Лали Фишер

Восьмой смертный грех

Глава 1 Глеб

– «Nil inultum remanebit», – прочитал я во второй раз вслух, напечатанную строчку на белом листе, и задумался. Что за херня? Что это значит? Кто оставил? А точнее, кто передал? Оставил-таки как раз известно кто моя помощница по хозяйству Антонина Павловна. Только почему на кровати, а не в кабинете на столе? И что это значит? То, что это латынь ясно сразу. Изучал когда-то в универе. Но перевести сейчас не смогу. Надо погуглить.

Кинув взгляд на запястье правой руки, тут же во внутренний карман пиджака засунул странный лист бумаги. Некогда сейчас ерундой голову забивать.

Быстрым шагом выхожу из дома. Привычным движением запрыгиваю в Терамонт и нажимаю на пульте кнопку открывания ворот, как слышу звук входящего вызова.

– Да, Антонина Павловна.

– Глеб Вадимович, доброе утро! Извините, я вчера не слышала вашего звонка.

– Я спросить хотел, кто вчера принёс листок, который вы оставили в спальне?

Секундное замешательство в голосе помощницы по ту сторону телефона принесло мне плохое предчувствие.

– Эээ… Я в спальню не заходила. Нет, я заходила, прибирала там, но не оставляла ничего. А всю корреспонденцию я всегда кладу вам на стол в кабинете. Вы же знаете.

– Антонина Павловна, Вы уверены? То есть точно никого не было? Может быть, кто-нибудь приходил? В дверь звонил?

– Нет, нет! Совершенно точно. Я была одна.

– Я понял, – сбрасывая вызов и задумавшись над чертовщиной, положил телефон в карман.

Потянувшись к кнопке старт/стоп, меня резко отбросило назад и плечо правое обдало огнём. Такое чувство, словно раскалённый кусок железа воткнули в тело. Нет, меня, конечно же, раскалённым железом не пытали и никто ничего никуда не втыкал. Но представить-то вполне можно.

Что за?…

– Твою мать! Это снайпер что ли? – глядя на сквозное круглое отверстие лобового стекла, делаю я наконец вслух логичное и своевременное умозаключение.

Резко съехал вниз по сидению и, непроизвольно издав стон боли, сквозь сжатые зубы, выругался. Придавил плечо левой ладонью, бочком выбрался из машины и перебежками двинулся в сторону дома. Весь путь от машины до входной двери чувствовал на себе чужой взгляд через прицел. Охренеть какое это неприятное чувство – быть мишенью. Утешало одно, если бы хотели убить, то добили бы уже. Но несмотря на это, шторы я в доме всё же задернул везде, стараясь не сильно святиться в проемах окон.

Вызвал скорую. Посомневавшись звонить ли в полицию, вызвонил и их. Огнестрел все таки. По-любому приедут. Не с моей подачи, так медики вызовут. В ванной не без труда стянул пиджак, рубашку… И, откровенно говоря, мне поплохело. Я никогда не был хлюпиком. В детстве и юности много дрался не на жизнь, а на смерть, но так уж вышло, что всегда обходилось без серьёзных ран. А сейчас вид собственного продырявленного насквозь плеча со струйками крови, стекающими по груди и спине, вызвал лёгкую тошноту.

Навылет. Интересно. Это мне так повезло, что вряд ли или все таки намеренно выстрел был сделан с учётом лёгкого ранения? И кому всё это понадобилось?

А дальше всё как по маслу, но без моего желания: полиция, карета скорой помощи, допрос и всё в подобном неприятном духе.

– Стас, отстань! У меня уже был допрос. Ты нахрена совещание отменил? Мог же без меня провести. Нам нельзя потерять контракт с этой Занозой, – чуть позже выговаривал я своему заместителю и по совместительству хорошему товарищу в больничной палате.

– Ты шутишь? При чём здесь твоя Заноза? А, у тебя, наверное, всё ещё шок. Ты поэтому бред несёшь. Или от наркоза не отошёл до конца. Я слышал, такое бывает. Глеб, в тебя стреляли! – раздухарился неугомонный и нередко излишне эмоциональный Стас Флоров.

– Я в курсе, – и не моя она, уже про себя добавил.

– И?

Дверь отворяется с коротким стуком и в палату входит Макс.

– Стас! Ты на кой Макса дёрнул?

– Не, ну ты слышал? – обращаясь к Максу и пожимая ему руку, возмущённо поинтересовался Стас. Я же ограничился жестом приветствия в виде кивка. – Вот так и навещай друзей в больничке. Его чуть не пристрелили, а он не считает это значимым поводом. И молчит, ничего рассказывать не хочет. Мы, конечно, можем подождать для визита более весомой причины, например, твоих похорон, но и тогда я уверен, что не дождёмся от тебя объяснений, – закончил он свою претенциозную речь, обращаясь уже ко мне.

– Стас прав. Рассказывай, – как всегда, скупо и выдержано парировал Максим Арский. Мой единственный друг с детсадовских горшков и верный товарищ, на которого всегда можно рассчитывать.

– Да нечего особо говорить, – устало выдохнув, начал я. – Сел в машину, выстрел, полиция, больница. Всё.

– Как всё? – вытаращился на меня Стас. – Ты видел кого-нибудь? Что полиция говорит? Кого подозреваешь? Ты кого так достал, что в тебя шмальнули?

– Опер сказал, что стрелял снайпер из леса напротив моего дома. Естественно, я никого не видел.

– Снайпер? Охренеть! Как в америкосовском блокбастере! А я тебе говорил, что пришибут тебя когда-нибудь за борзоту и сверхнаглость, – предостерёг меня в очередной раз зам.

– А если хорошо подумать, кто мог? – внимательно рассматривая меня, спросил Макс и сел в кресло напротив.

– Да думал я. Нет, я, конечно, не белый и пушистый, но так, чтобы радикально…

Стас недоверчиво хмыкнул, а Макс задумчиво продолжил:

– От леса до дома метров семьсот-восемьсот. Для хорошего стрелка это не расстояние. А плохие за такую работу не берутся. Вывод один – тебя хотели напугать или предупредить, но не устранить. Пока, во всяком случае, – подтвердил мои мысли друг.

– Это, безусловно, обнадеживает, но никак не успокаивает! – взвился Стас.

– Ты что-нибудь странное замечал в последнее время? Слежка? Угрозы? Другие нападения? Может, конкуренты?

Отрицательно помотал головой, глубоко задумавшись.

Кто же на меня так ополчился? Тут нужна более веская причина.

– Или женщины, – продолжил перечисление Стас. – Ну а что? Обиженная женщина – это самое коварное существо! – словно отвечая на мой немой вопрос, ответил зам.

– Я женщин не обижаю, а забочусь исключительно об их удовлетворении.

Дверь в палату снова отворяется и в проёме появляется аппетитная попка, пятясь к нам, в обтянутом коротком белом халате. Но несмотря на мой голод, насытиться ею совершенно не хочется. Точнее, очень даже хочется, но не ею.

Вот мелкая Заноза, весь аппетит мне попортила!

– Добрый день! – развернулась наконец медицинская сестра с загадочной улыбкой на симпатичном лице. – Вам тут настоятельно просили передать, – ставит рядом с кроватью на стол букет … сине-чёрных роз. – Очень … интересные цветы. Впервые такие вижу.

– Что это за мрак? Кто это передал? – насел на девушку Стас. – Эти цветы вообще не для больницы. Что за вкус у людей? – скривился он.

– Э, я не знаю. Мне просто позвонили с регистратуры девчонки и просили подняться. А кто их принёс, ну курьер, наверное. Кстати, там записка есть.

Потянувшись к цветам, я извлёк чёрный прямоугольный лист, сложенный вдвое. Развернув, я невольно нахмурился и прочёл:

– «Memento mori».

– Что это значит? – поинтересовался Стас с неподдельным беспокойством и удивлением. – Это на каком языке?

– «Помни о смерти», – ответил я. В отличие от первой фразы, я помнил перевод этого выражения.

– Помни о смерти? Что за ерунда? Глеб, ты понимаешь что-нибудь? Это угроза получается? Макс, ты то что молчишь?

– У вас в холле камеры видеонаблюдения есть? – задал Макс самый дельный вопрос.

Девушка стояла и растерянно хлопала глазами, переводя удивлённый взгляд на каждого из нас поочерёдно, не понимая, что ей делать дальше.

– Есть то они есть, но насколько я знаю, они давно не работают. Но вам лучше у охраны спросить.

Макс кивнул и достал телефон, кого-то вызванивая.

– Большое спасибо! – с улыбкой ответил я медсестре Варечке судя по бейджику, давая понять, что она может идти.

– Глеб, рассказывай всё, что знаешь, – как всегда, проницательно заметил друг, убирая телефон, что я рассказал не всё.

– Я понятия не имею, что всё это значит. Кто это делает, но… это записка вторая. – Что-то утаивать смысла особого не было. Они всё равно узнают и в покое меня не оставят. Как пить дать. Опережая неудержимый поток вопросов от Стаса, я продолжил. – Вторую записку я нашёл вчера дома, на кровати. Перевести не успел. Да, она тоже на латыни. И что самое интересное – непонятно, как она попала в дом. Антонина Павловна сказала, что ничего не оставляла и никто не приходил. Сигнализацию не отключали.

– Воо делааа! – ошеломлённо протянул мой заместитель. – Всё это крайне любопытно и захватывающе, если бы не было так опасно. Так, а ты полиции про записку говорил?

– Нет, конечно, я вообще забыл про неё.

– А где сейчас она? – спросил Макс.

– В кармане. Сейчас, – порывшись в правом кармане, извлёк сложенный листок. Взял телефон и набрал в переводчике фразу. Прочитав перевод, я озадачился ещё больше. – «Ничто не останется неотмщенным», – уже вслух сказал я и задумался. Ведь тут действительно было над чем подумать.

Глава 2 Дана. Два месяца назад

Как же я устала!

Но в этом я могу признаться только самой себе.

Четыре месяца назад умер папа. Это был последний человек единой крови со мной. Родной мой отец. Родной, но давно не близкий…

Правление фирмы пришлось взять в свои зелёные и неумелые, как считали многие, если не всё, руки. И мне пришлось изрядно попотеть, отстаивая себя и ставя многих не место. Четыре месяца изнуряющей работы без выходных и практически без перерывов.

Мне нужно снять напряжение. Время десять вечера пятницы. Как нельзя подходящая пора для поиска молодого, симпатичного тренера.

Сборы занимают не более десяти минут. Обновила неброский дневной макияж и одела чёрные брюки с белой футболкой и кожаной курткой в тон книзу и удобные белые кроссовки. Волосы убрала в высокий хвост, дабы не мешались. Мне ни к чему лишнее внимание. Застегнула бельтбэг с необходимым минимумом и через полчаса я уже проходила мимо фейсконтроля ночного клуба «Неон».

Очень пафосное и эмоциональное местечко для вкушения прелестей безмятежного отдыха и безумного веселья, но далеко не для каждого желающего посетителя. С жёсткими правилами пребывания. Главным требованием которого является запрет на любую съёмку.

В подобном месте нельзя терять голову, если не хочешь приключений на свою задницу.

Видимо, для многих запреты и ограничения установлены для того, чтобы их нарушать. Именно здесь территория легального зла: алкоголь, наркота и разврат причём в любых способах и вариациях.

Уселась за самый дальний стул, выбирая наиболее удачное место наблюдения. Попивая прохладную водицу, принялась наблюдать. Танцпол с сёрфингующими людьми на звуковых волнах сразу же отбрасываю за борт. Ну не вызывают у меня доверия дрыгающиеся мужики. Они у меня в принципе не вызывают доброй веры, но эти представители мужской половины в особенности.

Скользя цепким взглядом в полутьме с мигающими разноцветными вспышками по незнакомым людям, я наконец нахожу почти идеального катализатора восполнения моей жизненной энергии. Молодой мужчина сидит в профиль за столиком и разговаривает со своим знакомым.

Хорош! Даже очень. Около тридцати, темноволосый, вроде симпатичный, подтянут, но не перекачен. Очень захотелось снять с него эту чёрную рубашку и провести ладонью по мышцам груди и живота. Почувствовать их упругость. Пальцы на ладонях закололо от желания и я сжала их в кулаки. Надеюсь, он не сильно волосатый.

Мужчина, словно почувствовав мой заинтересованный взгляд, повернул голову в мою сторону и моментально нашёл взглядом человека, посмевшего нарушить его покой.

Поближе надо рассмотреть.

Словно читая мои мысли и угадывая желания, он уверенным и наглым взглядом обшарив меня, поднялся и, что-то сказав знакомому, направился ко мне, ловко огибая встречных людей.

Цепко следя, подмечая и оценивая неторопливые и точные движения своего визави, я думаю о том, что лишь бы он был не женат. В принципе, его собеседник тоже очень даже ничего. Но я хочу первого.

Он остановился в метре от меня.

Высокий. Даже слишком для моих то 157 сантимов. Но да ладно.

Обвёл с макушки до пят низменным и пошловатым взглядом светлых наглых и насмешливых глаз и, удовлетворённо кивнув своим мыслям, подошёл ещё ближе.

Вот наглый самовлюблённый индюк!

Нарочито медленно наклонился к моим волосам и сказал мне на ухо, явно задержавшись в таком положении дольше нужного:

– Поехали.

Усмехнувшись своим мыслям, я поняла, что не ошиблась в своём выборе. То, что нужно. С таким проблем быть не должно.

М-да, моя любимая мамуля пришла бы в ужас от моего поведения. Мамочка, прости, пожалуйста, свою непутёвую дочь. Но я подумаю об этом позже.

Положив на барную стойку деньги за воду, которую пила, спасаясь от духоты и жары тёмного и слишком шумного места, я спрыгнула со стула и снова отметила краем глаза его исполинский рост.

Мой новый незнакомец пропустив меня вперед, последовал за мной на выход, периодически оттесняя развеселившихся молодых людей, готовых снести с ног и растоптать рядом находящихся и мимо проходящих.

Уже ближе к выходу слышу сквозь музыку знакомые голоса и надеюсь проскользнуть незамеченной. Но в ту же секунду поймала на себе удивлённый взгляд Романа и увидела широкую спину Мирона, который тут же обернулся и посмотрел мне за спину. Сразу в цель. М-да, Мирон всегда моментально видит суть любой ситуации. Его не проведёшь.

– Почему ты не позвонила? – недовольно вопросил Ромка и наконец заметил моего незнакомца. Зло сощурив глаза, он крепко сжал челюсти и напрягся всем телом как перед прыжком. – Кто это?

Мирон же, напротив, выглядел собранным и сдержанным, но развернулся корпусом к нам и придвинулся ближе к Роману. Только не совсем понятно для чего именно: чтобы вовремя его остановить или вовремя прийти ему на помощь.

Только мордобоя мне здесь не хватало.

– Понятия не имею.

– Что? – ещё больше вызверился Ромка. – И тем не менее ты с ним куда-то собралась?

– Я думаю, ты сам догадываешься куда и зачем, – не сдержав агрессии в голосе, рявкнула я.

– Знаешь что…, – начал было мой взрывоопасный Ромео, наступая на нас явно с недобрыми помыслами, как на его плечо легла тяжёлая предостерегающая рука брата-близнеца Мирона.

Почувствовав шевеления позади себя, я решила опередить речь своего Тренера и сохранить не только его смазливую мордашку, но и другие ценные места.

– Мальчики, – как можно миролюбивее пропела, – вы мне очень дороги и я безмерно ценю вашу заботу, но обойдёмся без добродетельных бесед.

Обернувшись к незнакомцу, я с приятным удивлением отметила отсутствия паники и страха на его лице. Что было значительным плюсом, ибо эти два братца умели даже своим внешним видом вызывать тревогу и опасения.

Ромка же запыхтел, как рассерженный гаур и сканирует злющими глазами моего нового незнакомого, словно говоря ему: «Мол я тебя запомнил и в случае чего…» А я посмотрела на Мирона и взглядом послала ему импульсы благодарности. Он едва заметно мне кивнул, указывая на дверь, не переставая удерживать брата.

Пройдя мимо них, мы вышли в майскую ночную прохладу.

– Налево, – услышала я насмешливый голос мужчины и последовала за ним к парковке. – И что это только что было?

Но ответить я не успела, меня опередил звук входящего вызова на телефоне у Тренера.

Он снял блокировку с машины и распахнул передо мной переднюю пассажирскую дверь, параллельно отвечая на звонок.

– Да!… Стас, а раньше нельзя было сказать и отдать?… Да на парковке я. Сейчас вернусь, – сбрасывая вызов, он посмотрел на меня долгим взглядом. – Мне ключи забрать надо. Я быстро. Дождись меня.

Захлопнув дверь, он размашистым шагом пошёл обратно.

Очень надеюсь, что он не столкнётся с Загорными. Иначе будет чуточку досадно.

Ожидая в машине, я наблюдала за компанией молодых ребят в метрах тридцати от меня, освещаемых тусклой лампой. И у них явно намечался конфликт, а точнее, у парня с девушкой. Он громко кричал ей гнусную похабщину и надо признаться, что даже у меня не было такого сексуального воображения, и грубо её хватал. А девушка истерично всхлипывала и размахивала руками, стараясь отбиться от нахала, который уже потащил ее к машине.

Я честно уговаривала себя, что это вообще не моё дело. Даже отвернулась, стараясь абстрагироваться. Сами разберутся. Да и святиться мне не к чему, но…

Но мне ведь тоже когда-то помогли, и если бы помогли чуть раньше… То всё было бы иначе.

Глава 3

Вышла из машины и как можно быстрее пошла к странной парочке. И какого хрена, спрашивается, остальные стоят и гогочут, наблюдая далеко не приятную сцену. Да-а-а, перевелись рыцари. Но это не новость. Просто ещё одно подтверждение.

– Отпусти её! – тихо, но требовательно сказала, становясь спиной к тусклому фонарю в надежде скрыть лицо.

Как ни странно, но так или иначе, на мою просьбу откликнулись все: парень, запихивающий девушку в салон авто, прекратил насилие и удивлённо уставился на меня, девушка на мгновение замерла, а после с ещё большим остервенением заколотила парня, он зашипел и ударил её по лицу, оставшиеся же молодые люди с интересом наблюдали разворачивающуюся сцену.

И честно говоря, удивляться было чему – четверо парней, включая отморозка, избивающего девушку и я, метр с кепкой, с требованиями прекратить их «веселье».

Темно, ночь, плохая компания. Охрана в клубе. И, как назло, больше никого нет!

Нет, мальчишки бы мои здесь порядок сразу навели. Надо было просто им позвонить, и дело с концом. Блин, ну вот почему умная мысля приходит опосля? А это всё потому, что я не умею надеяться на других.

– Слышь, малая, валила бы ты отсюда! – с перекошенным от усилий и злости лицом выплюнула эта сволочь.

– Ты бы, правда, шла! – донеслось от, видимо, друзей отморозка. Сразу вспомнилась фраза: «Скажи мне, кто твой друг и я скажу кто ты». – Это девка его. Подумаешь, поругались. Теперь вот мирятся, – и снова взрыв мерзкого ржания.

Передёрнув плечами, я стала думать, как бы осторожно остаться со сволочью наедине.

Почти при любых условиях мужчина всегда сильнее женщины. Исторически так сложилось, что именно мужчинам приходилось заботиться и оберегать родных и близких, вот их и наделили тестостероном в большей мере. Но судя по всему, в процессе эволюции, что-то пошло не так.

– Пусти меня, ублюдок! – истерически выкрикнула девушка, за что ей снова была отвешена пощечина. Голова её резко дёрнулась и сильно ударилась об дверцу автомобиля. Да-а-а, так и прибить недолго. Подошла ближе к машине.

– Ах, ты с.чка! Сейчас ты мне за всё ответишь, – силком впихнув ослабевшее тело в салон, он хотел закрыть машину, но наткнулся на мою удерживающую дверцу руку.

– Тебе же ясно сказали, она не хочет с тобой ехать.

– Да что ты? Ты чё нарываешься? – с бешенством проорал этот отморозок. Но потом сменил тактику и уже шёпотом добавил, вызывая у меня приступ тошноты: – А может, ты хочешь со мной поехать? А? Мне, в принципе, разницы нет. У всех у вас передок одинаковый.

– А зачем ехать? Мы можем и здесь уединиться, – тихо и как можно игривее добавила я. Мне ни к чему лишние участники и свидетели. Кивнув за здание ночного клуба, добавила: – Пойдём?

Местечко тёмное и как раз без других глаз. То, что нужно. Очень хорошо всё складывалось.

Он облапал меня грязным взглядом, насколько позволял тусклый свет. Отвернулся и, прохрипев девушке «Пошла вон!» ощутимо, больно вцепившись мне в локоть, потащил за угол.

В спину послышались одобрительные возгласы, сопровождаемые похабными словечками.

Я почувствовала, как адреналин выбросился в кровь, мобилизируя все силы организма на самозащиту, тем самым говоря «бей или беги». Сердцебиение участилось, кровеносные сосуды сузились, дыхание стало более быстрым. Я даже успела заскучать по этому безумному и опасливому чувству. Мои физические нагрузки не дают такой выброс этого гормона. Я как эмоциональный наркоман. В последнее время моя жизнь без ярких адреналиновых эмоций стала скучной и неинтересной.

Резко завернув за угол, он схватил меня за волосы, оттягивая назад голову.

Не сказать, что мой противник велик и могуч, но средней комплекции.

– И зачем так грубо? – для видимости поинтересовалась я.

– Ну давай, посмотрим, на что ты способна. На колени, – потянув меня вниз, он стал расстёгивать джинсы одной рукой.

Я опустилась на колени. Видя мою покорность, он сначала ослабил хватку, а потом и вовсе отпустил волосы. Неудобно ведь одной рукой стягивать плотную ткань джинсов.

Для принятия решения и воплощения плана в действие мне потребовалось 10-12 секунд. От привычки трудно избавиться. Особенно когда её формировали долгими тяжёлыми годами. Вот и я привыкла предполагать, оценивая соперника, сколько временя мне понадобиться для достижения результата. Результаты победы или поражения.

Короткий и резкий удар правым кулаком в пах заставляет отморозка скрючиться, поджав ноги вместе, и заскулить. Пошатываясь, он всё же удержался на ногах. Но я не даю ему очухаться, как вскакиваю и наношу точечный удар ребром ладони по щитовидному хрящу. Кулаком было бы менее травматично, но мне совершенно не хочется его жалеть. Он завалился набок, схватившись за горло, и захрипел, брызгая слюной.

Я наклонилась и тихо сказала, корчившемуся от боли на земле сволочуге:

– На каждую силу найдётся большая сила. В следующий раз тебе вырвут кадык и ты будешь захлёбываться уже не слюнями, а кровью.

В этот момент я услышала стремительно приближающиеся быстрые шаги.

Глава 4 Глеб

– Стас, ты как накатишь, треплешь не в меру. Ключи давай быстрее.

– Да ты не понимаааешь! – пошатываясь, рыщет по карманам мой зам. – Это правда, любовь всей моей жизни. Ты должен порадоваться за меня. Она такаааяяя…

– На тебя радости не напасёшься.

– Ну что ты о старом? Прошлый раз я ошибся. С кем не бывает, – выворачивая четвёртый карман куртки, пьяно растягивая гласные, ответил он.

– Как и позапрошлый, и ещё хрен знает сколько раз, – усмехнулся я.

– Ты неправ! – поморщился Стас, заглядывая под стол в поисках ключей. И почему я его до сих пор не уволил? С таким-то разгильдяйством? Хотя надо признать, что при всей его ветренности и несерьёзности, он отменный химик. – Я тебя с ней познакомлю и ты всё поймёшь. Нет, это плохая идея. На свадьбе.

– Стас, где ключи? Ты хоть понимаешь последствия? – перекрикивая музыку, сказал я со злостью.

– Да не бухти ты. На, – протянул мне долгожданную связку. – Всё, иди. Мне надо найти её. Женщину нельзя оставлять одну. – Отталкивая меня, он пошёл в большой зал.

По-хорошему его надо бы домой доставить. Но да ладно. Немаленький.

Выхожу на улицу и не доходя до машины, уже понимаю, что она пуста.

Не, ну что за? Женщину нельзя оставлять одну. Стас очень точно подметил. Ценитель женской психологии, блин.

Подхожу к молодёжи, тусовавшейся неподалёку.

– Ребят, девчонку тут не видели? Светловолосая, низенькая.

– Ну, предположим, видели, – развязано сказал один из пацанов. – А тебе зачем, дядя?

– Много будешь знать, рискуешь изувечиться.

– Ой, дядя, ты бы нервы поберёг, а то мало ли чё тебя в будущем ожидает, – язвительно с ухмылкой пророкотал самый разговорчивый в тон ехидным насмешкам своих товарищей.

– А по существу, – рыкнул я, почувствовав, что терпение на исходе. Да и какое-то непонятное тревожное волнение разом накрыло, аж руки задрожали.

– Нууу…Она просто уединилась с нашим другом. Я думаю…

– Что? Где она? – в два шага я преодолел расстояние до главаря и схватил его за куртку. Остальные заметно напряглись, придвинулись ближе, но вмешиваться не стали.

– Да за углом они.

Отпустив мальчишку, я побежал за угол. И за эти несколько считаных секунд, я даже не знал за какую мысль уцепиться в вихре предполагаемых событий. Но я никак не ожидал увидеть за тёмным углом то, что предстало перед взором.

Парень, схватившийся за горло, лежал на асфальте и пугающе хрипел.

– Что с ним? – я подошёл ближе, пытаясь лучше его рассмотреть и понять, что делать. Девушка же, казалось, была в полном порядке.

– Приступ… астмы.

– Астмы? А ты откуда знаешь? Ты врач? – удивился я, ибо эта пигалица меньше всего походила на врача.

– Представление имею.

– Надо же скорую, – полез я за телефон.

– Не стоит. Ингалятором он уже воспользовался. Ему становится легче.

– Ты уверена? – прислушиваясь и внимательнее смотря на парня, я пытался понять, меньше ли он хрипит.

По-моему, ни фига не меньше.

– Пойдём, – требовательно сказала девушка.

– Мы его так здесь бросим? – мои брови поползли вверх.

Девушка перевела спокойный взгляд с моего лица на конвульсирующего парня, как будто только сейчас про него вспомнила.

Степень моего удивления роста в прогрессии.

– Нет. Ты позовёшь его друзей.

– А-а-а, – протянул я и пошёл звать.

Ведя машину и поглядывая на девушку, очень миленькую, надо сказать, я пытался понять, что только что произошло. Я честно старался, но никакой логики в её действиях не видел.

– Он твой знакомый?

Она перевела на меня блестящие в темноте глаза и тихо спросила:

– Кто?

Интересно, какого цвета у неё глаза?

– Тот, что с приступом.

– Нет.

– А зачем ты с ним пошла?

– Он захотел.

– И чего он захотел? – вконец прифигел я, забывая  даже о дороге, я уставился на неё.

– Наверное, того же чего и ты, – с короткой усмешкой ответила она.

Машину резко вильнуло вправо и, я, выругавшись сквозь зубы, попытался сосредоточиться на дороге. Но где там? Если рядом сидит такая загадка.

– Ты проститутка? – вырвалось у меня, прежде чем я подумал, стоит ли спрашивать. Хотя нет, стоит. Для меня это немаловажно. – Нет, непохожа. Но и проститутки бывают разные, – ответил я сам себе.

– Богатый опыт? – ничуть не обидевшись, насмешливо спросила.

– Я слишком брезглив. Так кто ты? И кто эти двое с ларца? Только не говори, что братья. Не поверю.

– Почему?

– На сестру так не смотрят.

– Поверни на Горького в отель.

– Предпочитаешь нейтральную территорию? Или ты приезжая?

– Я здесь родилась.

– Но не живёшь? И сколько тебе лет? Восемнадцать-то есть?

– Ты всегда так болтлив?

– Вообще-то, нет. Но с тобой хочется познакомиться поближе.

А правда, сколько ей лет? В наше время хрен поймёшь их возраст. Как семнадцатилетние могут выглядеть на тридцать, так и тридцатилетние на семнадцать.

– Сейчас познакомимся не только поближе, но и поглубже, – с кривой улыбкой ответила девушка.

– Откуда в такие юные годы столько цинизма?

– Негоже в столь зрелые годы путать цинизм с реализмом.

– А ты не боишься? – искоса поглядывая на неё, чуть резче спросил я.

– Чего?

– Что кто-нибудь может вырвать твой ядовитый язык.

– «Только бы верили люди, что сила не в силе, а в правде, и смело высказывали бы её».

– С правдой сто́ит быть осторожным. Она далеко не всегда бывает чистой и простой и легко может вызвать обиду, ненависть, агрессию, – припарковав машину на стоянке лучшего отеля нашего города, ответил я.

– Но у тебя я не вызвала ни первого, ни второго, ни третьего. А для педагогических и душевных разговоров ты мне не подходишь.

– Вылезай, Язва. Посмотрим сейчас, для чего я тебе подхожу.

Ну охренеть! Вот это девчонка! Маленькая, хорошенькая, словно ангелок, а языкастая и ядовитая как чёрная мамба.

Глава 5 Дана

На стойке регистрации и в лифте не сказали друг другу и слова. Оно и правильно. Я изо всех сил сдерживала ядовито-насмешливое замечание по поводу его рубашки. Рубашки цвета баклажана! В клубе и в машине при плохом освещении не разглядела. Ещё больше захотелось немедленно её снять с этого, должно быть, красивого тела. Чтобы своей несуразностью не портила вид.

– Что? Что ты опять ухмыляешься? – отпирая дверь, настороженно поглядывая на меня, вошёл первым в номер.

Я прошла следом, включила ночник, огляделась, скинула кроссовки и уселась на огромную кровать. Хороший номер. И правильный мужчина.

Мой Тренер, прислонившись плечом к косяку и засунув руки в карманы брюк, разглядывал меня с нескрываемым желанием и интересом. Его красивые губы, чуть выгнулись в предвкушающей улыбке, глаза сощурившись не упускали ни одного моего движения.

Я встала и подошла к нему. Без высокой платформы обуви я стала ещё ниже. Даже до плеча не доставала. Подняв голову, я встретила его взгляд. Моё дыхание непроизвольно участилось, вбирая  вместе с кислородом приятный и слегка пьянящий запах мужчины.

Серые глаза. Интересный контраст. Сам тёмный, а глаза светлые. А пахнет он очень призывно. Хочу больше…

Вскинув руки вверх, я стала медленно расстёгивать его рубашку, не спеша, пуговица за пуговицей, продлевая томительное ожидание желаемого. Он не помогал, но и не мешал. Я сняла рубашку, откинула её на кресло и сделала два шага назад.

Я не ошиблась. Он очень хорош собой! И, несомненно, это знает, чёртов стервец. Вон с какой довольной физиономией стоит, великодушно позволяя наслаждаться собой любимым.

Красота тела моего незнакомца восхищала, завораживала и манила. Сильные, крепкие, подтянутые мышцы груди и плеч увлекали своей рельефностью и гладкостью. Не удержавшись, я придвинулась ближе и провела ладонью по его груди, едва касаясь горячей кожи, по плечам и медленно спустилась на предплечье. Он задержал дыхание и сжал кулаки, словно сдерживаясь.  Жилистые руки с чётким очертанием вен внушают доверие и надёжность. Так и хочется почувствовать их силу и жар его ладоней на теле.

– Нравится? – тихо и с лёгкой хрипотцой спросил он.

– После тридцати у мужчин сексуальная активность снижается.

– Это ты на мне сейчас крест поставила что ли? Ну ни хрена себе, комплимент! И откуда ты это взяла? Опытным путём проверяла? – не без ехидства вкрадчиво осведомился он.

– Нет. Научная литература. Здоровый интерес.

– Ну теперь моя очередь удовлетворять свой здоровый интерес, – хищно оскалившись, сказал и быстрым, и ловким движением, сомкнув руки на моей талии, рывком поднял и поставил меня на кровать. Вопреки своим габаритам двигался он искусно и проворно.

Я мгновенно напряглась, ожидая его действий, но не оттолкнула. Да и с такой горой мышц нелегко будет справиться в случае чего. Надеюсь, такого случая и не представится.

– Так-то гораздо лучше, – в таком положении я оказалась чуть выше его. Он помог мне снять кожанку, футболку.

Широко распахнутые серые глаза его блестели желанием и страстью, вызывая во мне трепет предвкушения. Я запустила пальцы в его волосы, удивляясь их мягкости. Его горячие ладони легли мне на поясницу и спину. Он медленно поглаживал и массировал кожу, притягивая к себе всё ближе и плотнее, распаляя меня всё больше. Переместив взгляд с глаз на его губы, я впервые испытала дикое желание поцеловать партнёра.

Незнакомец, прищурив хищный взгляд, без труда понимая мои желания, замер в ожидании.

Наклонилась ниже и не спеша провела кончиком языка по контуру его верхней губы, где бархатная кожа встречается с лёгкой щетиной. Медленно вобрала в себя и прикусила нижнюю, а после поцеловала в уголок рта. Отстранившись, я всматривалась в его лицо и не могла понять, что же происходит со мной.

Странность этого нового для меня желания ещё сильнее вскружила голову и затуманила рассудок. Ведь я никогда не придавала особого значения поцелуям.

Он не отвечал мне. Но его мощная грудная клетка тяжело вздымалась, и безумный взгляд исподлобья вызывал во мне мелкую дрожь и пробуждал все самые низменные желания. С грудным рычанием он яростно и жадно прижался к моему рту, напористо раздвигая губы и углубляя поцелуй.

Тяжесть сильного, красивого и обнажённого тела, терпковатый запах его кожи и невероятные ощущения, которые он щедро дарил мне, обволакивали и лишали любой мыслительной деятельности. Всё, что я могла и всё, что мне хотелось в тот момент это чувствовать.

Медленно выплывая из блаженной и расслабленной неги и постепенно приобретая ясность ума, я попыталась проанализировать произошедшее потрясение и этот взрыв чувственности в моём вечно холодном теле и мрачной душе.

Что это было? И как это можно объяснить? Да всё просто! Это безумие случилось со мной потому, что у меня давно не было мужчины. Точно! Именно так. Сколько? Месяцев 8, наверное. Ну и Тренер опытен и хорош собой. Вот и всё!

– Кто ты? Ты спортсменка? – послышался хрипловатый голос незнакомца. Он лежит на животе, тяжело дыша.

– С чего ты взял?

– Такое тело нельзя заиметь в фитнес-клубах. Да и растяжка у тебя что надо. Ну так что? Лёгкая атлетика или гимнастка?

– Кёрлингистка.

– А если серьёзно?

– А если серьёзно, то для разового перепиха информация не нужна, – быстро встала и, не без труда прогоняя слабость и дрожь в теле, начала собирать свою разбросанную одежду.

– Почему разового? Я предпочитаю часто и много. Вопреки твоей статистики, кстати, – с коротким смешком добавил. – Ты торопишься? Я отвезу, – тоже начинает собираться.

– Нет. Я сама, – категорично сказала и отправилась в ванную.

Более или менее привела себя в божеский вид. Глянув на часы – 01:15, быстро пошла на выход.

Прости меня, мой хороший! Припозднилась я сегодня.

– Я не понял, ты так просто уйдёшь? – уже почти одетый, спросил он.

– Могу денег дать на хорошую рубашку, – остановилась я в дверях.

– Рубашку? Тебе чем рубашка-то не угодила?

– Своим дебильным цветом. Она тебя нещадно уродует. Что ещё? Могу спасибо сказать и похвалить. Ты молодец! Хорошо постарался.

– Охренеть! Такое чувство, что ты меня поимела, а не я тебя.

Глава 6

Открыла входную дверь и прислушалась. Тишина. Вот паразит! Даже не поднял сой ленивый зад. А я, между прочим, торопилась… Он то ли заранее знает, куда и зачем я отправляюсь?

Прошла прямиком в душ смывать с себя запах другого самца, а то иначе мой Царь даже близко ко мне не подойдёт.

– Царь, на место! – Доберман, развалившись на моей кровати, лениво повернул голову и снова отвернулся. – Сколько тебе повторять, что это единственная запретная для тебя территория! Это моё место. Тебе сюда нельзя!

Этот хитрец научился по голосу определять, когда следует исполнить команду немедленно, а когда можно и поборзеть. И сейчас он чутко улавливает моё расслабленное не состояние воспитательной речи.

– Давай, давай. Вставай и иди к себе, – стащила я, наконец, с постели собаку.

Царь недовольно и осуждающе фыркнул, но побрёл к себе.

Уснула быстро и без сновидений. А проснулась, как всегда, в 04:58.

Твою налево! Когда же я начну нормально спать? И начну ли?

Субботний день выдался на редкость продуктивным: трёхчасовые физические нагрузки, активная прогулка с Царём, уборка и готовка. Первое я ненавижу, но без них жить уже не могу, второе – приятная необходимость, а третье моя единственная отдушина. Наготовив, как на татарскую свадьбу, я старательно разложила добрую половину по контейнерам. От сего занятия меня отвлёк едва различимый звонок мобильного телефона, причём не моего. Пошла на звук, который доносится явно из коридора. Из моей сумке.

Достаю свой разрядившийся телефон и ещё один, трезвонивший.

Вот стервец! Не ожидала и недооценила.

Доступ к геоданным включён. Ещё бы…

Расслабилась я в последнее время. Теряю хватку. А понять должна была, бельтбэг стал тяжелее граммов на 200.

– Говори, – ответила я на звонок, ничуть не сомневаясь в том, кого услышу.

– Скажи квартиру, – самодовольно и нагловато просит мой ночной Тренер.

– Тринадцать, – ответила, открывая дверь на домофоне.

Скрывать, смысла нет. Захочет, всё равно узнает. Надо по-быстрому с ним разобраться.

Резко и напористо распахивает дверь и входит в квартиру, останавливая на мне цепкий и оценивающий взгляд.

– Это что у тебя так божественно пахнет? – разувается, осматриваясь по сторонам. – Накормишь? Весь день ничего не ел, – и успевает сделать пару шагов, прежде чем замереть на месте от зловещего рычания и громкого лая.

– О-оу, тихо! Спокойно! Хороший пёсик, – выставив руки ладонями вперёд и делая успокаивающие движения, он мягко улыбается, бросая на меня хитрющий взгляд. – А не большевата для тебя собачка?

– Ничуть, – пожала плечами.

– Познакомишь нас?

– Не считаю нужным.

– А я считаю, – самоуверенно заявил он и присел на корточки, не отводя взгляда от Царя. – Ну, как тебя зовут, дружище? Иди сюда, – похлопал себе по ноге, призывая собаку.

Доберман посмотрел на меня, перевёл настороженный взгляд на гостя и подошёл к нему, позволяя трепать короткую шерсть.

Вот предатель! Все вы кобели одинаково солидарны друг с другом.

– Молодец! Хороший пёс! А я, кстати, Глеб. Ну, показывай, откуда у вас так вкусно пахнет, – прошёл вглубь квартиры вместе с собакой, с любопытством осматривая обстановку.

– Давай заключим сделку, Глеб, – прошла следом и принялась накрывать на стол. – С меня ужин, а ты исчезаешь из поля моего зрения.

– Плохие условия. Но мне нравится то, как ты произносишь моё имя. Так мягко и с придыханием, – с жадностью рассматривая меня, перевёл взгляд на содержимое тарелок. – А кто всё готовил? И как тебя зовут?

– Свекровь, – не моргнув, соврала я.

– Свекровь, – повторил он, рассматривая меня прищуренным взглядом. – А где тогда муж?

– Скоро придёт. Если хочешь, могу вас познакомить.

– Вот как? И как же ты меня представишь?

– Скажу как есть. Он не ревнив и полиаморен. У нас свободные отношения.

Он внимательно посмотрел на меня холодными серыми глазами и взял приборы, пододвигая тарелку ближе к себе.

– Ты всегда так много врёшь? – спросил он, отправляя в рот кусок запечённой утки.

– Кто много спрашивает, тому много врут.

– Ты знаешь, а я понял, почему ты такая злыдня. Кстати, невероятно вкусно! Неужели сама готовила?

– Злыдня? – усмехнулась я.

– Тебе просто не хватает хорошего секса. А я ради твоей задницы готов закрыть уши на твой хорошо подвешенный, но постоянно зудящий язык.

– У тебя есть конкретное предложение? – спросила я и подошла к окну, пристально вглядываясь в чёрный неприметный седан. Окна хоть и затонированы, но отчётливо видно, что в машине постоянно кто-то находится.

Вторые сутки дежурит. Интересно, а не мной ли ребятки увлечены?

– Конечно, есть. Приятное, совместное и регулярное времяпрепровождения с пользой для нашего и общественного здоровья, – активно работая челюстями, выдал Глеб.

– А обществу-то какая польза от нашего проникновенного общения? – усмехнулась я, переводя взгляд на незваного «татарина».

Очень симпатичный, сильный и уверенный в себе мужчина уплетает уже второй кусок шарлотки, запивая кофе.

– Ну ты удовлетворённая и счастливая будешь меньше расточать на окружающих свой яд, – обворожительно улыбнулся заправский обольститель.

– Маловат будет для счастья.

– Что?… – поперхнулся и закашлялся он, зыркнув на меня исподлобья.

– Маловат список для осчастливывания.

Он прищурил стальной взгляд и оценивающе прошёлся по мне ещё раз. Словно спрашивая себя, почему и ради чего я здесь.

– Как у тебя это получается? Почему у шарлотки нет запаха псины?

– Не поняла, – в изумлении уставилась на него.

– Я обожаю шарлотку, но редко её ем из-за запаха печёных яблок. Он напоминает мне запах псины.

– Интересное сравнение, – хмыкнула я.

– Потом скажешь мне рецепт. – Закидывая в рот последний кусок пирога с тарелки, добавил: – Что по поводу совместных утех?

– Могу рассмотреть твоё предложения, но только на моих условиях.

Ну а что? Почему нет? Если это меня никак не ограничит, то можно найти положительные моменты. Красив, приятен, желанен. Чего уж греха таить, хорош в деле. И под рукой. Искать никого не надо.

– Очень интересно. Жги.

Глава 7 Глеб

Смотрю на неё и думаю лишь о том, что я сегодня никуда отсюда не уйду. Хотя с ней всё не так просто и очень необычно. Если бы не телефон, вовремя подкинутый, когда бы я её нашёл.

– Секс и ничего личного, – выдала чертовка, удерживая мой взгляд и вызывая у меня смешок. Небрежно откинула назад копну светло-пепельных волос.

Рука непроизвольно дёрнулась, и я сжал ладонь в кулак, подавляя желание запустить пятерню в шелковистый каскад.

Действия опережают мысли.

– А подробнее? – встаю и убираю посуду.

Она открытым ясным взглядом светло-карих глаз насмешливо наблюдает за мной.

– Без каких-либо обязательств. По предварительной договорённости и без приступов ревности, претензий, привязанности и прочей ерунды.

– О как! Да ты просто клад для современного мужика. А как же романтика и любовь?

– А это всё прибереги для своей суженой-ряженой, – криво улыбнувшись, сказала маленькая Заноза.

– А что если ты моя суженая? – задал я вопрос и сам себе удивился.

Что я несу? Я знаю её меньше суток. И что именно мне известно – адрес и что у неё есть собака. Всё. Негусто. Но эта её дерзость, прямота и загадочность жутко заинтриговывают. Очень любопытно, почему она такая колючая?

– Я всё-таки ошиблась в тебе.

Подошёл вплотную к ней, улавливая еле заметный ни с чем не сравнимый аромат её волос. Я почувствовал их притягательную свежесть и чистоту ещё в клубе. Он мне показался глотком свежего воздуха среди приторной сладости и терпкости. Мне хотелось вдыхать, вбирать в себя её запах снова и снова. После того как она ушла, я постоянно чувствовал его на себе.

Девушка задрала голову, прямо глядя мне в глаза.

Маленькая такая. Девчонка девчонкой ещё, а взгляд наполнен твёрдостью и лёгким вызовом с чем-то крайне важным в самой сердцевине. Чем-то таким, что говорит – вряд ли вы чем-то сможете меня удивить.

Что ж я попробую разгадать и удивить.

– В чём конкретно? – удерживая визуальную связь, я, не спеша, обхватил ладонями её тоненькую талию и рывком посадил на столешницу. Её запах одурманивал и дезориентировал, заставляя меня испытывать небывалое наслаждение только оттого, что я дышу ей. Запустил руку в её мягкие волосы, обхватывая почти всю голову и настойчиво притянул к себе.

– С тобой не должно́ было быть проблем, – тихо выдохнула она мне в губы, срывая напрочь все мои тормоза.

Я набросился на её рот, словно год держал целибат или, может быть, гораздо дольше, а не каких-то семнадцать часов. Раз уже вкусивший, я не то чтобы насытился, а возжелал её ещё больше. Её сладкие губы сводили с ума, а упругое тело лишало своими округлостями тех крупиц разума, что ещё оставались.

– Ты же понимаешь, – оторвавшись, шептал я хрипло, задыхаясь, ей на у́шко, – после такого поцелуя, ты должна мне позволить всё, что я хочу.

Она сильнее стиснула меня в кольце бёдер, прижимаясь плотнее, и вытащила рубашку из брюк, расстёгивая мелкие пуговицы, тем самым давая согласие.

Провёл языком от острой ключицы по хрупкой шее до мочки уха. Мне хотелось касаться её кожи везде, облизать и попробовать всю. Ладонью сжал маленькую упругую грудь и, услышав стон, переместил руку на тонкую шею, почти обхватывая полностью, как в то же мгновение получил резкий удар в грудь.

Я даже не успел ничего понять, как отлетел от неё и опрокинул стул, едва не завалившись на него сверху. Уставившись на девушку, я даже не сразу сообразил, в какой момент огонь страсти в её глазах превратился в пламя гнева.

– Больше никогда не трогай мою шею, – по слогам яростно прошептала она, тяжело дыша.

Тряхнул головой, пытаясь сообразить, что же произошло. Ну ни хрена у неё силище!

– Подожди, не понял. Но я же ночью тоже прикасался.

– Губами, но не руками, – ответила она, не глядя на меня. Спрыгнула со стола и принялась поправлять одежду.

Яростно растёр лицо ладонями, прогоняя поволоку безудержного вожделения. Ясно одно – продолжение сейчас мне точно не светит.

– Почему? – спросил я, но когда она подняла на меня глаза, мгновенно пожалел. – Ладно. Я понял. Никаких прикосновений. Без проблем.

– Тебе пора, – сухо бросила.

Дверной звонок опередил мой ответ. Не удостоив меня взглядом, девушка пошла открывать.

Что за херня вообще происходит? Чем дальше в лес, тем больше интерес.

Надеюсь, там не муж пришёл. А то с неё станется.

Заправляю рубашку обратно в брюки с тяжким вздохом и иду следом. Она не глядя распахивает дверь.

– Ну, здравствуй, красавица Дана! – нагловато и с лёгкой улыбкой поздоровался мужик, не стесняясь палясь на девушку. Вот значит как её зовут. Дана.

– Чем обязана? – резковато спросила она, чем вызвала у меня толику теплоты в непростой и неприятной ситуации. Что за дела вообще? Какой-то хмырь знает её имя, а я нет.

Ненамного старше меня. Высокий, спортивный, в чёрном деловом костюме, кавказской внешности. Промелькнула мысль, что где-то я его видел. Только вот где?

– Пустишь? – спросил девушку гость, окидывая меня насмешливым взглядом.

Поймал себя на том, что скрипнул зубами. Очень уж не понравился мне её гость.

Дана посторонилась, пропуская мужика в квартиру.

– Ты не хочешь нас познакомить? – не без труда, но мой голос прозвучал ровно и спокойно.

– Могла бы, но я понятия не имею кто он, – выдала Заноза, лишая на мгновения меня дара речи.

– Позвольте представиться, – протянул он руку мне для пожатия. – Артур Гириев.

– Глеб Самойлов, – ответил я, ещё больше убеждаясь, что где-то я о нём слышал.

Встречая, не сулящий ничего хорошего, взгляд Даны, я медленно пожал ему ладонь.

– Даночка, ты уж извини за беспокойство, – сказал хмырь Артур, проходя, не разуваясь впереди нас в гостиную.

– О-о-о, я помешал? – лукаво спросил он, поднимая опрокинутый мной стул. – Или, может быть, тебе помощь нужна, Дана? Хотя я, признаться, сомневаюсь что…

– Цель визита? – резко оборвала его.

– Нам бы диалог с тобой тет-а-тет.

Девушка перевела спокойный взгляд на меня.

– Глеб, ты ведь торопился. Можешь идти. Я позже позвоню, – тепло пропела девушка. – Ах да! Пойдём, я отдам тебе телефон, – выходит в коридор.

Ну охренеть какая тактичность! Даже не ожидал подобного от этой Язвы. Это она сейчас моё достоинство бережёт что ли?

Кинув недобрый взгляд в сторону смутно знакомого хмыря, я чуть не сорвался, когда увидел его ухмылку.

– Держи, – протянула она мне мой мобильный и открыла входную дверь.

– Я не оставлю тебя с ним. Ты его даже не знаешь, – начал было я.

– Тебя я тоже не знаю. Так же как и ты меня.

– Но…

– Послушай, – нетерпеливо перебила меня. – Я большая девочка, давно не верю в принцев и знаю, что среди мужиков много м.даков. Не разочаровывай меня ещё больше.

Противоречивые чувства разрывают. С одной стороны, мне совершенно не хочется уходить. С другой, я не могу диктовать ей свои условия. Слишком свежи в памяти её правила: секс и никаких приступов ревности, претензий, привязанности и прочей ерунды. Я, конечно, могу настоять, но тогда она меня просто пошлёт. В этом я уверен как никогда. И останусь я без красивой и загадочной Занозы. Нет, здесь нужно с хитростью и сапёрской осторожностью, иначе рванёт.

Окидываю её внимательным взором, прежде чем ступить за порог. Хочется запомнить даже самую мелкую и незначительную деталь. И тут мой взгляд задерживается на запретном месте. Не сразу я замечаю тонкую, но довольно длинную полоску шрама на её шее.

Твою мать! Что это? Как? Кто? Это из-за этого она не может выносить прикосновений?

Пока я лихорадочно соображал, она выругалась сквозь зубы и вытолкала меня за дверь, закрыв её перед моим носом.

Выхожу из дома и направляюсь к своей машине.

Сажусь, размышляю и жду.

Размышляю о непростой девушке Дане, о её госте. И жду, когда этот хмырь уйдёт.

Шрам от узкого лезвия, скоре всего ножа. При каких обстоятельствах она его получила, даже думать не могу. Злость, страх и сожаления мешают предполагать события. Ещё и этот… Вот о чём можно так долго говорить? И говорить ли?…

Артур Гириев. Где же я тебя видел или слышал о тебе?

ГИРИЕВ?! Твою налево!

Это же тот Гириев, который полгорода держит: рестораны, торгово-розничные сети и ещё хрен знает что. И всё бы ничего, но всем известно, но нажито это, мягко говоря, нелегальным путём. Все знают, только доказать никто ничего не может.

Только что этому криминальному воротиле надо от Даны?

Хватаюсь за ручку двери автомобиля, как выходит делец и садится в поджидающую его машину.

Вопросы возникают с такой скоростью, что я рискую их быстрее забыть, нежели разобраться во всём. Записывать их что ли начать?

Глава 8 Дана

Хоть мы с ним и не были знакомы, но узнала я его сразу, как только открыла дверь и мгновенно напряглась.

Не люблю таких гостей. Я гостей вообще не люблю, а таких опасных и тёмных персонажей тем более. В определённых кругах он прославился своей жестокой принципиальностью и несгибаемой волей. Нет у меня с ним ничего общего и совершенно не хочется иметь никакого контакта. Мелькнула догадка, что он знает многое обо мне, раз пришёл. По пустякам такие люди не навещают.

– Смотри-ка, а рыцарь караулит даму сердца, – криво усмехнулся Гириев, глядя в окно.

– Рыцари давно перевелись.

– Сколько вы знакомы? – перевёл на меня чёрный сканирующий взгляд.

– А ребята не доложили?

– Заметила всё-таки, – одобрительно кивнул. – Молодец.

– Дольше, чем с тобой, – сразу перехожу на ты. Не вижу повода для церемоний.

– Ладно, давай без шуток, Децима. – выругавшись про себя, я постаралась удержать маску спокойствия и непринуждённости. Строить дурочку, что моя твоя не понимать, невыход. Но и отказать сразу я тоже не могу. Не хотелось бы мне видеть крупного влиятельного бизнесмена с криминальным прошлым и, скорее всего, настоящим в стане своих врагов.

Интересно, откуда он знает?

– Да не гневайся, Красавица, – насмешливо скривив губы в обаятельной улыбке, он сел за стол в непринуждённой позе. Хозяин жизни, блин. – Я пришёл помощь просить. В долгу не останусь.

– Кто? – спросила я.

У кого, мать твою, настолько длинный язык, что умудрился рассказать тщательно скрываемую и предназначенную для узкого круга лиц информацию.

– Тебе привет от Хилого.

Хилый, значит. Вот козлина! Подложил же ты мне хорошую свинью.

– Что ж он тебе не поможет?

– Он, так скажем, сейчас немного не в форме, – с неохотой уклончиво ответил Артур.

– Очень интересно. Мы точно говорим об одном и том же человеке? – удивилась я, ибо представить Хилого прихворавшим я могла с больши́м трудом. За столько лет мне показалось, что этот с виду неприметный, маленький человек сделан вовсе не из плоти и крови, а из чего-то несколько более прочного и стойкого. Он всегда был самым неуязвимым из всех нас вопреки своему прозвищу.

– И на старуху бывает, знаешь ли, проруха, любовь и прочие неприятности, – усмехнулся он. О как! Ну, сейчас мне плевать на Хилого с его любовными неприятными прорухами.

– Что ты хочешь? – спросила я, поглядывая на время и на машину Глеба под окнами. Интересно, что он сделает, если Артур так и не выйдет. Вернётся?

– На днях состоится встреча с… – он запнулся на слове, подбирая подходящее судя по выражению его злющей физиономии, цензурное слово, – серьёзными людьми. Мне нужна подстраховка на расстоянии.

– А мне зачем это?

– Деньги, связи, любая просьба или услуга. Я многое могу и не только в рамках этого города.

– Лестное предложение, – усмехнулась я, – от которого, я так понимаю, не могу отказаться?

– Ну что ты, Даночка, – нарочито ласково сказал и внимательным взглядом прошёлся в который раз по мне. – Конечно, можешь. Но лучше тебе этого не делать. К тому же поможешь спасти хорошего человека, – заметив мою выгнутую бровь, продолжил с мягкой улыбкой на суровом лице: – Да не о себе я. На явке будет передача некой особы. Я бы очень не хотел, чтобы она пострадала. Она здесь ни при чём. Просто оказалась не в том месте, в хреновое время. Да и ты ничем не рискуешь.

Как бы я ни старалась отгородиться от горького и мучительного прошлого, оно возвращается снова и снова, напоминая, кем я стала в настоящем. Никуда не деться от действительности. Я, конечно, могу отказаться, но тогда он, если захочет, то создаст мне существенные проблемы. В этом таки сомневаться не приходится. В таком случае можно и пободаться, тоже не лишены способностей. При согласии же очень выгодно иметь в должниках такого человека.

– Три условия: акция разовая, обо мне не распространяться от слова совсем и если всё-таки потребуется моя помощь, то она будет без радикальных мер.

Он надолго задумался, всматриваясь в меня, а после поднялся рывком и приблизился достаточно близко, но не нарушая моего личного пространства.

Сильный, опасный и взрачный мужчина. Хорошие девочки любят плохих мальчиком. Только вот я давно не хорошая.

– Мне было бы жаль прекратить наше только начавшееся знакомство, сердобольная девочка Дана, – тихо и чуть насмешливо сказал Гириев. – Может, мы смогли бы стать хорошими друзьями? Я сразу увидел в тебе родственную душу. А ты даже шанса не даёшь.

– А у меня нет родственников по духу.

Да и вообще тоже нет.

– Будь по-твоему. Но надеюсь, ты передумаешь, – положил чёрную визитку на стол и пошёл к выходу.

– Место и время сообщи заранее, – открывая входную дверь, сказала я.

– Понятная вещь, тебе же подготовиться надо.

Глава 9

Через четверть часа мне наконец удаётся загрузиться в любимую чёрную Авоську со всем своим добром, включая Царя, который величественно устроился на переднем сидении.

 По пути ставлю телефон на зарядку. Из ожившего мобильного сообщения посыпались обильно. Звонки, СМС и львиная доля от Ромео. Не удивительно. Опаздываю на полчаса уже. Как он сам то ещё не приехал?

Эх, Ромка, Ромка, что ж ты настырный такой?

Телефон вновь даёт о себе знать тихой и приятной мелодией. На экране счастливая физиономия старшего Загорного. Только вот разговор с ним мне не сулит ничего позитивного. Не отвечаю. Успеем ещё обменяться «любезностями».

Подъезжаю к особняку и сразу натыкаюсь на злющего Романа. Едва я останавливаюсь, как он распахивает переднюю пассажирскую дверь, выпуская радостно лающего добермана и одаривая меня презренным взглядом.

– Я уж думал, ты там сшоркалась вся, – гневно сквозь зубы шипит он.

– Ты такой злой, потому что голодный? – не поддаюсь на его провокацию и беру пакеты с заднего сидения.

У него всегда что на уме, то и на языке. И это хорошо. От таких честных и открытых людей подлости ждать приходится меньше всего. Самый искренний, а значит далеко не каждый раз тактичный. Да и его профессия даёт знатный отпечаток на человеке. Я ведь знаю, что он не со зла. Просто запутался немного. Поэтому ему позволяю больше, чем другим.

– Именно. Только ты заботишься о потребностях какого-то Гниданидзе, – забирает у меня пакеты с едой и идёт по направлению к дому.

Сдержать смешка мне не удалось. Нет, я вовсе не собиралась высмеивать его чувства. Но ревнует мой Ромео достаточно забавно. Интересно, почему именно Гниданидце? Глеб вроде непохож на грузина. Но спрашивать и распалять его лишний раз не стала.

– А как же золотое правило нравственности? Меня учили, что к людям нужно относиться так, как хочешь, чтобы они относились к тебе.

– Ну во-первых, – открывая для меня дверь, сказал Роман, – мне абсолютно плевать, как и кто ко мне относится. А во-вторых, что касается нравственности, тебе, случаем, не говорили, что беспорядочные половые связи могут привести к разным печальным последствиям. Это я тебе как врач говорю. Что касается моральной стороны вопроса, то…

– Все мои связи порядочные, – перебиваю его. – Когда вырежешь себе свою Галатею, тогда и будешь ей читать проповеди о морали и нравственности.

– Даночка, ну наконец-то. Что ж так долго-то? – спросила красивая и ухоженная женщина 68-ми лет, бабушка Загорных.

– Альбина, – утопая в тёплых объятиях, тихо сказала я. – Я очень рада тебя видеть, – и это чистая правда.

– Ну что ты, – с желчью в голосе обращается к бабушке внук, – наша девочка занята была. Трудится и днём, и ночью не покладая ног.

– Дана, ты что ещё и ночью работаешь? – лукаво глядя на меня, спросила она. Подозреваю, что догадалась о чём речь и по какому поводу очередная вспышка ревности внука.

Усмехнувшись, я отрицательно покачала головой.

– Поберегла бы себя, – с издёвкой добавил Ромка, сверля меня гневным взглядом.

Вопрос «Не для тебя ли?» так и рвался с языка, но я сдержалась.

Вот упёртый баран!

– Как ты, милая моя? – мягко отстраняясь, спросила она, смотря на меня внимательным тревожным взглядом синих глаз. Маминых глаз.

У мамы тоже были синие глаза. Спокойные и бескрайнее, как тихое море. И у Влада…

Как ты?

Это не просто формальный вопрос. Человек, задавший его, хочет услышать правдивый ответ. Хочет знать, всё ли с тобой в порядке, а если нет, то обязательно постараться помочь хоть чем-нибудь, будь то слово или дело. А не банальную отговорку в ответ вроде нормально или всё хорошо. И каждому человеку просто необходимо хоть изредка слышать этот вопрос в свой адрес. Даже мне. Какой бы сильной я ни была.

Через силу улыбнувшись, благодарно киваю, сглатываю давящий ком в горле и прохожу в приветливый дом.

За столом в окружении приятной атмосферы близких людей, непринуждённой беседы и вкусной еды время пролетает незаметно.

 Сейчас это единственные важные в жизни люди, которым я искренне рада и которые искренне рады мне.

Альбина Загорная, не тётя, не бабушка, а только Альбина и никак по-другому. Иначе будешь не принятой и не понятой. Сильная и мудрая женщина, которая вырастила непутёвую дочь и два прекрасных внука. Безмерно жаль, что познакомились мы при чудовищных обстоятельствах.

Ромка, в доску свой, резковатый и горячий парень. Старший из братьев. Втемяшил в свою голову, что испытывает ко мне сильные и вовсе не сестринские чувства. Для меня-то они как братья. Я не то чтобы ему не верю, но и поверить тоже не получается. Мне кажется, он заблуждается. И совсем скоро это поймёт. Кстати, он один из лучших пластических хирургов города. Кто бы мог подумать. Но к нему в очередь становятся, чтобы любой ценой добиться кем-то признанных идеалов. А врач он, правда, крутой. И я этим, несомненно, горжусь.

Мирон. Нисколько не уступает в смазливости и успехе своему брату. Они у меня оба красавцы и большие молодцы. Младший же более сдержанный, степенный и рассудительный. Этакая скала спокойствия и надёжности. И по совместительству отличный юрист.

Обвожу взглядом дорогих людей и на мгновение становится тепло и отрадно, но только до того момента, пока память меня вновь не возвращает в прошлое. В прошлое, где моё детское сердце было наполнено до краёв безграничной любовью, нежностью и заботой. Но в один миг его вынули, жестоко раздавили безжалостными и грязными руками и оставили зияющую дыру, наполненную отчаянной пустотой и надрывной непрекращающейся болью. Меня лишили всего…

И пусть кто-то говорит, что время лечит. Вот только меня оно обходит стороной.

Я словно в вакууме нахожусь вот уже бесконечные 11 лет. С того самого дня время для меня остановилось и ничего не изменилось.

Нет, я, безусловно, научилась жить, быть самостоятельной и сильной. А точнее, меня заставили такой стать.

– Дана, – слышу голос Мирона, сквозь гул тяжёлых воспоминаний и поворачиваюсь к нему. Наверное, не первый раз зовёт.

– Я не смогу в понедельник присутствовать на совещании. Другая встреча.

– Проводишь меня? – выхожу из-за стола и прощаюсь с, наконец, благодушным Ромео, видать, утолил голод, и Альбиной.

– Ты узнал о фирме, что я просила?

– Узнал. Крупная фарм компания. Нигде не была замешана. Союзники уважают, конкуренты ненавидят. Глава там молод и амбициозен. Ну это, я думаю, ты уже успела оценить.

– В смысле, – нахмурилась я, открывая дверь Царю и запрыгивая в авто. Не понравился мне тон, которым он добавил последнее замечание.

– Ну как, Глеб Вадимович Самойлов. Ты ведь с ним вчера была.

– Что?

Самойлов Г. В. – генеральный директор КвантФарма. Это я прекрасно знала. Но мало ли имён мужских на г. Григорий или Геннадий. Да и фамилия достаточно распространённая.

Глеб Самойлов. Да, он именно так представился Гириеву.

Вот это совпадение.

– Подожди, ты не знала, кто он?

– Конечно, знала. Я ведь именно таким способом подготавливаю почву для контракта, – грубо ответила я.

– Дана, зря ты так. Я не хотел тебя задеть.

Глава 10 Глеб

Выкручиваю руль с просёлочной дороги на трассу и топлю тапочку в пол. Вечер, будний день, дорога пуста. Зато кумпол скоро зазвенит от раздражающих меня вопросов, которые снова и снова вспыхивают в моём воспалённом, этой Заразой, сознании.

Которые сутки не могу её застать дома. Она, конечно, говорила, что позвонит сама. Но что-то мне в это совершенно не верится. И думаю о ней, всё время думаю…

Вечером приезжал, днём тоже да даже утром. Нет её. Мысли разрывают, а неизвестность наполовину с тревогой выбивает почву из-под ног. И бесконечные вопросы… Кто она? Сколько ей лет? Где она всё время пропадает? Причастен ли к её исчезновению Гириев? Кто её родители и где они? Живёт она в очень неплохом районе и в недешёвой квартире. Значит, из обеспеченной семьи. Что с ней произошло в прошлом? Откуда шрам? Почему она отрастила такие шипы? Что за свободные отношения? Про мужа и свекровь это, само собой, брехня. По крайней мере, я очень хочу, чтобы это было ложью. Нет, я, конечно, не против секса без мозговыносиловки. Не хочется всей этой романтики в виде цветов, конфет, выходов в свет и прочей ерунды.

 Но что-то вокруг Маленькой Занозы слишком много мужиков. Странно это. И что её может связывать с таким теневиком, как Гириев? Он ведь сам к ней пришёл. И сей факт ещё больше настораживает.

Ещё эта странная татушка у неё на плече со стороны спины не выходит у меня из головы. Какой-то непонятный символ и тонкая витиеватая дата снизу. Символ вообще не разобрал. Да и видел я мельком в полутьме номера. А вот дату запомнил – 01.06.11. Что бы это могло значить?

Если бы не соседка, которая сказала, что видела Дану сегодня утром, то я не знаю, чтобы делал. Не привык я ждать, бездействовать и находиться в неведении.

Чёрный Крузак, пытаясь обогнать белую Ауди, выскочил навстречу, заставляя меня резко затормозить и вернуться в реальность.

Закусились бакланы! Нашли где, – подумал я и перевёл взгляд на водителя белой машины. И… засмотревшись сам выехал на встречную полосу. Благо машин не было.

Что за?… Нет, либо я умом тронулся и она мне уже везде видится, либо это на самом деле Мелкая Заноза весьма успешно, но опасно тягается с больши́м дядькой в Крузаке.

Развернувшись, я попытался догнать её, что было не так-то просто. Лихачила она знатно. Внезапно её машина затормозила и резко ушла вправо на просёлочную дорогу, а чёрный джип пролетел вперёд.

Признаться, я не без облегчения выдохнул. Приятно осознавать, что они не в одну сторону. Только что понадобилось Дане на заброшенной дороге? Насколько я помню, в том направлении только полуразрушенный шпалопропиточный завод.

Надо отдать должное Занозе, водит она очень даже недурственно, вопреки стереотипу обо всех блондинках. Ловко и проворно скрылась в начинающихся сумерках из моего вида. Медленно последовал в том же направлении. Мне хотелось выдать себя как можно позже и, наконец, узнать ответ хоть на один вопрос.

Какого хрена она здесь забыла? Твою мать, каких-то пять минут назад этого вопроса и в помине не было.

Тяжело вздохнув, я с поднимающейся тревогой оглядел унылые серые полуразрушенные постройки, выискивая белую машину. Ну вот куда она делась? Нет, она не могла никуда ни уехать, ни свернуть. Просто-напросто некуда больше. Она должна быть здесь! Вот что она здесь делает? Одна в таком совсем не девчачьем месте. А одна ли?

   Бл., я даже вариантов предположить не могу, зачем она в этом месте. Всё это крайне странно.

За внутренними покосившимися воротами я нашёл припаркованную и пустую машину.

Остановился и вылез, прислушался. Тихо даже как-то слишком, что настораживает.

Что-то я мнительный в последнее время стал. Может, мне показалось? Не она это вовсе? Скорость ведь приличная была. В любом случае за рулём была девчонка. Только зачем может понадобиться ехать в такое место? Так, по-любому, я должен убедиться, что это не Дана. Или Дана. А там по обстоятельствам.

Оглядевшись и не обнаружив никого, я двинулся вглубь заброшенной территории, по пути заглядывая в доступные здания и пытаясь уловить признаки присутствия людей. Через бесконечные минут пятнадцать беспочвенных поисков в потёмках, я уже решил ворачиваться и просто ждать около машины, как позади меня послышался тихий голос.

– Повернись, медленно.

Я, безусловно, повернулся на голос, который узнал мгновенно. Просто не мог не узнать её голоса. Ведь слышу его уже почти неделю в голове, в сознании, во сне. Вот только вопреки её требованию, сделал это быстро и в тот же момент получил резкий удар в район затылка. На какое-то мгновение меня оглушило и дезориентировало от боли. А потом я услышал такой милый сердцу звук и совершенно плевать, что совсем неласковых слов.

– Глеб?! Твою мать! Ты какого хрена здесь делаешь? Царь, да уйди ты! – отталкивая от меня радостного пса, ну хоть кто-то мне рад, она прислонила меня к стене.

Подавил стон и схватился за голову, давая себе возможность очухаться и не заржать.

– У меня к тебе такой же вопрос, – со смехом прохрипел я. – И почему ты на людей бросаешься? Ты зачем меня ударила?

– На тебе не написано твоих намерений. В наше время всё больше нелюдей встречается. Наклонись ко мне. Дай, я посмотрю голову.

– Все мои намерения к тебе чрезвычайно серьёзны.

Пошатываясь, я опустил голову и почувствовал теперь уже осторожные прикосновения и её крышесносный запах кожи. Они кружили голову похлеще любого обуха. Руки сами потянулись к желанному и долгожданному телу. Я прижал девчонку к себе глубже вдыхая и зарываясь в её волосы и шею, помня о запрете.

– Так, я вижу, тебе лучше, хоть и несёшь ты полный бред, – настойчиво отталкивая меня, она пошла в сторону припаркованных машин. Царь игриво носился вокруг нас. – Как ты меня нашёл?

– А ты пряталась? – даже в полутьме я наткнулся на её крайне красноречивый взгляд. – Случайно.

– Глеб!

– Да честное слово. Я был за городом. Возвращался и увидел, как ты схлестнулась с Крузаком, – она остановилась, вскинула голову вверх и внимательно всмотрелась в моё лицо, словно сканируя и выявляя правду и ложь. Затем резко развернулась и продолжила путь.

– Нет, подожди. Ты же не можешь не понимать, чем могут закончатся такие выходки на дорогах. Или… и это был твой знакомый? – внезапная догадка вызвала у меня беспричинную злобу. Тогда почему он её отпустил одну? – И что ты здесь делаешь?

Мелкая Заноза словно забыла о моём присутствии. Подошла к своей машине, помогла залезть Царю и, обогнув её, открыла водительскую дверь. Видя, что она не собирается отвечать, я начал терять терпение. Подошёл к ней и громко захлопнул дверь перед её носом, не давая усесться в салон.

– Вот стоит твой крейсер, – с ухмылкой указала на мою машину кивком, ответила Чертовка. И что, интересно, она нашла забавного? – И ты можешь с ним делать всё что угодно. А мою машинку не трогай.

– Дана, что ты здесь делаешь?

– А что, разве не видно? – уставилась она на меня своим искренним, лукаво-насмешливым взглядом.

– Нет, – прорычал я.

– Собаку выгуливаю.

– Собаку. На другом конце города от дома? За городом? На заброшенном заводе? Ночью?

– Ну да. Ты крайне проницателен, – не унимается Маленькая Заноза.

А головная боль в затылке постепенно распространяется и переходит в лобную, что не добавляет мне спокойствия и смирения.

– Хватит! – рявкнул я.

В отличие от Даны, доберман отреагировал куда активнее, громко и возмущённо залаяв на меня.

Защитник.

– Ты полагаешь, что если ты будешь громче говорить, то я буду тише слушать?

Господи, дай мне сил не придушить Чертовку и не прикопать поблизости. Место благоволит.

– Хватит делать из меня дурака! – вдохнув поглубже, уже тише ответил я.

– Не преувеличивай, – чуть наигранно скривилась она. – У тебя вовсе не дурацкий вид, но зловещий.

Глава 11 Дана

А я как посмотрю, ты ничего не боишься, – язвительно заметил он и покачнулся.

– Глеб, – ухватилась я за его руку, помогая удержаться в вертикальном положении. – Голова кружится?

Похоже, я перестаралась. Нет, я вовсе не хотела его вырубать. Просто в подобных ситуациях мои действия доведены до условных рефлексов. Не узнала я его со спины. Глеба там быть вообще не должно́ было. Да и никого не должно́ было быть.

– Блин, Малая, ты чем меня шарахнула? – тряхнул головой и ещё больше зажмурился. Посмотрел на свои руки и заметил кровь на пальцах. – Ну ни хрена кровище хлещет!

– Ты серьёзно? Там всего лишь мелкая ссадина, – со смешком ответила я.

– Между прочим, я крови боюсь. И голова у меня, правда, кружится.

– А ты резких движений не делай и на кровь не смотри.

– Почему ты такая бесчувственная?

– Переигрываешь, Глеб.

– Ладно, поехали отсюда.

– У тебя же голова кружится, – напомнила я ему, когда он двинулся в сторону своей машины. – Садись, в травму поедем, – открыла я заднюю дверь Авоськи.

– Э-э-э, нет. Я свою тачку здесь не брошу. И в больничку я точно не собираюсь.

– Тогда давай ключи.

– И твою машинку, – обвёл неприязненным взглядом местность, – мы здесь тоже не оставим.

– Ладно. Твои варианты, – с уже нарастающим раздражением ответила я.

– Ты поедешь впереди, а я за тобой. Проводишь меня. Но мы можем и к тебе поехать. Правда, до меня гораздо ближе.

– Это опасно.

– Не опаснее, чем получать монтировкой по башке.

– Я говорю об окружающий людях. И после монтировки ты бы уже не встал.

– А я уж обрадоваться успел, что ты обо мне беспокоишься, – устало выдохнул Глеб. – Вечер поздний, дорога пуста. Если вдруг что, то я сразу останавливаюсь.

– Адрес.

Стрелка спидометра приросла к цифре 45, а мои глаза к зеркалу заднего вида. Я даже не помню, ездила ли я когда-нибудь с такой скоростью. Собственное поведение злит и нервирует гораздо больше его выходок. Глеб прав, я и на самом деле забеспокоилась. Давно, принуждённо забытое чувство, внезапно затрепыхалось где-то глубоко внутри. Интересно, с чего это я вдруг так распереживалась? Ничего страшного с ним точно не произойдёт.

Да уж не такая я и бесчувственная, как хотелось бы.

Но тем не менее я приняла правила его игры, несмотря на предчувствие, что я рано или поздно пожалею об этом.

И ведь я прекрасно понимаю, что он мог и симулировать. С другой стороны, удар был и правда хороший. Кожные покровы хоть и целые, но ушиб приличный и сотрясение очень даже может быть. А он мне нужен здоровый не только в качестве тренера, но и в роли владельца КвантФарма. Если без первого я ещё могу обойтись или его заменить, хотя очень сложно будет подобрать ему достойную замену, Глеб прилично поднял планку, то контракт мне нужен именно с этой фирмой.

Точно, меня волнует именно предстоящая сделка. Вот такая я меркантильная злыдня, как Глеб сказал, – усмехнулась я.

Участок с мягким освещением по периметру оказался достаточно просторным и симпатичным с небольшими насаждениями гортензий. А привлекательный двухэтажный дом приятно удивил простотой и уютом убранства. Чувствовалась невидимая женская рука, но мой цепкий взгляд так и не нашёл явных её следов.

Домработница, скорее всего.

– Садись, – Велела я Глебу, подталкивая его к дивану.

Из принесённой из машины аптечки вытащила всё необходимое для дезинфекции. Обработала чуть кровоточащую ссадину и приложила к его голове гипотермический пакет.

– Держи, – велела я, кивнув на пакет. – Если будет болеть голова, выпьешь это, – положила на столик блистер с обезболивающим.

Всё это время он молча очень внимательно следил за каждым моим движением. Перехватывая у меня «холод», спросил:

– У тебя в семье есть врачи?

Вроде обычный вопрос, который предусматривает простой ответ. Но для меня это не так. Его вопрос отозвался ноющей болью в области груди. Нет, эта боль никогда не проходила. Всегда была со мной. Стала частью меня. Утихала на короткое время, выбирая момент снова усилиться.

– Просто у меня в аптечке нет и половины всего того, что есть у тебя с собой в машине. Зачем тебе столько? И очень умело ты всё это делаешь, – продолжил Глеб.

– Мама была педиатром.

– А сейчас она чем занимается? – моментально спросил Глеб, надеясь, что меня понесло на откровенность.

– Ничем, – отрывисто бросила я.

– Спасибо за уход! – улавливая мою смену настроения, он меняет тему. – Но после подобного голововредительства ты просто обязана обеспечить мне ещё и ласку, вкусный ужин и завтрак.

– Мне кажется, у тебя не настолько ценная голова.

– Всё верно. Тебе кажется.

– Твоё самомнения готовили на десятерых, а досталось тебе одному.

Но тем не менее усмехнувшись, я прохожу на кухню, открываю холодильник и одобрительно киваю. Прекрасно. Он забит всем необходимым и даже больше. В контейнерах нахожу приготовленную еду. Порывшись в шкафах, быстро обнаруживаю всё, что нужно. Разогреваю пищу и сервирую стол.

Глеб тут же заходит с бутылкой вина́ в руках. О как!

– Неужто ты думаешь, что я непременно останусь обеспечивать тебе ласку с завтраком?

– Конечно, – разливает бордовую жидкость по бокалам.

– С чего бы?

– Я знаю, что у тебя доброе сердце. И оно тебе не позволит меня оставить на произвол последствий неприятного случая. Просто ты не умеешь показывать искренних чувств.

 Ставит передо мной бокал, смотря на меня вдумчиво, пытаясь прочитать и понять, необыкновенными глазами цвета маренго. Они меня расслабляют и гипнотизируют, в то же время будоражат, вызывая тахикардию и нехватку воздуха. Переизбыток эмоций рядом с ним лишает меня главного преимущества – контроля ситуации. И впервые мне хочется и уйти, и остаться. Несвойственная мне нерешительность. Я всегда знаю, чего я хочу и что я должна делать. А если нет, то очень быстро принимаю решения. Но не сейчас…

Что за нелепость вообще происходит? Что за дебильное состояние? Похоже на ВСД.

Встаю и наливаю в чашку свежезаваренный мной зелёный чай, давая время себе услышать его слова.

– Или боишься, – чувствую всей кожей его громкоговорящий взгляд.

– Боюсь? Чего? – переспросила я, вспоминая предыдущую фразу.

Ах да! Я не показываю своё доброе сердце. Интересно, где мои концентрация и выдержка?

– Это ты мне скажи, чего ты боишься? – не двигаясь с места, вкрадчиво спросил он.

Глава 12

– Интересно, чуть больше часа назад ты мне говорил, что я ничего не боюсь. Взяла глубокую миску и налила воды в неё. Поставила на пол. Царь здесь же подошёл к ней и принялся жадно пить. Я понимаю, что хозяину дома это вовсе может и не понравится. Но мне плевать. Моя собака после активной вечерней прогулки всегда хочет пить. Вернулась за стол с чашкой чая, проигнорировав вино.

– Там была ирония, а здесь истина.

Глеб сидит напротив в достаточно расслабленной позе: ноги широко разведены в коленях – по-мужски, так скажем, в левой руке бокал, а правая покоиться на столе. Лёгкий прищур выдаёт, что он не так безмятежен, каким может показаться на первый взгляд. Его что-то тревожит. Может, головная боль? Тогда зачем алкоголь?

– Дана, – мягко и неторопливо, с лёгкой хрипотцой позвал меня он. Мне почему-то нравится, как из его уст звучит моё имя. Он будто пробует его на вкус и ему, определённо, нравится. Его голос словно обволакивал меня, напускал некую невидимую пелену и лишал способности здраво мыслить, хотелось только слушать. Голос сильного, уверенного и самодостаточного мужчины, который рождает мурашки на спинах женского пола. Вот и моя спина, похоже, не избежала этой участи.

Любопытно, чёртов искуситель это специально делает? Или функция умопомрачительного голоса по умолчанию входит в способности мучителя женских сердец.

– Ты ответишь на вопрос? – с лёгкой полуулыбкой поинтересовался Глеб.

М-да, что-то я увлеклась разглядыванием прекрасного представителя мужской половины. Есть чем полюбоваться. Соскучилась что ли?

– Того же, чего и все.

– Конкретизируй.

– Быть сломленной. Физически, морально.

– Ну сильного духом и крепкого телом человека трудно сломать, – ответил он.

А же просто невесело усмехнулась на его реплику.

– Любого человека можно сломать. В жизни очень много страшных вещей.

Глеб мгновенно посерьёзнел, нахмурился и выдал:

– И тем не менее ты шатаешься по заброшенным заводам, заводишь опасные знакомства с тем же Гириевым и таскаешься по клубам в поисках сомнительных развлечений.

О как разошёлся! Нашёлся ещё один проповедник на мою грешную душу!

– И чем же наше с тобой развлечение столь сомнительно?

Не знаю почему, но мне доставляет какое-то нереальное наслаждение выводить его из себя! Смотрю на крепко сжатые скулы, играющие желваки, заострённый волевой подбородок, на то, как он намеренно медленно кладёт вилку с ножом на стол и испытываю дикое удовольствие от такой разительной и стремительной смены его эмоций. Может я энергитический вампир? Но раньше подобного за собой не замечала.

– Я мог оказаться кем угодно: маньяком, извращенцем, психопатом.

– Ну от последнего ты не так уж и отстал. Вот чего ты так психуешь?

– А по-моему, это ты ненормальная! – излишне эмоционально сказал он. Да, Глеб, нервишки тебе подлечить не мешало бы. – Ты специально ищешь приключений на свою задницу?

– Волков бояться – в лес не ходить.

– Но излишний риск тоже трудно оправдать. Жизнь-то одна. Сколько тебе лет? – с тяжёлым вздохом, даже как-то обречённо, спросил он.

– Двадцать пять.

– Двадцать пять, – задумчиво повторил Глеб. – Удивлён. Думал гораздо меньше. Чем ты занимаешься?

– На самом деле я… – звук входящего вызова на моём мобильном перебил меня. Глеб же чуть ли не с ненавистью глянул на источник постороннего шума. – Извини!

– Слушаю.

– Вообще-то, я соскучился, красавица Даночка, – ответил Гириев в нагловато-развязанном тоне.

– Меня это мало трогает. Ещё что-то?

– Я что, не вовремя? Опять помешал? Тогда о главном – воскресенье, десять вечера, – вмиг пропали шутливые нотки в голосе Артура.

– Там же?

– Ага.

– Вариант второй. Ты должен прибыть первым.

– Понял. Сделаем. Кстати, рыцарю привет!

– Мы вроде с тобой договорились, – имею в виду наружку и Гириев, разумеется, меня понимает.

– Конечно, просто я слышу, как крошатся его зубы, пока мы с тобой мило беседуем, – тихим гортанным смехом отозвался мой телефон, прежде чем я нажала на красную кнопку.

 Посмотрев на Глеба, я поняла, что Гириев недалёк от истины. Мой Тренер жутко зол и раздражён, хоть и пытается это скрыть. К еде не прикоснулся, зато залпом осушил свой бокал.

Очень интересно!

– Ты недоговорила, – зыркнув на меня, бросил.

И рассеялся весь романтический флёр…

– По профессии я финансовый менеджер.

– О как! И где ты работаешь? И что нужно было от тебя Гириеву?

– Консультация, – ответила я, пропуская первую часть вопроса.

– Консультация? – усмехнувшись, поинтересовался он. – В плане чего?

– Финансов, конечно же.

– Почему именно… – запнулся он, словно через силу подбирая слово, – твоя ему нужна?

– Может быть потому, что я узкопрофильный специалист, – и плевать, что финансовых менеджеров пруд пруди. Ну не могу я сдержаться и не позлить его. К тому же всю правду я сказать точно не могу. – И что ты пристал к этому Гириеву? Или ты ревнуешь?

Спросила и впилась пристальным взглядом в него, выискивая правдивость моих, и не только моих, предположений. Нарушил договор? Ведь если это так, то как бы мне само́й ни хотелось продолжить наши проникновенные встречи, я буду вынуждена прекратить наш столь яркий и чувственный, но короткий союз. Да, где-то там глубоко внутри меня, где ещё осталось что-то вроде призрачного ожидания веры в доброе и светлое, нечто шевельнулось на мгновение и отозвалось теплом на его неравнодушие. Шевельнулось и снова погрузилось в летаргию…

– Это беспокойство, – достаточно ровно и спокойно ответил Глеб, правдиво. – Он опасен. Такие связи, какими бы они ни были, до добра не доводят.

– Там, где нет опасности и наслаждения менее приятно, – сказала я то, чего говорить не собиралась, встречая его вмиг озлобленный графитовый взгляд.

Глава 13

Нет, я, правда, не хотела этого говорить. Тем более что он прав. Сама считаю, лишний риск до добра редко доводит. Но в его присутствии, у меня почему-то нет чёткого соединения мозга с языком.

– Допросишься, – сквозь зубы прошипел Глеб и резко встал с противным скрежетом стула по напольной плитке.

Взгляд его был красноречив. Того и гляди, набросится причинять телесный вред и моральный ущерб. Мне бы испугаться и спрятаться или напрячься, найти что-нибудь тяжёлое и принять стойку, но я с необычным чувством заинтересованного предвкушения наблюдаю, как он медленно, буравя меня тяжёлым серым огнём, наступает. Эдакий сильный и грозный медведь. Но я по непонятной причине уверена, что для меня он будет мягким и нежным. Надеюсь, моё чутьё меня не подведёт.

Боковым зрением замечаю, как доберман быстро поднял голову в нашу сторону и насторожился.

Глеб резко наклонился, рывком без особых усилий поднял меня на руки. Не успел он сделать и двух шагов по направлению, я так понимаю, к лестнице на второй этаж, как собака мгновенно бросилась наперерез. Обнажив длинные клики, он свирепо зарычал и громко залаял, слегка прижав уши.

– Эй, друг, ты чего? – усмехнулся удивлённо он. – Я же пошутил. Да и хозяйка твоя не против, – кивнув на меня, сказал Глеб, словно просил, чтобы я подтвердила. А я и не против. Очень даже за.

– С Царём шутки плохи, – ответила я, разглядывая красивое, мужественное и одновременно слегка насмешливое выражение его лица. Повернулась к доберману: – Нельзя!

Он настороженно посмотрел на меня блестящими карими глазами, как будто спрашивая «Ты уверена?».

– Нельзя! – повторила я команду чуть твёрже. Царь мгновенно расслабился, широко зевнул и пошёл обратно на полюбившийся ему тёмно-синий диван. – Молодец! Хороший мальчик, – похвалила я его.

Посмотрев на Глеба, я увидела, как он странно и неотрывно на меня смотрит.

– Что? – спросила я.

– Впервые вижу искреннюю улыбку на твоём лице. Ладно, пойдём. Слишком редко мы с тобой видимся, чтобы спорить и чаи хлебать.

– Да, есть вещи и поважнее, – вроде ответила спокойно, но прозвучало с иронией.

– Не то что важнее. Просто я боюсь не успеть, – открывая дверь в спальню, не выпуская меня из рук, тихо ответил Глеб, не сводя глаз с моих губ. – Вдруг сейчас в твою ненормальную голову снова придёт какая-нибудь шальная идея. А я и оглянуться не успею – упорхнёшь, как Варакушка.

– Кто? Вара… – не дал мне спросить, прижавшись к моим губам.

Он целовал меня сильно, страстно и порывисто с каким-то отчаянным упоением. Словно на самом деле дико тосковал и остро желал всё то короткое время, пока мы не виделись. А я отвечала с не меньшим пылом и горячностью. Запах его кожи кружил голову, а тело доводило до умопомрачения.

Неужели скучала? Да, наверное, но не по Глебу, а по его искусному телу и умелым рукам. А это не одно и то же.

Шумно и часто дыша он скатился с меня наполовину. Я попыталась выбраться полностью и отодвинуться от горячего и влажного тела, отдышаться и вернуть голодную голову, что было не так просто. Глеб отодвинулся, помогая мне, но потом мягко, но настойчиво обхватил ручищей за живот и притянул спиной к своей могучей груди, укладывая мою голову к себе на плечо. В этой позе было невероятно уютно и комфортно, но слишком это как-то интимно и трогательно что ли. А последнее мне не подходит.

Давая себе ещё немного времени, я лежала и думала, почему с ним настолько хорошо. Все чувства, действия как будто ярче, глубже, острее и эмоциональнее. Словно я перешла на новый уровень наслаждения. Глеб, безусловно, хороший и опытный любовник. Но в этом ли только дело? У меня были разные мужчины, немного, но всё же. Никто из них не вызывал во мне столько чувственности и желания. Всё, что было до совершенно не то…

Опасно. Можно привыкнуть. И что тогда будет после?…

– Дана, – шёпотом позвал меня он, зарывшись лицом в мои разметавшиеся по подушке волосы. Глеб глубоко и медленно дышал моими волосами. Каждый его горячий выдох пробуждал тысячи мурашек на коже и трепет откуда-то глубоко изнутри.

– М-м-м.

– Ты совсем не веришь в любовь?

– Не ожидала от тебя такого вопроса, – усмехнулась я.

– Ответишь? – мягко спросил он, прижимая меня к себе всё плотнее. Его тёплая ладонь лежала на моей груди, не задевая шеи. А чувствовала, словно моё сердце билось в его руке. И не могу сказать, что это ощущение мне понравилось. Скорее, насторожило.

– Верю. Просто считаю, что это чувство доступно далеко не каждому, точно так же как честность, порядочность, верность.

– Интересно, – задумчиво ответил он.

– Что за Варакушка?

– Это красивая, маленькая птичка, с ярко-голубым пятном на грудке. К этой пташке я очень неравнодушен, – улыбаясь сказал Глеб. – Лет в 8—9 меня отвезли в деревню и там в кустах я увидел её. Она поразила меня не только своим окрасом, но и заливистым пением. Потом у взрослых я спрашивал названия птицы с ярким голубым пятном, но они отмахивались от меня и говорили, что такой нет и я всё выдумал. Я даже специально перерыл много энциклопедий и нашёл-таки название. Варакушка означает «дразнить» и «подражать». Встретить её трудно, она сторонится людных мест. Кстати, если удастся поймать её, то она отлично приживается в клетке.

– Ты поймал? – спросила я, умиляясь историей из детства.

– Нет. Пока, – тихо ответил он, целуя меня в левое плечо и обнимая сильнее. – Но я в процессе, – добавил странным тоном, так что мне показалось, будто речь велась вовсе не о пташке.

– Нет хуже доли, чем жить в неволе.

– Что означает этот символ? – резко сменил тему он.

Когда до меня дошёл смысл вопроса, я непроизвольно напряглась всем телом. Скидывая его удерживающую руку со своей груди, я зло сказала:

– Отпусти, – и злилась я вовсе не на него и даже не на его вопрос. Злилась я на свою слабость. Сама виновата. Какого, спрашивается, хрена я здесь разлеглась? Сама же нарушаю свои правила. Вот и получаю по заслугам.

– Тише-тише, – мягко, но ещё крепко удерживая меня, сказал Глеб. – Я понял, без вопросов.

– Пусти, – твёрже повторила.

– Прошу тебя, останься, – сильнее обнимая меня и целуя за ухом, просил он. – Пожалуйста!

Глава 14 Глеб

Еле сдерживаю себя, чтобы не стиснуть её в объятиях слишком крепко и ненароком не причинить боль. Накрывает непреодолимое желание просто удержать силой и не отпустить. Хотя бы до утра… Но очень надеюсь, что она останется. Захочет. Сама. По своей воли.

Чувствую, как дрогнули её невероятно крепкие мышцы, но не расслабились. Принимает решение. Сомневается.

– Побудь со мной. – Ласково и нежно целую в маленькое у́шко, вдыхаю ни с чем не сравнимый запах её кожи, волос. И это вовсе не парфюм, это только её аромат, которым хочется дышать как можно дольше. Провожу ладонями по шелковистым, но очень упругим изгибам тела. Хочется касаться её везде одновременно. Быть как можно ближе к ней.

– Немного, – дожимаю. И чувствую, как она начинает постепенно расслабляться.

Так и не ответила. Ладно. Главное, осталась.

Лежу и улыбаюсь как идиот, боясь пошевелиться и выдать свою радость оттого, что я выиграл эту маленькую битву. Хотя нет, это не игра. Это что-то более серьёзное, важное и глобальное. Настолько, что мне невероятно приятно оттого, что она находится на моей территории, в моём доме, в моей постели и в моих руках. Чувствую, как гулко бьётся её сердечко мне в ладонь и совершенно не хочу, чтобы она уходила. Словно она вся только моя. Это поистине невероятное ощущение. Невероятное и обманчивое…

Самое ключевое – я хочу с ней не только заснуть, но и проснуться.

А вот это для меня очень даже в новинку. Никогда не стремился заводить серьёзных отношений. Считал это чем-то вроде балласта. Легко встречался с женщинами, также легко уходил. И они, кстати, это почти всегда принимали. Наверное, понимали, что не выйдет из меня толк в отношениях. Нет, конечно, были несколько претенденток на роль хозяек моего кошелька, но и с ними я разбирался быстро, легко, но основательно и без обид.

А сейчас смотрю на белокурую головку, прислушиваюсь к едва различимому дыханию, наслаждаюсь теплом её миниатюрного, гладкого тела и понимаю, что хочу узнать все её тайны. И это вовсе не из праздного любопытства, а для того, чтобы быть рядом, помочь и защитить в случае чего эту маленькую, сильную, но такую боязливую девочку. А она, на самом деле, боится всего: чувствовать, стать искренней, быть само́й собой. И свои колючки выпускает только потому, что хочет защититься. Я ведь всё понимаю, но всё равно ведусь на её провокации, издёвки и подначивания. Тяжело не выходи́ть из себя, когда она только и делает, что нерв поднимает выходками и словечками.

Только вот отчего она защищается? Или от кого? Где эта девичья лёгкость, жизнерадостность и ветреность в 25 лет-то? Что её заставило закрыться и спрятаться за щит из иронии и недоверия?

Снова бесконечные вопросы без ответов. Ещё завод этот… Финансовый менеджер…

Несмотря на размеренность её дыхания, я был уверен, что она не спит. Да, я ей не доверял. Я считал ложью почти каждое слово, сказанное ею. И сейчас не верю в видимость её сна. Нутром чувствую, что она так и норовит упорхнуть, как только я отключусь. И саднит в груди из-за предчувствия скорого расставания.

Кто знает, когда мы теперь увидимся?

Дана

Не знаю почему, но я осталась. Впервые. То ли потому что он так трогательно просил, то ли потому что я захотела получить от него чуть больше тепла. Итог один – лежу и жду, когда он уснёт. Остаться точно не могу, но ещё дать себе немного времени можно.

Доброе сердце… Да уж, такое «добро» и в аду с трудом сыщешь.

Вот у мамочки было по-настоящему золотое сердце. Таких людей я больше не встречала. И вряд ли встречу.

И Влад был доброй душой, который всегда всех спасал и защищал. Будь то друзья или братья наши меньшие. Особенно животных. Он настолько трепетно к ним относился, что никогда не проходил мимо кошечек и собачек, нуждающихся в помощи. Как-то раз он притащил хромого и бесхвостого котёнка и назвал его «Тайсоном», объяснив это тем, что он настоящий боец. В питомнике и ветеринарной клинике он был своим человеком.

Мы всегда жили в достатке. Папа много работал, а ещё безмерно нас всех любил. Мы были самой счастливой семьёй. Отец наша защита и опора. Мама, умница и красавица, одаривала всех любовью и заботой. Влад будущий приемник семейного бизнеса. А я была всеми обожаемой принцессой и больше походила на папу.

Мама была светлым человеком и никогда ничего не жалела. Её помощь нуждающимся доходила до безрассудства. Однажды поздней осенью мы с ней пошли в храм на воскресную молитву. Там у ворот стояла бедно и слишком легко одетая старушка, просила милостыню. Мама, не задумываясь, отдала ей все деньги, что были с собой, и сняла с себя тёплое пальто. Вот тогда я впервые услышала ссору родителей. Папа просто озверел, когда увидел свою горячо любимую жену замершую и раздетую на улице.

– Высшее богатство – отсутствие жадности, – тихо, но твёрдо говорила мама.

– Да при чём здесь жадность? Как ты не понимаешь, – орал он не в себе, – твоя доброта́ безгранична и несвоевременна!

– Это ты не понимаешь, – спокойно ответила мама, – я продрогла раз, а она мёрзнет постоянно.

Я так далеко и глубоко ушла в воспоминания, что не сразу поняла, когда Глеб уснул.

Очень осторожно и медленно, далеко не с первой попытки, я выбралась из опутавших меня тёплых и сильных рук. Медленно и осторожно, не издавая и шороха, начала собирать разбросанную одежду. Нашлось всё кроме чёрной футболки.

Ну и ладно. Куртку сверху надену. Потеряв надежду, я оставила эту затею и пошла к выходу, намереваясь одеться в коридоре. У самой двери я невольно бросила взгляд на постель.

Окна были не зашторена и сквозь прозрачный белый тюль беспрепятственно проникал свет полной луны, заливая голубоватым светом комнату и лежащего на боку мужчину. Он даже спящим выглядел очень эффектно: красивые черты лица расслабились, делая своего хозяина ещё моложе, взъерошенные тёмные волосы придавали больше лёгкости и безмятежности, простынь сползла, обнажая рельефные мускулы спины и груди.

До чёртиков красивый и желанный, стервец!

Поспешно отвела глаза и обнажённая с одеждой в руках выскользнула за дверь.

Уходить, нельзя остаться. Не забывай, что привязанность исключается!

Глава 15 Глеб

– Ты чё такой злой, а? – без стука входит в мой кабинет Стас и садится за стол лицом ко мне. – Марию Владимировну обидел, она же хороший продажник. Ревёт сидит, бедняжка. Она то здесь при чём? – он покачал головой, словно и, правда, ей сочувствовал.

– Ну ты же утешил, – бросил я.

– Послушай, я не понимаю, что ты изводишься. Никуда не денутся эти французы. Ну, хотят они тебя снова видеть, ну и полетишь. Там делов-то.

М-да, только я видеть хочу точно не их. И поездка может затянуться.

Да, я и правда сорвался сегодня на совещании. В пятницу народ расслабился в предчувствии предстоящих выходных и работать сильно никто не хотел. Вот и пришлось мотивировать. Ещё и французы, как назло, снова передвинули подписание контракта. Но не будем лукавить, это только две причины из… И не самые основные.

Проснувшись, я не успел открыть глаза, как понял, что её нет. И настроения это мне отнюдь не прибавило. Скорее наоборот. Горечь исчезновения Занозы скрасила её забытая вещь, и то только потому, что я лежал на ней. Разумеется, не специально. А так бы даже и следа не было её присутствия. Будто её и не было никогда. Она меня заставляет задуматься о моей нормальности. Мне, порой, кажется она какой-то нереальной, иллюзорной со всеми своими причудами. Словно я всё выдумал и Дана это виде́ние моего нездорового воображения. А так есть крошечная чёрная футболка, которая пахнет подобно моей вселенной, – доказательство существования маленькой Язвы.

– Глеб. Глеб! – я переместил взгляд на зама и увидел его противную ухмылку. – Ты меня не слушаешь. И с кем ты витаешь?

– Давай по существу.

– Я же и говорю, предложение очень заманчивое, но владелец у них сменился.

– Где?

– Глеб, да что с тобой в последнее время? В МедФарме. Можно, конечно, встретиться, посмотреть, что и как. Решать тебе.

– МедФарм, – направил я, наконец, свои извилины в нужное русло. – Мы же работали с ними пару лет назад. Нареканий не было. Скидалов, вроде.

– Точно. Но сейчас там дочь его у руля. Шуму, говорят, навела.

– Назначайте встречу. Нам нужен поставщик в ближайшее время. С прошлым придётся разрывать контракт. И проследи за юристами, чтобы всё было как надо.

Домой вернулся далеко затемно. Удалось-таки погрузиться с головой в дела и разгрести бо́льшую часть перед предстоящим ненавистным полётом.

В гостиной взгляд сразу упал на металлическую миску на полу, напоминая лишний раз о событиях прошлым вечером.

Как будто я забывал.

Прошли всего лишь сутки. А кажется, что гораздо больше… Мне отчаянно хочется увидеть её, коснуться, обнять и дышать ею. И ещё много-много всего… Хотя бы услышать. Но и этого я сделать не могу. Можно было бы поехать к ней, но я боюсь её снова не застать. А потом сходить с ума от предположений, где она может быть ночью. Что делает? И с кем? Уверен, что маленькая Язва сама ни за что не позвонит. А я номера так и не знаю. Хотя и она мой тоже навряд ли записала.

Борясь с острым желанием поехать к ней, я со злостью срываю одежду и встаю под горячий душ. Сильные струи нещадно обжигают тело. А голову назойливо нагнетает мысль о её забытой футболке. Она ведь сохранила её запах.

Усмехнувшись в голос, я удивляюсь сам себе. Напоминаю какого маньяка отчаянно больного своей жертвой. Только вот Дана непохожа на жертву. Скорее на идеальный объект вожделения.

Что за чертовщина? Влюбился что ли? Да ну на хрен?! А я думал, это удел малолетник юнцов.

В субботу рано утром я уехал к Марине с Алинкой. Давненько не видел племяшку. Соскучился. Да и мозг надо проветрить и обдумать ситуацию. И чтобы хоть как-то отвлечься от Занозы, я рванул в соседний город. Подальше от соблазна.

Дана

Тщательным образом собравшись, я загружаю свою драгоценную чёрную сумку на пол автомобиля между водительским сидением и задним пассажирским. Запрыгнув в неприметный паркетник, я плавно, но уверенно двинулась в сторону заброшенного завода.

Проехав всю соседнюю деревню, находящуюся в двух километрах от шпалопропиточного завода, паркую машину в лесу. Выбравшись из салона, чутко прислушиваюсь и вдыхаю прохладный майский лесной воздух. Невероятный запах сирени чуть доминирует над остальными лёгкими ароматами леса. Он наполняет лёгкие и заставляет в блаженстве на мгновение закрыть глаза и насладиться пьянящим моментом.

Беру сумку и быстро, но бесшумно иду через лес в сторону самого дальнего корпуса шпалопропиточного завода. Через девятнадцать минут я у цели. Время 21:27. На местность уже опустились сумерки. Луна ярко светит почти полным диском на ясном небе, освещая мне путь на крышу обветшалого здания.

Быстро и осторожно отточенными движениями достала из сумки и собрала Эльку1. Легла на пол, принимая наиболее удобную выжидательную позицию. Оружие приятно холодит тёплые ладони, а указательный палец правой руки уже привычно лёг на спусковой крючок. Посмотрев в оптический прицел на заранее указанное место, я обнаружила два тёмных джипа. Из-за тонированных стёкол трудно было сказать, сколько в них находилось человек. А рядом с первым авто стоял Гириев с двумя мужиками быковской наружности. Пытливо всматриваясь, я проверила периметр и, не заметив больше никого, принялась ждать.

Глава 16

Расстояние до цели около восьмисот метров. Ветер 1—3 метра в секунду. Условия почти идеальные. Не считая тёмного времени суток. Да и это не особо мешает в современных условиях. Но мне совершенно не хочется применять свои навыки.

Не пришлось бы напрягать моё сокровище, было бы ещё лучше.

В моих руках непросто винтовка, это настоящий символ снайперского оружия. Образец точности и смертоносной силы. Именно из такого оружия был установлен мировой рекорд по дальности поражения при прицельной стрельбе на дистанции в 2475 метров. А с этими восьмистами метрами у моих оппонентов просто нет шанса.

Это невероятное оружие мне подарил отец в честь двадцатилетия и освобождения из моего ада. Особенный подарок. Не сказать, что очень счастливый. Я в принципе забыла, что значит слово счастье. Но в тот момент я испытала что-то вроде ликования. Наконец, обрела долгожданную свободу. А горечь прошлого и настоящего была неотъемлемой частью моего презента.

Да, я как наивная дура, продолжала на протяжении долгих лет верить в то, что он не совсем понимает, на что именно он меня обрекает. Скорее, я пыталась оправдать своего искренне любимого, но уже чужого папочку. В тот день, взяв в руки винтовку, в моей голове всё встало на свои места. Пазл сложился в далеко не радостную картинку.

Спустя тяжёлых шесть лет моей жизни, я поняла и приняла, что осталась одна на всём далеко не всегда белом свете. Первого июня 2011 года я потеря не только самого лучшего брата, безмерно любимую мамочку, но и отца. Да, в отличие от остальных членов нашей некогда прекрасной семьи он был жив. Но он уже не являлся отцом и мужем. В своём замкнутом молчаливом горе он так и не смог больше ими стать.

Без трёх минут десять появился первый внедорожник. А за ним вереницей по просёлочной дороге в сумерках тянулись медленно и вальяжно ещё два.

Остановились в метрах двадцати от Гириева и высыпались наружу. Их было двенадцать. Кто-то уже демонстрировал готовность в случае чего применить оружие.

М-да, Артурчик в меньшинстве. Как знал.

Говорили они недолго. Кучерявый паренёк метнулся к последнему джипу и грубо, и небрежно за волосы выволок женщину. Молодая брюнетка со следами избиений на лице и руках в грязной и порванной одежде. Сначала было более-менее спокойно, но вскоре, как только показали девушку, почувствовалось всеобщее напряжение. Что-то пошло не так. Видать, не смогли договориться.

Кучерявый достал нож и приставил к её лицу, крепко держа за волосы.

А я очень не люблю ножи, но ещё больше я не люблю, когда унижают, избивают и загоняют в угол слабых.

Надо отдать должное девушке, на её лице было только злость и презрение и ни капли страха. Что было очень удивительно в подобной ситуации. И я мгновенно прониклась к ней.

Многие достали оружие и насторожились. Артур же вёл себя крайне невозмутимо, словно в ресторане за бокалом коньяка ведёт обыденную беседу. У его ног лежала большая тёмная сумка.

Оппонент же его напротив выглядел весьма и весьма вызывающе. Плохо зализанные светлые волосы на полулысой голове то и дело вздымались от порыва тихого ночного ветра. Наглое и беспредельное выражение лица, широко расставленные ноги и вывалившийся из штанов живот говорили, что он не привык уступать и отказываться оттого, что должно принадлежать ему, по сугубо его же мнению. К тому же чувствовал своё количественное превосходство.

Наблюдая за разворачивавшейся сценой, я ждала знака от Гириева, уже не надеясь на то, что всё может завершиться мирно. И мне уже не хотелось так сильно не использовать шанс. Кучерявый сам виноват. Я всего лишь немного накажу зло. И в данный момент мне абсолютно плевать, что я и сама становлюсь этим самым злом. Но в голове набатом слышу мамины слова: «Никому не воздавай злом за зло, но ищи добра по отношению ко всем людям».

Прости меня, мамочка, я снова тебя подвела. Но я просто не в состоянии найти и капли добра для таких, как он.

Артур подаёт незаметный знак.

Снимаю оружие с предохранителя, взвожу затвор и слышу характе́рный щелчок, указывающий, что винтовка готова к стрельбе. Навожу оптический прицел на правый плечевой сустав кучерявого. Девушка очень вовремя дёрнулась, лезвие ножа ушло в сторону от неё. А я уверенным, плавным движением нажимаю на спусковой крючок, испытывая приятное предвкушение от чужой заслуженной боли.

Далеко не по-мужски завизжав, даже я слышала, он хватается здоровой рукой за плечо и почти падает на капот автомобиля, мгновенно забыв про девушку. Она стоит и ошалело смотрит на него. Остальные присели с оружием в руках, озираясь по сторонам, что-то громко выкрикивая. Но новых выстрелов больше не последовало.

Кучерявый осел на землю, тяжело дыша, рассматривая свою повисшую конечность.

Примечания