под порывом ветра, и она увидела величественную вереницу мраморных ступеней, у основания которых поджидал в засаде хищник. Он все еще стоял на своем пьедестале, застыв в позе, придававшей ему обманчивое сходство с изваянием, но по его шкуре время от времени пробегала дрожь, обрисовывая контуры могучих мышц.

«Зверь такого же цвета, как и камень, – подумала Пегги. – И когда неподвижен, то и вправду похож на статую…»

От невероятного зрелища у нее захватило дух. Лев медленно просыпался. Он внезапно приподнял переднюю лапу и выпустил когти, которые ярко блеснули в свете маяка. Затем, закинув голову назад, широко зевнул, раскрыв широченную пасть, в которую свободно мог бы проехать грузовик.

Пегги стиснула кулаки. Наконец чудовище, встряхнувшись, спустилось с пьедестала. Его хребет и хвост колыхались замедленно, как будто он с трудом выходил из сонного забытья.

«Наверное, он весит, как целый теплоход!» – усмехнулась про себя девочка.

Когда она уже была готова пуститься наутек, лев вдруг повернул голову в ее сторону и посмотрел ей прямо в глаза.

«Он заметил меня…» – ужаснулась Пегги, сжимаясь в комок и мечтая стать размером с микроб.

Зверь тут же издал рев, который прокатился по разрушенному городу, как грохочущая лавина.

На этот раз Пегги потеряла равновесие и скатилась со стены вниз. К счастью, Зеб был рядом и подхватил ее своими эластичными руками, так что она почти не ушиблась.

– Л-лев… – пролепетала девочка, заикаясь, – лев знает, что мы здесь.

– Бальбас еще ни разу никого не упустил, – пробормотал Ариус. – Он будет преследовать вас без устали. Каждый раз, сожрав кого-нибудь, Бальбас становится немного больше, а поначалу был размером с обычного льва. Подсчитайте сами, сколько бедолаг он должен был переварить, чтобы стать таким, как сейчас! Ну все, мы с братишкой должны возвращаться обратно в подземелье. Желаю вам удачи! И помните, что я говорил: никогда не оставайтесь на месте. Ваш единственный шанс выжить – бежать быстрее, чем лев. Не пытайтесь спрятаться в подвалах или других укрытиях, он быстро сумеет расширить в них проход ударами когтей. Двигайтесь… все время будьте в движении…

Ариус схватил Квинтуса за руку и побежал к спуску в свой подземный мир.

– Не очень-то они храбрые, эти ребята! – прошипел им вслед Наксос с презрением.

– Ладно, не злобствуй, – перебила его Пегги. – Все-таки они нам помогли.

Волки, напуганные приближением огромного хищника, дрожали и поскуливали, поджав хвосты.

Заросли вокруг трещали, ветхие стены осыпались каждый раз, когда Бальбас делал шаг. Синий пес, используя свои телепатические способности, попытался прозондировать сознание монстра.

– Он разгневан, – сообщил пес. – Его специально обучили уничтожать всякого чужака, который окажется в черте города, а зверь недостаточно умен, чтобы понять, что самого города уже давно нет. Он намерен выполнить свой долг до конца. К счастью, лев пока во власти оцепенения. Его левая задняя лапа все еще неподвижна, поэтому он прихрамывает. Тем лучше для нас!

– Точно, – вздохнул Наксос. – Ну что, все поняли правила игры? Мы должны постоянно перемещаться, причем не покидая теневой зоны. Если это окажется невозможно, стараемся спрятаться от света под чем угодно: под листвой или лоскутом ткани. Зеб, ты будешь охранять Пегги…

– А может, мне принять облик большого валуна или скалы? – предложил зеленокожий мальчик. – Тогда вы могли бы спрятаться у меня внутри, и лев бы вас не заметил.

– Нет-нет, не сработает, – вмешался синий пес. – У монстра тонкий нюх, зверюга быстро поймет, что «скала» живая, и проглотит ее вместе с ее содержимым.

Нужно было бежать, в том уже не оставалось сомнений. Каждый шаг исполинского животного вызывал настоящие обвалы среди полуразвалившихся стен.

– Он приближается… – простонал Наксос.

– Нам будет нелегко от него скрыться, – пожаловался синий пес. – Со своим обонянием лев легко отыщет наш след.

– Давайте для начала двигаться внутри руин, – предложила Пегги, – может, по дороге сумеем прихватить какие-нибудь вещи, пригодные для защиты от солнца: зонтики или плащи…

– Согласен, – кивнул золотоволосый мальчик, – а теперь хватит болтать, пора сниматься с места. Надеюсь, удача будет на нашей стороне.

И они ринулись в лабиринт полуразрушенных зданий, стараясь все время держаться в тени. Заросли частенько перекрывали им путь. Цепкие плети ежевики, продолжая расти, стали прочными, как стальная колючая проволока; и их переплетения образовали такие заслоны, перед которыми ребятам приходилось разворачиваться в поисках обходного пути.

Изматывающая гонка продолжалась среди высокой травы и обломков каменных стен. Время от времени Пегги и ее друзья натыкались на увитую плющом статую или древний храм с прекрасной колоннадой, но им было некогда любоваться этой красотой: лев шел за ними по пятам. Его тяжелое дыхание отравляло воздух вокруг.

«Он как будто дышит мне в затылок, – думала девочка. – Такое ощущение, словно монстр уже совсем рядом».

Иногда Пегги Сью оборачивалась, и каждый раз ее охватывала дрожь, когда она наталкивалась на неподвижный, неотрывно следящий за ней взгляд колоссального хищника.

«Лев ни на мгновение не упускает меня из виду… – с ужасом поняла девочка. – Он выбрал меня! Именно меня он собирается сожрать первой».

Синий пес лаял, побуждая ее продолжить бег. Поначалу у ребят возникла идея двигаться по самым узким и извилистым улочкам в надежде, что Бальбас из-за своих размеров не рискнет в них соваться, но они ошиблись. Зверя ничуть это не смущало: застревая где-нибудь, он просто встряхивался, обрушивая фасады стеснявших его домов. Лев двигался медленно, но неустанно, и Пегги начинала понимать, что им будет нелегко оторваться от погони.

Кроме того, зона тени была не бесконечна. Неминуемо близился момент, когда беглецы преодолеют ее всю и будут вынуждены выскочить на открытое место, залитое светом.

– Думаю, наш преследователь об этом знает, – пропыхтел синий пес. – Он нарочно хочет заставить нас выбежать на солнце. Тогда мы начнем расти, становиться крупнее… Через четверть часа мы станем гораздо более привлекательной добычей. Получится отличный обед для него – на наших костях нарастет столько мяса…

Пегги Сью остановилась внутри здания, украшенного великолепными фресками. Она совсем запыхалась, ноги едва держали ее.

– Что ты делаешь? – встревожился синий пес. – Сейчас не время прохлаждаться!

– Я больше не могу, – простонала девочка. – Если не отдохну, то просто потеряю сознание.

Она рухнула на оказавшееся рядом пропыленное сиденье. Стены вокруг нее сотрясались от тяжелой поступи льва. Скоро фрески начали трескаться – по улице прокатился оглушительный рык монстра.

– Лев уже всего в полусотне метров от нас, – протявкал синий пес, следивший за преследователем через разлом в кладке. – Он выглядит так, будто сделан из камня, и при этом живой. Но, к сожалению, животному такого размера невозможно нанести никакую рану… Его кожа толще, чем у носорога!

Наксос, возглавлявший их маленький отряд, встревожился из-за отсутствия Пегги и вернулся назад.

– Что вы тут расселись? – возмутился он. – Разве не видите, что через десять минут лев нас нагонит?

Девочка с трудом поднялась. Ее бледное лицо осунулось от усталости.

– Тогда побежали дальше, – сказала она обессилено.

– Теперь нам будет еще труднее, – предупредил Наксос. – Потому что придется покинуть зону тени – мы уже добрались до конца квартала, где уцелевшие дома позволяли избегать открытого солнца. Перед нами только разрозненные руины.

– Значит, нужно придумать, из чего соорудить зонтики, – сказала Пегги Сью.

– Я смотрел везде, где пробегал, – ответил мальчик, – но так и не нашел ни клочка ткани. Но зато вон в том здании нашел старый оружейный склад. Там полно заржавленных доспехов, шлемов, старых щитов. Можно было бы их надеть…

– Пойдем-ка взглянем на них, – решила Пегги.

Они побежали дальше. К счастью, колючие заросли, которые не прекращали расти, сплелись в густую сеть, и лев в нее попался. Было слышно, как он рычит, выпутываясь из ловушки, чьи стальные колючки царапали его шкуру.

Подростки добрались до старинного арсенала, который обнаружил Наксос.

– Наверное, здесь когда-то были казармы, – предположил он. – Или школа гладиаторов. Доспехов тут хватит, чтобы снарядить целую армию.

– Они очень тяжелые, – заметила Пегги. – Не забывай, что, как только мы окажемся под лучами волшебного света, металлические вещи начнут увеличиваться. Через считаные минуты ты уже не сможешь выдерживать их вес. Твои собственные доспехи тебя раздавят!

– И все-таки придется довольствоваться тем, что есть, – буркнул мальчик. – Больше мне нечего тебе предложить.

– Тогда давай используем щиты, – решила девочка. – Мы будем держать их плашмя над головой, как зонты, и тень от них защитит нас. По крайней мере на то время, пока мы будем в состоянии нести их на вытянутых руках.

– Хорошо, тогда пусть каждый возьмет себе по одному, – крикнул Наксос.

Ребята быстро обменялись взглядами. Они были все в поту, грязные и напуганные, но, однако, не могли позволить себе роскошь поддаться панике.

Пегги Сью схватила один из больших прямоугольных щитов. Он был весь покрыт ржавчиной, но оказался еще довольно крепким и не слишком тяжелым. Она просунула руку под кожаную лямку, за которую его можно было приподнять.

– Не отходи от меня ни на шаг, – велела Пегги синему псу. – Двигайся в моей тени и не вздумай выходить на свет.

– А куда подевались волки? – вдруг спохватился Наксос. – Что-то я их не вижу. Сначала бежали впереди меня, а потом куда-то делись…

– Ох, – вздохнул синий пес, – мне кажется, я догадываюсь, что они задумали. Хотят предпринять безнадежную атаку.

– Что ты имеешь в виду?

Синий пес покачал головой, чувствуя себя не в своей тарелке.

– Думаю, сейчас волки ходят по освещенному месту, чтобы стать как можно крупнее, – пояснил он. – Когда решат, что достигли нужного размера, вернутся, чтобы напасть на льва. Они собираются сделать это ради Пегги, чтобы спасти ее, поскольку считают ее своей королевой.

– О нет… – простонала девочка. – Ведь лев их сожрет! Волки никогда не смогут стать достаточно сильными, чтобы его одолеть!

– Я знаю, но их долг поступить именно так.

Больше пес ничего не успел прибавить, потому что земля вдруг содрогнулась под их ногами: волки ринулись в наступление. Синий пес угадал верно. Смекнув, какую выгоду можно получить от волшебного света, волки вышли из тени, чтобы пробыть как можно дольше на открытом пространстве. Понадобилось всего лишь четверть часа, чтобы их размеры увеличились вшестеро. И все же, несмотря на впечатляющее увеличение собственных мышц, они были недостаточно велики, чтобы одержать верх над Бальбасом – исполинским львом, сторожившим разрушенный город.

Пегги Сью увидела, как грозная стая со вздыбленной шерстью и ощеренными клыками промчалась мимо здания, в котором прятались ребята. Оскалив пасти, волки бросились на монстра, стараясь проскочить между его лап и укусить его за горло или за брюхо. Но лев был начеку. Без особых усилий он сожрал их одного за другим так же легко, как будто это были обыкновенные крольчата.

– Какой ужас! – вскричала Пегги, и ее глаза наполнились слезами. – Они отдали свои жизни за нас…

– За тебя, – поправил ее синий пес. – Ты ведь была их предводительницей. Волки просто выполнили свой долг. Гордые и преданные звери! Думаю, они были рады возможности погибнуть в бою.

– Хватит сентиментальничать, – вмешался Наксос. – Поскольку наше положение только продолжает ухудшаться, думаю, нам пора трогаться.

– Я пойду позади Пегги, – решил Зеб, – буду охранять ее со спины. Если лев нагонит нас, я что-нибудь придумаю… Не обращайте на это внимания, вы ведь знаете, я не могу умереть, я ведь не человек. Не пугайтесь. Идите вперед и не заботьтесь обо мне.

Пегги почувствовала, что ее сердце сжалось от нехорошего предчувствия.

– Зеб, – взмолилась она, – только, пожалуйста, не делай глупостей…

– Все, пошли! – скомандовал Наксос. – Лев уже кончил облизываться и теперь направляется к нам.

Друзья бросились вперед. От освещенной зоны их отделяло последнее здание. За ним простиралась голая равнина без каких-либо существенных укрытий, из всей растительности лишь кое-где виднелись разрозненные пучки жесткой травы. Спекшаяся и потрескавшаяся земля как будто состояла из безжизненных каменных плит. Свет жег нестерпимо, заставляя впаянные в камни кусочки слюды сиять, как бриллианты.

Пегги остановилась на краю последнего пятачка тени, задыхаясь от ужасающего жара, исходившего от этой пустыни. Кое-где возвышались несколько колонн да еще чья-то конная статуя, но их тени были так ничтожно малы по сравнению с бескрайней равниной, такой пустой, такой разоренной…

Безнадежное отчаяние охватило Пегги Сью, которая из последних сил цеплялась за свой щит. Она готова была броситься бежать даже без всякого прикрытия, но куда? Сколько она ни вглядывалась вдаль, не могла разглядеть ни одного хоть мало-мальски годного убежища.

– Ну вот, – выдохнул Наксос, – решено, побежали дальше. Нужно попытаться добраться до той статуи – вон там, вдали. Она наверняка отбрасывает немного тени. Возле нее и отдохнем, если лев будет еще не слишком близко. Согласны?

Все покивали головами, не веря сами себе. Золотоволосый мальчик поднял свой щит над головой и побежал первым, Пегги со своим щитом припустила следом. Зеб замыкал отряд. Жар, поднимавшийся от устилавших землю раскаленных камней, был просто обжигающим.

Девочка почти сразу почувствовала, как ее напряженные руки и плечи сводит судорогой. Поначалу она решила, что просто слишком ослабела, но потом поняла, что происходит: щит сильно увеличился в размерах… Он был гораздо длиннее, чем минуту назад, волшебный свет расширял его молекулы. Если бы его оставили на солнце примерно на часок, щит стал бы размером с футбольное поле!

– Слишком тяжело… – с трудом выговорила она, обращаясь к синему псу, который мчался галопом рядом с ней. – Сейчас уроню! Мне кажется, я тащу над собой бетонную плиту…

– Держись! – крикнул синий пес. – И главное, не останавливайся, лев движется прямо за нами. Зеб хочет попробовать его остановить.

– Ох, нет! – застонала девочка.

И действительно, видя, что хищник вот-вот нагонит Пегги, Зеб бросил свой щит и подставился под световой поток. Как и следовало ожидать, его волшебная плоть отреагировала на яркие лучи гораздо быстрее, чем человеческое тело. Всего за минуту он так увеличился в росте, что Пегги, на бегу обернувшись, ошеломленно отметила: Зеб превратился в настоящего великана зеленоватого цвета, размерами превосходившего льва.

– Все равно ничего из затеи Зеба не выйдет, – мрачно предрек синий пес. – Он слишком добрый, не сумеет как следует сражаться.

Пегги Сью хотела что-то ответить, но неожиданно подвернула лодыжку и, потеряв равновесие, рухнула на землю, едва не сбив с ног пса. Ставший слишком большим и тяжелым щит упал сверху, накрыв их обоих, как крышка гигантского котла. Попытавшись подняться, девочка осознала, что не в силах приподнять кусок металла, готовый их раздавить.

– Атомная сосиска! – выругался пес. – Он все еще растет, уже весит примерно как автобус!

– И покрывает нас, как панцирь черепаху, – добавила Пегги.

Распластавшись на земле, она с трудом могла дышать. Припечатавшись щекой к разогретому грунту, девочка попробовала выглянуть наружу, чтобы увидеть, что там происходит.

Зеб выпрямился во весь рост, преграждая дорогу льву, который только что появился из зарослей. Зверь шел вперед медленно, но без колебаний. Было ясно, что ни одно препятствие не помешает ему настигнуть намеченную добычу. То, что произошло потом, не позволило Пегги сдержать отчаянного крика. Повинуясь только зову отваги, бедняга Зеб бросился на льва и попытался схватить его за гриву. Синий пес оказался прав: он совсем не умел драться. Неспособный обидеть и мухи, он тем более не смог бы переломить хребет чудовищу, сошедшему с каменного пьедестала. Лев без малейших усилий растерзал его тремя ударами лапы. Его длинные когти легко входили в зеленую глину, из которой состоял Зеб, превращая ее в длинные ленты, разлетавшиеся по всей равнине.

Пегги горестно всхлипывала, спрятав лицо в ладонях.

– Успокойся! – велел ей синий пес. – Он не умер. Ты прекрасно знаешь, что он не может умереть. Зеб ведь не человек, а… такое вещество… просто живое вещество. Ты придала ему облик Себастьяна, но тем самым не сделала его человеком.

И пес замолчал, потому что лев, опустив морду к земле, как раз подходил к щиту, под которым они с Пегги лежали.

Девочка перестала дышать. Придавленная металлической плитой, она почти не могла пошевелиться. Увидеть, что происходит снаружи, можно было только прижавшись глазом к узенькой щели между краем щита и неровностями земли. Больше всего она боялась, что лев воспользуется этим ничтожным просветом, чтобы просунуть в него когти. Тогда зверь легко перевернет кусок металла одним движением лапы.

«Если бы земля была мягкая, мы попробовали бы прорыть ход под щитом и убежать, – мысленно сказал ей синий пес. – Но, увы, под нами гранит. С тем же успехом можно пытаться клыками вскрыть сейф!»

Пегги стиснула челюсти, чтобы не стучать зубами так громко. Запах льва становился непереносимым. К счастью, его движения были по-прежнему неловкими, и щит, который Бальбас толкнул, заскользил по каменистому грунту. Чем больше лев старался, тем сильнее сдвигался щит, что нервировало хищника. И тот разразился ревом такой силы, что мог бы оглушить стадо слонов.

Девочка и ее четвероногий приятель поползли, чтобы не отстать от движущего щита. Это было совсем не просто: шершавый гранит обдирал животы и коленки, и только страх заставлял их забыть о боли.

– Эй! – тявкнул вдруг синий пес. – Ты не обратила внимания? Жара как будто спадает…

Пегги приподняла голову, ударилась о металлическую «крышу» над ней и прошептала:

– Ты прав, металл уже меньше обжигает кожу. Значит, фонарь маяка стронулся с места и снова начал поворачиваться. Световой луч удаляется от зоны, где мы находимся, и смещается в другую область равнины.

– Если мы застрянем здесь, то заледенеем! Щит превратится в хрусталь… и мы вместе с ним!

Опасность была реальной, но Пегги Сью не представляла себе, как ее избежать. К тому же еще оставался лев… да и щит был слишком большим и слишком тяжелым, чтобы приподнять его собственными силами.

«Теперь мы в таком же положении, в каком оказывается мышь, прихлопнутая крышкой мусорного ящика!» – мелькнула у нее отчаянная мысль.

Лев, судя по всему, тоже уловил перемену в погоде, потому что вдруг прекратил попытки сдвинуть или поднять щит, и принюхался. Пегги прильнула к щелке и увидела – громадный зверь казался разом раздосадованным и напуганным, Бальбас явно не знал, как себя вести. Потоптавшись на месте с глухим рычанием, он взметнул хвостом облако песка и, повернувшись к беглецам спиной, направился в сторону города.

– Он уходит! – обрадовался синий пес. – Похоже, ему совсем не понравилась мысль оказаться застигнутым зимой посреди пустыни.

– Его хорошо выдрессировали, – пробормотала Пегги. – Лев знает, что должен вернуться к большой лестнице и снова взобраться на свой пьедестал. Ведь то место было предназначено специально для него.

– А может, решил, что нам все равно конец… – проворчал синий пес. – Поэтому бесполезно дальше терять время, пытаясь нас убить.

– Вполне возможно, – вздохнула девочка. – Если мы не сумеем выбраться из нашей темницы, причем как можно скорее, то рискуем превратиться в хрустальные статуи и замерзнуть насмерть.

Гигантский лев удалялся, не оглядываясь. Казалось, он спешил вернуться на свой пьедестал и снова нести стражу над мертвым городом, как его научили прежние хозяева. Прижавшись щекой к земле, Пегги осмотрела линию горизонта.

– О! – воскликнула она. – Фрукты и овощи уменьшаются, и листья снова становятся маленькими. Кусты и трава как будто втягиваются под землю. Можно подумать, что растения готовятся к зиме.

– Действие волшебного света ослабевает, – сделал вывод пес. – Все превращения идут в обратную сторону.

Пегги с изумлением наблюдала за новым чудом. Пышные джунгли, которые за несколько часов полностью погребли под собой руины города, теперь уменьшались прямо на глазах! Исполинские деревья снова становились невысокими деревцами, непроходимые заросли – обычным кустарником… Мертвый город возвращался к исходному состоянию.

Насекомые тоже подчинялись закону охлаждения: размеры мух, ос и пчел теперь не превышали одного сантиметра.

Пегги прислушалась: щит над ее головой стал негромко потрескивать.

– Металл остывает! – воскликнула она. – Он тоже скоро уменьшится. Если щит вернется к исходным размерам, я смогу наконец его приподнять.

– Будем надеяться, что это займет не слишком много времени, – сказал синий пес. – Если станет чересчур холодно, у нас не будет времени выбраться из зоны зимы и нагнать световой луч; холод превратит нас в камень прямо здесь, в пустыне.

Следующие минуты показались друзьям бесконечными. Покрывавший их щит потрескивал все громче и громче, но уменьшался не так быстро, как им бы хотелось. Зима и ночь наступали стремительно, о чем можно было догадаться по тому, каким холодом веяло теперь от лежащих поблизости камней. Сияние дня сменилось глубокими сумерками, развалины города окутало темно-фиолетовой дымкой, предвещавшей приближение темноты. Световой луч все удалялся по мере того, как фонарь маяка поворачивался вокруг своей оси. Кромешная ночь двигалась следом за ним, накрывая древние руины.

Пегги изо всех сил упиралась руками и ногами, стараясь приподнять все еще тяжелый щит.

– Слишком медленно остывает металл! Нам не хватит времени! – пожаловался синий пес. – Такими темпами мы замерзнем раньше, чем сможем высунуть нос наружу.

– Я знаю! – пропыхтела Пегги. – Но он слишком тяжелый… У меня никак не получается.

Земля под ее телом стала совсем ледяной. Девочке казалось, что она лежит на поверхности айсберга.

Внезапно послышался особенно громкий треск: длинная трещина пронизала поверхность металла. За ней появилась вторая, а следом и третья.

– Щит был сильно раскален, а остывание произошло чересчур быстро, – отметил синий пес. – Поэтому железо и трескается. Нам это может быть на руку…

Обеими ногами Пегги изо всех сил ударила в самый центр сплетения извилистых трещин. С глухим звуком большой кусок металла откололся, оставив в своде щита неровное отверстие.

Когда девочка уже начала протискиваться в образовавшуюся дыру, в нее вдруг просунулась чья-то рука и схватила ее собственную. Это был Наксос: встав на колени около гигантского щита, он наклонился к зияющему отверстию, чтобы помочь Пегги выбраться наружу.

– Скорее, – крикнул мальчик, – ночь приближается! Нужно бежать вслед за лучом!

Девочка и пес не без труда выбрались из своей тюрьмы. Наксос рассказал, что ему повезло несколько больше, чем им: имея в запасе чуть больше времени, он успел добежать до конной статуи, высившейся посреди пустыни, и укрыться в тени ее высокого пьедестала.

– Я ничего не мог сделать из-за льва, – повинился подросток. – Мне пришлось дождаться, пока он уйдет.

Пегги огляделась по сторонам. Ее сейчас занимало только одно: где Зеб? Ей была невыносима даже мысль о том, чтобы бросить его здесь.

– Не беспокойся за него, – подслушал ее мысли синий пес, – ты же знаешь, что он не может умереть. Хоть лев и растерзал его, Зеб найдет способ восстановиться и догнать нас. Он ведь не человек, не забывай.

– Я видел, что с ним произошло, – сказал Наксос. – Это очень печально, но у нас нет времени собирать его по частям. Ночь идет за нами по пятам. Посмотри! Руины города стали синими… Значит, они уже превращаются в стекло. С нами случится то же самое, если мы задержимся здесь.

Пегги с сожалением была вынуждена уступить своим спутникам, и они ринулись через гранитную пустыню в погоню за светом, который удалялся от них все быстрее и быстрее.

Огненная птица

Друзья мчались, а темнота нагоняла их, как свора черных псов с льдистыми клыками.

Фонарь маяка поворачивался очень быстро, и ребятам казалось, что световой луч убегает от них, как только они к нему приближаются. Выбиваясь из сил и задыхаясь, они с трудом удерживались на границе между ночью и днем, так что, хотя лицо им припекало теплом, за спиной ощущалось стылое дыхание зимы.

Несколько раз смертоносный мрак едва не накрыл их, потому что маяк теперь работал на полную мощность, и его линза вращалась с небывалой скоростью.

«Мы никогда его не догоним, – подумала Пегги, изнемогая от усталости. – Фонарь поворачивается слишком быстро».

– Мы как будто гонимся за самолетом, идущим на взлет, – пропыхтел синий пес. – Дьявольский фонарь мог бы вертеться и помедленнее.

Оборачиваясь, Пегги каждый раз видела, как камни все больше покрываются инеем и как ветер играет падающими с неба снежными хлопьями. Лед постепенно покрывал всю равнину, жадно поглощая землю, которую покинул свет.

Наконец, когда ребята уже едва не падали от усталости, фонарь замедлил движение и вернулся к нормальной скорости вращения. Друзья смогли остановиться в освещенной зоне, которая наконец перестала ускользать от них, как морковка, подвешенная перед носом у осла.

Рассерженная Пегги задрала голову, чтобы рассмотреть башню, с верхушки которой падал световой луч, озаряя узкую часть пейзажа.

– Хотела бы я знать, что происходит там, наверху, – проворчала она. – Дурацкий фонарь сведет меня с ума!

– Наверняка все дело в неисправном механизме, – предположил Наксос. – Шестеренки в его двигателе то заедают, то начинают вращаться слишком быстро. Так иногда бывает со старыми часами. И случиться так может когда угодно. Поэтому нам надо быть начеку.

В данный момент световой луч казался неподвижным, но на самом деле он медленно-медленно смещался, о чем можно было догадаться по изменению положения теней на земле.

– Хотел бы я знать, с какой скоростью он движется, – задумчиво произнес Наксос.

– В нормальном ритме – два метра в час, – вдруг раздался у них за спиной голос Ариуса.

Ребята так и подскочили. Мальчик с изможденным лицом только что вынырнул из какой-то пещеры, а следом за ним и его братишка.

– Рад убедиться, что вам удалось ускользнуть от когтей Бальбаса, – сказал Ариус, подходя к ним. – Это получается далеко не у всех. Вы очень сильные… для чужеземцев, конечно.

Похоже, он действительно был впечатлен, хоть и старался скрыть свои чувства за насмешливым тоном.

– Как видите, – продолжил он, обводя рукой окружающую растительность, – здесь нет ни гигантских фруктов, ни мух величиной с собаку. Все соответствует норме. По крайней мере, пока. А все потому, что фонарь вращается с нормальной скоростью, так что каждый предмет и каждое живое существо получает такую дозу света, которая ему необходима: не больше и не меньше.

– Но если фонарь снова заклинит, все те необычности, которые мы видели среди руин, начнутся снова? – спросил Наксос.

– Да, – подтвердил Ариус. – И пока кто-нибудь не попытается починить механизм, который приводит фонарь в движение, такое будет случаться время от времени.

Пегги уселась на камень и принялась рассматривать растения, которые появлялись из земли. На смену темной зиме пришли светлые весна и лето.

На концах ветвей завязывались плоды, овощи отягощали зеленые побеги. Как и раньше в руинах города, из подземелий появлялись все новые группки людей с корзинами в руках, чтобы приступить к сбору урожая. Они были так заняты, что не обращали никакого внимания ни на подростков, ни на синего пса.

«Не очень удачно началось наше приключение, – с грустью раздумывала девочка. – Гигантский лев сожрал моих волков, а беднягу Зеба разорвал в клочки. Как все печально…»

Чувствуя, что мальчики смотрят на нее, она с трудом сдержала слезы, но тяжесть на сердце осталась.

«Сейчас Зеб, наверное, – подумала она, – уже превратился в хрусталь. Раз его до сих пор нет с нами, значит, он не смог собрать себя из разрозненных частей. Я должна во что бы то ни стало вернуться за ним! Но для этого необходимо, чтобы маяк работал исправно».

Подняв глаза, Пегги Сью снова осмотрела высокую башню. Ей показалось, что в ее стене на высоте примерно половины есть небольшое отверстие в форме бойницы.

– Да-да, ты не ошиблась, – кивнул Ариус, перехватив ее взгляд. – Там действительно есть окно, но оно расположено на высоте сотни метров, а стена гладкая, как стекло. Время от времени среди нас находятся смельчаки, которые отваживаются на восхождение…

– И как же они поднимаются? – поразился Наксос. – Привязывают себе на спину крылья?

– Нет, для того чтобы подняться в воздух, они пользуются услугами особой птицы. Она называется пирофеникс… Эта пернатая тварь такая отчаянная, что ее жизнь редко длится больше нескольких месяцев…

– Действительно, маловато, – хмыкнул синий пес.

– Птица – волшебное существо, – пояснил Ариус. – Размах крыльев у нее как у орла, и она способна поднимать в воздух огромные грузы. Пирофеникс настолько переполнен энергией, что в конце концов сам собой воспламеняется. В один миг все его перья вспыхивают, и он падает на землю, печеный, как цыпленок на вертеле. Кстати, мясо его очень приятно на вкус.

На мгновение подросток задумался и прибавил:

– Если вы сумеете убедить одного из пирофениксов помочь вам, смельчаку останется только ухватиться за его лапы. Он свободно вознесет его до самой бойницы.

– И что, он нас послушается? – не поверил Наксос.

– Конечно. Птицы просто обожают брать на себя всякие трудные задания. Энергии у них хоть отбавляй, и они охотно тратят ее на преодоление всяческих невероятных трудностей. Дело в том, что пирофениксы страшно хвастливые и постоянно жаждут славы. Каждая птица только и мечтает, как бы превзойти своих товарок. Беда лишь в том, что никогда невозможно точно предугадать, сколько времени им осталось жить. Если пирофеникс чересчур возбудится, есть риск, что он загорится в тот самый момент, когда поднимет вас в воздух. Тогда и вы сгорите вместе с ним.

– Ничего себе птичка! – заворчал синий пес.

«До чего жаль, что летучий ковер сбежал от нас! – с горечью подумала Пегги Сью. – Будь он по-прежнему при нас, не возникало бы и подобных проблем».

– А внутри маяка кто-нибудь есть? – спросил Наксос.

Во взгляде Ариуса появилась какая-то неуверенность.

– Никому не известно, – пробормотал мальчик. – Потому что ни один из тех, кто попадал внутрь, не вернулся назад. Поговаривают, что там живет свирепый огр, который охраняет волшебный свет и пожирает всех, кто осмеливается сунуться в башню. Но, может быть, это просто легенда, я не знаю… Во всяком случае, не советую вам пытаться пробраться в маяк.

– А разве у нас есть выбор, раз твои соотечественники отказываются впустить нас в свои подземные убежища? – возразила Пегги Сью, которую уже начали раздражать бесконечные советы Ариуса, изрекаемые тоном самоуверенного превосходства.

– Должен же кто-нибудь навести порядок в здешнем хаосе, – вмешался синий пес. – А это как раз наша специальность.

Несколько обиженный Ариус проводил их ко входу в сад, где какие-то крупные птицы перекрикивались громкими скрипучими голосами. Они квохтали и кудахтали, перебивая друг друга и в итоге поднимая страшный шум, от которого уже через минуту начинала трещать голова.

– Вот как раз пирофениксы, – сообщил Ариус. – Договаривайтесь с ними сами. Что касается меня, то моя совесть чиста: я вас предупредил. То, что вы задумали, трудно и очень опасно. По правде говоря, у вас почти нет шансов вернуться оттуда живыми. А жаль, мы могли бы стать друзьями.

С этими словами мальчик развернулся и ушел, не дожидаясь отклика.

Пегги Сью толкнула калитку и вошла в палисадник, где пышно цвели большие голубые и желтые цветы. Здесь находилось с десяток птиц, рассевшихся на нижних ветках раскидистого дерева, запятнанного кляксами засохшего помета. На первый взгляд по хищному профилю и широким крыльям их можно было принять за орлов, но Пегги отметила, что оперение пирофениксов играет более яркими красками, от розового до темно-багрового цвета. Птицы о чем-то яростно спорили, хихикали, потешались друг над другом, бросали друг другу самые глупые и бессмысленные вызовы – например, кто может летать выше всех, дольше всех…

– Наверное, те, что краснее остальных, должны скоро воспламениться? – прошептал Наксос.

– Точно, – подтвердил пес, – цвет становится более насыщенным по мере нарастания возбуждения птицы. Проблема в том, что «розовые» еще недостаточно отчаянные, чтобы пускаться в опасные приключения, а «красные»… что ж, их судьба нам известна. Не приближайтесь к ним, если не хотите случайно сгореть.

– Извините! – крикнула Пегги, прочистив горло. – Извините! Мы хотели бы долететь до маяка. Наша идея может заинтересовать кого-нибудь из вас?

Птицы перестали трещать и дружно повернулись к подросткам.

– Что? Что? Что? – прокаркал самый крупный пирофеникс, пока ярко-розового цвета. – Еще одни сумасшедшие, которым не терпится попасть в башню… Нет уж, спасибо, меня это совсем не привлекает. Да и тут нет никакого достойного вызова.

В стае тут же вспыхнула громкая ссора. Как поняла Пегги Сью, «розовые» энергично отказывались от подобного предложения, а «красные» необычайно воодушевились и даже подпрыгивали от волнения, готовые немедленно согласиться.

– Я согласен! – выкрикнул один из них, оперение которого уже приобрело цвет спелого томата. – Я готов, я готов… Ну что, полетели?

Он говорил слегка гнусавым голосом попугая, причем тараторил с такой скоростью, что ребятам с трудом удавалось разобрать его слова.

– Простите меня, – пролепетала Пегги, – но вы уж слишком красный. Разве вам не угрожает опасность воспламениться прямо в воздухе?

– Да, да, конечно! – с энтузиазмом отозвалась птица. – Но это-то как раз и забавно. Я рожден не для того, чтобы сидеть тут курицей на птичьем дворе, как те трусы, которые застряли в презренном розовом состоянии! Нет, я хочу погибнуть так, чтобы моя смерть стала настоящим фейерверком… взрывом разноцветного пламени… Такова судьба истинного пирофеникса. Прекрасная смерть – что может быть почетнее! Я не хочу становиться старой линялой курицей. Я предпочитаю прожить короткую жизнь, но окончить ее достойно!

«Занятная философия, – мысленно проворчал синий пес. – Пернатые твари напоминают мне неистовых фанатиков».

Девочка колебалась. Набравшись смелости, она протянула руку и коснулась крыла птицы. Оно показалось ей горячим… слишком горячим.

– Меня зовут Пирокс, – представилась птица. – Я здесь единственный, кто способен доставить вас на вершину маяка. Не рассчитывайте на моих сородичей – они просто мокрые курицы. Слава их не прельщает, каждый хочет дотянуть до старости и ни за что не станет рисковать.

– О каком риске вы говорите? – вмешался Наксос.

– Нет никаких гарантий, что один из нас сможет взлететь так высоко, таща на буксире пассажиров, – пояснил Пирокс. – Такой полет – настоящее испытание, и для него нужны крепкие крылья. К тому же бывает, что огр, обитающий в башне, начинает осыпать нас стрелами. Он не любит, когда кто-то приближается к башне, и еще меньше – когда в нее пытаются проникнуть. Огр боится, что мы вызовем пожар, поэтому нам приходится постоянно лавировать, уворачиваясь от выстрелов… Но именно такие приключения будоражат дух и горячат кровь… Беда в том, что мы загораемся, когда слишком возбуждаемся, – вас должны были предупредить… Это создает определенные трудности для тех, кого мы несем на себе. Они или сгорают вместе с нами, или падают на землю и разбиваются о камни у подножия башни.

Пирокс подскакивал от нетерпения и тараторил все быстрее и быстрее. Пегги Сью хотелось посоветовать ему успокоиться. Она даже отступила на шаг, опасаясь, что он вот-вот превратится в огненный шар. И с надеждой поглядела на других птиц, щеголявших розовым оперением. Но те пренебрежительно отвернулись.

– Они нам не помогут, – вздохнул синий пес. – В том-то и проблема: птицы, еще сохранившие холодный рассудок, не имеют желания ввязываться в рискованные приключения, а те, кто охотно берется за трудное задание, как раз с большой вероятностью загорятся, поднявшись в небо.

Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию книги.

Примечания